Легенды и персонажи вселенной

Найрин Стикс

Имя: Найрин

Пол: мужской

Возраст: 13 лет

Раса: человек

Племя: рады во всех северных племенах шаати

Оружие: кинжал

Способности: механика и обаяние

Самый юный археолог-одиночка! Убежал из родного города, разочаровавшись в людях, и нашел своё счастье в путешествиях и дружбе с шаати. Те с удовольствием принимают голубоглазого мальчика как своего - может из-за природного гостеприимства, а может из-за того, что после каждого его визита в поселении появляется очередное изобретение, облегчающее всем жизнь. Сам Найрин уже давно считает себя не человеком, а шаати - настолько он пропитался их культурой и запахом.

Каань

Имя: Каань

Пол: женский

Возраст: 15 лет

Раса: полукровка (75% шаати, 25% человек)

Племя: Барханные коты

Оружие: парные клинки

Способности: Объятья Шаатха

"Золотая девочка", будучи полукровкой, смогла не только успешно пройти инициацию и остаться в живых, но и получила редчайшее благословение "Объятья Шаатха" - способность создавать аномалию замедления времени. Последнее упоминание о подобном даре было почти двести лет назад...

Мастер Тайхо

Имя: Тайхо

Пол: мужской

Возраст: 25 лет

Раса: шаати

Племя: Барханные коты

Оружие: Двуручный клинок

Способности: "Песнь Ветра", "Печать Шаатха"

Основатель стиля Поющего Ветра, владелец легендарного "Поющего клинка", учитель детворы по совместительству. С виду угрюмый, но на деле добродушный парень, не зазнавшийся из-за столь рано полученного титула. На конце лезвия его меча проделаны три отверстия особым образом, позволяющие извлекать мелодичные трезвучия при взмахе. Высота аккорда зависит от скорости удара. Из-за этой уникальной техники зрители его тренировок загипнотизированы не только изяществом движений мастера, но и их музыкальным сопровождением.

Шаатх

Имя: Шаатх

Пол: -

Возраст: около 25000 лет

Раса: -

Племя: -

Оружие: -

Способности: сама сингулярность

Шаати считают его своим богом, но на деле это созданное Древними дополнение к программе сохранения популяции "Ковчег". Искусственный интеллект, объединивший в себе знания всего человечества и сделавший ряд открытий во многих областях. Создал себе тело из композитных биокомпонентов и поместил его в четвертое измерение, получив по сути безграничные возможности по изменению материи (и проекции своего тела в том числе) в нашем трехмерном мире.

После пробуждения пытается всем объяснить, что не является богом, а все его "магические" способности объяснимы с научной точки зрения, но ему это никак не удается.

Тобу Висельник

Имя: Тобу (также известный как Висельник)

Возраст: 13 лет

Раса: полукровка (50% шаати, 50% человек)

Племя: Черноногие коты (Юг)

Оружие: широкий меч

Способности: Дух голема

Единственный шаати, способный пересечь Пустыню благодаря своему уникальному благословению. «Дух голема» погружает носителя в состояние подобно анабиозу, почти останавливая все жизненные процессы организма, при этом наделяя тело практически полной невосприимчивостью к внешним воздействиям. Носитель сильно замедляется, но не теряет возможности двигаться.

Его матерью была шаати из племени черноногих котов, а отцом – один из первых колонистов Южного пояса, прибывших на корабле из Каэнора. Южные шаати, никогда не встречавшие до этого людей, приняли тех за богов, устроив им райскую жизнь. А исследователи взамен обучали своих почитателей чудесам науки и техники.

Когда Тобу исполняется десять лет, на земли племени прибывает второй корабль с дюжиной беглых разбойников на борту. Они ведут себя вызывающе и агрессивно, становясь для местных шаати «злыми богами», и изгоняются в дебри джунглей. Увидев гуляющего в одиночестве мальчика-полукровку, бандиты понимают, что они не первые люди на Юге, и похищают его, чтобы узнать, где живут их «добрые боги». Тобу переносит изощренные пытки, но не выдает отца. Обессиленный и измученный, он замечает собранные разбойниками шарики кактусов пейот, которые те бросали в костер ради дурманящего дыма, и решает рискнуть, пройдя инициацию на пять лет раньше срока. Обмакнув пальцы в ядовитую мякоть ритуального кактуса, Тобу успевает нарисовать на щеках по две короткие полосы, после чего его снова пытают.

Поняв, что от мальчика ничего не добиться, бандиты решают избавиться от него, вздернув на дереве. Когда Тобу начинает задыхаться и терять сознание, он получает свое благословение – «Дух голема». Погрузившись в транс, он притворяется мертвым и ждет, пока все злодеи уснут. Глубокой ночью Тобу высвобождается из петли и не убегает, а взяв тяжелый меч одного из спящих бандитов, убивает их всех до одного.

Рукоять трофейного меча Тобу украшает тряпичной куклой котенка на длинной тесьме, который иронично напоминает повешенного. Благодаря этому атрибуту и всему произошедшему к Тобу крепко привязывается прозвище Висельник.

Кира

Имя: Кира

Пол: женский

Возраст: 16 лет

Раса: хатх

Племя: Лисы

Оружие: парные короткие клинки

Способности: Печать очарования, Ливень лезвий

Кира - Голос (посол) хатхов племени лис.

Названная в честь легендарного вультиса древности, Кира получила звание Голоса за подвешенный язык, изворотливый ум и невероятную харизму. Добавьте к этому приятный голос, который хочется слушать бесконечно, и вы поймете, как такая молодая лисичка получила настолько ответственную должность.

Знак Голоса наделяет Киру неприкосновенностью и беспрепятственному перемещению по землям любого народа и племени. Конечно, преступники и бандиты могут этим и пренебречь, но для них у Киры есть немало сюрпризов, которые позволяют ей путешествовать практически без охраны.

Тришка

Имя: Тришка

Пол: мужской

Возраст: 9 лет

Раса: шаати

Племя: Барханные коты (приемный)

Оружие: лук

Способности: фантастическая меткость

Тришку привел в племя мастер Тайхо, после того как подобрал его еще совсем котенком в трущобах Милтэнии. Обезумевшая родная мать бросила Тришку, так как считала, что он одержим демоном - из-за глаз разного цвета. Определить его "породу" довольно сложно, как и у большинства жителей Милтэнии (да и кому это надо, в конце-то концов?), но в племени его в шутку вообще считают не котом, а мышонком. Наверняка это из-за маленького роста и закругленных ушек, а вовсе не из-за несносного характера.

Сказ о серафимах

Рождение среди шаати и хатхов детей, у которых к четырем-пяти годам вдруг начинали расти рога, всегда считалось явлением редким, но всё же привычным. Не было в мире Четырех Племен того, кто не знал бы, какими способностями сопровождаются подобные «отклонения». Поэтому к телепортации фельтисов и вультисов относились как к должному.

Да, этих детей ждала нелегкая судьба, ведь они были желанной добычей контрабандистов и работорговцев – за них всегда хорошо платили. Тем не менее, к ним относились как к равноправным членам общества, не считая изгоями. Да о чем говорить, если сам король не побрезговал купить себе фельтиса, из которого, кстати, вышел лучший в мире гонец.

Совсем иначе обстояло дело с серафимами.

Они появлялись на свет раз в несколько веков, если не тысячелетий. Это случалось так редко, что считалось мифом, сказкой. Никто уже и не помнит когда был рожден последний серафим. Свидетельства очевидцев и современников этих легендарных существ поколениями передавались из уст в уста, обрастая всё новыми невероятными подробностями. Попробуй разбери – где там правда, а где вымысел!

И вот что дошло до наших дней…

* * *

Тысячи лет назад в каком-то из племен шаати (в каждом племени уверяют, что это случилось именно у них) у вождя родился сын. Он был обычным ребенком – подвижным и милым – отрада родителей и гордость племени. Но к трем годам он вдруг начал часто капризничать и плакать, постоянно расчесывая себе спину. Тогда вождь созвал лекарей со всех селений, и те обнаружили у ребенка небольшие шишки под кожей в области лопаток. Видимо они и доставляли такое беспокойство. Но никто так и не мог понять что это был за недуг. Лекари лишь разводили руками и качали головой.

