Место найдётся

Глава 1

Небоскрёб

Ханори, столица одноимённой островной страны, к вечеру ещё держала дневной жар.

Зеркальные фасады ловили закатный свет; от крыш торговых центров и переходов между зданиями тянуло теплом. На набережной одна за другой вспыхивали вывески.

Вода в заливе темнела, принимала цвет старого вина. Над ней висело низкое небо — бордовое у горизонта, оранжевое выше, с тонкими лиловыми прожилками облаков.

Город жил своей обычной вечерней жизнью.

Курьеры на компактных мопедах лавировали между машинами. Таксисты сигналили в пробках. Под дорогими отелями выстраивались спорткары с затемнёнными стёклами. Люди торопились на свидания, в кино, домой, на деловые ужины — кто куда… В торговых галереях пахло кофе, корицей, духами и холодом кондиционеров.

Первая вспышка расколола небо над морем.

Она пришла без молнии. Тонкая белая черта прорезала облака, расползлась по небу и выжгла закатный цвет. Через несколько секунд ударил звук.

Стёкла в домах одновременно дрогнули. На столиках уличных кафе подпрыгнули чашки.

Водитель такси высунулся в окно и запрокинул голову.

— Что за хрень?

Над заливом вставала тень. Люди останавливались, смотрели на неё, снимали на телефоны, переговаривались.

Тень росла.

Она закрыла яхты. Потом дальние причалы. Потом отели у воды.

Кто-то из толпы тихо выдохнул:

— Это не туман… это вода…

С набережной донеслись первые истошные крики. Люди бросились врассыпную.

Море шло к городу стеной.

Спасения искали в автомобилях, но поток встал намертво. Кто-то лез через капоты, кто-то бил кулаками по стёклам, требуя открыть дверь. Молодая женщина тащила за собой двоих детей. Один вырвался, споткнулся и упал. Она обернулась, закричала — но между ними уже сомкнулась толпа.

Те, кому всё же удавалось вырваться из затора, лезли на встречную полосу, врезались в фонари, давили брошенные чемоданы гостей дорогих отелей.

Остальные бежали по тротуарам, толкая друг друга и не разбирая дороги.

На гребне волны кувыркались катера — маленькие, беспомощные. Между их белыми бортами мелькали куски причала, обломки террас.

Над водой метались чайки, сбившиеся в рваную тёмную тучу. Порывы ветра швыряли их в брызги, но птицы снова взлетали.

Сирены включились сразу в нескольких районах.

Их вой смешался с криками людей и гудками столкнувшихся машин.

На сто девятнадцатом этаже «Крэг-Пиллара» официант уронил поднос.

Хрусталь разлетелся по мраморному полу. Красное вино брызнуло на белую скатерть, на туфли женщины в роскошном платье, на лакированные ботинки её спутника, сидевшего у окна.

В ресторане пахло мясом на углях, шафраном и дорогим алкоголем. Над этими запахами стоял сладковатый, тяжёлый аромат лилий. В высоких вазах белели длинные стебли. За стеклом лежал весь город: золотые дороги, бассейны на крышах, тёмные полосы парков, огни гавани.

Теперь море стояло выше этих крыш.

— Что за шутка? — сказал мужчина у окна.

Он повторил громче, переводя взгляд с окна на посетителей:

— Это же шутка такая?

Женщина рядом с ним попятилась от окна, медленно качая головой.

За дальним столиком кто-то закричал:

— Вверх, все наверх!

Стулья полетели в стороны.

К выходу рванули гости, официанты, повара в белых куртках, охранники, музыкант с футляром от скрипки. У лифтов уже давились люди. Кабины приходили переполненными. В зеркальных стенах отражались испуганные лица, мокрые от пота и слёз.

Грузовой же лифт так и не пришёл — на табло мигал знак ошибки.

— Освободите проход! — кричал охранник. — Наверх! Все на верхние этажи!

Один мужчина в расстёгнутой рубашке расталкивал толпу плечами.

— Мне вниз! Пропустите! Там семья!

Охранник поймал его за руку.

— Туда уже идёт вода!

Мужчина вырвался.

— Там семья, ты глухой?!

Он ударил охранника в грудь, распахнул тяжёлую дверь на лестницу и побежал вниз. Шаги загрохотали по ступеням, но почти сразу смешались с топотом других.

Снизу уже поднимались люди.

Первым босиком бежал юноша. Женщина в дорогом халате несла клетку с попугаем. Птица билась о прутья и всё время кричала.

Свет моргнул.

На секунду ресторан погрузился в темноту.

Когда лампы вспыхнули снова, по панорамному стеклу, с внешней стороны, медленно сползла большая серебристая рыба.

Она врезалась в стекло боком, оставила на нём мокрый след и исчезла внизу.

Кто-то закричал.

Удар волны пришёлся по нижним этажам «Крэг-Пиллара». Башня качнулась. Где-то далеко внизу лопнули окна. Затем ещё. И ещё.

На сто девятнадцатом этаже разъехались двери грузового лифта.

Из кабины на мраморный пол хлынула вода.

Самолёт

На восемнадцатом часу полёта лайнер всё ещё летел ровно, с длинными паузами между воздушными ямами. Иногда крыло вздрагивало, самолёт чуть проседал, и по салону проходил общий вдох.

Бом сидел в VIP-салоне у прохода. Большие белые наушники лежали у него на шее, чашки упирались в воротник куртки. Музыка давно смолкла. Телефон лежал экраном вверх на столике, рядом стоял стакан с остатками виски. Из кармана кресла торчала карточка безопасности с эмблемой Вараславских авиалиний.

За иллюминатором который час тянулась непроглядная ночь.

Пухляк Ролан, предпочитавший, чтобы его звали Рорри, сидел рядом и всё время нервно шевелился. Он то поправлял ремень, то наклонялся к окну. За стеклом давно тянулась только ночь. Лысина у него блестела от пота. На виске ходила тонкая жилка.

