«Керосиновый барон. Том 2. Бункер „Кедр“»

Глава 1

КЕРОСИНОВЫЙ БАРОН

Том второй. Сектор Ноль

ГЛАВА 1. ПОСЛЕДНИЙ РУБЕЖ КУЗБАССА

ТЭМ2 остался позади — тот самый маневровый локомотив, которым Игорь и Яна в финале первого тома прорвали заслон мародёров Чёрного Толи на Прокопьевских разрезах. Тогда Яна запустила тепловоз, а Игорь закрепил «Урал» на стальной площадке. Сначала состав ушёл на запад, сбивая преследователей со следа, затем Яна перевела его на уцелевшую северо-восточную ветку. Почти сутки ТЭМ2 петлял по старым железнодорожным обходам, преодолевая большую часть пути, который Игорь в конце первого тома оценивал примерно в семьсот километров. У Болотнинского района тормозная система заклинила, а дальше путь оказался перекрыт обвалом. По карте Яны, до Новосибирска оставалось около ста двадцати километров по прямой. Пришлось обрубить стропы и спустить мотоцикл на насыпь. Теперь рельсы и остывающий локомотив остались позади: возвращаться к ним было бессмысленно.

После высадки они продолжили путь на «Урале» по разбитым просекам. С учётом разрушенных дорог и обходов застав оставшийся участок мог растянуться почти до двухсот километров. Последние капли бензина в баке заставили Игоря свернуть к заброшенной станции снабжения. Железнодорожная ветка здесь упиралась в заваленный известняком овраг; дальше рельсы довоенного сибирского пути были разорваны и погребены под многотонными камнями.

Игорь загнал «Урал» под проржавевший навес разрушенного грузового депо и направился к пристанционному пакгаузу. На его дубовых воротах ещё виднелся свежий, нанесённый через трафарет знак карательных отрядов Нового Острога. Ситуация была критической. Ходового бензина в баке мотоцикла оставалось на донышке. Обе двухсотлитровые бочки чистейшего авиационного керосина, которые Игорь с таким трудом вёз через Саянский хребет в первом томе, остались позади: первая была израсходована на огненную ловушку против тактических гончих и вертолёта, а весь остаток второй Игорь отдал кочевникам Саян-хана в обмен на лечение Яны и бронированный ковчег. Без топлива углубляться в незнакомые земли Новосибирского контура было чистым самоубийством.

С силой навалившись ломом на засов, Игорь сорвал замок пакгауза. На этот раз удача наконец повернулась к нему лицом. Внутри склада, среди ящиков со старым армейским снаряжением, ровными рядами стоял неприкосновенный запас Ермака. В самом центре высилась новая, наглухо запечатанная стальная бочка на сто литров с маркировкой авиационного топлива.

Рядом, под промасленным брезентом, обнаружился оцинкованный армейский ящик-куб с НЗ горючего. Игорь сорвал пломбы: внутри стояли четыре плоские двадцатилитровые канистры с чистейшим ДХ-бензином. Девятнадцать литров из первой канистры тут же ушли в бак «Урала» под самую горловину. Остальные три канистры — шестьдесят литров стратегического запаса — Игорь жёстко зафиксировал стальными стропами на внешнем броневом щите люльки. Теперь у них было достаточно бензина для марша и дозаправок на обходном маршруте; керосин оставался отдельным запасом для горелок и огненных ловушек.

Через полчаса тяжёлой работы «Урал» снова обрёл свой привычный, грозный вид. Столитровая бочка легла в люльку как влитая, намертво стянутая капроновыми стропами. Игорь перепроверил крепления и обернулся к Яне.

Девушка сидела на поваленном бревне, бледная, бережно прижимая к груди рюкзак с оригинальным штаммом-активатором «Вал-2». Из-за сквозного ранения левого плеча её продолжало лихорадить; края раны под грязным саянским бинтом воспалились, и любое движение отзывалось острой, режущей болью. Она старалась вообще не шевелить раненой рукой, судорожно придерживая её здоровой правой.

— До Новосибирска осталось около ста двадцати километров по прямой, — тихо сказала Яна, сверяясь со старой геологической картой. — Но с учётом разрушенных дорог и обхода засад Острога выйдет все две сотни. Если люди брата не перехватят нас на подступах.

