Когда спящие проснутся

Глава 1. За день до

Они вцепились друг в друга, будто это могло их защитить. Толпа шла прямо на них — медленно, неумолимо. Лица серые, пустые, рты приоткрыты. Кто-то тянул руки, кто-то просто шёл, глядя сквозь них.

— Майкл… — прошептала девушка, — мне страшно.

Он ничего не ответил, только сильнее сжал её плечи. Первый подошёл почти вплотную. Майкл резко оттолкнул её назад, схватил с земли палку и ударил. Раздался сухой хруст, но заражённый лишь качнулся и сделал шаг вперёд. Майкл ударил ещё раз, потом ещё, уже с криком:

— Отстаньте! Что вам нужно?!

Девушка сорвалась на визг. Толпа оказалась рядом быстрее, чем они думали. Ребята попятились, затем развернулись и побежали. Сзади слышались шаги — тяжёлые, неровные, медленные, но их было слишком много.

— Быстрее! — крикнул Майкл.

Девушка споткнулась, нога подвернулась, и она с криком рухнула на асфальт. Парень по инерции пробежал ещё пару шагов, затем остановился и обернулся. Они уже были рядом. Руки тянулись к Джессике со всех сторон. Она билась, пыталась отползти, царапала асфальт.

— Майкл! Спаси меня! Пожалуйста!

Она тянула к нему руку, и Майкл на мгновение замер, словно не веря в происходящее, но уже в следующую секунду сорвался с места и побежал к ней.

— Держись!

Он влетел в толпу, размахивая палкой, бил по рукам, по лицам, по головам. Кто-то вцепился ему в плечо, он заорал, вырвался, ударил ещё раз, пытаясь пробиться к ней.

— Я здесь!

Майкл схватил подругу за руку и потянул, но в тот же момент его сбили с ног: сбоку, сзади, сразу со всех сторон. Палка выскользнула, он попытался подняться, но его удерживали. Кто-то впился ему в шею, крик оборвался. Джессика всё ещё тянулась к нему, потом её рука безжизненно упала. Толпа сомкнулась, тишину нарушало только утробное урчание, звуки раздираемой плоти.

— Тьфу, ну и ерунда! Банальщина.

Вася закрыл окно видеопроигрывателя и посмотрел в окно: начинало смеркаться.

— Сколько фильмов я смотрел — в половине одно и то же. Скукота. Похоже, фантазия сценаристов исчерпалась и пошла по третьему, если не четвёртому кругу.

Вася поднялся из-за компа и пошёл на кухню. Пол под ногами тихо скрипнул. Он щёлкнул чайником, опёрся рукой о стол и замер, уставившись в пустоту. Чем же заняться? Предельно скучно. Васе было девятнадцать лет, он учился на последнем курсе ПТУ — теперь это называлось колледжем, но сути не меняло. В нём бурлила подростковая энергия, но выплеснуть её было совершенно некуда: в городе действовал карантин. Эпидемия гриппа, начавшаяся ещё в феврале, не ослабевала. Сначала всё это казалось чем-то временным, обычной сезонной вспышкой, но прошло уже два месяца, а легче не становилось. Наоборот, ограничения только ужесточались, людей на улицах становилось всё меньше. Сейчас был апрель.

Это был не просто грипп, а какой-то совершенно новый штамм. Сначала всё шло по привычной схеме: озноб, кашель, температура, слабость. Люди списывали это на сезонную простуду, отлёживались дома, но вот дальше происходило странное. Человек просто засыпал, без видимого ухудшения, как будто выключался и не просыпался. При этом люди не умирали: дышали, сердце билось, тело жило своей жизнью, но разбудить их не удавалось. Ни лекарства, ни стимуляторы, ни аппаратура не помогали. Врачи не понимали, что происходит, а учёные только разводили руками.

Официальное название — SND-23. Вася уже и забыл, что это значило, но в народе эту болезнь быстро окрестили «сонкой». Сначала это звучало почти безобидно, даже как-то по-домашнему, но чем больше становилось случаев, тем тяжелее звучало это слово.

Первые заболевшие так и не проснулись. Они лежали в больницах, подключённые к аппаратам, неподвижные, как будто застывшие в каком-то своём, недоступном мире, а новые продолжали поступать каждый день, без остановки. Больницы довольно быстро оказались переполнены, все свободные места заняли койки. Вскоре мест окончательно перестало хватать, и именно тогда врачи столкнулись с тем, что не укладывалось ни в одну известную схему. Выяснилось, что таким больным не требуются ни аппараты ИВЛ, ни питание через зонд. Если положить еду в рот, человек, не просыпаясь, начинал жевать и глотать, спокойно, без риска захлебнуться, словно это был обычный процесс. Это противоречило всему, что они знали. Ни кома, ни летаргия, ни известные подобные нарушения не объясняли происходящее. Заражение, судя по всему, передавалось через слюну, а уснувшие не чихали и не кашляли. Власти увидели в этом решение. Указ вышел почти сразу: раз больные могут есть сами, а их состояние не ухудшается, значит, за ними нужно ухаживать дома.

Люди, мягко говоря, не обрадовались такому решению. Кормить уснувшего оказалось несложно, стоило положить еду в рот, и он начинал жевать и глотать, а ели они абсолютно всё, но на этом «простота» заканчивалась. Больного нужно было регулярно переворачивать, чтобы не появлялись пролежни, мыть, следить за кожей. И поскольку желудок и кишечник продолжали работать как часы, всё съеденное выходило естественным образом. Очень быстро в городе появилась новая, неожиданная проблема исчезли памперсы для взрослых и пелёнки, а профессия сиделки внезапно оказалась самой востребованной. Хуже всего было в семьях, где заболели кормильцы. Если вначале им ещё оформляли больничные, то вскоре эту систему свернули, слишком много стало «спящих». Вместо этого ввели какую-то фиксированную социальную выплату, которой едва хватало на еду и самое необходимое.

Откуда взялась эта напасть и с чего всё началось, никто не знал, ни врачи, ни чиновники, ни блогеры, которые обычно быстро находили объяснения любым кризисам. Не было ни «нулевого пациента», ни понятной цепочки заражений. В новостях уверяли, что вспышка произошла одновременно в разных местах. Не в конкретном городе, или стране - везде и сразу. Это звучало слишком странно, но других версий не давали. В городе Василия карантинные меры ввели очень быстро. Сначала отменили все публичные мероприятия, обучение перевели на дистанционный режим чему, парень несказанно обрадовался, хоть на носу и были выпускные экзамены, к ним он был не готов. Преподавателей и учеников становилось всё меньше и уже поговаривали что диплом выдадут автоматом. Чему Василий был совершенно не рад так это тому, что также быстро закрыли кинотеатры, торговые центры и любые места, где собирались люди, в том числе и бары. В обществе росло напряжение, от кашляющих шарахались как от чумных, а ведь сезонные болезни, такие как банальная простуда, никуда не исчезли.

Потом ввели комендантский час, а затем пропал интернет. Сначала думали — временно: перегрузка, авария, но связь не возвращалась, провайдеры отвечали дежурным «ждите». На улицах говорили разное: кто-то был уверен, что таким образом власти просто скрывают реальные масштабы происходящего. Другие пересказывали официальную версию: нехватка специалистов, сбои в дата-центрах, некому обслуживать оборудование. Но звучало это странно и неубедительно, слишком многое вдруг «совпало» одновременно. Телевизор продолжал работать, но смотреть по нему было особо нечего, да и каналов становилось всё меньше. Одинаковые сводки новостей, древние фильмы и концерты поп-звёзд. Что с каждым днём становится хуже, было понятно и без этого. Работали только производства, которые нельзя перенести на удалёнку (да и какая удалёнка без интернета), и то всё чаще останавливаясь или сокращая объем работ из-за проблем с поставкой сырья и редеющих рядов сотрудников. Общественный транспорт почти перестал ходить, работали только маршруты, идущие в промзону, полки магазинов пустели.

С неожиданным потеплением город опустел ещё сильнее. Те, у кого были дачи или родственники в деревне, старались уехать туда как можно раньше, подальше от всего этого затянувшегося карантина и непонятной ситуации. Тем более взрослые хорошо помнили девяностые и быстро вернулись к проверенной схеме — сажать, копать, запасаться. Огородный сезон начался раньше обычного: люди уже возились с землёй, как будто пытались подготовиться к чему-то долгому и нехорошему. Этому способствовал не только внезапно свалившийся «отпуск», но и появление частных заведений что-то вроде домов ухода за больными. Предприимчивые бизнесмены быстро поняли спрос и начали принимать «спящих» за относительно приемлемую плату, обещая присмотр и базовый уход. Те, у кого не было возможности перевезти родственника, чаще оставляли его там. Остальные забирали с собой, грузили в машины, укладывали на задние сиденья и везли за город, надеясь, что на месте будет проще справиться. Родители Василия при первой же возможности свинтили куда-то в соседнюю область, к тётке Зине. Собрались быстро, без лишних раздумий и разговоров. Сам он остался под предлогом присмотреть за квартирой и на случай, если «вдруг появится интернет и начнётся учёба».

На деле для него начался почти идеальный период. Дни потекли один в другой: можно было часами сидеть за приставкой, пить пиво хоть с утра, запасы он предусмотрительно сделал заранее, и смотреть фильмы. Никто не мешал, никто не контролировал, время как будто перестало существовать. Вася всегда был фанатом постапокалипсиса, у него накопилась большая коллекция: скачанные фильмы, старые DVD-диски, всё, что он когда-то откладывал «на потом». Теперь это «потом» наконец-то наступило. В происходящем Вася не видел угрозы, полиция продолжала работать, патрули время от времени появлялись во дворах. На удивление, не было ни погромов магазинов, ни паникинаоборот, всё как будто стало даже спокойнее и безопаснее. Коммунальные службы тоже держались: свет не отключали, вода шла, отопление только отключили раньше обычного, но погода позволяла. Город опустел, но при этом продолжал жить своей тихой, почти нормальной жизнью. Правда, приятелей у Васи становилось всё меньше. Кто-то внезапно «засыпал» об этом узнавали через слухи или случайные разговоры во дворе. Кто-то уехал вместе с семьями, и просто исчез из его жизни. Мобильная связь тоже работала с перебоями и круг знакомых с каждым днём тихо сужался.

Чайник закипел, Вася очнулся от раздумий, вернувшись в реальность. Он сделал себе кофе, немного постоял, глядя в кружку, и пошёл на балкон. Город медленно тонул в закате. Дома темнели, начали загораться редкие окна, двор внизу, как обычно, пустовал.

— Каменец-Пустой, — фыркнул Вася, опершись на перила. — Наконец-то оправдывает своё название.

Он закурил и стал смотреть на улицу, кусок которой просматривался между домами. Дым лениво тянулся вверх, растворяясь в остывающем воздухе. По дороге пронеслась скорая с включённой сиреной и мигающими огнями. Почти сразу за ней промчалась полицейская машина. Вася проводил их взглядом, чуть прищурившись. Через пару минут показалось что-то ещё тяжёлое, тёмное, неуклюжее. Похоже на армейский броневик. Вася чуть подался вперёд.

— Вот это уже интересно… — пробормотал он.

Он решил задержаться ещё ненадолго, хотя с улицы уже тянуло холодным, неприятным ветром. Вася поёжился, но остался на месте, продолжая смотреть вниз. По дороге прошла пара пьяных: шатались, неуклюже размахивали руками, будто пытались поймать равновесие. Он невольно нахмурился. Следом показались ещё несколько человек. Та же походка, те же резкие, дёрганые движения. «Что-то отмечают, что ли?..» Вася прищурился. Пьяных вдрызг на улицах он уже давно не видел.

Вдруг тишину резко прорезал визг воздушной тревоги, ударил по ушам и будто завис в воздухе.

И почти сразу погас свет.

***

Электричество не возвращалось.

Сначала Вася просто стоял на балконе, всматриваясь в темноту, потом в тишине стало слышно, как в подъезде стали хлопать двери и гул голосов, а во дворе начали появляться люди. Он быстро вернулся в квартиру, накинул куртку, ботинки и спустился вниз. Во дворе уже собиралась толпа. Люди выходили из подъездов, переговаривались, кто-то говорил громко, кто-то почти кричал. Все пытались понять, что происходит.

— Это что вообще было? — А сирена зачем? — Может учения? — Какие к чёрту учения ночью…

Голоса накладывались друг на друга, никто никого не слушал. Люди стояли группами, оглядывались, смотрели на окна, на небо, на дорогу. Вася остановился чуть в стороне, прислушиваясь. Рутина, к которой все привыкли за эти недели, вдруг оборвалась, и от этого становилось не по себе. Слишком резко. Он уже хотел что-то спросить, но заметил движение у въезда во двор. Кто-то шёл. Медленно. Неровно. Как очень пьяный, спотыкаясь на каждом шагу. Сначала никто не обратил внимания, было не до этого, но Вася прищурился. Походка была не та. Человек шёл прямо на них, не останавливаясь, не оглядываясь. Руки слегка вытянуты вперёд, голова наклонена.

— Эй… — тихо сказал Вася, но его никто не услышал.

Человек подходил ближе.

— Эй… — уже громче крикнул Вася; теперь уже несколько человек повернулись в его сторону.

