Мертвые звезды смотрят вниз

Глава 1

- Ты, правда, видишь звезды?

- Жизнью клянусь!

В наступившей паузе слышится, как медленно капает вода, словно кто-то забыл закрыть кран.

- Очень смешно.

- Прости, не подумал. Я досчитал до двухсот, тебе пора пошевелиться.

- Будет больно.

- Знаю, Анна, но так надо. Давай, вот моя рука, держись за нее.

Тихий стон, ругательства. Девушка не плачет. Слезы отнимают энергию, а она нужна, чтобы дожить до утра. Слезы забирают надежду, она нужна, чтобы просто дожить. И даже неважно, до чего. Хотя, нет. Важно.

- Как думаешь, что там сейчас?

- Хаос. Паника. Крики о помощи.

- Тогда почему мы их не слышим?

- Не знаю. Под развалинами могут быть и другие люди…

- Никто не отозвался, когда мы кричали!

- Анна…

- Да?

- А вдруг это конец света?

- Ты сейчас серьезно?

- Очень. Помнишь, что орали СМИ, когда построили Пирамиду? Вдруг, это, наконец, случилось?

Анна молчит, затем снова стонет и пытается пошевелить пальцами правой ноги, придавленной балкой обрушившегося перекрытия.

Часы показывали половину пятого, народу на втором этаже торгового центра, в закутке с двумя маленькими магазинами, не было. В одном Анна работала продавцом, Максим шел в другой. Они на долю секунды поравнялись, когда мир будто сошел с орбиты или сделал скачок. Мгновенное, короткое, как вспышка, душное и острое, как тромбоз, ощущение, заставившее Макса на рефлексах схватить шедшую мимо девушку, толкнуть ее в дверной проем и закрыть собой. Ужасающий скрежет, отдаляющиеся крики – то, что он запомнил последним. И еще дату – 20 октября. День рождения Катерины, его нынешней подружки. Он хотел купить в подарок футболку с ее любимой группой, но до прилавка так и не добрался.

- Если бы это был конец света, мы бы с тобой сейчас не разговаривали, – говорит Анна. – Потому что конец света – для всех конец. А мы живы, хотя, может, и ненадолго. И ногу я еще чувствую, правда, все меньше.

- Я сейчас попробую еще раз, вдруг получится?

Она чуть поворачивает голову в его сторону. Из разлома наверху льется призрачный свет, и Макс не узнаёт его. Что-то с ним не так, с этим светом. Но в нем профиль девушки четко виден. И блеск зрачка. Живой блеск. Это придает сил. Максим лежит лицом к Анне – обнаружил себя в этой позе, когда пришел в себя от ее плача. Если удастся повернуться на живот, попробует проползти вперед, там больше свободного места.

Какая-то железяка упирается в бок… Очень неудачно. Но когда он в прошлый раз пытался повернуться, ее не было, а значит, он все-таки сдвинулся с мертвой точки. Если бы наверху была темнота, он бы, наверное, не пытался. Но он, и правда, видит их. Видит звезды.

- Руку отпусти, – улыбается он, хотя внутри вместо улыбки готовность причинить себе боль.

Внутренние органы не заденет, но крови он потеряет немало, а значит, ослабеет. Впрочем, другого шанса все равно нет. Анна права: не слышны сирены полицейских экипажей и машин скорой помощи, крики и плач. Торговый центр накрыло тяжелой крышкой тишины. И – Анна не права! – Максиму кажется, что конец света должен выглядеть именно так.

Ее холодные пальцы исчезают с его кожи, растворяются в темноте. Макс стискивает зубы и неприлично двигает бедрами, разворачивая себя. Резкая боль ожидаема, но сильна, выбивает короткий выдох, а Анна испуганно замирает.

- Все… нормально, – шепчет Максим, пытаясь не поддаться пульсирующему жару в боку, жару, горячей дорожкой стекающему на живот, – у меня получилось! Если почувствуешь, что тебя сильнее придавило или, наоборот, отпустило, дай мне знать, поняла?

- Хо… хорошо.

«Сила дураку не помощь!» – говорил командир, добиваясь от бойцов автоматизма: максимально прижаться к одной из стенок лаза, чтобы дать себе пространство для маневра, не «кидать» себя, тратя силы, а использовать координацию движений: рука-нога. Но здесь так не выйдет, слишком узко. Придется только на руках, чуть помогая себе упором в колени. «Чер-р-рвяк!» Откуда это? Десять сантиметров. Двадцать. Тридцать.