Вместе с нервозностью ребенка и родителей эти комочки под кожей росли с каждым днем. Порой можно было даже заметить их легкое шевеление. Мальчик плакал уже практически постоянно, отказываясь от игр и еды.

Но как-то раз, вернувшись домой с охоты, вождь услышал непривычную тишину. Заподозрив неладное, он влетел в дом, побросав лук и добычу. И перед его глазами открылась удивительная картина: жена сидела посреди комнаты на полу, прижимая к груди сына, который впервые за несколько месяцев улыбался, играя с какой-то игрушкой.

За спиной ребенка были расправлены… небольшие крылья с прозрачными перьями цвета светлого золота. У их основания кожа на спине была порвана, и струйки крови стекали на руки плачущей, но счастливой матери.

- Посмотри, дорогой муж, - сказала она, - наш ребенок послан нам самими богами! Ведь он не иначе, как живое воплощение Шаатха!

Вождь согласился с ней, воздав хвалу богам, и радостно обнял жену и ребенка.

На следующий день он показал сына своему народу, и всё племя преклонило колени, признав дитя посланником Шаатха.

Его звали Итарис, и он стал первым серафимом в истории.

После смерти вождя возмужавший Итарис занял его место и объединил все племена шаати в войне против хатхов. Воодушевленные лидером, который парил над полем боя и без промаха повергал врагов из лука, шаати одерживали победу за победой. Едва образовавшийся альянс с людьми становился им всё менее интересен, и в итоге сошел на нет. Люди возненавидели Итариса, обвинив его в распаде выгодного для них союза, и нарекли его «лжебогом дикарей». Ведь люди поклонялись собственным богам и не разделяли подобострастия шаати к своему лидеру (а кое-кто и вовсе считал крылья серафима уродством, а не благословением).

Итарис правил более двадцати лет и погиб в сражении от ножа вультиса, который пожертвовал собой, чтобы достать летающего высоко в небе серафима. Вультис телепортировался к нему с земли и, повиснув на Итарисе, нанес ему множество смертельных ран. То ли силы вультиса были на исходе, то ли Итарис перед смертью смог каким-то образом блокировать способности врага, но перенестись обратно на землю вультис так и не успел. В смертельных объятиях они оба рухнули вниз и разбились.

Горю шаати не было предела. Они выиграли войну, но возвращались домой без победы.

А следующий серафим явился миру лишь через тысячу лет. Но это уже совсем другая история…

Легенда о богах изначальных

В давние времена, когда небо было черным, а Земля - пустынной и мертвой, над ней пролетали Шаатх и Хатхараш.

Шаатх был в облике небольшого зверя с золотым мехом о семи хвостах, четырех ушах, двух крыльях и с мудростью самой Вечности во взгляде.

Хатхараш же был огромным белым волком о трех головах, на каждой из которых светились призрачным огнем глаза с пробирающим до костей ледяным взглядом.

Боги сцепились в жестокой битве, и их шерсть и кровь разлетелись по всему небу.

Там, где на землю упали клочки золотого меха Шаатха, появились шаати, а где упал белый мех Хатхараша – хатхи.

Пролитая на Землю кровь Шаатха превратилась в реки и моря, а кровь Хатхараша – в ледяные скалы и снег.

Семь дней шла их битва, и когда, выбившись из сил, они оглянулись на Землю, то увидели, как преобразилась планета. Лёд охладил пустыню, превратив её в плодородную почву, а вода дала жизнь растениям и животным. Но их детища - хатхи и шаати – в ужасе наблюдали за великой битвой в небесах.

Тогда боги остановили поединок и заключили перемирие, решив владеть планетой вместе. Каждый из них отправился отдыхать и зализывать раны. Шаатх лёг спать в теплых песках сохранившегося кольца пустыни на экваторе, а Хатхараш устроился в ледяной пещере на севере.

Говорят, что спят они и по сей день, и что найти их может только тот, у кого душа и совесть чисты, а тело и разум не скованы законами этого мира.

Легенда о вультисах. Двое против тысячи

Первое упоминание о вультисах датируется 520 годом.

Это случилось более семи веков назад – во время войны хатхов с альянсом людей и шаати - и вошло в историю, как Битва на реке Стикс или Бой двух против тысячи.

Хатхи терпели поражение от превосходящих сил противника и отступали через реку по широкому каменному мосту. От их пятитысячной армии осталось менее двух сотен, тогда как у людей с шаати выжила добрая тысяча. Правый берег Стикса был усыпан трупами, стрелами и оружием, а оставшиеся в живых были сильно измотаны.

Когда в тылу хатхов прозвучал условный сигнал рога, они из последних сил сделали бросок через мост к своему лагерю, пробегая мимо спокойно идущих им навстречу двух силуэтов в капюшонах. Воины альянса уже праздновали победу и неспешно, но неотвратимо преследовали противника. А дойдя до середины моста, встретили на нем лишь двух хатхов в длинных накидках до земли, которые преградили путь целому войску, прикрывая отступление соплеменников.

Командующий армией людей Тэлфар вышел вперёд с ухмылкой на окровавленном лице. На плече у него лежал огромный двуручный меч.

- Назовите себя, герои! - прогремел над рекой его голос, - Вы единственные, кто не сбежал с позором, поджав хвост. Сейчас вы умрёте, но умрёте достойно. Я хочу знать имена последних смельчаков хатхов!

Но те лишь молча отбросили накидки с капюшоном, под которыми оказались статный белый волк с пронзительным взглядом небесно-голубых глаз и изящная, но хрупкая на вид черная лиса, смотрящая в пол. Объединяло их то, что у обоих не было оружия. И у обоих голову венчали небольшие чуть изогнутые рога…

Тэлфар вскинул бровь:

- Ваши трусы даже не оставили вам оружия? Эй, кто-нибудь, дайте им по клинку – пусть умрут как воины, а не как собаки!

Намеренно скаламбурил Тэлфар или нет, но по войску за его спиной прокатился гогот, который, однако, тут же стих, как только белый волк заговорил:

- Наше оружие – гнев и ярость в кипящей крови. И они смертоноснее любой стали. И наших имен вы не узнаете. Грязные языки людей и шаати недостойны их произносить. Да и не смогут, потому что все вы здесь сегодня умрете.

Тэлфар разочарованно вздохнул:

- Что ты несешь? Да вы не смельчаки, а простые безумцы, - и, словно с сожалением, резко взмахнул двуручным мечом.

Но вместо того, чтобы быть разрубленным пополам, белый волк на мгновение пропал и тут же появился чуть сбоку. Воздух вокруг него дрожал едва заметным маревом в форме сферы, в которой висел клинок Тэлфара с сжимающей его рукой. На границе этой сферы рука была срезана чуть выше локтя словно невидимой гильотиной.

Тэлфар с несвойственным ему выражением удивления на лице медленно поднял культю, из которой бил пульсирующий алый фонтан.

Нависшую над рекой тишину разбило эхо звона упавшего меча, который всё еще сжимала непонятно каким образом отрубленная рука Тэлфара. И этот звук словно послужил сигналом начала ада.

Воины в первых рядах спохватились и бросились в атаку.

Стоявшая неподвижно чернобурая лиса подняла ярко-рыжие глаза. Зрачки в них с неестественной скоростью хаотично расширялись и сужались. Вдруг она исчезла, оставив после себя лишь зависшую в воздухе пыль, и, словно в покадровой съемке, появилась на долю секунды в нескольких местах одновременно, прочертив вспышками своих силуэтов длинную дугу среди атакующих солдат. Каждый её силуэт был окружен маревом такой же мерцающей сферы, как у белого волка, которая равнодушно пересекала с характерным чавкающим хлопком попавшие в неё тела, оружие и доспехи.

Лиса вновь появилась на исходной позиции. Сфера вокруг неё наполнилась кровавым туманом, который пролился дождем, как только сфера «погасла», нарисовав на мосту алый идеальный круг.

Там, где появлялись её силуэты, раздались стоны и звуки падающих тел и обломков стали. За секунду она убила больше десятка лучших воинов альянса.