— Пацан, ты чего? — шикнул кто-то.

Вася почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось. Это был не пьяный.

— Назад… — сказал он, — все назад.

— Что?!

И тут раздался выстрел. Все замерли. Человек дёрнулся и повалился на землю. Вася стал вертеть головой и увидел седого мужчину в тёмной куртке с пистолетом в руке.

— Отошли все! — рявкнул он. — Быстро!

Голос был такой, что спорить не хотелось, люди нехотя попятились. Вася узнал его: Семён Петрович, военный в отставке из соседнего подъезда. Несколько лет назад он пропал, думали, переехал, но перед самым карантином вернулся. Когда-то у Васи были скоротечные романтические отношения с его дочерью; они не переросли в что-то серьёзное, но Вася несколько раз был у них в гостях и знал, что Семён Петрович грубый и резкий человек. Честно говоря, парень его боялся.

— Слушаем меня внимательно.

— Ты что несёшь?! — крикнул кто-то из толпы.

— Ты кто вообще?!

Толпа, снова поначалу скованная страхом, зашумела.

— Ты его убил!

— Скотина!

— Сумасшедший!

— Толик! Толик! Да это же Толик-электрик! — из толпы вырвался мужчина и побежал к убитому.

— О, Толян, ты жив! Сейчас мы тебе поможем, родненький, — запричитал мужчина и склонился над телом. Толик замычал и начал неловкими движениями руки пытаться поймать мужика, при этом громко стуча зубами.

— Это я, Андрей, ну Андрюха! Не узнаешь, что ли?

Семён Петрович схватил Андрея за плечо и резко отшвырнул назад.

— Врач! Здесь есть врач?! — прокричал он.

Из толпы подбежал молодой человек: «Я врач, ну то есть не совсем врач, студент медицинского, но первую помощь оказать могу».

Ха! Смотри, студент, как думаешь, нужна ли ему помощь? – Семён Петрович резким движением ноги перевернул Толика на спину. На груди в области сердца было пулевое отверстие, но кровь не вытекала; тело продолжало мычать и попыталось встать, но военный снова откинул его на землю. Студент молчал. «Не нужна», – резюмировал Семён Петрович и выстрелил существу в лоб. Толпа ахнула и снова загалдела. Мужчина повернулся в их сторону и поднял пистолет чуть выше.

— Закрыли рты!

Наступила тишина.

— А теперь послушаем нашего уважаемого доктора.

Парень наконец-то справился с эмоциями и начал что-то бормотать. «Громче!» – приказал военный. «Ранение в область груди, скорее всего, с поражением левого желудочка, несовместимо с жизнью, ну то есть шанс, то есть...». «Цыц!» – прервал его Семён Петрович.

— Слышали? Не Толик это уже был.

«Что ты несешь?!» «А кто?» «А что?» Посыпались вопросы военному. К нему уверенной быстрой походкой подошёл высокий мужчина, и Семён утратил интерес к публике, начав в полголоса быстро переговариваться. Вася знал, кто это был — полицейский из дома. Толпа зашумела громче и агрессивнее, начав двигаться в их сторону. Семён повернулся к ним, поднял руку вверх и выстрелил в воздух, а затем направил пистолет в сторону жильцов.

— Сели! Живо! — толпа ахнула, но послушалась. Вася остался стоять, не отводя взгляда от тела на земле и лихорадочно соображая. Вся одежда трупа была чем-то измазана, и от него за метр несло гнилью и сыростью. Кроме него поодаль стояла ещё пара мрачных мужчин, они тоже смотрели на тело.

— Руки подняли! Опустили! Подняли! Опустили! — командовал Семён, пристально всматриваясь в толпу.

— Всё, вольно. Он был особо опасен! Некоторые не засыпают, а заболевание переходит в острую фазу. Потеря контроля, резкое изменение поведения, агрессия, бросаются в толпу и начинают заражать всех. Хотите уснуть? То-то же. При этом мозг у них отмирает, как у собак бешеных. Так что можете благодарить меня за спасение, — сказал Семён.

— Что? Откуда ты это… — раздалось из толпы.

— Городская телефония, в отличие от мобильной, работает. Мне передали из штаба округа, чтобы я был готов к подобному и явился в часть. Но, похоже, уже поздно, — закончил он.

— А теперь разошлись!

Люди стали покидать площадку, но далеко не все. Разбившись на группы, они ещё обсуждали увиденное, выдвигая свои гипотезы. У Василия навязчиво билась какая-то мысль, но он был в шоке от произошедшего. Да, в кино он видел и не такое, но настоящий труп видел впервые, и от этого слегка мутило. Вдруг в голове будто что-то щёлкнуло, и всё разом сложилось в ясную картину. Нужно действовать срочно. Только вот как? Его же никто не станет слушать. Решение пришло быстро.

— Семён Петрович, здравствуйте, — вклинился он в разговор. — Как у Маши дела? Давно её не видел.

— А, это ты, Васька, — Семён похлопал его по плечу. — Машутка в столицу уехала учиться.

— Рад, что помните…

— Как тебя забыть? Ты ей тогда такие страшные фильмы показывал, что она потом уснуть не могла.

— Вот как раз по поводу этих фильмов… — Вася замялся на секунду. — Я думаю, в городе началась зомби-эпидемия.

Семён резко посмотрел на него, взгляд сразу потяжелел.

— Какие к чёрту зомби… — голос стал жёстким, но что-то отвлекло его внимание. — Всё, вали отсюда. Мне некогда.

Он уже смотрел мимо парня — на приближающихся хмурых мужчин. А Василий направился к компании, стоявшей неподалёку и явно наблюдавшей за их разговором. Общение с Семёном придавало ему какой-то вес, даже ощущение легитимности.

— Здравствуйте, — жильцы кивнули в ответ. — Нам, — он выделил это слово, — нужна ваша помощь. В первую очередь нужно сделать запасы воды, пусть этим займутся женщины, мужчинам нужно начать строить баррикады.

— Чё? Какие баррикады? — огрызнулся один из мужчин. — Война, что ли, началась? Что вообще происходит?

Вася сразу понял, что поторопился.

— Да, вы правы… какие баррикады, — быстро поправился он. — Нужно вернуться по квартирам и налить воду во все ёмкости, её могут отключить вслед за электричеством.

В компании начали зло материться, но ещё раз взглянув Семёна Петровича, замолчали и просто отвернулись, потеряв интерес. Василий сел на лавку и закурил. Как у поклонника постапокалиптических фильмов, на случай ядерной войны у него в голове был план, даже несколько. Иногда он представлял, как сражается с ордами мутантов во главе группы выживших, как спасает красивых девушек и ведёт людей вперёд, когда остальные уже опустили руки. Но в зомби он не верил. Истории об оживших мертвецах его притягивали, но казались выдумкой, чем-то слишком нелепым, чтобы быть правдой. Это было не логично и противоестественно. Похоже, на этот раз Василий ошибся.

Район, в котором он жил, когда-то считался почти идеальным. Его спроектировали ещё в прошлом веке как часть какого-то утопического проекта, где всё должно было быть продумано и удобно для жизни. Четыре четырёхэтажных дома были в форме угла, образуя замкнутое пространство с ровными сторонами. Внутри этого «кольца» находились ещё четыре дома, уже пятиэтажные, с меньшим количеством подъездов. Получался как бы второй, внутренний круг. А в самом центре располагалось что-то вроде небольшого парка с большой детской площадкой, где сейчас и собрались люди. Если перекрыть четыре проезда, ведущие во двор, весь этот район превращался в закрытую территорию. В народе его так и называли — «Квадрат». Проблема была в том, что через дорогу стоял точно такой же. Такой же «Квадрат», с такой же планировкой и тем же названием. После постройки этих домов проект, похоже, быстро сошёл на нет. С противоположной стороны начиналась обычная типовая застройка, ряды одинаковых домов без всякой идеи. На западе, через проспект, позже возвели огромный офисный центр с магазинами, а с востока тянулся частный сектор, который уже начали постепенно сносить, там как раз недавно начали строить высотку.

Значит, нужно запастись провизией, водой, лекарствами, параллельно перекрыть проходы, чтобы никто лишний сюда не попал, а дальше можно жить спокойно, выбираясь наружу только по необходимости. План выглядел простым и надёжным. Вася уже успел в голове развернуть всё дальше, представляя себя во главе этой маленькой общины. Оставалось начать с малого, убедить людей, в его важности. Раздумья прервал Семён Петрович.

— Так! — крикнул он, с досадой хлопнув себя по лбу. — У кого дома нет больных, отойдите вправо, к горке. У кого есть — влево, к качелям.

Толпа начала медленно расходиться, люди неуверенно переглядывались, кто-то тянул время, будто надеялся, что это всё сейчас закончится само собой.

— Ну! Живее, живее! — поторопил он.

Группа слева получилась меньше, но всё равно слишком большой. Семён окинул их взглядом, нахмурился.

— Угу, угу… У кого больные сейчас дома одни, шаг вперёд.

Он не успел договорить. Из окна раздался пронзительный крик:

— Петя! Петя! Скорее домой! Твоя мама проснулась!

— Чтоб тебя… — выругался Семён.

И почти сразу, словно по сигналу, из разных подъездов начали доноситься крики, глухие удары, вопли отчаяния. Кто-то сорвался с места и побежал к дому, кто-то остался стоять, сжавшись, не понимая, что делать. Семён провёл рукой по лицу и устало спросил:

— Вы хоть двери-то на ключ закрыли?

Ему никто не ответил. Жильцы, рванувшие домой, на лестничных клетках столкнулись с соседями, которые в ужасе бежали вниз. Кто-то пытался прорваться наверх, кто-то выбраться наружу, началась паника, крики, толкотня. В темноте люди путались, падали, цеплялись друг за друга. Семён Петрович стоял, опустив голову. Всё начиналось быстрее, чем он предполагал, и ломало его планы. Шум из домов так же быстро стих, как и начался. Те, кто остался на улице, медленно повернулись к Семёну. Никто не кричал, не ругался, не пытался спорить. Только тихо плакали напуганные дети. Ещё десять минут назад на него косились настороженно, с недоверием, не понимая, кто он такой и почему должен командовать. Теперь всё изменилось. Люди смотрели иначе, как на того, кто знает, что делать, и может хоть как-то защитить, — других вариантов у них не было.

Семён Петрович это понял сразу.

— Значит так. Слушаем внимательно. Мы имеем дело с коварным врагом, — он говорил жёстко, чеканя слова. — Воспользовавшись ситуацией с эпидемией, он вероломно напал без предупреждения с целью захвата территории и свержения действующей власти.

Люди молчали, ловя каждое слово.

— Моя задача — проинформировать население, организовать оборону, создать укреплённый район и удерживать его до приказов чрезвычайного штаба или подхода наших войск.

Он на секунду замолчал, оглядел толпу.

— Мы пока не располагаем данными о количестве противников и их техническом оснащении, возможно, пока действуют только диверсионные группы.

Василий стоял, разинув рот. Какие диверсанты? Какое ещё «оснащение»? До границы тысяча километров. Это же просто зомби… обычные, банальные. Или Семён так специально говорит, чтобы до людей дошло, что они в опасности? Такие мысли мелькали не у одного Василия. Из толпы, расталкивая соседей локтями, выбрался мужчина.

— Эти «враги» сейчас людей жрут, пока мы тут языками треплем!

Семён покраснел, резко поднял пистолет и направил его на возмутителя.

— Это дезинформация, — процедил он сквозь зубы. — Никто никого не жрёт.

На секунду показалось, что он и правда сейчас выстрелит. Но вдруг лицо его побледнело, он качнулся и начал заваливаться в сторону. Стоявшие позади мрачные мужчины успели подхватить его, не дав упасть.

— Нервное истощение, — сказал один из них. Он вместе с подбежавшим студентом-медиком аккуратно отвёл Семёна в сторону. Тот уже почти не сопротивлялся. Второй мужчина шагнул вперёд и заговорил резко, голосом, не терпящим возражений:

— Значит так. Мне нужен десяток крепких мужиков. Пойдём на дело, подробности по пути. Остальные разбейтесь на группы. Выставить караулы в проездах между домами. При появлении вот таких… — он кивнул на труп, — и вообще любых незнакомых и подозрительных сразу докладывать моему коллеге. Без самодеятельности. В физический контакт не вступать, разговоры с ними не вести.

Он обвёл взглядом людей, проверяя, дошло ли.

— В дома до утра не заходить.

И в этом он был прав. В небе висела луна, давая неровный, бледный свет, но на улице всё ещё можно было что-то различить. У кого-то были фонарики. А вот в подъездах стояла кромешная темнота.

— У подъездов тоже поставить людей, по возможности заблокировать двери. Всё ясно? Приступаем.

Он пошёл набирать людей для своего «дела», а полицейский сразу взялся за организацию постов. «Странные типы», — подумал Василий, внимательно разглядывая их. Кто они вообще такие? Они держались иначе, чем остальные. Спокойно, собранно, без лишних движений. Лица жёсткие: у одного квадратная челюсть, короткая стрижка, взгляд прямой и холодный, как будто он заранее просчитывал всё вокруг. У второго почти такие же черты, только он был старше, с лёгкой щетиной и усталым, но внимательным выражением лица. Оба двигались без суеты. Одежда обычная, городская, но сидела на них как-то иначе: одинаковые чёрные куртки не болтались, всё было подогнано и удобно. Когда они переглядывались, хватало короткого кивка, и было понятно, что слова им не нужны. Слишком спокойные для происходящего, но главное — от них несло угрозой. Василий невольно поёжился.