— Значит, сделаем эти две сотни километров нашим личным маршрутом, — ответил Игорь, тяжелым армейским берцем вогнав кикстартер вниз. Движок мотоцикла привычно отозвался глухим, надрывным рокотом. — Топливо теперь есть, но запас надо беречь: керосин годится для огненных ловушек и горелок, а двигатель работает на бензине.

На старой дорожной развязке у самого выезда к разбитому тракту они заметили странный знак: выцветший белый круг на бетонной опоре, перечёркнутый двумя жирными линиями, с выведенным поверх чёрный шифр: «К-17». Под отломанным уголком столба, прямо в сырой дорожной грязи, тускло блеснул круглый металлический жетон с точно такой же кодировкой и выбитым номером «04». Игорь подобрал трофей, тщательно вытер его о куртку и убрал в нагрудный карман — подальше от рюкзака Яны.

— Это ключ? — спросила она, морщась от непрерывной тряски мотоцикла.

— Пока это просто кусок металла, — хмуро бросил Игорь. — Ключом его сделает тот, кто очень хочет, чтобы мы пошли туда, куда ему нужно.

За развязкой заросшая ивняком дорога круто уходила вниз, к заброшенной станции предбункерного контура. У бетонной платформы, окруженной глухой стеной тайги, стоял короткий бронированный состав с чёткой довоенной надписью на бортах: «КЕДР. СЛУЖЕБНЫЙ ТРАНСПОРТ».

Игорь мгновенно выключил зажигание и накатом увёл «Урал» под навес разрушенного грузового депо. У вагонов двигались люди в глухих серых комбинезонах. Они работали слаженно, профессионально держали оружие наготове, без показной мародерской угрозы.

— Зафиксирован тепловой след. Возможный носитель ключа, — донёсся из темноты пелены статический голос одного из часовых в рацию. — Объект Кедр вызывает группу сопровождения.

Игорь попытался сдать назад, чтобы обойти станцию через старый карьер, но дорогу с тяжелым рёвом перекрыл броневик внешнего контура. Сзади из лесной темноты бесшумно выросли двое вооруженных бойцов. Их старший поднял металлический рупор:

— Игорь Радугин! Яна Ермакова! Не открывайте огонь. Профессор Радугин распорядился доставить вас на объект «Кедр».

Игорь замер, крепче сжав руль. Живой цифровой сигнал «Зенит-4», который он поймал на рельсах после Прокопьевска, не врал — отец действительно заперся где-то здесь, под Новосибирском.

— Есть уточнение, — жёстко и безэмоционально продолжил голос из рупора. — Медицинский протокол бункера зафиксировал остановку сердца профессора Радугина три дня назад. Доступ в центральное ядро ограничен. Но автоматический протокол приёма внешних носителей жетонов К-17 действует без изменений.

Если медицинские датчики системы не сбоили, то пойманное на рельсах сообщение было посмертным автоматическим сигналом системы. Но Игорь нахмурился: его старик лично проектировал эту автоматику безопасности. Выдать системную смерть в сеть, чтобы отсечь лишние поисковые отряды Ермака — это было вполне в духе профессора.

— Тогда пусть ваш командир объяснит, почему нас так ждали, — хмуро сказал Игорь, медленно поднимая руки над рулем.

Оружие бойцов оставалось направленным вниз, но их пальцы плотно лежали на спусковых скобах. Это не было вежливым приглашением. Это был выбор между дорогой и пленом, причём обратный путь им уже отрезали.

ГЛАВА 2. ПО-НАШЕМУ

Внутри броневика пахло сыростью, оружейным маслом и застоявшимся табачным дымом. Напротив Игоря и Яны сидела капитан Соколова — сухая, собранная женщина, командовавшая внешним периметром «Кедра». Она сразу дала понять, что не собирается отнимать у них контейнер с «Вал-2», но мотоцикл необходимо погрузить в служебный вагон поезда для проверки на радиомаяки Нового Острога.

— Я не механик, — холодно заметил Игорь, глядя ей прямо в глаза. — Но я очень не люблю, когда мои колёса трогают чужие руки.

— Тогда мы друг друга поняли, — отрезала Соколова. — Пока что.

Перед самой посадкой в вагон Яна, бережно придерживая раненое левое плечо правой рукой, тихо спросила капитана:

— Это правда, что в подземном комплексе полностью изолирован сектор семь?

Соколова резко остановилась на аппарели и обернулась. Её глаза нехорошо сузились.

— Кто вам рассказал?