— Сколько ещё? Ну? — спросил он.

Бом пожал плечами.

Рорри поджал губы, посмотрел в сторону кабины пилотов.

— Они хоть понимают, куда летят?

Бом снова пожал плечами, включил музыку и прижал к уху одну чашку.

Рорри заговорил о запасном аэродроме, потом в сотый раз о горючем. Вспомнил женщину в экономе, которая орала как бешеная и уже два раза падала в обморок. Его голос пробивался сквозь музыку нудным зудом. Бом слушал ещё несколько минут, потом заметил красную полоску на двери туалета.

Он отстегнул ремень и поднялся.

Рорри дёрнулся вслед за ним и вцепился в рукав.

— Бони… ты куда собрался?

Бом медленно повернул голову.

— Меня зовут Бом Ри. Не Бони. Отпусти.

Рорри разжал пальцы. Бом поправил рукав и двинулся к хвосту самолёта.

Стюардесса Агата стояла у перегородки, придерживая ладонью край кресла. На ней была аккуратная синяя форма; на рукаве белой нитью были вышиты три коротких крыла. Макияж успел поплыть у глаз, но волосы оставались собранными в тугой пучок.

— Туалет в хвосте свободен, — сказала она.

Бом кивнул и пошёл по проходу.

В бизнес-классе люди сидели тихо. Женщина в сером костюме гладила мужа по плечу. Тот смотрел на собственные руки, стиснутые на коленях. Молодая пара обнималась у окна; парень прижимал девушку к себе, а она уткнулась лицом ему в шею.

Дальше начинался эконом.

Здесь пахло кофе из пластиковых стаканов. На полу возле кресел валялся детский кроссовок. Мальчик лет шести спал, свернувшись у матери на коленях. Мать держала его голову ладонью и смотрела в иллюминатор, в надежде увидеть хоть что-то, кроме темноты.

Через проход сидел мужчина в спортивной куртке. Руки у него были связаны перед животом пластиковой стяжкой. У кресла стояла другая стюардесса и настороженно следила за каждым движением недавнего дебошира. Мужчина смотрел в пол и тяжело дышал. По щекам у него текли слёзы.

Несколько человек молились.

Одна женщина перебирала бусины на тонкой цепочке. Девушка у окна плакала, отвернувшись к стеклу. Её плечи мелко подрагивали.

Бом прошёл мимо и толкнул дверь туалета.

Внутри горела жёлтая лампа. Он закрылся, открыл кран и подставил руки под холодную струю. Из зеркала на него смотрел молодой парень с раскосыми глазами, покрасневшими от недосыпа. Бом пригладил волосы и провёл мокрыми ладонями по щекам.

Лайнер качнуло.

На дне раковины закрутилась маленькая воронка.

В динамиках щёлкнуло.

— Говорит командир экипажа.

Голос шёл с помехами. За дверью туалета смолкли разговоры.

— Впереди обнаружены огни. Повторяю: впереди огни.

Капитан сделал короткую паузу.

— Запаса топлива хватит примерно на час. Мы идём к огням. Посадка пройдёт на воду.

По проходу застучали шаги.

Бом открыл дверь и вышел.

Пассажиры шептались и тянулись к иллюминаторам. Агата стояла в середине салона, подняв руку.

— Пожалуйста, займите свои места. Сохраняйте ремни застёгнутыми.

Бом прошёл ещё несколько метров и увидел свободное кресло у окна. Сел, пристегнулся.

Впереди, в темноте, правда горели огни.

Сначала Бом решил, что это маяк. Потом лайнер пошёл ниже, и вокруг огней проступила чёрная вода.

Из неё поднималась верхушка высотки.

В нескольких окнах горел свет.

Девушка у окна прошептала:

— Там наверняка люди.

Капитан заговорил снова:

— Приготовиться к посадке на воду. Наденьте спасательные жилеты. Жилеты находятся под креслами. После остановки самолёта следуйте к аварийным выходам. Плоты откроют члены экипажа.

В динамиках несколько секунд шипело.

— Да поможет нам Бог.

— А есть ли он? — донёсся голос дебошира.

Агата молча пошла по ряду, помогая пассажирам с жилетами. Бом достал свой из-под кресла, надел через голову и затянул ремни. Пальцы двигались спокойно.

Самолёт накренился.

В последних рядах закричали.

Высотка быстро росла за окном. Огни на её этажах качались.

Бом вцепился в подлокотники.

Лайнер коснулся воды, и салон рвануло вперёд.

Хвост

Самолёт разломило надвое. Передняя часть — с кабиной пилотов, VIP- и бизнес-салонами — уже ушла под воду.

Задняя, где начинался эконом, легла на крышу затопленного здания и ещё держалась над водой. Через рваный фюзеляж в неё медленно набиралась вода.

Из аварийного выхода выбирались последние пассажиры. Агата стояла у люка по пояс в воде и указывала на плоты, вздрагивавшие под порывами ветра. Натянутые якорные тросы удерживали их возле судна.

— Туда! Быстрее!

Многие уже перелезали через резиновые борта. Кто-то держался за верёвки, некоторые барахтались рядом, не находя сил подняться. Другие пассажиры втягивали людей внутрь.

Женщина в оранжевом жилете прижимала к себе мальчика. Тот дрожал, кашлял и всё оглядывался на самолёт.

Бом ухватился за верёвочный борт. Уже подтянулся, когда заметил мужчину в спортивной куртке.

Дебошир бился в воде в нескольких метрах от плота. Жилет на нём перекрутился, голова то исчезала под водой, то снова появлялась среди чёрных волн. Пластиковая стяжка всё ещё стягивала ему запястья.

Бом соскользнул обратно в воду и поплыл к нему.

Мужчина вцепился ему в плечо и стал тянуть вниз.

— Не топи меня, — крикнул Бом.

Тот не слышал.

Бом ударил его кулаком в лицо.