Двор пришёл в движение. Часть людей уходила выполнять полученные задания, остальные сбивались в кучки, переговаривались, не понимая, что делать дальше. Напряжение висело в воздухе, никто не чувствовал себя на месте. Василий огляделся и заметил, как несколько человек, оглядываясь по сторонам, начали тихо пробираться к подъездам, всё-таки решили нарушить приказ и попасть домой. Василий решил пройтись по двору, поискать знакомых, по дороге невольно прислушиваясь к обрывкам разговоров.

— Ой, бабоньки… — донёсся до него женский голос. — Забегаю, я значит, домой, а там Алёшка Егора душит… и вроде как лицо ему грызёт. Я в визг, а он на меня глаза поднял - пустые, будто плёнкой затянуты…

— Да как ты в темноте это разглядела? — тут же возразила соседка.

— Да не перебивай, пусть говорит, — вмешалась другая.

Василий остановился, прислушался, но разговор быстро съехал в сторону женщины, уже причитая, вспоминали Алёшку и Егора. Василий двинулся дальше.

— Да американцы это! Кому ещё мы жить мешали? Только им, проклятым!

— А может, китайцы? Тоже хитрые…

— Ты помолчи лучше! Китай нам всегда помогал.

— Столица проснется, пришлет помощь….

— Да нужны мы им, у самих дел, поди, по горло.

Спор мужиков чуть не перерос в драку. Василий провёл взглядом по фасадам домов, на некоторых балконах и в окнах виднелись люди — те, кто не сразу вышел на улицы, и те, кто успел. Парень заметил мужчину, который первым подошёл к тому… к заражённому, он сидел на лавке, понуро опустив голову. Мысль всё ещё крутилась в голове, зудела, но никак не складывалась.

— Андрей? Привет. Расскажи про Толика.

— А? — мужчина вздрогнул. — В смысле? Ты вообще кто?

— Чем он занимался, как заболел? Вася проигнорировал вторую часть вопроса.

— Да как… работали мы с ним в депо. Пил он в последнее время сильно. Потом пропал. Жена его все больницы и морги оббегала — нигде не нашли. Да и попробуй сейчас кого найди… Вся эта чехарда. Я даже обрадовался, когда его увидел.

— Когда пропал?

— Да когда… месяц назад, наверное.

— А жена его где?

— Уехала неделю назад. Слушай, ты кто такой? Что-то много вопросов.

Василий решил, что лучше молча уйти, теперь он понял, что его так беспокоило. Те, кто болел «сонкой», превращались в зомбаков. Значит, этот Толик заразился недавно, возможно, после укуса, хотя никаких следов Вася не заметил, но и проверять это ему ой как не хотелось. Тем более тело уже куда-то утащили, чтобы не пугать остальных. Оставался другой вопрос - запах. От него несло так, как будто неделю в канализации прожил, наверное, последнее время бомжевал где-то.

Василий очень хотел домой. В его мечтах он бы залез на горку, толкнул воодушевляющую речь, а потом раздал приказы и координировал возведение крепости. Но реальность оказалась другой: тебя могут слушаться только под дулом пистолета, и то пока его не убрали. Дома можно было бы лечь спать, или почитать книгу при свете фонарика, но чтобы туда попасть, нужно было пробраться практически в полной темноте на четвёртый этаж, в то время как за дверью каждой квартиры таилась смертельная угроза. Он бесцельно нарезал круги по двору, не находя себе места, а потом всё же направился к одному из постов посмотреть, что там происходит.

В проезде между домами стояли четверо мужчин, в руках у них были толстые ветки и камни. Так себе оружие, конечно, но придавало немного уверенности. Они молчали, напряжённо всматриваясь в темноту. Между домами внешнего ряда просматривалась дорога, по ней время от времени проносились машины, а один раз крадучись прошла небольшая группа людей, издалека доносились вой сирен, звук бьющегося стекла и даже выстрелы, в такие моменты часовые непроизвольно втягивали головы в плечи, где-то рядом истошно завыла автосигнализация. Из темноты показался силуэт, он уверенно шёл прямо к ним.

— Саня! Здорово!

К ним подошёл мужчина, огляделся.

— А вы чего тут стоите? Такие серьёзные…

Один из часовых, видимо Саня, протянул ему руку.

— Привет. Задание у нас, стоим.

— Цыц, — шикнул стоящий рядом. — Сказали же ни с кем не разговаривать.

— Да расслабься, кореш это мой.

— Чё? Кто что сказал? Что происходит? — не унимался незнакомец.

— Да объявились тут двое из ларца, — хохотнул Саня. — Сказали оборону держать.

— А кто они? Почему вы их слушаете?

— Хочешь — пойди сам спроси. Я не хочу. Военные какие-то, походу. Чё, как сам?

— Да нормально вроде… Непонятно только, что происходит. Крики иногда слышно, возню какую-то. Думаю, дай к тебе схожу, соседей-то у меня нет в последнее время.

— Значит, ты знаешь?

— Что не знаю?

— «Сонка» — это не грипп, а боевой китайский вирус, делает человека бешеным.

— Чё ты несёшь?

— С чего ты взял, что это вирус? Может, их через спутники обрабатывают? — вклинился в разговор ещё один.

Разговор быстро съехал в жаркий спор, и Василий, постояв ещё немного, решил обратно. В палисаднике он заметил железный прут, к которому было привязано молодое деревце, немного повозившись, Вася вытащил его и выбрался на тротуар.

— Опа, что это у тебя? Дай-ка сюда, а то ещё поранишься.

Здоровенный мужик, непонятно откуда взявшийся, легко выхватил прут из рук парня и пошёл дальше. Васе только и осталось — проводить его взглядом. Даже «спасибо» не сказал, стало обидно. Он сел на заборчик палисадника и закурил, поглощённый своими мыслями.

— Слышь, дай сигу, — раздалось рядом.

Вася даже не заметил, как к нему подошли двое. Жмых и Чих, но называли их так только за спиной, они были обидчивые. Два брата-акробата: один — лопата, второй — неважно. На год и на три младше Василия. Мелкие, худые, вечно взъерошенные, с дерзкими мордами и глазами, которые всё время что-то высматривали. Держались нагло и мнили себя королями двора, вечно стреляя сигареты и мелочь. Они были мелкие, но говнистые, сами по себе никто, но всегда крутились рядом с более старшими, сильными гопниками и были у них на побегушках. Сейчас они стояли рядом, делая вид, что всё происходящее их вообще не касается, хотя оба внимательно косились по сторонам.

— Ну, так что, есть сиги?

— Мамка-то не заругает? — сказал Василий, протягивая одну.

— Слышь, дай две.

— Одна осталась.

Классического «а если найду?» не последовало, они были типичные шакалы и дерзили только когда рядом был кто-то из стаи. Пацаны стали рядом и закурили передавая сигарету друг другу, пристально смотря на Васю. Парень их не боялся, хоть он и не мог похвастаться физической силой, но и слабаком не был, старшему зарядишь в бунен, мелкий сам убежит, но находится рядом не хотел и пошёл дальше.

На западном посту было оживлённо. Через проезд между внешними домами медленно, с выключенными фарами, въехала «Газель». Машина шла почти бесшумно, лишь изредка поскрипывая на неровностях. Часовые переглянулись, не понимая, как реагировать, один даже шагнул вперёд, но тут же остановился. Другой побежал звать мрачного мужчину. Из кабины высунулся человек и махнул рукой. Его узнали. Напряжение сразу спало, люди заметно расслабились. Машина спокойно въехала во двор, и Вася, не раздумывая, пошёл следом, стараясь держаться чуть в стороне. «Газель» остановилась, из кабины выбрался второй мрачный тип, огляделся и сразу перешёл к делу.

— Быстро разгружаем. Всё выкладываем на газон, потом разберёмся.

Люди задвигались, кто-то сразу полез в кузов, начали передавать коробки, мешки. Всё происходило быстро, без лишних разговоров. Подошёл второй:

— Что привезли?

— Есть топоры, — ответил первый, не оборачиваясь. — Несколько штук. Часовым раздать, остальное потом разберём.

Тот кивнул, быстро оглядел людей и вещи.

— Как обстановка?

— Пока тихо. Организованных банд нет. По одному ходят, из магазинов тащат, что могут. Но это пока.

Разгрузка прошла быстро. Через двадцать минут кузов уже опустел, последние вещи сложили на траву. Люди немного выпрямились, переводя дух. Мужчина коротко махнул водителю «Погнали обратно». «Газель» развернулась и так же, с выключенными фарами, медленно выехала обратно в темноту. Постепенно начали подтягиваться зеваки, привлечённые хоть каким-то движением. Люди подходили, останавливались чуть поодаль, переговаривались, стараясь разглядеть, что привезли и что вообще происходит. Мужчина спокойно сел на одну из коробок, достал пистолет и начал внимательно разглядывать его, будто видел в первый раз. Делал он это неторопливо, даже лениво, но как-то так, что всем сразу стало не по себе. Люди переглянулись и один за другим начали расходиться. К нему подошёл полицейский. Перекинувшись несколькими фразами они вместе начали копаться в привезённом, вскрывая коробки, пока в одной не нашли нужное. Внутри оказались аккуратно сложенные туристические топорики. Полицейский взял её и, не задерживаясь, понёс раздавать их часовым.

Василий решил воспользоваться моментом, но от волнения слова путались.

— Извините… эээ… нужна вода.

Мужчина даже не сразу понял, о чём он.

— Вода? Нет тут воды, парень.

— Нет, вы не поняли. Людям нужна вода.

— Ты не слышал? Не привезли. До утра потерпят.

Вася на секунду замолчал, собрался и выпалил:

— Нужен запас. На будущее. Когда водопровод отключат. Электричества нет, насосная встанет.

Мужчина прищурился, нахмурился, уже внимательнее глядя на него.

— И что ты предлагаешь? В дома заходить опасно.

— Не во все, — быстро ответил Вася. — Можно только в безопасные квартиры, на первых этажах. И… в остальных, скорее всего, полно живых, я видел их в окнах.

Мужчина коротко кивнул, обдумывая.

— Эх… жаль, что Пётр топоры утащил. Где ты раньше был?

Он резко поднялся и пронзительно свистнул, привлекая внимание.

— Эй вы! А ну сюда подошли!

Люди нехотя начали стягиваться.

— Значит так, те, кто живёт на первом этаже и без больных, подойдите сюда. Остальные свободны… но передайте дальше.

Подошла одна женщина. Кто-то сразу развернулся и ушёл, но большинство осталось — людям было просто интересно, что будет дальше. Минут через пятнадцать подтянулись ещё несколько человек, вернулся полицейский.

— Мда… не густо, — вздохнул мрачный мужик.

Он обвёл их взглядом и заговорил:

— Слушаем сюда. Ваша задача — зайти в квартиры и сделать запас воды, пока она есть. Наливайте во всё, что найдёте. Вёдра, кастрюли, банки — всё.

— Но как я зайду домой? — не выдержала женщина. — Там же могут быть эти… бешеные.

— Ну не знаю, — пожал он плечами. — Найди компанию. Или тихо-тихо, как мышенька.

Он ухмыльнулся, но шутка вышла так себе.

— Вы понимаете, что если через час воду отключат, мы тут все… офигеем.

Люди начали расходиться, ворча под нос.

— Пётр, последи за вещами. Пойдём, — бросил он Василию.

Они двинулись по двору. Мужчина сложил руки рупором и закричал, поворачиваясь то к одному подъезду, то к другому:

— Граждане! Всем, кто в квартирах! Сделайте запас воды! Немедленно!

— И одеяла скиньте! — крикнул Вася, стараясь перекричать. И добавил: — Дети мёрзнут!

Мужик покосился на него, но ничего не сказал, хоть во дворе и стали разжигать костры, но это мало помогало от прохладного воздуха весенней ночи. Через какое-то время с балконов начали скидывать пакеты с вещами. Пледы, куртки, старые одеяла падали на газон; кто-то сверху что-то кричал, махал руками. Вася почувствовал некую гордость: один балл в его копилке уже был. К ним подошёл дедушка.

— Здравствуйте… Я тут живу, в шестнадцатой квартире. Но заходить не хочу. Мне страшно. Вот ключ. Зайдите сами… сделайте, что нужно.

Мужик посмотрел на него, потом перевёл взгляд на Василия.

— Что ж… пусть этим займётся инициатор, — сказал он и похлопал его по плечу. — Иди, наливай воду.

Василию тоже было страшно, но виду он не подал. Они подошли к подъезду, мужик распорядился, чтобы их пропустили. Вася вошёл внутрь. В подъезде было тихо и очень темно. Воздух стоял тяжёлый, затхлый. Он чиркнул зажигалкой, слабый огонёк едва осветил ступени, и начал осторожно подниматься. Проходя мимо квартир на первом этаже, он сжался, ожидая, что вот сейчас откроется дверь, и кто-то выскочит. Но было тихо. Добравшись до нужной двери, он долго не мог попасть ключом в замочную скважину — пальцы плохо слушались. Наконец ключ встал, повернулся. Вася резко зашёл внутрь и сразу захлопнул за собой дверь. На секунду стало легче. Здесь он был в безопасности.

