Межблоковая служба доставки

Глава 1

Снова придя раньше, я стоял у входа в блок НИИ и курил, посылку должны были передать через 10 минут, на часах было 8:50. Дым неспешно клубился вокруг меня и быстро рассеивался, оставляя после себя запах табачного мха. Коридор был хорошо освещен, поэтому я хорошо видел то, что было в 100 метрах от меня. Потолки тут были высокие, выше обычного, около шести или даже семи метров, по верхним углам тянулись электрические провода, витые пары, оптоволокно и вентиляционные шахты. Этот блок один из самых спокойных и тихих, самосбор последний раз был два года назад, преступлений почти нет, тут же НИИ, а все институты находятся под присмотром службы по ликвидации последствий, да и ученые не из тех, кто часто совершают убийства, что-то воруют и занимаются прочим криминалом. Слышал лишь о том, что сюда пару раз набегали сектанты Чернобога, но что они могут противопоставить автоматам и огнеметам, кроме заточек и самопалов? Да и эту дверь им никак не пробить.

Мои размышления прервал звук открывающихся замков по другую сторону гермозатвора. Процесс ее открытия длился около тридцати секунд, за это время я успел сделать еще пару затяжек, бросить окурок и потушить сапогом. После того как дверь открылась наполовину из проема вышел мужчина в халате. На вид ему было около сорока лет, пострижен под ноль, лицо вытянутое, под глазами расположились два темно-фиолетовых синяка, в которых были видны небольшие красные жилки. Несмотря на это он улыбался. Это выглядело почти вымучено, но в глазах виднелась какая-то непонятная мне полубезумная искра. Наверно, такая искра должна быть у каждого ученого.

- С добрым утром, молодой человек. Вы из курьерской службы? – он сказал это настолько бодро, насколько мог. Казалось, что его тело было безумно уставшим и не хотело упасть прямо здесь на холодный бетон, опустить веки и уснуть, но мозг полностью игнорировал это желание и продолжал настойчиво гнуть свою линию.

- Так точно! Прибыл для доставки груза НПБ-43. – весело отрапортовал я и повернулся, показывая рюкзак, обшитый металлическими листами, внутри которого были вкладки из жесткого поролона, но крайне упругого. Все необходимое для сохранности небольших грузов. И самое главное – подготовленный работник с амуницией.

- Хорошо, пройдемте. – сказал ученый, затем развернулся и приглашающе махнул рукой в сторону внутренностей НИИ.

Пройдя около двадцати метров мы остановились. Эта часть этажа выглядела так же как и предыдущая, те же стены, те же двери, разве что имелись магнитные замки. Наверно, для удобства. За дверью я не ожидал увидеть как открывают какой-нибудь контейнер из иного мира, похожий на яйцо неизвестной твари, потом оттуда бьет свет, изнутри появляется туманная дымка и медленно расплывается по всей комнате. Нет, я даже был против. На самом деле, служба доставки не сразу получила мое согласие, мне совсем не хотелось связываться с НИИ. У меня была простая жизнь, я работал, а когда отдыхал, то отдыхал, насколько хватало сил и средств, это полностью меня устраивало, и я не желал ничего менять.

Ученый открыл дверь свои брелком, висевшем на шее. Для этого ему пришлось немного наклониться. Если все они так делают, то у них намного больше общего с сектантами, чем они думают. Эта мысль заставила меня немного улыбнуться. Когда дверь открылась, перед нами предстала комната внушительных размеров. Дальнюю стену обвесили металлическими шкафчиками, под которыми расположились небольшие деревянные стеллажи, демонстрируя наборы измерительных приборов, мензурок, склянок и колб, которых было внушительное количество. Справа стояли уже массивные деревянные шкафы, в каждом из них была замочная скважина, все закрыты, напротив ситуация была идентична. Оставшееся пространство занимали четыре больших стола, на которых расположились штатив, рядом стояли ящики на колесах, видимо, с другими инструментами. За одним из столов сидела девушка в халате. У нее были рыжие, немного кудрявые волосы, синие глаза, на носу сидели очки с прямоугольными линзами, губы были сжаты, а лицо выражало напряжение и спешку. Она что-то печатала на компьютере. Ее тонкие пальцы ловко били по клавишам, заставляя их издавать треск, похожий на пулеметную очередь.

- Сейчас, Владимир Алексеевич. – сказала она ровным голосом. Хотя он и был тихим, но не казался слабым и жалостливым, наоборот, в ее словах чувствовалась твердость и прямота, можно было бы принять этот тон за приказной. Думаю, она была еще аспиранткой, поэтому, если она так говорит с начальником, характер у нее явно присутствует.

Она продолжала стучать по клавиатуре. Справа от себя я уловил какое-то движение. Курьером мне пришлось работать еще с одиннадцати лет, когда умерли родители, поэтому декада, которую я отбегал по коридорам и лестницам нашего дома, дала о себе знать. Навыки выработались сами собой. Когда идешь в полутьме, пробираешься через полузаброшенные блоки, потому что нет обходного пути, прячешься за хлипкой дверью, которая не выдержит и пары ударов, от чего-то непонятного, что тихо рокочет, скребется о пол и стены и что-то ищет. После этого начинаешь чувствовать даже взгляд, прикованный к твоему затылку.

