Контролёр

Глава 1

Сергей лежал на рваном матрасе, брошенном прямо на землю в углу у забора. Пахло сыростью, прелой тканью и чужим потом.

Точнее, он засыпал. Где-то вдалеке перекликались часовые. Хрипло кашлянул движок старого генератора — единственное, что давало свет в доме. Костер почти прогорел, только редкие угли тлели в темноте, и ветер сдувал с них пепел.

Сергей лежал на спине и смотрел в темноту.

Живот сводило судорогой. От голода — кормили здесь один раз в день, баландой, которой давали, можно было не отравиться, если повезёт. От постоянного напряжения. От того, что за прошедшие три недели его тело превратилось в комок судорог и боли.

Сергей перевернулся на бок, подтянул колени к животу. Стало чуть легче. Или показалось.

Он был обычным. Ну, совсем обычным. Никаким не качком с бицепсами, как в кино. Никаким не спецназовцем. Никаким даже не выживальщиком, который с детства учился стрелять из лука и разводить костёр трением.

Два месяца назад он защитил диплом в профучилище. Электрик. Третий разряд. Собирался идти работать в ЖЭС, менять проводку в старых домах и слушать мат бабулек, которым вечно что-то не нравилось.

А теперь бабулек этих, наверное, уже и нет.

Три недели.

Всего три недели прошло с момента, как мир рухнул.

А казалось — три жизни.

Сергей закрыл глаза, и воспоминания поползли сами собой. Он уже не мог их контролировать. Каждую ночь одно и то же — прокрутка назад, перемотка плёнки, попытка понять, где он свернул не туда.

---

Первая неделя.

Он просидел в квартире почти неделю. Шесть дней в четырёх стенах. С закрытыми шторами. С подушкой на голове, чтобы не слышать крики. С трясущимися руками и диким страхом перед дверью.

Он видел, как всё начиналось. В окно. Люди падали прямо на улице. Падали и не вставали. А те, кто пытался помочь, падали следом. А потом первые начинали вставать. Но уже не как люди. Лица перекошенные, движения дёрганые, и они бросались на тех, кто ещё стоял на ногах.

Сергей тогда задёрнул шторы и от страха спрятался в самый дальний угол квартиры.

Телевидение и интернет продержались два дня. Дикторы говорили про вирус, про карантин, про то, что нужно оставаться дома. На третий день экран погас.

Сергей остался один.

Родители ушли на работу в то утро. И не вернулись. Он не знал, живы они или нет. Он боялся даже думать об этом. Потому что если думать — можно сойти с ума.

На четвёртый день вода перестала течь из крана. На пятый — он понял, что сходит с ума от тишины. На шестой — жрать стало нечего.

Он вышел.

---

Сергей вышел из подъезда и зажмурился.

Солнце било в глаза так, будто ничего не случилось. Будто это обычное утро, обычный вторник, и сейчас он пойдёт в магазин за хлебом, а мама будет ждать его с работы.

Он открыл глаза.

Ничего обычного не было.

Двор выглядел так, будто здесь прошёл ураган. Перевёрнутые мусорки, разбросанные вещи, чья-то куртка, валяющаяся на газоне. Машины стояли брошенные — некоторые с открытыми дверями, некоторые — с разбитыми стёклами. И тишина. Звенящая, ватная, страшная тишина, которую нарушал только шелест листвы.

Сергей сделал шаг. Потом ещё один.

Рюкзак за спиной был почти пустым. Только пустая бутылка для воды да пара уцелевших консервов, которые он нашёл в закромах. На полдня, от силы. Нож кухонный он сунул за пояс — просто чтобы руки не тряслись.

Он шёл к супермаркету. Тому самому, где прошлым летом подрабатывал грузчиком. Знал, что там должна быть заначка в подсобке.

Другого пути не было.

Он уже почти дошёл до арки, когда услышал шорох.

Сергей замер. Вжался спиной в стену дома. Сердце колотилось где-то в горле.

Из-за кустов, прямо перед ним, вышли двое.

Девчонки. Лет шестнадцать–семнадцать. Одна повыше, с рыжими волосами, стянутыми в хвост. Вторая пониже, тёмненькая, с огромными испуганными глазами.

Они тоже замерли, увидев его. Рыжая дёрнулась, будто собиралась бежать. Тёмненькая вцепилась ей в руку мёртвой хваткой.

— Тихо, — выдохнул Сергей одними губами. — Не орите.

Секунд десять они просто смотрели друг на друга. Потом рыжая медленно выдохнула и чуть расслабилась.

— Ты с нашего двора? — шёпотом спросила она. — Я тебя видела вроде. Вон в том подъезде живёшь?

Сергей кивнул.

— Я Аня, — кивнула рыжая. — А это Оля.

— Куда идёте? — так же шёпотом спросил Сергей.

Аня мотнула головой в сторону улицы:

— В магазин. За едой.

— Там же зомби, — сказал Сергей.

— Они везде, — тихо огрызнулась Аня.

Оля дёрнула подругу за рукав и зашептала быстро-быстро:

— Ань, может, не надо? Может, обратно?

— Нет, — оборвала её Аня. — Без еды и воды мы умрём.

— Я туда же, — сказал Сергей. — Может, вместе пойдём?

Оля смотрела на него с ужасом. Но Аня уже кивнула:

— Пошли. Только молча.

Они пошли.

Пересекли двор, нырнули в арку. Сергей заметил, что девчонки двигаются странно — прижимаются к стенам, останавливаются перед каждым углом, вслушиваются. Оля всё время оглядывалась. Аня смотрела только вперёд.

За аркой началась улица. Здесь было хуже. Машины стояли вповалку, на асфальте — тёмные пятна.

Аня вдруг подняла руку. Все замерли.

Метрах в пятидесяти, между машин, мелькнула фигура. Зомби. Двигался дёргано, крутил головой, принюхивался. Потом скрылся за грузовиком.

Минуту стояли неподвижно. Потом Аня махнула рукой — в обход, через дворы.

Они нырнули в проход между домами.

— Ты чего такой громкий? — еле слышно спросила Аня.

— Я в квартире был, — так же тихо ответил Сергей. — Сидел там почти неделю. Сегодня первый раз вышел.

Оля уставилась на него круглыми глазами. Даже Аня остановилась.

— Неделю? В смысле, ты с самого начала там просидел?

— Ну да.

— И ничего не видел?

— Видел. В окно. Как люди падали и в зомби превращались.

Они пошли дальше. И Аня начала рассказывать. Шёпотом, короткими фразами.

— В пятницу утром началось. Люди падали прямо на улице. Все подряд. Старики, молодые, дети. Кто упал — тот вставал уже не человеком. Лица перекошенные, глаза мутные, и бросаются на всех, кто ещё на ногах.

— Тех, кого покусали, — добавила Оля тихо, — потом тоже превращались.

— А эти… зомби, они все как в фильмах? Ну, медленные? Тупые? — спросил Сергей.

— Были медленные, — ответила Аня. — Первые дня два. А потом начали меняться. Эволюционировать. С каждым днём быстрее, злее. Слышать лучше стали. Некоторые уже бегают — не убежишь.

— А говорят, есть такие, — добавила Оля, озираясь, — которые в группы сбиваются.

Они вышли к дороге, ведущей к супермаркету. Впереди, метрах в двухстах, виднелась знакомая вывеска.

И тут Оля наступила на стекло.

Звук — тихий хруст — разнёсся в тишине, как выстрел.

Все замерли.

Из-за угла дома, из тени, показалась рука. Потом нога. Потом вся тварь.

Зомби. Быстрый. Он уже повернул голову в их сторону и двигался прямо на них.

— Бежим, — выдохнула Аня.

И они побежали.

---

Сергей не думал — просто переставлял ноги, глотая воздух, чувствуя, как рюкзак хлопает по спине. Оля бежала впереди, Аня чуть сзади, подталкивая подругу. Топот ног, частое дыхание — слишком громко.

Зомби за спиной тоже бежал. Быстро. Слишком быстро.

До дверей супермаркета оставалось метров десять, когда стеклянная дверь распахнулась.

Изнутри вышел мужик.

Коротко стриженный, в камуфляжной куртке, с пистолетом в руке. Пистолет был с глушителем. Мужик даже не посмотрел на них. Поднял руку, прицелился куда-то за их спины.

Хлопок. Приглушённый, короткий.

Сергей обернулся на бегу. Зомби дёрнулся и рухнул лицом в асфальт.

— Заходите, — сказал мужик.

Это не было приглашением. Это была команда. Пистолет смотрел теперь на них.

Они зашли.

Внутри пахло гнилью. Стеллажи повалены, витрины разбиты. Овощи и фрукты превратились в чёрную слизь. Мухи тучами висели в воздухе.

В магазине было ещё человек пять.

Мужики. Все при оружии. Они деловито шарили по полкам, скидывали в мешки остатки круп, консервы, спички.

Главный сидел на ящике в центре зала.

Лысый, с тяжёлой челюстью и татуировкой на шее — звериный оскал. В руках вертел нож, пистолет висел на поясе.

Он окинул их взглядом. Медленно. Сверху вниз. Оля вжалась в Аню. Аня побелела, но смотрела прямо перед собой.

— О, — сказал главный. — Смотрите-ка, улов.

Усмехнулся, глядя на своих.

— Повезло нам. Прямо само подвалило.

Взгляд упал на Сергея. На нож в его руке.

Пистолет мгновенно оказался направлен ему в лицо.

— Брось.

Сергей разжал пальцы. Нож звякнул об пол.

Он смотрел в чёрный кружок ствола и чувствовал, как внутри всё сжимается.

— Умница, — кивнул главный и убрал пистолет.

Он встал и подошёл к ним. Вплотную. Пахло потом, табаком и перегаром.

Протянул руку, схватил Аню за подбородок. Аня дёрнулась.

— Руки убрал!

Главный усмехнулся и переключился на Олю. Та попятилась, упёрлась спиной в стену. Он бесцеремонно облапал её, запустил руку под куртку.

— Не трогай её! — Аня рванулась вперёд.

Пистолет снова смотрел ей в лицо. Главный даже не обернулся — сунул руку с оружием назад, ствол упёрся Ане в щёку.

— Цыц, — сказал он спокойно.

Аня застыла.

— Отпустите нас, — прошептала Оля.

Главный обернулся. Посмотрел на Олю с интересом, потом снова на Аню. Выбрал Олю.

Одним движением приставил пистолет к её лицу. Холодный металл коснулся губ.

— Открой рот.

Оля мотнула головой.

— Открой рот, я сказал.

Он надавил. Ствол упёрся в зубы. Оля всхлипнула.

— Считаю до трёх. Раз…

Оля открыла.

Металл вошёл в рот. Она стояла, не дыша, с белыми от ужаса глазами.

Главный улыбнулся. Свободной рукой расстегнул на ней джинсы, стянул их вместе с бельём вниз, задрал кофту. Оля дёрнулась, захрипела.

— Ну ничего, — сказал главный, разглядывая её. — Нормальная такая. Мне подходит.

Он облизнулся, глядя на своих.

— Я пойду с этой. Развлекусь. А вы, — кивнул на Аню, — развлекайтесь со второй.

Он потащил Олю в подсобку, не вынимая пистолета изо рта. Дверь захлопнулась.

Аня осталась с ними.

Четверо стояли полукругом. Аня пятилась, пока не упёрлась спиной в стену.

— Не надо, — сказала она тихо. — Пожалуйста…

Первый шагнул к ней, схватил за волосы, дёрнул вниз. Она упала на колени. Второй уже расстёгивал ширинку. Третий и четвёртый стягивали с неё джинсы.

Сергей смотрел.

А потом ноги перестали держать. Он сполз по стене на пол, сел, закрыл лицо руками.

Удар по рёбрам пришёлся внезапно. Ногой.

Сергей вскрикнул, согнулся, открыл глаза. Над ним стоял один из мужиков.

— Смотри.

Сергей убрал руки. Смотрел.

Мужик удовлетворённо кивнул и добавил, кивнув в сторону Ани:

— Смотри, пацан. Запоминай. Если повезёт, если хорошо работать будешь, может, и тебе когда-нибудь достанется.

Сергей смотрел.

Из подсобки доносились глухие звуки, приказы главного, всхлипы Оли. Здесь, в двух метрах от него, четверо делали своё дело с Аней.

Минут через десять дверь подсобки открылась.

Вышел главный. Тащил за волосы Олю.

Она была голая. Изо рта тянулась нитка слюны. Он бросил её рядом с Аней, которая тоже была раздета, с разбитой губой и пустыми глазами.

— Одевайтесь, — бросил главный.

Им кинули одежду. Те же джинсы, те же кофты. Аня и Оля одевались, не глядя друг на друга. Дрожащими руками, всхлипывая, морщась от боли.

— Руки свяжи.

Их связали. Вывели на улицу.

Сергей шёл последним. Смотрел на их спины, на связанные руки, но ничего не мог поделать — сам от страха еле двигал ногами.

---

Они шли около часа.

Зашли в какой-то район, которого Сергей не знал. Дорогие дома, высокие заборы. Коттедж был двухэтажный, с каменным забором в два человеческих роста. Поверх забора — колючая проволока, свежая. По проводам, которые тянулись к ней, Сергей понял: под напряжением.

Калитка открылась. Зашли во двор.

Там были ещё мужики. Человек десять, может, больше. Сидели у костра, чистили оружие.

— Новенькие, — кивнул кто-то.

Аню и Олю повели к дому. Открыли дверь, которая вела в подвал. Сергей краем глаза успел увидеть: там, на полу, на матрасах, сидели девчонки. Пять, может, шесть. В разной степени раздетости. Все молодые.

Аню и Олю зашвырнули внутрь. Дверь захлопнулась.

— А этого куда? — спросил кто-то.

— Пусть в углу сидит, пока не позовут. Не отсвечивает.

Сергей отошёл к забору, сел на землю, спиной к сетке. Поджал ноги, обхватил колени руками.

Минут через двадцать к нему подошёл мужик.

Средних лет, с сединой, с усталым лицом.

— Вставай. Пошли со мной.

Зашли в дом. Коридор, поворот, кухня.

Там, у плиты, стояла женщина.

Лет сорока, волосы собраны в пучок, фартук поверх старой одежды. Лицо... Под левым глазом расплывался огромный синяк — фиолетовый, с жёлтыми краями. Глаз заплыл так, что почти не открывался. Взгляд — убитый. Сломанный. Человека, который сдался.

— Новичок, — сказал мужик. — Определи куда-нибудь. Пусть помогает.

Женщина посмотрела на Сергея. Оценила.

— Картошку чистить умеешь? — спросила она. Голос спокойный, без эмоций.

— Угу.

— Садись. Чисти.

Сергей чистил картошку.

Через час обед был готов. Тётя Зина — так представилась женщина — разлила баланду по мискам.

— Отнеси во дворик, мужикам.

Сергей отнёс. Поставил поднос. Хотел уйти — окликнули.

— Слышь, новенький! А ну-ка, спой нам. Развлекай.

Сергей замер.

— Не хочешь петь? Можешь станцевать.

Он пел. Танцевал. Делал, что велели.

Потом мыл полы. Весь день — полы, посуда, дрова, вода, мелкие поручения. Мужики придумывали работу, смеялись, давали подзатыльники.

К ночи, когда стемнело, его отпустили.

— Вали в угол. Завтра с утра на кухню.

Сергей пошёл к забору, сел на землю.

Во дворе догорал костёр.

Он закрыл глаза.

---

Так и пролетели две недели.

Сергей сбился со счёта где-то на пятый день. Утро, день, вечер — всё смешалось.

Днём он работал.

Полы, посуда, дрова, вода. Картошку чистить, котлы отскребать. Мужики то и дело дёргали: принеси, подай, убери, переложи, сбегай. Он бегал, подавал, убирал.

Ближе к вечеру начиналось другое.

— Эй, клоун! Давай, весели!

Сергей выходил во двор. Пел. Танцевал. Рассказывал анекдоты. Пытался смешно ходить, смешно падать. Изображал зомби — ползал по земле, мычал, тянул руки. Мужики ржали, кидались камешками.

Иногда задания были проще: «Встань на голову», «Сделай колесо», «Прокукарекай». Он делал. Кукарекал. Стоял на голове.

Кормили раз в день.

Один черпак баланды. Тётя Зина наливала ровно столько, чтобы не умер.

Ночью мужики расходились по комнатам.

Шли к той двери, за которой сидели девчонки. Открывали, заходили, выбирали. Выводили полуголых — Аню, Олю, других. Уводили в комнаты. Иногда одну сразу трое.

Криков почти не было. Только тихие всхлипы.

Иногда Сергей видел Аню. Она мыла полы или чистила что-то. Глаза пустые, движения механические. Один раз поймал её взгляд — она отвернулась.

Оля попадалась реже.

Мужики собирались в группы и уходили в город.

Возвращались ближе к вечеру. Чаще с добычей — мешки, ящики, канистры с бензином, коробки с патронами. Иногда пустые. Злые.

А один раз ушло пятеро, вернулось двое.

Сергей запомнил этот день.

Машина въехала во двор. Из неё вышли двое. Трое остались в городе.

Главный вышел на крыльцо. Посмотрел на пустые сиденья.

— Топор... — начал один. — Засада была. Люди.

Главный — Топор — шагнул к говорившему и с размаху врезал ему по лицу. Мужик упал.

— Вы ничтожества. Сколько раз говорил, чтобы по рации, если что, связывались. Помощь вызывали.

Он ткнул пальцем в Сергея.

— Будете говно чистить. Если простых вещей не понимаете. Понятно?

— Поняли, Топор.

Сергей стоял у двери кухни с тряпкой и смотрел.

Он только что видел, как здесь устроена власть. Топора боялись даже свои.

Он отвернулся и пошёл домывать полы.

Глава 2

Сергей спал.

Точнее, не спал — проваливался в тяжёлую дурноту, похожую на сон, где не было снов, только темнота и гудящая усталость. Он лежал на своём матрасе в углу у забора, поджав ноги, и даже сквозь забытьё чувствовал, как холод пробирается под куртку.

Потом были крики.

Сергей подскочил, не понимая, где он и что происходит. Сердце колотилось где-то в горле. В темноте орали люди, хлопали выстрелы, и всё это смешалось в один сплошной кошмар.

Он увидел их сразу.

Люди в чёрном. Много. Они перебегали двор, стреляли на ходу.

В доме просыпались бандиты.

Кто-то высунулся в окно с автоматом, дал очередь в темноту. В ответ прилетело сразу с трёх сторон. Мужик дёрнулся и повис на подоконнике.

— Твою мать! — орали изнутри. — Вставайте! Нас атакуют!

— Кто это, кто это?

— Не вижу, в чёрном все!

Сергей вжался в забор, пытаясь стать невидимым. Рядом пробежал человек в чёрном, даже не взглянул на него. Пули свистели где-то над головой, хотя, казалось бы, кто тут стреляет и куда — в этой каше уже ничего нельзя было понять.

Минут через десять стрельба стала стихать.

Потом затихла совсем.

Сергей лежал на земле, закрыв голову руками, и боялся пошевелиться.

— Чисто, — раздалось где-то рядом. — Пленные есть?

— Пока не знаем. Разбираемся.

---

Сергей сидел на земле, вжавшись в забор, и смотрел, как всё заканчивается.

Стрельба стихла минут десять назад. Люди в чёрном ходили по двору, добивали раненых, стаскивали трупы в кучу у крыльца. Криков почти не было — только короткие очереди и глухие удары.

Потом из дома начали выводить женщин.

Аня вышла первой.

Она шла прямо, смотрела по сторонам — оценивающе. Не как жертва, а как человек, который пытается понять, что происходит и что будет дальше.

Оля вышла следом.

И была полной противоположностью.

Плечи опущены, голова наклонена, глаза смотрят в пол — в одну точку, в грязь под ногами. Она почти не двигалась, переставляла ноги механически, будто не понимала, куда идёт. Её подтолкнули, она сделала шаг, остановилась. Снова подтолкнули — снова шаг.

Большинство девчонок были похожи на Олю.

Они стояли кучкой у крыльца, жались друг к другу, молчали. Кто-то тихо всхлипывал. Кто-то просто смотрел в никуда пустыми глазами. Только Аня выделялась — живая, настороженная, собранная.

Сергей сидел в своём углу и старался не дышать. Может, про него забудут. Может, он просто растворится в темноте и...

— А это ещё кто?

Его схватили за шиворот и рывком поставили на ноги. Сильные руки развернули к свету, и в лицо уставился ствол автомата.

— Ты кто такой?

Сергей открыл рот, но из горла вырвался только хрип. Язык прилип к нёбу, мысли разбежались.

— Не слышу.

Ствол ткнулся в щеку.

— Я... я тут жил... работал... — выдавил Сергей.

— Работал? На бандитов работал?

— Меня заставили! Я пленник!

— Ага, щас проверим.

Его поволокли к группе девчонок.

— Знаете этого?

Аня подняла голову. Посмотрела на Сергея. В глазах мелькнуло что-то — презрение, перемешанное с отвращением.

— Это Сергей, — процедила она сквозь зубы. — Он с нами был. Из одного двора. Тоже пленник.

Человек с автоматом посмотрел на Аню, потом на Сергея. Ствол опустился.

— Стоять в группе. Не дёргаться.

Сергея толкнули к девчонкам. Он чуть не упал, удержался на ногах, встал с краю. Аня отвернулась, снова уставилась на людей в чёрном. Оля даже не подняла глаз.

Минут двадцать — может, больше — люди в чёрном обшаривали дом. Выносили ящики, мешки, оружие. Всё грузили в машины, которые подогнали к воротам. Ворота открыли — и Сергей впервые увидел, что снаружи стоит целый кортеж: два грузовика с тентами и пара джипов.

— По машинам! — скомандовал кто-то.

Девчонок погнали к грузовикам. Закидывали внутрь, как мешки. Сергей забрался следом, сел у борта.

Полог захлопнулся. Стало темно.

Мотор взревел. Машина дёрнулась и поехала.

Дорога была адом.

Грузовик трясло на каждой яме, каждой колдобине. Людей бросало друг на друга, но никто не жаловался — молчали, вцепившись в борта. И почти сразу началась стрельба.

Короткие очереди снаружи. Хлопки. Иногда — глухие удары.

— Зомби, — сказал кто-то из темноты. — На звук выходят. Отстреливают.

Сергей прижался спиной к борту и слушал.

Очереди раздавались каждые несколько минут.

Сергей думал о том, что ещё несколько часов назад он чистил картошку и ждал очередного унижения. А теперь едет в грузовике с девчонками, и по дороге отстреливаются от зомби.

Мир сошёл с ума. Или это он сошёл с ума и просто ещё не заметил.

Минут через двадцать — а может, через полчаса, время в этой темноте текло иначе — машина остановилась. Полог откинули.

— Выходим.

Сергей спрыгнул на землю и зажмурился.

Вокруг был новый лагерь.

Две высотки. Девятиэтажки, обычные панельные дома, каких полно в спальных районах. Они стояли напротив друг друга, образуя естественный двор между собой. Пространство между домами было перегорожено забором — наспех собранным из чего попало: куски профнастила, старые двери, решётки, автомобильные остовы. Сверху — колючая проволока. По углам — вышки, с которых торчали стволы.

Лагерь был прямо в жилом дворе.

— Это всё, — сказал кто-то из сопровождающих. — Две девятиэтажки, двор между ними. Всю эту хренотень жильцы сами собирали, когда всё началось. Кто в этих домах жил — те и организовались. А потом уже другие прибивались, кто выжил.

Сергей смотрел на дома. В окнах горел свет — кое-где свечи, кое-где керосинки, кое-где и электричество, от генератора. Видно было, что там живут люди. Настоящие люди, не бандиты. На балконах сушилось бельё, в некоторых окнах стояли цветы.

— Жильцов тут много, — продолжал тот же голос. — Кто семьями, кто по одному. Квартир хватает на всех. Дома большие, людей меньше, чем жилплощади. Так что не тесно.

— А с нами что будет? — спросила Аня.