Вася зашёл на кухню. Она была слабо освещена лунным светом, но этого хватало. Он сразу полез в ящики, на ощупь, перебирая всё подряд в поисках кастрюль и хоть какой-то подходящей тары. Нашлось несколько пустых трёхлитровых банок, старая кастрюля, ещё одна поменьше. Он поставил их на стол, потом открыл следующий ящик. В животе предательски заурчало. Вася на секунду замер, прислушался к тишине квартиры, потом всё-таки продолжил копаться. В одном из ящиков нашёл пачку печенья. Разорвал упаковку, закинул в рот пару штук и, жуя на ходу, снова полез в шкафы.

Тарелки, сковородки, какие-то крышки. В одном из ящиков лежали вилки, ложки и ножи. Он на секунду задержался. Оружие бы не помешало… но что с ним делать? Убрать не куда. Он всё же выбрал маленький фруктовый нож, замотал его в салфетки и сунул в карман. Вернувшись к раковине, поставил под кран самую большую кастрюлю и включил воду. Шум показался слишком громким, чужим в этой тишине. Вася невольно оглянулся, потом взял зажигалку и осторожно пошёл в ванную. Огонёк дрожал, едва освещая путь. Он нащупал пробку, заткнул слив и включил воду. Струя зашумела, быстро наполняя ванну. По дороге обратно Вася заглянул в одну из комнат, но там было слишком темно, чтобы что-то разглядеть. Лезть глубже он не стал — тратить зажигалку не хотелось.

Василий вернулся на кухню и выглянул в окно. Внизу кто-то маячил. Он открыл створку и осторожно высунулся наружу. Это был дед, хозяин квартиры. Топтался под окном, всё время оглядывался. Было видно, что ему не по себе от того, что в его квартире сейчас чужой, и он очень хотел попасть внутрь, но не решался.

— Заходите, тут безопасно, — тихо сказал Вася.

— Нет, нет, — торопливо ответил дед. — Я уж как-нибудь тут… Ты спрашивай, если что надо, я подскажу.

Вася секунду подумал, потом оглянулся по кухне, схватил стул и выставил его на улицу.

— Давайте, залезайте. Я помогу.

Дед помялся, но всё-таки решился. Кряхтя, взобрался на стул, ухватился за раму, и Вася, схватив его за руки, помог перевалиться внутрь.

— Фух… — выдохнул тот, тяжело опускаясь на ноги. — Наконец-то дома.

— Извините… — начал Вася и замялся, не зная, как к нему обратиться.

— Иван. Иван Сергеевич, — подсказал дед. — Но можно просто Иван.

— А меня Вася.

— Ну, вот и познакомились, — кивнул он.

— Извините, Иван Сергеевич, у вас молоток есть?

— Есть, конечно. Пойдём, покажу.

Они вышли в тёмный коридор.

— Так… где-то тут был фонарик…

Дед порылся на полках и вытащил старый фонарь. Тот вспыхнул неожиданно ярко, разрезав темноту.

— Вот, держи. А инструменты в этом ящике. Бери всё, что нужно. Мне уже ни к чему.

Он махнул рукой и пошёл обратно на кухню. Вася заглянул в ящик. Как обычно, всё было навалено вперемешку: отвёртки, плоскогубцы, гвозди, какие-то провода. Он нащупал молоток, вытащил его и, не найдя лучшего места, заткнул за пояс. Потом вернулся на кухню. На кухне уже суетился Иван Сергеевич. Поставил чайник на газовую плиту, быстро нарезал бутерброды с колбасой, раскладывая их на тарелке.

— Вы один живёте? — спросил Василий.

— Да… в последнее время один, — кивнул дед. — Как Софья моя померла в прошлом году, так и сижу тут. Целыми днями один-одинёшенек.

— А дети? Где они?

— Где, где… в Москве. — Он махнул рукой. — Да и не нужен я им уже. Забрать к себе не могут, а сами сюда выбираются редко.

Он на секунду замолчал, потом тихо добавил:

— Вот думал дожить спокойно… а тут вон как всё обернулось.

И вдруг оживился, кивнул на комнату:

— Ты бери, что тебе нужно. Зачем мне всё это… Может, я последний день живу.

Чайник закипел, и Василий принялся жевать бутерброды, запивая их горячим кофе. Иван Сергеевич молчал, погрузившись в свои мысли. Слышно было только, как набирается вода. И тут Васю будто кольнуло. Он быстро подошёл к окну, открыл его, поморгал вниз фонариком и крикнул:

— Эй! Кто хочет пить — подходите сюда!

Начали подтягиваться люди. Один, второй, ещё… Вася и Иван Сергеевич едва успевали наливать воду в кружки и стаканы и подавать вниз, в протянутые руки. Очень быстро собралась небольшая толпа.

— Слышь, а пожрать есть? — раздался знакомый голос Жмыха.

— Только детям, беременным и кормящим матерям, — сразу отрезал Вася.

— Я ребёнок! — тут же отозвался Чих.

Иван Сергеевич засуетился:

— Сейчас, сейчас… что-нибудь найдём. Я же один почти не готовлю… Вот хлеб, колбаса, где-то печенье было…

Он начал копаться в шкафах.

— Ладно, — сказал Вася. — Сейчас что-нибудь найдём.

Толпа заметно оживилась. Отдав им остатки нехитрой снеди, он сказал:

— Всё, больше нет. Тут и так почти ничего не было.

Люди начали понемногу расходиться. Вася продолжил осматривать квартиру. Открыл кладовку и сразу заметил швабру. Секунду подумал, потом открутил тряпку, проверил черенок на прочность и, сжимая его в руках, вернулся на кухню. И как раз вовремя. В окно уже лез какой-то мужик. Одной ногой на подоконнике, второй ещё снаружи. Рядом метался Иван Сергеевич:

— Да что же это такое… Уходите отсюда! Зачем вы в мою квартиру лезете?!

— А чего тебе, жалко, что ли? — проворчал тот. — Может, я погреться хочу.

— Иди у костра грейся, — сказал Вася, выставив перед собой палку.

Мужик поднял на него глаза. Взгляд был злой, тяжёлый. На секунду повисла тишина. Потом он, видимо, узнал в Васе того пацана, что крутился рядом с грозными незнакомцами, и связываться не стал.

— Ладно… нет так нет, — буркнул он и спрыгнул вниз.

Вася медленно выдохнул. Колени предательски задрожали: слишком много конфликтов. К такому он точно не был готов. Он подошёл к окну, чтобы закрыть створки, и вдруг заметил знакомый силуэт.

— Миха? Миша, это ты? Миша, подойди сюда!

Это действительно был Миша, бывший одноклассник Васи, который жил в его дворе.

— Что там происходит? — спросил Вася.

— Да вроде нормально всё. Костры жгут, греются. Мужики еду раздают, ту, что на «Газели» привезли. А ты тут чё?

— Водой занимаюсь, — ответил Вася.

Миша помялся.

— Слушай… а можно я к тебе зайду? Не нравится мне на улице.

— Можно, но потом, — быстро сказал Вася. — Слушай, дело есть. Подожди секунду.

Он сбегал в коридор, вернулся с пилой.

— Мне нужны палки. Отпили несколько веток длиной метра полтора-два. Толщиной примерно как эта, — он показал на черенок.

— Чего? Зачем? — Миха нахмурился. — Не хочу я.

Вася чуть наклонился вперёд и тихо сказал:

— Хочешь, чтобы тебе это объяснили те?

Он кивнул в темноту двора, Миша сразу понял, о ком речь.

— Ладно… давай. Но потом я к вам зайду.

— Да, конечно, — кивнул Вася.

Миша растворился во тьме. Иван Сергеевич ещё немного побормотал себе под нос, потом тяжело вздохнул и ушёл спать. Вася остался один. Взял кухонный нож и принялся приматывать его к черенку от швабры. Скотча не жалел, наматывал туго, виток за витком, пока не убедился, что держится крепко. Он на секунду замер, прислушался. В квартире было тихо. Вася осторожно заглянул в спальню. Иван уже спал, ровно дышал, будто ничего не происходило. Тогда он прошёл в гостиную. При свете зажигалки увидел старое кресло. То, что надо. Он примерился и резко ткнул. Потом ещё раз. И ещё. Ткань легко поддалась, нож вошёл глубоко, но конструкция выдержала. Вася снова чиркнул зажигалкой, осмотрел своё «оружие». Сработало. На секунду кольнула совесть всё-таки не его вещь. Но сейчас было не до этого. Он вернулся на кухню, налил себе ещё кружку кофе. Банки, кастрюли, ванна — всё уже было заполнено водой. Раздался гул, Вася не мог понять что это, выглянул в окно, люди стояли, задрав головы в небо. Вертолет что ли пролетел? В остальном делать было нечего, Миша всё не возвращался. Под окном послышалось шуршание, Вася выглянул. Внизу стоял незнакомый пацан и протягивал вверх кривоватые ветки.

— На, вот. Миха просил передать.

— А где он сам? — спросил Вася.

— Не знаю. Сказал отпилить и принести сюда.

— А пила где?

— А пила… — пацан замялся. — Потом принесу.

Вася потянулся и забрал палки.

— Ну… спасибо.

— Погоди-погоди, — засуетился тот. — Миха сказал, ты мне за это пятихатку дашь.

— Блин… — Вася начал шарить по карманам. Там оказалась только мелочь. — Слушай, кошелёк дома. Потом отдам.

Пацан посмотрел на него с подозрением.

— Да и пилу ты потерял, — добавил Вася. — Где ты сейчас другую найдёшь?

Пацан только насупился. Вася вздохнул, выгреб всю мелочь из карманов и высыпал ему в ладонь. Потом заметил на столе вазочку с конфетами, схватил её и тоже высыпал сверху.

— На тебе ещё сладкого, всё, иди, увидимся.

Пацан постоял ещё секунду, потом развернулся и ушёл. Вася принялся мастерить копья. За этим делом он не заметил, как вернулся Миша.

— Где ты шлялся? — зло бросил Вася.

Миха стоял под окном, держа в руках ещё несколько палок и пилу.

— Ну, вот же, — сказал он. — Костик тебе уже часть принёс.

— А ты сам где был?

— Пусти меня сначала в квартиру.

— Ладно, залазь, — Вася протянул ему руку и помог перебраться через подоконник. Миха сразу протянул руки к горящей конфорке.

— Ты не представляешь, там такое было… Иду, значит, ищу дерево, слышу — возня, крики. Смотрю… а там народ из соседних домов «Газельку» окружил и не пускает. Я к нашим подбежал. А эти, представляешь, требуют половину им отдать. Говорят, видели, как вы уже четыре-пять раз тут катались. Делитесь, раз через нашу территорию ездите.

Он говорил быстро, сбивчиво, всё ещё на эмоциях.

— И непонятно, что делать. Драться никто не хочет. И тут из кабины вылез этот… ну, который тут ходит, здоровый, злой такой. И просто им: «А ну пропустите». Говорит, надо — сами сходите, тут же рядом, через дорогу.

— А дальше?

— К нему двое подходят: «Ты чё такой борзый? Проезжаешь через нашу территорию — делись». Ну и дальше…

Миха махнул рукой.

— Он одного с разворота ногой в живот, второго — рукояткой пистолета. Я даже не понял, откуда у него пистолет в руке взялся. Потом на толпу навёл и говорит: «Рассосались». И всё. Все разбежались.

Вася нахмурился.

— Плохо это… Только всё началось, уже с соседями сцепились. Что-нибудь ещё видел интересного?

— Вертолёт пролетал, парни молодые не поделили что-то, драку начали, но мужик с пистолетом их быстро утихомирил, потом всем пиво выдали, чтобы расслабились, да и всё вроде.

Вася покачал головой, потом махнул рукой:

— Ладно. Давай помогай.

Они быстро примотали к палкам оставшиеся ножи, плоские отвёртки, даже ножницы пошли в дело.

— Всё, я пошёл, — сказал Вася, перелезая через подоконник. — Давай сюда.

Миха аккуратно по одному подал ему вниз самодельные копья.

— Ты можешь остаться тут, — добавил Вася. — Дед проснётся, его Иван Сергеевич зовут, скажи, что ты мой друган, я вместо себя оставил.

— Ладно, — кивнул Миха. — А пожрать есть?

— Нет уже.

— Ну… ладно, — он огляделся. — Тут хотя бы тепло.

Вася завернул копья в плед, стянутый у деда Ивана, «нужно будет потом вернуть» подумал он. Стараясь не привлекать внимание, он шёл по краю двора, оглядывался по сторонам и слушал обрывки разговоров, Вася заметил что появились бутылки, тазики и кастрюли с водой, похоже из других квартир вынесли, теперь стало понятно почему не весь район к нему на водопой приходил. Казалось, что в целом людям как то спокойнее стало. Вася подошёл к месту, где разгружалась «Газель». Там уже стояли оба мрачных мужика, полицейский к ним присоединился и Семён Петрович, под их руководством несколько человек сортировали привезённое.