Мужчина ушёл под воду, вынырнул, захлебнулся и разжал пальцы. Бом перевернул его на спину, ухватил за ворот жилета и потащил к плоту.

— Бони!

Голос донёсся справа, совсем близко.

Бом повернул голову.

Рорри держался за обломок кресла. Вода плескалась у его подбородка. Он смотрел на Бома широко раскрытыми глазами, не мигая.

— Бони, я здесь!

Бом несколько секунд смотрел на него.

Потом подтянул дебошира ближе к плоту и крикнул:

— Жилет же есть. Плыви к плоту.

Список

Рассвет пришёл серым.

К этому времени плоты связали в неровную цепь. Верёвки тянулись между резиновыми бортами. Ветер трепал мокрую одежду и гнал мимо чемоданы. То там, то тут покачивались безжизненные тела в оранжевых жилетах.

Агата сидела на борту с мокрой карточкой безопасности в руках. Она вела перекличку. С соседних плотов ей отвечали цифрами и именами.

Уцелели сто двадцать три пассажира.

Из всего экипажа — две стюардессы.

Агата ещё несколько секунд смотрела на карточку. Внизу было напечатано: «240 пассажиров». Потом она сложила её пополам и убрала в карман.

Мужчина в спортивной куртке сидел у другого борта, прижав связанные руки к животу. Он требовал снять стяжку.

— Нечем резать, — отвечала Агата.

— Конечно, нечем, — бормотал он. — Вы же этого и добиваетесь. Чтобы я здесь сидел, как преступник.

За своё спасение он даже не поблагодарил. Он ещё долго ворчал, обвиняя всех вокруг в заговоре, а правительство — в уничтожении мира.

Рорри придвинулся к Бому. Его трясло от холода.

— Я же за тобой пошёл, — прошептал он. — В хвост. Если бы не ты… Ты моя удача, Бони.

Бом дёрнул плечом.

Плоты медленно шли к высотке. Люди гребли короткими вёслами, обходя плавающие чемоданы и обломки. Здание становилось больше. Зеркальные окна ловили серый свет, но за ними ничего не двигалось.

До башни оставалось не больше трёхсот метров.

Женщина с бусинами на тонкой цепочке перестала перебирать их пальцами. Она долго смотрела на верхние этажи.

— Я знаю это здание. Это небоскрёб «Крэг-Пиллар».

На плоту перестали грести.

Брови Рорри поползли к самой лысине.

— Тот, что в Ханори?

Женщина медленно кивнула.

Лилии и клетка

В прихожей дорогого номера, на тёмном паркете, стояли женские туфли, забрызганные вином. В люксе, рассчитанном на двоих, теснились Сари и ещё двадцать человек.

Попугай в клетке орал без передышки. Наконец кто-то не выдержал и накрыл клетку одеялом.

— Он просто есть хочет, — сказала хозяйка попугая. — Его корм остался дома. Внизу.

— Не только он голоден, — отозвался Фарис.

Он сидел в халате у двери ванной. Его рубашка и брюки висели там на полотенцесушителе, но всё ещё капали на кафель.

— У людей тоже нет еды. На оставшихся тридцати пяти этажах теперь сотни человек. А провизии почти не осталось.

— Ресторан затопило только наполовину, — сказала Сари. — Там же должны быть продукты.

Фарис невесело усмехнулся.

— Спроси господина Раху. Он же хозяин этого здания. Ключи от ресторана у него, и он никого туда не пускает.

— А на что он надеется? — спросила женщина у окна. Она выглядела так, словно забыла, как моргать. — Если затопило весь наш остров, где-то же всё равно должна остаться суша? Не могло же всё исчезнуть.

Никто ей не ответил.

— Я говорила, что не надо было ставить в ресторане лилии, — тихо произнесла другая женщина. — Лилии — это траурные цветы.

— Причём тут цветы? — шикнула на неё Сари. — Если метеорит уничтожил Ханори и неизвестно сколько ещё стран, лилии тут точно ни при чём.

В глубине комнаты кто-то снова заплакал.

Дверь распахнулась так резко, что несколько человек вздрогнули. В номер влетела девчушка, запыхавшаяся, с прилипшими ко лбу волосами.

— Там самолёт! — затараторила она. — С другой стороны здания! Он упал…

Сари уже вскочила. За ней потянулись другие.

— Сари, стой, — окликнул её Фарис.

Но она не услышала или не захотела слышать.

Фарис выругался, натянул ещё влажную одежду и пошёл следом.

У окон коридора уже переговаривались люди.

— Когда он упал? Я ничего не слышала, — сказала женщина, разглядывая обломок хвоста самолёта.

— С такими окнами и не услышишь, — отозвался мужчина. — А внутри башня всё время дребезжит. Недолго зданию осталось.

— Не нагнетайте, — прикрикнул подошедший Фарис.

Сари протиснулась ещё ближе к стеклу. За обломком самолёта, между плавающими кусками обшивки, к небоскрёбу тянулась неровная цепь плотов. На них теснились люди — все в ярко-оранжевых жилетах.

— Выжили, — выдохнула женщина рядом с Сари. — Повезло.

Несколько человек у окон зашумели.

— Их сюда приведут?

— А куда ещё?

— Нам самим спать негде.

— С едой и так сложно.

— Пусть Раха решает, — сказал кто-то. — Его же здание.

Сари отступила от окна и направилась к лестнице.

— Ты куда? — окликнул её Фарис.

— К Рахе.

Она уже побежала вверх.

Фарис выругался и бросился следом.

Пир во время голода

Номер Рахи занимал целый угол верхнего этажа. За панорамными окнами серела вода, а на низком столике стояли открытая бутылка дорогого алкоголя, несколько бокалов и тарелка с красной икрой. Лежала колода карт.

В креслах сидели трое: статная пожилая женщина, мужчина в кашемировом жилете и молодой парень с золотым браслетом на запястье. Ещё четверо заняли стол у окна. Из радио доносилось лишь шипение. Рядом лежал спутниковый телефон. На нём набрали очередной номер — снова без ответа.