— Сначала вас осмотрят, кого надо — подлечат. Потом распределят. Кто в чистильщики пойдёт — пожалуйста. Девки тоже ходят в город, некоторые даже лучше мужиков работают. Кто не захочет — будут на кухне или убирать. Работа для всех найдётся.

---

После осмотра Сергея привели к мужику.

Большой, мощный, с огромным пузом, которое выпирало из-под камуфляжной куртки. Лысина блестела в свете прожекторов, лицо красное, обветренное. Он сидел на ящике у костра, держал в руке кружку с чем-то горячим и лениво жевал бутерброд с тушёнкой.

— Саныч, — сказал конвоир, подталкивая Сергея вперёд. — Вот тебе пополнение.

Саныч поднял глаза. Оглядел Сергея с ног до головы. Медленно. Хмыкнул.

— Пополнение? — бас у Саныча был низкий, густой. — Это кто такой?

— Сергей, — выдавил Сергей.

— Сергей, — повторил Саныч. — Ну и что ты умеешь, Сергей?

— Электрик, — сказал Сергей. — Училище закончил.

Саныч посмотрел на него долгим взглядом. Потом хмыкнул.

— Электрик, значит. Проводку чинить?

— Ну да.

— Свет проводить?

— Учили.

Саныч вздохнул, отхлебнул из кружки.

— Слушай сюда, Сергей-электрик. Тут проводка была ещё при старых хозяевах. Генератор стоит в подвале, его любой дурак включить может. А если что-то сломается — у нас есть дядька Петя, он ещё в девяностом году электриком работал. Ему семьдесят, но он любую розетку починит с закрытыми глазами.

Он откусил бутерброд, прожевал.

— Так что электрики нам, извини, как собаке пятая нога. Ты нам нужен не за этим.

Сергей молчал, чувствуя, как внутри всё опускается.

— У нас тут основная масса людей работает в группах. Чистильщики. Выходят за периметр, ходят по городу, собирают еду, воду, медикаменты, оружие, патроны. Всё, что найдут. Это самая опасная работа, но и самая нужная. Если не будем ходить в город — сдохнем.

Сергей кивнул.

— Ты парень молодой, жилистый, бегать, наверное, можешь. Будешь в чистильщиках. Научим, покажем, с кем ходить. Не боги горшки обжигают.

— А если не пойду? — спросил Сергей.

— Можешь остаться здесь, — пожал плечами Саныч. — Будешь мыть посуду, убирать во дворе, чистить сортиры. Работа найдётся всегда. Только жрать будешь меньше, и уважения — ноль. У нас тут кто работает — тот ест. Кто рискует — тот ест лучше. А кто отсиживается — тот доедает, что осталось. Решай.

— Пойду в чистильщики, — сказал Сергей.

— Другое дело, — кивнул Саныч. — Завтра с утра познакомят с бригадиром. Покажешь, на что способен.

Они прошли через двор. Сергей оглядывался по сторонам. Между домами кипела жизнь. Мужики таскали ящики к подъезду.

Саныч остановился.

— Здесь будешь жить, — Саныч кивнул на подъезд. — Пятый этаж, квартира 52. Там уже трое чистильщиков живут, место есть. Завтра с утра — к бригадиру. Федька, он злой, но справедливый. Слушайся его — не пропадёшь.

Он хлопнул Сергея по плечу.

— Завтрак с семи до восьми, в столовой. Первый подъезд, первый этаж. Опоздаешь — останешься голодным до обеда. Вопросы?

— Нет.

— Бывай, электрик. Завтра увидимся.

Саныч развернулся и ушёл в темноту.

Сергей постоял минуту, глядя ему вслед. Потом открыл дверь подъезда и зашёл внутрь.

Пахло подъездом — сыростью, кошками и ещё чем-то человеческим. Лампочки не горели, но на лестнице кто-то поставил свечки в банках, так что видно было.

Он поднялся на пятый этаж. Нашёл 52-ю квартиру. Постучал.

Дверь открыл мужик лет сорока, с усталым лицом и автоматом за плечом.

— Чего надо?

— Сергей. Саныч сказал — жить здесь.

Мужик оглядел его, кивнул.

— Заходи. Место вон там, на раскладушке.

Сергей зашёл. В квартире было тепло, пахло табаком и застарелым потом. На кухне сидели двое, курили в форточку, тихо переговаривались. На Сергея даже не взглянули.

Он прошёл к раскладушке, сел. Живот свело от голода при одном воспоминании о еде. Последний раз он ел утром — тот самый черпак баланды у Топора. Казалось, что прошла вечность.

Сергей лёг на раскладушку, поджал ноги. Триста пятьдесят человек. Две высотки. Своя столовая, свои правила. Нет насилия. Нет унижений.

Здесь можно было жить.

Он закрыл глаза.

Завтра будет новый день.

Глава 3

Сергей проснулся от того, что кто-то пихнул его в плечо.

— Вставай, завтрак через полчаса, — сказал мужик с автоматом и вышел, хлопнув входной дверью.

В квартире было пусто — соседи по комнате уже ушли. Сергей натянул куртку, сунул ноги в кеды и выскочил на лестницу.

Столовая была на первом этаже второго подъезда. Пахло едой — настоящей едой. Сергей взял миску рисовой каши с тушёнкой, кусок хлеба, сел в углу и ел быстро, жадно, стараясь растянуть удовольствие.

— Сбор через двадцать минут во дворе, — сказал кто-то за соседним столом. — Чистильщики, готовьтесь.

Сергей доел, вытер миску хлебом, отнёс посуду. Вышел во двор.

Там уже толпились люди. Человек пятьдесят, наверное. Они не стояли просто так — все уже разбились по группам, кучками по пять-шесть человек. Переговаривались, курили, проверяли снаряжение. Каждый знал своих, каждый знал, куда ему идти. Только Сергей стоял в стороне, не понимая, куда приткнуться.

Он протолкался сквозь толпу к костру, где вчера сидел Саныч. Саныч был там — стоял, смотрел на снующих людей.

— Доброе утро, — сказал Сергей.

Саныч глянул на него, кивнул.

— А, электрик. Позавтракал?

— Ага.

— Тогда смотри. Вон там группа пять будет строиться. — Саныч махнул рукой в сторону, где стоял молодой парень с чёрными волосами. — Старший — Артём. Иди к нему, он знает.

Сергей кивнул и пошёл.

Артём стоял, опираясь на автомат, и о чём-то переговаривался с двумя мужиками — один постарше, с бородой, второй совсем молодой, чуть старше Сергея. Сергей подошёл, остановился в паре шагов.

— Здрасьте, — сказал он. — Саныч сказал к вам. В пятую группу.

Артём оглядел его коротко, кивнул.

— Стой здесь. Скоро начнём.

Сергей перевёл взгляд на остальных. Бородатый протянул руку.

— Михаил.

Сергей пожал. Рука у Михаила была мозолистая, крепкая.

— Сергей.

Михаил кивнул на молодого парня рядом.

— А это Егор.

Егор протянул руку, пожал.

— Привет.

— Привет, — ответил Сергей. — Вы местные?

— Местные, — кивнул Михаил. — В этом районе жили, как началось — сюда и прибились. А ты из вчерашнего пополнения?

— Да, вечером привезли, — сказал Сергей.

Михаил понимающе кивнул.

— Несладко вам там пришлось, — сказал Михаил. — Не переживай. Здесь люди нормальные.

Тут из толпы вышел мужик в камуфляже.

— Старшие групп — ко мне! — крикнул он.

Артём сразу отделился и пошёл к нему. К нему же подошли ещё десяток человек — старшие других групп. Они столпились вокруг мужика с картой, тот тыкал пальцем, что-то объяснял.

Сергей остался стоять с Михаилом и Егором. Михаил докуривал папиросу, Егор ковырял ногтем заусенец на пальце.

Минут через пять подошла Аня. Поздоровалась.

Она встала рядом, в паре шагов от Сергея. Близко, но так, будто его не существовало. Даже не взглянула. Просто встала и уставилась куда-то в сторону ворот.

Сергей открыл было рот, но не нашёл слов. Так и стоял молча.

Вернулся Артём.

— Так, — сказал он, оглядев группу. — Все на месте. Значит так: идём в сторону вокзала. Там торговый центр, ещё не полностью разграблен, есть чем поживиться.

Он посмотрел на Сергея и Аню.

— Вы двое — новенькие, поэтому слушайте внимательно. Михаил и Егор уже знают порядок, но лишний раз повторить не помешает.

— Идём клином. Я впереди, смотрю по сторонам и вперёд. Михаил справа, Егор слева. Вы — внутри, между нами. Ваша задача — смотреть по сторонам и под ноги. Все друг друга видеть должны.

Он показал рукой, кто где идёт.

— Если кто-то заметил зомби — не кричать, не паниковать. Тихо сообщаете тому, кто рядом, и показываете рукой. Если зомби далеко — обходим, не лезем. Если близко и один — заваливаем тихо. Если больше одного или быстрые — молодые уходят назад, за Михаила и меня. Мы принимаем удар, вы прикрываете. Понятно?

Сергей кивнул. Аня молча кивнула.

— Особое внимание — под ноги, — продолжил Артём. — Стекло, камни, железки — всё гремит. Наступишь — привлечёшь зомби. Смотрим, куда ставим ноги, руки не размахиваем, рюкзаки проверили, чтоб не болтались и не гремели.

— А почему огнестрел не даёте? — спросил Сергей, глядя на автомат Артёма.

Артём усмехнулся, но без злобы.

— В армии служил?

— Нет.

— Из оружия стрелять умеешь?

— Только в тире, с папой пару раз.

— Вот поэтому и не даю. Автоматов у нас мало, патронов ещё меньше. Если ты сейчас с перепугу начнёшь палить — во-первых, в своих попадёшь, во-вторых, всех зомби в радиусе километра соберёшь. Огнестрел — только в крайнем случае, когда уже деваться некуда. Поэтому и у меня, — он похлопал по автомату, — это на крайняк. А в первую очередь — вот.

Он показал биту.

— Тихо, надёжно, патроны не тратятся. Так что учитесь сначала этим пользоваться. Покажете себя — может, потом и ствол доверят.

Артём кивнул Михаилу, тот достал из мешка два предмета.

— Держите.

Сергею досталась бита — тяжёлая, металлическая, с глухим ударным концом. Ане — толстая арматура, длинная, острая, с самодельной рукояткой из изоленты.

— Это вам, — сказал Артём. — Пока своего нет. Потеряете или сломаете — пеняйте на себя. Лишнего добра у нас нет.

Сергей взвесил биту в руке. Тяжёлая, увесистая. Если приложиться — мало не покажется.

— Вопросы? — спросил Артём.

— Нет, — сказал Сергей. Аня молча покачала головой.

— Тогда выходим через десять минут. Проверьте, чтоб ничего не гремело, не болталось. Перекурите, сходите по нужде — в городе лишних остановок не будет.

Сергей отошёл к стене дома, подтянул рюкзак, проверил, чтоб бита не болталась и не стучала. Краем глаза увидел, что Аня стоит одна, смотрит куда-то в сторону ворот. Он сделал шаг к ней.

— Аня...

Она обернулась. Взгляд — усталый, безразличный.

— Чего?

Сергей открыл рот и закрыл. Он не знал, что сказать. Извиниться? За что? За то, что смотрел? За то, что не бросился на пятерых с голыми руками? За то, что остался жив?

— Ничего, — сказал он тихо. — Просто... будь осторожна.

Аня усмехнулась. Коротко, зло.

— А ты не подохни по дороге, клоун.

Она отвернулась и отошла к Артёму.

Сергей стоял и смотрел ей вслед.

Через десять минут группа пять выходила за ворота.

---

Они шли уже около часа.

Город встретил их настороженной тишиной, будто затаившейся. Сергей крался вдоль стены дома, стараясь ступать бесшумно, и вслушивался в каждый шорох.

Группа двигалась клином, как учил Артём. Сам Артём шёл впереди, метрах в пяти, с автоматом наготове. Михаил справа, Егор слева. Сергей и Аня внутри, между ними.

Они огибали парки — Артём объяснил, что там слишком много деревьев, слишком много мест, где может прятаться живность. Шли по центральным улицам, но не по середине, а вдоль домов, прижимаясь к стенам.

Несколько раз замечали зомби.

Первый раз — когда проходили мимо высотки. Тварь стояла в витрине, уставившись мутными глазами в пустоту, и даже не шевелилась, когда Артём поднял руку — все замерли. Потом махнул — обходим.

Второй раз — уже ближе к центру. Зомби выполз из подворотни, но был медленный, еле передвигал ноги. Артём показал знаками — не лезем. Прошли мимо, держа дистанцию. Тварь даже не повернула головы.

Сергей шёл и думал: странно.

Зомби должно быть много. Очень много. Сотни тысяч. Город должен кишеть ими. А они шли уже час и видели всего двоих. И те — какие-то вялые, будто спящие на ходу.

— Куда они все подевались? — прошептал он Михаилу.

Михаил пожал плечами, глядя по сторонам.

— Не знаю. Мы тоже замечали. Раньше больше было.

— Может, ушли куда-то? — шепнул Егор.

— Ага, на пляж, загорать, — сказал Михаил.

Артём обернулся, приложил палец к губам. Разговоры стихли.

Они прошли ещё квартал. Уже показался вокзал — большое серое здание с колоннами, и рядом торговый центр, стеклянный, с обвалившейся вывеской.

И тут Сергей увидел его.

Труп лежал у входа в какой-то облезлый дом, прямо на тротуаре, раскинув руки. Сначала Сергей подумал — обычный зомби. Но чем ближе они подходили, тем сильнее его охватывало странное чувство.

Артём поднял руку. Группа остановилась.

— Смотри, — тихо сказал он. — Это что-то новенькое.

Это был мужчина. Вернее, когда-то был мужчиной — об этом говорила истрёпанная одежда, остатки куртки, разорванные штаны. Но человек в нём угадывался только если сильно присмотреться.

Грудь была разорвана. Не пулей, не осколком — разорвана, будто кто-то вырвал кусок плоти. Голова держалась только на обрывках плоти. Челюсть вытянулась вперёд, придавая лицу звериное выражение. Пальцы — длиннее, чем у человека, с крупными суставами, заканчивались когтями.

— Что это? — прошептал Егор.

Артём молчал, разглядывая труп. Потом шагнул ближе.

— Погоди, — сказал Михаил. — Может, не надо?

Артём не ответил. Он присел на корточки рядом с телом и всмотрелся в разорванную грудь. Что-то там блеснуло.

Он достал нож, поморщился от отвращения и аккуратно ковырнул рану. Ещё одно движение — и ножом что-то подцепил.

Камешек.

Небольшой, изумрудного цвета, он тускло блестел в сером свете дня. Артём вытер его об одежду зомби, стараясь не касаться руками, и поднёс к лицу, разглядывая.

Все смотрели на камень.

И вдруг увидели: камешек в руке Артёма начал таять.

Прямо на глазах. Как кусочек льда на горячей ладони.

— Твою мать, — выдохнул Артём и от испуга дёрнул рукой.

Камешек упал на асфальт и с хрустальным звоном покатился по земле. Но не разбился. Остановился в паре метров.

Артём смотрел на свою ладонь. Потом на камень. Потом снова на ладонь.

— Странно, — сказал он. — Мне как будто... легче стало. Усталость прошла. И голова перестала болеть.

— Чего? — не понял Михаил.

— Говорю, сил прибавилось, — Артём пошевелил пальцами. — Прямо сейчас, как только камень в руке подержал.

Он шагнул к камню, нагнулся и поднял его снова. На этот раз осторожно, рассматривая.

Камень снова начал таять. Медленно, но заметно. Уменьшался прямо на ладони.

— Что ты чувствуешь? — спросил Егор.

— Ещё лучше стало, — сказал Артём. — Словно... ну не знаю. Словно я последние дни не по городу шастал, а отдыхал. Полный сил.

Он стоял и смотрел, как камень тает, уменьшается, истаивает совсем. Через минуту на ладони не осталось ничего.

Артём убрал нож, попрыгал на месте, подвигал плечами, покрутил головой.

— Невероятно, — сказал он. — Я себя чувствую так, будто только проснулся после хорошего сна. А ведь ночь почти не спал.

— Что это было? — спросила Аня.

Артём посмотрел на труп, на свою ладонь, на группу.

— Не знаю, — сказал он честно. — Но если такие камни есть в других зомби...

Он замолчал, о чём-то думая. Потом обвёл взглядом группу.

— Значит так. Правила меняются. Раньше мы одиночек обходили — меньше шума, меньше риска. Теперь будем проверять. Увидим зомби — по возможности зачищаем и смотрим, есть ли внутри такое. Аккуратно, тихо, без лишнего шума. Но не пропускаем.

— А если их много? — спросил Егор.

— Если много — не лезем, — ответил Артём. — Дураками быть не надо. Но одиночек теперь наш профиль.

— Идём дальше, — сказал Артём. — Времени мало. И теперь смотрим в оба.

Они дошли до торгового центра без приключений.

Артём остановил группу у бокового входа — неприметная дверь с облупившейся краской, прикрытая мусорным баком. Жестом показал — пригнуться, прижаться к стене.

Сам выглянул за угол, прислушался. Кивнул — чисто.

— Так, — сказал он тихо, собрав всех взглядом. — Входим. Внутри темно, фонари включаем. Зомби на свет не реагируют — глаза у них мутные, почти слепые. Они на слух работают. Поэтому главное — тишина.

Он обвёл взглядом группу.

— Внутри мусора полно. Банки, стекло, железки — всё гремит. Смотрим под ноги, каждый шаг контролируем. Если кто-то наступит — замираем все, ждём, слушаем. Поняли?

Все кивнули.

— Идём по магазинам. Первое — продукты. Второе — спорттовары. Третье — магазины всякой всячины. В лагере со многим проблемы. Нитки, иголки, мыло, зубная паста, посуда, постельное бельё. Мелочёвка, которую раньше не замечали, а теперь днём с огнём не сыщешь.

— Заходить будем по двое. Я с Михаилом впереди, проверяем. Егор и Аня — следом, осматриваете полки. Сергей замыкает, смотришь по сторонам и назад. Если кто-то заметил опасность — не кричим, тянем за рукав. Работаем молча.

Он ещё раз оглядел группу.

— Вопросы? Нет. Тогда заходим. Фонари включили. И помните — тихо, как мыши.

Артём толкнул дверь. Она поддалась с тихим скрипом, и группа втянулась внутрь.

Они зашли в продуктовый магазин на первом этаже.

Внутри было темно и воняло тухлятиной. Фонари выхватывали из темноты пустые стеллажи, опрокинутые корзины, рассыпанные по полу какие-то мелочи.

Артём шёл первым, водя фонариком по полу — под ногами хрустело стекло, валялись банки, куски пластика. Он старался выбирать маршрут так, чтобы ничего не задеть. Михаил страховал справа, Егор слева.

Шли медленно. Каждый шаг — проверка: не звякнет ли, не стукнет ли. Сергей смотрел под ноги и краем глаза следил за Аней, которая двигалась параллельно, метрах в пяти.

Они пересекли весь зал, пробираясь между стеллажами, и наконец добрались до дальней стены. Там, на полках, ещё виднелись остатки товаров — пачки макарон, несколько коробок с крупами, консервы.

Артём осмотрелся, прислушался, потом тихо скомандовал:

— Работаем. Сергей, Аня — открывайте рюкзаки и складывайте всё, что найдёте. Крупы, макароны, консервы — всё в дело. Мы с Михаилом и Егором пройдёмся по магазину, соберём остальное. Не расходитесь далеко, держитесь в зоне видимости.

Сергей кивнул, скинул рюкзак и начал аккуратно сгружать пачки гречки внутрь. Рядом Аня делала то же самое — быстро, молча.

Артём с остальными растворился в темноте между стеллажами. Слышно было только лёгкое шуршание их шагов.

Сергей работал. Время от времени поднимал голову и оглядывался — на Аню, на темноту вокруг, на тусклый свет фонарей.

Она отошла чуть в сторону, к соседнему стеллажу, и поравнялась с дверью. Обычная дверь, стеклянная, матовая.

Сергей как раз поднял голову и увидел.

Тень. За стеклом. Кто-то двигался там, внутри подсобки.

Сергей замер.

— Аня, — позвал он шёпотом.

Она обернулась.

Он показал рукой на дверь. На тень, которая всё ещё двигалась там, за матовым стеклом.

Аня застыла, глядя на дверь. Потом медленно отступила к стеллажу.

Артём заметил, что они замерли. Поднял руку, останавливая Михаила и Егора, и бесшумно подошёл.

Посмотрел на дверь, на тень. Кивнул сам себе.

Повернулся к группе и начал показывать на пальцах.

Ткнул в Михаила — открываешь дверь. Ткнул в себя — я встречаю. Обвёл рукой остальных — страховать, смотреть по сторонам, не лезть.

Михаил шагнул к двери, встал сбоку. Артём поднял биту.

Михаил резко дёрнул дверь на себя.

Внутри подсобки был полумрак, но на движение из магазина кто-то среагировал сразу. Из глубины донёсся шорох, тяжёлые шаги, и через секунду из проёма показалась фигура.

Зомби.

Обычный, не мутировавший. Он двигался медленно, но целенаправленно — прямо на звук.

Он сделал шаг, второй, третий — и вышел из дверного проёма.

Артём не промахнулся.

Бита опустилась на голову твари с глухим звуком. Зомби рухнул как подкошенный.

Артём ткнул битой лежащее тело. Зомби не шевелился.

Он опустился на корточки, перевернул тело на спину. Достал нож, сделал разрез на груди. Вонь ударила сразу.

Засунул руку в разрез. Нашаривал что-то внутри, но чем дольше искал, тем мрачнее становилось.

— Пусто, — сказал он наконец.

Вытащил руку — окровавленную, дурно пахнущую. Вытер об одежду зомби.

— В обычных ничего нет, — сказал он, поднимаясь. — Только в мутировавших.

Они поднялись на второй этаж.

Там тоже бродила пара зомби. Обычных. Артём показал знаками — убираем. Михаил отвлёк, Артём зашёл сбоку — сработали чисто.

Зашли в спортивный магазин.

Лыжи, палки, ботинки — всё не то. Но в углу нашлись походные рюкзаки — новые, плотные. И камуфляж.

— Берите, — сказал Артём. — Это нам тоже нужно.

Егор сгрёб два рюкзака, протянул один Сергею. Тот переложил продукты из старого рваного в новый.

Зашли в аптеку. На нижних полках ещё оставались бинты, обезболивающее, антибиотики. Всё собрали.

Заглянули в хозяйственный — набрали мелочёвки.

Рюкзаки набухли. Больше ничего не влезало.

— Всё, — сказал Артём. — Больше не унесём. Уходим.

Они вышли из торгового центра и двинулись обратно.

Сергей замыкал группу. Смотрел на спину Ани и думал о камне.

Что было бы, если бы он достался ему? Не Артёму, а ему, Сергею.

Артём подержал пару секунд — и сил прибавилось. А если найти несколько таких камней?

Может, он стал бы сильнее. Настолько сильным, что никто бы его уже не смог унизить или плохого слова сказать. И Аня бы раскаялась за своё презрение и смотрела бы на него с восхищением. А может, появились бы способности, как в фильмах. И тогда бы он смог защитить всех. Создать своё убежище, стать спасителем людей.

Сергей сжал биту и посмотрел по сторонам внимательнее, чем раньше.

Они вернулись в лагерь ближе к обеду.

Артём сразу повёл их к одному из подъездов первой высотки. Поднялись на второй этаж, остановились у квартиры. Артём постучал.

Дверь открылась.

Квартира была переоборудована под склад — стеллажи, ящики, коробки. В бывшей гостиной стояли два длинных стола.

За одним сидел Саныч.

— Заходите, — сказал Артём. — Выгружайте всё на столы.

Сергей выложил консервы, крупы, макароны, мыло, верёвку. Егор — рюкзаки и камуфляж. Михаил — медикаменты. Аня — свою часть.

Саныч подошёл к столу, смотрел, покачивая головой.