Повернувшись туда, где, предположительно, что-то было, я увидел четырех ликвидаторов. Двое были в простом обмундировании, которое представляло из себя китель, противогаз и простые берцы. У одного из них была монтировка и пистолет, другой имел чуть более серьезное вооружение – пистолет, несколько самострелов, по всей видимости, однозарядных и какую-то арматуру, один конец которой был заточен и к нему приварен крюк. Ножи у них должны быть на поясах под кителем. Третий носил противогаз, старый, ремонтированный уйму раз АК, и пистолет. На этого мужика был надет бронежилет из металлических пластин, а изнутри обшит чем-то для амортизации. На локтях и коленях были самодельные наколенники и налокотники. Комбинезон у него раньше был черным, но, видно, со временем он выцвел и превратился в темно-серый, на шее болтался панорамный респиратор. Последний ликвидатор так же был в броне, противогаз болтался на шее, трубка от него тянулась вниз, поворачивала под последним правым ребром и сворачивала куда-то за спину, к носкам и пяткам его обуви были припаяны металлические пластины, я предположил, что подковы так же имеются. Из кармана торчали пожарные перчатки, со вставками, которые должны покрывать фаланги пальцев и костяшки. Его плащ был сшит из тугоплавких термостойких силикатов. На вооружении у него был топор и огнемет. Первые двое были чуть старше меня, остальные были явно старше, им было явно за тридцать пять.

- Все упаковано и готово к транспортировке. – сказала аспирантка.

- Молодой человек, принимайте. - сказал ученый, продолжающий придавать своему виду оптимизм волевыми усилиями.

Я подошел к столу, забрал коробку, выполненную из полимеров и металлов, положил ее в рюкзак и двинулся к выходу.

- Молодой человек, подождите. – остановил меня Владимир Алексеевич. – Эти ликвидаторы пойдут с Вами, груз очень важен, поэтому было решено предоставить вам сопровождение с огневой поддержкой.

- Отказываюсь. – холодно ответил я.

- Молодой человек, Вы не понимаете, груз слишком ценный. Мы бы хотели максимально увеличить вероятность успеха вашего задания.

- Если сомневаетесь во мне, отправляйте их, отмените заказ, и я пойду.

- Вы прекрасно знаете, что путешествие по гигадому крайне опасное занятие. Ликвидаторы редко выходят за пределы сектора, где они несут службу.

- Да, именно поэтому они будут мешаться под ногами и тормозить.

- Молодой человек, тише едешь – дальше будешь. – Если ученый начинает говорить пословицами, наверно, это и вправду для него важно. Я раздраженно выдохнул.

- Дополнительные талоны. Еще пять на дневной субстрат и десять на пол литра водки.

- Куда ж Вам столько? – Его брови поднялись так, что почти добрались до середины лба. Я молча смотрел на него несколько секунд. – Ладно. Люда, неси талоны, пять на субстрат, десять на водку.

Люда вышла бросив на меня косой взгляд. Видимо, алкоголики не в ее вкусе. Не прошло и пятнадцати минут, как она вернулась со всем необходимым. Понятно, взяли из своих запасов. Точно серьезная хрень.

- Молодой человек, прошу. – выпалил ученый и протянул мне талоны, которые я тут же суну во внутренний карман комбинезона и застегнул на молнию. Черт, обещал же себе больше не ввязываться в непонятную хрень.

Долго уже никто не составлял мне компанию во время моих прогулок. Наверно, нужно хотя бы поздороваться с ними. Хотя, вид ликвидаторов был не самый добродушный. Предполагаю, это связано с тем, что я обвинил их в медлительности. А профессор, или кто он там, даже не поспорил. В любом случае, надо знать, что они из себя представляют.

- С добрым утром. Так, вы, ребята, мой эскорт на ближайший день? – в своей привычной шутливой манере спросил я у них.Надеюсь, подобное вызовет у них раздражение.

- Утро. – ответил ликвидатор с огнеметом. У него был высокий лоб, короткостриженые черные волосы, среди которых уже виднелись серебристые седые нити, щетина, казалось, больше походила на наждачку, а несколько шрамов и ожогов на лице свидетельствовали об обширном боевом опыте. Если я его и раздражал, он этого никак не показывал, взгляд его светло-карих глаз устремился куда-то сквозь меня отрешенно и устало. От этого он походил на зверя, который проснулся после долгой спячки, которую он провел в бетонной расселине под лестницей, и еще не до конца пришел в себя.

- Евгений. – сказал ликвидатор с автоматом, протягивая мне руку. У него было крепкое рукопожатие, зеленые глаза, лицо и волосы были выбриты настолько, насколько это возможно в наших условиях. Ответил он мне спокойно, но достаточно радушно. Разумеется, в манере ликвидаторов. Их слишком сильно меняла эта работа, заставляла забывать, что они вообще живы. Неудивительно, им приходилось сталкиваться с последствиями самосбора достаточно часто. Тут либо это, либо спиться, что многие, в итоге и делали, если не погибали, пытаясь выжечь все, что может угрожать жителям гигадома.

Остальные двое просто кивнули. Ладно, может, все не так плохо.

- И так, - начал я свою речь, пока мы направлялись к выходу, а профессор и аспирантка провожали нас взглядами – сейчас дойдем до рельс, сядем по направлению к блоку БП-14. Ехать полтора часа. От него пойдем по заброшенному БВ-23, займет около трех часов. По соседним блокам не пробраться, они залиты пенобетоном. Не стрелять лишний раз, видим объект, тихо идем в укрытие, гермодвери есть везде. Использовать оружие можно только в крайнем случае, когда тварь вас уже заметила и собирается атаковать. Все ясно?