Раха, крупный мужчина с ухоженной тёмной бородой, держал в пальцах карту и улыбался чему-то, что говорил парень.

Дверь распахнулась.

Сари влетела в номер. Следом за ней появился охранник.

— Простите, господин Раха, я сейчас…

Он ухватил Сари за локоть.

Она резко развернулась и ударила его между ног.

Охранник согнулся, выпустил её руку и выдохнул:

— Опять… — прохрипел он, сгибаясь пополам. — Простите… господин Раха. Я не удержал.

Раха поднял ладонь.

— Всё хорошо.

Охранник, всё ещё согнувшись, вышел и осторожно закрыл дверь.

Раха посмотрел на Сари с прежней улыбкой.

— Сари. Рад, что ты не умерла.

— Не надо притворяться, Раха. Лучше скажи: ты всё ещё ведёшь себя как бог? Раз здание твоё, значит, и люди в нём твои рабы?

Раха отложил карту.

— О чём ты, милая?

— О еде. О людях, которых ты запер на этажах. О ресторане.

— Я никого не запирал. Я пытаюсь не допустить хаоса.

— Люди голодают.

— Все голодают, — спокойно сказал Раха. — Тебе сейчас неудобно? Мне тоже. Тебе страшно? Мне тоже страшно.

Сари перевела взгляд на тарелку с икрой.

Раха заметил это и чуть шире улыбнулся.

— Что, раздать каждому по икринке?

— Да хотя бы так. У тебя же есть ресторан, кафе, бары, ещё и боулинг. Не может быть, чтобы здесь не нашлось запасов. Надо поделить их на всех.

Улыбка Рахи осталась на месте, но взгляд стал холоднее.

— Забываешься, Сари. Ты больше не журналистка во влиятельном издании. Здесь нет твоего редактора, которому можно пожаловаться.

— Ты же понимаешь, что все голодны?

— И именно поэтому мои люди сейчас считают запасы. Я не собираюсь открывать двери и смотреть, как неуправляемая толпа растаскивает всё за один час.

Сари помолчала. Потом кивнула на панорамное окно.

— А что делать с ними?

Раха посмотрел на плоты, будто только теперь заметил их.

— А ты сама как думаешь?

Он взял с подоконника бинокль и протянул ей.

— Посмотри на хвост самолёта. На эмблему.

Сари не сразу взяла бинокль.

— И что?

— Посмотри, — повторил Раха.

Трещина

Плоты подошли к небоскрёбу вплотную.

Они пристали к окнам ресторана, сами того не зная. Это был сто девятнадцатый этаж. Вода уже затопила самую нижнюю часть зала.

Снаружи фасад казался сплошным зеркалом: в нём дрожали серое небо и оранжевые пятна.

Люди по очереди прижимались к стеклу лицами, заслоняя ладонями глаза. Только так удавалось разглядеть, что было внутри.

За окнами темнели перевёрнутые столы и стулья. Белые скатерти, словно медузы, плавали у пола. Поверхность воды едва колыхалась.

Одно окно у самого края фасада уже пересекала длинная трещина. Она поднималась от нижнего угла почти до середины стекла, белой паутиной проступая на фоне тёмной воды.

Плоты двинулись вдоль фасада, надеясь найти дверь или хотя бы служебный выход. Но окна единой панорамной стеной тянулись всё дальше и дальше.

— Эй! — кричали с плотов. — Есть кто-нибудь?

Ответа не было.

Одни били по стеклу кулаками и вёслами, другие махали руками, надеясь, что на верхних этажах их заметят.

Бом опёрся о борт и смотрел сквозь стекло на затопленный ресторан.

Рорри метался рядом.

— В здании же свет был, Бони. Ты видел? Все видели. Там точно кто-то есть. Так почему же они не отвечают?

— Не знаю, — сказал Бом.

Мужчина со стянутыми впереди руками поднял голову.

— Стекло разбить надо.

— Чем? — Рорри обернулся к нему. — Кулаками? Такое стекло и камнем не разбить.

— Нет, он прав, — сказал Бом и указал на окно у края фасада.

— Одно уже треснуло. Разобьём.

Дебошир будто ожил. Он выпрямился, насколько позволяла стяжка, и перевёл взгляд на Бома.

— Вот. Хоть один человек здесь нормальный.

— Бони, ты серьёзно? — Рорри ухватился за его рукав. — Если разобьём окно, вода хлынет внутрь. Там же люди! Они нас после такого не пустят. Давай ещё покричим.

— Ханорийцы нас и так не пустят, — сказала женщина с чётками.

У Рорри задрожала нижняя губа.

Бом молча повернулся к воде.

В нескольких метрах от них уплывал обломок самолётного кресла. Из разошедшейся обивки торчала металлическая направляющая. Бом проводил её взглядом. Ещё немного — и кресло унесёт от плотов.

— Подгребём к нему.

Агата достала из-под борта короткий нож и протянула Бому.

— Может, попробовать им ударить по трещине?

Дебошир вскинул голову.

— У тебя был нож? Ты же сказала, что резать нечем!

— Это нож с плота, — сказала Агата. — Для троса.

— Так почему ты не разрезала мою чёртову стяжку? А?

Агата посмотрела на него, но не успела ответить.

Бом взял нож и одним движением разрезал пластик.

— Не надо… — прошептал Рорри. — …было.

Дебошир растёр запястья.

— Нож вряд ли поможет, — сказал Бом, возвращая его Агате. — Гребите к креслу. Пока не уплыло.

Плот развернули. Рорри прикусил губу и налёг на весло.

— Перехватите его! — крикнула Агата людям на соседнем плоту.

Те потянулись к обломку, но кресло проскользнуло мимо. Вода несла его вдоль фасада быстрее, чем плоты успевали грести.

