Ловушка

Глава 1

Джед видел множество смертей. Людей растаптывали безликие призраки прошлого – это та взаимозаменяемость, что прослеживается в современных войнах, в сравнении с прошлым. Смерть не была изощрена в самом начале – люди сделали её таковой. Простая, биологическая смерть в часы войны походит на миф.

Людей закалывали ножами. Прошивали пулями, выпущенными из автоматического или полуавтоматического орудия войны, которое, несмотря на время, не утратило своей эффективности. Люди уничтожались более современными приспособлениями – более дешёвыми, пришедшими на смену архаизмам старых войн. Теперь у каждого пехотинца такая винтовка – бесконечно живучая, отвратительно ужасная. Оружие цивилизованной эпохи – решившее поговорить на старом, всем известном языке.

Джед видел множество смертей – но его собственная, казалась ему невыразимо ужаснее всех прочих.

Он лежал в небольшой низине, посреди буйно разросшейся травы. Его окружали безмолвные свидетели – деревья – высокие и древние, как само время. Они не смотрели с укором, их молчание не было молчанием – ведь растения общаются между собой – их язык – ветер в высоких кронах.

Враг Джеда – невысокий, плотный мужчина, где-то двадцати семи стандартных лет – лежал метрах в четырёх и обозначал своим телом радиус ловушки. Джед перестал быстро дышать, и кое-как ему удавалось поддерживать искорку сознания в своём разуме. Когда враг отключился – воздуха стало больше. Первое время Джед даже пытался подтащить к себе винтовку – но эта задача казалась непосильной – он мог бы подвинуть её к себе, но для того, чтобы активировать, прицелиться, и, уж тем более, выстрелить – сил не было совершенно.

Ловушка представляла собой невысокий, около трёх метров, купол, диаметром что-то вроде десяти метров, насколько можно судить. В первые часы своего пребывания здесь, Джед произвёл эти расчёты. Бесполезные, надо сказать.

Воздух. Вот в чём фокус. Хитрый механизм мышеловки, в которую Джед попал, вывел из пространства воздух, оставив только самый минимум – необходимый для кое-какого функционирования. Не будь тут, внутри, ещё и второго человека, который эту ловушку, собственно и активировал – Джеду дышалось бы проще. Поначалу положение врага казалось смешным – насколько нужно быть идиотом, чтобы попасть в собственный капкан? Сейчас Джед уже и не мог вспомнить, как это произошло, как вышло так, что купол закрылся над ними обоими. Будто это орудие войны решило пошутить. В конечном счете, Джед наткнулся на пространную мысль – а уж не он ли и активировал ловушку? Может быть и он – сознание, лишённое воздуха, весьма туманно говорит о прошлом.

В любом случае это было неважно. Это конец. Джед мог смотреть на экран своего КПК – скоро тот вырубится – и видеть карту этой местности. Слабой, зеленоватой точкой на дисплее светился он сам и рядом, судя по всему не было никого. Ни союзников, ни других врагов. Никого, кто мог бы прийти на помощь, или, по крайней мере, прекратить эту затянувшуюся муку.

По небу плыли облака. А сам верхний океан лился приятным, чистым, освежающим, глубоким, голубым цветом. Столько воздуха там, в высоте – всего три метра и он - воздух…

Его враг – будто отражение, застыл перед ним. Джед сколько мог, осмотрел собственное тело, и с ужасом обнаружил, насколько его поза соответствует позе врага. Поза, выражение лица, да и само лицо – отчего-то пришла мысль, что они близнецы.

Иногда Джед проваливался в сон. Он засыпал, глядя на небо над головой, а когда просыпался, обнаруживал, что синева, сменилась чернотой, и сквозь саван ночи на него смотрят звёзды. Бесконечные звёзды и беловатая, распылённая по небу туманность – будто кто-то пролил немного молока на полотно. Млечный путь.

Джед взглянул на своего врага – силуэт его слабо прочерчивался в темноте – тот всё также лежал – он даже не сменил позу. Умер. Умер? Джед хотел было выдавить из себя что-то, выкрикнуть: «Эй! Ты жив там?»

Может быть ему хотелось спросить: «Как тебя зовут? У тебя есть семья, дети? Вот у меня нет, не обзавёлся ещё, а всё туда же – на войну! Но я обещал себе, что если вернусь, создам семью! По крайней мере, этого мне бы очень хотелось».

Джед не помнил уже, с какими мыслями шёл на эту войну. О чём думал, поднимая винтовку. А теперь, когда появилось, наконец, время подумать – мысли утекали из сознания, как из прохудившейся посуды.

Наконец отрубился его КПК. Он издал какой-то пронзительный писк – невероятно громкий, или так только казалось – и умер. Джед стал прислушиваться – он перестал видеть карту, и надежда затеплилась в нём с новой силой. Кто-то мог быть рядом. Совсем рядом с ними.