— С каждым днём всё скуднее, — сказал он. — Ещё месяц-два, и в городе ловить будет нечего.

— Знаю, — кивнул Артём. — Но пока как есть.

Когда последняя банка легла на стол, Артём оглядел группу.

— Всё, молодцы. Сейчас обед. Два часа отдыха. Потом опять собираемся на площади. Выйдем ещё раз, пока световой день позволяет. Вопросы?

Все молчали.

— Тогда свободны.

Аня сразу развернулась и вышла.

Сергей хотел окликнуть, но не успел.

— Сан Саныч, — сказал Артём, когда группа начала расходиться. — Тут поговорить надо. Мы сегодня нашли кое-что странное.

Сергей задержался у двери, прислушиваясь.

— Камень, — сказал Артём вполголоса. — В зомби. Мутировавшем. Он... таял в руке. И сил прибавлял. Надо старших собрать, обсудить.

Саныч нахмурился.

— Тает, говоришь? И сил прибавляет?

— Да. Я сам подержал. Пару секунд — и как заново родился.

Сергей вышел из квартиры и прикрыл дверь.

На площадке никого не было. Аня исчезла.

Он постоял секунду, потом развернулся и пошёл в столовую.

Глава 4

Сергей сидел в столовой, обедал, когда к нему подсели Михаил и Егор.

— Свободно? — спросил Михаил, ставя миску на стол.

Сергей кивнул. Егор молча сел напротив, принялся за кашу.

— Ты чего такой задумчивый? — спросил Михаил. — Переживаешь?

— Да нет, — Сергей помолчал. — Просто... расскажите про лагерь. Как вы тут вообще организовались?

Михаил отхлебнул компот, кивнул.

— Первые дни... ужас был, — сказал он негромко. — Люди в панике. Ты представь: спишь, а просыпаешься от того, что твоя собственная жена грызёт тебе руку. Или твои дети тебя грызут, в прямом смысле.

Сергей передёрнул плечами.

— Когда первый шок улёгся, — продолжил Михаил, — надеялись на военных. Думали, придут, наведут порядок, всех зомби перестреляют. Но после первой недели поняли — не справляются. Слишком много их было. И после того, как зомби кого-то съест, они на время активными становятся, и с ними намного трудней справиться.

— А что потом? — спросил Сергей.

— А потом мы сами за дело взялись, — сказал Михаил. — Жильцы ближайших домов организовались. Самые крепкие, у кого нервы железные, прошлись по квартирам, вычистили всех зомби. Тела повыносили.

— Потом пространство между домами огородили, — добавил Егор. — Из того, что нашли. Доски, профнастил, сетку. Главное было — проходы перекрыть, чтобы зомби не лезли.

— И вы так жили? — спросил Сергей.

— Так жили, — кивнул Михаил. — Пока однажды не приехал майор Афанасьев со своими бойцами. Остатки от подразделения, человек пятнадцать. Увидели, что у нас тут организовано, и решили остаться.

— Он порядок навёл, — сказал Егор. — Вышки поставил, охрану нормальную, патрули. Без него мы бы, наверное, тоже не выжили. Слишком много желающих было прийти и отнять.

Михаил усмехнулся.

— А майор быстро объяснил, что наше — наше. И чужим тут не рады.

Сергей помолчал, собираясь с мыслями.

— А почему вообще военные не справились? Я думал, они должны были... ну, всех зомби перестрелять, порядок навести. Их же много, техники, оружия.

Михаил и Егор переглянулись.

— Среди военных тоже зомби были, — сказал Егор тихо. — Как у всех. Танки против зомби не особо помогут, когда танкисты сами в зомби превратились.

— Первую неделю ещё держались, — добавил Михаил. — Блокпосты были, комендантский час, патрули. Но потом зомби прорвали оборону. Слишком много их было.

— В городе начали появляться другие лагеря выживших, разной направленности.

— Это какие? — спросил Сергей.

— Ну, культисты там появились, — Михаил поморщился. — Какую-то херню проповедуют. Про новый мир, про избранных. Говорят, зомби — это кара, а выжившие должны пройти очищение. Мы с ними не связываемся.

— Бандитов много, — добавил Егор. — Те, кто решил, что теперь можно всё. С ними стараемся справляться сообща. Некоторые лагеря объединяются, чтобы зачистить особо опасных.

— Как Топора, — кивнул Михаил. — Тот совсем берега попутал. Мы с ним неделю назад разошлись мирно, договорились не лезть друг к другу. Но майор понял, что это ненадолго. Слишком опасная фигура. И отправил группу на зачистку.

Сергей кивнул, переваривая услышанное.

— А связь между лагерями есть?

— Есть, по радио, — сказал Михаил. — Обмениваемся сообщениями, новостями. Кто чем может помочь. С другими городами связи нет, везде белый шум. Пробиться не могут.

Сергей замер.

— По радио? То есть... можно узнать, кто выжил?

— Можно, — кивнул Михаил. — У нас есть списки выживших по лагерям. Обмениваемся ими, ведём учёт. Если человек где-то объявился, рано или поздно это становится известно.

— А мои родители... — Сергей почувствовал, как в груди что-то екнуло. — Я могу узнать, живы они или нет?

Михаил посмотрел на него, понимающе.

— Можешь прямо сейчас сходить. До второго выхода ещё есть время. Дежурка у коменданта, в третьем подъезде на первом этаже. Спросишь — тебе дадут списки.

Сергей уже начал подниматься.

— Если они живы и где-то зарегистрировались — найдёшь, — добавил Михаил. — А если найдёшь... тогда решать будешь. Можешь попробовать перетянуть их сюда, если они в плохом месте. Или сам к ним пойти, если захочешь.

— Разве можно? — спросил Сергей. — Я же в группе...

— Никто не запрещает, — пожал плечами Михаил. — Люди уходят, приходят. Это же не тюрьма. Если у тебя там семья... кто ж тебя держать будет? Воссоединение семьи — дело святое. Только дорога сейчас опасная, сам понимаешь. Так что если найдёшь — сначала с майором поговори. Он подскажет, как лучше.

Сергей уже не слушал. Он встал из-за стола и почти побежал к третьему подъезду.

— Удачи! — крикнул Михаил ему вслед.

---

Сергей бежал к третьему подъезду.

Сердце колотилось где-то в горле, дыхание сбивалось, но он не мог остановиться. Не сейчас. Не когда внутри впервые за три недели затеплилось что-то, кроме страха и боли.

Надежда.

Слово, которое он запретил себе произносить. Которое выжигал из сознания, чтобы не сойти с ума. Слишком больно было надеяться в первые дни. Слишком страшно — потом, в лагере Топора, когда каждый день был похож на медленную смерть. Но сейчас оно рвалось наружу, пульсировало в висках, подкатывало к горлу комком, который хотелось то ли выкрикнуть, то ли разрыдаться.

Они живы. Должны быть живы. Мама с её пирожками, вечным ворчанием и теплыми руками. Отец — молчаливый, уставший после смены, но всегда готовый помочь. Они не могли просто исчезнуть. Не могли умереть. Потому что если они умерли, то зачем он сам выжил? Зачем прошел через этот ад, если не для того, чтобы их найти?

Сергей влетел в подъезд, едва не споткнувшись о порог. Дежурка была на первом этаже — обычная квартира, с вывешенной на дверь табличкой. Дверь была открыта. Внутри горел свет — настоящий, электрический, от генератора.

— Мне нужны списки, — выпалил он, врываясь внутрь.

За столом сидела женщина лет сорока, с усталым лицом и повязкой на рукаве. Она подняла глаза, посмотрела на него спокойно, без удивления.

— Списки выживших?

— Да. Я... мне нужно найти родителей. Мне сказали, что у вас есть...

— Есть, — кивнула женщина. — Вон на стенде.

Сергей обернулся.

У стены стоял самодельный стенд — фанера на двух подпорках, обклеенная листами бумаги. Сверху — заголовки, от руки: «Южный район», «Северный район», «Центральный район», «Заводской район», и еще десяток названий. Под каждым — списки фамилий, отпечатанные на принтере, исписанные от руки, переклеенные, перечеркнутые.

А внизу, на крючке, висела большая, толстая папка. На обложке — «Общий список. По алфавиту».

Сергей снял папку. Руки тряслись. Он открыл, начал листать.

Бумаги шелестели, пальцы скользили по строчкам. А — Абрамовы, Аванесяны, Агафоновы. Б — Баженовы, Барановы, Белкины...

Белкины.

Сергей замер. Пальцы застыли на странице. Он начал водить по строчкам, боясь пропустить, боясь увидеть, боясь не увидеть.

Белкин Алексей Владимирович. 1955 г.р. Лагерь «Южный район». Белкин Андрей Сергеевич. 1982 г.р. Лагерь «Северный район». Белкин Аркадий Петрович. 1963 г.р. Лагерь «Центральный район».

Белкин Виктор Николаевич. 1960 г.р. Лагерь «Заводской район».

Сергей смотрел на строчку и не мог выдохнуть.

Виктор Николаевич Белкин. 1960 года рождения. Лагерь «Заводской район».

Его отец.

Тот же год. То же имя. То же отчество.

Но мало ли в городе мужчин с таким именем? Сотни. Тысячи. Совпадение. Просто совпадение.

Он оглянулся на женщину за столом. Та смотрела на него спокойно, понимающе.

— Нашли? — спросила она.

— Не знаю, — голос сел. — Здесь написано... Белкин Виктор Николаевич. Лагерь «Заводской район». Это может быть мой отец. Но я не знаю, это он или просто...

— Адрес есть?

— Что?

— В списке должен быть адрес. Квартира, в которой он жил до... ну, до всего. Если совпадет, значит, он. Если нет — значит, однофамилец.

Сергей снова уткнулся в папку. Нашел строчку, пробежал глазами до конца.

ул. Ленина, д. 15, кв. 47.

Их дом. Их улица. Их квартира.

Сергей прижал папку к груди и закрыл глаза. В висках стучало, в горле стоял комок.

Отец жив.

Отец жив. Не здесь, в другом лагере, на другом конце города, но жив. Есть адрес. Есть лагерь. Есть имя.

— Спасибо, — сказал он, не открывая глаз. — Спасибо.

— Если хочешь найти его, — сказала женщина. — Можешь уточнить у майора. У нас есть связь с другими лагерями. Можно передать сообщение, попросить, чтобы его нашли. Если он действительно там, тебе помогут.

Сергей кивнул, поставил папку на место.

Он вышел из дежурки и остановился в коридоре, прислонился к стене, закрыл лицо руками. Плечи дрогнули.

Он не плакал. Не сейчас.

Он просто стоял и дышал. Впервые за три недели — полной грудью.

Потом убрал руки от лица. Выдохнул. Посмотрел по сторонам.

Вспомнил, что женщина в дежурке говорила про связь. Про то, что можно передать весточку.

Сергей вернулся к дверям.

— Скажите, а как с ним связаться? Можно как-то передать весть? Вы говорили, у майора есть связь с другими лагерями...

Женщина кивнула.

— Связь есть. На втором этаже радиоузел. Там Дмитрич, начальник связи. Он по вечерам сеансы проводит с другими лагерями. Поднимись к нему, скажешь, что от меня. Он подскажет.

— Спасибо.

Сергей развернулся и пошёл к лестнице.

На втором этаже он нашёл нужную дверь — обычная квартира, только на двери табличка с надписью от руки «Радиоузел. Посторонним не входить». Дверь была приоткрыта. Сергей постучал.

— Войдите, — раздалось изнутри.

Он зашёл.

В комнате, где раньше была гостиная, стояли столы с аппаратурой — старые армейские рации, самодельные антенны, блокноты с частотами. В углу гудел какой-то прибор, мигали лампочки.

За столом сидел мужчина лет пятидесяти, в очках, с уставшим лицом и красными глазами. На шее висели наушники, на столе стояла кружка с остывшим чаем. Он поднял глаза на Сергея.

— Чего тебе, парень?

— Меня из дежурки направили. Сказали, вы с другими лагерями связь держите. Я отца нашёл в списках, в Заводском районе. Хочу с ним связаться.

Дмитрич снял очки, потёр переносицу.

— Нашёл, значит. Это хорошо. С Заводским мы каждый вечер выходим на связь.

— Я могу поговорить с ним? — голос Сергея дрогнул.

— Если твой отец там и они смогут его найти — сможешь. Вживую, по рации. Услышишь голос.

Сергей почувствовал, как внутри всё переворачивается. Услышать голос отца. Настоящий, живой голос. После трёх недель молчания, после всего, что было...

— А если его не будет на месте? — спросил он.

— Тогда передадим сообщение. Скажем, что сын его ищет, жив, в нашем лагере. Он узнает — сам выйдет на связь.

— Когда можно?

— Приходи вечером. После ужина, часиков в семь. Мы с Заводским тогда и связываемся, если помех нет. Настроимся — и попробуем.

Дмитрич надел очки обратно, посмотрел на Сергея внимательно, поверх стёкол.

— Только сначала запомни правило, парень. Радиоволны не разбирают, кто свой, кто чужой. В эфире тебя может слушать кто угодно. Бандиты, например.

— Я понял, — кивнул Сергей.

— Смотри, — Дмитрич откинулся на стуле. — Само название лагеря и то, что он в Заводском районе, — не секрет. Мы списками открыто обмениваемся, все знают, кто где. Но вот про внутреннюю жизнь нашего лагеря — молчи.

— То есть?

— Никаких цифр. Сколько оружия, сколько еды. Никаких подробностей про охрану: как ходят патрули, в какое время смена караула. Ничего, что поможет чужим понять, насколько мы крепкий орешек. Понял?

Сергей мотнул головой.

— Тогда давай. Иди пока. Приходи после ужина.

Сергей кивнул и вышел в коридор.

Сердце колотилось где-то в горле.

Он придёт. Он будет ждать сколько нужно. И он услышит голос отца.

Он спустился на первый этаж и вышел из подъезда. Во дворе уже собирались группы на вторую вылазку. Артём стоял у ворот, проверял снаряжение.

— Ты где пропадал? — спросил он, заметив Сергея. — Сейчас выходим.

— Я... — Сергей запнулся. — Я готов.

Он взял биту и встал в строй. В голове всё ещё звучали слова Дмитрича: «Услышишь голос».

До вечера нужно было продержаться.

Артем оглядел группу.

— Так, — сказал он. — Вводные поменялись. Пока вы тут щи хлебали, наверху совещание было. Две новости, и обе хреновые.

Михаил нахмурился, Егор переглянулся с Сергеем.

— Первая. Куда делись зомби? Вы сами видели — сегодня за весь поход наткнулись на двух-трех. А должны были на сотни. И так не только у нас. Другие группы говорят то же самое: зомби в городе резко поубавилось.

— Может, сдохли? — предположил Егор.

— Сдохли бы — трупами валялись, — отрезал Артем. — А их нет. Просто исчезли. Куда — никто не знает. Но это всех беспокоит.

— А вторая? — спросил Сергей.

— Камни. Те, что мы нашли в мутировавшем зомби. Саныч рассказал на совещании. Теперь об этом знают все старшие групп. Резонанс большой.

— И что теперь? — спросила Аня.

— А то, что задача у нас теперь не одна, а две. Первое — по возможности выяснить, куда делись зомби. Второе — найти хотя бы один образец камня. Принести в лагерь.

— Легко сказать, — хмыкнул Михаил. — Где их искать, этих мутировавших?

— Знаю, — кивнул Артем. — Поэтому задача не только у нас. Другие группы тоже идут. Кто в южном направлении, кто в северном. Нам досталось центральное.

Сергей почувствовал, как внутри все сжалось. Центр. Место, где до апокалипсиса всегда было больше всего людей. А значит, и зомби после того, как всё началось, там скопилось больше, чем где-либо.

— Центральное? — переспросил Михаил. Голос у него стал напряженным.

— Да, — кивнул Артем. — Знаю, что туда стараются лишний раз не соваться. Но вариантов нет. Другие группы идут по окраинам, нам достался центр. Там и зомби должно быть много, и мутировавших, если они вообще есть.

— И что, мы туда просто так пойдем? — спросил Егор.

— Не просто так, — ответил Артем. — Будем действовать очень аккуратно. В центре риск нарваться на зомби выше, чем где-либо. Поэтому правила ужесточаются: никакой лишней возни, никаких громких звуков. Если заметим зомби — оцениваем обстановку. Если их немного и есть возможность обойти — обходим. Если много — уходим сразу, не рискуем. Задача — не геройствовать, а понять, куда они все делись, и по возможности найти камень.

Он обвел взглядом группу.

— Поняли?

— Поняли, — ответил Михаил.

— Тогда выдвигаемся. Времени мало, до темноты надо вернуться.

Артем развернулся и первым вышел за ворота. Группа двинулась за ним.

Сергей шел последним. Он сжимал биту, смотрел по сторонам, но мысли были далеко. Отец жив. Где-то там, в Заводском районе. Вечером он услышит его голос.

Он сделал глубокий вдох и прибавил шаг.

Они шли к центру уже около часа. Город встречал их все той же настороженной тишиной.

— Странно, — тихо сказал Михаил, когда они прошли еще квартал и не увидели ни одной твари. — Здесь всегда полно было.

— Идем дальше, — ответил Артем.

Они зашли в пару домов. В подъездах, где двери были открыты, — пусто. Ни одного зомби.

— Слышите, — сказал Сергей, кивнув на одну из закрытых квартир на первом этаже. За дверью слышалось тяжелое, волочащееся шарканье. Кто-то ходил там, за дверью, по кругу.

Артем подошел ближе, прислушался.

— В закрытых квартирах есть, — сказал он. — Не вышли. Не смогли открыть.

Они вышли на широкий проспект. Когда-то здесь были толпы людей — магазины, кафе. Сейчас — пустота. Брошенные машины, разбитые витрины, мусор. И ни одного зомби. Ни одного движения.

— Чисто, — сказал Михаил.

— Слишком чисто, — ответил Артем. — Если они собрались в одном месте, то где-то должно быть их много. Очень много.

— Надо посмотреть сверху, — сказала Аня. — Вон та высотка, — она кивнула на здание в конце квартала. — Если подняться на нее, видно весь проспект. Он идет прямо до центра.

Артем посмотрел туда, потом на группу.

— Идем, — сказал он. — Только тихо.

Они зашли в подъезд. Поднялись на девятый этаж. Дальше — технический люк на крышу. Артем толкнул его, выбрался наружу, помог подняться остальным.

Проспект уходил далеко вперед. Сначала — пустые улицы, брошенные машины, разбитые витрины. А дальше, ближе к центру...

— Что это? — спросил Михаил.

Сергей присмотрелся.

Вдалеке, там, где проспект упирался в площадь, что-то двигалось. Колыхалось. Медленно, ритмично, как единое живое существо. Сначала Сергей подумал — туман. Или дым. Но нет. Это было слишком плотным, слишком тяжелым для дыма.

— Не пойму, — сказал Егор. — Что там?

Артем молчал, вглядываясь вдаль. Лицо у него было напряженное.

— Зомби, — сказал он наконец. Голос прозвучал глухо.

— Что? — не понял Егор.

— Это зомби. Там. Вся площадь. Весь проспект. Они там. Все.

Сергей смотрел и не мог оторваться.

То, что он принимал за туман, было телами. Тысячи тел. Они стояли, двигались, колыхались — медленно, безостановочно. Они заполнили собой всю площадь, все улицы, ведущие к ней. Их было так много, что издалека они казались единой массой, живым, дышащим морем.

— Господи, — прошептал Михаил. — Их там...

— Десятки тысяч, — сказал Артем. — Может, сотни.

— Почему они там? — спросила Аня. Голос у нее дрогнул.

— Не знаю.

Они стояли на крыше и смотрели. Ветер дул с центра, и Сергей чувствовал запах — тяжелый, сладковатый, трупный. Хотя до них было еще далеко.

— Надо подойти ближе, — сказал Артем. — Рассмотреть.

Они спустились вниз и двинулись дальше. Прошли пустой квартал и поднялись на крышу высотки, которая стояла почти у самой границы этого живого моря.

Отсюда все было видно гораздо лучше.

Зомби заполнили собой всю площадь и прилегающие улицы. Они стояли. Просто стояли. Тысячи тел, застывших в неестественных позах, не двигаясь, не реагируя друг на друга. Только иногда кто-то из них делал шаг, разворачивался на месте, снова замирал.

Сергей заметил, что они не просто так скопились в центре. Все они стояли вокруг одного здания.

— Смотрите, — сказал он, указывая рукой. — Они все вокруг универмага.

Артем присмотрелся.

В центре площади возвышалось старое здание — универмаг, еще с советских времен, с широкими витринами и колоннами у входа. Оно стояло в самом сердце площади, и все зомби застыли вокруг него. Кто-то вплотную у стен, кто-то дальше, но все смотрели в одну сторону. На универмаг.

— Чего они там забыли? — тихо спросил Михаил.

— Не знаю, — ответил Артем.

Они смотрели, стараясь разглядеть детали.

Основная масса зомби была обычной — те, кого они видели сотни раз за последние недели. Вялые, с мутными глазами и обвисшей кожей. Но среди них то и дело попадались другие.

— Вон там, — сказал Егор, показывая рукой.

Сергей увидел. В толпе стояло что-то массивное — вдвое шире обычного зомби, с непропорционально большими руками, свисающими почти до земли. Оно не двигалось, просто застыло среди обычных тварей, возвышаясь над ними.

— Огромный, — прошептала Аня.

— И не один, — добавил Михаил.

Сергей перевел взгляд. С другой стороны площади стоял другой — наоборот, худой и длинный, с неестественно вытянутыми ногами. Он возвышался над толпой, как столб.

Они стояли на крыше и смотрели, как внизу застыло живое море. Тысячи зомби — обычных и не очень — неподвижно стояли вокруг старого универмага.

— Нам нужно уходить, — сказал Артем. — Пока они нас не заметили.

Он посмотрел на группу.

— Идем. Тихо. Без лишнего шума.

Они начали спускаться. Сергей обернулся на лестнице, бросил последний взгляд на площадь. Там, внизу, все так же стояло неподвижное море. А в центре его возвышался старый универмаг, и Сергею показалось, что из его темных окон кто-то смотрит на них.

Он передернул плечами и шагнул вниз, следом за остальными.

Они вернулись в лагерь, когда солнце еще не село.

Артем распустил группу у ворот.

— Всё, отдыхайте. Завтра разберемся.

Михаил и Егор пошли к себе, Аня свернула к первой высотке. Сергей направился к своему подъезду. Хотел сначала закинуть рюкзак, а потом — в столовую и на радиоузел.

Он поднялся на пятый этаж, зашел в квартиру. Скинул рюкзак на раскладушку, потянулся, собираясь выйти.

И в этот момент где-то внизу раздался крик.

Резкий, пронзительный, он разорвал вечернюю тишину лагеря. Сергей выскочил на лестницу. Соседние двери уже открывались, люди выбегали. Кто-то уже бежал вниз, кто-то спрашивал, откуда крик.

— Из первой высотки!

Когда Сергей добежал, у подъезда уже толпился народ. Внутри на лестнице тоже были люди. Он протиснулся внутрь, поднялся на второй этаж. Дверь в одну из квартир была распахнута, в коридоре стояли люди.

Он заглянул внутрь.

В углу коридора на полу сидела Аня. Она уткнулась лицом в грудь Артема, который сидел рядом, обняв ее одной рукой, и что-то тихо шептал ей на ухо.

Дальше по коридору двое мужиков укладывали тело на носилки. Сергей успел увидеть лицо.

Оля.

Лицо было синим, раздутым, язык вывалился изо рта. Один из мужиков натянул простыню, закрывая его, и Сергей отвернулся.

Он стоял в дверях, не зная, что делать.

— Самоубийство, — сказал кто-то. — Не выдержала.

Сергей кивнул, но смотрел не на тело. Он смотрел на Аню. На то, как она уткнулась в Артема. Как он гладит ее по голове. Как она плачет, прижавшись к нему, а не к кому-то другому.

Внутри что-то сжалось. А потом ударило.

Почему он? Почему не я?