- Почему крюк не сделаем? Зачем по заброшкам тащиться? – спросил огнеметчик. Я чувствовал, что остальные смотрят на меня, и у них точно такой же вопрос.

- Если бы вас не было рядом, я бы уже сейчас отправился наверх в БН-56 и прыгнул бы в рельс, а потом поехал по полузаброшенным секторам, пробрался через дикие, а дальше выход. Вся дорога заняла бы часа два, если не случится самосбор, на меня никто не нападет и так далее. Но у вас нет достаточной сноровки, чтобы запрыгнуть в рельс, даже если он медленно едет. Там он вообще не тормозит, поэтому выходы к нему в жилых секторах перекрыты. Если будем делать крюк, то потратим около шести часов, а нам еще возвращаться. Чем дольше будем гулять, тем выше вероятность, что где-то случится самосбор, блоки перестроятся, исчезнут или появятся, и надо будет искать новую дорогу. Мне бы всего этого не хотелось. Думаю, что и вам тоже. Еще вопросы?

- Да – сказал Женя. – Есть куча тварей без глаз и других видимых органов чувств. Обычно, когда понимаешь, что они тебя заметили, то уже слишком поздно. По ним тоже не стрелять?

- Стрельба всегда в последнюю очередь. Сначала отходим. У совсем слепых радиус «обзора» метров пять, в худшем случае. Просто держите дистанцию. Все же, я курьер, а не солдат, мне нахрен не уперлось оказаться в кровавом месиве.

Видимо, вопросы иссякли, потому что дальше мы шли молча. Добрались до нужного блока без каких бы то ни было приключений, сели на рельс и отправились в сторону БП-14. Вагоны двигались неспешно, чуть быстрее скорости, с которой я бегу. Жесткие пластиковые сиденья были почти пусты, поэтому я смог прилечь, предварительно сообщив моему сопровождению блок, где надо выйти. Если усну, хотя бы не проедем.

Уснуть не получилось, но я смог немного подремать. Мы вышли из вагона и двинулись вдоль одного из четырех коридоров. Мимо проходили люди, серые, почти как бетон, который нас окружает, серые, как и все мы. Но эта серость перестала тяготить, мы научились ее игнорировать. Это было видно по рынку, через который я шел вместе с отрядом ликвидаторов. Кто-то продавал овощи, которые смог вырастить, кто-то найденное барахло, кто-то настойки и брагу. В качестве оплаты использовались талоны. На килограмм субстрата – ежедневная норма, и на пол литра водки. Откуда у управления появлялась еда и водка никто не знал, никто и не хотел. Мы просто подходили к пункту выдачи и получали то, что могли. Или бежали обменивать талоны на маленькие бледные овощи с горчинкой или кисловатые фрукты и ягоды. Кто-то смог раздобыть землю, семена и УФ лампу, кто-то выращивал их в чашке Петри, а кто-то делал из этого брагу, самого и настойки. Жизнь кипела как могла.

Миновав рынок и пройдя дальше по коридору, примерно, километр мы дошли до блок-поста ликвидаторов, за которым была гермодверь, соединяющая этот блок с заброшенным БВ-23. Мне уже доводилось пару раз через него пробираться три года назад. В то время там были только измененные самосбором крысы и какие—то растения, тянущие свои стебли из трещин в бетоне, оплетающие стены своими лозами, да всякие насекомые, слетевшиеся откладывать личинки в трупах грызунов и прочей мелкой живности, которая там еще осталась.

- С добрым утром, гражданин начальник! – выпалил я, подойдя к одному из ликвидаторов, который дежурил на своем посту. – Доставляем посылку из НИИ Воронкова в НИИ Курчатова. Вот билет. – Я вынул из кармана пластиковую карту, которая свидетельствовала о том, что я и вправду являюсь курьером. – Пожалуйста, откройте дверь, мы хотим пройти через этот сектор.

Ликвидатор окинул нашу компанию взглядом через линзы противогаза. Уверен, он подумал, что в моем рюкзаке лежит крайне важная хреновина, раз со мной целых четыре вооруженных охранника. Он еще раз присмотрелся к пластиковой карте, на которой были написаны сведения обо мне и стояла печать, свидетельствующая о подлинности.

- Сейчас открою. Обратно тем же путем?

- Нет, пойдем жилыми. – ответил я. Желание дважды испытывать удачу отсутствовало у всех. Подозреваю, что мой ответ развеял некоторые опасения моих спутников. Но мысли о том, чтобы пойти обратно через заброшенные секторы у меня были. Даже промелькнула идея наплевать на ликвидаторов и сбросить их как ненужный балласт.

Пока в моей голове крутились размышления о том, насколько отвратительной личностью я являюсь, ликвидатор, стороживший ворота уже успел их открыть и ждал, когда мы пройдем. Все надели на лица то, что у них было. В моем распоряжении находился респиратор и очки с присосками. Мы двинулись в сторону коридора. Там все еще светили некоторые лампы, поэтому он не казался зловещим. Эта часть этажа с первого взгляда была похожа на остальные этажи, просто, жители здесь попрятались по ячейкам и заперли гермодвери. Гермодвери, да, состояние этого месте выдавало то, что некоторые ячейки были без дверей.