- Анна?

- Я здесь!

Максим утыкается мокрым от пота лицом в каменное крошево и усмехается.

- Конечно, ты здесь.

- Ты как?

- Запыхался. Теряю хватку. Ногу не придавило сильней?

- Нет.

- Давай, шевели пальцами. Чувствуешь их?

- Вроде бы.

- Шевели! А я дальше пополз.

Локти вбок, коленом в пол, приподнять таз, забыть про острую боль в боку – это всего лишь мягкие ткани, внутренние органы не повреждены. И раз Анна чувствует пальцы, значит, перелома ноги нет. Но, чтобы не потерять конечность, ей нужно поддерживать кровоток в стопе.

Перекур. И правда, покурить бы! Хотя он бросил два года назад, когда уволился на гражданку. Сейчас стоял бы у входа в ТЦ, и смотрел, как ветер уносит сигаретный дым прямо к звездам. В сумке лежала бы заветная футболка, коробка конфет и бутылка шампанского. Вечер бы удался, ну а ночка вообще выдалась жаркой.

- Если ты прав, и это конец света, как думаешь, поздно уже каяться? – слышится горячечный шепот в темноте.

Лежа на животе свет звезд не увидишь, однако остро ощущаешь их насмешливый взгляд.

- Себе – нет, – Максим застывает, хрипло дыша. Кажется, стало чуть свободней. А еще кажется, что вместе с кровью из него вытекает упорство… – Знаешь, мой дед говорил, что самое сложное в жизни, это быть честным перед самим собой. И если научиться так жить, то все остальное не страшно. Включая конец света.

- Ты так умеешь?

- Я пытаюсь. Не уверен, что у меня получается. Тебе пора пошевелить ногой.

- Мне больно.

- Пока ты чувствуешь боль – сохраняешь конечность. Давай!

При следующем движении неожиданно становится свободнее. Выбросить руку вперед, упереться локтем, подтянуть ногу, еще, еще. Не веря себе, Макс медленно приподнимается на коленях. Над головой рваное небо в клетке торчащих арматурин, а на нем – звезды. И они… мертвы.

- Максим? Максим?! Где ты???

В голосе Анны ужас. Она не может повернуться, поэтому больше не видит его, как не ощущает тепла его тела рядом – единственное, что спасало от паники.

- Тише, тише, все хорошо! Я здесь. Мне нужно наружу, чтобы позвать на помощь. Тебе придется недолго побыть одной.

- Я… Я не хочу! Я не могу! Не бросай меня!!!

- Анна. Анна!

- Да?

- Считай до двухсот и шевели ногой, поняла? Я вернусь за тобой, обещаю. Вернусь с помощью.

Горечь на языке, на душе – камень, потому что Макс врет. Немигающий взгляд мертвых звезд подсказывает, что, если он и вернется, помощи не будет.

- Считай до двухсот! Давай, вслух, чтобы я слышал.

- Раз… два… – дрожащий голос следует за ним, пока он разрывает рубашку и наскоро перематывает рану, поднимается на дрожащие ноги и лезет вверх по развалинам, попутно повязывая разорванную на тонкие полоски ткань на торчащие арматурины – чтобы найти дорогу назад.

Постепенно голос Анны смолкает. Растворяется в негромком шелесте осыпей и шуме ветра.

Ветер!

Максим пьет его жадными глотками, взбираясь все выше, пока, наконец, не вылезает на гребень перекошенной бетонной плиты. И не узнает…

Ничего не узнает.

По городу словно прошел торнадо, выборочно разрушив здания. Ни единого огня. Ни одного движения. Ни звука, кроме шороха осыпей и шума ветра. И тонкого, назойливого, как писк комара, звона мертвых звезд.

Макс переводит взгляд вдаль, туда, где на другом берегу реки раскинулись пригороды и Институт, и не видит горизонта. Вместо него переливается редкими всполохами грозовой фронт, раскинувшийся от земли до небес.

Максим ошеломлен настолько, что позабыл об Анне. Потому что, видя конец света, нельзя думать ни о чем другом! И каяться уже поздно.

Мертвые звезды с презрением сморят ему вслед, когда он готовится влиться в затихший город и отправиться, куда глаза глядят.

Вспышка!