Звёзды беззвучно протекали мимо. В высоких кронах деревьев гнездились ветра – Джед слышал и видел, как мощные ветви движутся, трепещут, как по ним прыгают и прыгают эти порывы. Он попытался вздохнуть, но вышло что-то сдавленное – в глазах на мгновение потемнело и Джед замер, напряг, ставшие ватными мышцы и принялся аккуратно дышать.

После очередного беспокойного сна, Джед появился в мире снова и ощутил, как по его лицу распылились капли прохладной росы. Утро медленно, но верно восставало над деревьями. Здесь всё ещё темно, но вот, по небу, уже бегут первые желтовато-оранжевые лучи рассвета. Их едва видно – но можно различить, как они путаются в редких облаках.

Несколько солнечных лучей-пятен изрешетили землю вокруг Джеда. Они пробирались сквозь ветви и падали на траву, на сами деревья и дикие кустарники, и на мужчину. Джед слабо улыбнулся, глаза его задрожали – из них потекли слёзы – он кашлянул и попытался глотнуть воздуха – его пересохшие губы глуповато разошлись и снова сошлись, а к горлу подкатил отвратительный ком, который, спустя время, растворился с привкусом противной желчи.

Его враг лежал на своём месте.

«Эй, как ты там, приятель?»

«Не знаешь, сколько сейчас времени? Думаю, прошёл день, или около того, приятель. Интересно, что творится на аванпосте? Как думаешь, нас будут искать? Или и мои, и твои решили, что мы мертвецы? Списали нас на муку в жерновах старушки-войны. Как думаешь?»

Враг не ответил. Джед с трудом пошевелился и замер. С ужасом обнаружив, насколько его тело затекло. Его ноги теперь напоминали деревянные обрубки, пальцы, на руках, за тяжёлыми, защитными перчатками, вероятнее всего посинели. Ему бы хотелось увидеть собственное лицо. Но смотреть он мог только на лицо врага. Но, в конце концов, прошло не так много времени.

Попытавшись вздохнуть ещё раз, Джед снова потерял сознание.

Его разбудил пронзительный стрёкот. Гулкий, низкий звук, прорезающий обилие почти однотонного постукивания. Затем под закрытые веки пробралась вспышка, и послышался ещё один удар. Джед вздрогнул, и тело его откликнулось невыносимой судорогой. Мужчина открыл глаза.

«Ты только глянь…»

Джед попытался прошептать что-то – у него не вышло. Он взглянул на врага.

«Ты смотришь?»

Буря. Над ними разверзлась настоящая буря, шторм. Небо, периодически расходящееся трещинами – бесконечно опадало вниз дождём. Тяжёлые капли – будто пальцы богов – постукивали по намокшим листьям и траве, создавая великолепное созвучие с гремящими тучами.

Джед закрыл глаза, но вскоре открыл их и задрожал всем телом – ветер, скользнувший сюда, в низину, подобрался к мужчине и порыв свежего, пахнущего грозой воздуха, упал прямо на него. Впервые за долгое время Джед глубоко вдохнул. Но на этом всё и кончилось – глупо рассчитывать, что ловушка так просто выйдет из строя – слишком совершенное орудие. Так что этот добрый призрак, скользнувший прямо к Джеду, почти мгновенно растворился – был поглощён.

Бесполезно. По щекам Джеда потекли слёзы. Или, быть может, это были бесконечные капли, которыми его одаривало низкое небо.

Долгое время Джед не спал, он лежал и смотрел на небо, и слушал пение бури, считал вспышки и грозовые раскаты. Иногда его посещали галлюцинации – казалось, будто сквозь непрестанный шум падающих капель, различимы чьи-то крадущиеся шаги. Ещё раз или два вдалеке завыла гулкая сирена. Во вспышках, что стелились по пространству, Джед читал картину окружающего мира. Лес – всё тот же лес.

Но вот вылетевшая из огромного небесного фотоаппарата птичка осветила его врага, и Джеда тряхнуло от последующего раската. Он глядел на своего противника, и ему казалось – в позе несчастного что-то изменилось – что-то едва заметное и постоянно ускользающее. Быть может, поменялась его поза – всё же, даже мёртвый человек, не становится тяжёлым камнем и способен двигаться под воздействием внешних сил. Но в сознании Джеда закралась мысль об совершенно иной природе движения его противника.

Страх сковал мужчину. Что мешает врагу просыпаться в тот момент, когда он, Джед, засыпает? Он, по крайней мере, выглядит достаточно сильным для того, чтобы выжить в ловушке. Почему Джед вообще решил, что тот умер?