Я шел впереди, за мной шел ликвидатор с автоматом, за ним следовали два более юных сослуживца, и замыкал наше построение огнеметчик. Наш отряд шел уверенно и достаточно быстро, нам предстояло пройти около пяти километров. При идеальном раскладе мы бы управились за час, но расклад никогда не бывает идеальным, всегда на что-то наткнешься, поэтому меньше полутора часов гулять не получится. Мне оставалось только надеется, что с моего прошлого пребывания здесь не многое поменялось. По крайней мере, крысы, вернее, похожие больше на крыс, чем на кошек существа прижимались к стенам и бежали до ближайших нор, трещин или открытых ячеек как только на них попадал луч от моего фонаря и выхватывал их силуэты из темноты закоулков коридора.

Через полчаса, проходя мимо лестничного пролета, я услышал какой-то шорох, доносящийся с лестничного пролета. В этой части коридора не было ни одной лампы, на лестнице тоже царил мрак. Я поднял руку, давая сигнал о необходимости остановится, потом приложил указательный палец к губам. Лучше сейчас не шуметь. Все стали прислушиваться. Не знаю, насколько острый слух был у моих спутников, но до меня доносились звуки очень тихих и медленных шагов, было похоже, что кто-то этажом выше пытается не идти, а скользить по бетону. Я махнул рукой, приглашая сопроводителей следовать дальше, каждый член команды положил руку на плечо того, кто шел спереди и мы двинулись.

Привычное дело для меня, прокрасться мимо чего-то непонятного, что скрывается за углом. Скорее всего, его реакция быстрее, мышцы достаточно сильные, чтобы разорвать меня на куски, а глаза идеально приспособились к темноте. У него может быть яд, кислота, когти, клыки, даже оружие ликвидаторов. Оно может быть огромным, а может быть маленьким, приобретать любую форму. Поэтому я предпочитаю их обходить, каждое творение самосбора – кот в мешке. И любое из них тебя убьет, а насколько быстро и безболезненно, уже как повезет. Надеюсь, мне попадется тварь с пистолетом и просто вышибет мои мозги. Думаю, здесь, это один из самых безболезненных способов умереть.

Привычное дело для меня, но что на счет ликвидаторов? Пока мы медленно продирались сквозь темноту, вслушиваясь в каждый шорох, доносящийся сверху, я продумывал, что буду делать, если их схватят. Если автоматчик не будет сжимать слишком крепко, я просто вырвусь и побегу назад до предыдущего лестничного пролета. Полкилометра, это займет не долго, а воякам будет не до того, чтобы целиться в дезертира.

Когда мы проходили мимо лестницы, ведущей наверх, шорохи прекратились, и я остановился вместе со всей группой. Если кто-то скажет хоть слово, я побегу. Ведь та тварь тоже вслушивается. Мы стояли, я чувствовал как они напряжены по той силе, с которой автоматчик сдавил мне плечо. Его орудие было направленно в сторону лестницы. Чертовы паникеры.

Мы стояли не шевелясь несколько минут, пока я вновь не услышал шаркающий звук. Мне показалось, что он направляется к лестнице, но сейчас он хотя бы медленный, все должно быть хорошо. Я легко потянул плечом и мы так же бесшумно двинулись. Кровь начала приливать к ушам, от чего мне стало труднее уловить тихие звуки. По моим расчетам, оно еще не добралось до ступенек. Нам оставалось сделать пару шагов, и все пересекут этот чертов пролет.

Я стоял в полный рост и смотрел через плечо на то, что происходит сзади. Оставался лишь ликвидатор с огнеметом. Он аккуратно нес свое оружие, понимал, что там жидкое топливо, которое может издать звук, если хоть немного его встряхнешь. Тем не менее, он был готов в любой момент направить в сторону лестницы струю пламени. И, вот, теперь и он преодолел это препятствие. Мы еще раз притормозили, и я начал вслушиваться. Шорох. Совсем близко к первой ступеньке. Или уже на ней.

Мы прошли чуть ускорившись еще 20 метров, потом 100 спокойным шагом, а затем ускорились. Этого должно быть достаточно.

- Эй, здоровяк, а я думал, что ты будешь греметь сильнее, чем сирена. – сказал я огнеметчику.

Он ничего не ответил, но, кажется, ему это не понравилось. Мои предположения подтвердил автоматчик, недовольно цокнув языком. Ну, да, они-то наши герои-спасители, отважно воюющие с тем, что порождает самосбор в коридорах нашего дома, а я лишь мальчик на побегушках.

На самом деле, я прекрасно понимаю, что они и вправду необходимы. Что без них умирало бы намного больше, что необходимо утилизировать всех, у кого замечена черная слизь, сочащаяся из носа, ушей, рта или текущая по венам и артериям, а иногда скапливающаяся в легких. Что они и вправду рискуют каждый день, и, как я говорил, если они умирают, то, как правило, смерть их очень неприятная. Но я все равно не мог им симпатизировать, тем, кто холоднокровно убивает даже детей, если их задел самосбор. Это пугало и вызывало ощущение зловещей долины. Сильнее пугала только их попытка выказать какие-то эмоции.