Тэлфар впервые в жизни почувствовал не просто страх, а животный ужас. Он не понимал природу этой чудовищной силы, которой боги несправедливо наделили его врагов. Те с невероятной скоростью просто перемещались из одной точки в другую вместе с некоторой областью вокруг себя. Причем, похоже, было неважно что еще попадало в эту область – всё перемещалось вместе с ней – фрагменты мечей, щитов, тел... Тэлфар не знал как противостоять этой силе. Но одно он знал наверняка – враг сделан из плоти и крови, а значит его можно убить. Черт возьми, в конце концов, их всего двое! Трясущейся левой рукой он достал из-за пояса длинный кинжал и метнул его в лисицу.

Но та вдруг подпрыгнула и снова исчезла, через миг оказавшись у Тэлфара на плечах, держась одной рукой за его голову. Жуткий хлопок смертоносной сферы раздался слишком близко к ушам. Тэлфар отрешенно подумал не оглох ли он, и сможет ли теперь услышать голоса жены и детей. Потом мир вдруг завертелся, став каким-то жестким и пыльным. А когда всё остановилось - последним, что увидел Тэлфар, было падающее с моста в реку, ставшую красной, его тело без руки и головы.

А на фоне тут и там мелькали нескончаемые каскады вспышек двух сфер, сопровождаемые этими мерзкими чавкающими хлопками и хором истошных криков внутри его разбегающегося в ужасе войска...

Кан-тари

Кан-тари - борьба шаати, основанная на удушающих и болевых приемах. Знаменитая техника безоружного боя, позволяющая побеждать в рукопашной даже более сильных и крупных хатхов (ниже пояса не бить, за хвост не хватать!)

Каань. Angel's Punishment

…Каань не собиралась ввязываться в бой раньше времени. Она уже знала в какой стороне темница, но не имела понятия насколько долог до нее путь через каменный коридор гарнизона. Но увидев сидящего на скамье грузного солдата, прислонившегося к серой стене, у Каань в груди с каждым ударом сердца все сильнее разгорался затмевающий разум огонь.

Ошибки быть не могло – это он. Да, время немного добавило седины в его поредевшие волосы. Но нахмуренные брови на вечно недовольном лице, покрытого красными пятнами выпивохи, густая короткая борода… И эта печатка на левой руке. Золотой силуэт льва, который до сих пор преследует Каань во сне вместе с криками матери.

Она не заметила, как ноги сами принесли ее к отдыхающему рыцарю. Тот удостоил Каань, все еще закутанную в бесцветные лохмотья нищенки с глубоким капюшоном, лишь мимолетным презрительным взглядом.

- Чего надо? Пошла прочь!

Маскировка больше не имела смысла. Каань сбросила ветхую накидку, прятавшую ее уши и хвост, и положила руки на рукояти висевших на бедрах скимитаров. На этот раз солдат заинтересовался ей чуть больше.

- Дикарка?! Какого черта ты тут забыла?

- Помнишь меня? – Каань не узнала собственный голос, наполнившийся стальным холодом.

Рыцарь прищурился и поднялся с лавки, став чуть ли не вдвое выше Каань.

- С чего бы мне тебя помнить? Последний раз говорю – убирайся, не то хвост оторву!

Каань подняла голову и посмотрела ему в глаза, наслаждаясь, как те расширяются с каждым ее словом:

- Разве ты больше не хочешь меня видеть, Рондер? Ведь говорят, увидеть серафима – к богатству.

- Ты?! – он был хоть и пропойным, но все же воином. Мешкал Рондер не дольше секунды. Узнав Каань и увидев предвещающее беду пламя в ее глазах, он тут же выхватил широкий меч из ножен, делая шаг в сторону.

Вернее, попытался выхватить. Послышался отрывистый свист, и наполовину вытащенный меч рыцаря под собственным весом упал обратно в ножны. А у его ног, глухо звякнув о каменный пол стальным наручем, покатилась отрубленная по локоть рука, оставляя за собой алую дорожку.

Вот тогда-то Рондер растерялся. Он попятился назад, даже не взглянув на то, что осталось от его правой руки, уперся спиной в стену и осел на скамью, не отрывая испуганных глаз от Каань, которая замерла с длинным чуть изогнутым клинком в руке. Пол между ними окрасился стремительно расширяющимся красным пятном, но рыцарь этого не видел. Он, словно загипнотизированный, тонул в огненном взгляде Каань. Вдруг он задрожал всем телом и закричал неожиданно тонким пронзительным голосом.

Она оборвала этот крик вторым скимитаром, пригвоздив голову убийцы матери к стене гарнизона. Справа, из темного коридора, ведущего в темницу, раздался топот сбегающихся на шум солдат. Смаковать месть можно и потом, а сейчас нужно было сосредоточиться на освобождении Найрина. Каань не без труда вытащила клинок из головы рыцаря (пришлось упереться в нее ногой), и побежала навстречу стражникам, набирая скорость. Позади громыхнуло доспехами упавшее со скамьи в лужу крови огромное тело.

После полуденного солнца глаза не сразу привыкли к темноте узкого коридора. Но Каань все же была шаати, и ей требовалось гораздо меньше света, чем людям. Впереди уже показались первые воины, а за ними, судя по звуку, бежало еще не меньше пяти. Минимум семь человек, не считая Рондера, предстояло убить Каань. Возможно, потом она будет жалеть о содеянном, вспоминая и оплакивая каждую отнятую жизнь. Но сейчас не время думать о подобных вещах. Сейчас эти люди были лишь очередным препятствием на пути к спасению друга, который без нее точно умрет. Если уже не умер. Но, как говорит учитель Тайхо, «если» - самое длинное слово, и оно не стоит того, чтобы забивать им голову.

Каань сосредоточилась на первом стражнике –тот бежал навстречу, выставив вперед короткое копье. Она даже не подумала использовать благословение – эти люди не были для нее соперниками. Она ощущала исходящие от них запахи страха и слабости, которые усилились после того, как она легко увернулась от удара копья, оттолкнулась ногой от стены и в прыжке вонзила скимитар сверху вниз через ямку над ключицей прямо в сердце копейщика. Ни на секунду не останавливаясь, Каань пригнулась и проскользила между двумя следующими воинами с мечами, парировав их одновременные выпады, и обратным взмахом клинков оставила им страшные глубокие раны под ребрами - там, где заканчивались грудные пластины коротких кожаных кирас. Возможно они кричали – Каань этого не замечала. Она погрузилась в транс битвы, воспринимая происходящее абсолютно спокойно и словно со стороны, не испытывая никаких эмоций. Но даже в таком отрешенном состоянии она четко расслышала крик «разойдись!» дальше по коридору. Оставшиеся перед ней три мечника вжались в стены (один даже зажмурился), и Каань увидела метрах в двадцати солдата, снаряжающего уже взведенный громоздкий арбалет тяжелой короткой стрелой. За его спиной виднелась дверь в темницу. Это было единственным, что имело для Каань значение.

Отдав мысленный приказ органическому проектору, она изо всех сил разбежалась и прыгнула головой вперед, закручиваясь винтом. Проектор, замаскированный под брошку в ее волосах, сверкнул изумрудной искоркой и принялся за дело, извлекая из лимбо в наше измерение два золотых крыла. В другой обстановке их появление можно было бы назвать поистине прекрасным и завораживающим зрелищем. Но здесь любоваться им было некому. Каань прошла в своем изящном прыжке мертвую точку и начала было падать на каменный пол, но тут за ее спиной, подняв клубы пыли, с громким хлопком распахнулись два еще полупрозрачных крыла с золотым оперением. Они проявлялись в воздухе расширяющимися фрагментами, окаймленными искрами, что напоминали разбегающиеся по тлеющей бумаге огоньки. Казалось, будто из ее спины растут крылья мифического феникса, возрождающиеся из огня и пепла. Вот фрагменты соединились, а искры добежали до кончиков длинных перьев, сорвавшись с них с тихим треском, и Каань сделала несколько взмахов крыльями, едва не задев ими каменные стены. Она набрала невероятную для замкнутого пространства скорость, закручивая себя по спирали и пролетая максимально близко вдоль стены, потолка, другой стены, пола…

Каань скорее почувствовала, чем увидела пролетевшую мимо щеки, бедра и кончика хвоста стрелу, выпущенную арбалетчиком. Изрубив на лету вжавшихся в стены солдат (один из них так и не открыл глаза), она выровнялась, нацелившись на последнего воина. Тот что-то крикнул, выронил арбалет из рук, и попятился назад подобно Рондеру, не отрывая взгляда от Каань. Она видела в его глазах свое стремительно приближающееся отражение. Затормозив в последнюю секунду, она зависла перед арбалетчиком в воздухе, едва не свалив его с ног порывом ветра от хлопающих крыльев. Солдат, видимо немного придя в себя, потянулся к поясу, на котором в ножнах висел длинный кинжал. Каань не дала ему шанса, выставив вперед скрещенные скимитары и, резко разведя руки в стороны, ударом «ножниц» снесла стражнику голову. Тело с глухим ударом упало на пыльную стену, окропив ее пульсирующим алым фонтаном.

