Колесо Сансары

Глава 1

Колесо Сансары

На степь опустилась ночь. Ермек вглядывался в плотную темень, напрасно надеясь разглядеть притаившуюся среди зарослей ковыля опасность. Прожектор прибитый на перила вышки глядел на степь слепым глазом автомобильной фары, горючее приходилось беречь потому генератор заводили в поселении очень редко. Со степи дохнуло влажной прохладой, принеся запах полыни, нагретого за жаркий день камня и дикой мяты. Ермек запахнул потуже войлочную куртку, снял с плеча надоевшую – одну на двоих - винтовку и покосился на Отара. Тот, забившись в дощатый угол их сторожевой вышки бессовестно дрых.

Лицо Ермека исказила злорадная ухмылка, крутнув короткий ус он решил подшутить над товарищем. Оглядев еще раз окрестности и убедившись что всё спокойно, он прислонил винтовку к стенке и тихо подкравшись к спящему что есть силы принялся его тормошить:

- Отар! Скорей проснись! Прилетели, слышишь?! Они здесь, пришельцы!

Толстый отар глядя на Ермека осоловевшими ото сна глазами сначала ничего не понял.

- Что?..

- Прилетели говорю! Вон там, перед воротами тарелка опустилась! – сделав страшные глаза прокричал Ермек. Толстого Отара как пинком подкинуло. Оттолкнув тощего как жердь товарища он подскочил к перилам выискивая взглядом пришельцев и их «тарелку». Но вокруг царила темнота. Окончательно проснувшись понял что его обманули.

- Е-е канчик! – хмуро ругнулся Отар сплюнув на землю, глядя на хохочущего Ермека.

- Эй, жигиттер, у вас там всё в порядке? – снизу донёсся обеспокоенный старческий голос.

- Да, Ергали-ата, в порядке, - Ермек перегнулся через перила. - Отару снова НЛО приснилось – от души веселился Ермек глядя на друга надувшего и так толстые щеки.

- Тьху, балбесы! – покачал седой головой Ергали-ата и недовольно бурча себе под нос, прихрамывая, отправился к следующей вышке в противоположном углу стойбища.

- Дебил… - не глядя на друга резюмировал Отар.

- Сам такой, - ответил Ермек подтолкнув ногой винтовку. – Твоя очередь сторожить… их. – Хохотнув он улегся в менее щелястом углу, завернулся в куртку и почти мгновенно заснул.

Косо глянув на спящего Ермека, Отар уселся на чурбак, подтянул к себе берданку и положив голову на руки уставился в темень. Ни огонька. Темнота абсолютная. Поднял взгляд к чернильному небу без единой звезды и вздохнул: его не понимали, смеялись, дразнили. Еще будучи толстощеким пацаном он любил слушать байки деда пересказывавшего на разные лады перевранные на сто рядов истории о виденных кем-то пришельцах. А он верил.

Верил даже годы спустя. Верил, что они – все те сейчас мирно спящие в поселке - выжили в Последней Войне не просто так, им помогли. Где-то там среди не видных сейчас звёзд живут сильные и мудрые существа… Не могут не жить. Мысль о том, что люди одни, пугала. Отар даже поёжился от вдруг проступившего озноба – быть одному страшно, жутко.

Будто подтверждая мысли Отара где-то в степи созывая сородичей тоскливо завыл шакал но ему не ответили. Только у подножия вышки недовольно заворчал сторожевой пёс. Ночная тишина давила на уши, природа будто затаила дыхание в ожидании чего-то.

- Дождь будет что ли? – Отар втянул влажный степной воздух плоским носом и чихнув принялся утирать вылетевшие сопли рукавом. В отличии от Ермека его куртка была хорошей, кожаной и потому сопли вытирались плохо и лишь размазывались забиваясь в складки. Ермек спящий в углу что-то пробормотал во сне и перевернулся на другой бок.

«Ночь будет долгой» - Косо глянув на друга, Отар снова вздохнул, вытянул из кармана кусок сушеного круто просоленного мяса и принялся жевать.

Ближе к середине ночи поднялся ветер, разогнав хмарь. Дощатая вышка скрипела раскачиваясь под натиском ветра. Сквозь «дыры» на небе постепенно пробивались звёзды: одна, две, десять. Пока внезапно налетевший ураган не смёл будто метлой все облака и степь перестала быть чернильной и непроглядной. Покончив с облаками ветер так же внезапно затих.

Ермек потирал ушибленную руку – на него спящего упала стоявшая у перил берданка – и справлял малую нужду прямо с вышки. А чего церемонится и спускаться? Только время терять.

- Иди спать, - предложил заправлявший штаны Ермек, - я подежурю.

- Не, - отмахнулся Отар жующий всё еще твердое и жуть как солёное мясо, - неохота.

- Звезда падает… Отар, ты посмотри, как низко!

- Иди ты, - отмахнулся толстяк, - достал подкалывать.

По ночному небу разбрасывая горящие искры пронесся огненный шар и скрылся за горизонтом. Вспышка озарила всё на километры вокруг, столб пламени ударил вверх. Спустя мгновение земля вздрогнула, Отара и Ермека сбило с ног. В поселке завыли собаки, заблеяли овцы. Люди в панике стали выскакивать из домов.