— Можно было бы и больше взять, — сказал один из них, — там добра разного навалом. Да только вся округа туда стянулась, толкаются, суетятся. И лишнее внимание привлекать не хочется….

Он махнул в сторону внешнего ряда домов.

— Надо бы всё это куда-то убрать. А то растащат потихоньку. Это что за сарай? — ткнул он рукой в сторону здания за деревьями.

— А… — отозвался Семён Петрович. — Сто лет назад тут кафе-мороженое было, детское. Давно уже заброшенное стоит.

— Мы уже смотрели, — вмешался один из помогающих жильцов, услышав их разговор. — Там дверь железная, толстенная. Замок врезной, не открыть.

Вася подошёл ближе, ничего не говоря, развернул плед прямо на земле. Все уставились на кривоватые самодельные копья.

— Хм… а парень-то не промах, — сказал полицейский, взяв одно и взвесив в руке.

— Да уж, сообразительный, — кивнул один из мрачных.

— Это Вася, местный пацан, — сказал Семён Петрович.

Он перевёл взгляд на полицейского:

— Ну, Петра ты, наверное, уже знаешь.

Потом кивнул в сторону двоих:

— А это мои… кхм… коллеги Аркадий и Григорий.

Теперь Василий узнал, как их зовут; имена такие же тяжеловесные, как они сами.

— Ну, что на этот раз предложит нам гений? — усмехнулся старший из них, Григорий.

Васе не понравился его тон. В голосе явно слышалась издёвка, но он всё-таки ответил:

— Нужно перекрыть проезды. Сделать баррикады.

— Мы уже думали, — махнул рукой он. — Только вот нечем. Мебель из квартир сейчас не вытащишь, а с машинами своими никто расставаться не хочет. Пробовали уже. В ответ — или «ключи в квартире», или истерика начинается.

— Ладно, — сказал Семён Петрович и обернулся к полицейскому. — Сходи, раздай это… оружие постовым, мало ли что. А потом возьми пару местных и пройдись по периметру, посмотри, что в соседних дворах происходит.

Он на секунду задумался, нахмурился.

— Хорошо бы людей по домам разогнать. Сколько они уже тут кучкуются? Скоро бунт начнётся. Да только я пока не понимаю, как это сделать. Может, окна на первых этажах выбить, где стеклянные… Или в те квартиры, куда уже пустили людей, остальных туда же загнать…

— Нет, — перебил его Пётр. — Ты что. Там сразу начнётся ругань. Никто не захочет к себе чужих пускать, а тем более сразу десяток.

Семён кивнул.

— Да… ты прав.

Вася понял, что сильно устал, и решил пройтись, поискать место, где можно просто посидеть. А может, кого-то из знакомых встретить, перекинуться парой слов, хоть немного отвлечься от всего этого. Он двинулся в сторону костров. По дороге взгляд зацепился за какую-то маленькую коробочку возле детской горки. Сигареты, что ли, кто-то выронил? Пригодятся. Вася подошёл ближе — это оказались детские мелки. И тут его осенило. Он схватил их и почти бегом вернулся обратно.

— Смотрите, — сказал он, переводя дыхание. — Когда рассветёт, можно будет пометить квартиры. Сначала собрать людей и узнать, где больных не было — одна горизонтальная черта. Где был — вертикальная, как восклицательный знак. А если больной есть и дверь не закрыта или не помнят — две вертикальные. Так хоть поймём масштаб: где безопасно, где нет. Может, первые этажи вообще все чистые.

— Хорошая идея, — кивнул Семён Петрович, — только очень сложная. Можно же просто пометить квартиры, где есть больные.

— Нельзя, — возразил Василий, — вот человек вечером вышел за хлебушком и не вернулся, а дверь-то запереть забыл. А в квартире остался спящий или даже два. Как мы узнаем об этом, если она как безопасная будет выглядеть?

— От тебя будет толк, — он потрепал парня по голове. — По моим расчётам, часа через три начнёт светлеть, тогда и займёмся. А пока можешь социологический опрос провести.

— Опять я? — скривился Вася.

— А кто ещё? — спокойно ответил тот. — Инициатива… сам понимаешь, того самого инициатора.

— Ладно… — буркнул Вася.

Он пошёл по двору задавал вопросы. Кто-то отвечал сразу, кто-то неохотно, но в целом говорили. Очень быстро Вася понял, что сбивается. Номера подъездов и квартир квартиры шли вразнобой, в голове уже каша. Он вернулся к Ивану Сергеевичу, окна были закрыты. Постучал раз, второй — тишина. «Да что за…» У подъезда не было часовых. «Вот влетит им, если те узнают», — мелькнуло у него. Ключ всё ещё был при нём. Вася снова заставил себя зайти внутрь. Подъезд встретил той же темнотой и тишиной. Он тихо прокрался в квартиру, мало ли что-то могло случиться. В гостиной на диване мирно сопел Миха. В спальне так же спокойно спал Иван Петрович. Вася выдохнул и заметил проводной телефон. Вспомнил, что рядом с ним взрослые обычно держали что-то пишущее, так и было, на соседней полке лежал блокнот и карандаш. С этим он вышел обратно во двор. Людей было много. Слишком много. Вася даже не мог представить, сколько их, и понял одному это не потянуть. И тут заметил того самого пацана.

— Костя! Иди сюда!

— Чё, деньги принёс? — сразу спросил тот.

— Пойдём, они не у меня.

Костик недоверчиво посмотрел, но всё-таки жажда рублей взяла вверх. Они вернулись к месту с «Газелью».

— Есть тысяча? — спросил Вася у мужчин.

— Зачем? — прищурился Аркадий.

— На подкуп избирателей.

Никто не улыбнулся. Григорий молча достал кошелёк и протянул купюру.

— Держи. Деньги нам в ближайшее время вряд ли понадобятся.

— Спасибо.

Вася вернулся к Костику.

— Смотри. Пятьсот за те палки. Ещё пятьсот за новое задание.

Он быстро объяснил, что нужно делать.

— А… ну это несложно, — кивнул тот.

Вася достал ножик, аккуратно разломал карандаш пополам, вырвал пару листов.

— Левая сторона твоя. Правая моя.

И они разошлись. Прошёл час, может полтора. Вася уже еле держался на ногах, но продолжал. Он понимал: если не сделает он, никто не сделает. В конце концов, он снова встретил Костика.

— Ну что?

— Готово, — тот протянул смятые листки.

Там были цифры, закорючки, половину не разобрать.

— Мог бы и аккуратнее, — пробурчал Вася.

— Ладно, я пошёл, — сказал Костик и исчез.

Вася начал сравнивать свои записи с записями Костика. Часть из них совпадала, часть он не мог разобрать. Теперь это всё нужно как то привести в порядок, и Василий нашел свободную лавочку, и при свете фонаря, прихваченного у деда, начал переписывать, глаза слипались. Мимо проходили несколько женщин.

— Ой, смотри, — сказала одна. — Это же тот самый паренёк, который попросил скинуть одеяла!

Она подошла ближе.

— Спасибо тебе, родненький. Очень выручил. Мы уже так замёрзли, не знали, что делать.

— А что это ты пишешь? Домашнее задание, что ли? — хихикнула другая.

— Если бы… — буркнул Вася. — Мне, кстати, помощь бы не помешала.

Он быстро объяснил, что нужно сделать.

— Да это легко, — сказала одна. — Вон, Зинка будет читать, а я записывать.

Они взяли листочки, карандаши и уселись рядом на лавочку. Вася откинулся, поднял взгляд в небо. Луна всё так же висела над двором, ни облачка. Он даже не заметил, как отключился. Когда открыл глаза, уже немного светало. Женщин рядом не было, но аккуратно переписанные листы лежали рядом, придавленные камнем.

— Спасибо, что фонарик выключили… — пробормотал он себе под нос.

Вася поднялся и пошёл обратно к «Газели», к месту, которое он уже мысленно называл штабом. Во дворе стало тише. Многие дремали прямо на месте, кто-то сидел, привалившись к лавкам и элементам детской площадки, разговоры почти стихли. Люди просто ждали. Подойдя ближе, он увидел, что мужчины всё ещё стояли на месте, будто ночь для них вообще ничего не значила. «Они что, всё это время не садились?» — мелькнуло у него. Вася протянул им листки и сам сел на одну из коробок. Мужчины начали внимательно просматривать записи.

— М-да… — сказал Григорий. — Проблема в том, что тут ни один подъезд полностью не закрыт. Везде есть пропуски. Либо ты людей не нашёл… либо их тут нет. Или они внутри, мы же видели кого-то в окнах. Разберёмся.

Жителей снова собрали в кучу, в этот раз переговорщиком был Семен Петрович. Он рассказал про план Васи, стараясь придать своему голосу уверенности, которой сам, возможно, не чувствовал. "И чем быстрее мы это сделаем, тем быстрее попадем домой", — добавил он, глядя на серые, безразличные лица. Энтузиазма никто не выразил. В воздухе висело тягучее, липкое отчаяние.

— Мне что, лично выбрать? — спросил Семён, оглядывая собравшихся. — Кому идти, кому нет?

— У вас пистолеты есть, вот и идите, — раздался резкий женский голос откуда-то из середины толпы. — Тоже мне, защитнички.

Вася вздрогнул. "Ой, да ну вас", — пробормотал он, не выдержав. Он резко вырвал из блокнота листок соответствующий его подъезду и решительно направился к нему. В двух квартирах были больные, и двери там были закрыты, а вот на четырёх метки отсутствовали. Мда…

На первом этаже без метки была одна квартира, две вроде бы «чистые». Вася достал молоток, на всякий случай перехватил его поудобнее, потом осторожно потянул ручку двери на себя. Заперто. Он выдохнул. Нарисовав на ней знак вопроса и горизонтальную черту, он решил проверить две остальные. Тоже были закрыты на каждой оставил по черточке.

Второй этаж. Больной, без отметки и «чистая». Начал по порядку. Выдохнув и готовый рвануть отсюда, потянул ручку. Заперто. Уф. Вертикальная черта, переходим к следующей. Вопрос и горизонтальная черта. На всякий проверим последнюю, дверь открылась, хоть и не должна была. Забыли, что не закрыли, но вот что там был «спящий» вряд ли. Что делать то? Он попытался вспомнить кто здесь жил, мужик с женой и оба были сегодня на площадке. А вдруг они привезли, откуда-то больного, но разве об этом можно забыть? А если зашел кто-нибудь туда? На всякий случай Вася чиркнул две вертикальные, пусть сами разбираются.

Третий этаж. Все заперты, Вася их проверил и отметил.

Четвёртый, его. «Чистая», и две без отметки. Одна из них была как раз Васина квартира. С первой все в было в порядке,парень подошел ко второй, потянул ручку и дверь со скрипом начала отрываться. Сердце Васи ушло в пятки, он с надеждой посмотрел на дверь своей квартиры, но она была заперта, пока он достанет ключи, пока откроет. Бежать вниз? Но в злополучной квартире было тихо. Вася закрыл её как можно тише и придавил спиной. Когда пульс и дыхание восстановились, парень медленно достал ключи и открыл дверь к себе домой. Черканув две вертикальные полоски, он нырнул в свое убежище, сразу закрыв дверь на засов. Ещё несколько минут он смотрел в глазок, но ничего не происходило, очень хотелось остаться дома, но оставался пятый этаж. Переборов себя Вася осторожно вышел. Не сводя глаз с соседней двери, и не поворачиваясь к ней спиной, он поднялся по лестнице. Всё в порядке. Две горизонтальные полосы, одна с полосой и вопросом. Так же тихонько Вася вернулся к себе, заперся на засов и замок он расслабился. Дома.

Вася открыл окно вздохнул, набрал побольше воздуха и крикнул:

- Я всё! 51я и 56я открыты, но что там не известно. Остальные в порядке!

Снизу прокричали:

- Понятно, спускайся!

-Ну, уж нет, дальше сами разбирайтесь! – крикнул он в ответ, стараясь придать голосу как можно больше уверенности. - Я… я боюсь открытых квартир – добавил он, стараясь, чтобы это звучало как можно более искренне. Он замолчал, ожидая реакции. Внизу, казалось, кто-то переговаривался. Потом снова раздался голос:

-Ладно, Вася. Спасибо!

Он отошёл от окна, чувствуя, как напряжение медленно отпускает. Руки ещё немного дрожали, но уже не так, как раньше. Теперь можно выпить пивка и наконец-то расслабиться. Вася достал пиво, сделал пару жадных глотков и только сейчас понял, насколько вымотался. Усталость накатила резко, будто кто-то щёлкнул выключателем. Он даже не стал раздеваться, просто дошёл до дивана и рухнул на него, почти сразу проваливаясь в сон.

Когда Вася проснулся, день уже был в разгаре. Солнце нещадно заливало комнату, пробиваясь сквозь окна и слепя глаза. Но что-то было не так. Он лежал, не двигаясь, пытаясь понять, что именно его тревожит. После тяжёлого сна, мысли собирались медленно, с трудом, И вдруг дошло. Тихое, ровное тарахтение холодильника.