Макс замирает. Показалось? Нет, он не ошибся – далекий взблеск фар. Лучи автоколонны из нескольких грузовиков выхватывают опустевшие улицы, завалы, сломанные деревья и брошенные автомобили.

Помощь! Анна! Он обещал!

- Эй! – кричит он, бросаясь вниз, позабыв о боли и мертвых звездах. – Эй, сюда, сюда!

Едва успевает спуститься с завала и выбежать на дорогу перед первым из грузовиков. Визг тормозов, автомобиль виляет вбок и резко останавливается, едва не врезавшись в развалины. Хлопает дверь, грубый голос рявкает:

- Смирно стой! Покажи лицо! Ты кто?

- Там девушка в завалах, не может выбраться. Помогите!

Человек опускает фонарь, которым светит Максиму в глаза, и тому удается его рассмотреть. Крупный мужик в черной форме, похожей на военную, из-за плеча торчит матовое дуло, но что именно за ствол – непонятно. У незнакомца широкие скулы, квадратный подбородок, холодные серые глаза…

- Тим, у нас нет времени, нужно найти укрытие! – Из окна второй машины высовывается чья-то светловолосая голова. – Нужно спешить!

Макс качает головой, как заведенный. Шепчет одними губами: «Прошу! Помоги!»

Здоровяк кивает сам себе, словно принимает решение.

- Как тебя зовут, парень?

- Листвин Максим.

- Показывай дорогу, Максим. – Оборачивается к машинам: – Никита, Коул, Аверин – за мной. Прихватите ломы.

Из черного лаза не доносится ни звука.

Макс падает на колени и кричит в узкий тоннель, из которого непонятно как выбрался:

- Анна! Анна-а-а!

Здоровяк оттаскивает его, зажимая рот.

- Тише! Не ори! Ник, пролезешь?

Высокий, гибкий и совсем молодой пацан – студент, что ли? – выходит вперед, надевая налобный фонарик на резинке, и, будто играючи, ввинчивается в лаз.

- Ты ранен? – между тем, спрашивает здоровяк, указывая на пропитавшуюся кровью повязку на боку Максима.

- Потом, – отмахивается тот. – Потом.

Движением фокусника здоровяк достает откуда-то шприц и ловко вонзает Максиму в плечо.

- Антисептик и противостолбнячная сыворотка в одном флаконе, – поясняет он. – Лучше сразу.

- Спасибо, – помедлив, говорит Максим и протягивает ему открытую ладонь. – Спасибо, что не бросаете!

Из лаза показывается рука. Подскочившие мужчины вытягивают пацана наружу.

- Живая девушка ваша, – улыбаясь, говорит он. – Там балку расплавить надо, тогда есть шанс вытащить ее. Но нужно вдвоем.

- Я иду, – кивает Максим.

Здоровяк снимает с плеча… плазвач и передает Никите.

- Мощность…

- Помню, Тим. Я аккуратно.

Макс отчаянно старается не есть плазвач глазами. Новейшее вооружение, которое не у каждой армии мира есть. А у здоровяка – вот оно. Откуда вообще эти ребята?

- Сначала я, потом – ты, – кивает Никита и лезет в тоннель.

«…Восемьдесят, восемьдесят один…» – слышит Максим – интересно, это уже какие «восемьдесят один» по счету? – и от улыбки лицу почему-то становится больно.

- Аня, – говорит он, – Анюта, я здесь! Я вернулся, как обещал! С помощью.

- Восемьдесят два… – продолжает она, и по голосу Макс понимает, что она плачет.

- Так, я лезу туда, режу балку, – приказывает Никита. – Дерну ногой, тащи меня наружу вместе со стволом. А потом и девушку вытащим.

Когда, спустя полчаса, на чумазое лицо Анны пролился свет звезд, Максим решил, что конец света отменяется. По крайней мере, для него.

Их устроили в кузове одного из грузовиков, в котором уже сидело несколько бледных, испуганных людей. Едва машина тронулась с места, Максим сжал тонкие пальцы девушки, мгновенно уснувшей после укола, сделанного одним из военных, и тихо спросил:

- Товарищи, пожалуйста, скажите, что происходит?

Ответом ему была тишина. После долгой паузы один из них, судорожным движением стянув на груди белый халат, с трудом ответил:

- Никто не знает. – И, кивком указал на небо: – Разве что, они!

Мертвые звезды смотрели на автоколонну, пробиравшуюся по изменившемуся городу в неизвестность. Смотрели вниз.