Мы прошли еще полкилометра и наткнулись на дыру в полу. Длиной она была около трех метров, из бетона торчали железные прутья, словно на нас указывали несколько указательных пальцев, пока те, кому они принадлежали, залился гомерическим хохотом, глядя на нашу неудачу. Огнеметчик точно не перепрыгнет её с таким обмундированием.

- Будем спускаться. – заявил я. – Готов выслушать ваши варианты и возражения. Учтите, это поистине огромная щедрость с моей стороны.

- Ты же что-то слышал? Откуда ты знаешь, что звук был не снизу? Акустика может обмануть любого. – сказал молодой ликвидатор с арматурой.

- Годы практики. И, да, эта хрень уже вполне может быть на нашем этаже, поэтому назад мы не пойдем.

- Ладно, двигаемся. – сказал огнеметчик. Было видно, что ему не хотелось со мной пререкаться, и еще немного, и он бы сжег меня заживо и сам отправился бы в НИИ Курчатова.

Пол нижнего этажа находился, примерно, в четырех метрах от потолка. Оставив ликвидаторам моток веревки я полез первым. Посветив фонарем и удостоверившись, что поверхность ровная, а вокруг пусто, я свис с края. Оставалось непроверенной устойчивость плит, которые раньше были потолком. Я спрыгнул. Мне повезло, и приземление оказалось мягким. Теперь надо замереть и послушать, звук прыжка мог кого-нибудь разбудить или заставить обратить на этот звук свое внимание. Через пять минут не было слышно никаких посторонних звуков, какого-то движения я тоже не уловил. Чисто. Подав сигнал лучом фонарика я принял автомат Евгения и стал дожидаться, когда он спустится. Он выбрал тот же способ, что и я. После приземления мы выждали еще несколько минут. То же самое повторили двое юных ликвидаторов. Оставался только огнемет. Он оказался на удивление тяжелым, поэтому Жене пришлось мне помочь. Не знаю, что он туда заправлял, и из чего эта штука была сделана, но я бы хотел посмотреть как она работает. В отдалении, конечно же. Дождавшись владельца этого устройства я снова начал вслушиваться.

Шаги. Что-то было за запертой дверью, находившейся в паре метрах от нас. Последний член нашего отряда был очень хорошо бронирован, а мы уже начали тревожить этот сон. И, вот, своим прыжком этот рыцарь окончательно сорвал путы сна с чего-то непонятного, занимающую ячейку неподалеку. Я дал сигнал отходить, надеясь, что дверь заперта. Мы шли не особо беспокоясь о звуке, я надеялся, что нам удастся избежать столкновения, и даже если тварь услышит нас, то не покинет свое убежище. Пока мы с огнеметчиком шли спинами вперед – он, чтобы прикрыть тыл, а я, потому что хорошо вижу в темноте, остальные всматривались в тянущийся коридор, который почти не освещали лампы, но ситуацию немного спасали небольшие фосфорицирующие грибы, хотя, ликвидаторам все равно не хватало света.

То, что находилось за гермодверью издало звук, напоминающий предсмертную агонию нескольких десятков грызунов. Что-то ударило стену изнутри. Мы успели отойти от двери только на пару десятков метров, черт, оно нас заметит. Продолжая пятится я наблюдал за дверью, а поджигатель приготовил огнемет к использованию, взяв в его руки и включив небольшую горелку, расположенную под основным соплом, которая тут же выпустила небольшой синий огонек. Ликвидатор сделал два небольших пробных выстрела, огнемет выплюнул два снопа оранжевого пламени, которое тут же рассеялось. Я услышал, как трое других членов нашего отряда развернулись. До нас донесся звук удара о металл, дверь распахнулась, ударив стену и чуть не слетев с петель.

Из проема показалось какое-то странное черное месиво. Мне не удавалось разглядеть, что это. Оно занимало почти все расстояние от пола до потолка и издавало звуки схожие с писком крысиной стаи. Тварь двинулась на нас. Трое ликвидаторов тут же начали в нее стрелять, но это не возымело никакого результата. Эта штука подползла к нам, и я смог ее рассмотреть, когда она достигла разлома, через который мы спустились. Оно напоминало огромный приплюснутый шар, из которого торчали сотни, а может, тысячи хвостов, лап, глаз, носов и крысиных зубов, и от него исходил ужасный смрад. У него было что-то похожее на морду, на которой расположилась глубокая пасть, целиком усеянная зубами грызунов. Это был настоящий крысиный король.

Он метнулся в нашу сторону, и огнемет изверг на него горящую смесь. Пламя тут же охватило чудовище, в нос ударил запах горящего мусора, а уши разрывал писк тысячи маленьких крысиных мордочек. Несмотря на полученный урон, этот продукт гигадома продолжал на нас надвигаться, но, видимо, белок или то, из чего он состоял, начал сворачиваться или меняться другим образом под воздействием высокой температуры, от чего его движения стали значительно медленнее. Мы медленно отходили всем отрядом, огнеметчик поливал крысомонстра из своего орудия, пока эта мерзкая штука не перестала двигаться.

Мы остановились. Надо было убедиться, что эта хрень либо больше не будет двигаться, либо не сможет нас преследовать. Она передвигалась как многоножка на огромном количестве выростов, напоминающих крысиные лапы, а туша весила не меньше трех сотен килограмм, по моим прикидкам.

