Маета

Глава 1

В избе — полумрак, лишь в углу мерцает гриб-световик. Сладко пахнет поднимающейся опарой. Ходики на стене привычно тикают, им в такт поскрипывает педаль прялки. Матушка прядёт котячью шерсть, с укором поглядывая на ворочающегося на лежанке Васяту, и тихонько напевает бесконечную колыбельную:

Баю, баю, баю, бай,

Всё забудь и засыпай,

А то Маетник придёт,

Маво сынку уведет...

Под шерстяным одеялом тепло, в затылок уютно сопит братишка. За стеной шебуршат гусеницы-тонкопряды. Только и спать — а не спится. Под потолком зажужжала сытая осенняя муха. Две домашние ящерки, дремавшие на стене, проснулись и рванули за нарушительницей. Васята в предвкушении вывернулся из одеяла и сел — ан нет, опять не столкнулись. Лазоревая муху заглотила, а зелёная обежала соперницу по потолку и юркнула в щель.

Мать оторвалась от работы, подошла, села рядом:

— Спи уже, неуёмный. Завтра ведь за опятами собирались, проспишь — ждать не станут.

Хлопнула дверь, в горницу, пригнувшись под низковатой для него притолокой, зашел дед. Васята оживился:

— Деда, а когда Маетник придет?

— А когда он каждый год приходит?

— В третий день листопада.

— А завтра у нас что?

— Так третий день и будет.

— И что тогда спрашивать? Спи.

Мать подтолкнула Васяту к подушке, погладила по рыжим вихрам, и вернулась к прялке. Васята сладко зевнул, но сну не сдался и продолжил:

— Деда, а Маетник с заката или с восхода придёт?

— В прошлый раз откуда пришёл?

— Так с заката.

— Значит, завтра откуда?

— Ну, с восхода. А меня не заберёт?

Мать встрепенулась:

— Не бойся, рано еще об этом думать. Пока cемь оборотов не исполнится, он и говорить с тобой не будет.

Дед насмешливо хмыкнул:

— И правда, нечего бояться. В Универ только тех берут, кто умные вопросы задает. С глупыми вопросами закончил? Спи.

Васята улегся, повозился, устраиваясь поудобнее, и уже на грани сна спросил:

— А зачем Маетник туда-сюда мотается, и почему Учителя все Mаетником называют?

Дед показал на ходики:

— Видишь, как маятник качается? Вот и Учитель так ходит, от закатного Универа к восходному, а потом обратно, учеников ищет.

Мать насмешливо добавила:

— И детей уводит. А они потом всю жизнь маетой всякой занимаются. И толка от всего этого, как от этих ходиков.

Ответа Васята уже не услышал, уснул. И снился ему огромный маетник, сидел он на нем верхом и качался, то взлетая до самого неба, то опускаясь до самой земли, а внизу пролетали поля, реки, посиневшие по осени леса и заснеженные горы. А потом, прямо над горами, маетник оторвался и понес Васяту куда-то вверх, за облака...

Дед оглянулся на вздрагивающего во сне внука и продолжил привычный спор:

— Чем тебе ходики не угодили?

— А зачем они?

— Сколько раз объяснять? Время они показывают. Вон, посмотри, без десяти тиков шестнадцать.

— А вы, батюшка, будто без них не знаете, сколько до полуночи осталось.

— Знаю. А и ходики тоже не помешают. Вдруг напьюсь наливки твоей и времени счёт потеряю?

Мать виновато охнула, вскочила и выставила на стол ужин, не забыв налить в рюмку пресловутой наливки.

***

Утро выдалось туманным. Васята вытащил из подклети корзину и туесок, достал любимый ножик и присоединился к толпе приятелей.

До леса дошли быстро, договорились встретиться у приметной сосны сразу, как туман уйдёт, и разбежались. Васята добежал до давно присмотренного овражка, спустился — и вот они! По стволам деревьев чуть ли не на два его роста, по пням — гроздья алых шляпок на синих ножках, блестящие, с тёмно-синими, почти чёрными пластинами.