Глава 2. Новый день

Значит, свет дали… неужели всё закончилось? Вася протёр глаза и посмотрел на часы на полке — 14:45. Ночью было тяжело без понимания времени. Наручные часы почти никто уже не носил, а когда пропали интернет и связь, смартфоны быстро превратились в бесполезные устройства с камерой.

Он лежал, уставившись в потолок, и пытался прокрутить в голове события прошлой ночи, не упустить ни одной детали. Мысли путались, воспоминания всплывали обрывками. Пора было вставать, сильно хотелось есть. Вася нащупал пульт, включил телевизор и попал на один из федеральных каналов, по нему шла старая комедия. Вася смотрел на экран, пытаясь осмыслить происходящее. Вполне могло быть, что электричество дали (ну или отключали) только в части города, а телевидение просто продолжало крутить заранее подготовленную программу.

Неплохо было бы поесть. На кухне Вася чертыхнулся, под холодильником была лужа воды. Ну конечно. Вася открыл морозилку и достал пачку слипшихся пельменей. Раньше бы он их просто выбросил, но теперь магазины вряд ли бы были открыты, если они вообще остались, подумал Вася, вспомнив ночную «газель». Он зажёг плиту, хорошо что не стали менять её на электрическую, хотя Васю всегда разжало поджигать конфорки. Поставил кастрюлю с водой и, пока та нагревалась, взялся за тряпку, вытирать пол. Потом Вася снова открыл морозильное отделение: фарш, судя по запаху, вроде не протух, сливочное масло, какие-то нарезанные овощи. Тесто и несколько тушек минтая он хотел отправить в мусорное ведро. Вася не любил рыбу, да и не умел её готовить, но передумал. Может, электричество больше не отключат, да и вдруг кому-нибудь пригодится.

Интересно, отключат ли газ в случае коллапса? Наверное, да. Вася с тоской посмотрел на плиту, лучше всё это приготовить и держать замороженным, пока можно. Закипела вода, бросив в неё комок из теста и мяса, Вася продолжил ревизию. В ящиках нашлись макароны, гречка, рис, несколько банок тушенки и прочее. В принципе, жить можно. Хотя запасов могло быть и больше, оставленные деньги Вася тратил на пиво и курево, подъедая запасы. С другой стороны, у него было ещё два ящика "Жигулевского" и целый блок сигарет. Нормально. Вася задумчиво поскрёб затылок и оглядел кухню ещё раз, в раковине была гора немытой посуды. Пельмени уже сварились, он выключил огонь и слил воду и оставил их остывать прямо в кастрюле, взял сигареты и вышел на балкон.

На проспекте, который ещё вчера казался почти мёртвым, теперь были люди. Они шли прямо по проезжей части, в обе стороны. Люди шли быстро, кто-то с пакетами, кто-то с рюкзаками, кто-то тащил что-то в руках, оглядываясь по сторонам. Между ними с трудом протискивались машины, медленно, рывками, раздражённо сигналя. Над домами пролетел вертолёт, возможно, тот же что и ночью, он прошёл низко, и на несколько секунд люди на проспекте даже замедлились, подняли головы. Потом всё снова потекло. Во дворе соседнего дома тоже была суета.

Надо было поесть, пока ещё есть возможность и всё снова не полетело к чертям. Вася вернулся на кухню и первым делом подошёл к окну, смотря во внутренний двор. В доме напротив подогнали машину прямо к подъезду и грузили в неё вещи. Человек двадцать находилось на площадке и поблизости, большинство сидело у потухших костров. Похоже с ночи, они так и не расходились. Двор выглядел разбитым и грязным. Повсюду валялись обёртки, пустые бутылки, какие-то вещи. Трава на газонах была вытоптана почти до земли. Печальное зрелище. Вася ещё немного постоял у окна и вернулся к плите. Он густо полил пельмени майонезом, щёлкнул чайником и с тарелкой в руках пошёл в гостиную. Хотелось просто посидеть и посмотреть что-нибудь, чтобы отвлекло. Поставил тарелку на табуретку, плюхнулся на диван и заметил банку пива, открытую ещё вчера. Отлично. Он сделал глоток. Тёплое, выдохшееся, но сейчас это уже не имело значения.

И в этот момент фильм оборвался. На экране появилась заставка экстренных новостей. В студии сидела молодая ведущая, она смотрела прямо в камеру. Когда она начала говорить, Вася невольно замер её лицо оставалось неподвижным, и она не моргала.

«…В течение прошедшей ночи на территории ряда регионов зафиксированы диверсионные инциденты, произошедшие на фоне осложнившейся эпидемиологической обстановки.

В условиях временной дезорганизации и перебоев в работе отдельных служб часть граждан допустила противоправные действия, включая попытки проникновения в торговые помещения. По данным оперативных служб, к настоящему моменту ситуация стабилизирована, порядок восстановлен, усилены меры патрулирования и контроля.

По уточнённым данным, SND-23, получившее в неофициальное название «сонный грипп», имеет искусственное происхождение и рассматривается как возможное биологическое воздействие. Зафиксированы случаи выхода пациентов из состояния сна. При этом в ряде эпизодов наблюдается резкое изменение поведения, сопровождающееся агрессией и нарушением координации.

Просим сохранять спокойствие. При появлении у близких или окружающих признаков неадекватного поведения необходимо изолировать их и незамедлительно сообщить в экстренные службы. Категорически не рекомендуется вступать с такими лицами в физический контакт без необходимости.

Подчёркиваем: данные состояния носят эпизодический характер и находятся под контролем специалистов. На текущий момент ведётся работа по оказанию помощи пострадавшим.

Настоятельно просим всех граждан оставаться в своих домах и воздержаться от перемещений до дальнейших официальных сообщений.

Дополнительная информация будет доведена до вас в ближайшее время».

Дальше началось развлекательное шоу. Василий пощелкал пультом, несколько каналов показывали белую рябь, но большинство работало. Он остановился на канале с клипами, чтобы на фоне что-то шумело, и занялся текущими делами.

Он методично наполнял водой все, что попадалось под руку – даже пустые пивные банки, оставив маленькую кастрюльку для готовки. Пока жарился фарш и варились яйца, перемыл всю посуду. Вася двигался без остановки, боясь не успеть. Оставалось набрать воду в ванну. Перед этим он решил помыться, кто знает когда в следующий раз будет такая возможность. Стоя под горячими струями душа, он составлял в голове план на ближайшее время. На секунду мелькнула мысль просто лечь в ванну и расслабиться, но он сразу её отбросил, такую роскошь позволить себе не мог. Закончив водные процедуры, он впервые в жизни тщательно вымыл ванну щёткой. Потом замотал пробку в несколько слоёв полиэтилена, чтобы сидела как можно плотнее, и включил воду. После этого, запихал в стиралку всё грязное, без разбора, и запустил её.

Кое-как вытершись полотенцем, он принялся собираться к выходу из дома. Отсиживаться не хотелось — можно было пропустить что-то важное. Что взять с собой, он решил ещё в душе. Оставалось понять, куда всё это сложить. Сумка через плечо меньше бросается в глаза, но рюкзак вместительнее и практичнее. Остановился на последнем. Вася кинул на диван запасную футболку, носки, тёплый свитер. Порывшись в аптечке, достал бинт, пластыри, обезболивающее, «мезим» и «лоперамид», в такой ситуации проблемы с желудком были бы совсем некстати. Добавил бутылку воды и пачку сухариков. Потом пошёл в коридор. Его отец иногда ездил на рыбалку, пару раз в год, но это не помешало забить барахлом целую секцию шкафа. Вася покопался там, но ничего особо полезного не нашёл, удочки и снасти явно сейчас не нужны. Зато попался складной нож с набором лезвий и небольшая сумочка, туда он сложил лекарства. Подумав, добавил катушку лески и скотч. Вроде бы всё.

Собравшись, он переложил всё приготовленное и остатки скоропортящихся продуктов в морозилку, так они продержатся дольше. С рыбой всё же пришлось попрощаться, места не хватило. С мусорным пакетом в одной руке и молотком в другой он подошёл к двери. Сначала посмотрел в глазок. Соседняя «опасная» дверь была подперта стулом. Вася осторожно вышел. Не сводя с неё глаз, провернул ключ в замке на один оборот, а не на два, как обычно. Лишняя секунда могла спасти жизнь, а если кто-то захочет вскрыть квартиру это всё равно не остановит. Он осторожно начал спускаться по подъезду. На двери 51-й две вертикальные полосы стёрли, вместо них горизонтально наклеили полоску изоленты. Значит, его планом всё-таки пользовались.

Часовые из проездов пропали, ну да, сложно объяснить, почему все ушли домой, а они нет. Подойдя к мусорным бакам, Вася увидел, что те переполнены. Он пристроил свой пакет сбоку и пошёл к «Газели». C прошлого раза почти ничего не изменилось, только гора украденного теперь была закрыта брезентом, простынями и всем что удалось найти. Григорий стоял, облокотившись на машину, и курил. В кузове, на одеялах и пледе Ивана Петровича, спал Аркадий.

— Здравствуйте, — сказал Вася. — Вам ничего не нужно?

Григорий вопросительно поднял бровь.

— Ну там… поесть, в душ сходить.

— Нет, ничего.

Он сделал затяжку, выдохнул дым и посмотрел на парня внимательнее.

— Чего хотел-то? — спросил Григорий, видя, что парень мнется и не уходит.

— Хотел… последние новости узнать.

— Нашёл бюро справок, — усмехнулся тот, но ответил. — Народ почти весь по домам разошёлся. Остались только те, у кого больные, боятся, хотя часть к соседям ушла. Несколько семей вообще решили из города свалить, — он хмыкнул еще раз. — Мы никого не держим.

Он на секунду замолчал, потом добавил:

— А ты, кстати, подложил нам свинью.

Вася напрягся.

— Твои соседи пошли домой, прибежали с круглыми глазами. Орут, клянутся, что никого у них не было, а на двери две полоски, типа опасность. Говорят, всё нормально, но сами зайти боятся. Пришлось мне идти проверять, иначе бы от их визгов оглох.

Он посмотрел прямо на Васю.

— Понимаешь, о чём я?

— Да… — тихо сказал Вася.

— Что «да»?

— Проверив одну, вам бы пришлось проверить и остальные.

Григорий кивнул.

— То-то и оно. А нам сейчас вообще не до этого.

— Извините…

Тот ничего не ответил, только выпустил облако дыма. Повисла тяжёлая пауза.

— Ладно. Проехали.

Вася кивнул.

— У меня ещё вопрос… Что стало с телом того, кого Семён Петрович застрелил?

— Тебе-то какое дело?

— Ну… если он там лежит, он же гнить начнёт. Он и так… пах.

— Рационально мыслишь. Его служба забрала, Петрович их вызвонил. Его и ещё двух, которых мужики сами грохнули.

— А остальных?

— Каких остальных?

— Остальных зом… — Вася споткнулся, — больных, что с ними?

— Служба забирает только трупы.

— А что за служба? Похоронка, что ли?

— А тебя это волновать не должно, — раздался голос из кузова. Аркадий, оказывается, не спал. Он приподнялся на локтях и смотрел прямо на Васю.

— Ты чего такой любопытный? Шпион, что ли? — он кивнул на рюкзак. — Или мародёрить собрался?

«Диверсант» так и тянуло ответить Васю, чтобы проверить их реакцию, но он решил благоразумно промолчать.

— И чего тебе дома не сидится?

Василий набрался смелости.

— Я прекрасно понимаю, что ни сегодня, ни завтра это не кончится, — выпалил он. — И вы тоже, — он кивнул на гору коробок. — Мне одному не выжить, как и им, — он неопределённо махнул в сторону детской площадки. — Так хоть какую-то пользу для общего дела принесу.

Аркадий медленно выбрался из кузова. Теперь оба стояли напротив, внимательно разглядывая Васю. Григорий затушил сигарету о борт машины.

— Может, это и правильно, — сказал, наконец, он. — Только вопрос: какую и когда.

Вася стоял, не зная, что ещё добавить.

— Сейчас у нас свои дела, — спокойно продолжил мужчина. — Без обид. Попозже подойди, посмотрим, что можно сделать.

Григорий уже отвернулся, снова доставая сигарету; разговор был закончен. Вася кивнул и ушел.

Пришёл пришёл на детскую площадку и сел на скамейку. Он заметил, что на газоне Костик пинает мяч, напротив сидела женщина и наблюдала за ним. Костик заметил Васю, подбежал к женщине и что-то ей сказал, указывая на него. Она резко встала и направилась в его сторону. Вася напрягся, но остался сидеть.

— Молодой человек, — сказала она без приветствия. — Зачем вы дали деньги моему ребёнку?

Она остановилась прямо перед ним, не садясь; в голосе чувствовался холод.

— Костя помогал нам, — ответил Вася.

— Чем может помочь четырнадцатилетний мальчик?

Костик продолжал пинать мяч в стороне, делая вид, что его это не касается.

— Ну… разным, — Вася чуть замялся, подбирая слова. — Ничего опасного. Помогал опрос проводить, чтобы мы поняли, в каких квартирах есть больные.

Женщина нахмурилась сильнее.

— Никого лучше на эту роль не нашлось?

Вася на секунду сжал челюсти.