Оно не шевелилось около минуты. Но потом его поверхность задрожала, на ней что-то происходило. Я посветил на нее фонарем и увидел как крысиные морды, которые обгорели не так сильно, сдирают поджаренное мясо с поверхности и едят, а лапы просто его раздирают. Когда они добрались до уцелевших тканей, из ран начинала сочиться черная слизь, стекая на пол. Огнеметчик дал еще один залп, тварь снова издала писки, прогорела, а потом затихла. Больше она не двигалась.

Не важно, умерла ли она, или решила ждать, когда мы уйдем, меня устраивали оба варианта. Я подал знак рукой.

- Уходим. Мы могли еще кого-то разбудить. Или привлечь чье-нибудь внимание. – скомандовал я.

Спорить со мной никто не хотел, и мы двинулись по направлению к следующему лестничному пролету. Мне бы очень хотелось, чтобы это происшествие осталось незамеченным со стороны местных обитателей, но, как показывает практика, это случается редко. Заброшенные секторы живут своей жизнью, образовывается даже местная фауна. Можно предположить, что убитый нами крысиный король был на вершине пищевой цепочки, иначе он бы вышел из убежища намного тише и аккуратнее. Это должно было успокоить, но, может, эта тварь не была интересна другим из-за своего запаха или чего-то еще, поэтому расслаблять все равно нельзя.

Мы тихо шли дальше по коридору, в котором имелось несколько поворотов и развилок. Преодолев чуть больше половины пути мы наткнулись на знак сектантов за углом. Он был нарисован на стене углем. Круг, из которого выходили наружу две стрелки на горизонтальной хорде, располагавшейся чуть выше центра. Ее середина, в свою очередь, являлось центром другой окружности, из которой наверх выходили две линии, на одиннадцать и тринадцать часов. Под ним была гвоздем прибита к стене мертвая крыса, вымазанная в черной жиже. От нее исходил запах сырого мяса. Судя по всему, крыса была молодой и не попадала под влияние самосбора. Хотя, трудно было хорошо ее рассмотреть.

Увидев эту картину огнеметчик напрягся. Думаю, все почувствовали напряжение, которое от него исходило. Все равно, что стаять неподалеку от электрической катушки, чувствуешь как воздух вокруг становится другим, а в помещении появляется напряжение. Что-то похожее было и сейчас.

- С этого момента я веду отряд. Женя, прикрываешь. Остальные, кроме курьера, остаются на местах.

- Так точно. – отрапортовали ликвидаторы. Мне эта резкая перемена не нравилась. Последнее, что сейчас было нужно – бешеный дуболом с огнеметом.

Мы шли дальше. Наш вожак держал свое оружие наготове, остальные молча за ним следовали. Несмотря на покорность, было видно, что ситуация заставляет напрячься не только меня.

- Эй. – повернулся я и тихо позвал ликвидатора с монтировкой. – А что у этого бугая за дела с чернобожниками? Почему не сказали об этом?

- Надо будет – он сам расскажет. – холодно ответил мой собеседник.

Прекрасно. Видите ли, им я обязан растолковывать, почему дорога столько займет, а мне можно ничего не говорить. Чертовы кретины. Знал же, что может выйти что-то подобное, все в службе ликвидации поехавшие, просто, каждый на своем. Если этот псих выкинет какую-нибудь хрень, убегу не подумав, мне же лучше. Да, я сейчас был очень раздражен.

Из раздумий меня вывел звук выстрела. И он доносился не сзади, а спереди. Ну, вот мы и нашли сектантов. Был бы я без подобного эскорта, спокойно прошел бы мимо. Но теперь уже поздно, я отпрыгнул вправо, где находилась ячейка с оторванной дверью. Пережду тут, мне не важно, кто выживет, а кто нет.

Я сидел опираясь на стену, которая была ближе всего к выходу. Снаружи раздавались крики горящих сектантов и редкие выстрелы. Потом послышались звуки драки, которые продолжались пару минут. Затем, вся эта какофония затихла, к ячейке кто-то подошел. Из дверного проема высунулась голова Евгения.

- Мы закончили. Идем.

Встав и отряхнувшись я вернулся в строй. Мне была видна только спина огнметчика, поэтому нельзя было перечислить все его повреждения. Когда мы дошли до места, где стояли сектанты, я увидел два обгоревших тела, еще четырех застрелили, а четырем раздробили головы и сломали хребты.

Мы прошли уже около четырех километров, и справа показалась лестница. Наконец-то.

- Все, тут возвращаемся на этаж выше. – Заявил я. – Не хочу отклоняться от намеченного пути.

- Идем тут. – Рявкнул огнеметчик. Вот теперь я увидел его злым, и желание спорить с ним и как-то шутить напрочь отсутствовало. Возможно, он был даже в бешенстве.

- Хорошо, идите тут. А я поднимусь наверх. Было условие, что никакую тварь мы не будем убивать, пока она нас не заметит, будем по возможности обходить и тому подобное.

- Я ни на что не соглашался. – Ответил разбушевавшийся ликвидатор. – Если не пойдешь с нами, я тебя прямо здесь разорву на куски и понесу твой сраный рюкзак сам.

- Черт. – Сказал я, скорчив недовольную мину, и поплелся за ним. Теперь я в роли заключенного под стражей конвоя, отлично.

- Слушай, чудище, что тебе такого сделали чернобожники? – задал я вопрос огнеметчику. Он ничего не ответил. Просто продолжал идти, не обращая на нас внимания. По крайней мере, на меня.