Васята пристроил корзину на пне и принялся споро срезать шляпки, придирчиво выбирая только не до конца раскрывшиеся. Дома матушка их порежет, посушит до темно-каштанового цвета и будет у них лучший на всю округу чай, духовитый и бодрящий.

Наполнил корзину, на склоне овражка нащипал в туесок сладких ягод осеники. К месту встречи добрался быстро, а на полпути к избе еле передвигал ноги — уж больно тяжела корзина. Ну, так и у ребят не легче — удачно в этот раз сходили. Ничего, вот отдохнут немного, перекусят — и можно опять собраться, поиграть. И никто слова не скажет, заслужили.

У дома стояла приметная карета, на лужайке — столы, на них кучками изготовленные в Универе товары. Народ разбирал заказы — в основном всякое железо: ножи, топоры, косы, швейные иглы.

Васята сдал добычу матери, с удовольствием выпил кружку молока, ухватил подсунутый матушкой бутерброд и, дожёвывая на ходу, рванул к школе, погонять с ребятами мяч. Домой вернулся как раз к обеду. Стол был празднично накрыт, на почётном месте сидел давно знакомый Маетник — ой, не обозвать бы его так.

С порога Васята, как положено, поклонился:

— Доброго пути, Учитель.

Худой старик в смешной клетчатой рубахе одобрительно кивнул:

— Доброго пути и тебе.

Повернулся к деду:

— Какой у тебя наследник вымахал! Пусть после обеда к школе приходит — сегодня буду и с мелкими разговаривать.

Дед недовольно нахмурился:

— Что это вдруг?

— А не вдруг. Я тебе и в прошлый раз говорил, что пригодных для обучения всё меньше. Если раньше и по тридцать, а иногда и по сорок учеников каждый оборот набирали, то теперь хорошо, если одного-двух найдем. Знаешь, сколько я за всю дорогу сюда отобрал? Ни одного! Вот и хочу на младших посмотреть — есть ли надежда на будущее, или всё, закончилась наука.

— Не переживай. Тебе до Универа месяца три ехать, ещё найдешь себе учеников. А мелких — что ж, посмотри. Васята, давай к матери, нечего взрослые разговоры слушать. Закончим, позову тебя, покажешь, чему в нашей школе научился.

К Учителю Васята шёл без страха — сегодня его точно забирать не станут. А что спрашивать будут — подумаешь, мало ли у него экзаменов было — уже целых два. В знакомой школьной комнате плотно уселся на лавку и вопросительно уставился на экзаменатора.

Тот пригладил редкие волосы и добродушно сказал:

— Ну, рассказывай.

— А что рассказывать-то?

— Да всё, что знаешь. Как всё начиналось, про планету нашу.

Васята бойко затараторил:

— Люди прилетели на Терру пятьсот оборотов назад на огромных, больше заречной горы, летающих кораблях с планеты Земля. Построили два больших города. У них были машины, которые летали, и другие, которые сами ездили. И ещё которые живые картинки показывали. А потом они поссорились, начали воевать, и все машины совсем сломались, и больше не летают и ничего не показывают. Вот.

Старик ободряюще кивнул:

— А дальше?

— А дальше мы стали жить без машин. Планета у нас хорошая, холодов не бывает, и всё нужное растет. В дне — тридцать два часа, в обороте — шестнадцать месяцев, рогачи приходят два раза в год: один раз с севера, другой — с юга. Мы их стрижём и молоко доим. Осенику можно есть и варенье варить, а от весеники живот будет болеть. А ещё серая котяра родила двух синих котенят, и все радуются, потому что раньше только серые были...

Учитель поднял руку:

— Всё, достаточно. Понимаю, что читать-считать умеешь. А писать?

— Ну, вроде как умею. Только что писать-то?