Бом стянул жилет.

Женщина с мальчиком ахнула.

— Куда вы? Не надо!

Он бросил жилет на дно плота и нырнул. Вынырнул уже у кресла, ухватился за торчащую направляющую и поплыл обратно, толкая перед собой обломок. С плота к нему уже тянулись руки.

Кресло перевалили через борт. Бома втащили следом. Он сел рядом с обломком, дрожа от холода и тяжело дыша.

Дебошир смотрел на него с восхищением.

— Хорошо плаваешь.

Плот подвели к треснувшему окну. Бом ухватился за кресло и дёрнул направляющую. Она не подалась. Он упёрся ногой в сиденье, потянул ещё раз — металл держался.

— Бей уже так, — крикнул дебошир.

Бом поднял громоздкий обломок и ударил торчащей направляющей по трещине. Плот оттолкнуло от стекла. Рорри поспешно подтянул его обратно.

— Осторожнее, — пробормотал он.

Женщина перебирала чётки, беззвучно шевеля губами.

Бом ударил снова. Трещина побелела, разошлась в стороны, но стекло устояло. Он опустил кресло. Руки у него дрожали.

— Дай мне, — сказал дебошир.

Бом уступил ему место у борта. Дебошир взял кресло, примерился и ударил. Стекло затрещало, но осталось целым.

Со второго удара по нему побежали новые линии.

На третьем оно провалилось внутрь.

На плоту закричали от радости — и сразу смолкли. Вода с шумом пошла через разбитое окно в ресторан.

Лишние люди

— Они всё-таки попали внутрь, — сказал мужчина у окна, не отрывая бинокля от глаз.

Раха отложил принесённые ему отчёты: сколько людей выжило и какие продукты удалось найти.

— Как?

— Разбили стекло. Я думал, это невозможно… Ещё немного — и наш ресторан затопит.

Один из мужчин поднялся с кресла.

— Там же ещё оставались продукты.

— Дело не в продуктах, — сказала пожилая женщина. Она сидела напротив Рахи и тоже сжимала в руках отчёты. — Вы все видели эмблему на самолёте и прекрасно понимаете, чьи это авиалинии. Я даже название их вслух произносить не хочу.

— Да, Даири, — сказал мужчина с биноклем. — Вараславские.

— Я не позволю им пройти дальше ресторана, — сказал Раха.

Молодой парень с золотым браслетом шагнул к окну; мужчина в кашемировом жилете потребовал немедленно выгнать чужаков из ресторана.

Раха поднял руку, и голоса стихли.

— Сорок лет назад они вероломно отняли у нас Рианские острова. Мы оборвали с ними всякие связи. Как и многие другие страны, поддержавшие нас. А теперь они снова здесь, разбивают окна и лезут в моё здание. В моё!

— Им просто некуда больше идти, — сказала Даири и пожала плечами.

Раха обернулся к ней.

— И нам тоже.

***

За дверью послышались быстрые шаги.

Охранник выпрямился — и тут же прикрыл ладонями пах.

— Мне к Рахе, — сказала Сари.

Она ещё не успела поднять руку, чтобы постучать, как он уже открыл дверь.

Сари вошла в номер. Все восемь человек обернулись к ней.

— Что тебе опять нужно? — возмутился Раха.

Следом за ней в дверях появился запыхавшийся Фарис. Он смущённо кивнул собравшимся и отошёл в сторону. Сари лишь скосила на него глаза.

— Люди напуганы, — сказала она. — Еды, которую им выдали, хватило разве что на перекус. Кто решал, сколько кому достанется?

— Может, дать им удочки? — предложил мужчина в кашемировом жилете. — Пусть сами ловят рыбу.

Сари посмотрела на него, но отвечать не стала.

— Они до сих пор не знают, что произошло. Многие видели вспышку в небе и уверены, что это был метеорит.

— И что я должен с этим сделать? — спросил Раха.

— Выйти к ним. Они ждут, что ты хотя бы поговоришь с ними.

Раха фыркнул.

— Я дал им крышу над головой. Делюсь едой, хотя её не хватает даже тем, кто здесь живёт по праву. Теперь я ещё должен объяснять им, что случилось с небом?

Несколько человек закивали.

— Люди должны быть благодарны Рахе, а не требовать от него большего, — сказала Даири. Она повернулась к нему. — Как и мы. Если бы ты не настоял, чтобы мы собрались на твой день рождения в Крэг-Пилларе, нас бы уже не было.

Сари дождалась, пока Даири договорит.

— Они спрашивают ещё кое о чём. Что будет с вараславцами из самолёта?

По ту сторону

Бом разбежался на два шага и ударил плечом в массивную дверь.

Створки не дрогнули. Он отступил, поморщился и навалился на них снова. Рядом упёрлись ещё трое мужчин. Вода доходила им выше колен и мешала удержаться на скользком полу.

— Вместе! — крикнул кто-то.

Они толкнули. Один из мужчин поскользнулся, но Бом успел подхватить его за локоть. Другой снова дёрнул ручку, не переставая давить плечом на дверь.

— Эй! Есть там кто? — закричал Бом и забарабанил кулаком по створке. — Откройте нам! Эй!

За их спинами через разбитое окно продолжали выбираться пассажиры. Ветер всё ещё гнал в ресторан воду. У фасада плоты поднимались на волнах и с силой били по стеклу.

Рорри держался подальше от двери. Со своим метром шестьюдесятью он даже не пытался втиснуться между мужчинами; только следил за Бомом и то и дело оглядывался на окно.

Дебошир стоял рядом. Он был крупнее Бома и большинства мужчин у двери, но пока не предлагал свою помощь. Бом заметил его краем глаза, перевёл дыхание и снова встал плечом к створке.

— Давайте ещё.

Они ударили разом. Дверь ответила тяжёлым стуком и осталась на месте.

Бом приложил ухо к створке. У разбитого окна кричали, чтобы быстрее принимали следующего. За дверью же было тихо.