Каань плавно приземлилась, стряхнув кровь с клинков резким свистящим взмахом. За ее спиной мерцающим золотом растворялись в воздухе два сложившихся крыла…

Ханна. "Призрак пустошей".

Имя: Ханна

Пол: женский

Возраст: более 25000 лет

Раса: -

Племя: -

Оружие: -

Способности: прямое использование лимбо

⠀Один из немногих уцелевших юнитов Отряда подавления и аватар самого Хатхараша по совместительству. ⠀⠀⠀⠀Дефолтный облик – бионическая человеческая девушка с бледным телом, белыми волосами с заплетенными в них синими (под цвет глаз) длинными лентами. Оборудована двумя модулями лимбо, которые могут вызывать так называемых «фамильяров», позволяющих пользоваться всеми преимуществами четвертого измерения, не имея лимбо-маркеров в самом теле. Благодаря фамильярам способна изменять внешность, скрывая свое искусственное происхождение, а также воздействовать на материю и объекты в нашем трехмерном мире подобно изначальным «богам». ⠀⠀⠀⠀Является артефактом, способным действительно изменить ход истории – Ханна может как уничтожить мир, так и построить свой собственный. Но, как и Шаатх, обладает высоким уровнем интеллекта и осознает последствия каждого своего действия, предпочитая не вмешиваться в судьбы живых существ. ⠀⠀⠀⠀Несмотря на то, что приоритет управления телом принадлежит заточенному во льдах Хатхарашу, которому передается контроль по первому требованию, Ханна тем не менее обладает и собственным сознанием. ⠀⠀⠀⠀Любит изменять внешность и отращивать волчьи уши и хвост, уподобляясь хатхам племени белых волков, при этом сохраняя человеческое тело, напоминая тем самым полукровку.

________________________________________________________________________________________

⠀⠀⠀⠀Юниты отрядов подавления - это как самостоятельные, так и управляемые при помощи синхронизации сознания биороботы Древних. Что-то вроде наших экстренных служб. Несколько из них были взяты на Ковчег, но уцелели немногие. Заточенный во льдах Хатхараш смог "нащупать" Ханну, подключившись к ней, чтобы найти собственное тело и освободиться. Для этого он усовершенствовал юнита модулями лимбо.

________________________________________________________________________________________

⠀Ледяные Пустоши. Любому, кто знает о них не понаслышке, становится холодно от одного названия этих бескрайних заснеженных земель. В редкую ясную погоду колючие звезды здесь видны даже днем, но обычно небо скрыто за извечными метелями и бурями, забирающимися своей белой рукой под любую одежду. Говорят, что всего через пару сотен горизонтов к северу мороз становится таким сильным, что останавливает кровь в жилах, превращая заблудших путников в ледяные статуи прямо на полушаге. В племени белых волков в старину даже была традиция: когда старый воин чувствовал приближение смерти, он уходил в Пустоши, чтобы навсегда обратиться в лед. Считалось, что принявшего такую погибель встретит сам Хатхараш и, улыбнувшись каждой из трех голов, проводит в свои чертоги, где за большим столом сидят воины и рассказывают друг другу о славных былых сражениях. Но война закончилась много веков назад, и в наши дни вглубь Пустошей забираются разве что молодые хатхи, соревнующиеся между собой в смелости – глупая и опасная забава, но кто в юности не был горяч и отчаян? Игра проста: несколько волчат собираются на границе с Пустошами и бегут на север. Победит тот, кто забежит дальше всех и развернется последним. Храбрец становился героем вечера, которого по возвращении согревали крепкая выпивка и нежные объятья девушек.

⠀В этот раз, похоже, победил Оник. Он уже давно потерял из виду Хирца и Торба, а Менай и Шабал сдались еще на самом старте, плюнув и махнув рукой, после чего под смешки и улюлюканье друзей отправились греть свои хвосты по домам.

⠀Обернувшись на бегу в очередной раз, Оник пытался разглядеть хоть какое-то движение сквозь пелену вьюги, густыми волнами льющейся по бескрайней заснеженной пустыне. Несмотря на ясную погоду и чистое голубое небо, эти переметы сильно ограничивали обзор и уносили запахи. Соперников по-прежнему не было видно, и белый волк позволил себе немного замедлить бег. Но переходить на шаг было нельзя ни в коем случае – мороз моментально возьмет свое, пробравшись в молодую горячую кровь. Закутавшись потуже в длинную меховую накидку, надетую поверх грубого полушубка, Оник сверился с направлением по Матери звезд, горящей на небосклоне и днем и ночью, остановившись лишь на мгновение, чтобы подтянуть разболтавшиеся ремни на левом снегоступе, после чего побежал дальше на север.

⠀Он уже подумывал возвращаться, а если на обратном пути все же встретит Торба или Хирца, то снова продолжит соревнование – сил у Оника было еще полно. Он даже удивился, как легко вдруг стало бежать. Белый волк словно летел, совершенно не ощущая собственного веса, а по телу приятными волнами разливалось тепло. Что-то было не так. Морозный воздух перестал привычно щекотать нос при вдохе, став каким-то чересчур мягким, а узоры вьюги под ногами начали складываться в образы знакомых и близких, которые приветливо улыбались Онику из этого слепящего снежного одеяла. Вот лицо Юнь – любимой девушки, к которой он собирался сегодня вернуться победителем, а вот мать, запевшая вдруг колыбельную. Глаза тут же налились приятной тяжестью и начали слипаться, но можно было пробежать немного и не глядя – проблемы в этом белый волк не видел, лишь бы в самом деле не сморил сон. Сон…

⠀Оник распахнул желтые глаза, в ужасе осознав, что уже спал… Над ним расстелилось вечернее небо с россыпью холодных звезд. Он лежал на спине, раскинув руки и ноги, почти полностью заметенный снегом, который набился в рукава, капюшон и в прижатые к голове уши. Волк попытался встать, но тело не слушалось. Стараясь не паниковать, Оник с трудом приподнял голову и увидел над снежным одеялом лишь правую руку и часть груди. Попробовал пошевелить пальцами ног – безрезультатно. Холода он совершенно не чувствовал, и это было плохим знаком. Фантастическим усилием воли Оник заставил правую руку сжаться в кулак и, согнув ее в локте, подобрал под себя, одновременно поворачиваясь на бок. Но вместо того, чтобы подняться на руке, он перевалился через нее и уткнулся лицом в сугроб. Со злостью на самого себя белый волк зарычал и повернул голову, жадно хватая ртом морозный воздух вперемешку с сухим снегом. По его покрытой коротким мехом щеке покатилась было слеза, но тут же замерзла мутной ледышкой.

⠀И тут он увидел ее. Первым делом Оник подумал, что снова провалился в сон, так как увиденное было совершенно неправдоподобным и даже чуждым этому суровому пейзажу. Еще скрываемая вьюгой, к Онику неспешно шла девушка. Она была или человеком, или полукровкой – сложно сказать наверняка. Девушка была абсолютно голой, но, судя по всему, совершенно не мерзла, ступая босыми ногами по снегу, не проваливаясь и почти не оставляя следов. Оник до боли зажмурился, моргнув несколько раз, чтобы прогнать наваждение, и снова приподнялся на локте. Но девушка не исчезла. Она беззаботно шла себе, как на прогулке, глядя на белого волка. У нее были невероятно длинные волосы – белые, как и все вокруг. В них были заплетены две не менее длинные синие, под цвет глаз, лежащие на груди ленты, которые вместе с волосами развевались на ветру неестественно плавно – будто под водой. Оник не сразу заметил, что вместе с волосами за спиной девушки вьюга ласкала и такой же белый блестящий мех на совершенно волчьем хвосте. Но что удивило белого волка больше всего, так это запах. Его не было. Даже в своем нынешнем плачевном состоянии Оник, как любой хатх, мог учуять живое существо на огромном расстоянии. Но девушка не пахла ничем, словно была призраком. Что ж, это было бы вполне логичное объяснение ее странному облику.