— Никто, — Яна покачала головой. — Вы посмотрели на мой рюкзак так, будто в нём лежит термитный заряд, способный прожечь любой шлюз.

— В «Кедре» есть зоны, которые запечатаны по высшему биологическому протоколу, — глухо отозвалась Соколова. — Сектор семь — одна из них. И это не ваша забота, лаборантка.

— Когда закрытая дверь начинает выпускать людей наружу, это становится заботой всех, кто стоит рядом, — вмешался Игорь, помогая Яне подняться по скользким ступеням вагона.

Поезд тронулся ближе к ночи, глухо стуча колёсами по полусгнившим шпалам подземной служебной ветки. За узким бронеокном тянулись бесконечные бетонные стены тоннеля, изредка сменяющиеся остовами брошенной техники довоенных лет. Яна устроилась на узкой деревянной скамье, аккуратно проверяя здоровой рукой целостность магнитных пломб на контейнере.

— «Вал-2» изначально разрабатывали в Остроге как препарат экстремальной регенерации тканей, — негромко заговорила она, делясь информацией с Игорем. — Он должен был мгновенно затягивать тяжелейшие раны солдат. Но стабильность клеток зависела от дозировки и штамма-активатора. Испытания не были завершены, проект законсервировали из-за опасных клеточных мутаций.

— А твой братец Ермак решил закончить испытания прямо на выживших вольных общинах?

— Он считает, что если биологическую силу можно использовать для создания послушной, неостановимой армии, то он имеет полное право повернуть этот ключ.

В полночь состав резко сбросил ход и остановился в промежуточном шлюзовом зале. По внутренней связи объявили о внеплановой технической проверке воздушных фильтров. К их купе подошел молодой солдат внутреннего контура с воспаленными от бессонницы глазами. На его нашивке значилось: «Лебедев Л. А.».

— Лёня, — негромко представился парень, испуганно косясь на открытую дверь коридора. — Если вы действительно те самые беглецы, которых ждал профессор Радугин… не верьте Соколовой. Не верьте никому, кто скажет, что ситуация в бункере под контролем.

— А тому, кто скажет правду? — спросил Игорь.

— Такой человек обычно уже знает, что комплекс обречён.

Лёня торопливо, сбиваясь на шепот, рассказал, что последние две недели из запечатанных нижних ярусов сектора семь по вентиляционным шахтам доносился странный, ритмичный стук, хотя живых людей там быть не могло. Три дня назад — ровно в день предполагаемой смерти профессора — туда спустилась смена техников. Официально их объявили эвакуированными на дальний узел. Неофициально — Соколова лично приказала стереть логи их доступа в системе.

Внезапный страшный металлический удар потряс весь состав. Поезд дёрнулся, скрежеща тормозами, и намертво замер. Вспыхнули красные лампы аварийной тревоги, и под сводами бетонного тоннеля завыла сирена:

«ВНИМАНИЕ! НАРУШЕНИЕ ГЕРМЕТИЧНОСТИ БИОЛОГИЧЕСКОГО БАРЬЕРА. СЕКТОР СЕМЬ. ВСЕМ ГРУППАМ ВНУТРЕННЕГО КОНТУРА ЗАНЯТЬ ПОЗИЦИИ ДЛЯ ПОДАВЛЕНИЯ УГРОЗЫ!»

Капитан Соколова ворвалась в купе, на ходу передёргивая затвор автомата:

— Всем оставаться на местах! Оружие на пол! Лично пристрелю любого, кто двинется к выходу!

Но в ту же секунду основное освещение шлюзового зала полностью погасло. Из кромешной темноты тоннеля донёсся леденящий душу звук — глубокий, долгий, неестественный человеческий вдох, перешедший в глухой, вибрирующий клёкот.

Игорь мгновенно выхватил «Сайгу» и загородил собой Яну.

ГЛАВА 3. ТЕ, КТО ВЫШЕЛ ИЗ ТЕМНОТЫ

После объявления тревоги Соколова приняла решение загнать состав в аварийный тупиковый тоннель «Кедра». Бронированный поезд стал частью импровизированного оборонительного периметра: внешние шлюзы заблокировали, вагоны соединили тяжелыми стальными мостками, а немногочисленные бойцы внешнего контура заняли позиции у бетонных брустверов.

Игорю, Яне и примкнувшему к ним Лёне приказали запереться в вагоне депо. Соколова действовала жёстко, но по её дрожащим пальцам было видно: она смертельно боится того, с чем столкнется её отряд под землей.