— Аккуратно! — закричала Агата у окна.

Бом обернулся. В ресторане становилось тесно. Одни принимали людей с плотов, другие стояли в воде с мокрыми сумками в руках.

Женщина в оранжевом жилете прижимала к груди мальчика. Он дрожал и кашлял, спрятав лицо у неё на плече.

Агата провела их к барной стойке и оглядела зал.

— Столы ставьте на ножки. Сдвигайте ближе друг к другу.

Несколько человек принялись поднимать столы, опрокинутые волной. Те скользили по мокрому полу, цеплялись ножками за перевёрнутые стулья. Первый поставили возле бара, остальные придвигали к нему один за другим, пока столешницы не протянулись цепочкой к окну.

Мальчика подняли на широкую барную стойку. Мать тоже забралась к нему и обняла, стараясь успокоить.

По столам стали перебираться дальше, туда, где можно было хотя бы ненадолго выбраться из воды. Тех, кто едва держался на ногах, усадили наверху.

Агата вернулась к разбитому окну. Она принимала людей с плотов, пересчитывала их, загибая мокрые пальцы, и тут же звала следующего.

— Давайте. Осторожнее, тут осколки. Держитесь за руку. Следующий!

Когда в ресторан перебрались последние пассажиры, Агата задержалась у окна и посмотрела на плоты. Те дёргались у фасада, пустые и мокрые.

Она выпрямилась и вытерла ладонь о форму.

— Все здесь, — сказала она.

***

У двери сменились уже трое. Бом отошёл, уступив место мужчине покрепче. Но сколько они ни старались, дверь не сдвинулась ни на сантиметр.

Из кухни вернулся Рорри.

— Запасная дверь не вариант, — сказал он Бому. — Крепко заперта. Сплошной металл, точно не выбьем.

Всем стало ясно: отсюда они не выберутся, пока двери не откроют с другой стороны.

Бом оглянулся. На столах сидели люди, подтянув ноги к груди. Но многие всё ещё стояли в воде.

— Давайте передохнём, — сказал он. — Поищем что-нибудь поесть. И попробуем затащить внутрь несколько плотов, чтобы люди могли выбраться из воды.

— Передохнём? — переспросил Дебошир. — Вот так просто? Нам надо выломать её!

Он протиснулся мимо мужчин и забарабанил кулаком по створке.

— Эй! Открывайте! Слышите меня? Откройте дверь!

— Хватит, — сказала женщина с чётками. — Они не откроют.

Дебошир обернулся к ней.

— С чего ты взяла, старая?

— Они знают, кто мы.

— Да это же они сами виноваты, — взорвался Дебошир и снова ударил в дверь. — Тогда, на островах. Они полезли туда первыми, на исконно наше. А теперь рассказывают, что мы у них всё отняли. Историю переписали, ублюдки!

— Тише, — попросил Рорри. — Они могут услышать.

— Пусть слышат. Всё равно эти аборигены нашего языка не понимают.

Бом оставил их спорить и направился за бар. Рорри сразу же пошёл следом. Дверь кухни стояла открытой. Внутри уже рылся какой-то мужчина: он заглядывал в шкафы и ставил найденное на стол.

— Найди ящик, — попросил его Бом. — Будем складывать всё туда.

Мужчина вытащил из-под стола пустой ящик. Бом открыл ближайший шкаф и обнаружил несколько жестяных банок с крабовым мясом. На полке выше стояли банки с устрицами и маленькие стеклянные баночки с икрой. Рорри нашёл коробки с паштетами, сыр в запечатанной упаковке и бутылки вина.

— Они тут неплохо питались, — пробормотал он.

Некоторые полки были пусты. Дверцы шкафов оставили распахнутыми, на полу валялась смятая упаковка — похоже, еду забирали в спешке. Но искать ещё имело смысл. Мужчина держал ящик, а Бом и Рорри складывали в него всё, что находили. Когда он наполнился, они отнесли его в зал и вернулись за остальным.

Люди потянулись ближе, заглядывая друг другу через плечо.

— Не хватайте всё сразу, — сказала Агата. — Давайте сначала соберём, что есть.

Забота

На площадке сто двадцатого этажа собрались люди. Отсюда лестница спускалась к служебному входу в ресторан. Двое охранников стояли на ступенях, ещё двое — внизу, у широких дверей самого ресторана. Из-за них доносились тяжёлые, размеренные удары. После каждого створки вздрагивали.

Сари протиснулась между жильцами. Фарис шёл за ней следом, придерживая ладонь у неё за спиной, чтобы она не поскользнулась в своих туфлях на влажных ступенях.

В замочной скважине тёмной двери торчал ключ. Поперёк створок тянулся толстый стальной засов, уходивший в крепления по бокам.

Сари остановилась.

— Они и правда заперли их…

— Господин Раха распорядился, — сказал охранник у двери.

Из ресторана донёсся удар. Сари попыталась пройти мимо охранника, но тот поймал её за запястье.

— Отпусти. Там же люди. Вода поднимается, им опасно оставаться внутри!

Она вывернула руку и потянулась к засову. Фарис обхватил её за плечи и оттащил в сторону.

— Сари, хватит.

— Пусти меня, Фар!

— Ты одна его всё равно не сдвинешь.

— Тогда помоги мне!

Фарис крепче сжал руки. Она дёрнулась ещё раз, потом резко наступила ему на ногу. Он поморщился, но хватку не разжал.

На площадке становилось теснее. С верхних этажей спускались люди в халатах и вечерней одежде. Многие держали телефоны, хотя сеть давно пропала. Спрашивали о воде и эвакуации. Кто-то хотел знать, осталась ли вообще где-нибудь суша. Другие решили, что самолёт прилетел за ними, но разбился.

Охранники молчали. Снизу продолжали бить в дверь.

По лестнице спустился Раха. За ним, выпрямив спину, шла пожилая Даири. Он остановился на площадке и поднял ладонь.