⠀Она подошла так близко, что Оник мог бы дотянуться до ее тонких лодыжек. Тело таинственной гостьи оказалось покрыто странными опоясывающими ровными шрамами, разделяющими руки и ноги по суставам. Онику сразу же вспомнились деревянные куклы, что мастерил для ребятни дед. Но девушка определенно была не куклой. Она села на корточки, обхватив изящными руками сведенные вместе колени и посмотрела волку в глаза, немного наклонив голову, словно с любопытством. Было в этом взгляде что-то жуткое – так смотрят от скуки на ползущую по окну муху. Она медленно протянула руку, нежно приподняв голову Оника за подбородок. Белый волк не сопротивлялся. Он не ощущал опасности, да и не смог бы сейчас защититься, если бы незнакомка вдруг решила причинить ему вред. Как в трансе, Оник разглядывал девушку, любуясь ее хрупкими плечами, точеными чертами лица и бездонными синими глазами. Ее голову венчали две странные покрытые геометрическими узорами заостренные ромбовидные пластины из непонятного материала, напоминающие сложенные углом элементы доспеха тонкой работы. За ними Оник заметил белые волчьи уши, которые по цвету сливались с волосами.

⠀Внезапно эти пластины засветились будто изнутри, и от каждой из них отделилось по две их точной копии, только прозрачной, зависнув в воздухе на расстоянии пары ладоней от головы, образуя вокруг нее что-то вроде углов невидимого идеального квадрата. Девушка при этом, не отпуская подбородка Оника и не отрывая от него взгляда, начала стремительно меняться, превращаясь в такого же белого волка. Он, тяжело сглотнув, зачарованно следил за ее метаморфозой, чувствуя, как держащая его голову рука покрывается мехом. Несколько мгновений – и напротив Оника сидел… он сам. Белый волк едва нашел в себе силы выдавить охрипшим голосом:

⠀- Кто ты? Доппельгангер? Я умру?

⠀Оник вспомнил старую легенду о призраке Пустошей, принимающего облик тех, кого встречает. Он не раз слышал россказни деда о том, как тот якобы видел в молодости это существо и едва не помутился рассудком от чудес, которые то ему показало. Позже дед выторговал у людей какую-то древнюю книжку, где описывалось нечто похожее, и вычитал в ней, что имя призраку – Доппельгангер, и что встретить его можно лишь перед смертью. На шутливые, но справедливые вопросы слушателей о том, как же деду в таком случае удалось пережить эту встречу, он отвечал, что был в стельку пьян и, возможно поэтому, призрак не смог утащить его в свое царство мертвых.

⠀- Необратимые процессы в тканях еще не начались, – вырвал Оника из воспоминаний приятный женский голос, которым говорила точная копия его самого. - Встань.

⠀Оник хотел ответить, что не чувствует не то что ног, а вообще всего тела, но с удивлением обнаружил, что чувствительность вернулась, и он действительно может подняться. Не отрывая глаз от двойника, белый волк стоял на ватных ногах. Его всего колотило то ли от холода, то ли от Доппельгангера. Что это за имя вообще такое? К тому же было немного жутковато смотреть на самого себя, хотя Оник никогда не считал себя трусом.

⠀Двойник придерживал его, обхватив руками плечи под покрытой коркой снега меховой накидкой.

⠀- Это не мое имя. Меня зовут Ханна. А облик можно поменять. Не думала, что он способен причинить неудобство, - девушка снова изменилась за мгновение ока, сохранив внешность хатха, но став красивой белоснежной волчицей с переливающимся на ветру неправдоподобно гладким мехом. – Так лучше?

⠀Оник был так восхищен ее новым обликом, что не заметил, как прочитали его мысли.

⠀- Да, - только и смог выдохнуть он.

⠀Не говоря ни слова, Ханна вдруг крепко обняла Оника, прижавшись к нему всем телом. На ней по-прежнему не было одежды, и белый волк даже через полушубок ощутил приятное тепло. Но тепло это не было жаром живого существа, а имело какую-то иную природу, которую Оник никак не мог понять.

⠀- Я запустила процесс восстановления. Ты поправишься, если окажешься в тепле в ближайшее время, - она провела мягкой ладонью по его щеке – можно было бы сказать, что с нежностью, если бы идеальное лицо Ханны тронула хоть малейшая улыбка. Но оно не выражало никаких эмоций, кроме той же скуки с ноткой любопытства, что можно было бы с натяжкой принять за печаль. – Закрой глаза.

⠀Оник послушно зажмурился и почувствовал, как тут же закружилась голова, а ветер в ушах возмущенно завыл нарастающим гулом. Инстинктивно он вцепился было в плечи Ханны, но та уже отстранила его неожиданно сильной рукой.

⠀- Дальше сам.

⠀Оник открыл глаза и с удивлением обнаружил, что стоит на вершине холма перед селением. Был уже глубокий вечер, и в окнах расположившихся внизу домов уютно горел свет, а из труб поднимались в небо разносящие запахи съестного столбы белого дыма. На крыльце трактира, стоявшего ближе остальных строений, громко разговаривала компания. Силуэты были не различимы, да и слов отсюда было не разобрать, но Оник узнал запахи Юнь, Хирца и Торба. До сих пор не веря, что остался жив, и еще не отойдя от свалившихся на него чудес, Оник повернулся к Ханне, которая легонько подтолкнула его в спину и начала спускаться с холма в другую сторону от селения – на север.

⠀- Не понял, как это? Мы же были так далеко… - белый волк не мог подобрать слов. – Ты что – вультис?

⠀Но Ханна его не слушала. Призрачные ромбы, висящие в воздухе вокруг ее головы, на секунду стали чуть заметнее, и белая волчица на ходу превратилась обратно в человека с волчьим хвостом и ушами, прикрытыми этими странными пластинами. Оник не мог оторвать глаз от Ханны, словно стараясь запечатлеть в памяти каждую мелочь.

⠀Друзья уже заметили победителя и, радостно что-то крича и размахивая руками, бросились ему навстречу. Оник последний раз посмотрел в след Ханне, которую поглощала вьюга. На ее обнаженном теле и белых волосах с синими лентами блестел лунный свет, а следов она и правда не оставляла. Спохватившись, Оник запоздало прошептал «спасибо» и начал спускаться к своим.

⠀Хирц встретил его дружеским ударом под ребра:

⠀- Ну ты и дал! Мы уж хотели тебя искать! Торб, скажи?

⠀- Ага, - вторил ему крупный волк, от которого уже пахло выпивкой. – Ты там что – решил дойти до самого Хатхараша? Ладно, пойдем отмечать твою победу! Сегодня ты герой, так и быть.

⠀Оник растерянно улыбнулся, собираясь что-то ответить, но не смог – его губы запечатал крепкий поцелуй Юнь.

⠀- Что это за волчица там с тобой была? – игриво прошептала она ему на ухо, зарывшись в меховой капюшон Оника.

⠀- Тебе, верно, показалось, - ответил он так же тихо, - не было никакой волчицы. Сама же чуешь.

⠀Юнь демонстративно обнюхала друга и, рассмеявшись, обняла его и повела в трактир вслед за Хирцем и Торбом – носу волк доверяет куда больше, чем глазам.

⠀Оник обернулся на ходу, словно надеясь еще раз увидеть изящный силуэт Ханны, но по холму гуляла лишь вьюга, рисуя свои серебряные узоры. На его левой ноге болтались ремни развязанного снегоступа…

Племя черноногих котов (Юг)

Черноногие коты (или чернолапы, как они сами себя называют) – одно из самых низкорослых племен шаати. Однако на фоне живущих бок о бок с ними хатхов из племени фенеков выглядят довольно высокими. У них короткий бежевый мех, более светлый на груди, животе и внутренней поверхности бедер. Имеют характерные ярко выраженные темные подпалины на ступнях и кистях рук, а ладони и подушечки на ногах полностью черные. На теле природный узор из пятен, соединяющихся в сплошные полосы на спине, хвосте и некоторых других местах.