— Нет, — отрезал он. И почти сразу, не выдержав, резко выпалил:

— Такое ощущение, что всем без разницы!

Слова прозвучали громче, чем он хотел. Он и сам это понял, но назад уже было не вернуть.

— Вы понимаете, — сказал он тише, уже без прежнего нажима, — если бы Костя не помог нам собрать данные, люди, может, до сих пор бы здесь сидели…

Он на секунду замолчал, подбирая слова, но не смог ничего придумать и повторил ещё тише:

— Никто нам не хотел помогать.

— «Нам» — это вот им? — женщина кивнула в сторону «Газели».

Вася коротко глянул туда же, потом снова на неё.

— Нам — это мне и вам. Жителям двора, — ответил он. — А тем… — он неопределённо махнул рукой, — как будто вообще до нас дела нет.

Женщина помолчала, изучая его лицо.

— Хорошо, — сказала она наконец, чуть мягче. — Спасибо за разъяснения.

Она сделала паузу, будто решая, стоит ли говорить дальше.

— Возможно, это не моё дело… но держался бы ты от них подальше.

Снова посмотрела в сторону «Газели».

— Они опасные.

— Вы тоже так думаете? — Вася заметно оживился, даже подался вперёд. — В них… чувствуется угроза.

— Думаю? — женщина коротко хохотнула, но без веселья. — Да я уверена.

Она снова скользнула взглядом в сторону «Газели», потом на него.

— Психопатический склад. Выраженная эмоциональная холодность, контроль аффекта, — сказала она почти автоматически. — У таких людей нет нормальной реакции на страх других. Сами они ничего не чувствуют. Только используют чужой в своих целях.

— Откуда вы это знаете? — тихо спросил Вася.

— Я присяду? — она кивнула на скамейку.

Вася молча подвинулся. Женщина села, чуть устало опершись локтями на колени.

— Я работаю… — она запнулась, — работала психиатром. В колонии.

Вася понял, о чём речь. Исправительное учреждение стояло на окраине города, за промзоной.

— Там таких много, — продолжила она. — Спокойные, вежливые, говорят правильно. И ни одной лишней эмоции. А потом… — женщина на секунду замолчала, будто отрезая мысль. — В общем, я таких за километр вижу. Держись от них подальше.

— Но они не бандиты, — возразил Вася. — Семён Петрович говорил, что они коллеги.

— Семён Петрович… — женщина тихо хмыкнула, покачала головой. — Нашёл кого слушать. — Наталья перевела взгляд на Васю. — Я и не говорила, что они бандиты, — добавила она. — Нельзя человека называть преступником, пока он не совершил правонарушение. Но есть вещи, которые заметны только специалисту: паттерны поведения, способ держаться, как человек смотрит, как реагирует, как говорит. У таких всё под контролем, они не суетятся. Знаешь, как удав, который замер в ветвях и выжидает жертву. И именно поэтому… — она чуть наклонилась к Васе, — когда они всё-таки действуют, это всегда вовремя. — Наталья откинулась на спинку скамейки. — И это не значит, что с ними безопасно.

— Понятно… — Вася на секунду замялся, потом решился. — Можно вам ещё вопросы задать?

— Ну, задавай.

— Меня, кстати, Вася зовут.

— Наталья, — кивнула она. — Что ты хотел узнать?

Вася помолчал, собираясь с мыслями.

— Почему люди ночью вели себя спокойно? — спросил он. — Я думал, паника будет.

— Ну, во-первых, я ничего не видела, меня здесь не было. Мы с мужем были на дне рождения в соседнем районе, а Костя остался в гостях у соседей.

На секунду она замолчала, будто возвращаясь мыслями туда.

— Во-вторых… — она чуть развела руками, — это уже из области психологии. Хотя и близко к моей специализации, разница всё-таки есть. Скорее всего, ещё и социология замешана. Как ведёт себя толпа, когда никто ничего не понимает. Я могу только предположить, — Наталья чуть пожала плечами. — Люди были растеряны и ждали помощи со стороны. В условиях неопределённости проще держаться толпы. Там хоть какое-то ощущение безопасности. Даже если его на самом деле нет. Плюс эти мужчины с оружием придавали некую уверенность. Мы только утром вернулись, кстати, в «Ленинском» всё тихо было.

— Вы думаете, это искусственный вирус?

Наталья на секунду задумалась, как будто она прикидывала, стоит ли вообще отвечать.

— Раньше я в такое не верила, — сказала она наконец. — Считала это из области конспирологии. Пока не столкнулась сама.

Вася уже открыл рот, чтобы уточнить, но она продолжила:

— Лена заболела и всё увидела сама, всё-таки медицинское образование, и это слишком странно.

— Лена?

— Моя старшая дочь.

Вася нахмурился.

— Вы, наверное, хотите навестить её в больнице?

— Она дома, — спокойно ответила Наталья. — За ней сейчас присматривает муж.

Вася даже выпрямился.

— Но… это же опасно.

Наталья перевела на него спокойный, усталый взгляд.

— Ты сейчас про то, что люди называют «бешенством»? — уточнила она. — Всё под контролем. Он в безопасности, наблюдает.

Вася замялся.

— Поэтому вы на улице…

— Ну, ребёнку нужна активность на свежем воздухе.

Он помолчал, потом решился:

— Хотите… ко мне пойти? Я один живу. Могу комнату выделить.

Наталья едва заметно покачала головой.

— Нет, спасибо. Мы пока у соседей остановились, тесновато, но кому сейчас легко.

— Как вы думаете, что будет дальше?

Женщина не ответила сразу. Она смотрела куда-то мимо, туда, где за домами терялось небо.

— Не знаю, — тихо сказала она. — Я надеюсь… надеюсь, что всё-таки найдут способ лечения.

Последние слова дались ей тяжело. Она отвернулась, но Вася всё равно заметил, как в глазах блеснули слёзы. Повисла неловкая тишина.

— Мам, я есть хочу, очень, — сказал подошедший Костя.

Наталья резко поднялась, будто её выдернули из мыслей.

— Да, пора, пойдём.

Она коротко кивнула Васе вместо прощания, и они быстро ушли, не оглядываясь.

Пошатавшись по двору, Вася вернулся к «Газели». Там уже стояли полицейский Пётр с каким-то молодым парнем и ещё двое мужчин. Пётр вполголоса рассказывал, что во «внешнем» дворе люди сидят по квартирам, на контакт идут плохо. Ночная потасовка, похоже, не осталась незамеченной. Возле супермаркета который они грабили ночью стоит патрульная машина с парой вооруженных полицейских. Ему самому пора явиться в часть, но делать этого не хочется. Часовые, как ушли с постов, так и не возвращаются — все ждут, что всё как-нибудь само наладится.

Вася остановился чуть в стороне, прислушиваясь. Мимо проходила группа людей с рюкзаками и сумками. Седеющий мужчина на ходу замедлился, с явным интересом разглядывая машину и сваленные в кучу коробки, прикрытые тряпками. Григорий уловил этот взгляд. Коротко посмотрел на Петра. Тот едва заметно качнул головой: нет.

Григорий сразу начал орать на Петра:

— Я вам говорил, что вы опоздали с плиткой? — резко повысил он голос. — Говорил?! На черта вы её сегодня притащили? Посмотрите, что творится вокруг!

— Ну… — Пётр быстро подхватил. — Мы же должны были доставить её. Всё же оплачено. Вот, даже выгрузили…

— А ко мне на пятый этаж ты её потащишь? — перебил его Григорий. — Сегодня на объекте никого нет! И не будет в ближайшее время. Грузите всё обратно и проваливайте!

Седеющий мужчина ещё секунду постоял, потом потерял интерес и пошёл дальше, догоняя свою группу. Григорий проводил его взглядом, выждал, пока они отойдут подальше, и только тогда замолчал.

— Так, — сказал он уже спокойным голосом. — Вот уже и посторонние тут шарятся. Пора наши пожитки куда-то ныкать. Только вот куда?

— Хм… Думаю, ко мне можно, — сказал Пётр. И тут же кивнул на мужчину рядом: — И вот к Жене. Он мой сосед, я ему доверяю.

Григорий секунду смотрел на них, прикидывая.

— Ладно. Выбора у нас нет. Начинайте.

Васю, естественно, тоже припахали. Подхватил коробку, понёс, вернулся, снова взял. Подъезд, лестница, двор, снова подъезд. Одни и те же пролёты, одни и те же лица, уже без разговоров. День тянулся медленно, будто не хотел заканчиваться. К вечеру руки налились тяжестью, спина ныла, пальцы перестали чувствовать края коробок. Под конец Вася уже еле переставлял ноги. Аркадий и Григорий, разумеется, в этом участия не принимали. Они держались в стороне, наблюдали, иногда что-то обсуждая между собой, но в руки ничего не брали. Пётр периодически отлучался по каким-то делам, появлялся и снова исчезал, будто пытался успеть сразу в нескольких местах. Хорошо, что им в помощь прислали ещё двоих, иначе бы совсем пришлось тяжко. Вася держался только на мысли что таким образом он зарабатывает доверие. Когда всё закончилось, ему хотелось просто лечь в траву и не вставать. Он на секунду даже представил, как падает прямо здесь, и больше никуда не идёт.

— Так, — сказал Аркадий, обращаясь к Петру. — Придётся всё-таки снова выставить посты. Скажи людям: что тут ходили подозрительные, что-то высматривали. По телеку же говорили про мародёров? Вот это они и были. Нечего тут шастать.

Пётр молча кивнул.

— Можешь добавить, что в районе автовокзала вскрыли с десяток квартир, — продолжил Аркадий. — Будут ворчать — пообещай им водки или что там они хотят. В городе сегодня тихо, но осторожность не помешает.

Вася слушал, стоя чуть в стороне, и не мог отделаться от мысли: откуда у них такая осведомлённость, если эта угрюмая пара весь день никуда не уходила из двора? Оставалось ещё одно дело. Он забрал из машины плед Ивана Сергеевича и пошёл к нему. Тем более что у Василия оставались ключи от квартиры.

Подойдя к двери, он хотел было открыть, но решив, что так может напугать постучал. За дверью послышались медленные шаги, потом тишина, наконец щёлкнул замок.

— Вот так встреча, — сказал Иван Сергеевич, прищурившись. — Чем обязан?

— Я… плед у вас брал. И ключи забыл вернуть.

— Ага. Спасибо, — кивнул дед и отступил в сторону. — Ты проходи, не стесняйся.

Василий зашёл в квартиру и сразу заметил Мишу, тот сидел у телевизора, уставившись в экран.

— Ты что до сих пор здесь? — спросил Вася.

Миша дёрнулся, обернулся.

— Ну я… это. Ключи посеял. Мне некуда идти-то, — ответил он.

— А где мать?

— В больнице, — тихо сказал Миша.

— Извини.

— Да ничего…

В комнату зашёл Иван Сергеевич.

— Чего стоишь, садись, — сказал он. — Мне с твоим другом повеселее было, а то всё один да один… как пень в лесу. Я чайник поставил. Угостить, правда, нечем уже.

Вася хотел было отказаться, но Иван Сергеевич настаивал.

— Новости слышал? — начал Миша. — Вакцину придумали! Скоро всех вылечат.

— С чего ты это взял?

— По телеку было, — в голосе Миши прорезалась оживлённость, которой не было раньше. — Учёного показывали… и парня, которого вылечили. Скоро лекарство выпускать начнут, по больницам рассылать!

Он говорил быстро, сбиваясь, спеша поделиться радостной вестью.

— А что ещё говорили? — тихо спросил Вася.

— Что если человек… ну, бешеным становится, — Миша запнулся, но продолжил, — его надо закрыть где-нибудь. Переждать. Пока лекарство не привезут.

Он посмотрел на Васю, и в этом взгляде было слишком много надежды.

— Васька, скоро всё закончится.

Василий хотел было сказать, что не стоит так верить телевизору, что всё это может быть совсем не так… но осёкся. Он вспомнил, где сейчас мать Миши и промолчал.

— Отлично… — Вася кивнул. — Миха, пойдём ко мне, в «Мортал Комбат» поиграем, пока электричество есть. А то надоел уже деду, наверное.

Миша с готовностью вскочил, будто только этого и ждал. Попрощавшись с Иваном Сергеевичем, ребята пошли к Васе. В подъезде было тихо, очень тихо. Шаги отдавались слишком отчётливо, и оба невольно старались ступать мягче. На четвёртом этаже Вася остановился.

— Тихо, — сказал он шёпотом и кивнул на дверь. — За этой может быть что угодно. — И показал пальцем на 56-ю. — Я первым пойду, как дверь открою, ты иди.

Вася на цыпочках прокрался мимо злополучной квартиры, задержав дыхание, открыл дверь своей и кивком пригласил Мишу. Теперь можно было наконец-то расслабиться.

Очень хотелось принять горячий душ. После таскания коробок он изрядно вспотел и перепачкался. Вася несколько минут постоял у ванной, глядя на набранную воду, и борясь с искушением, потом всё-таки сдался и выдернул пробку. Жалко, конечно, но раз есть возможность привести себя в порядок, стоит её воспользоваться. Пока вода утекала, он включил приставку. Немного поиграл с Мишей, но удовольствия это не приносило.