Сергей почувствовал, как кровь приливает к лицу. Стыд? Злость? Ревность? Он не мог разобрать. Только знал, что стоять здесь и смотреть на них — выше его сил.

Он развернулся и вышел, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони.

На улице остановился, пытаясь отдышаться. В груди клокотало. Оля мертва, Аня в горе, а он думает о том, что ее успокаивает не он. Какой же он идиот. Какой же он...

Сергей ударил кулаком по стене дома. Боль обожгла, но не помогла.

Он постоял так минуту, успокаиваясь, потом развернулся и пошел в сторону столовой.

Глава 5

Сергей пришёл в радиоузел сразу после ужина.

Дверь была приоткрыта. Он постучал, заглянул внутрь.

Дмитрич сидел за столом в наушниках, перед ним мигали лампочки на аппаратуре. Он говорил в микрофон, что-то записывая в блокнот. Увидел Сергея, махнул рукой — мол, заходи, садись.

Сергей прошёл к стулу у стены, сел. Дмитрич отвернулся обратно к рации.

— …Так, по южному складу. Там ещё должны быть запасы, но мы пока не можем проверить — дорога дальняя, людей мало. Если у вас будет возможность, гляньте. — Он слушал ответ, кивал. — Понял. Договорились. Приём.

Он закончил разговор, попрощался, покрутил ручку настройки.

— Высота вызывает Заводской. Высота вызывает Заводской. Приём.

Сергей замер. В груди закипела надежда, перемешанная со страхом.

Динамик зашипел, потом сквозь помехи пробился голос:

— Заводской на связи. Слышу вас. Приём.

— Здравствуйте, — сказал Дмитрич. — Есть срочная информация. Разведка подтвердила: все зомби, кто пропал с окраин, собрались в центре города. В районе Центральной площади. Оценочное количество — сотни тысяч. В толпе замечены мутировавшие особи. Приём.

— Понял. Принято, — ответил голос. — Будем знать. Приём.

Дмитрич кивнул.

— Теперь по личному вопросу. У нас тут один человек сидит, ждёт. Сын вашего Белкина Виктора Николаевича. Сергей Белкин. Есть возможность дать ему связь с отцом? Приём.

В динамике повисла тишина. Потом голос ответил:

— Сейчас посмотрим. Белкин Виктор Николаевич… Он у нас, в лагере. Сейчас найдём. Ждите.

Дмитрич отложил микрофон, снял наушники, повернулся к Сергею:

— Жди. Сейчас найдут.

Сергей кивнул. Сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. В комнате было тихо, только гудели приборы.

Прошло не больше пяти минут. Динамик ожил.

— Белкин на связи. Сергей, ты меня слышишь?

Голос был хриплый, срывающийся. Но Сергей узнал его сразу. Он вскочил со стула, шагнул к столу.

— Папа… — выдохнул он.

Дмитрич подвинул к нему микрофон.

— Серёжа… сынок… — голос отца дрогнул. — Живой… Я думал… Три недели ничего не знал…

— Я тоже, — Сергей сжал микрофон так, что побелели пальцы. — Я вас искал. В списках нашёл. Думал, может, не ты…

— Я, сынок, я. — Отец говорил быстро, торопливо, будто боялся, что связь оборвётся. — Я как началось… Ушёл на смену, а потом… Я к маме хотел пробиться, но уже нельзя было. Зомби везде, никакой возможности.

— А мама? — Сергей почувствовал, как внутри всё оборвалось. — Мама где?

В динамике повисла тишина. Потом отец сказал глухо:

— Не знаю. В списках её нет. Я проверял… всё время проверяю. Ни в одном лагере. Ни в одном списке.

Сергей закрыл глаза. В голове стучало: нет в списках. Нет.

— Она могла не попасть в лагерь, — сказал отец. — Могла уйти из города, могла… Ты же знаешь маму — она боевая, не сдастся.

Сергей кивнул, хотя отец не мог его видеть.

— Ты держись, сынок, — голос отца стал твёрже. — Она жива. Я знаю. Мы её найдём.

— Да, — выдохнул Сергей. — Найдём.

— А ты как? — спросил отец. — Как выжил? Где был?

— Потом расскажу, — Сергей посмотрел на Дмитрича: тот показывал на часы. — Времени мало. Я… я в лагере «Высота». В спальном районе. Я в группе чистильщиков.

— Чистильщиков? — голос отца стал напряжённым.

— Всё нормально, пап. Тут порядок. Люди нормальные. Меня взяли, я… — он запнулся. — Я справляюсь.

— Молодец, — голос отца снова дрогнул. — Я горжусь тобой, сынок.

Сергей почувствовал, как к глазам подступают слёзы. Сжал зубы.

— Надо будет как-то встретиться, — сказал он. — Выбраться.

— Встретимся, — твёрдо сказал отец. — Обязательно. Только… — он помолчал. — Лагеря на разных концах города, но мы с тобой обязательно увидимся. Я к тебе приду. Договорились?

— Договорились, — Сергей выдохнул.

— Время, — сказал Дмитрич тихо.

— Мне пора, пап.

— Держись, сынок. Я люблю тебя.

— И я тебя.

Сергей отодвинул микрофон. Дмитрич взял его, надел наушники.

— Спасибо, Заводской. Конец связи.

Динамик зашипел, потом стих.

Сергей стоял, глядя на аппаратуру. Слёзы всё-таки потекли. Он вытер их рукавом.

— Молодец, — сказал Дмитрич, снимая наушники. — Держался.

Сергей поблагодарил и вышел в коридор. Ноги не слушались. Он прислонился к стене, закрыл глаза. Отец жив. Мамы нет в списках, но он верит, что она жива. Должен верить.

— Справимся, — сказал он себе тихо. — Встретимся. Найдём.

Глава 6

Сергей проснулся с чувством, которого не испытывал уже давно.

Отец жив. Они обязательно встретятся, маму найдут. Сергей лежал на раскладушке, смотрел в потолок и просто знал — он не один.

Он быстро умылся, натянул куртку и вышел на лестницу. Настроение было странным — не весёлым, но каким-то устойчивым.

В столовой он съел кашу, не чувствуя вкуса, торопясь: хотел поскорее выйти во двор. Там, на площади между домами, уже собирались чистильщики.

Он вышел из столовой и направился к месту сбора.

Группа пять уже стояла у ворот: Михаил курил, прислонившись к стене, Егор проверял свой рюкзак. Артём разговаривал с Санычем, кивал на карту. А рядом, чуть поодаль, стояла Аня.

Сергей остановился.

Настроение упало. Он вспомнил вчерашнее. Олю. Её лицо — синее, раздутое. Аню, уткнувшуюся в грудь Артёма.

И свои мысли. Гадкие, мерзкие мысли: «Почему он, а не я?» Стыд обжёг изнутри. Оля мертва, Аня в горе, а он думал о какой-то ревности. Дурак. Сопляк.

Он посмотрел на Аню. Она стояла, опустив плечи, глядя в землю. Волосы не собраны, лицо бледное, под глазами тёмные круги. Она выглядела так, будто не спала всю ночь.

Сергей сжал кулаки. Надо подойти. Надо сказать. Не прятать глаза.

Он решительно шагнул к ней.

— Аня, — сказал он. — Я хотел сказать… мне очень жаль, что с Олей так…

Она подняла голову. Глаза — красные, опухшие, но взгляд острый, как лезвие.

— Жаль? — переспросила она. Голос дрожал. — Тебе жаль?

Сергей не успел ответить. Аня шагнула к нему, сжав кулаки.

— Это из-за тебя! — выкрикнула она. — Если бы не ты, мы бы не пошли в этот торговый центр! Ты нас туда привёл! Ты, ты…

— Аня, я…

— Ты не смог нас защитить! — голос сорвался на крик. — Ты стоял и смотрел! Ты смотрел, как они… как они нас… — она задохнулась, но быстро нашла слова. — А потом ты ничего не сделал! Ты даже не попытался! Ты просто стоял и смотрел! И Оля… Оля не выдержала! Если бы не ты тогда… если бы ты…

Сергей стоял, не в силах пошевелиться. Слова словно кулаки били по лицу, по груди, по самому больному.

— Это ты виноват, — сказала Аня уже тише, но жёстче. — Ты. Понял? ТЫ.

Она развернулась и отошла. Сергей остался стоять, опустив голову. Слова Ани всё ещё жгли. «Это ты виноват». «Ты стоял и смотрел». «Ты ничего не сделал».

Она была права.

Сергей медленно пошёл к воротам, где стояла их группа. Проверил биту, подтянул рюкзак. Руки слегка тряслись, но он заставил их успокоиться.

Через несколько минут к группе подошли Артём и Аня. Артём закончил разговор с Санычем, Аня держалась рядом с ним, даже не взглянув в сторону Сергея.

— Сегодня идём за камнями, — сказал Артём. — И надо ещё раз проверить ту группу зомби в центре. Все готовы?

Сергей кивнул. Михаил и Егор молча переглянулись.

— Выходим, — скомандовал Артём.

Они двинулись вчерашним маршрутом.

К центру подошли быстро. Поднялись на ту же высотку, откуда смотрели вчера.

Сергей подошёл к краю крыши.

Внизу всё так же стояло живое море.

Он разглядывал зомби внизу, когда опять почувствовал, будто на него кто-то смотрит. Он мог поклясться — кто-то смотрит на него оттуда. Невидимый, неосязаемый, но взгляд был направлен прямо на него. Кожей чувствовал, спиной, затылком.

— Чего застыл? — спросил Михаил, подходя ближе.

Сергей моргнул. Наваждение пропало.

— Ничего, — сказал он. — Смотрю.

Артём достал из кармана телефон, сделал несколько снимков толпы.

— Не изменилось ничего, — сказал он, оглядывая площадь. — Всё так же. Значит, идём дальше.

— Куда? — спросил Егор.

— Вниз.

Артём оглядел группу:

— Нам надо добыть камень. Пройдём по кругу вокруг толпы, поищем одинокого зомби. Выцепим и возьмём камень.

Они двинулись вдоль домов, держась в тени.

Артём, пригнувшись, зашёл за угол, махнул рукой — дальше.

Они прошли ещё два квартала в обход, стараясь не приближаться к площади. Везде было пусто. Только на одном перекрёстке Артём поднял руку — все замерли. Впереди, метрах в тридцати, стоял одинокий зомби, уставившись в стену дома.

— Не тот, — прошептал Михаил. — Обычный.

— Идём дальше, — так же тихо ответил Артём.

Они свернули за угол очередного дома.

И замерли.

Прямо перед ними, в десяти шагах, стояла группа зомби. Пятеро, шестеро — сбились в кучу, глядя в разные стороны. Обычные, вялые, с мутными глазами.

И один.

Сергей увидел его сразу. Огромный, вдвое шире обычного человека. Руки свисали почти до земли, покрытые буграми мышц, которые вздувались даже в неподвижности. Голова — маленькая, втянутая в плечи, без шеи. С крыши было не понять, насколько он большой, зато сейчас было видно во всей красе.

Зомби повернулись.

На секунду всё замерло. Мутные глаза уставились на живых. Обычные зомби дёрнулись, зашатались, издали гортанные звуки.

А потом огромный заревел.

Это был не тот хрип, который Сергей слышал раньше. Низкий, утробный, он разорвал тишину, как сирена. И огромный рванул вперёд.

Он бежал. Не плёлся, не шатался — бежал, тяжело переставляя ноги, и от каждого его шага, казалось, сотрясалась земля.

— В строй! — крикнул Артём.

Группа начала перестраиваться. Артём встал в центр, бита наизготовку. Егор слева, Михаил справа. За ними — Аня и Сергей.

Но огромный оказался быстрее.

Он врезался сбоку, туда, где стояли Михаил и Аня. Тяжёлая рука с размаху ударила Михаила в плечо. Тот отлетел к стене, сбив с ног Аню. Они упали вместе, и огромный уже разворачивался для нового удара.

— Аня! — крикнул Сергей.

Но Артём был ближе. Он прыгнул вперёд, замахнулся битой, ударил тварь по голове. Звук был глухой, как по дереву. Огромный качнулся, но не упал. Развернулся к Артёму, и его длинные руки обхватили воздух там, где секунду назад стоял человек.

Сергей бросился к Ане. Она уже поднималась, помогая Михаилу встать.

— Целы? — спросил он.

Аня даже не взглянула на него. Толкнула плечом, отстраняя, и побежала к Артёму.

Артём как раз уворачивался от очередной атаки. Зомби размахивал руками, но Артём уходил, кружил, выжидал момент. Он уже дважды ударил тварь по голове, но та даже не пошатнулась.

Аня подбегала ближе.

Артём заметил её краем глаза, обернулся.

— Аня, уйди отсюда! — крикнул он.

Она не успела остановиться. А Артём отвернулся от зомби, чтобы крикнуть ей.

И в этот момент тварь ударила.

Огромная рука с размаху врезала Артёму в бок. Его отбросило в сторону, он рухнул на землю. Автомат с ремня соскочил с плеча и упал на асфальт.

— Артём! — закричала Аня.

Зомби ревел, разворачиваясь к ней. Аня застыла, не в силах пошевелиться.

Сергей рванул вперёд.

Михаил хромал, прижимая руку к плечу. Егор стоял далеко. Автомат был ближе всех к Сергею.

Он схватил оружие. Нажал на курок — ничего. Сергей тупо уставился на автомат, не понимая, что не так. Потом дошло — предохранитель. Он начал шарить пальцами, нащупал рычажок, попытался сдвинуть. Тот не поддавался. Сергей нажал сильнее, пальцы скользнули, он снова вцепился, с трудом перевёл предохранитель вниз.

Зомби уже заносил руку над Аней. Мутные глаза смотрели на неё.

Сергей вскинул автомат, прицелился в голову.

Раздался оглушительный тра-та-та-та. Автомат дёрнулся в руках, повело в сторону. Пули полетели в голову и шею зомби, но ствол гулял, и очередь прошла опасно близко от Ани — она вскрикнула и пригнулась. Сергей вцепился в автомат мёртвой хваткой, но остановиться уже не мог. Пальцы замерли на спусковом крючке, оружие билось, стреляло, стреляло, пока рожок не опустел. Сергей отпустил спусковой крючок. Автомат замолк, только в ушах звенело от выстрелов.

Зомби завалился на бок и упал.

Сергей опустил автомат. Руки тряслись так, что он едва удерживал оружие.

Аня помогала Артёму подняться. Тот отряхнулся, потёр бок, глянул на Аню, убедился, что цела. Только после этого повернулся к Сергею

— Ты что творишь? — рявкнул он.

Сергей не успел ответить. Артём отвесил ему подзатыльник.

— Ты только что всех зомби в округе привлёк, понял? — голос у Артёма был злой, рубленый. — А патроны? Рожок опустошил. Патроны дефицитные, они на счету, каждый.

Сергей стоял, сжимая автомат. Внутри всё кипело.

— Я спас тебя, — сказал он глухо. — Я спас Аню. Я спас всех.

— Ты мог нас всех угробить, — отрезал Артём.

Он шагнул вперёд, выхватил автомат из рук Сергея, рванул к себе. Проверил, передёрнул затвор, повесил на плечо. Даже не взглянул на Сергея.

— Пошли, быстро! — скомандовал Артём, оглядываясь по сторонам. — Уходим, пока сюда все не набежали.

Группа сорвалась с места. Сергей побежал последним, сжимая биту. Из переулков уже доносился шум — тяжёлые шаги, хрипы. Кто-то бежал к ним.

Они свернули за угол дома. Когда в голове что-то щелкнуло.

Не звук. Мысли. Что-то чужое. Он замедлил шаг, прижал ладонь к виску. Группа уходила вперед, не замечая, что он отстал.

— Подожди, не уходи, — голос был тихий, хриплый, едва различимый.

Сергей оглянулся. Группа уже скрывалась за поворотом.

— Кто здесь? — прошептал он, озираясь по сторонам. Улица пуста.

— Я в твоей голове. Не бойся.

— У меня галлюцинации? — Сергей отшатнулся, прижался спиной к стене. — Я схожу с ума?

— Нет. Ты не сходишь с ума. Просто из-за твоей обиды... из-за того, что ты сейчас чувствуешь... у тебя психическая нестабильность. Только поэтому я смог установить связь. Я пробовал с другими. Но они закрыты. А ты открыт.

Сергей сжал биту. Руки тряслись. Группа ушла. Он остался один на пустой улице, и какой-то голос в голове говорит ему, что он психически нестабилен.

— Зачем ты мне это говоришь? — спросил он. — Чтобы я знал, что я псих?

— Чтобы ты понял — это не галлюцинация. Я настоящий.

— И как мне это проверить?

— Я отведу зомби от камня. Тот, которого ты убил. Сейчас вокруг него их много. Я уберу их. Ты увидишь. И поверишь.

Сергей замер. Камень. Он действительно хотел его забрать. Но голос... голос мог врать. Мог заманить в ловушку. Мог быть частью безумия, которое наконец накрыло его после всех этих недель.

— А если я не пойду? — спросил он.

— Пойдешь. Ты хочешь стать сильнее. Я знаю. Я видел. И ты уже решил, просто сам еще не принял это.

Сергей сжал зубы. Голос попал в точку. Он действительно хотел тот камень, но боялся даже думать о том, чтобы идти за ним в одиночку.

— Ладно, — сказал он. — Допустим, я поверю. Что дальше?

— Я помогу тебе, а потом ты придешь в универмаг и поможешь мне.

— А если ты обманываешь?

— Тогда ты потеряешь несколько минут и вернешься к своим. Что ты теряешь?

Сергей посмотрел в сторону проспекта. Группа ушла. Он один. Голос прав — терять нечего.

— Договорились, — сказал он.

Сергей развернулся и пошел обратно, туда, где остался труп.

Он двигался медленно, крадучись, готовый в любой момент рвануть назад. За углом дома выглянул.

Улица была пуста.

Труп валялся на асфальте метрах в пятидесяти. Вокруг никого. Те зомби, что толпились здесь несколько минут назад, исчезли.

Сергей постоял, прислушиваясь. В голове было тихо. Голос замолчал, оставив его одного. Навязчивое присутствие в сознании исчезло, и это было почти физическим облегчением. Но где-то на задворках сознания теплилась тревога: а вдруг голос вернется в самый неподходящий момент?

Он вышел из укрытия, двинулся к трупу. Подошел, опустился на колени. Вонь ударила в нос. Он достал нож.

Уперся в грудину, нажал. Лезвие оставило порез на коже, но дальше не пошло. Сергей нажал сильнее — бесполезно. Кости срослись в монолитную плиту.

Он замер, посмотрел на огромное тело, на выпирающие ребра, опустил нож ниже, к животу. Ковырнул, сделал надрез, потом еще один. Плоть поддавалась легче.

А потом он разрезал брюшину.

Вонь ударила с такой силой, что Сергея вывернуло наизнанку. Его стошнило прямо на труп, на асфальт, на собственные руки. Он отполз, согнулся, выплевывая остатки завтрака. Глаза слезились, в горле стоял привкус желчи и чего-то сладковатого, тошнотворного. Он дышал ртом, часто, судорожно, и каждый вдох приносил новую волну тошноты. Желудок сжимался пустыми спазмами — выворачивать было уже нечего.

Сергей сидел на корточках, уставившись в землю. Сердце колотилось где-то в горле, в ушах стучало. Руки тряслись. Каждый новый вдох вызывал позыв к рвоте. Он давил, сглатывал, заставлял себя не отворачиваться.

Минута. Другая. Третья.

Он поднял голову. Посмотрел на разрез — оттуда сочилась черная жижа, виднелись какие-то склизкие, разложившиеся ткани.

Надо засунуть руку. Надо.

Сергей сглотнул очередной ком тошноты, подполз обратно. Зажмурился, сунул пальцы в разрез. Плоть была теплой и влажной. Он нащупал что-то мягкое, податливое. Кишки. Он чувствовал, как они скользят между пальцев, как распадаются на куски от одного прикосновения.

Желудок снова подкатил к горлу. Сергей сжал зубы, задержал дыхание. В глазах потемнело.

Он двинул руку выше, пробиваясь сквозь внутренности. Пальцы уперлись в твердую преграду — мембрану между брюшной полостью и грудной. Он протолкнул руку дальше, разрывая ее. Потом нащупал что-то твердое, гладкое.

Камень.

Сергей вытащил его. Камень был больше того, что держал Артем, раза в три. Темно-зеленый, почти черный, тяжелый. Он лежал на ладони, пульсируя в такт сердцебиению.

Сергей сидел на корточках, весь в крови, в каких-то ошметках, и смотрел на камень. Вонь стояла такая, что глаза слезились, но он не мог оторваться.

Он оттолкнулся от земли, вскочил и побежал прочь. Пять метров. Десять. Пятнадцать. Остановился только когда запах стал слабее. Согнулся, уперся руками в колени, дыша ртом, часто, судорожно.

Камень все еще был в руке. Темно-зеленый, почти черный, тяжелый. Пульсировал в такт сердцебиению.

Сергей выпрямился, посмотрел на камень. Потом сжал его в кулаке.

Ладонь обожгло, пальцы свело судорогой. Камень таял, впитывался в кожу, и вместе с ним в тело вливалось что-то горячее.

Сначала пришла боль. Но не та, которой он боялся. Мышцы напряглись, загудели, и в этом гудении было что-то странное — будто после долгого перерыва наконец размялся. Жжение в руках, в плечах, в спине — приятное, тягучее. Сергей выдохнул, позволил телу расслабиться, чувствуя, как сила растекается по мышцам, наполняя их.

А потом хрустнули кости.

Боль ударила внезапно, острая, ломающая. Сергей вскрикнул, рухнул на колени. Позвоночник перестраивался, позвонки вставали на место, раздвигались, расширялись. Ребра хрустнули, грудная клетка разошлась шире, и от этого хруста, от этой ломоты в груди хотелось выть. Сергей стиснул зубы, вцепился пальцами в асфальт. По лицу текли слезы, в глазах темнело, но он не отключался. Чувствовал каждую секунду этой пытки.

Плечи развернулись, лопатки хрустнули, вставая на новое место. Пальцы — он чувствовал, как фаланги становятся толще, как суставы наливаются силой. Спина выпрямилась, расправляясь, будто кто-то вытягивал его за макушку.

Сколько это длилось — минуту, десять — он не знал. Потом боль ушла. Осталась только тяжелая, расслабленная усталость. Как после долгой тренировки, когда мышцы гудят, но в этом гудении есть что-то правильное.

Сергей поднялся. Ноги дрожали, но держали. Он посмотрел на свои руки, сжал кулак — костяшки хрустнули, кулак получился тяжелый, увесистый. Он поднес ладони к лицу, повертел, не узнавая. Пальцы, еще час назад тонкие и обычные, теперь казались чужими — крупные, с мощными суставами, с набухшими венами под кожей.

И тут живот скрутило.

Не так, как от голода в лагере Топора, когда организм уже привык терпеть. Это было острое, жгучее чувство, будто внутри открылась черная дыра. Сергей согнулся, схватившись за живот. В глазах потемнело.

— Еда, — выдохнул он. — Мне нужно поесть.

Он перевел дыхание. И только тогда заметил, что одежда стала тесной. Футболка натянулась на плечах и груди, рукава впились в бицепсы. Швы на спине трещали, и с тихим треском разошлись. Сергей дернул плечом — ткань лопнула, открывая спину.

Он опустил глаза на ботинки. Ноги расперло так, что пальцы уперлись в мысы, больно врезаясь в жесткую кожу. Сергей нагнулся, с трудом стащил сначала один ботинок, потом второй. Босиком стоять было легче. Асфальт холодил ступни. Он осторожно переступил, ожидая боли от осколков, но кожа на подошвах стала грубее, плотнее — мелкое стекло не резало, только противно хрустело под весом.

Он огляделся. Вокруг валялось стекло, осколки, какой-то мусор. Сергей двинулся осторожно, но уже увереннее. Теперь он чувствовал каждую неровность под ногами, каждый камешек. Но тело слушалось, ноги несли легко, и это чувство перевешивало неудобство.