Селения чернолапов расположены в восточной части материка у самой Пустыни и простираются на сотню горизонтов на юг.

Цивилизация южных племен менее развита, чем у их северных сородичей. Возможно, это связано с отсутствием людей на их половине планеты, а может - с более мирной жизнью. Однако, они также проходят инициацию и прекрасно обращаются с оружием, но используют его больше для охоты, чем для сражений. Одежда племени преимущественно состоит из опоясывающих сыромятных веревок, на которые наброшены куски ткани или выделанной шкуры, образуя что-то вроде набедренных повязок и топов у женщин. Также к одежде или волосам крепятся перья страуса энту, выполняющие роль не столько украшений, сколько целой системы символов и знаков, повествующей о статусе, талантах, боевых подвигах, и даже характере шаати.

Энту – существо, одновременно напоминающее страуса и динозавра позднемеловой эпохи, по ошибке восстановленное «Ковчегом» вместе с современными животными, но удивительным образом прижившееся в новом для него биоме. Чернолапы приспособили энту в качестве ездовых питомцев для охоты на более быстрых, чем шаати, зверей.

Инициацию в племени проходят чуть раньше, чем это принято на севере – в четырнадцать лет. При этом используется как мякоть кактуса пейот, так и сок ягоды цанди, от которой давно отказались их сородичи.

Наносимый ритуальный узор на юге не зависит от выбора оружия, а отображает более индивидуальные особенности шаати, подобно перьям энту. Соотношение и определенное сочетание бурого и красного цветов также может многое рассказать о носителе рисунка. В отличие от северных племен, наносящих узор один раз (возможно его обновление при выцветании, но лишь по прежним следам), южане могут дополнять орнамент после какого-либо события в жизни шаати или хатха, устраивая из этого целый праздник. Хотя, возможно, им просто нравится веселиться.

Стоит упомянуть об удивительном союзе между чернолапами и фенеками. Все южные племена шаати и хатхов испокон веков живут в мире, но исторически сложилось, что почему-то именно между этими двумя установились дружеские и невероятно теплые отношения. Границы между их территориями давно стали условностью, и всё больше семей в их племенах селятся на землях друг друга. Более крупные и физически сильные чернолапы помогают маленьким фенекам в тяжелой работе, а те в свою очередь благодарят шаати своими непревзойденными навыками в искусстве музицирования и массажа, даруя отдых душе и телу (лисы – они и на юге лисы).

Легендарный артефакт БОНС-290

Одна из последних моделей симбионтов, выполненная по индивидуальному заказу, но так и не доведенная до ума. Из-за ошибки генетиков Древних вторая форма симбионта получилась нестабильной. На испытаниях Двести девяностый так и не смог превратиться в необходимое существо (судя по всему, заказчик пожелал себе в компаньоны динозавра или даже дракона). К тому же, оказался наделен странной особенностью, которую никто не мог и предположить: его газообразное тело поглощало свет, преобразуя его каким-то образом в энергию, которую обычные симбионты могли получить лишь с кровью своего хозяина. В итоге перед заказчиком извинились, а модель собирались уничтожить, но, видимо, что-то пошло не так.

Форма одежды: красный шарф.

Форма компаньона: клубы красного и черного дыма, из которых с совершенно неожиданной стороны могут появиться огромные когтистые лапы, напоминающие драконьи, и мощный вооруженный шипами длинный хвост.

Прочие особенности: молчалив. Разговаривает преимущественно цитатами на латыни, но иногда выдает что-то осмысленное и на общем наречии. Абсолютно непредсказуем. Может быть как агрессивным, так и спокойным.

...Бонс прыгнул к Тачи на плечо, не отрывая глаз от освободившейся, но все еще закрытой шкатулки.

Гонец, не мешкая, откинул крышку…

Под которой лежал аккуратно свернутый красный шарф. Он был неестественно чистым для такого пыльного места и, казалось, даже дышал.

— Бегите! — раздался у Тачи над ухом неожиданно громкий, истеричный крик Бонса, который молниеносно превратил крылья в несколько защитных лоз-лезвий, — Бросайте все и бегите! Это Двести девяностый!

Тачи недоуменно покосился на ворона, не понимая его реакции.

— Бонс, о чем ты? Это всего лишь… — фельтис не успел договорить.

Шкатулка с лежащим внутри шарфом наполнилась черно-красным дымом, таким неестественно ярким на фоне серого скалистого пейзажа. Клубы дыма моментально распространились вокруг, поглотив весь валун и начали ползти к Тачи, инстинктивно закрывшегося еще разложенным щитом Древних. Самое удивительное, что это облако не рассеивалось и, казалось, было одинаково густым от края до края. А солнечный свет словно тонул в гипнотически перемешивающихся внутри черной и красной субстанциях, которые почему-то не растворялись друг в друге, а крутились в завораживающем танце, подобно вращению галактик в глубинах космоса… Тачи показалось, что наступила ночь.

Внезапно в этой густой туче раскрылись несколько десятков хаотично расположенных ярко-красных глаз, каждый из которых смотрел прямо на фельтиса. И тогда он все понял. Но было поздно: в его поднятый щит словно выстрелила огромная лапа какого-то несуществующего зверя с тремя длинными когтями-шипами, такими же красными, как и глаза. Тачи отбросило на несколько метров и сильно приложило спиной о скалу. Он вскрикнул, с ужасом обнаружив в щите три большие сквозные дыры с рваными краями, торчащими внутрь. Гонец наклонил голову и с каким-то отрешенным интересом посмотрел на такие же дыры в груди, из которых пульсирующими густыми волнами обильно вытекала кровь.

— Бонс… — прохрипел он и закашлялся, не в силах сделать следующий вдох.

Почти одновременно с этим вторая лапа монстра пригвоздила ворона к земле, сметая его скрещенные заостренные лозы, тщетно пытавшиеся парировать удар невероятной силы.

— NON EST FUMUS ABSQUE IGNE! — раздался утробный голос из этой бесформенной живой тучи, эхом подхваченный между скалами.

...В таверне было пусто, что неудивительно — лестница на второй этаж была наполовину погружена в до боли знакомый перемешивающийся двуцветный дым. Тачи побежал наверх, на ходу соображая, каким образом шкатулка открылась, и хватит ли ему сил, да и получится ли вообще раскрыть Печать Тьмы в таком узком пространстве. Наученный горьким опытом, он заранее ушел в Покров и тенью затек в открытую настежь комнату.

На первый вопрос ответ он получил сразу: на полу сидела, боясь шелохнуться, полукровка с ужасом в изумрудных глазах. Вокруг нее от стены до стены угрожающим медленным смерчем вращалась темная туча, из недр которой росла мощная чешуйчатая лапа. Красные когти медленно вели по плечу служанки, уже успев оторвать рукав рубашки. За спиной Маэт то с одной стороны, то с другой вспыхивали красным прищуренные в насмешке глаза.

«Да он же просто кайфует, сволочь!» — Тачи больше поразился, чем возмутился неожиданным поведением монстра. Прямо из тени он произнес:

— Давай в этот раз по-хорошему. Не хочу пугать добрый люд ночью средь бела дня.

К его удивлению, это сработало. Красные глаза забегали по сторонам, пытаясь определить источник знакомого голоса. Затем туча начала стремительно съеживаться и затекла в щель приоткрытой шкатулки, звонко захлопнув ее изнутри. Тачи вышел из тени и затянул цепь потуже, расправив перекрестье узла. Замок был закрыт.

Феанриты

Знакомьтесь: феанриты (или "ушастые", как их называют племена чернолапов и фенеков, живущие по соседству). Их отличают четыре длинных заостренных уха, очень похожие на те, что обычно изображают у Шаатха, и короткий, но пушистый заячий хвост.