Отар пришедший в себя первым бормоча себе под нос «это случилось» бросился с вышки. Ермек на нетвердых ногах держась за перила несколько мгновений вглядывался в зарево: километрах в пяти-шести разгорался степной пожар – пал. Опомнившись, парень принялся колотить палкой по стальному листу, заменявшему тревожный колокол:

- Огонь! Огонь идет, степь горит! – Заметив плотную фигуру на косматом коне успел лишь крикнуть вдогонку:

- Стой, идиот! Сгоришь!

Но Отар не слушал да и не слышал, он как ночной мотылек летел на свет упавшей «звезды» а голове вытеснив всё билась мысль:

«Он прав, Они – есть! Он первым встретит этих мудрых существ и все перестанут считать Отара глуповатым толстяком, люди скажут а Отар-то был прав!».

Огонь подгоняемый порывистым ветром то стелился полого по земле, то шел сплошной стеной по сухой степи. Пламя словно живое утробно рыча пожирало всё на своем пути, оставляя после лишь курящийся дымом черный пепел и кости тех кому не посчастливилось сбежать. Закручиваясь огненными смерчами и стреляя искрами, пламя упорно двигалось к поселению.

Низкорослая коняга упрямилась, надсадно хрипя нивкакую не желая скакать сквозь огненную стену. Отар задыхаясь от дыма и потея от жара, хлестал камчой бедное животное но толку это приносило мало, тот лишь испуганно ржал. Тогда он пустил коня рысцой стремясь обойти бушующее пламя там где оно еще не успело поджечь сухостой и ему это удалось. Пал остался далеко позади, как и поселение.

Отар въехал на небольшой холм протер глаза от набившегося в них пепла и встал в стременах осматривая местность, горящие тут и там островки, освещали всё вокруг: меньше чем в километре, он заметил огненную полосу протянувшуюся с севера на юг, ровно туда куда летела звезда. Поддав пятками Отар пустил коня галопом с холма.

Вблизи горящая «дорожка» оказалась глубокой траншеей – следом от чего-то что пропахало каменистую землю на несколько метров вширь и глубь. Отар пустил коня шагом вдоль еще чадящей удушливым дымом колеи.

- И чему там гореть, не камням же с землёй? – вслух спросил Отар глядя на клубы едкого дыма и красноватое пламя. Но конь смирно шедший скорым шагом ожидаемо не ответил, а лишь лихо скакнув наподдал задними ногами и скинул тучного Отара пустившись галопом в ночь. Толстяк, покряхтывая и потирая ушибленный бок, помянув шайтана и нерадивого коня с трудом поднявшись, поковылял дальше. Через сотню шагов он заметил нечто, что заставило забиться его сердце быстрее: в кольце огня лежало огромное, с походную юрту размером нечто по форме напоминавшее редкую теперь уже лампочку.

Отар перепрыгнул пламя и приблизился к лежащей на боку «лампочке» почти вплотную:

«М-да, на тарелку совсем не похоже»

Он подошел совсем близко и протянул руку к поблескивающей в отсветах пламени поверхности напоминавшей редкие куски угля что удавалось выкопать из земли. Опасаясь обжечься Отар быстро ткнул пальцем черный бок. Холодный. Он удивился: вокруг пламя а Оно - холодное! Провел ладонью по шершавой и какой-то цепкой как репейник поверхности. От переполнявших чувств перехватило дыхание и выступили слезы, Отар закашлявшись принялся оттирать глаза – постепенно угасавшее пламя давало всё меньше света.

Он медленно, шаг за шагом обходил звездного скитальца не отрывая руки от шершавой черной поверхности, прощупывая каждую выбоину, трещину, непонятный завиток… Это было непостижимо! Даже ощущения оставшиеся от первой ночи с Айгуль (к которой кстати ходили мно-огие мужчины их селения) не шли ни в какое сравнение.

Отар когда-то давно, еще в детстве придумал, что скажет таинственным пришельцам, если вдруг когда-нибудь встретит. Это была целая песня! Но сейчас стоя перед воплощением всех своих детских мечтаний, не мог вспомнить ни единого слова…

Почти обойдя черную громадину по кругу, Отар наткнулся на часть которая как-то сильно отличалась от остального корпуса звездолёта (а это несомненно был он) – гладкая овальная пластина с круглой закопчённой вставкой по середине. Отар несколько минут разглядывал свою находку пока его не осенила догадка:

«Выход, люк! Ведь в корабль нужно как-то попасть, значит, есть вход». Протерев круглую вставку, он убедился что это маленькое окошко, такие когда-то были на морских лодках, деда рассказывал. Но вот как назывались такие круглые «окна» вспомнить толстяк никак не мог. Отар постучал в люк. Сначала осторожно и тихо а затем смелей и громче. Заглянул сквозь закопченное окошко но толком ничего не разглядел, внутри мигали огоньки и много но оставалась темень.

Решив что дверь могла и заклинить - например от удара о землю, - Отар решил помочь пришельцам её открыть принявшись простукивать люк подвернувшимся булыжником. После третьего удара толстый слой копоти отвалился. Под ним белел островок с еле видной надписью шедшей по кругу. Огонь вокруг места падения почти затух и не давал света. Толстяк подобрал горящую головешку и поднес к надписи.