Он посмотрел в сторону центра. Универмаг. Голос сказал идти туда. Сергей шагнул вперед, босиком, в рваной одежде, чувствуя, как новая сила гуляет в мышцах. В универмаге можно будет найти еду и что-нибудь из одежды. И обувь. А пока — идти.

Он вышел на площадь.

И замер.

Зомби не было. Вся площадь, вчера забитая тысячами тел, пустовала. Только ветер гонял по асфальту бумажки да пыль. Сергей сделал шаг, другой — тишина. Ни шарканья, ни хрипов. Он оглянулся по сторонам. Зомби стояли в боковых улочках, теснились, толкались, но не выходили. Десятки, сотни — они сбились в проходы между домами, застыли, уставившись в одну точку. И ни один не смотрел на него.

Сергей перевел дух. Голос не обманул. Он пошел дальше, сначала осторожно, оглядываясь на каждую боковую улицу. Зомби стояли плотно, касаясь друг друга плечами, головами, но не двигались. Ни один не повернулся в его сторону. Сергей ускорил шаг, потом почти побежал.

Универмаг встретил его темнотой и тишиной. Стеклянные двери были распахнуты, внутри — полумрак, слабый свет сочился через грязные витрины. Сергей вошел, остановился, привыкая к темноте.

Никто не набросился. Никто не зарычал. Тишина.

Он сразу направился в продуктовый отдел. По запаху гнилых продуктов определяя его местоположение.

Где-то в углу гнило то, что когда-то было фруктами и овощами. Мухи тучами вились над прилавками. Но были и нетронутые ряды — консервы, крупы в герметичных упаковках, макароны, сухие завтраки.

Сергей схватил банку тушенки, сорвал крышку ножом, выскреб пальцами. Проглотил, не жуя. Следом — вторую. Третью. Потом принялся за галеты, ломал их, запихивал в рот пригоршнями. Крошки сыпались на свитер, тушенка липла к пальцам, но он не останавливался.

Съел пачку макарон быстрого приготовления — просто сыпанул в рот, запил водой из бутылки, которую нашел под прилавком. Желудок вздулся, но голод не уходил. Сергей продолжал жевать, глотать, искать новую еду. Казалось, он мог есть бесконечно.

Минут через двадцать он наконец остановился. Откинулся на стену, вытер рот рукавом. Вокруг были пустые банки, обертки, рассыпанные крупы. Желудок урчал, переваривая съеденное, и жгучая пустота внутри наконец-то утихла.

Сергей посмотрел на свои руки. Широкие ладони, толстые пальцы, набухшие вены. Всё это требовало топлива. И топливо нужно будет добывать снова.

Он поднялся, оглядел погром, который устроил. Теперь можно было подумать об одежде.

Сергей поднялся на второй этаж, нашел отдел мужской одежды. Скинул рваную, разошедшуюся по швам одежду. Нашел джинсы, прикинул на глаз — должно подойти. Футболку, свитер. Ботинки.

Одеваться было странно. Новое тело слушалось, но требовало времени — джинсы натянулись на бедрах, футболка облегла широкую грудь. Он натянул свитер, зашнуровал ботинки. Встал.

И увидел зеркало.

Оно стояло в углу, пыльное, но целое. Сергей подошел ближе.

Из зеркала на него смотрел человек. Лицо стало шире, квадратнее. Челюсть — тяжелая, волевая, с четким контуром. Скулы обозначились резче, нос стал прямее. Брови нависали над глазами, делая взгляд жестче, глубже.

Сергей провел рукой по щеке, по подбородку. Кожа была гладкой, натянутой на новые кости. Он отступил на шаг, рассматривая себя. Плечи — шире, чем он привык. Грудь — массивная, мышцы перекатываются под свитером. Руки — тяжелые, с крупными кистями.

Сергей посмотрел себе в глаза. Свои глаза. Они смотрели на него из другого лица — изменившегося, но все еще узнаваемого.

Он повернул голову, рассматривая себя с разных сторон. Угол челюсти, раньше мягкий, округлый, теперь стал четким, тяжелым. Скулы обозначились, нос стал прямее. Брови нависали над глазами, делая взгляд глубже. Но это был все еще он. Только тот, кем он мог бы стать, если бы всю жизнь провел в спортзале.

Сергей провел рукой по лицу, по плечам, по груди. Усмехнулся. Потом усмехнулся шире, и в этой усмешке не было прежней робости.

— Вот теперь Аня будет беситься, что не меня выбрала, — сказал он вслух.

Голос стал ниже, гуще. Он услышал его и усмехнулся снова. Теперь он был не тем Сергеем, которого можно унижать, который будет всё принимать без ответа. Теперь он ответит. Еще как ответит.

Глава 7

Он еще раз оглядел себя в зеркале, и тут вспомнил: голос. Голос сказал идти в универмаг. И всё. А куда дальше?

— Эй, — позвал он. — Голос. Ты здесь?

Тишина. Сергей прислушался. В голове было пусто.

— Я сделал, что ты просил. Камень у меня. Что дальше? Куда идти?

Секунда, другая. Потом голос отозвался:

— Вниз. Спускайся на подземную парковку. Я там.

Сергей вздохнул с облегчением. Голос был на месте. Он кинул последний взгляд в зеркало, развернулся и вышел из отдела. Нашел лестницу вниз, толкнул дверь. Достал фонарик, включил.

Лестница вела под землю. С каждым пролетом становилось темнее, воздух — тяжелее, сырее. Пахло бетоном, маслом и чем-то еще — сладковатым, тошнотворным. Сергей сжал биту крепче, направил луч фонарика вперед. От запаха подташнивало, но он сдерживался — не сейчас, не после того, что уже пережил.

На последней площадке он остановился. Дверь на парковку была приоткрыта. Сергей толкнул ее, шагнул внутрь.

Парковка была огромной. Ряды бетонных колонн уходили в темноту, между ними застыли машины — ровными рядами, будто их оставили здесь минуту назад. Ни одной разбитой, ни одной перевернутой. И тишина. Такая плотная, что закладывало уши.

Сергей двинулся вперед, светя фонариком под ноги и по сторонам. Тени от машин прыгали, перетекали, заставляли вздрагивать.

Луч фонарика выхватил из темноты фигуру. Человек стоял спиной, в обычной одежде — куртка, джинсы. Сергей на секунду обрадовался: живой! Здесь, в этом аду, живой человек.

— Эй! — крикнул он. — Ты...

Фигура повернулась.

Сергей не договорил. Свет упал на лицо. Бледное, серое, с провалившимися щеками и темными кругами под глазами. Человеческое лицо, но неживое. Мертвое. Глаза смотрели прямо на него — мутные, как у всех зомби, но в них было что-то еще. Мысль. Сознание.

Сергей отшатнулся, врезался спиной в колонну. Бита сама собой взметнулась вверх. Сердце колотилось где-то в горле, в ушах стучала кровь. Он уже разворачивался, чтобы бежать, когда зомби шагнул вперед.

— Подожди! — голос был хриплый, но в нем слышалось что-то человеческое. — Ты обещал мне помочь. Не уходи.

Сергей замер. Ноги не слушались. Что-то держало, не давало развернуться и рвануть к выходу.

— Ты... — голос сел. — Ты говоришь?

— Говорю, — зомби сделал еще шаг, медленно, плавно, без той дерганости, что была у других. — Пока еще говорю. Ты же хотел знать, зачем я тебе помог. Я объясню. Только не уходи. Пожалуйста.

Сергей сжал биту так, что побелели пальцы. Бежать хотелось до одури. Но зомби не нападал. Он стоял, смотрел своими мутными глазами и ждал.

— Ты... ты тот, кто говорил со мной? — выдавил Сергей.

— Да. Я тот голос в твоей голове. И я прошу тебя о помощи.

— О какой помощи? — Сергей не опускал биту.

— Помоги мне уйти. Убей меня.

Сергей опустил биту. Не расслабился — просто перестал держать ее наготове.

— Ты... ты серьезно?

— Серьезнее не бывает. — Зомби сделал шаг назад, словно давая Сергею пространство. — Я расскажу тебе, и ты поймешь. Меня зовут Олег. Я работал здесь, на парковке. Когда все началось... я упал. Как и все. А когда поднялся, понял, что я уже не человек.

Он замолчал, будто собирался с силами.

— Сначала я ничего не соображал. Только голод. Дикий, нечеловеческий голод. Люди бегали по парковке, пытались найти свои машины, уехать. А я... я хотел их жрать. И не мог остановиться. Убил нескольких, пока... пока не насытился. Только тогда ко мне вернулся разум.

— Я думал, что другие зомби такие же. Думал, они тоже думают, но когда я встретил своих... собратьев, понял, что повезло только мне. Они пустые. Болванчики. Инстинкты — и всё.

— А ты?

— А я... — Олег замолчал. — Сначала был шок. Я не понимал, что происходит. Я хотел вернуться домой. К жене, к дочери. Думал, если они увидят, что я мыслю, что я еще человек... они поймут. Помогут. Я пошел к ним. Через весь город.

— И что?

— Милиция. Они перекрыли дорогу. Увидели меня — открыли огонь. Я... я не хотел причинять им вреда. Но они стреляли, и мне было больно. Очень больно. И от этой боли... я почувствовал, как что-то во мне рвется наружу. Злость. А вместе с ней — связь с теми зомби, что были рядом. Я чувствовал их, и они чувствовали меня. Мою боль, мою злость. Они набросились на милиционеров. Убили их.

— После этого я вернулся сюда, на парковку. И понял: меня будут убивать, если увидят. Поэтому я собрал зомби и зачистил ближайшие районы. От военных. От тех, кто мог мне навредить. Я координировал их, видел, где кто, управлял ими. Как в компьютерной игре.

— А дальше?

— Дальше я понял, что мне нужно питаться. Мертвая плоть не давала сил. Только живая. Я приказывал зомби приносить мне живых людей. Это было необходимо. Я не хотел убивать, но голод... голод сильнее.

— Сколько ты убил?

— Много. — Олег смотрел куда-то в сторону. — Я не считал. Но это была необходимость. Чтобы выжить. Чтобы стать сильнее.

— Военные пытались навести порядок в первые дни. Блокпосты, патрули. Но я... я видел зомби на расстоянии. Как фигурки на карте. Я мог управлять ими. Координировать. Они раздавили оборону за неделю. Я не хотел. Но они бы убили меня.

Он усмехнулся, но усмешка вышла горькой.

— Я становился сильнее. Мог управлять все большим количеством зомби. Но мой разум уходит. Я чувствовал, как с каждым днем теряю что-то важное. Как перестаю быть собой. Чем больше у меня было сил, тем меньше я себя контролировал. Я не хочу превратиться в монстра. Если я не выдержу, зомби обретут лидера. Монстр с моими способностями уничтожит все живое, до чего сможет дотянуться.

— Поэтому я собрал всех зомби в центре и не даю им развиваться. Чтобы люди смогли, успели подготовиться, чтобы у вас был шанс на выживание.

— Сколько ты так продержишься? — спросил он.

— Не знаю. — Олег пожал плечами. — Но времени осталось мало. Я не хочу стать причиной геноцида. Я пробовал самоубиться, но инстинкты не дают мне причинить себе вред.

— Поэтому ты просишь убить тебя?

— Поэтому. — Олег посмотрел ему прямо в глаза. — Я готов к смерти. Единственное, о чем сожалею, так это о том, что не могу провести последние мгновения с семьей, с доченькой. Надеюсь, они живы и в порядке.

Он усмехнулся, и в этой усмешке было столько боли, что Сергей невольно сделал шаг назад.

— Я убивал людей. Много людей. Я не могу это изменить. Но я могу сделать так, чтобы другие выжили. Чтобы вы выжили. Помоги мне. Пожалуйста.

Сергей сжал биту. В голове было пусто. Только одна мысль билась, как птица в клетке: он просит. Он просит избавить его.

— А если я откажусь? — спросил он.

— Тогда я буду ждать. Другого. Кто сможет. Но времени у меня мало. И у вас, людей, тоже.

Сергей опустил биту.

— Как мне тебя убить? Битой? — спросил он. — Это больно.

— Больно? — Олег усмехнулся. — Я уже не чувствую боли. Но если хочешь... открой вон ту машину.

Он кивнул в сторону серого седана, стоящего в двух рядах от них.

— Посмотри в багажнике.

Сергей подошел к машине. Багажник открылся легко, будто его ждали. Внутри, на дырявом коврике, лежал небольшой арсенал: два пистолета, автомат, несколько магазинов, коробка с патронами. Сергей взял один пистолет, проверил — магазин полный. Второй сунул за пояс.

— Откуда это?

— Я готовился. — Олег стоял на месте, не двигаясь. — Знал, что рано или поздно кто-то придет. Знал, что придется... уходить. Хотел, чтобы было быстро. Чисто.

Он посмотрел на пистолет в руке Сергея.

— Возьми. Выстрели мне в голову. Я хочу уйти быстро.

Сергей сжал пистолет. Рука не дрожала — странно, он думал, будет трястись. Но тело слушалось, было спокойным, готовым.

— Ты не боишься? — спросил он.

— Я боюсь одного. — Олег смотрел куда-то в сторону, в темноту. — Боюсь, что не успею. Что стану тем, кого не смогут остановить.

Он перевел взгляд на Сергея.

— Но я не боюсь смерти. Я уже мертв. По-настоящему. Я просто... не могу уйти сам.

Сергей поднял пистолет. Прицелился в голову.

— Прощай, — тихо сказал он.

Олег закрыл глаза.

— Спасибо, — прошептал он.

Сергей нажал на спусковой крючок.

Выстрел ударил по ушам, эхом разнесся по пустой парковке. Тело Олега дернулось, осело на бетон. Сергей опустил пистолет.

Он стоял, глядя на тело. Несколько секунд — ничего не происходило. Потом из пробитой головы начала сочиться темная, густая кровь.

Надо доставать камень. Сергей знал это. Камень даст силу. Ту, ради которой он остался, ради которой пошел сюда. Но сейчас, глядя на тело, он чувствовал только пустоту. Это не обычный зомби. Не тварь, которую можно вскрыть, не задумываясь. Это было сложней. Морально сложней. Но необходимо.

Сергей сжал кулаки.

Сила есть сила. Он не для того прошел через все это, чтобы сейчас отступить.

Он опустился на колени. Достал нож.

— Прости, — сказал он тихо.

Разрезал куртку, потом рубашку. Кожа на груди была серой, холодной. Сергей опустил нож ниже, к животу. Сделал надрез. Плоть поддавалась. Он сунул руку в разрез, нащупал камень, вытащил.

Камень был огромным — больше того, что он достал из силового зомби. Он тяжело лежал на ладони, обжигал кожу, но Сергей не разжал пальцев.

Он сжал камень в кулаке.

Мир взорвался. Он увидел всех. Каждого зомби в городе. Тысячи, десятки тысяч. Где стоят, где бродят, где застыли. Их голод, их тупую тягу к живому. Это было огромно. Бесконечно. Он чувствовал, что может дотянуться до любого. Приказать любому.

А потом видение схлопнулось.

Сергей открыл глаза. Ощущение пропало. Он попытался вернуть его — пусто. Только слабое, едва уловимое присутствие.

Внутри кольнула досада. Ему показали, каким он может стать — и тут же отбросили на самое дно. Как ребенку, который увидел гору конфет, а получил одну маленькую.

Но теперь он знал. Это был не обман. Это был предел. То, к чему можно стремиться. Олег начинал так же. С малого. А дорос до всего города.

Значит, и он сможет.

Сергей посмотрел на тело Олега.

— Спасибо, — тихо сказал он.

Он поднялся, сунул пистолет за пояс. Второй, автомат, магазины, патроны — все это пригодится. Он быстро собрал оружие, сунул в рюкзак, который нашел в багажнике. Развернулся и пошел к выходу.

Вышел на улицу и сразу понял, что опоздал. Площадь, еще недавно пустая, быстро заполнялась. Зомби, которые раньше стояли плотным кольцом вокруг, теперь разбредались. Кто-то уходил в переулки, кто-то, наоборот, брел к центру, туда, где стоял Сергей.

Сергей отступил обратно в универмаг.

Сначала — продукты. Он сходил в продуктовый отдел, набил рюкзак консервами, галетами, водой. Потом поднялся на второй этаж, нашел туристический отдел. Спальник, коврик, горелка — все это полетело в тот же рюкзак. Потом — наверх. Крыша.

Он толкнул дверь на лестницу, поднялся на последний этаж. Технический люк поддался с трудом, но Сергей раздвинул створки и выбрался наружу.

Ветер ударил в лицо. Холодный, резкий. Сергей закрыл люк, осмотрелся. Крыша была пуста. Вокруг — никого.

Он подошел к краю.

Внизу кипело. Зомби заполонили площадь — их было столько, что серой массой затянуло все пространство до самых домов. Они текли между зданиями, забивались в переулки, выплескивались на проспект. Несколько тварей уже входили в универмаг — разбитые витрины, распахнутые двери пропускали их внутрь.

Сергей отступил от края. Крыша была высокой. До зомби далеко. Они его не достанут. Но смотреть на то, как они лезут туда, где он был пять минут назад, было жутко.

Он сел, прислонившись к парапету. Расстелил спальник, достал банку тушенки. И в этот момент услышал.

Сначала далекие хлопки. Потом — чаще. Очереди. Где-то в городе стреляли. Не в центре, чуть дальше. Люди привыкли, что зомби стоят на площади и никуда не лезут. Ходили за едой, за припасами, чувствовали себя почти в безопасности. А сегодня всё изменилось.

Сергей сжал банку.

Это он выпустил их. Он убил Олега. Он хотел силу — и получил. А теперь люди, которые просто пытались выжить, расплачиваются за его силу.

Он отложил еду. Стрельба не стихала. То тут, то там вспыхивали очереди, разрывая тишину.

Сергей закрыл глаза.

— Простите, — прошептал он. — Я не знал, что так будет.

Но он знал. Знал, что будет, когда убьет Олега. Просто не думал об этом.

Сергей откинулся на парапет. Он не мог ничего сделать. Пока не мог.

Но в будущем он обязательно всем поможет, а пока надо научится управлять новой способностью.

Он закрыл глаза, прислушался к себе. Зомби внизу — он чувствовал их. Много. Больше, чем нужно для экспериментов.

Он выбрал двоих. Обычных, вялых, тех, что стояли ближе к универмагу. Потянулся к первому, взял под контроль. Зомби замер. Сергей мысленно приказал: "Сожри соседа". Зомби двинулся и бросился на рядом стоящего. Вцепился ему в плечо, повалил, начал рвать.

Сергей смотрел и чувствовал, как усталость накатывает. Удержание на долгое время отнимало силы. Он отпустил контроль.

Первый зомби замер. Секунду стоял неподвижно, потом поднялся и побрел в сторону, даже не взглянув на того, кого только что рвал. Второй лежал, дергался, но тоже не пытался защищаться. Обычные зомби не видели друг в друге врага. Живая плоть — вот что их привлекало. А мертвое мясо им было не нужно.

Сергей поморщился. Бесполезно. Это сработало бы против живых.

Дальше — мутанты.

Он заметил скоростного еще с крыльца. Тот мелькнул в переулке, проскочил между машинами, замер у стены. Сергей потянулся к нему — и сразу понял, что не может. Мутант стоял слишком далеко, за пределами его возможностей.

Тогда Сергей решил попробовать иначе.

Он взял под контроль двух обычных зомби. Подвел их поближе к переулку, где скрылся скоростной. Мысленно скомандовал: "Нападайте". Зомби бросились вперед, и контроль спал с них. Но скоростной уже увидел атаку. Он вылетел из темноты, ударил первого, отшвырнул, второго разорвал когтями, даже не дав подняться. Все заняло несколько секунд. Потом он исчез.

Сергей смотрел на разорванные тела. Обычные зомби против мутанта — как щенки против волка.

Он откинулся на парапет. Значит, так. Предел моих возможностей определили: метров пятнадцать от меня во все стороны, но зато в этом пространстве видно всех зомби. Контролировать могу одного зомби секунд двадцать, потом с трудом, через силу. Надеюсь со временем, надеюсь, мои возможности возрастут.

Он закрыл глаза. Внизу все так же кипело море зомби. Сергей поел и продолжил эксперименты.

Сергей открыл люк. Солнце уже встало, серый свет заливал крышу. Он замер, прислушиваясь к себе — и сразу почувствовал зомби. Он знал где они находятся, и опасные места обходил стороной.

Если возможности обойти небыло он брал контроль над зомби и уводил их, по одному с траиктории своего движения.

Он шел переулками, дворами, иногда перебегая улицы, когда было пусто. Если чувствовал впереди скопление — сворачивал. Если улицу было не обойти — заходил в ближайший дом, поднимался на крышу, осматривался, планируя маршрут.

Так было и в этот раз. Он зашел в девятиэтажку, поднялся наверх. С крыши открывался вид на несколько кварталов. Внизу, на улице, зомби было немного. А дальше, — плотная серая масса. Они еще не разошлись. Сергей спустился, пошел в обход через дворы.

В одной из девятиэтажек, поднимаясь по лестнице, он почувствовал мутанта. Не обычного зомби — тяжелое, плотное присутствие, давящее на сознание. Силовой. Сергей замер, прижался к стене. Мутант не двигался, сидел в квартире, притаившись за стеной.

Сергей решил обойти. Осторожно, крадучись, он двинулся дальше, стараясь не шуметь. Но мутант почувствовал. Стена рядом с Сергеем взорвалась — бетонная крошка брызнула в лицо, из пролома вылетела огромная рука, вцепилась в косяк, разнесла его в щепки.

Сергей отшатнулся, выхватил биту. Из пролома вывалился мутан. Лестничная клетка, казалось, стала тесной. Мутант заревел, ударил кулаком по перилам — металлическая труба согнулась, снесла часть ступеней.

Сергей отскочил. Мутант шагнул к нему, пробивая плечом стену, разбрасывая куски штукатурки. Сергей ударил битой по руке — бита отскочила, будто по бетону. Мутант даже не заметил.

Он отступал, уходя от ударов, уворачиваясь от тяжелых рук, которые крушили всё вокруг. Мутант был сильнее. Намного. Сергей понял: силой не взять.

Он потянулся к сознанию мутанта. Взял под контроль. Мысленно приказал: "Стой". Мутант замер. На секунду. Меньше. Контроль лопнул, как перетянутая струна.

Мутант заревел — громче, чем раньше. Ярость, казалось, удесятерила его силы. Он рванул вперед, круша всё на своем пути, — перила, стены, ступени. Сергей едва успел отскочить, тварь пролетела мимо, врезалась в стену, разнеся ее в крошево, развернулась, ища глазами жертву.

Сергей ушел в сторону, пропустил удар мимо себя. Мутант пробил стену соседней квартиры, завяз на секунду. Сергей снова потянулся к нему: "Стой!" Мутант дернулся, замер на долю мгновения. Этого хватило, чтобы Сергей замахнулся битой и вложил в удар всю силу нового тела. Бита с глухим звуком врезалась в висок твари. Мутант качнулся, но не упал. Развернулся, ударил вслепую — Сергей едва успел пригнуться, рука пролетела над головой, снесла кусок стены за спиной.

"Стой!" Контроль — снова на секунду. Удар. "Стой!" — удар. Каждый раз мутант замирал на долю секунды, каждый раз Сергей бил в одно и то же место — в висок, в разбитую уже голову. Каждый раз тварь отвечала новой волной ярости, круша всё вокруг.

Он вошел в ритм, понял, как надо — тормозить мутанта контролем, подскакивать сзади, бить, отходить. Потом опять тормозить, опять бить. Так он и плясал вокруг твари.

Контроль схватил тварь в последний раз. Мутант замер. Рука застыла в воздухе.

Сергей рванул в сторону, перекатился, схватил биту. Контроль лопнул. Он вскочил за спиной твари, размахнулся и со всей силы врезал по голове.

Череп хрустнул. Мутант дернулся, выгнулся и рухнул на пол.

Сергей отступил к стене, тяжело дыша. Руки дрожали. Бита была в крови и какой-то серой жиже.

