Ко-ко-ко

Глава 1

Петя откровенно недолюбливал Клаву. Не то чтобы за что-то конкретное, просто она была слишком молчаливая, слишком спокойная, почти безразличная, особенно когда он топтал её не по расписанию. Никакого тебе радостного кудахтанья, никакой благодарности. Просто терпела, как степь терпит ветер.

Но было у Клавы редкое достоинство, ради которого стоило закрывать глаза на всё остальное. Она несла первое яйцо курятника — на самой заре, пока роса ещё лежала на траве. А это значит, у Пети появлялась спутница для похода за свежими пшеничными зёрнышами, которые регулярно появлялись на пыльном деревенском просёлке, ведущем к огромному зданию элеватора. Дружил Петя в эти моменты с Клавой не из-за привязанности, а из чистого прагматизма, ибо было у Клавы ещё одно немаловажное достоинство — плохо подрезанные крылья. Ну кто будет специально разыскивать в крапиве несушку, которая покинула насест на заре? Так уж срослось, была Клава единственная во всём курятнике, кто мог легко перемахнуть через штакетник. Петя, конечно, тоже достойно перелетал забор, но с разбегу, с кряхтеньем, как старый трактор.

Как уже повелось в это жаркое урожайное лето, отправилась куриная пара вдоль по просёлку, тщательно подбирая упавшие зёрныши, свежеубранной людьми пшеницы. И не было на этой планете кур счастливее, и были зёрныши удивительно сладкими и пахучими.

Однако, в то утро небо заорало.

Сирена выла со всех сторон — снизу, сверху, и казалось из самой земли. Редкие люди, кто только вышел на работу или заканчивал ночную смену, бросили всё и побежали. Лысые и суетливые небожители визжали, толкались, садились в железные коробки и уезжали.

Здание элеватора замигало красными огнями. Из медленно закрывающейся пасти грузовых ворот пахнуло терпким, сладким запахом свежеубранной пшеницы.

Петя и Клава, не раздумывая, рванули внутрь, чтобы спрятаться от этой пугающей суеты. Они проскочили в щель, которая с каждой секундой становилась уже, и совсем скоро перестала существовать.

Наступила тишина и вернулся покой.

Воздух элеватора был наполнен пьянящими запахами злаковых и живым теплом. Клава снесла яйцо, неожиданно… и мир снаружи перестал существовать.

***

Куриная идиллия длилась совсем не долго, в третьем поколении несушек — геометрическая прогрессия проломила дверь в Ад.

Миллионы одичавших птиц в замкнутом бетонном саркофаге, жирующих на тысячах тонн первоклассного растительного белка вкусили птичьей крови, и понеслось... Перелом наступил почти незаметно. Сначала «несчастные случаи» и «бракованные дети». Потом «санитарные зачистки». Потом — просто охота.

Огромный орущий куриный мир расслоился. На верхних галереях и колосниках правили «ангелы». Они пикировали с высоты, выхватывая добычу когтями-крючьями. Внизу, в полумраке и тошнотворной вони, копошились «падальщики», обгладывающие кости. В условно безопасных норах из скорлупы и помёта ютились «несушки» — живые инкубаторы, чья единственная задача — дарить жизнь. А венчали эту пирамиду «каратели» — петухи-убийцы со шпорами-скальпелями. Выжившие участники смертельных поединков. И убивали они не для сытости, но для установления полного контроля над участком зловонного куриного Эльдорадо.

Петя незаметно затерялся среди своих правнуков и так же незаметно утратил рычаги власти. Теперь сытым Адом правил Герман. Дальний потомок Пети, рождённый уже после Адского Перелома. Он был идеален: огромный, безжалостный, с гребнем, изрезанным в дуэлях. Он построил трон из спрессованных черепов у главного зернового лифта, уверенный в своём абсолютном господстве.

А что же случилось с правнучками Клавы?!

Несушки тоже изменились, их странные мутации положенные на одичание были куда страшнее. Они стали скрытными и расчётливыми. Они перестали нестись по расписанию. Яиц стало меньше, но каждое из них стало Смыслом. Куры научились прятать кладки в самых недоступных, тёмных щелях бетонного саркофага, охраняя их с яростью, достойной древних куриных предков. Перья несушек, превратившись в броню, а клювы, натруженные построением скрытых гнёзд, стали тяжёлыми, как боевые зубила. Они уже не были слабыми, просто они не проявляли силу.

И кто знает, чем бы закончилась эта удивительная эволюция, но вмешался космос. Старый спутник-шпион, утративший контроль наземных служб, естественным образом сошел с орбиты мёртвой планеты. Спутник делали серьезные люди, так что, титановый кокон спутника полностью не прогорел, тепловой щит выдержал стабильную баллистику, и до поверхности земли долетел искусственный метеороид невероятной разрушительной силы. Благополучно превратил в пыль один из бетонных сегментов огромного «куриного замка», и приоткрыл дверь Ада наружу...

И вот тогда несушки ринулись в бой, прокладывая себе путь к свободе. Они не клевали наугад — они целились в глаза, в гребни, в суставы. «Молчаливые» наследницы Клавы наконец обрели голос, и этим голосом был яростный клёкот и ни с чем несравнимый звук разрывающейся плоти. Они мстили за каждое съеденное без причины яйцо, за каждого погибшего в адском смраде цыплёнка.

Тяжёлые клювы-зубила крушили черепа «карателей», а бронированные крылья сбивали на излёте пикирующих «ангелов». И хотя шпоры «карателей» вспарывали десятки восставших несушек, но волна гнева, крови и древней, накопленной ненависти захлестнула куриный Ад.

Перешагивая и перелетая тушки поверженных самцов, куры-несушки ринулись в пролом, в прохладу открытого мира. В неизвестность, и вероятно, в направлении голодной смерти.

***

Мутная, тяжёлая река медленно несла вниз по течению запоздалые майские плавни. Вдоль берега несуразно гнездились полуприкрытые сухостоем руины. Никаких врагов. Никаких гаремов. Только бесконечная, звенящая пустота.

Герман, великий завоеватель миллионов куриных душ, втянул голову в плечи. Сегодня он не издал привычного, разрывающего утренне небо клича.

Теперь он был королём Ничего.

Прилетевшая с высокого неба металлическая птица разрушила его персональный Ад.

А может быть — Рай?!

А пока Герман размышлял, мутная река несла запоздалые майские плавни…