- Че… черна-я зве-е-езда – с трудом и по слогам он прочел знакомые буквы и почесал пятерней сальные волосы. – Это по-казахски получается кара жул…

Но договорить он не успел. В окошке, заслоняя собой переливающиеся огоньки что-то мелькнуло. Скрежетнуло. Раздался хлопок, сыпануло искрами. С громким «данг» люк ударил Отара в обширное пузо, отшвырнув метров на пять в сторону.

Протяжно застонав от боли, Отар открыл глаза. Во рту было солоно, кашлянув, он выплюнул зубы. Тело наливалось дурной слабостью а в голове протяжно гудело. Жизнь покидала его толстое и неуклюжее тело, и Отар это понимал и почему-то... Хотя нет, жалел. Ему вдруг так захотелось увидеть вытянувшиеся лица односельчан когда бы он - герой – привел пришельца в поселение. С каждой секундой силы покидали его а мысли становились всё путанее. Сил не хватало даже держать глаза открытыми. Потому он смежил веки готовясь уйти но ощутил что кто-то рядом. До слуха будто сквозь толщу воды послышался скрип камешков под ногой. Отар собравшись с силами открыл глаза и…

***

Он не любил эти воспоминания но ничего поделать не мог: вместе с телом очередного носителя, Ему переходила и память. Причем, всплывали видения из прошлого всегда внезапно, будто обладали собственно волей, хотя это и смешно… Но, воспоминания самого первого носителя, толстого и неуклюжего ощущались особенно остро. Да и видеть изменившегося себя чужими глазами, испытывать чужой ужас. Это всё было тяжело. Да и противно.

Он поднялся с кровати усыпанной степными цветами: ромашки, фиалки, тюльпаны даже мелькали.

Тюльпаны, их очень любила Манон. Но это уже другие его собственные воспоминания из прежней жизни, с ними справиться было много легче. Он вздохнул, привычно дотронулся до коралловой бусины на шее, сделал шаг и тут же живот рассекло болью. Из-под украшенной стальной пластины - защищавшей от груди и до пояса - поверх белой рубахи проступили красные потёки. В сердцах Он скинул на пол глухо звякнувшую кирасу, стянул мокрую от пота рубаху и подошел к высокому зеркалу.

Из мутноватого стекла на Него смотрел десятилетний лопоухий, лысый как коленка пацан с бледной не смотря на смуглость кожей и длинным воспалившийся швом буквой «Т» от солнечного сплетения до пупа. Шов сочился красноватой сукровицей, а в глазах виднелся нездоровый блеск – тело не принимало Его.

- Дерьмо, дерьмо! – повторил Он, ощупав набухшую зеленым гноем кожу под крупными стёжками.- Нужно новое тело. Две недели прошло и не прижилось! Сраная жизнь… Расстроенный он снова улегся на кровать уставившись взглядом в потолок своей маленькой спальни.

- Пожалуй, надо уменьшить комнату. – Большие помещения как и открытое пространство его пугали. Пространство до минимума сжатое стенами без углов и привычка говорить вслух с самим собой – всё как на станции. За пятнадцать лет привычки почти не изменились, только что бескрайняя степь вокруг больше не вызывала паники да не хватало всегда ярких звёзд на бесконечно черном фоне за иллюминатором.

Он переродился на станции. Он ненавидел станцию. Но станция навсегда стала его частью и не отпускала даже на Земле.

Всё так же лёжа Он похлопал в ладоши и громко произнёс:

- Умываться! – И немного подумав, добавил, - Позовите мне Медведя. Быстро!

В спальню тут же вошли, две молчаливые служанки - одна неся мочала а вторая медный таз с парящей водой – сразу же стало тесно. Склонив головы они стали обтирать Его прямо на постели. Продолжалось это не долго. Он уловил где-то в стальных коридорах шум. Нет, не шум, бурю.

Она зародилась где-то в дальнем конце, и стремительным шагом приближалась. Лязг и бряцанье шагов послышалось уже у самой двери, а затем в Его спальню ворвался и сам хозяин обитых железом сапог.

- На кой меня отрывать от дел?! – Зычный рык бородача отскочил от округлой стены и зазвенел в тазу с водой. Служанки еще ниже опустили головы но не прекращали омывать Его тело.

- Войди, - тихо не то попросил, не то приказал Он.

Рыкнув и тряхнув седой гривой, Медведь в перепачканном кровью зеленом халате шагнул в спальню – стало совсем тесно.

– Я! Работаю! Готовлю избранных в лаборатории! Ты же знаешь какой завтра день?! - снова зазвенел медный таз. Но Он лишь повернув на подушке голову приподнял левую безволосую бровь. Медведь поперхнувшись словами замолчал и ссутулившись стал ниже своих двух метров и меньше двух центнеров веса – в комнате стало как будто просторнее.

Он повел плечами как от озноба:

- Медведь, подготовь тело нового избранного. Это – он развел ладони – не принимает меня.

- Да, господин…

- Всё готово к завтрашнему походу?

- Всё подготовлено, господин, - пророкотал верзила, изображая побитую собаку.

- Отлично. Ступай. – И Медведь попятившись задом исчез из спальни.