Он посмотрел на мутанта. Тот не двигался.

Сергей подошел к телу мутанта. Уже привычными движениями достал камень. Сжал его в кулаке.

Камень впитался быстро, почти безболезненно — тело уже привыкло. Мышцы раздулись ещё больше, уплотнились Тело было как у перекачанного качка, мышцы мешали сгибать руки, ноги, реакция стала хуже — бита вдруг показалась короткой, хотя он помнил, что раньше было удобно.

Сергей замер. Вспомнил, как в училище пацаны ходили в качалку. Те, кто качал только силу, становились неуклюжими, мышцы мешали двигаться. А те, кто занимался борьбой или бегал, — были и сильные, и быстрые. Природа не любит перекосов.

Теперь нужно вернуть баланс.

Глава 8

Сергей подошел к воротам лагеря. Часовой на вышке опустил автомат.

— Стоять! Кто такой?

— Сергей Белкин. Из пятой группы.

Часовой посмотрел на него, прищурился. Сверху было видно, что парень изменился — шире в плечах, выше ростом. Совсем не тот, кто вчера уходил с группой.

— Из пятой? — переспросил он. — А где ты был? Твои тебя обыскались.

— Отстал.

Часовой помолчал, потом крикнул кому-то внизу. Калитка не открылась. Вместо этого из будки вышел еще один охранник, с автоматом, подошел к забору, разглядывая Сергея.

— Сходи, позови Артема, — сказал он напарнику.

Минут через пять из подъезда вышел Артем. Подошел к воротам, посмотрел на Сергея. Сразу не узнал. Пригляделся — вроде он, но не он. Шире, выше, тяжелее.

— Ты где был? — спросил он.

— Отстал. Потом сам добирался.

— Сам? — Артем оглядел его с ног до головы. — А это что с тобой?

— Нашел кое-что. В универмаге.

Артем молчал. В голове крутилось: сначала пропал этот парень, потом в городе резко активизировались зомби, лагерь потерял две группы, а теперь он возвращается — перекаченный, изменившийся. Слишком много совпадений.

— Камни, — сказал Сергей, будто прочитав его мысли. — Как тот, который ты вчера нашел. Только больше.

Артем кивнул. Он знал, что камни меняют человека. Сам почувствовал прилив сил, когда подержал тот, первый. Но он не изменился так коорденально. А этот... этот изменился. Сильно.

— Пойдем, — сказал он. — Майору расскажешь.

Калитка открылась. Сергей шагнул за ворота. Артем пропустил его вперед, сам пошел следом, держа руку на автомате. Не угрожающе, но так, чтобы Сергей видел.

Люди во дворе оборачивались. Кто-то смотрел с любопытством, кто-то — с тревогой. Мужик, тащивший ящик, замер на полпути, уставившись на Сергея. Женщина у костра перестала помешивать в кастрюле, провожая его взглядом.

— Это кто такой? — услышал Сергей шепот людей.

— Не узнал? Белкин, из пятой группы. Вчера с ними уходил.

— Да не, не может быть. Тот был дохлый, а этот...

— Камни, говорят нашел.

— И что, так раздуло?

Разговоры стихли, когда Сергей подошел к третьему подъезду. Артем кивнул охранникам.

— Стой здесь, — сказал он Сергею. — Жди.

Охранники встали в стороне, но не сводили с него глаз. Люди во дворе не спешили расходиться. Кто-то откровенно разглядывал, кто-то делал вид, что занят делом, но то и дело поглядывал в его сторону. Сергей чувствовал на себе десятки взглядов.

Мимо прошел Михаил, остановился, узнал.

— Сергей? Ты? — он оглядел его с ног до головы. — Ни хрена себе.

— Долгая история, — ответил Сергей.

— Вижу. — Михаил покачал головой. — Потом расскажешь.

Оборвал он себя когда увидел что охрана неодобрительно на него смотрит.

Через несколько минут Артем вышел, кивнул.

— Заходи. Майор ждет.

Сергей шагнул в подъезд. Артем пошел за ним, по-прежнему держа руку на автомате. На втором этаже он постучал в дверь с табличкой «Комендант», толкнул.

— Разрешите, — сказал он. — Сергей Белкин.

Майор Афанасьев сидел за столом, что-то писал в тетради. Поднял глаза. Посмотрел на Сергея долгим, тяжелым взглядом.

— Входи, — сказал он. — Садись. Рассказывай.

Сергей шагнул внутрь, сел за стол. Артем сел напротив. Дверь закрылась.

Сергей начал. С того, как услышал голос в голове. Рассказывал, сбивчиво, перескакивая с одного на другое.

Майор слушал, не перебивая, только переглядывался иногда с Артемом. Видимо сравнивали услышанное с тем, что знали сами.

Когда Сергей закончил, повисла тишина. Потом заговорил Артем.

— Мы заметили, что ты пропал, не сразу. Только когда отбежали подальше. Вернулись — тебя нет. Искали. Потом пришлось уходить — зомби набежали. Мы еле добрались до лагеря.

Он помолчал.

— Две наши группы погибли. В других лагерях тоже люди гибли — много. Все были на вылазках. Никто не ждал, что зомби выйдут.

Голос у Артема стал жестче.

—Силы ему захотелось. Нельзя быть таким эгоистом, нужно думать о последствиях своих решений. Если бы ты не убил того... Олега.

Майор поднял руку.

— Хватит.

Артем замолчал. Майор посмотрел на Сергея.

— Будь помягче, — сказал он. — Парень не виноват. Если бы не он, Олег мог бы попасться кому-то другому. Или хуже — никто бы ему не попался. И тогда этот Олег превратился бы в угрозу для всех лагерей. Может, для всего города.

Он помолчал.

— Иди, — сказал майор. — Если понадобишься — позовем.

Сергей поднялся, Артем сидел, глядя в стол, вышел в коридор.

Сергей вышел от майора и спустился на второй этаж. Постучал в знакомую дверь.

— Войдите, — раздалось изнутри.

Дмитрич сидел за столом в наушниках. Увидел Сергея, поднял брови.

— Ого, — сказал он. — Ты как так?

— Потом, — ответил Сергей. — Я хотел связаться с отцом, если можно.

Дмитрич помолчал, снял наушники.

— Парень, — сказал он. — У меня для тебя плохие новости. После того, как зомби активизировались, мы держим связь с лагерями чуть ли не каждый час. По имеющейся информации, твой отец уже на следующий день, после вашего разговора, покинул Заводской. Вместе с группой направился к нам.

Сергей сжал кулаки.

— Вчера ближе к вечеру они перестали выходить на связь. Где они сейчас — неизвестно. Может, прячутся, может, обходят стороной, может... — Дмитрич не договорил. — За вчерашний день слишком много людей пропало. Мы не ожидали, что зомби начнут расходиться от центра.

Он помолчал.

— Если что-то узнаем — сообщим. Обещаю.

Сергей стоял глядя в пол. В голове стучало: он пошел ко мне. Он пошел ко мне. А я... я выпустил зомби.

Отец пропал. Потому что он убил Олега. Потому что захотел силы. Потому что думал только о себе.

Он попрощялся, спустился по лестнице, вышел из подъезда.

Во дворе он снова приковал взгляды всех к себе. Но уже не замечал этого, тяжело переставляя ноги, шел к воротам.

— Эй, Белкин! — окликнул его кто-то. — Ты куда?

Сергей не ответил.

У ворот стоял часовой. Увидел Сергея, нахмурился.

— Стоять! — сказал он. — Куда собрался?

— Открывай, — сказал Сергей. — Мне надо.

— Майор знает?

— Открывай, — повторил Сергей. Голос стал жестче.

Часовой посмотрел на него, на биту, на рюкзак. Потом крикнул кому-то в будку.

— Сходи, позови Артема. Скажи, Белкин ломится.

Сергей шагнул к калитке. Часовой вскинул автомат, упер ствол ему в грудь.

— Стоять, сказал! Жди!

Сергей посмотрел на ствол. Потом на часового. Потом медленно, не торопясь, взялся рукой за ствол. Сжал. Металл хрустнул, согнулся, превращаясь в дугу. Часовой дернулся, попытался вырвать оружие, но Сергей держал крепко.

— Я по хорошему просил, — сказал он спокойно.

Он шагнул к калитке, ударил ногой. Засов вылетел, створки распахнулись. Сергей вышел за ворота и зашагал прочь, не оглядываясь.

За спиной слышались крики, топот. Сергей не оборачивался. Он шел к заводскому району. К отцу.

Глава 9

Сергей шел быстро, почти бежал, но тело слушалось плохо. Мышцы мешали, ноги наливались тяжестью, дыхание сбивалось быстрее, чем раньше. Он сбавил шаг, перешел на быструю ходьбу. Так лучше.

В голове крутилось одно: отец пошел к нему. Самый короткий путь — через центр. Но в центре зомби. Значит, он пошел в обход с севера. Сергей свернул на север, держась теневой стороны улиц. В голове работал локатор, пока вокруг было пусто.

Он шел, и с каждым шагом в груди нарастало щемящее чувство, заставляя его двигаться быстрее.

---

Сергей шел уже больше часа. Северные кварталы встретили его тишиной. Зомби попадались, поодиночке и иногда группами. Он обходил их, не вступая в бой. Некогда.

На перекрестке он услышал выстрелы. Короткие, редкие. Потом крики. Он побежал на звук — это мог быть его отец.

Он свернул за угол и увидел людей.

Четверо. Двое мужиков, парень помоложе и девушка. Они стояли у стены, отбиваясь от зомби. Их было немного, штук десять, но у людей заканчивались патроны. Сергей, не раздумывая, скинул рюкзак, выхватил автомат, прицелился. Очередь ударила по ушам, отдала в плечо. Зомби валились. Он водил автоматом туда-сюда, пока не кончился рожок. Потом схватил второй, зарядил, но зомби кончились.

Сергей опустил автомат. Руки тряслись. Он перевел дыхание, повернулся к ним.

— Вы как? — спросил он.

— Спасибо, парень, — сказал мужик с бородой. — Ты нас спас.

Сергей нагнулся за рюкзаком. Девушка шагнула вперед, поправила волосы, улыбнулась.

— Слышь, красавчик, — сказала она. — У тебя оружия вон сколько, припасов. Может, поделишься? Нам бы каждому по стволу, патронов немного. Ты ж не оставишь нас без оружия и еды.

— Нет, извините, не могу, — сказал он.

— Ну пожалуйста, — она шагнула ближе. — У нас ведь совсем ничего нет. А у тебя вон сколько.

— Сказал нет, — отрезал Сергей. — Мне самому надо. Я отца ищу, впереди неизвестно что.

Он нагнулся за рюкзаком. Улыбка с лица девушки сползла.

— Жадный, — бросила она. — Мы ж тебя по-хорошему просим.

Сергей не ответил. И в этот момент услышал, как сзади щелкнул предохранитель.

— Стоять, — сказал мужик. — Не дергайся.

Сергей медленно выпрямился. Один из мужиков держал пистолет, направленный ему в лицо. Второй подобрал его рюкзак.

— Вы чего? — спросил Сергей.

— Мы просили по-хорошему, — сказал мужик. — Ты отказал. Значит, сами возьмем.

— Я же вам помог, — сказал Сергей.

— Помог, — кивнул мужик. — Поэтому мы тебя не убьем. Только прострелим ногу.

Он опустил ствол.

— Не надо, — бросил парень.

— Надо, — отрезал мужик. — Раненый он вряд ли успеет кому-нибудь рассказать о том, что здесь произошло.

Девушка усмехнулась.

— Сам виноват, — сказала она. — Не захотел по-хорошему.

Мужик выстрелил. Сергей рухнул на колено, схватился за бедро. Кровь хлестала между пальцев. Они схватили его вещи и побежали.

Сергей остался лежать на земле. Из переулков доносилось шарканье. Зомби шли на звуки выстрелов.

Он сквозь боль и слезы взял под контроль двух ближайших, заставил их напасть на других. Зомби вцепились друг в друга, началась свалка. Сергей, хромая, отполз в подворотню, забился между мусорными баками. Зомби бродили вокруг, отрезая пути отхода.

Сергей сидел, прижимая руку к ноге. Кровь сочилась. Он оторвал кусок штанины, туго перебинтовал ногу, стараясь мычать от боли как можно тише.

Вы мне еще заплатите, дайте только выбраться.

---

Он огляделся. В углу валялись отходы стройматериалов — доски, куски фанеры. Сергей подполз, нашарил одну, подлиннее. Упер ее под мышку, оперся — в самый раз. Доска держала, нога не болела так сильно.

Он двинулся. Радар показывал, где зомби. Ближайшие стояли у входа в подъезд. Сергей взял их под контроль, заставил отойти. Зомби послушно побрели в переулок. Сергей, хромая, проковылял к двери, толкнул, заскочил внутрь. Снаружи зомби уже возвращались, но было поздно.

В подъезде было темно. Сергей прислонился к стене, перевел дыхание. Нога гудела, доска стучала по ступенькам. Он начал подниматься. Медленно, переставляя сначала здоровую ногу, потом подтягивая раненую. Каждый шаг отдавался болью в бедре. Он останавливался, пережидал, вытирал пот со лба, снова шел.

На последнем этаже нашел люк на чердак. Толкнул, забрался внутрь.

Чердак был огромный, пыльный, пахло сухой древесиной и голубями. Свет пробивался сквозь слуховые окна. Сергей двинулся вперед.

Он шел медленно. Чердак тянулся на весь дом — девять подъездов, метров триста. Сергей проходил его по балкам, переступая через ящики, огибая вентиляционные короба.

В конце чердака нашел люк. Толкнул — не поддался. Нажал сильнее, плечом, раз, другой. Люк поднялся. Он спустился на первый этаж, выглянул на улицу. Зомби были, но не здесь. Метрах в тридцати, у магазина, бродила стая. Сергей подождал, пока они отойдут, выскользнул и заковылял дальше.

Сергей шел уже не разбирая пути. Нога ныла всё сильней, затуманивая разум.

Вдалеке снова послышались выстрелы. Короткие, редкие. Потом — длинная очередь. Сергей постарался ускориться. Люди могли ему помочь.

Выстрелы стихли, когда он был еще далеко. Он шел в тишину.

Он вышел к перекрестку, когда стемнело. Впереди, у магазина, валялись тела. Зомби. Много. И среди них — мутант. Сергей замер, пригляделся.

Это был скоростной — длинные ноги, неестественно вытянутые руки, тонкое, узкое тело. Он лежал на боку, раскинув конечности. Мертвый. Весь в пулевых ранениях.

Вокруг было пусто, живых зомби рядом не было.

Это был его шанс.

Сергей подковылял к мутанту, опустился на колени, достал нож. Разрезал кожу, нащупал камень, вытащил, сжал его.

Камень впитался быстро. Тепло разлилось по ноге, обожгло рану и прошло по телу. Потом пошла волна боли. Сергея скрутило, он выл сквозь сжатые зубы. Боль утихала. Тело усохло, мышцы потеряли в объеме, но главное — рана на ноге затянулась, оставив после себя едва заметный шрам.

Он отбросил доску. Постоял, привыкая к равновесию. Теперь перекос ушел. Сила и скорость пришли в баланс.

Сергей посмотрел на мертвого мутанта. Кто бы тебя ни убил, спасибо ему.

Он двинулся дальше по улице. И вскоре увидел своих спасителей.

Люди лежали у стены. Тела их были разорваны, рядом вперемешку валялись зомби. Среди тел он увидел знакомую куртку, часы на руке. Коротко стриженные седые волосы. Мама всегда любила короткие стрижки. Это был его отец.

Сергей стоял над телом отца и не мог пошевелиться.

Отец лежал на спине, глаза открыты. Рядом валялся пистолет — пустой, магазин выпал. Рука была вытянута, будто он стрелял до последнего. Мутант рядом был мертв. Весь в пулевых ранах. Они убили его. Все, кто был с отцом. Ценой своих жизней.

Сергей опустился на колени. Коснулся холодной руки. Плечи дрогнули. Сначала тихо, потом громче, навзрыд. Слезы текли по лицу, он не вытирал их. В груди разрывалось что-то, он не мог дышать, не мог думать. Только смотреть на отца и плакать.

— Папа... — прошептал он. — Папа...

Отец не отвечал. Глаза закрыты. Сергей схватил его за руку, прижал к щеке.

Он не помнил, как оказался на земле. Не помнил, как закричал. В глазах потемнело, тело перестало слушаться. Он упал рядом с отцом и потерял сознание.

Глава 10

Очнулся он от чужого голоса.

— Живой! — сказал кто-то.

Сергей открыл глаза. Над ним склонился мужчина в камуфляже. Рядом стояли еще двое, с автоматами. Они осматривали тела, переговаривались.

— Парень, ты нас слышишь? — спросил мужчина. — Ты как?

Сергей молчал. Ему задали еще вопрос, потом еще. Он не реагировал. Сидел, уставившись в одну точку.

— Похоже, в шоке, — сказал кто-то. — Надо уводить.

Его подняли двое. Сергей не сопротивлялся, но и не шел. Ноги не слушались, тело обмякло. Его потащили.

Сергея привезли в лагерь, когда уже рассвело.

Он не помнил дороги. Не помнил, как его тащили, что происходило вокруг. Очнулся уже в знакомом дворе.

Его завели сразу в кабинет коменданта, усадили на табурет у стола. За столом сидел майор Афанасьев. Рядом Саныч, Артем и еще несколько человек — старшие других групп.

Майор смотрел на него долгим, тяжелым взглядом.

— Ну что, герой? — спросил он. Голос спокойный, но в нем чувствовался металл. — Сильным и независимым себя почувствовал?

Сергей молчал. Смотрел в стол.

— Я тебя спрашиваю, — майор повысил голос. — Ты зачем ворота сломал? Людей рисковать заставил. Отряд посылать пришлось.

Сергей молчал. В голове было пусто. Только одна мысль билась: отец мертв. Отец мертв.

— Ты хоть понимаешь, что натворил? — майор встал, оперся руками о стол. — Мы тут каждый день за жизнь боремся, а ты... силу почувствовал, на подвиги потянуло? Мы тебя спасли, приютили. Так помог бы лагерю, ответил добром на добро. Так нет, он еще и имущество портит. Свой дурак — хуже врага.

— Товарищ майор, — сказал Саныч. — Может, дадим парню прийти в себя? Видите, он...

— Он должен ответить, раз такой самостоятельный, — отрезал майор. — За свои поступки надо отвечать.

Артем молчал. Смотрел на Сергея, но ничего не говорил.

— Ты будешь говорить или нет? — спросил майор.

Сергей молчал, глядя в одну точку. Майор ходил по комнате, заложив руки за спину.

— От тебя одни беды. Зомби и то доставляли меньше хлопот.

— Калитку сломал. Понимаешь, сколько сил и времени мы потратили, чтобы ее поставить? Каждый болт, каждая доска — всё из рейдов тащили. А ты взял и разнес. Теперь чинить. Людей от работы отрывать.

Сергей молчал.

— Ты хоть понимаешь, что натворил? — майор остановился, посмотрел на него. — Ну? Скажи что-нибудь.

Сергей смотрел в стол.

— Молчишь, — бросил майор. — Нечего сказать.

Он снова зашагал.

— Автомат погнул. Оружие. Ты хоть представляешь, какой это сейчас дефицит? Сколько людей гибнет, чтобы притащить в лагерь один ствол? А ты взял и испортил. Ну да, сила есть — ума не надо.

Майор сплюнул.

Он уперся руками в стол, навис над Сергеем.

— Ты хоть понимаешь, что все твои действия приносят только хаос и потери? Из-за твоих необдуманных действий гибнут люди. Что тебе мешало не убивать Олега, а посоветоваться с нами? Мы бы предупредили другие лагеря, совместно зачистили бы зомби, пока Олег их сдерживал. В конце концов, камень Олега мог бы использовать более достойный, ответственный. А не такой сопляк, как ты.

Сергей молчал. Но внутри поднималась буря ненависти: отец умер, а их интересуют только камни, его камни. Им нужна моя сила. Хотят забрать. Как те четверо.

Майор выпрямился, отошел к окну.

— Ты всё потерял. Оружие, припасы, доверие. Ты мог бы помочь. Укрепить нас. Людям помочь. Но ты думаешь только о себе.

Он повернулся к Сергею.

— Ты эгоист. Паразит на теле нашего лагеря.

Сергей сидел, не двигаясь. Внутри была пустота и ненависть. Им всем нужна выгода. Те четверо ограбили меня, чуть не убили. А ведь я мог бы успеть, прийти на помощь отцу, мог бы его спасти. Но из-за своей жадности они мне помешали. И эти не лучше. Им всем только и нужно что-нибудь урвать от меня. Те забрали вещи, эти хотят забрать силу. Лишить меня всего. Как будто я мало терпел лишений и унижений. Сначала Топор со своими ублюдками, потом предательница Аня с неблагодарным Артемом, потом ограбление людьми, которых я только что спас, и отец... Но им всё мало. «Еще дай, еще. Ты мог бы дать больше. Твоя сила могла бы дать больше, достанься она не тебе». Мало мне всего этого. Давайте унижайте, оскорбляйте. Но вы забыли, что сила — это не вещь, ее так просто не отнять. Вы пожалеете. Вы все еще будете умолять меня пощадить вас. Вы будете ползать передо мной на коленях, умоляя простить вас и оставить ваши жалкие жизни. Ничтожества. Я НЕНАВИЖУ ВАС ВСЕХ.

Ненависть переполняла его, выплескиваясь за край. Сергей сидел, не двигаясь, поглощенный своим горем. Поэтому и не сразу заметил, что его внутренний радар показывает множество точек — зомби. Они шли на его ненависть, на обиду, как на свет маяка в ночи. С каждой секундой их становилось все больше. Они подпитывались его чувствами, становясь быстрее, злее. Зомби пришли на неосознанный зов своего повелителя. Пришли покарать этих жалких ничтожеств.

Майор снова открыл рот, собираясь продолжить.

— Ты...

Дверь распахнулась. В кабинет ворвался боец, бледный, запыхавшийся.

— Товарищ майор! — выкрикнул он. — Зомби! Зомби окружают лагерь!

Снаружи послышались выстрелы. Короткие очереди, потом длинные, потом крики.

Майор выпрямился, схватил со стола пистолет.

— Какого чёрта?

— Их много, они лезут со всех сторон!

В комнате началась суматоха. Саныч схватил автомат. Артем выбежал в коридор. Старшие групп бросились к выходу.

Сергей остался сидеть. Смотрел на переполох.

Майор обернулся к нему, хотел что-то сказать, но только махнул рукой и выбежал.

Сергей поднялся. Вышел в коридор. На улице стреляли, орали, бегали. Его никто не замечал.

Он двинулся к забору, в противоположную сторону от ворот. Перемахнул через него — легко, выбрав еще свободный путь отхода, и побежал, огибая группы зомби.

Сергей шел. Не оглядывался. Сзади стреляли, кричали, умирали. Ему было всё равно.

Я еще вернусь, — подумал он. Стану сильнее и вернусь.

Сергей бежал.

Он вылетел из лагеря и рванул по улице, не разбирая дороги. Просто бежал, стараясь убежать от всего этого. От криков, от выстрелов, от людей, от собственной ненависти.

Ноги несли сами. Он не чувствовал усталости. Не замечал времени. Миновал квартал, другой, третий. Проскакивал перекрестки, перепрыгивал через брошенные машины, огибал стаи зомби.

Он бежал час. Другой. Третий.

Обычный человек давно бы упал, выдохся, сдох где-нибудь в подворотне. Но Сергей бежал. Ноги несли, сердце стучало ровно, дыхание не сбивалось. Не знал, сколько пробежал — может, двадцать километров, может больше. И не хотел знать.

Город менялся. Высотки сменились частным сектором, частный сектор — промзоной. Потом снова пошли дома, но уже незнакомые, чужие. Сергей не смотрел по сторонам. Бежал и бежал.