Капитан вернулась в вагон спустя полчаса. На её тактическом шлеме и щеке темнели свежие брызги бурой крови. Лицо женщины было бледным как мел.

— Внутренний пост полностью смят, — хрипло произнесла она, обращаясь к Игорю. — Трое моих парней пропали в темноте нижнего яруса. Один только что вернулся сам.

— Он ранен? — спросила Яна, сильнее сжав рюкзак правой рукой.

— Лучше бы его пристрелили, — глухо отозвалась Соколова и кивнула на смотровое окно карантинного бокса в конце вагона. — Он не помнит, как вышел. Температура кожи тридцать градусов, пульс едва прослушивается, но он на ногах.

За толстым бронестеклом бокса стоял боец в разорванной серой форме внешнего контура. Его руки и шею покрывали уродливые, пульсирующие тёмно-синие прожилки, а кожа на горле двигалась в странном, автономном ритме. Он не бросался на стекло, не выл и не проявлял яростной агрессии диких таежных жрунов. Он просто стоял неподвижно и слепыми, затянутыми дымкой глазами ловил отблески аварийных ламп.

— Это не жрун… — прошептала Яна, отступая на шаг. — Процесс регенерации тканей пошёл по деструктивному пути. «Вал-2» полностью изменил структуру его крови.

— Это уже не человек, — Лёня Лебедев крепче перехватил свой автомат.

Внезапно на главном командном терминале галереи загорелся монитор. На экране появилось старое, записанное незадолго до катастрофы видео профессора Радугина. Он выглядел измождённым, глубокие морщины изрезали его лицо, но голос оставался твердым.

«Если вы видите эту запись, значит, изоляция сектора семь прорвана. Запомните: не пытайтесь лечить заражённых стандартными антибиотиками или сыворотками Нового Острога. Их нервная система работает на иных принципах. И главное: никогда не доверяйте человеку, который предложит полностью открыть сектор семь ради “спасения данных”. Даже если этим человеком окажусь я сам…»

Игорь смотрел на экран, сжав зубы до хруста. Голос отца, спокойный и домашний, ранил сильнее, чем пуля. Запись не давала ответа на главный вопрос: почему профессор молчал все эти семь лет, запершись под землёй.

— Он знал, к чему приведут игры Ермака со штаммами, — тихо сказала Яна.

— Он пытался это остановить, — Лёня указал на терминал. — Но комплекс уже жил своей жизнью. Мы здесь просто заложники его планов.

В этот момент на панели управления шлюзом шквал красных индикаторов сменился на ярко-зелёный. Тяжёлые бронированные створки, ведущие вглубь запечатанного сектора семь, со скрежетом начали расходиться сами собой.

— Какого черта?! Кто санкционировал открытие?! — закричала Соколова в рацию.

— Никто, капитан! — панически отозвался голос дежурного техника из динамика. — Команда пришла напрямую из центрального ядра управления. Код доступа подтверждён цифровой подписью Радугина В. А.!

Из открывшейся черноты шлюза потянуло ледяным сырым воздухом, пахнущим болотной прелью и гнилым мясом. На бетонном полу коридора начали медленно проступать мокрые следы босых ног. Они тянулись из темноты наружу и обрывались прямо перед стеклом карантинного бокса. Заражённый боец внутри бокса медленно поднял руку с тёмными венами и прижал ладонь к стеклу, словно приветствуя тех, кто шёл из глубины.

Игорь почувствовал, как металлический жетон К-17, лежащий в его нагрудном кармане, внезапно стал ощутимо горячим, нагреваясь прямо сквозь плотную ткань куртки. На аварийном экране терминала побежали строки:

«КЛЮЧ К-17 АКТИВИРОВАН В БЛИЖНЕМ РАДИУСЕ. СИСТЕМА ПЕРЕХОДИТ В РЕЖИМ ОЖИДАНИЯ СЛЕДУЮЩЕЙ КОМАНДЫ РАДУГИНА».

Затем все мониторы разом погасли, погрузив коридор депо в зловещий полумрак.

ГЛАВА 4. СЕРДЦЕ НА ЭЛЕКТРИЧЕСТВЕ

После инцидента у шлюза подземный комплекс окончательно раскололся. Часть гарнизона Соколовой требовала немедленно заварить гермодвери термитом, другие специалисты настаивали на открытии переходов, чтобы восстановить резервное питание нижних контуров жизнеобеспечения. Соколова металась между двумя огнями, пытаясь понять, кто отдает приказы от имени покойного профессора.