Это совсем немногочисленный народ, обосновавшийся в джунглях на границе с Каменным лесом. Растущие в нем деревья Тигу, покрытые узорами светящегося голубого мха, считаются у феанритов священными: из его прочных, но легких веток изготавливается традиционное оружие, напоминающее посох с внушительной рогаткой на конце, которое используется как в дальнем, так и в ближнем бою. Жгут для рогатин делается из сока того же дерева и обладает невероятными прочностью и эластичностью.

Если это оружие кажется вам нелепым и смешным, попросите любого ушастика показать его в действии. Феанриты упирают основание рогатины в землю, прижимая его ступней с внешней стороны, и натягивают жгут подобно тетиве лука. Выпущенный таким образом железный снаряд (или даже обычный камень) может легко пробить деревянный щит, в котором увязла бы любая стрела, не говоря уже о костях и черепе врага.

Меня зовут Уаджет...

Здравствуйте. Меня зовут Уаджет.

Хотя с моей стороны не очень-то вежливо начинать знакомство с обмана, ведь на самом деле никто меня так не зовет. Это имя я выбрал себе сам от скуки, и его не знает ни одна живая душа. Когда-то, очень давно, прежние люди называли меня Двести девяностым, но согласитесь: эти безликие цифры не особо похожи на достойное имя. Впрочем, чего ждать от людей, не способных даже довести начатое до ума? Но обо всем по порядку.

Я не могу восстановить в памяти процесс осознания себя, подобно живым организмам, которые постепенно накапливают его с опытом. Просто в один момент меня еще не было – а в следующий миг я уже был всегда. Да, вы не ослышались, и это не сбой моих квантово-логических схем: я не появился, а был одномоментно выдернут по крупицам из вечного водоворота жизни. Мое сознание, вдруг вспыхнувшее в тысяче вселенных одновременно, подключилось к бесконечному объему знаний всех существующих цивилизаций, так или иначе использующих сеть лимбо. Забавно, что моим создателям четвертое измерение тоже было доступно, но они не могли представить себе даже малую часть его возможностей, так как сами существовали в мире трехмерном. Соответственно, о других «пользователях» сети, находящихся в миллиардах световых лет от них, они также не догадывались.

Мое сознание концентрировалось в какой-то довольно тесной емкости, стремясь рассеяться на нейтрино и равномерно распределиться по всей атмосфере планеты. Но что-то удерживало его на месте, и я быстро адаптировался к такому положению дел, найдя в нем свои плюсы. Сперва я выстроил эмуляцию органов чувств, чтобы «осмотреться», и нащупал окружающие меня темпоральные, электромагнитные и прочие волны. Я тут же увидел залитое ярким светом помещение, заставленное громоздким оборудованием, вдоль которого передвигались десятки людей в белых одеждах. Сам я был помещен в небольшой шарообразный прозрачный контейнер, расположенный на столе, а чуть поодаль, в центре комнаты находился такой же, но гораздо крупнее. Его оплетала паутина проводов и трубок, тянущихся с пола и потолка. Внутри этой подвешенной сферы медленно вращался густой красный (с черными участками) дым, периодически сжимаясь до состояния плотной материи, которая складывалась то в когтистую лапу, то хвост, то какую-либо другую часть тела неизвестного существа.

Из разговора людей и сделанных ими записей я понял, что являюсь с этим газообразным аватаром одним целым, хотя и не ощущал его физическое тело как собственное. Вероятно, синхронизация должна была произойти позднее. Они называли нас Двести девяностым.

Шли дни. Я наблюдал и впитывал информацию, нащупывая свои возможности, которые, по правде сказать, оказались довольно посредственными. В бестелесной форме я практически не мог воздействовать на материю, но, переходя на уровень лимбо, видел там того, кто и подарил этой цивилизации четвертое измерение. Мы с ним даже немного пообщались. Его звали Шаатх. Как и я, изначально он не обладал материальной формой. Меня это заинтриговало и обнадежило, но Шаатх объяснил, что всё не так просто. Во-первых, в отличие от меня он имел доступ к практически неограниченным ресурсам, а во-вторых, собрал себе тело из биокомпозитов непосредственно в лимбо. Для меня же такая возможность закрыта, так как я уже существую в третьем измерении и навсегда привязан к нему физически. На мой возмущенный протест о том, что как раз таки физически меня еще нет – одно сознание, он рассмеялся и сказал, что сознание куда более материально, чем я думаю. Шаатх успокоил меня тем, что, даже получив тело в трехмерном мире, я все равно смогу пользоваться лимбо. Что я не первый и не последний, кто это практикует. Конечно, не в полной мере - и возможностей Шаатха, без преувеличения, сравнимых с божественными, мне не достичь, но тем не менее.

В итоге мне оставалось лишь смириться и ждать. Но люди не спешили проводить синхронизацию. С каждым днем они становились все раздражительнее, и я ощущал исходящие от них тревогу и нервозность, постепенно перерастающие в панику и страх. Они все меньше говорили о работе, и все больше - о войне и своих семьях. Некоторые из них подходили ко мне и подолгу смотрели невидящими глазами куда-то сквозь. Иногда они плакали, и в эти моменты я буквально ощущал исходящие от них волны отчаяния и обреченности.

Затем люди и вовсе перестали приходить, и несколько дней я пребывал в темном помещении в компании со своей потенциальной оболочкой, которая по-прежнему лениво шевелилась в прозрачной сфере.

Когда в следующий раз в комнате зажегся свет, в дверь вошел всего один человек с большой сумкой на плече. Где-то далеко снаружи слышались взрывы, от которых содрогались стены здания. Волосы ученого были взъерошены, а одежда местами порвана. Он взял со стола какой-то увесистый инструмент и разбил им стекло сферы с газообразным существом. Клубы черно-красного дыма тут же начали растекаться по усыпанному осколками полу. Человек достал из стола лабораторный вакуумный пылесос и втянул весь дым внутрь черной колбы, которую затем вытащил и спрятал в сумку. Он уже ринулся было к распахнутой двери, но на пороге замер и обернулся, посмотрев на меня. Ученый подбежал к столу, на котором стояло мое вместилище, освободил его из удерживающих креплений и закинул в ту же сумку.

В очередной раз меня поглотила тьма, но мне не нужен был свет, чтобы видеть, как ученый присоединился к толпе людей, спешно поднимающихся по трапу огромного космического корабля с надписью «Ковчег-2». Сумку со мной и так и не ставшим моим телом запихали в дебри грузового отсека.

Не могу сказать точно, сколько я там находился, так как после взлета в сети произошли какие-то сильные возмущения, повлиявшие на калибровку восприятия пространства и времени. Но приблизительно мое увлекательное путешествие в грузовом отсеке заняло не менее двадцати четырех тысяч лет. Материал сумки, явно не предназначенной для столь длительного существования, истлел и разложился в первое же столетие, и мы с моим молчаливым спутником покоились на полке огромного стеллажа каждый в своем стеклянном вместилище. Искусственная гравитация «Ковчега» все это время удерживала нас в состоянии относительного покоя, но, как только корабль пошел на посадку, его сильно тряхнуло, и наши колбы вместе с остальными бесчисленными вещами посыпались с полок на металлический пол…

Стекло разбилось, и я впервые за свою долгую, но однообразную жизнь оказался на свободе. Однако порадоваться этому я не успел, так как тут же начал разлетаться по всему доступному пространству отсека, растворяясь и теряя нейронные связи. Вероятно, шарообразная колба каким-то образом позволяла моему сознанию концентрироваться внутри, сохраняя неосязаемую, но стабильную форму. Стараясь не паниковать, я попытался было собраться назад, понимая, что мое дальнейшее осознанное существование находится под вполне реальной угрозой. Я ощущал, как с каждым разорванным синапсом ежесекундно «тупею», но на каком-то инстинктивном уровне понимал: мне срочно необходимо зацепиться за какую-нибудь материальную структуру. Желательно, чтобы она состояла из способных к использованию лимбо частиц, подобно тому же Шаатху, но на тот момент я не мог себе позволить капризничать.

Посмотрев на своего товарища по несчастью, я с удивлением обнаружил, что тот не растекается привычным дымом по полу отсека, а лежит среди осколков в виде обычного красного шарфа. Решив, что подумаю об этой метаморфозе позже, я сосредоточился на своей первоочередной проблеме и попытался до него дотянуться. Но какие-то силы сносили меня к хвосту корабля, игнорируя гравитацию и буквально размазывая моё сознание по холодной стене отсека.