«Э-эх, - мысленно вздохнул Он, прислушиваясь как яростные, подбитые сталью шаги удалялись по коридору – Медведь, Медведь… что-то много я тебе позволяю».

И добавил уже вслух:

- Между пальцами хорошо помойте. Служанки тут же принялись мыть Его ноги.

Облачившись в сверкающие одежды, Он проследовал по длинному гулкому коридору, и поднявшись на лифте оказался под звёздным небом. Воздух степи пропитанный жаром прошедшего дня и свежестью недавно вспаханной земли, бодрил. Он вдохнул полной грудью и на мгновение, лишь на самую малую долю мига почувствовал сожаление. Он был калекой. Тело десятилетнего мальчика - в котором он нет, не жил а скорее существовал - было костылём, мертвым протезом из обтёсанной березы. Тело не принадлежало ему, оно всё ещё помнило парнишку по имени Аскар и стремилось уйти в небытие вслед за ним.

Давно, еще в мире, до Последней войны который, Он ясно помнил, говорили: время лечит. Но это не правда. Он давно убедился что пески времени как и положено абразиву стирают неровности, сгрызают острыми песчинками углы. Но с течением времени не становится легче, просто становится привычнее.

Он привык. Он выжил. Чего не скажешь о тех что остались на Черной звезде. Одёрнув себя и отметя нахлынувшие сомнения он зашагал дальше. Обшивка корпуса покоящегося на ложементе «Протона» с вытертой от частого хождения дорожкой отвечала на каждый шаг чуть слышным металлическим звоном. Подниматься по покатому, скользкому металлу, так и норовившему скинуть вниз, было не просто. Наконец, оказавшись на носовом обтекателе с устроенной специально для него площадкой он посмотрел вниз. Там в свете костров и факелов замерла многосотенная живая громада. Люди, они ждали его слова. Ждали новую надежду от своего мессии.

Да, он был для них спасителем. Ведь именно он привел полудиких и голодных оборванцев в это место, дал возможность добывать себе пищу, вложил в их головы цель, и смысл жизни. Хотя, конечно сделал это совсем не бесплатно. Но им этого знать не обязательно – счастье в неведенье.

С глухим хлопком зажглись два прожектора, Он оказался в перекрестии ярко-белых лучей. Нашитые на длинный балахон многочисленные зеркальца отразили свет. С земли было похоже будто он объят пламенем.

- Дети звёзд! - зычный не смотря на тщедушное тельце голос ударил по людной площади благодаря скрытому микрофону. - Сегодня великая ночь, ровно пятнадцать лет как я прибыл, чтобы спасти вас, донести свет звёзд, указать верный путь… - Толпа жадно хватающая каждое его слова разразилась криками, кто-то пел и хлопал в ладоши.

Он поднял руку и люди стихли. Затем он продолжил:

- Света далеких звёзд достойны лишь лучшие, подготовленные, достойные – здесь он сделал паузу, и чуть тише выдохнул – избранные…

Толпа внизу вновь взорвалась овациями, люди ликовали. Он ослеплённый светом прожекторов не видел стоящих внизу, но смотрел на них изображая тёплую отеческую улыбку – не зря же он тренировался перед зеркалом.

- Избранные звёздами, выйдите! – На площади началось движение, толпа отхлынула как волна, оставив на «берегу» перед носом ракеты полсотни мужчин и женщин.

- Я Посланник именем генерального конструктора, прогрессивного человечества и высшего блага приветствую вас! – Он простёр обе руки вперёд -- вы – наши пионеры, наши первопроходцы. Отправляйтесь в священный город Байконур, в колыбель звездоплавателей, огнём и мечом уничтожите этих грязных дэвов – животных, когда-то бывших людьми но отринувших благословенный свет. Завоюете право быть первыми среди равных, чтобы отправиться к звёздам!

Жулдыз стояла плечом к плечу в числе пятидесяти и задрав голову к сияющей фигуре на носу ракеты, жадно впитывала каждое слово. Всю свою короткую жизнь она шла к этому дню: бесконечные тренировки, режим, обучение. Наконец-то, этот день (а вернее ночь) настал! Болат стоял тут же, как всегда рядом. Она ощущала тепло его плеча даже через кожаный наплечник, и ей до жути захотелось, чтобы вот прямо сейчас он сжал её руку в своей. Проявил чуть больше решительности, был настойчивым несмотря ни на что и тогда бы она наверняка сдалась. Но не был. Всегда рядом и всегда нерешительно на расстоянии.

Забывшись своими мыслями она чуть не пропустила приветствие небу и, спохватившись позже всех вскинула левую руку с растопыренными пальцами к небу а правой ладонью накрыла маленькую серебристую звездочку – символ её веры и решимости - пришитую на нагрудник. Грубая, чуть косая с колючими заусенцами пятиконечная звезда с расходящимся шлейфом, её Жулдыз вырезала сама из железяки тайком отломанной от «спящего» Протона.