До нас начал доносится какой-то гул. С каждым шагом он становился все громче, а этот свихнувшийся ликвидатор продолжа идти напролом. Обернувшись, чтобы узнать, как себя чувствуют остальные, мне удалось понять, что даже младшим ликвидаторам все равно – в их глаз все так же была отрешенность и уверенность одновременно. Отвратительное сочетание.

Мы шли, а шум нарастал. И, вот, проходя мимо очередной ячейки нам удалось установить источник гула, он скрывался за гермодверью. Доносящиеся звуки были похожи на речь. Наверно, сектанты проводили там какой-то ритуал.

Огнеметчик начал ломиться внутрь, он тянул затвор на себя со всех сил. На секунду мне показалось, что у него может что-то получиться, но, нет, штыри этих ворот уходили слишком глубоко в бетон, не оставляя шансов даже такому громиле. Осознав, что так ничего не выйдет, он взял топор и начал со всей силы бить по петлям. Это орудие было полностью выполнено из метала, рукоятка представляла собой несколько скрученных арматур, а лезвие было к ним приварено и залито свинцом, чтобы заполнить полости.

Этот идиот продолжал выламывать петли, которые постепенно поддавались. Шум изнутри сменился на копошение под дверью с другой стороны. Сектанты явно не ждали гостей. Внезапно раздался приглушенный голос.

- Уходите. Вы оскверняете место нашей молитвы.

- Я сейчас выдерну эту дверь, а потом разорву вас на клочья, мрази! – рявкнул в ответ огнеметчик, продолжая свои попытки выломать дверь.

- Ладно, еретик. Ждем тебя.

Ликвидатор в конец обезумел. Иногда он промахивался, и топор ударялся о бетон, откалывая от него небольшие куски. Но постепенно он достигал своей цели, первая петля была почти сломана. Мне казалось, он должен скоро устать, работая в таком темпе, но его энергия словно никуда не убывала. Надо было сматываться, когда встретили крысу, я бы уже давно дошел до НИИ Курчатова.

Пока я размышлял, психопат с топором уже доламывал вторую петлю. Черт, быстро. После того, как он заставил висеть дверь на замке, он подцепил ее топором с другой стороны и надавил на свое орудие. Преграда немного поддалась, но топор соскочил, и она тут же встала место. Следующая попытка была более удачная, образовался проем, примерно, в десять сантиметров. Оттуда тут же вылетела самодельная дробь, но никого не зацепила. Огнеметчик достал из под плаща что-то напоминавшее гранату, выдернул чеку и кинул в ячейку. Через пару секунд раздался взрыв, не очень сильный, а из щели показались языки пламени. Сектанты начали кричать, сгорая заживо, а нам в нос ударил запах жаренного мяса. Через минуту все стихло, огонь погас, а крики сменились мычанием. Ликвидатор просунул топор за дверь, подцепил ее лезвием и начал тянуть на себя, пока не открыл ее достаточно, чтобы толкнув вбок вытянуть из стены металлические штыри.

Перед нами предстало помещение, около шестидесяти квадратных метров. Внутри было семь человек, четыре из которых подавали признаки жизни, стонали и пытались перевернуться. На дальней стене был нарисован знак, увиденный нами ранее, под которым стояла свеча и разные подношения в виде крыс, кусков субстрата и каких-то ручных поделок. Огнеметчик подходил к каждому телу и растаптывал его голову своим ботинком, пока у жертвы не ломался череп и содержимое не оказывалось на полу. Наконец он добрался до последней жертвы.

- Еретики. – Кое-как прошептал умирающий сектант, раздирая напоследок свои обгоревшие голосовые связки и тлеющие легкие, чтобы издать последние хрипящие звуки. – Вы осквернили дом бо…

Он не успел договорить, ликвидатор раздавил его голову одним ударом. В вытекающих веществах я заметил комки черной жижи. Видимо, этот был их проповедником или чем-то в этом роде.

Раздался слабый вой полумертвого динамика, свет ламп в коридоре сменился на красный. Черт. Надо срочно искать ячейку, у нас есть десять минут. Эта не подойдет, дверь выдрана. Точно, если этот ублюдок с прогрессирующей шизофазией не успокоился, будет трудно.

- По дороге сюда было несколько пустых ячеек с дверьми. – Сказал я. – Идем туда.

Все ждали ответа огнеметчика, стоявшего к нам спиной. Думаю, все были со мной согласны, но этот ликвидатор мог все испортить. Надеюсь, в крайнем случае остальные смогут его пристрелить.

- Идем. – Ответил огнеметчик.

Если мой эскорт обрадовался так же, как и я, то они этого не показывали. Мы вышли из этого импровизированного храма и направились на поиск более подходящего убежища. Наш отряд продолжал идти аккуратно, но темп значительно ускорил. Никому не хотелось попасть под самосбор. И, вот, добравшись до ячейки, которая находилась не дальше блок-поста чернобожников, ликвидаторы и я спрятались в ней за гермодверью. Мне пришлось достать баллон с жидким герметиком и вылить его содержимое на края двери. Оставалось лишь переждать.