Люди сразу притихли.

— Милые мои, я понимаю, сколько у вас вопросов. Связи с внешним миром пока нет. Мы ищем питьевую воду и собираем сухую одежду, считаем продукты, готовим места для ночлега.

— Господин Раха, а когда… — начала девушка.

— Через час соберёмся в боулинге на сто двадцать пятом этаже, — продолжил он. — Пусть от каждого этажа придут по два-три человека. Отвечу на все ваши вопросы. Я позабочусь о вас.

Девушка зааплодировала. Её поддержали ещё несколько человек.

Сари вырвалась из рук Фариса.

— А как же люди в ресторане? — крикнула она. — Что будет с ними?

Аплодисменты стихли. Раха посмотрел на неё с прежней улыбкой.

— Моя хорошая Сари, мы как раз это обсуждаем.

— Там ведь холодно, вода прибывает. Среди них могут быть дети. Откройте им дверь.

— Там вараславцы, — громко сказал Раха.

По площадке прошёл шёпот.

— Вараславцы?

— Те самые?

Даири шагнула ближе к нему.

— На хвосте самолёта их эмблема. Три крыла.

— Тогда пусть сидят там, — сказал кто-то у перил.

— Им всегда мало чужого, — отозвался мужчина позади Сари.

Она повернулась к людям.

— Они пережили крушение. Всю ночь провели в воде. Вы же слышите, как они стучат?

— Слышим, — сказала Даири. — И помним, кто они.

Раха подошёл к Сари и мягко взял её за локоть.

— Ты добрая девочка. За это я тебя и ценю. Но у нас сотни людей на этажах и мало еды. А внизу — граждане страны, отнявшей у нас Рианские острова.

— Среди них дети, — сказала Сари.

— Среди нас тоже.

Раха отпустил её руку и повернулся к толпе.

— Я отвечаю за ваши жизни. Дверь останется закрытой.

На этот раз захлопали громче. Кто-то поблагодарил Раху. Он кивнул, попросил всех разойтись до собрания и спустился к двери ресторана.

Когда он подошёл, изнутри снова с силой ударили.

Чужой голос

Несколько плотов удалось затащить в ресторан. Теперь они покачивались между столами; на них сидели люди, которым прежде приходилось стоять в воде. Другие расположились на столешницах. Вода держалась на одном уровне, и все надеялись, что так будет и дальше.

Рядом лежали чемоданы, которые выловили у здания. Их раскрыли, перебрали содержимое, выбрали сухие вещи. На столе возле бара стояли найденные банки, упаковки сыра, бутылки.

Каждому досталось понемногу.

Мальчик сидел у матери на коленях, завернувшись в чужой свитер с длинными рукавами. Он кашлял всё чаще. Мать гладила его по влажным волосам и то и дело касалась губами лба.

— Он весь замёрз, — сказала она Агате. — В воде был долго. Вдруг простудился?

Дебошир сидел на краю ближайшего плота и ковырял ногтем этикетку на банке.

— Ещё всех заразит, — буркнул он. — Тут и так дышать нечем.

Мать прижала мальчика крепче. Бом поднял на Дебошира глаза.

Тот помолчал, отвернулся и сунул в рот кусок сыра.

Мужчина у двери снова ударил кулаком в створку и осёкся. С той стороны, совсем близко, послышался голос.

— Там кто-то есть! — крикнул он остальным и снова повернулся к двери. — Откройте нам!

С плотов тоже стали звать на помощь. Несколько человек поспешили к двери, перебивая друг друга. Дебошир приложил ухо к створке.

— Да тихо вы все. Он же что-то говорит.

Крики оборвались. Голос с той стороны стал громче, но слова оставались чужими. Он повторил короткую фразу с вопросительной интонацией и замолчал.

Рорри оглянулся на остальных.

— Кто-нибудь понимает, что он спрашивает?

Женщина с чётками качнула головой. Агата тоже молчала.

Дебошир крикнул в замочную скважину:

— Мы не понимаем! Говори на нормальном языке!

Голос произнёс ещё несколько слов и смолк.

— Сука, да открой же дверь!

***

Агата нашла Бома на кухне. Он сидел на краю высокого металлического стола, свесив ноги, и пил дорогое красное вино прямо из бутылки. Из зала доносились голоса; здесь было тихо, только с его одежды капала вода.

Агата забралась рядом и принялась растирать мокрые ноги ладонями.

— Здесь холодно сидеть, — сказал Бом.

— Ты же сидишь.

Он протянул ей бутылку. Агата сделала большой глоток, поморщилась и вернула вино.

— Люблю сухое.

Бом чуть улыбнулся.

— Тебе идёт, — сказала она, разглядывая его.

Он опустил глаза на воду под ногами.

— Несколько дней назад я думал, что больше не хочу жить. А теперь мир погиб, и мне вдруг очень захотелось.

Агата осторожно взяла его лицо в ладони и наклонилась ближе.

— О, а я смотрю, вы тут хорошо устроились.

Агата отдёрнула руки. В дверях стоял дебошир. Он прошёл мимо неё, выхватил бутылку у Бома и приложился к горлышку.

— Ты мне так и не объяснила, почему соврала про нож, — сказал он Агате.

— Потому что ты душил меня в самолёте.

— А не надо было меня из кабины вытаскивать! Я слышал всё. Они говорили, что суша осталась. Я просто требовал лететь туда.

— Топлива бы не хватило, ты псих, — выпалила Агата. — А когда ты ворвался в кабину, мы едва не разбились ещё до посадки.

— Подождите, — перебил Бом. — Почему вы раньше мне не сказали?

Дебошир опустил бутылку.

— Что я был в кабине?

— Что суша ещё есть. Они говорили о координатах?

Агата посмотрела на Бома широко раскрытыми глазами и, кажется, поняла, к чему он клонит.

— Да, — сказала она. — Запись должна остаться на бортовом самописце.