Солнце едва показалось из-за горизонта, за высоким забором в еще дремлющей степи чирикала какая-то птичка да завывал шакал. А в посёлке у дальних ворот царило оживление. Жулдыз, ёжась от холода стояла на платформе вместе с остальными и ждала. Жутко хотелось спать. Пол ночи она ворочалась: сон не шел, предстоящий поход заставлял нервничать. Они все конечно готовились, да. Но всё же неизвестность дальней дороги, таинственный Священный город и свирепые чудовища – дэвы охранявшие его…

Жулдыз видела что страшно не ей одной. Алмагуль такая же тонкая и несгибаемая как и её копьё нервно барабанила по древку и время от времени оглядывалась будто боясь нападения. Жасулан, всегда веселый и безбашенный коротышка как обычно умудрялся шутить и разыгрывать остальных, но тревога была и в его глазах.

Легче от осознания того что её спутники тоже боятся, не стало. Скорей наоборот. Болат стоявший в передней шеренге обернулся и - ободряюще как всегда умел –улыбнулся и подмигнул. Жулдыз тоже попыталась улыбнуться в ответ и отчего-то покраснела. Щеки тут же стали гореть как от пощечины.

«Дура! Нужно было просто улыбнуться в ответ!»

- Что, тебе тоже страшно? – неживым почти без эмоций голосом поинтересовалась Тайга, стоявшая в шеренге слева. Жулдыз от неожиданности встрепенулась, но виду не подала. Эта девушка - больше похожая на мальчика - со странным именем умела оставаться незамеченной даже когда стояла близко. Люди вокруг замечали её лишь, только если она пыталась с кем-то заговорить, а случалось это редко.

- Ну, есть слегка…- нехотя призналась Жулдыз зажмурившись от яркого солнечного луча нашедшего дыру в заборе.

- Это ничего, это нормально, - подытожила Тайга зачем-то вынув до половины оба своих коротких меча из ножен и вернула на место. Эти мечи странная Тайга ковала сама не доверив кузнецу. Жулдыз в ответ только и пожала плечами. А что тут можно сказать?

Надсадно тарахтя и позвякивая колесами из-за дальнего ангара показалась дрезина, тащившая за собой два вагона-холодильника с пулеметными гнёздами на крышах. Завидев поезд все разом как по команде замолчали.

Когда серебристые вагоны замерли перед шеренгой избранных, инструкторы открыли боковые двери и началась погрузка. Жулдыз заняла место в дальнем углу у маленькой бойницы прикрытой стальными полосами, заменявшей окно. Двери с лязгом захлопнулись, стало тесно. Тарахтение дизеля за стеной усилилось. Вагон дернулся и постукивая колесами на стыках медленно направился к воротам – выезду из поселка.

Перед тем как ворота сомкнулись за вторым вагоном, Жулдыз успела разглядеть маленький силуэт машущий белым платком с крыши ангара. Это была мама. Она смогла вырваться с фермы чтобы её проводить. У Жулдыз всё сжалось в груди, и она тихо чтобы никто не заметил, заплакала.

Опоясанный высоким забором поселок и торчащие из земли опоры Небесного причала остались далеко позади.

Дрезина тарахтя старым движком набрала скорость увлекая вагоны за собой. Парни и девушки собравшись кружком вокруг белобрысого Сергея хором подпевали под бренчание его облезлой гитары. А Жулдыз петь совсем не хотелось. На душе было тяжело, и тяжесть увеличивалась, чем дальше они уезжали от родного дома.

Дробный перестук колес убаюкивал. Жулдыз время от времени поглядывала в узкую бойницу заменявшую окно, за которой проносилась степь: серая, тусклая и безжизненная. Лишь иногда однообразие нарушали следы прошлой жизни: столбы с обвислыми проводами, развалины каких-то домов, сгнившие остовы машин. Ехать еще далеко – триста пятьдесят километров не шутки – а главное долго. Она не заметила, как задремала.

Длинный стук пулемета на крыше вырвал её из дремоты. Оглушительно хлопнуло, Жулдыз вместе с остальными швырнуло об стену и пол с потолком сменили друг друга несколько раз. Кто-то вскрикнул, мир вспыхнул искрами и потух.

Когда Жулдыз очнулась, то сразу же зажмурилась и вновь открыла глаза, но наваждение не прошло: прямо напротив её лица свисала чья-то голова. По конопатой щеке, оставшейся на месиве из костей и мяса, она узнала Сергея. Жулдыз оказалась придавлена телами и тут же попыталась выбраться. Хотела позвать на помощь но заслышав возню, передумала. За стеной вагона ставшего потолком слышались крики и вой.

А где-то внутри вагона, за пределом видимости кто-то был. Слышались гортанное уханье, которое Жулдыз сразу узнала. Голова Сергея шевельнулась, и подалась назад. От неожиданности Жулдыз вскрикнула. Тело Сергея отлетело в сторону, и показалась зубастая, заросшая темной шестью морда.

Любимый бисэнто зажало чьим-то телом. Потянувшись к поясу она успела выхватить кинжал и вогнать его в разинутую пасть дэва. Тот взвыв от боли сомкнул челюсти переломив клинок посередине. Кровь вперемешку с обломками зубов ударила тугим фонтаном, в лицо Жулдыз. Зверь попытался достать её когтям, но промахнулся вспорол металл стены над головой и суча лапами упал навзничь.

Жулдыз вытянула из-под мертвецов свое оружие прежде чем в проёме показалось ещё двое дэвов. Она выставила перед собой короткое древко с узкой полосой заточенной стали, ожидая атаки. Но звери не спешили, они с интересом её рассматривали.