Вася быстро помылся, стараясь не тратить лишнего времени, и снова включил воду, затыкая слив. Ванна начала наполняться. Он прошёл на кухню и поставил на плиту сковородку. Та самая масса, которая раньше была пельменями, уже остыла и снова слиплась в ком. Вася разломал её лопаткой, налил немного масла и стал разогревать. После вытащил из шкафчика отца бутылку текилы и вернулся в комнату.

— Ужин готов!

Прошёл час. Парни играли, прерываясь только на выпивку. Закусывать текилу пельменной массой то еще удовольствие, но как говорится чем богаты. Постепенно алкоголь дал о себе знать.

— Знаешь, Миха, — начал Вася, откинувшись на спинку дивана, — я не верю тому, что говорят по телевизору. Это зомби, хоть я раньше и не верил в них. Зуб даю.

Миша ухмыльнулся, не отрываясь от экрана.

— Да-да. Ты же у нас эксперт.

— Не надо смеяться, — Вася поморщился. — Всё это слишком странно. Ты же видел мужика, которого Петрович грохнул?

— Нет, — Миша покачал головой. — Наверное в это время домой бежал. А что там было?

— Семён Петрович, ну военный этот пожилой, застрелил странного мужика. И говорю тебе — не человек он уже был. Даже бешеный, или как их там называют, не выживет после выстрела в грудь. А этот… бодрый ещё был, на ноги встать хотел.

Миша наконец повернулся к нему.

— Ну да, зомби, — протянул он с усмешкой. — Показалось тебе в темноте, Вась. Если бы они существовали, тут бы толпы под окнами ходили, скреблись в дверь и выли: «мозгиии, мозгиии…»

Он рассмеялся.

— Прекращай уже, — сказал Вася резко. — Не смешно. Вот так все смеются, а потом дохнут нелепо.

Миша поднял ладони вверх.

— Окей. Допустим, зомби. И что? Мы не в деревне живём. Телек работает — сказали бы сидеть дома. Полиция бы зачищала. У нас тут часть армейская рядом, ни один зомби против танка не выстоит. И вообще… где тогда они? Улицы пустые. Что там в твоих киношках говорят?

— Вот с этим и проблема. Это одна из причин, почему я не верил. В фильмах чаще всего показывают уже последствия, ну там год прошёл или десять лет, после катастрофы. Одиночек, какие-то группы, которые выжили. Или вообще целые поселения, города, обнесённые стенами, где люди как в крепости сидят и отбиваются от осады мертвецов. Всё это выглядит круто… но как до этого дошло — почти никогда не показывают. Потому что это долго, муторно и, типа, неинтересно. А если подумать, это как раз самое важное. Потому что чтобы до такого дойти, должно случиться что-то очень быстрое и неконтролируемое. Не вот это вот «кто-то где-то укусил». Чтобы зомби вообще стали угрозой, их должно быть больше, чем людей. Намного больше. Их число должно расти в геометрической прогрессии. Сегодня один, завтра десять, послезавтра сотни. А теперь вопрос: какая угроза от них, если они медленные и тупые? Ну серьёзно. Ты же убежишь. Любой убежит. Их перестреляют, где-то изолируют. Всё. Конец истории. Значит, либо они должны быть быстрыми, агрессивными, координированными… — он замолчал на секунду, — либо это вообще не про укусы.

— Понимаешь? — тихо добавил Вася. — Если всё начинается не с атаки… а с того, что люди уже изначально «не те», — он сделал жест в воздухе, не найдя слова, — то тогда это объясняет, почему всё так тихо. Никаких толп, никаких «мозгииии». Просто… вчера нормальный человек, а сегодня — нет. И ты даже не сразу поймешь, что что-то не так.

Он замолчал.

— И вот это уже не кино.

— Не, ну ты даёшь, — снова захохотал Миша. — Сначала говоришь, что зомби вокруг, а потом — что в них не веришь.

— Не верил, — поправил Вася.

— Да хорош, — Миша отмахнулся, снова беря геймпад. — Ещё несколько дней, неделя максимум, и всё будет как раньше.

— Это тебе в новостях сказали?

— Да это и ежу понятно, — Миша фыркнул. — Наверху же не тупые сидят. У них по-любому план есть. Быстро разрулят.

— Ок, допустим. А ты что будешь делать эту неделю?

Миша пожал плечами.

— Ну… подожду. Если ты не против, у тебя поживу. Или у деда того. У меня ещё приятели есть в других районах, у них впишусь. На крайняк окно в квартире разобью, от соседа к себе перелезу.

— А если не закончится через неделю? — спокойно спросил Вася.

Миша на секунду задумался, потом отмахнулся:

— У меня мама запасливая. Дома мешок риса и макарон. Проживу.

— При условии, что будет на чём готовить…

— Ну, ты скажи ещё, что и газ отключат, — хмыкнул Миша. — Костёр разведу во дворе. А ты что предлагаешь? Закрыться дома?

Вася покачал головой.

— Это точно не вариант. Мы можем выжить только сообществом.

— А-ха-ха… — Миша залился смехом пуще прежнего. — Какое сообщество? Кто тебе поверит? Да и каждый только о себе думает.

Вася сжал губы.

— В том-то и проблема. Ты то тоже только о себе думаешь. И даже на секунду не допускаешь, что я могу быть прав.

Миша заметил, что Вася напрягся, а ссорится с ним не хотелось.

— Ладно, ладно.. Что ты всё-таки предлагаешь?

— Готовиться к худшему.

— Слишком размыто.

— Как есть.

Вася встал и пошёл на балкон. На улице почти никого не было. Вася закурил. Его внимание привлек какой-то шум, он нарастал, становился отчетливее и через несколько минут из-за дома выехал фургон с громкоговорителем на крыше.

«Внимание! Внимание! Граждане! Прослушайте сообщение администрации города Каменец-Пустой! В связи с ухудшением эпидемиологической обстановки на территории города и округа введён режим чрезвычайной ситуации. Просим сохранять спокойствие и без крайней необходимости не покидать места проживания. Соблюдайте меры личной безопасности и ограничьте контакты, избегайте нахождения в местах с массовым пребыванием людей. Коммунальные и медицинские службы продолжают работу в штатном режиме. Объекты жизнеобеспечения функционируют. С завтрашнего дня в жилые районы будет организован выезд автолавок с товарами первой необходимости. При ухудшении самочувствия или необходимости медицинской помощи обращайтесь в ближайшие медицинские учреждения или по телефонам экстренных служб. Службы правопорядка усиливают меры по обеспечению общественной безопасности и контроля за соблюдением режима. Дополнительная информация будет доводиться через официальные каналы. Следите за сообщениями центрального телевидения и радио. Просим сохранять спокойствие».

Дальше запись пошла по кругу. Вася докурил, не отрывая взгляда от фургона, пока тот медленно уезжал дальше по улице, продолжая крутить одно и то же. Он обернулся, за спиной стоял Миша, его лицо было серым. Вася ничего не сказал. Просто прошёл мимо него в квартиру, подвинув плечом.

— Ну вот… — робко начал Миша, заходя следом. — Всё же в порядке будет…

— Не будет, — отрезал Вася, даже не оборачиваясь. — Это крайняя мера, чтобы люди не паниковали. Было бы под контролем — не вводили бы ЧС.

Он взял бутылку и отхлебнул прямо из горла.

— И что теперь? — голос у Миши стал тише.

Вася на секунду задумался, потом кивнул в сторону стены.

— А теперь… для начала нужно соседнюю квартиру проверить. Мало ли что там. Мне не по себе от того, что она прямо под боком.

— Может утром?

— Утром может быть поздно, — на самом деле храбрости ему придавала выпитая текила. Вася взял фонарик, молоток и широкий кухонный нож. Он сделал ещё глоток и молча протянул бутылку Мише. Они вышли.

— Дверь в нашу не закрывай, — тихо сказал Вася. — Свети, а я осмотрюсь. Надеюсь, там пусто.

Он отодвинул стул, подпирающий дверь, и замер перед ней. Несколько секунд просто стоял, слушая, как гулко стучит сердце. Потом вдохнул и осторожно потянул на себя. Его встретила темнота и тишина. Миша посветил фонариком. Узкий луч выхватил кусок коридора — обои, полку с верхней одеждой, какой-то шкафчик. Вася шагнул внутрь, крепко держа нож в одной руке, а молоток в другой. Ничего. Миша стоял сзади, но на самом деле только мешал, луч света дёргался, тени жили своей жизнью. Освобождать руку под фонарик Вася не хотел. Он увидел выключатель, щёлкнул им и тут же выскочил обратно в подъезд.

— Что там? — шёпотом спросил Миша.

— Пока ничего… — так же тихо ответил Вася. — Очень надеюсь, что так и есть.

Они постояли несколько минут, вслушиваясь. Ничего не происходило. Вася шагнул к двери и осторожно открыл её. Внутри всё было так же тихо. Вася снова зашёл в квартиру. Свет из коридора едва дотягивался до комнаты, лампочка была слишком тусклой, и тонкой полосой ложился на пол, но всё же можно было различить очертания мебели. Ничего не двигалось. Он сделал шаг, потом ещё один, выставив перед собой нож и молоток. Двигался медленно, на носках, стараясь ничего не задеть. Глаза постепенно привыкали к темноте. Пусто. Нужно было проверить кухню и санузел… И тут Вася замер.

На разложенном диване лежала женщина. Сердце резко дёрнулось, застучало в бешеном ритме, Вася машинально сжал рукоятки сильнее. Женщина спала неподвижно, вытянув руки вдоль тела. Лицо было бледным, спокойным, ни одного движения.

«Неловко будет, если она проснётся и увидит меня…» — мелькнуло у Васи в голове. Его взгляд упал на стол. На нём стояла тарелка с недоеденной едой, а под самим столом большая пачка пелёнок. «Вот же…» Вася вдруг вспомнил, что в последние дни видел только соседа, а его жену нет, тогда он не придал этому значения. Вася стоял замерев и не отрывал взгляда от спящей. Она не шевелилась, только ровно, механически, поднималась и опускалась грудь.

«Она больная. Точно больная». Что делать? Просто уйти он не мог. Это было не где-то там, за стеной другого подъезда, а прямо перед ним. Жить рядом становилось опасно, нужно уходить. Съезжать из своей квартиры, бросать всё… От одной этой мысли внутри всё сжалось. Сказать Аркадию с Григорием? Вася даже представил их лица — равнодушные, усталые. Отмахнутся. Или скажут «потом посмотрим». Нужно было решать самому. Он сделал шаг к дивану. Ничего. Ещё один. Женщина лежала так же, не шелохнувшись.

«Нужно бить сразу в голову, тут без вариантов: подставить нож и долбануть по нему молотком что есть силы». Вася сглотнул. Он не мог. Даже если это уже не человек. Даже если это правильно. Рука не поднималась. А вдруг она всё же просто спит?

— Эй… — осторожно позвал он. — Проснитесь. Я… это… сосед снизу. Вы меня топите.

Тишина. Никакой реакции. Только спокойное, слишком ровное дыхание. Вася протянул руку и молотком легонько ткнул в плечо — никакой реакции. Тогда он медленно опустил нож на край дивана, стараясь не издать ни звука. Взял подушку. Поднёс её к голове женщины, задержался на мгновение, будто давал себе последний шанс передумать и накрыл лицо. Не видя его, всё казалось проще. Вася подставил нож к подушке, занёс молоток и… не смог. Рука зависла в воздухе, на лбу выступил холодный пот, дыхание сбилось.

Нет. Он резко отступил. Осторожно, стараясь не шуметь, попятился назад, потом развернулся и пулей вылетел в подъезд, захлопнул дверь и буквально прыгнул в свою квартиру, краем глаза заметив, что Миша возится в подъезде. Когда они оба оказались дома, Вася заперся на засов, и медленно сполз по двери спиной, усевшись на пол.

— Что там? — спросил Миша.

— Спящая… — выдохнул Вася.

— А ты?

— Ничего…

Пауза.

— Понятно, — Миша кивнул сам себе. — Хорошо, что я дверь закрыл на замок.

Вася поднял на него взгляд.

— Как? Откуда ключи?

— Пока ты там пропадал, я в коридоре пошарился, — неохотно ответил Миша. — В кармане куртки нашёл.

Он звякнул связкой ключей. Вася заметил, что в руках у него есть ещё что-то.

— А это что?

— Это… — Миша замялся.

— Что? Покажи.

Тот нехотя бросил вещи на тумбочку: сигареты и кошелёк. Вася сразу напрягся.

— Ну сиги — ладно. А кошелёк-то ты зачем упёр?

— Да не знаю… — Миша отвёл взгляд. — Как-то на автомате, сам не знаю, что нашло. Да вообще ей уже не нужно… а у меня деньги в квартире, — продолжал оправдываться парень, — на крайняк, как попаду домой, верну.

Он заметил, что Вася злится, он перешел в атаку:

— Ну вернись, положи обратно.

— Ты украл — ты и верни.

— Тебе надо — ты и делай!

Слова прозвучали слишком резко. Вася хотел ответить, но вдруг его замутило, и перед глазами всё поплыло. Не добежав до туалета, его вырвало прямо на пол.