— Где он?

— В хвосте самолёта.

Бом резко соскочил со стола и бросился в зал. Агата поспешила за ним; дебошир остался на кухне с бутылкой в руке, но через миг тоже пошёл следом.

Бом пробрался между столами к двери и закричал на ханорийском:

— Позовите Раху! Я дам ему то, что он хочет!

В зале стихли разговоры. Рорри, стоявший у барной стойки, медленно повернулся к Бому. Агата остановилась в нескольких шагах позади него. Дебошир застыл в дверях кухни, так и не поднеся бутылку ко рту.

— Бони… — Рорри сглотнул. — Ты понимаешь их язык?

Бом не обернулся. Он прижался лбом к двери, ожидая ответа.

Проредить

Из боулинга выходили небольшими группами. Люди несли пакеты с сухой одеждой и продуктами, переговаривались вполголоса. Некоторые всё ещё плакали, но больше никто не требовал немедленных ответов.

Когда за последними закрылась дверь, в зале остались Раха и семеро его приближённых. Даири налила ему виски.

— Ты умеешь говорить с людьми, — сказал мужчина в кашемировом жилете.

Раха принял бокал.

— Им нужно было услышать, что кто-то знает, что делать.

— А ты знаешь? — спросила Даири.

— На ближайшие дни — да.

— Запасов не хватит на всех, — сказал парень с золотым браслетом.

Раха сделал глоток.

— Значит, придётся проредить толпу. Но сначала выясним, кто здесь живёт, а кто пришёл в гости или забежал с улицы.

— Сделаем нашивки, — предложила Даири. — Разного цвета. Потом в ателье сошьют одежду, чтобы своих было видно сразу.

Раха кивнул. Мужчина в кашемировом жилете поставил на стойку пустой стакан.

— А с вараславцами что? Ты обещал решить вопрос гуманно.

— Я дам им шанс. Они летели над водой, могли что-то увидеть. Если скажут, где осталась суша, или принесут другую полезную информацию, я, возможно, впущу их.

Кто-то недовольно выдохнул.

— Ненадолго, — добавил Раха. — Но только надо понять, как с ними объясниться.

Даири посмотрела на погасший экран спутникового телефона.

— Если суша вообще осталась. Связи нет. Радио молчит. А их самолёт долетел до нас и рухнул.

Дверь распахнулась. В зал вбежал запыхавшийся охранник.

— Господин Раха. Один из вараславцев заговорил с нами. На чистом ханорийском.

Раха приподнял бровь.

— Неужели? И что же он сказал?

***

Сари остановила Фариса на лестничной площадке. Они дождались, пока последние люди выйдут из боулинга и спустятся ниже.

— Сегодня ночью мы выведем их из ресторана. Охранников придётся обезвредить.

Фарис посмотрел вниз, на ступени.

— Откроем дверь — и что? Половина здания захочет выгнать их обратно.

— Пусть сначала люди увидят тех, кого он запер. Они такие же, как и мы, Фар. Мир кончился, и всё под водой… Сколько ещё поколений должно смениться, чтобы мы перестали называть друг друга врагами?

Фарис долго молчал.

— На собрании были люди, которые тоже хотели их впустить. Я поговорю с ними. Нам понадобится помощь.

Снизу донеслись шаги. Сари умолкла.

Двое охранников вели наверх молодого человека в мокрой одежде. Вода стекала с его брюк на ступени. Проходя мимо, он поднял глаза и встретился взглядом с Сари.

Между своими

В боулинге на Бома смотрели как на диковину, вдруг заговорившую человеческим голосом.

— Кто научил тебя ханорийскому, малыш? — спросила Даири.

— Мама и бабушка. Они обе родились в Ханори.

В Вараславии об этом не говорили вне родного дома. Здесь впервые сказал при чужих — и увидел, как они переглянулись: похоже, мысль о ханорийке, вырастившей там дочь и внука, казалась им немыслимой.

Бом рассказал им о суше. Она существовала; нужно было лишь узнать, где её искать. Координаты должны были сохраниться на самописце.

Парень с золотым браслетом подошёл к окну. Из воды торчал только хвост самолёта: он застрял на краю крыши затопленного небоскрёба и уже круто накренился набок.

— Пусть достанет запись, — сказал парень. — Пока ещё можно.

— Плавать умеешь? — спросила Даири.

Бом кивнул. Внизу, в ресторане, его ждали пассажиры. После того как он заговорил на ханорийском, они тоже смотрели на него иначе. Словно на чужого. Только Рорри, когда охранники уводили Бома, крикнул ему вслед:

— Обязательно вернись, Бони!

Раха похлопал Бома по плечу.

— Хороший мальчик. Если достанешь координаты — спасёшь своих. Обещаю.

— А если не найду?

— Тогда извини. Нам и без вас еды не хватает.

К Рахе подошёл охранник и наклонился к его уху. Раха выслушал его, не сводя глаз с Бома.

— Раз Сари так рвётся к нашим гостям, заприте её вместе с ними.

На нескольких лицах мелькнули ухмылки.

За открытыми окнами раздался скрежет. Все обернулись. Хвост самолёта качнулся, чуть подался вперёд и замер. Кто-то рядом шумно вдохнул.

Потом хвост сорвался с крыши. Бом шагнул к окну. Он смотрел, не моргая, пока вода не сомкнулась над последним торчавшим куском обшивки. Через мгновение волна ударила в стены небоскрёба. Свет в боулинге мигнул.

Раха продолжал всматриваться туда, где исчез хвост.

— Сколько же там глубины?

Мужчина в кашемире посмотрел на него и улыбнулся.

— Похоже, кто-то против того, чтобы в этом мире остались вараславцы.

— Но для одного вараславского питомца место у нас, пожалуй, найдётся, — ответила Даири и подмигнула Бому.

Раха налил себе виски.

— Ну… — Он сделал глоток и буднично спросил: — Так и с кем ты?