— Твоя правда, не о чем писать. А теперь можешь меня о чём-нибудь спросить, о чём хочешь. Дед говорил, что тебя маятник интересует.

— Ну, да. Только не сам маетник, а почему мы как он?

— Не понял. В каком смысле — как он?

— Ну, он качается, и мы по одной дороге всё время туда и обратно ходим. В школу — из школы. Вы вот — из одного Универа в другой. Рогачи из холода в тепло. Только солнце не туда-сюда, а всё время в одну сторону. А как оно обратно попадает, чтобы в том же месте выйти?

— Когда-то это называлось «маятниковая миграция» — и у людей, и у животных. Но это уже в Универе изучают. И про солнце тоже. А так — Терра крутится, и мы его то видим, то не видим, когда обратной стороной повернуты. Понял? Вижу, что нет. Иди, деда предупреди, что к ужину приду. И следующего зови.

***

Вечером дед с Учителем засиделись за бутылкой наливки. Васята притаился на лежанке, для верности накрывшись одеялом с головой — боятся, что прогонят. Старики сначала тихо переговаривались, так, что почти ничего не было слышно, а потом разгорячились.

Учитель почти кричал:

— Да пойми ты, мы медленно, но верно скатываемся к биологической цивилизации. Ничем не интересуемся, ничего не производим, всё планета на блюдечке подносит. Глупеем на глазах, ещё пара поколений — и способность к аналитическому мышлению исчезнет как атавизм.

Дед снял с печи ковшик со свежим опяточным чаем, разлил по кружкам, помолчал перед тем, как ответить.

— А ты уверен, друг мой, что биологическая цивилизация — это плохо? Мы спокойно и достойно живём, у нас нет злобы и зависти, нам нечего делить. Мы подстраиваемся под планету, а она — под нас. Вот котята голубые появились. В заречном лесу ножевое дерево нашли — шипы один в один как ножи из лучшей стали. Травы лечебные получше многих антибиотиков будут. Скоро поделки ваши никому не нужны будут. Пора отказываться от старого хлама и меняться под новый мир.

— А как же связь с Землёй? Я знаю, чувствую, ещё десяток лет, и мы сможем восстановить передатчик. Если бы ты не ушёл из исследователей в лекари и не вернулся в своё захолустье, может, ещё раньше бы всё получилось. Ты ведь самым талантливым из нас был.

— Скажи мне — а зачем нам Земля? Ну, установили мы связь, прилетели сюда новые поселенцы. С глайдерами и ружьями. Хорошо будет? Да и есть ли ещё та Земля? Когда наши предки улетали, там уже совсем плохо было.

— Но застывшая цивилизация — это тупик. Мы выродимся в тупых симбионтов.

— Помнишь, чему нас учили? Движение цивилизаций подобно маятнику: взлёт-падение-взлёт. И на каждом цикле — трансформация во что-то новое. Мы сейчас чуть сдвинулись с низшей точки и идем вверх. Что там будет — внуки наши увидят Или правнуки. Но подтолкнуть движение в нужном направлении мы ещё можем — если Универы бросят бессмысленную маету с мёртвыми приборами и займутся полезным делом.

— Каким это? Местную флору-фауну под себя изменять? Кому — физикам? А насчет маятника — внучок твой тут интереснейшую социологическую концепцию сочинил.

— Да ну? Неожиданно. И ты уже наверняка на него глаз положил? Я ещё подумаю, отдавать пацана тебе или самому учить. А в чём суть концепции?

Учитель оглянулся на неловко повернувшегося Васяту и понизил голос почти до шёпота.

Мальчик огорченно вздохнул и отвернулся к стене. Медленно наплывал сон, закачался невидимый маетник, и, уже взлетая на нём к облакам, Васята вдруг сообразил:

— Всего-то и надо: ходики со стены снять и разобрать. И понятно станет, отчего маетник качается и зачем нужен. А потом что-нибудь тоже нужное сделать. И оно будет качаться, качаться...