Наконец ноги сами замедлили бег, перешли на шаг, потом остановились. Сергей огляделся. Он стоял на пустыре, заросшем бурьяном. Впереди темнел лес. Сзади — окраинные дома, ржавые гаражи, брошенные машины. Ни души.

Он опустился на землю, прислонился спиной к стене какого-то сарая. Закрыл глаза.

В голове было пусто. Только одна мысль билась, как больная: он убежал. Убежал от них. От майора, от Артема, от Ани, от всех, кто его ненавидел. Убежал от лагеря, от правил, от людей.

Сергей закрыл глаза. И провалился в спасительный, лечебный сон.

Глава 11

Сергей открыл глаза.

Над головой было серое утреннее небо.

Тело слушалось плохо, от долгого лежания на земле мышцы затекли. Он поднялся и пошел в сторону ближайших домов, по пути разминая затекшее тело и обдумывая своё будущее.

Он больше не хочет, чтобы им помыкали. Не хочет быть марионеткой в чужих планах.

Но чтобы быть независимым, нужна сила. Большая сила. Чтобы никто не смел указывать ему или как-то навредить.

А чтобы иметь силу, нужно убивать мутантов. Забирать их камни. Становиться быстрее, сильнее, выносливее.

Но одного мутанта он, может, и одолеет один на один. А двух? Трех? Против стаи не выстоит. Нужно уметь управлять зомби. Нужно развивать свой главный козырь — Контроль. Чтобы они сражались за него. Чтобы управлять зомби. Чтобы они делали всю грязную работу.

Значит, нужно тренировать свои способности. Лучше. Точнее. Больше.

Подойдя к частному сектору, он двинулся по улице, держась середины. Слева и справа тянулись дома — покосившиеся заборы, заросшие палисадники. Сергей шел, сканируя пространство. В одном из домов радар показал точку. Зомби. Один.

Он перелез через забор, подошел к дому. Дверь не заперта. Толкнул — внутрь. В прихожей пахло пылью и запустением. Сергей прошел в комнату, откуда чувствовал зомби. Тот был за закрытой дверью. Сергей вошел в соседнюю комнату, сел на кровать, прислонился к стене.

И начал.

Он потянулся к зомби, взял под контроль. Тот замер за стеной. Сергей держал. Минуту, две, пять. Голова начала гудеть. Он отпустил, перевел дыхание. Снова взял. Снова держал. И так — раз за разом, час за часом.

Люди — зло. Зло надо уничтожать. Или контролировать. Только так можно быть уверенным, что тебя не предадут и не сделают больно.

Он будет настолько сильным, насколько это будет необходимо, чтобы контролировать или уничтожить их.

Он держал контроль, пока голова не начинала раскалываться. Отпускал, отдыхал, накручивал себя снова. С каждым разом контроль держался дольше.

Через несколько дней он добавил второго зомби. Нашел в соседнем доме и под контролем привел в комнату к первому. Взял под контроль обоих. Голова заболела сразу, но он терпел. Через время добавил еще одного, потом еще.

В перерывах он обшаривал дома, которые попадались по пути. В подвалах находил банки с тушенкой, солонину, консервы. Люди боялись заходить в эти дома — здесь остались зомби. А для Сергея зомби были не опасны. Он контролировал их, и они не трогали его.

Ел он прямо в комнате, рядом с запертым зомби за стеной. Спал там же. Иногда просыпался от того, что кто-то скребся в соседней комнате. Это не пугало. Зомби стали привычными. Они перестали быть противными, страшными, опасными. Они были просто материалом, марионетками, расходным ресурсом.

Сергей тренировался. Учился держать контроль, управлять сразу группой.

Спустя долгие две недели упорных тренировок он понял, что достиг потолка в своих возможностях.

Радиус обнаружения почти не изменился, зато контроль вырос значительно. Он мог управлять сразу десятком зомби почти неограниченное время. И это был его максимум, для дальнейшего развития ему требовалось качественное усиление. Камни.

В ближайшей округе мутантов не было. Радар молчал — только обычные зомби. Значит, нужно идти в глубь города. Туда, где их больше. Туда, где он сможет найти достойную добычу.

Сергей собрал рюкзак. Положил туда банки с тушенкой, консервы, галеты, воду из колодца. Зомби так и оставил в закрытой комнате, пусть кому-нибудь будет сюрприз. Они были слишком медленные, проще было взять под контроль новых на месте, чем плестись с этими.

Доел последнюю банку, выкинул её прямо в комнате. Жестяная банка звякнула о пол, покатилась в угол, к группе своих товарок. Сергей посмотрел на смятую постель — одеяло, подушка, на которой спал последнее время. Окинул прощальным взглядом комнату, поднял рюкзак, закинул за плечи и вышел из дома. Зашагал в глубь города.

---

Он блуждал по улицам, сканируя пространство. Обычные зомби попадались часто, но он не обращал на них внимания. Они не были его целью.

К вечеру он нашел первого мутанта. Силовой. Огромный, с каменными мышцами, сидел в подвале полуразрушенного дома и жевал чью-то ногу. Сергей не стал рисковать — подвел к нему стаю обычных зомби, заставил их напасть. Мутант отбивался, отвлекаясь на мелочь, и прозевал нападение Сергея с арматурой в руках. За что и поплатился, пробитой головой и изъятым камнем.

Сергей заметил, что за время его отсутствия в городе прибавилось мутантов, и далеко не всех он мог победить, были такие экземпляры, которых он обходил стороной через пару кварталов. Но хватало тварей и ему по силам. Сергей старался не доводить тело до перекосов. Первого опыта хватило за глаза. Поглощал камни, чередуя силовые с скоростными. Тело уже перестало проявлять внешние изменения, он становился плотней, более сбитый. Кости стали прочней, мышцы обвивали тело как тугие канаты, кожа стала упругой и эластичной. Теперь ножом порезаться нужно было постараться.

На десятый день он заметил странность. В одном из домов радар показывал множество зомби, которые не двигались, просто стояли по трое-четверо на квартиру. И было в этом что-то знакомое, как будто они... под контролем.

Это был джекпот. Ведь контролеров было значительно меньше, чем остальных мутантов. Для своего развития им нужно было больше времени и ресурсов.

Поглотив второй камень контроля, Сергей мог качественно усилить свои способности.

Сергей двинулся к нему, осторожно, крадучись. На улице он взял под контроль двух обычных зомби, послал их вперед — проверить. Те вошли в подъезд, и сразу контроль оборвался.

Он замер. Так просто его не возьмешь: он берет под контроль всех зомби в радиусе действия своей способности. И он сильнее меня, раз смог перехватить моих зомби.

Значит, надо действовать хитрее: сначала уберем всех зомби с улицы, чтобы они не сбежались на шум и не усилили подконтрольных ему зомби.

А уже потом будем перемалывать тех, кто в здании. Рано или поздно они закончатся.

Сергей начал с ближайших. Он брал под контроль зомби, подводил к себе, убивал арматурой. Следующего. Потом еще. Десять зомби — это десять подходов.

Зомби не стояли на месте. Они бродили, перемещались, выходили из дворов, заходили в подъезды. Сергей постоянно сканировал пространство, отслеживая, кто появился, кто ушел. Работа шла медленно. За час он зачистил только ближайшие дома. Но в рядом все еще были зомби. Они подходили с соседних улиц, выходили из подвалов, спускались с верхних этажей.

Он понял, что так не получится. Пока он убивает одних, на их место приходят другие. Зачистить периметр полностью невозможно — зомби слишком много, они движутся хаотично, и он не может контролировать их всех сразу.

Сергей выпрямился, вытер пот со лба. Нужно действовать иначе.

Он убрал тех, кто ближе всего. Остальные — если и придут на шум — то это произойдет не сразу. Времени должно хватить.

Он обошел дом, нашел окно на первом этаже — стекло выбито. Залез внутрь. Квартира была пуста, пахло плесенью и запустением.

Сергей прошел в коридор, выглянул на лестничную клетку. Пусто. Радар показывал зомби на верхних этажах — много.

Он начал подниматься. На втором этаже из квартиры вышли двое. Увидели его — и рванули, быстро, с той жадной агрессией, которая включается, когда зомби видят живую плоть.

Сергей встретил первого арматурой. Удар в висок — череп хрустнул, тело рухнуло. Второго пропустил мимо, развернулся, ударил сзади по голове. Оба замерли.

Он поднялся на третий этаж. Здесь их было четверо. Они тоже увидели его сразу — и бросились. Сергей работал арматурой, уходя от рук, от зубов, вкладывая силу в каждый удар. Первый, второй, третий. Четвертого схватил за шиворот, приложил об стену, добил ударом арматуры в голову

Он перевел дыхание. Арматура была в крови.

И в этот момент сверху донесся звук. Множество ног. Тяжелые, частые шаги — десятки ног. Контролер понял, с кем имеет дело, и спустил всех.

Сергей рванул в ближайшую квартиру. Дверь была открыта — он влетел внутрь, захлопнул за собой, задвинул хлипкий засов. В гостиной стоял старый диван. Сергей схватил его, подтащил к двери, прижал вплотную, оставив сверху проем — головы две, не больше.

Снаружи уже ломились.

Первый зомби попытался протиснуться в проем. Сергей встретил его арматурой — удар в лицо, хруст, тело осело.

Второй лез сразу следом. Удар. Третий. Четвертый.

Сергей работал как заводной. Арматура поднималась и опускалась, черепа ломались, тела падали, скапливаясь у дивана. Зомби лезли поверх своих, тянули руки, щелкали зубами. Он бил и бил, не давая им прорваться.

Минута. Другая. Третья.

Убитых было уже двух десятков, но они все лезли. Контролер гнал их вперед, не считаясь с потерями. Диван трещал, сползал в сторону. Сергей уперся в него ногой, продолжая работать арматурой.

И тут он услышал звон стекла.

Сергей обернулся. В комнату, через разбитое окно, лез зомби. Второй уже протискивался следом. Хитрый гад отправил часть стаи в обход.

Сергей отступил от двери. Диван тут же сдвинулся, в проем полезли новые твари. Он рванул по коридору, отбиваясь от тех, кто уже успел залезть в окно, в ванную.

Ванная была тесной, но пространства хватало, чтобы размахивать арматурой. Окна не было. Только одна дверь.

Сергей встал так, чтобы видеть проем, и приготовился.

Зомби ломились в проем, заполняя коридор, лезли друг на друга. Сергей встретил первого арматурой. Второго. Третьего.

Здесь, в узком проеме, их преимущество исчезало. Только по одному. И каждый следующий спотыкался о тела предыдущих.

Сергей бил и бил, чувствуя, как руки наливаются свинцом, как дыхание сбивается. Зомби все лезли и лезли, их было слишком много. Дверной проем уже был забит телами, но живые твари карабкались, тянули к нему руки, щелкали зубами.

Он замахнулся арматурой в очередной раз, но один из зомби успел схватить его за запястье. Второй вцепился зубами в предплечье.

Сергей дернулся, ожидая боли. Но вместо острой вспышки почувствовал только сильное давление. Зубы скрежетали по коже, но не прокусили. Не смогли.

Он замер на секунду, глядя на тварь, которая вгрызалась в его руку. Та терла зубами, скрипела, но кожа не поддавалась. Только белесые следы оставались на месте укусов.

Сергей выдернул руку, отшвырнул зомби. Посмотрел на предплечье — целое. Ни крови, ни ран. Только красные пятна от давления.

Он перевел взгляд на арматуру. Зачем? Она была нужна, когда он был слабым. Теперь он сильнее.

Сергей отбросил арматуру в сторону. Зомби в проеме, почувствовав его замешательство, рванули вперед. Первый уже тянул руки к лицу.

Сергей встретил его кулаком.

Удар пришелся в лоб. Череп хрустнул, зомби отлетел назад, сбив двух других. Сергей посмотрел на свою руку — костяшки даже не покраснели.

Он шагнул вперед.

Второго зомби он схватил за голову, развернул и с силой приложил лицом о косяк. Раздался мокрый хруст, голова сплющилась, тварь обмякла. Сергей отшвырнул тело и вцепился в следующего.

Теперь он не отступал. Он пошел на них.

Руками ломал шеи, ногами разбивал грудные клетки, хватал за головы и сталкивал лбами — черепа лопались как переспелые арбузы. Кровь и серая жижа заливали коридор, но Сергей не чувствовал усталости. Только азарт.

Зомби лезли, но он был быстрее. Сильнее. Их укусы не брали его кожу, их удары он не замечал. Он ломал их, крушил, отбрасывал, как тряпичных кукол.

Минут через десять все кончилось.

Сергей стоял посреди коридора, тяжело дыша, весь в крови — чужой. Вокруг него валялись десятки тел.

Сергей усмехнулся. Он был дураком. Действовал как обычный человек, хотя перестал им быть уже давно.

Он перешагнул через тела, вышел на лестничную клетку и начал подниматься.

Радар показывал одну точку. На чердаке. Она ее двигалась.

Сергей поднялся на последний этаж. Люк был приоткрыт. Он толкнул его, шагнул на лестницу.

Чердак был огромным, пыльным, заваленным каким-то хламом.

Сергей остановился, привыкая к полутьме, огляделся.

Зомби стоял в двадцати метрах от него. Невысокого роста, худой, с длинными пальцами на руках. Голова чуть вытянутая, лоб высокий, глаза впавшие.

Он поднял руку в направлении Сергея.

И мир поплыл.

Сергей почувствовал это сразу — тяжелую, давящую волну, которая обрушилась на сознание. Голова стала чугунной, мысли спутались, ноги подкосились. Он рухнул на колени, едва успев выставить руки.

В ушах зашумело, перед глазами все плыло. Казалось, кто-то огромный навалился сверху, придавил к земле, заставляя закрыть глаза и провалиться в темноту.

Сон. Навязчивый, липкий, непреодолимый. Сергей чувствовал, как сознание ускользает, как тонет в густой, вязкой тьме.

Зубы сжались до скрежета.

Он не позволит. Не сейчас. Не после всего, через что прошел.

Сергей вцепился пальцами в доски пола, нашарил взглядом фигуру зомби. Тот стоял на месте, рука все так же была вытянута, пальцы растопырены.

Сергей заставил себя подняться. Ноги тряслись, голова раскалывалась, каждое движение давалось через силу. Он сделал шаг. Второй. Третий.

Зомби дернулся, но не отступил. Только сильнее сжал пальцы, будто пытался закрутить гайку у него в черепе.

Боль стала острее. Сергей застонал сквозь зубы, но продолжал идти. Кровь потекла из носа — горячая, липкая. Он не вытирал ее.

Пять метров. Три. Один.

Зомби попытался отступить, но Сергей уже схватил его за голову, обхватив ладонями с двух сторон. Тварь забилась, заскребла длинными пальцами по его рукам, но Сергей держал мертво.

Он размахнулся и со всей силы приложил голову зомби о ближайшую балку.

Раз. Череп треснул, но тварь все еще двигалась, пальцы вцепились ему в запястья.

Сергей ударил снова. И еще. С третьего удара голова раскололась, серая жижа брызнула на доски. Пальцы разжались, тело обмякло.

И в тот же миг наваждение спало. Как будто кто-то выключил рубильник. Боль ушла, сознание прояснилось, тело снова стало послушным. Сергей глубоко вдохнул, чувствуя, как силы возвращаются.

Он выпустил из рук мертвую голову, вытер лицо рукавом. Кровь из носа уже не шла. Сергей осознал, что прошел по краю.

Он опустился на колени перед трупом, трясущимися руками достал нож. Привычным движением разрезал грудь, нащупал камень.

---

Сергей шел уже несколько часов. Проверяя свои возросшие возможности. Новый камень оставил приятную тяжесть где-то в груди, радар расширился, он чувствовал зомби за три квартала. Контроль возрос до небывалых размеров.

Присутствие людей он заметил еще издалека по дыму, который поднимался в небо.

Маленький лагерь. Домов пять-шесть, огороженных тем, что нашли. Часовой на крыше, автомат на плече.

Сергей замедлил шаг. Он устал. Устал от одиночества, от постоянного напряжения, от зомби, которые гудели в голове. Может, здесь все по-другому. Может, не все люди — зло. Может, он сможет начать заново.

Он вышел из-за угла, поднял руки.

— Эй! Я один! Можно мне войти?

Часовой вскинул автомат.

— Стоять! Кто такой?

— Путник. Ищу место, где можно переночевать.

— Вали отсюда! — Часовой держал ствол нацеленным. — Не подходи!

— Я просто хочу поговорить. Отдохнуть. Я не причиню вам вреда.

— Сказали — вали! Пока живой!

Сергей стоял, глядя на ствол. В груди поднималось что-то горячее, тяжелое. Злость. Ненависть. Все они одинаковые.

Он мог уйти. Просто развернуться и уйти. Найти других людей.

Но он не захотел.

Сергей опустил руки и отошел за угол. Часовой облегченно выдохнул — или показалось. Сергей закрыл глаза и потянулся к зомби.

Они пришли через пять минут. Все, до кого он дотянулся, — сотни полторы. Часовой начал стрелять, потом зомби перелезли через забор. Всё закончилось через минуту.

Сергей вошел во двор. Тела защитников были растерзаны до неузнаваемости. Но это были не все люди, остальных он нашел, когда обыскивал дом. Они попрятались в подвале, когда поняли, что защитники не справляются.

Он вытащил их оттуда. Шесть. Девушек. Молодые, испуганные. Одна попыталась вырваться, он ударил ее — не сильно, просто чтобы не дергалась. Она упала, но быстро поднялась и больше не сопротивлялась.

— Убрать тела, — сказал он. — Привести двор в порядок.

Они смотрели на него с ужасом. Не двигались.

— Я сказал — работать!

Они зашевелились. Медленно, дрожа, начали таскать тела к воротам. Сергей стоял, наблюдая. Зомби он отогнал, но оставил кольцом вокруг лагеря — никто не войдет, никто не выйдет.

---

Первые дни они боялись его. И он боялся их. Не в том смысле, что они могли причинить ему вред, — нет, он знал свою силу. Он боялся, что они заставят его убить их. Потому что люди — это зло. Либо он научится контролировать их полностью, чтобы они без приказа даже вздохнуть не смели, либо придется их убить.

Убивать он не хотел. Пока.

Одна из них — Лена — принесла суп холодным. Сергей посмотрел на тарелку, потом на нее. В груди поднялась волна ярости — неконтролируемая, животная.

— Ты что, издеваешься?

— Я... я не успела...

Он ударил. Не кулаком — ладонью, но силы хватило. Лена отлетела к стене, ударилась головой, сползла на пол. Остальные замерли, глядя на него с новым ужасом.

— В следующий раз успеешь, — сказал Сергей.

Лена поднялась, держась за голову, и кинулась исправлять ошибку. Суп разогрели за минуту. Сергей ел молча, чувствуя, как ярость уходит, оставляя после себя пустоту. И ни капли угрызений совести. Она заслужила. Не выполнила приказ — получила. В следующий раз запомнит.

---

Через неделю он начал замечать, что смотрит на них не как на слуг, а как на женщин, они его привлекали. И это бесило.

Он боролся с этим. Говорил себе, что нельзя. Что он не Топор. Что если сделает это — станет таким же, как те, кого ненавидит.

Но с каждым днем держаться было сложнее.

А потом он понял: а почему, собственно, нет?

Они не люди. Они животные. Материал. Ресурс, который заслуживает только быть использованным. Он кормит их, защищает, дает им крышу над головой. Они должны платить.

В тот же вечер он позвал Лену в свою комнату.

Она вошла, дрожа, с опущенными глазами. Знала, зачем. Боялась. Но не сопротивлялась.

Сергей смотрел на нее, и в голове боролись две мысли. Одна — старая, человеческая — говорила, что это неправильно. Вторая — новая, жестокая — говорила, что это правильно. Что так и должно быть. Что он имеет право.

Вторая победила.

---

На следующий вечер он позвал Наташу. Потом — другую. Каждый вечер — новую. Те, кто уже был, не смели отказаться, когда он звал снова.

За любое неповиновение он бил. Не сильно — сначала. Но если повторялось — сильно. Одна из них, самая молодая, Яна, попыталась спрятать нож, он увидел, избил ее так, что она хрипела и молила о пощаде. Другие смотрели и запоминали.

Они перестали сопротивляться. Перестали плакать. Перестали смотреть ему в глаза. Делали все, что он скажет, — с первого слова, с первого вздоха. Угадывали желания. Не смели ослушаться.

Только тогда Сергей успокоился.

Он сидел на крыльце, глядя на свой лагерь. Женщины работали во дворе — молча, быстро, не поднимая глаз. Зомби стояли кольцом за забором, охраняя границы. Идеальный порядок. Идеальный контроль.

Вот какими должны быть люди. Такие не предадут. Такие не сделают больно. Такие не посмотрят с презрением, не откажут в помощи, не выстрелят в спину.

Они просто делают, что прикажут. И этого достаточно.

Сергей усмехнулся. Он наконец-то понял, как устроен этот мир. Сильные берут. Слабые подчиняются. Все остальное — ложь, которой кормили раньше.

Он больше не будет слабым. Никогда.

Глава 12

Сергей сидел на диване, глядя, как женщины работают. Лена таскала воду, Наташа чистила картошку, остальные разбирали принесённые с вылазки вещи. Тишина. Порядок. Никто не смотрит в его сторону без спроса, никто не говорит лишнего слова.

Он усмехнулся. Идеальный лагерь. Шесть женщин, которые не смеют ослушаться.

Но это капля в море.

Сергей допил воду, поставил кружку. Мысль, которая не давала покоя последние дни, снова вползла в голову. Этот лагерь — ничто. Шесть женщин — ничто. А сколько ещё людей? Сколько лагерей, где живут те, кто смотрит на мир с презрением? Кто отказывает в помощи, кто стреляет первым, кто предаёт? Все они заслуживают того что бы стать частью идеального общества.

Но для этого нужна сила. Настоящая сила.

Сергей поднялся. Подошёл к Лене.

— Я ухожу. Вернусь через несколько дней. Запритесь в доме. В подвале. Не выходить ни при каких обстоятельствах. Зомби без контроля — опасны.

Лена побледнела, но кивнула.

— Поняла.

— Если кто-то выйдет — сами виноваты.

Он развернулся и вышел за ворота. Зомби, стоявшие кольцом вокруг лагеря, остались на месте. Но контроля над ними больше не было. Они замерли, уставившись в пространство мутными глазами. Если кто-то из женщин выйдет — твари набросятся. Если кто-то чужой сунется — тоже.

Сергей оглянулся на свой маленький лагерь. Временно. Всё это временно. Скоро у него будет больше. Намного больше.

---

В городе он искал большие скопления.

Сергей бродил по улицам, сканируя пространство. Радар показывал зомби в радиусе трёх кварталов. Он искал место, где их много. Где можно набрать сразу сотню, не тратя время на охоту за одиночками.

Нашёл на проспекте. Старая транспортная развязка, забитая брошенными машинами. Между ними бродили зомби. Десятки. Сотня. Может, больше.

Сергей залез повыше, что бы его не достали, закрыл глаза, потянулся к ним.

Он брал под контроль всех, до кого мог дотянуться. Сто пятьдесят — его лимит. Он чувствовал каждую тварь, каждое тупое, пустое сознание. Они замерли, послушные его воле.

Теперь — расширять границу.

Сергей потянулся к сто пятьдесят первому. Сознание дрогнуло, голова наполнилась свинцом, в висках застучало. Он взял его под контроль. И сразу почувствовал, как ослабела хватка на остальных. Контроль распылялся, расползался, как тонкая ткань под тяжестью. Несколько зомби на периферии дёрнулись, начали выходить из повиновения.

Сергей сжал зубы, сосредоточился. Вернул контроль над теми, кто начал вырываться. Удержал сто пятьдесят первого. Сто пятьдесят первый стоял смирно, но цена была высока — остальные слушались хуже, медленнее, тупее. Контроль стал жидким, ненадёжным.

Он взял сто пятьдесят второго. Контроль распался ещё сильнее. Твари на краю зашатались, некоторые начали разворачиваться, уходить. Сергей ловил их, возвращал, держал. Голова гудела, в ушах звенело, кровь потекла из носа. Он не вытирал.