Ещё одна вспышка скользнула по небосводу и выкрала у тьмы новый рисунок. Оскаленное в жуткой, отвратительной гримасе лицо. Враг скалился как дикий зверь, хищник, ждущий своего часа, чтобы прыгнуть вперёд и растерзать свою добычу.

Джед поёжился – ещё несколько раз перед его взором рождалась эта картина. А потом буря ушла – неизвестно, сколько прошло времени, но она ушла и воцарилась ночь. Холодная, едва открывающая свои глаза, чтобы различить выплывающие из туч, звёзды. Всё это время Джед боролся с сонливостью и всё равно засыпал. Не было сил. Совершенно.

Он очнулся. Вокруг была всё та же, или уже совершенно другая, далёкая, от его времени, от времени его падения в сон, ночь.

«Это безумие!»

Словно бесконечный саван надвинулся на него. Джед с трудом различал скелеты-стволы проступающих из тьмы деревьев. Врага он не видел совсем. Его винтовка тоже куда-то исчезла – тоже, может быть, слилась с тьмой.

«Туда ей и дорога!»

Очередное утро на не слишком далёкой от солнца планете. Джед проснулся, когда яркие лучи падали прямо на него. Утро этого мира приветствовало его. Джеду было плохо – ужасно плохо. Его ноги и руки болели, глаза отекли, а внутри живота расползалась вязкая, холодная пустота.

«Сколько времени прошло?»

Боль будто нависла над ним, обняла его иссохшее от голода, обездвиженное тело. Как женщина. Боль это женщина. И смерть тоже женщина.

«Хорошо… Хорошо… Умирать в присутствии женщин… Это… Хорошо».

Неожиданно Джед вспомнил – вернее вырвал из варева памяти далёкие слова – до них было невероятно далеко, в теперешнем его состоянии. Как до звёзд – долгие-долгие парсеки пустоты. Но от этого, воскрешенная в памяти фраза обрела ореол сияния сверхновой. Джед обрадовался и улыбнулся – вспомнить что-то из прошлого, узнать в прошлом самого себя, припомнить, наконец, своё лицо, оказалось бесценным.

- Не хочется умирать… - Произнёс этот голос из прошлого. Он принадлежал другу Джеда, Кьеру.

«Интересно где он сейчас?»

- Ни то что на этой войне, так и просто… Не хочется, но когда-нибудь, ведь призовут к ответу – и тогда уж – всё! – Из памяти выплыла улыбка Кьера. Сначала она, а потом его округлое, грузное лицо. Он часто улыбался, ещё чаще смеялся. – А уж если так, то хотелось бы умереть по естественным причинам. – Он рассмеялся.

И Джед попытался рассмеяться.

На войне такая смерть походит на миф.

Солдат мало что знает о мире. И для него, наверное, это неплохо. Мир – прекрасное место, и, хочется верить, если бы прекрасным он был для всех – ни солдат, ни войн – не было бы.

Джед улыбнулся. Когда в последний раз он улыбался?

Отсутствие врага перед ним, того, лежавшего недотёпы, который вогнал их обоих в эту ловушку, не вызывало удивления. Его, как и Джеда накрыло – трава сильно разрослась после дождя и поглотила их. Сначала в траву канула винтовка. Она была где-то под рукой, но её оплели травы и она исчезла.

Джед почти не видел неба. Теперь, в часы и минуты бодрствования, он только мечтал о нём. Днём он едва-едва различал льющуюся вниз синеву, а ночью – вездесущую тьму.

Вскоре он не смог увидеть даже звёзд.

Просыпаясь и снова засыпая. Блуждая вереницей снов и воспоминаний, Джед перестал быть человеком. Больше он не чувствовал себя живым, его тело действительно стало камнем и от этого, почему-то было легче. Просыпаясь, он обнаруживал, что травы всё сильнее захватывают его тело.

«Сколько времени прошло?»

Впрочем, больше не было времени. Не было даже голода, который, это самое время, так любит призывать. Джед чувствовал странное облегчение. Он чувствовал, что война давно окончилась. И не было причин для новых войн. Не было сторон и противоречий – не было нехватки или достатка – ничего.

Люди сражались друг с другом – создавали новые и новые орудия. Призывали к миру, страшились убийств, наслаждались, любили, ненавидели, умирали…

«Возможно… - Подумалось Джеду. – Возможно смерть – это единственное, чего по-настоящему достойны солдаты. Никакого мира! Только смерть!»

Тогда Джед представил себя. Он попытался различить своё придавленное травой, листвой схваченное корнями, тело – лежащее в небольшой, лесной низине. Но он не смог. Ибо вместо этого перед его глазами восставал один лишь лес. Лес с могучими, великанами-деревьями. Лес, скрывающий в своей разросшейся утробе смертоносного хищника, что идёт на охоту. Лес – дарующий жизнь и укрытие.

Лес.

В нём не было никакого человека. По крайней мере, лес его не заметил.