Этих отдаленно похожих на людей, косматых и огромных дэвов ей уже приходилось встречать, правда мёртвыми. У поселка те появлялись крайне редко а охрана на вышках не дремала и отстреливала тварей из пулеметов еще на подходе. Хотя, люди работавшие на полях или ушедшие в степь на охоту пропадали часто. Поисковые группы находили лишь высохшую кровь с ошметками кишок. Да, дэвы не брезговали человечиной.

Не дожидаясь чего же удумали эти степные трупоеды, Жулдыз, коротко ударила снизу вверх, вспоров клинком бисэнто мохнатый живот ближнего дэва. Пока раненый зверь ловил выпадающие кишки, она, рыкнув, подпрыгнула ударив второго зверя обеими ногами в грудь – ей требовалось выбраться из тесного вагона. Бисэнто – полукопьё-полумеч - это оружие отрытого пространства. Выпрыгнув из вагона следом за дэвом, она пригвоздила того клинком в грудь. И тут же едва увернулась от увесистой палицы вырвавшей клок мяса из лежавшего тела.

Если только что убитые дэвы были с рослого мужчину, то этот сильно отличался: на голову выше и шире в плечах. Гигант, вооруженный двумя стальными дубинами – длинной и покороче, был одет в подобие кожаного жилета с нашитыми как попало кусами железных пластин.

Жулдыз коротко огляделась по сторонам. Позади, перекрывая путь к отступлению, полукругом лежали вагоны. Чуть поодаль на боку чадила дрезиной. Впереди на высокой насыпи виднелись перекрученные рельсы и десяток дэвов. Она лихорадочно соображала:

«Он большой, а значит медленный. Я мелкая, юркая. Пощекочу урода и нырну между вагонов»

За спиной заухали. Один за другим на лежащие вагоны как на трибуну взбирались все новые звери. Путь к отступлению был отрезан.

А здоровяк, по-человечески опершись на свое оружие, ждал. Правда, не долго. Призывно зарычав он, скакнув с места широко замахнулся длинной дубиной, открывая грудь для удара. Жулдыз тут же воспользовалась случаем ушла, из-под удара сделав прямой выпад, целя острием бисэнто в широкий зазор меж пластин. Дэв этого явно ожидал и с легкостью отбил нацеленное жало короткой дубиной.

Полукопьё жалобно загудев, отлетело в сторону, руки Жулдыз не выдержали такого удара. Дэв снова замахнулся. Она поднырнула под руку зверя, перекатилась по жесткой земле сдирая руки и лицо о торчащие камни и преодолев оставшиеся метры на четвереньках, подхватила свое оружие.

Сердце Жулдыз рвалось из груди, кровь стучала в висках, - это не тренировка. Здесь ошибка чревата смертью. Но она готова! Дэвы еще минуту назад сидевшие и стоявшие на вагонах, подались вперед. Многие спрыгнули на землю - кольцо сужалось. Выхода не осталось, их слишком много.

Обведя взглядом лохматых «зрителей» Жулдыз оскалилась сделав выпад клинком.

Дэвы разом как по команде заревели, потрясая кулаками, грубо откованными мечами и кривыми копьями. А здоровяк словно издеваясь стоял опершись на свою дубину локтем. Жулдыз показалось что он усмехается.

Какой-то грязный зверь поросший шерстью смеялся на дней, над избранной звёздами?!

- Я срежу эту ухмылку с твоей морды! – сквозь зубы процедила Жулдыз. Крутанув копьем «восьмерку», подхватила широким наконечником ком земли и с размаху запустила в лицо здоровяку. Приём был подлый но, на войне как на войне. Воспользовавшись тем что здоровяк не ожидал такой подлости от мелкой пигалицы и на мгновение растерялся, Жулдыз, оказавшись на расстоянии удара, полосонула дэва поперек живота в аккурат меж пластин его брони. Брызнула кровь. Зрители взорвались оглушительным воплем и кинулись все как один.

Первого мелкого дэва Жулдыз встретила прямым ударом, отделив мохнатую голову от шеи. Второму, отсекла лапу сжимавшую один из мечей Тайги. Удар дубиной по спине, она пропустила. Следующий удар седого как пепел дэва с шипастой дубиной Жулдыз приняла древком бисэнто. Торчащие в стороны куски заточенной арматуры переломили крепчайшее дерево и вспороли ей живот. Она упала сжимая рану, в тщетной попытке сдержать уходящую сквозь пальцы жизнь и в то же время ожидая последнего удара.

Громогласный рёв ударил по ушам и дэвы расступились.

Жулдыз скрючившись от боли лежала в пыли. Свет постепенно мерк, становилось темно. И страшно. И холодно. Мысли обо всём и ни о чем метались в её голове, мысли о том чего она не успела сделать:

«Болат, какой же ты идиот!» А еще она думала о Священном городе и маме. Но перед тем как тьма сомкнулась над ней, Жулдыз в последний момент злорадно усмехалась, пока здоровяк яростно рыча, вбивал в землю своей стальной колотушкой волосатый мешок кроваво-серого цвета.

Посланник в своих проповедях всегда говорил, что после смерти, достойных ждут Звёзды. Что каждый умерший будет вечно купаться в их свете. Там не будет голода, боли, холода. И лишь отвергнувших свет на земле, ждёт чернильная тьма за Чертой невозврата. Жулдыз всегда считала себя достойной света, но… сейчас ей было больно и холодно. Хотя свет буквально выжигал глаза.