Время не растягивалось бесконечно долго, но не летело слишком быстро. Этого было достаточно, чтобы в моем мозгу начали крутиться планы по избавлению от самого ненормального члена нашей команды. Но это было, скорее, развлечение. Если начнем воевать друг с другом, будет только хуже. Лучше попробовать использовать его сумасшествие, чем противостоять. Правда, есть вероятность, что он узнает, если я совру, после чего сделает то же самое с моей тушкой, что уже проделал с сектантами. Да и не факт, что он повернут только на них. Может, он еще не любит слесарей, почему бы и нет? Невольно я усмехнулся, представив, как этот боров вырезает цех обычных пролетариев. Из размышлений меня вырвал голос, доносящийся из коридора.

- Папа, впусти меня. – Раздался детский плач.

- Ксюша? – Сказал огнеметчик, вставая и подходя к двери. Черт.

- Папа, пожалуйста, мне страшно. – Ликвидатор молчал, но сжимал топор изо всех сил. – Папочка, пожалуйста, я же умру.

- Сережа, впусти нас. – Вмешался в разговор женский голос. – Пожалуйста, Сережа. Ты же обещал, что никогда меня не бросишь! Почему ты не хочешь открыть эту чертову дверь?! – Говорило что-то, закатывая истерику. Евгений навел автомат на голову сослуживца. Мои очки и респиратор висели на шее, если будет разгерметизация, я быстро это учую. Огнеметчик продолжал стоять. Голоса за дверью кричали в агонии и умоляли впустить. Детский плач, женские крики, завывания, скрежет, звуки ломающихся костей и чавканье.

- Жень. – Сказал огнеметчик. – Если я потянусь к двери, спускай курок. – Сказав это, он снял с себя оружие, шинель и бронежилет и сложил их на пол рядом с собой. После этого ликвидатор упал на колени перед гермодверью и сорвал с себя противогаз. Он жадно глотал воздух, с подбородка у него капал пот. Пару раз он сдерживал рвотные позывы. Через пятнадцать минут крики утихли, а Сергей немного успокоился.

Конца самосбора мы дождались относительно спокойно. Даже получилось съесть наши пайки. Огнеметчик после случившегося выглядел так же как в самом начале поездки, несмотря на то, что час назад он чуть не потерял сознание.

Наш отряд двинулся. Строй был такой же как и в начале, я, огнеметчик, молодые ликвидаторы, автоматчик. Оставалось идти совсем немного, но меня волновало, что с другой стороны может быть еще один блок-пост сектантов, и тогда у Сережи снова поедет крыша. Или самосбор что-то перестроил, и придется делать круг. Ни одна из этих перспектив не казалось радужной, но выяснить, как обстоят дела, можно было только опытным путем. Поэтому я сделал то, что всегда делал в подобных случаях – полагался на удачу.

К счастью, в этот раз она меня не подвела, и мы смогли без проблем добраться до гермозатвора, за которым находился блокпост сектора БВ-22. Оставалось совсем немного. Мы подошли к двери, и огнеметчик постучал по ней обухом топора. С другой стороны послышалась возня.

- Представьтесь. – Послышался грубый, но спокойны мужской голос.

- Доставляем посылку в НИИ Курчатов. НБП-43. – Отрапортовал я в свободной манере.

Замок открылся, и наш отряд попал внутрь. Еще около двадцати минут пути и мы наконец-то доберемся до пункта назначения. После такой прогулки точно не соглашусь на подобные заказы. И, разумеется, надеюсь, этого огнеметчика я больше не увижу никогда в своей жизни. То, как он расправлялся с чернобожниками, черт, это ничем не лучше того, что делают с людьми творения самосбора. Да, бывают стычки ликвидаторов и сектантов, но не помню такого, чтобы одни пытались полностью уничтожить других. Хотят себе эти клоуны жить в заброшенных секторах, жрать крыс и молиться, пускай этим и занимаются, что такого? Если они кого-то убивают, это уже другой вопрос.

Мы добрались до дверей НИИ и я позвонил в звонок.

- Кто там? – Раздался старческий голос с другой стороны.

- НБП-43. – Скучающе ответил я, после чего дверь начала открываться.

Нас встретил седой мужчина лет шестидесяти. Волосы доходили до шеи, на носу сидели очки с квадратными линзами, а одет он был в белый потрепанный халат, на котором виднелось множество заплаток, пятен и ожогов от химикатов.

- Прошу, проходите. – Обратился он ко мне, а за тем повернулся к ликвидаторам. – Спасибо вам за работу, я сообщу вашему начальству о проделанной работе. – Мне хотелось сказать что-то в духе: «Так, они работали, чтобы мешать работать мне?», но в этот раз я сдержался. Все еще помню, как один из них раскидывал по полу мозги сектантов.

Мы дошли, по всей видимости, до кабинета этого ученного. Здесь я извлек посылку. Ученый взял коробку и положил на стол. Не знаю, специально ли, но открыл он ее так, что содержимое осталось для меня неизвестным. Было бы забавно, если бы она казалась пуста, а все это было запланировано, чтобы заставить побегать меня с ликвидаторами и попугать. Но что-то мне подсказывает, что ни один сотрудник этих институтов не знал, что у меня сегодня день рождения, поэтому версия слабая.

- Молодой человек, все на месте, отлично, талоны сейчас принесут.

- Отлично. Жду не дождусь.

Дождавшись, когда мне принесут оплату за проделанные труды, я покинул этот сраный НИИ. Предвкушая сегодняшнюю попойку я направлялся к рельсу, закинув руки за голову. Мне удалось пережить еще один день в этом гигадоме. Думаю, сойдет за повод.