Сто пятьдесят третий. Контроль трещал по швам. Зомби выходили из повиновения десятками. Сергей метался по ним, как пастух, собирая стадо, возвращая каждого на место. Сто пятьдесят третий стоял, но остальные едва слушались. Команды доходили до них с задержкой, некоторые вообще перестали реагировать.

Сто пятьдесят четвёртый. Сергей чувствовал, как контроль рассыпается. Он уже не управлял армией — он удерживал её от развала. Каждая тварь требовала усилия, каждое движение давалось через боль. Он стоял посреди проспекта, залитый потом и кровью, и держал. Держал, пока мог.

Потом контроль лопнул. Все разом.

Сергей рухнул на колени, вытирая лицо рукавом. Зомби вокруг зашевелились, начали разбредаться. Он смотрел им вслед, тяжело дыша. Сто пятьдесят четыре. Он продержал сто пятьдесят четыре целых... сколько? Минут? Часов? Он не знал.

Но лимит сдвинулся.

---

Он возвращался в лагерь через день, иногда через два. Приносил еду и воду. Женщины сидели в подвале, запертые на все засовы. Зомби вокруг лагеря бродили бесконтрольно, некоторые расходились, но Сергей всегда приводил новых.

Он ел, спал, проверял, как дела в лагере. И снова уходил.

Каждый раз он искал большое скопление. Каждый раз брал свой максимум. Каждый раз пытался добавить ещё одного.

Сто пятьдесят пять. Сто пятьдесят шесть.

Каждый новый зомби сверх лимита ослаблял контроль над остальными. Сергей учился удерживать этот распылённый контроль, не давая ему рассыпаться. Он чувствовал, как его воля растягивается, как тонкие нити управления тянутся к каждой твари, как они истончаются под весом новых.

Сто шестьдесят. Сто семьдесят.

Лимит рос медленно. Каждый новый зомби давался через боль, через кровь, через гул в голове, который не проходил даже во сне. Но он учился. Учился держать больше. Учился не терять контроль, когда его силы распылены.

Сто восемьдесят. Двести.

Он перестал считать дни. Только зомби, только контроль, только попытки добавить ещё одного.

Однажды он вернулся в лагерь и понял, что не чувствует привычной тяжести. Четыре сотни. Он держал четыре сотни зомби, и контроль не распылялся. Каждая тварь слушалась чётко, быстро, без задержек. Он понял пока хватит. Если не остановится, можно сойти с ума.

Теперь можно было думать о мутантах.

---

Он знал, что обычные зомби — это расходный материал. Мутанты — вот настоящая сила. Но за каждого мутанта приходилось платить. Один силовой или скоростной стоил двадцати обычных зомби.

Он нашёл первого скоростного в старом парке. Тот охотился среди деревьев, выслеживая неосторожных животных. Сергей подвёл к нему два десятка своих тварей, чтобы окружить, не дать уйти.

Он потянулся к сознанию мутанта, сжал, подчинил. Скоростной дёрнулся, замер.

Силового он нашёл на окраине города. Огромный, с каменными мышцами, ломал бетонные блоки, выискивая что-то в завалах. Силовые давались легче — они тупее, их проще подчинить. Сергей подвёл к нему своих зомби, окружил, подавил волю.

К концу месяца у него было четыре скоростных и два силовых. Шесть мутантов съели сто двадцать мест обычных зомби. Оставшиеся места Сергей заполнил обычными зомби, которых набрал по пути обратно к лагерю. Армия двигалась следом.

Пора было браться за дело.

Сергей стоял на пригорке, глядя на лагерь внизу. Небольшой, но и не самый маленький. Десятка два домов, обнесённых забором из профнастила и колючей проволокой. Две вышки по углам, на каждой — часовой с автоматом. Внутри, судя по дыму и голосам, человек сто-сто пятьдесят. Достаточно, чтобы попробовать свои силы.

Он обернулся к женщинам. Четверо. Лена, Наташа и ещё две, которых он выбрал за то, что они выглядели наиболее жалко. Рваная одежда, опущенные плечи, лица, на которых читалась усталость и страх. Страх был настоящим — они боялись его. Но сейчас этот страх играл ему на руку.

— Запомните, — сказал он. — Вы — беженки. Я — ваш спаситель. Веду вас в безопасное место, наткнулся на лагерь, прошу временного пристанища. Плачем, просим, жалуемся на жизнь. Ворота откроют — я решу остальное.

Женщины молчали. Лена подняла глаза, в них мелькнуло что-то — надежда? Сергей усмехнулся.

— И без глупастей.

Они знали. Он не объяснял дважды.

— Пошли.

---

Они спустились к воротам. Сергей шёл позади, женщины перед ним, цепочкой, опустив головы. Часовой на вышке заметил их сразу — автомат вскинулся.

— Стоять! Кто такие?

— Путники, — крикнул Сергей, поднимая руки. — Ищем убежище.

Часовой прищурился, глядя на цепочку оборванных фигур. Лена всхлипнула — вовремя, натурально. Наташа прижалась к ней, замахала руками, будто прося о помощи.

— Мы три дня по городу бродим, — крикнул Сергей. — Зомби кругом, мутанты. Еды нет, воды нет. Помогите, ради бога.

Часовой оглянулся на кого-то внизу. Сергей краем глаза видел, как к воротам подходят люди. Трое, четверо. Один, видимо, старший, с автоматом, в хорошей куртке.

— Откуда идёте?

— С севера. Лагерь разбили, зомби пришли. Мы еле унесли ноги.

Женщины заскулили громче. Лена упала на колени, закрыла лицо руками. Часовой на вышке опустил автомат, переглянулся со старшим.

— Впустим? — крикнул он.

Старший помялся, глядя на женщин. Потом махнул рукой.

— Открывай.

Ворота заскрипели, начали разъезжаться. Сергей шагнул вперёд, женщины за ним. В проёме показались люди — двое с автоматами, один с пистолетом. Старший стоял чуть позади, рассматривая их.

— Проходите, — сказал он.

Сергей сделал шаг, оказавшись за спинами женщин, и отдал приказ.

Скоростные рванули из укрытий, как выпущенные пружины. Люди на воротах не успели даже поднять оружие — первый мутант сбил их с ног, второй вцепился в сетчатое ограждение, рванул в верх на вышку.

Тут же подоспели и силовые зомби.

— Закрывайте ворота! — заорал старший.

Поздно.

Силовые уже внутри, крушили

всё на своём пути. А следом, из переулков, из подворотен, из подвалов, хлынула серая масса. Сотни зомби, ведомые одной волей, заполняли улицы, сметали заграждения, лезли на стены.

Сергей стоял в проёме ворот, глядя, как его армия пожирает лагерь. Женщины за его спиной молчали, вжавшись друг в друга. Лена смотрела на происходящее с ужасом.

Внутри стреляли. Кричали защитники, выли зомби. Потом все затихло.

---

Двор был завален телами. Защитников и зомби. Выживших под контролем Сергея, зомби выводили из зданий, на площядь.

— Если вы будете послушны, зомби вас не тронут, — обьявил Сергей — если же нет, то сами виноваты.

Он кивнул Лене.

— Построй их, пересчитай. И организовывай уборку.

Лена вздрогнула, но шагнула вперёд. Наташа и остальные двинулись за ней.

Сергей остался стоять посреди двора, глядя на свой новый лагерь. Зомби застыли кольцом вокруг, мутанты замерли у ворот. Начало положено.

Глава 13

Следующие недели Сергей методично подчинял себе южные районы. Он спал по три-четыре часа в сутки — больше не требовалось, тело после мутации восстанавливалось быстро. Зомби не спали вообще. Они ждали, двигались, атаковали по его приказу, не знаючи усталости.

Лагеря падали один за другим. Где-то срабатывала тактика с женщинами — им открывали ворота, и Сергей пускал внутрь скоростных. Где-то часовые стреляли сразу, не слушая уговоров — тогда он брал лагерь осадой, перемалывая защитников волнами зомби, пока не кончались патроны. Где-то люди сдавались сами, наслышанные о контролёре, который захватывает лагеря на юге.

Он не геройствовал. Не лез под пули. Сидел на безопасном расстоянии, глядя, как его армия делает работу. Когда погибали зомби — он добирал новых из числа воставших защитников. Если погибали мутанты — это было досадно, но не критично. Их можно было найти и подчинить новых.

Пленных он не убивал. Тех, кто сдавался, собирал в колонны и отправлял в свой главный лагерь — тот самый, с которого начал. Зомби сопровождали, следили, чтобы никто не сбежал. Там, под присмотром его горема, пленные строили новую жизнь, работали в полях, налаживали быт. Жили под постоянным контролем, но жили в безопасности и сытости. Сергей старался обеспечить их всем необходимым для жизни, проблема была только с запасами еды, но и это решалась, за городом были обширные поля с различными культурами, нужно было их только убрать и сохранить урожай.

К концу месяца под его контролем был весь южный сектор города. Двадцать три лагеря. Три тысячи человек. Все они теперь жили в одном месте — огромном посёлке, обнесённом стенами из бетонных блоков и колючей проволоки.

---

Но пока Сергей захватывал юг, остальной город не спал.

Слухи расползались быстрее зомби. Контролёр, который подчиняет лагеря. Армия мертвецов. Люди поняли: поодиночке им не выжить.

Они начали собираться.

Лагеря объединялись, стягивались к самому крепкому, самому надёжному месту. К тем, у кого было оружие, военная подготовка, опыт.

К лагерю «Высота».

Майор Афанасьев принимал беженцев, распределял по квартирам, строил новые укрепления. К нему шли со всех сторон. Те, кто слышал о контролёре и его армии. Те, кто не хотел стать рабом.

За месяц «Высота» разрослась. Две девятиэтажки превратились в целый квартал, обнесённый стенами из всего, что можно было найти. Люди работали день и ночь — копали рвы, ставили колючку, учились стрелять. В лагере было уже больше тысячи человек. И каждый день приходили новые.

Сергей сидел в своём новом штабе и смотрел на в окно на север. Там, за промзонами и жилыми массивами, выросла стена. Не та, что он оставил месяц назад. Теперь это была крепость.

Они думают, что стены их спасут.

Сергей усмехнулся. У него была тысяча зомби. Дюжина мутантов. Это была СИЛА, которой в этом городе не кто не мог противостоять.

---

Сергей стоял на крыше дома, глядя на «Высоту». Отсюда, с безопасного расстояния, лагерь был как на ладони — девятиэтажки, заборы, вышки, улицы, перекрытые колючкой. И люди. Много людей. Они копошились на стенах, у пулемётных гнёзд, у ворот. Живые. Бодрые. Ещё не сломленные.

---

Следующие дни слились в однообразный, изматывающий ритм.

Сергей приводил к стенам тысячу зомби, сбрасывал контроль, уходил в город за новой. Море росло. Защитники стреляли, зомби гибли, но на их место приходили новые. И новые. И новые. К концу второго дня «Высоту» окружали десятки тысяч серых тел. Они колыхались у самых стен, лезли на заборы, давили на психику. Люди на стенах не спали, изматываясь.

Параллельно Сергей рыл подкоп. В доме за стеной, в подвале, десять зомби метр за метром прокладывали туннель под землёй. Сергей контролировал процесс — каждый метр. Когда лопаты натыкались на камень, он останавливал работу, находил решение. Когда земля начинала осыпаться, корректировал направление. Туннель уходил вперёд, под стену, под улицу, к дому внутри периметра.

Время от времени он оставлял подкоп и уходил в город за новой тысячей. Море у стен росло, туннель удлинялся, защитники теряли надежду.

К исходу третьих суток туннель упёрся в подвал дома внутри «Высоты». Всё было готово.

---

Сергей дождался ночи. Той ночи, когда защитники на стенах, измотанные бессонницей, с полупустыми обоймами, уже не верили, что смогут удержаться.

Он поднялся на пятый этаж соседнего дома. Отсюда, с высоты, лагерь был как на ладони. Он сел на подоконник — приступим.

Сначала восточная стена. Сергей взял под контроль тысячу зомби из того моря, что колыхалось у забора. Подвёл их вплотную — так, чтобы они увидели людей, почувствовали живой запах. И отпустил контроль.

Зомби рванули к стене. Выстрелы, крики, суета.

Потом западная. Ещё тысяча. Подвёл, отпустил. Твари полезли на забор, завыли, забились.

Потом северная. Потом южная.

Сергей не командовал атаками. Он просто открывал клетку. Зомби сами знали, что делать, когда видят живых. Они лезли, гибли, но на их место приходили новые. Защитники стреляли со всех сторон.

Он переключился на подвал.

Силовой мутант ударил в стену. Раз. Два. Три. Блок фундамента треснул, посыпался. Ещё удар — и проход открыт.

Сергей взял под контроль зомби, которые ждали в туннеле, отправил их в проход. Как только они вылезали из подвала внутреннего дома, он отпускал контроль. Они рванули к людям, к шуму, рассредоточились по улицам.

Он взял под контроль следующую партию — тех, кто ждал снаружи, у входа в дом. Завёл их в подвал, отправил в туннель, отпустил.

Потом — ещё. И ещё.

Шлюз был открыт. Сотни зомби втекали в лагерь, вылезали из подвала, растекались по лагерю. Защитники на стенах смотрели наружу, отбивая атаки со всех сторон. Им некогда было оборачиваться. Крик «Они внутри!» потонул в грохоте стрельбы.

Сергей не увлекался. Он знал, сколько нужно. Полторы тысячи — максимум. Он набрал нужное количество и остановился.

---

Теперь он работал как дирижёр. Сидел на пятом этаже и контролировал поле боя.

Где защитники пытались организовать оборону — он брал под контроль группу зомби и направлял их туда. Где вышка слишком долго стреляла — он бросал на неё мутантов.

Он не контролировал каждого зомби. Только тех, кто нужен был в конкретный момент. Остальные работали сами — их вели инстинкты.

Паника нарастала. Вышки падали одна за другой. Защитники на стенах наконец поняли, что происходит, но было поздно. Часть из них бросилась внутрь, оставив стены без прикрытия. Снаружи море зомби, почувствовав ослабление обороны, полезло активнее.

Сергей наблюдал сверху. Он не торопился. Время работало на него.

Когда стрельба стихла, когда крики стали редкими, Сергей остановился, отвёл зомби от внешних стен, взял под контроль тех, что внутри. Сопротивление ещё не было сломлено до конца. Люди засели в домах, но это были в основном женщины, дети и старики. Ну и, конечно, верхушка лагеря.

---

Сергей спустился в подвал, прополз по узкому туннелю, вылез с другой стороны. Вокруг бродили его зомби — те, что выжили после боя. Он поднялся на поверхность, отряхнулся.

Лагерь лежал в руинах. В воздухе пахло кровью. Сергей прошёл мимо трупов к центральной девятиэтажке. Остановился, поднял голову.

Из окна на пятом этаже выглянул Артём. Он смотрел долго, молча.

— Выходите, — крикнул Сергей. — Всё кончено. Сдавайтесь — зачем проливать лишнюю кровь.

— Сдаться? Тебе? — голос хриплый, спокойный. — Посмотри на себя. До чего ты докатился. Майор был прав — ты приносишь только зло и хаос.

— Зло это вы, — ответил Сергей. — Я принёс в мир покой и порядок.

— Покой и порядок? — Артём усмехнулся. — Так ты называешь убийство сотен невинных людей.

Сергей сжал кулаки.

— Среди вас нет невинных, вы все предатели и трусы. И только я могу вас избавить от этого, только под моим чутким руководством вы заслужите право называть себя людьми.

— Ты сопляк, возомнивший себя богом, — Артём подался вперёд, опираясь на подоконник. — Что ты можешь без своих полуразложившихся трупов? Без своей дохлой армии. Давай как мужчина, один на один. Докажи, что ты не только псих с раздутым эго.

Сергей посмотрел на зомби за спиной. На сотни серых тел, застывших у стен. Они ждали его приказа. С ними он был силён. Без них...

Он вспомнил подзатыльник, который ему отвесил Артём в тот день. Вспомнил автомат, выхваченный из рук. Вспомнил презрительный взгляд.

Он взял под контроль сотню зомби, что стояли ближе всего. Отвёл их от высотки, заставил застыть у стен.

— Выходи! — крикнул он.

Артём исчез в окне. Через минуту дверь подъезда распахнулась, и он вышел на крыльцо. С перевязанной рукой, но шёл твёрдо. Один.

Они сошлись посреди разбитого двора.

Артём ударил первым — быстро, тяжело, со всей силы. Сергей едва успел подставить блок, но удар всё равно пробил, отбросил на шаг. Боль обожгла предплечье, рука онемела.

— Ты забыл своё место? — Артём не дал опомниться, пошёл вперёд, бил с обеих рук — в голову, в корпус, снова в голову. — Я тебе напомню, щенок.

Сергей уходил, блокировал, но Артём был быстрее. Опытнее. Каждое движение — точное, выверенное, без лишнего. Сергей чувствовал, как силы уходят, как дыхание сбивается. Удар в печень — он согнулся, упал на колени.

— А ну, вставай, — Артём отступил на шаг, давая передышку. — Ты же сильный. Ты же всех победил. Где твоя сила, ублюдок?

Сергей поднялся, вытирая кровь с разбитой губы. Артём усмехнулся, разбежался и с разворота врезал ногой в живот. Сергей согнулся пополам, выплюнул воздух и отлетел на пару метров, рухнул на землю, хватая ртом пустоту.

— Вставай, — Артём навис сверху, схватил за волосы, задрал голову. — Или уже всё? Сдулся повелитель мёртвых?

Сергей смотрел в его глаза. Близко. В ушах звенело, он осознал свою ошибку, он не боец, он КОНТРОЛЁР.

Он потянулся к сознанию Артёма.

— Что... — Артём дёрнулся, отпустил волосы, прижал ладони к вискам. — Ты... Аааа...

Сергей встал. Шатко, но встал. Артём стоял напротив, скрючившись, пытаясь вытолкнуть чужую волю.

Сергей сжал волю в кулак. Так же, как когда-то на чердаке, когда контролёр чуть не убил его. Но теперь он был по другую сторону.

Артём дрожал, лицо побелело, по щекам потекли слёзы. Сергей усилил контроль. Артём пытался сопротивляться, но тщетно. Рука медленно, дрожа, потянулась к поясу. Пальцы сомкнулись на рукояти ножа. Вытащили. Поднесли к горлу. Лезвие коснулось кожи под подбородком. Нажали.

Кровь хлынула. Артём захрипел, рухнул на колени, потом на спину. Дёрнулся раз, другой — и затих.

Сергей стоял над ним, глядя, как тёплая кровь растекается по асфальту. Внутри было пусто. Ни торжества, ни радости. Только горькое послевкусие собственной глупости.

Он поднял голову — и увидел её.

Женщина с уже начавшими седеть волосами, с морщинками под внимательными глазами, с таким родным и любимым лицом.

— Мама, — сказал он.

И рванул к ней.

Она замерла на секунду. Смотрела, как он бежит к ней, огромный, страшный. А потом она сорвалась с места, побежала навстречу, спотыкаясь, не разбирая дороги. Они столкнулись посреди двора, на открытой площадке. Она обхватила его, прижала к себе, зарылась лицом в грудь.

— Сережа... Сереженька...

Он уткнулся ей в плечо и заплакал, по-детски, навзрыд. Всё, что копилось месяцами, вырвалось наружу — боль, ненависть, отчаяние, страх. Она гладила его по голове, прижимала к себе, не отпускала.

— Сынок... родной мой...

Она держала его, и он чувствовал её тепло, её руки, её дыхание. Всё то, что считал потерянным навсегда. Он закрыл глаза, позволяя себе забыться, поверить, что всё будет как раньше.

С верхнего этажа высотки раздался выстрел.

Пуля вошла в затылок. Сергей даже не понял, что произошло. Всё тело обмякло, он осел на руки матери, увлекая её за собой.

— Сережа? — она не сразу поняла. Смотрела на него, на его открытые глаза, на кровь, которая хлынула из раны. — Сережа!

Она прижала его к себе, зажимая рану руками, пытаясь остановить кровь.

— Не надо... сыночек... — она плакала, кричала, звала. — Кто-нибудь! Помогите! Сережа!

Она гладила его по голове, как в детстве, когда он плакал от боли или обиды. Но сейчас это не помогало.

Эпилог

Город праздновал. Улицы были украшены яркими флагами, на домах висели растяжки «С новым учебным годом!», из динамиков лилась бодрая музыка. Люди шли с цветами — мамы, папы, бабушки, дедушки. Дети смеялись, бегали между взрослыми. Всё было ярко, нарядно, празднично.

У школы собралась толпа. Первоклассники с огромными букетами топтались на месте, учительницы поправляли банты, родители снимали на телефоны. Директор в парадном костюме уже стоял у микрофона.

Среди этого праздника было одно хмурое лицо.

Мальчик стоял в шеренге четвёртого класса, опустив глаза в пол. Вокруг смеялись, болтали, толкались. Он стоял и молчал.

Он ненавидел первое сентября. Ненавидел этот день, когда начинался новый круг ада, который предстояло выдержать. Каждый год всё хуже и хуже.

Всё началось ещё в детском саду. Дети бывают очень жестоки, особенно к тем, кто не такой, как все. Он родился ещё в эпоху зомби, когда люди добивали последних тварей и отстраивали новое общество. Его мать была одной из тех женщин, которые попали в лапы мерзавцев и насильников.

— Ублюдок, — шептали дети в садике. — Его папа был убийцей.

Он не знал, кто его отец. Мать не говорила. Говорила только, что это было давно, что тот человек давно мёртв, что он не должен думать об этом. Но другие думали. И говорили. И шептали.

В школе стало хуже. На основе управления даром им рассказали, что дети наследуют от родителей их дар и он просыпается ещё в детстве. Кто-то получает невероятную силу, кто-то выносливость, скорость, особенно удачливые могут получить два дара сразу.

Он не получил ничего. Одноклассники смеялись, говоря, что это потому, что его папа был маньяком, а их родители — герои, спасшие мир.

И чем старше они становились, тем злее и болезненнее становились их издевательства.

И сейчас, стоя в шеренге, слушая, как директор говорит о светлом будущем, о подвигах прошлого, о том, что дети — надежда человечества, он смотрел в пол и чувствовал, как внутри копится злость на всех этих людей. Он их презирал и ненавидел. Вот если бы у меня проснулся дар, я бы им всем показал.

---

Она шла по городу медленно, опираясь на палку. Старая, с седыми, как лунь, волосами. Одежда на ней была потрёпанной, старой, но чистой.

Люди отворачивались, когда она проходила мимо. Кто-то ускорял шаг, кто-то переходил на другую сторону улицы. Все давно уже привыкли к этой сумасшедшей старухе. И никто не wanted лишний раз заострять на ней внимание.

Каждый год в один и тот же день она шла по этому маршруту. Никто не спрашивал, куда. Никто не пытался остановить.

Она зашла на кладбище, прошла мимо могил героев, где стояли памятники, горели свечи, лежали цветы. Но не остановилась там.

Она пошла дальше, в самый дальний угол, куда никто не ходил. Туда, где хоронили убийц, насильников, отщепенцев. Тех, чьи могилы никто не навещает.

Она остановилась у неприметного холмика с деревянным крестом, покосившимся от времени. Старуха опустилась на колени, поправила крест, вырвала сорняки, вытерла пыль. Потом достала из сумки полевые цветы — и положила на холмик.

С трудом поднялась, села на лавочку, которую сама же здесь и поставила много лет назад. И зашептала.

Если бы кто-то захотел услышать, если бы кому-то было интересно, что же она говорит, он бы подошёл и услышал.

Что она разговаривает с сыном, рассказывает ему последние новости. Жалуется, что совсем уже старая и больная. Что ей с каждым годом всё трудней даётся этот путь.

Ветер шевелил сухую траву. Где-то вдалеке играла музыка — там, в городе, продолжался праздник. А она сидела на лавочке и всё говорила и говорила. Называла его по имени — Серёжа — и улыбалась. Журила его, а потом снова плакала.