Получается она достойна но почти? Или, не совсем достойна? Посланник о таком не рассказывал.

Нестерпимо яркий свет заполнявший собой всё сущее постепенно поблек, оказавшись тремя круглыми лампами. Одна из которых мигнув, погасла. В поле зрения появилась волосатая рука и привычным движением стукнула по кожуху лампы, та мигнув разгорелась снова.

- Рух-хлядь, - донеслось сбоку. Проморгавшись Жулдыз рассмотрела место в котором очутилась: небольшая комната с отвалившейся белой плиткой на стенах. Она лежала на жесткой лежанке с притянутыми руками и ногами.

- Гхр..де я?.. – Горло высохло и слова с трудом через него протискивались. Жулдыз облизала сухим как зола языком разбитые губы, - воды…

- Нелшзя, киш-шки дожны сраш-тись - снова донеслось сбоку. – Терпи.

Однозначно после смерти нет голода. Но хотя бы воды-то дать обязаны! Послышался кашляющий смех. Жулдыз с неимоверным трудом повернула голову на голос чтобы разглядеть его хозяина: на продолговатом сребристом столе сидел подстриженный дэв в брезентовом переднике и курил тростниковую трубку. Она зажмурилась и снова открыла глаза.

- Когда Банлей переродилш-ша наверш-шное так же выглядел. И вслух говорил. Тебе не повезло, ты выж-жила, стан-неш наложницей Гур-рада, родишь ему наследника, а пош-шле умрешь. Колес-со Сансар-ры ш-шнова сделало обор-рот.

Дэв протяжно вздохнул, пристально рассматривая лежащую Жулдыз, и дотронулся до красной бусины висящей на шее:

- Ты чем-то пох-хожа на Манон. Не внеш-шне, стерж-жень. Э-эх, Колесо Сансар-ры…

Жулдыз закрыла глаза и попыталась умереть, но у неё не получилось.

Дни шли за днями, Жулдыз постепенно поправлялась, пришлось заново учиться ходить. В гарем её не отправили - поселили здесь же в соседней с «операционной» комнате. А чтобы лекарь день и ночь был рядом, местные мастера поставили криво слепленную из арматуры клетку для ночлега.

Время от времени справиться о её здоровье заходил будущий муж и вождь Гуррад – тот самый дэв-здоровяк с которым она сражалась. Вождь недовольно смотрел на лежащую Жулдыз, что-то сопел и требовательно рычал показывая лекарю Банлею кулак а потом уходил восвояси. Когда она немного окрепла и перестала падать от случайного сквозняка то помогала Банлею когда тот штопал раны, удалял нарывы и отпиливал пальцы больным дэвам. Нет, она конечно же не смирилась со своей участью и не собиралась оставаться в гнезде этих зверей а просто выжидала удачный момент набираясь сил.

На столе закатив глаза и раззявив пасть лежал опоенный дурманом дэв. Банлей колдовал над его предплечьем взрезав желвак нарыва, сметал скребком черное-красные, с белесыми сгустками шматки. Жулдыз морщась от нестерпимой вони держала широкую плошку собирая жирно капающий гной.

- Под-дай банку, - прошамкал лекарь. Жулдыз отставила судно с гноем и подала фарфоровый сосуд. Банлей сняв крышку не жалея высыпал в рану грязно-белых, копошащихся червей с черными головками. Черви быстро сориентировавшись принялись поедать отгнившее мясо.

- Пус-сть едят, - махнул дэв подставляя руки. Жулдыз как и положено послушной рабыне быстро сообразив стала поливать водой из кувшина.

- Молодец, - хмыкнул Банлей, - хвалю. Но ты всё равно станешь его налож-жницей, это не моя вол-ля. – Дев уселся на край стола и вынув из кармана жилета трубку стал неспешно её набивать из кисета. Жулдыз только фыркнула и с силой хлопнула кувшином с водой о соседний стол.

- Смирись, это твоя судьба, - дэв закончив набивать трубку чиркнул несколько раз огнивом высекая искру, подул на тлеющий мох и затянулся. По операционной поплыл синеватый терпкий дым. Жулдыз уселась рядом подтянув колени к подбородку натянув до предела поводок обернутый вокруг лодыжки. Тонкая стальная цепь натирала кожу, потому она принялась наматывать полоску ткани поверх металла.

- Банлей, а, где все ваши женщины-дэвы? Я не видела ни одной. Или они все в гареме?

- Хм? – лекарь приподняв кустистую бровь выпустил струю дыма. – Их нет. Да, и не было.

- Как это?! – удивилась Жулдыз, выронив клочок ткани, - такого не бывает. Или вы, эта… ну, того…

- Что-о?! – вскинулся Банлей. – Много ты знаа-аеш. Дэвами их называют люди. Они же зовут себя ур-рау. И уррау это гомун-нкулусы. У них есть матер-ри но. нет женщин-уррау. По эт-тому нужны женщины люд-дей для продолжения племени.

- М-м... ясно. – Хотя ясного в том что сказал дэв, или уррау не было вовсе.