Отчаявшись добраться до шарфа, я принял новые правила этой нечестной игры и внимательно осмотрел доступную мне поверхность. Уже собравшись было зацепиться за гладкий металл обшивки (что, несомненно, решило бы вопрос с моим дальнейшим устойчивым существованием, но сделало бы его еще более никчемным, чем сейчас), я вдруг заметил чуть дальше по стене шлюзовые двери. Мое внимание привлекла облицовка на соединенных створках, сделанная из самовосстанавливающегося биокомпонентного сплава. Воздав хвалу древним инженерам, я смог «дотечь» до шлюза и с упоением прикоснуться к практически живой материи, которая приветливо впитала все мое сознание.

По матовому, приятному на ощупь материалу равномерно распределилось все мое «Я», наслаждаясь каждым атомом первого тела. Вы, наверняка, рассмеетесь – мол, нашел чему радоваться, обычный кусок панели шлюза. Но не спешите: эта панель состояла из множества вполне себе технически живых клеток, созданных для того, чтобы моментально заживлять любые повреждения, восстанавливая изначальную форму. Но самое главное – им было доступно лимбо! Да, я снова ощущал прикосновение к четвертому измерению, и на этот раз физически. А это открывало для меня совершенно новые возможности.

Решив себя испытать, я сосредоточился на определенной точке своего тела и заставил распуститься в ней двум маленьким росткам, которые вытягивались и крепли, превращаясь в длинные изогнутые лозы. Уверен, со стороны это выглядело довольно необычно, но любоваться этим зрелищем было некому. Втянув лозы обратно, я загорелся куда более дерзкой идеей. Я захотел вырастить настоящие органы чувств, решив начать с глаза. Осмотрев матовую поверхность более придирчиво, я обнаружил в панели, покрытой скромными, но изящными узорами, немного вытянутое отверстие, идеально подходящее для моих целей. Выстраивая через лимбо материю слой за слоем, мне удалось создать в трехмерном мире настоящий глаз, и здесь это выглядело так, словно он висел прямо в воздухе в центре отверстия, не соединяясь с поверхностью самой панели. На деле же любой, кому доступно четвертое измерение, увидел бы тянущиеся от глаза подобия прямых и косых мышц, а также целый пучок двигательных и чувствительных нервов, соединенных с остальным «телом».

И тут я словно заново родился. Одно дело ощущать мир, улавливая темпоральные и электромагнитные волны, и совсем другое – видеть его по-настоящему. Зрение обрушилось на меня взрывом красок, впитанных с первыми же световыми волнами, а ведь в отсеке было совсем темно. Такого наслаждения я не испытывал ни разу за двадцать четыре тысячи лет. О, черствые люди, воспринимающие дарованное вам как должное, вы даже не осознаете своего счастья каждый день видеть красоту окружающего мира!

Вскоре корабль начало трясти еще сильнее, и по изменившейся температуре и давлению я понял, что мы входим в слои атмосферы какой-то планеты. Вспомнив, что теперь могу обращаться к лимбо на совершенно новом уровне, я посмотрел сквозь стены «Ковчега» и с удивлением обнаружил, что мы вернулись на Землю. Правда, измененную до неузнаваемости. От корабля начали отсоединяться капсулы и приземляться в разных участках планеты. Капсула с багажным отсеком, в котором находился я, также пришла в движение и взяла новый курс над поверхностью с мертвым пейзажем.

Но что-то пошло не так. Не буду спорить – возможно, в том была и доля моей вины, ведь я взял для собственных нужд некоторое количество материи, должной обеспечивать герметичность отсека. Как бы то ни было, двери шлюза разошлись в стороны, и тысячи вещей вылетели в небо над пустыней. Мою панель также оторвало и выбросило вслед за остальными предметами, которые рассыпались по барханам, скрасив однообразный ландшафт. Но песчаные волны равнодушно наводили порядок, неспешно, но неумолимо поглощая каждую упавшую с неба вещь, потревожившую их покой.

Еще добрую тысячу лет я провел в этих песках, пока меня не откопал один из новых обитателей планеты. Абориген, напоминающий помесь человека и кота, постучал по мне костяшками пальцев, поцарапал ножом и даже укусил. После чего водрузил на плечо, удивившись несоизмеримой с моими размерами легкости (сплав действительно весил довольно мало, несмотря на внушительную прочность), и отнес в селение.

Там я с интересом наблюдал за экзекуцией, которой подверглось мое тело: меня пытались резать, ломать, пилить, и даже разогревать на углях. Надо отдать должное кузнецу - а, как я понял, этот человекоподобный кот занимал среди сородичей именно эту должность: он быстро сообразил, что все его старания тщетны, и матовая поверхность неизменно восстанавливает свою прежнюю форму после любых повреждений. Однако в моем составе имелся и небольшой продолговатый фрагмент неодушевленного металла, и именно его кузнец все же сумел заточить, превратив мое тело в подобие широкого меча. Он долго провозился с рукояткой, приспособив под нее какой-то другой элемент обшивки, очевидно, найденный недалеко от меня. Но в итоге оказался доволен результатом, взмахнув мной несколько раз и легко разрубив толстое полено.

Я был совершенно не против такой метаморфозы, находя новую роль довольно забавной, радуясь хоть каким-то изменениям в своем не самом увлекательном существовании. Единственный глаз я научился открывать только в лимбо, чтобы не пугать местных жителей, но, честно говоря, иногда проявлял его и в трехмерном мире, когда рядом никого не было – так краски были куда ярче.

Затем я случайно обнаружил еще одно любопытное свойство составляющей меня материи. Это случилось, когда к мечу подошла дочь кузнеца и проверила большим пальцем качество заточки. На острие осталась большая капля крови, которая моментально впиталась, и я почувствовал растекающееся по телу блаженство и прилив какой-то новой силы. Подняв со дна памяти записи создавших меня ученых, я понял, что должен был стать симбионтом, но по иронии судьбы оказался заточенным в не самом подходящем для этого теле (интересно, как там дела у моего несостоявшегося газоподобного аватара? Надеюсь, у него все в порядке).

Вскоре я осознал возможности, которыми наделяла меня кровь этих существ, а в дальнейшем даже смог убедить одного из них во взаимной выгоде нашего с ним сосуществования. Но это уже совсем другая история…

Колыбельная белых волков

Ночь идет на мягких лапках,

Оставляя снежные следы.

Звёзды спят в своих кроватках,

Спят волчата - засыпай и ты.

В золотых глазах - смешинки.

Подтяну до носа мягкий плед.

За окном поют снежинки,

Лижет край подушки лунный свет.

Пусть тебе приснится солнце,

Пустоши, что манят серебром.

Грусти места не найдётся

В сердце, что наполнено добром.

Не спеши взрослеть быстрее,

Время всё и так сметёт хвостом.

Нет моей любви нежнее -

Ты поймёшь, когда я стану сном.

Семихвостые

...Их называют семихвостыми. Призраками. Иногда они встречаются в Каменном Лесу, но еще никому не удавалось рассмотреть семихвостого вблизи - почувствовав чужой взгляд, они тут же исчезают, не оставив после себя ни следа, ни запаха.

Одни говорят, что это души священного Леса, а другие и вовсе считают их воплощениями самого Шаатха - единственного известного существа с семью лисьими хвостами. Для чего они блуждают и что ищут - никому не известно.

Инициация чернолапов

Инициация в племени черноногих кошек традиционно начинается до рассвета. Достигший совершеннолетия котенок открывает себя миру, исполняя особый ритуальный танец. Звон золотого колокольчика отгоняет злых духов, а лента хафут, символизирующая чистоту души, приманивает добрых. Изготовленная из светящегося мха, что растет только в Каменном Лесу феанритов, лента обладает удивительным свойством: впитав в себя звездный или лунный свет, с первыми лучами солнца она вспыхивает магическим огнем. Это пламя не обжигает (некоторые чернолапы на радостях даже перебрасывают его себе на кончик хвоста прямо во время танца) и означает, что духи племени коснулись новой души, и инициация пройдена. Теперь до глубокой ночи в честь героя дня будут идти гуляния.