- Ты ни слов-ва не поняла, да? – выдохнул лекарь.

- Почти.

- Я так и подумал.

Больной дэв лежавший на столе постепенно приходил в себя, тихо стонал и крутил глазами но пошевелиться пока не мог.

- Бан, скажи, а почему ты часто говоришь о дэвах так будто не один из них? Ты лишь немного отличаешься, не такой лохматый, говорить умеешь и когти по самые пальцы срезал.

- Когтями не удоб-бно держать инструменты. Но-о… ты права девочка, не такой. Я чудовище внутри чудовищ-ща, и это моя карма. Моя судьба. Я принял её.

- Посланник говорил, что дэвы раньше были людьми но отказались от света… - Она не успела договорить как лекарь глухо зарычав спрыгнул на пол.

- Не с-смей упоминать при мне этого ур-рода! – громогласно зарычал Банлей. Со стены сорвалось несколько плиток разбившись с сухим треском о пол.

«Ну, да, урод как раз ты» - усмехнулась про себя Жулдыз однако, успев испугаться такой резкой перемены в настроении лекаря. Лежащий дэв ожил и попытался почесать когтями открытую рану с червями. Рассерженный лекарь, гортанно пролаял, больной испуганно одёрнул лапу от раны и замер.

Банлей стал мерять комнату шагами от стенки до стенки, рассержено пыхтя, перекидывать меж зубов мундштук трубки и яростно выплевывая к потолку дымные струи. Резко замерев напротив Жулдыз погрозил её пальцем будто желая что-то сказать, а затем как-то обмяк и вновь уселся рядом. Помолчав он тихо заговорил почти не коверкая слова:

- Твой Посланник он… отнял у меня то, что я любил.

- Женщину? – догадалась Жулдыз, - Манон? Лекарь молча кивнул.

- Я пытался простить его. Не ради него, а ради себя. Я сделал много плохого и переродившись в зверя, расплачиваюсь за прошлое. Мы с Андерсом вместе работали, вели исследования н-на с-станции. Там, - Банлей ткнул пальцем в потолок, - в космосе.

- Так ты был вместе с ним, среди звёзд?! – Жулдыз выпучив глаза от удивления вцепилась пальцами в бурую шерсть дэва. – Но как, ты же дэв!

Лекарь лишь растерянно покачал головой.

- Дурочка…Он зап-пудрил вам головы. Одурманил, использовал работу Манон. Она была биологом, изучала растения… Его зовут Пол Андерсон он энтомолог ну, насекомых изучал. Жулдыз подумала зачем изучать насекомых но боясь прервать Банлея промолчала.

- Пол был человеком, как и я. Он из США я из Кит-тая, но разногласия стерлись в тот момент как мы прижавшись к иллюминаторам наблюдали гиб-бель общего дома. Это страшно когда в полной тишине планета покрывается огненными волдырями. А вспышка зеленого огня оббежав вокруг план-неты ударила в станцию. Трое земных суток мы сидели в кромешной темноте – вырубилось всё освещение, бортовой компьютер, подача кислорода. Мы дышали, меняя поглотители, и «проветривали» отсек от избытка углекислого газа открыв клапаны наружного л-люка…

Через три дня бортовой ИИ ожил, зажегся с-свет и вентиляции но посадочные капсулы вышли из строя. Первые нес-сколько лет мы жили за счет припасов, саранчиной фермы и странного губчатого мха разросшегося на гидропонной плантации. Пол ставил опыты и насекомые очень сильно изменились, стали крупней и агрессивнее. Мы ели саранчу и тоже менялись…

- Я не верю! Ты – грязное животное, зверь, дэв-трупоед. И ты не мог быть рядом с Посланником! – вспыхнула Жулдыз по привычке ища на груди грубо вырезанную падающую звёздочку символ её веры. Банлей лишь искоса глянул на Жулдыз:

- Мне нет дела до твоей веры. Ваш мессия окончательно изменившись сожрал женщину которую я любил, и сумев отстыковать посадочную капсулу сбежал. Хочешь и дальше быть всего лишь носителем для паразита? Служить оборотню поработившему несколько сотен человек чтобы продлевать свою жизнь за счет вас? Это твоё право. Жулдыз сжав кулаки была готова накинуться на лекаря.

- И еще, ты вместе с остальными избранными ехала покорять священный город, – невесело усмехнулся Бан. – Так знай, Байконур был разрушен два десятка лет назад. Там лишь руины и смертельная радиация.

- Не правда, достойные обретут свет звёзд. Я достойна! – Жулдыз вцепилась в лекаря желая вытрясти из него душу. – Достойна! – Слёзы хлынули из глаз. – Скажи что ты соврал, трупоед!

- Бедная д-девочка… - Банлей вытряхнул давно погасшую трубку на пол. – Ты не хочешь стать наложницей для Гуррада? Но тебя ждала та же самая участь. В двухстах километрах от вашего поселка, есть еще од-дин лагерь. Там разводят людей как овец. Вагон-ны в которых вы ехали, направлялись именно туда, слова вашего предводителя ложь. Но Жулдыз уже не слышала рассказ лекаря и рыдал в голос. Банлей прижал её к себе.

- Прости меня девочка, я спас тебя, я - проклят нести зло. Это всё судьба, всё Колесо Сансары…