Игорь воспользовался суматохой и жёстко потребовал у Лёни проводить его к мотоциклу. Оставлять «Урал» в служебном вагоне было нельзя — без своего транспорта Барон чувствовал себя загнанным в угол. Лёня без лишних слов провёл Игорю и Яну в ремонтную зону подземного депо.

Среди полуразобранных довоенных погрузчиков и платформ стоял тяжелый промышленный электробуксир. Его тяговый электродвигатель был частично демонтирован, но силовая цепь, контроллеры и литий-титанатные батарейные блоки были полностью исправны. Идея Игоря была авантюрной, но выполнимой: превратить «Урал» в гибрид. Полностью отказаться от бензинового мотора за один день было невозможно, но закрепить на раме коляски вспомогательный электродвигатель для бесшумного передвижения на коротких участках — вполне.

Игорь сбросил защитный кожух люльки и принялся за работу. Тяжёлые литий-титанатные элементы питания от буксира он разместил на самом дне коляски, соорудив из стальных уголков жёсткий силовой каркас. Это сместило центр тяжести мотоцикла вниз, что должно было спасти от опрокидывания на крутых виражах. Электродвигатель мощностью в пятнадцать киловатт Игорь закрепил на специально выточенной пластине прямо над маятником колеса коляски. Силовой кабель он протянул через распределительный блок к массивному медному рубильнику, смонтированному на бензобаке рядом с сиденьем. Привод осуществлялся через дополнительную звезду и усиленную цепь.

— Ты же говорил Соколовой, что ты не механик, — Яна присела на деревянный ящик, наблюдая, как Игорь скрежещет гаечным ключом, затягивая стопорные болты электродвигателя. Она бережно перехватила свой рюкзак здоровой рукой.

— Я не механик в их понимании, — Игорь вытер рукавом пот со лба. — Я не умею настраивать их цифровые диагностические стенды. Но я слишком сильно хочу жить, чтобы позволить этой железной коробке сгнить под землёй. Нам нужен тихий ход для Новосибирска. На одном бензиновом рёве мимо засад Ермака мы не проскочим. Наша раздаточная коробка сохранит полный привод на бензине, а этот электромотор позволит нам бесшумно прокрадываться под самым носом у пулемётных вышек Острога.

Пока Игорь монтировал кастомный привод, Лёня ковырялся в распределительном шкафу с маркировкой «С-4 / РЕЗЕРВНЫЙ ЭНЕРГОКОНТУР». На его встроенном дисплее вдруг высветилось сообщение:

«ОБНАРУЖЕН СИГНАЛ К-17. ТРЕБУЕТСЯ ПОДТВЕРЖДЕНИЕ ВТОРОГО КОМПОНЕНТА ДЛЯ ДОСТУПА К СЕКТОРУ НОЛЬ».

— Игорь, глянь сюда, — позвал Лёня. — Твой жетон запрашивает что-то ещё. Какой-то второй элемент.

Игорь подошел к терминалу, держа в руке нагревшийся жетон. На экране поверх системных логов запустился старый видеофайл. Профессор Радугин стоял в стерильной лаборатории, позади него на операционном столе лежала запечатанная капсула.

«…Повторяю для координаторов проекта Ермака: интерфейс К-17 — это не химический активатор мутаций. Это исключительно цифровой маркер доступа к архивам и протоколам безопасности “Кедра”. Препарат “Вал-2” — автономная биологическая субстанция. Не смешивайте эти понятия в отчётах. К-17 открывает систему контроля, но без биологического подтверждения Сектор ноль останется заблокированным навсегда…»

Видео оборвалось помехами. Пазл в голове Игоря наконец сложился.

— Жетон К-17 — это цифровой ключ от дверей бункера, — произнёс он, оборачиваясь к Яне. — А оригинальный штамм в твоём рюкзаке — это биологический ключ. Ермаку нужны оба элемента, чтобы получить полный контроль над Сектором ноль.

В этот момент сирена депо взвыла с новой силой, аварийный свет сменился пульсирующим фиолетовым спектром:

«КРИТИЧЕСКАЯ ОШИБКА. ВТОРИЧНЫЙ ПРОРЫВ БИОЛОГИЧЕСКОГО КОНТУРА. СИСТЕМА ЭНЕРГОСНАБЖЕНИЯ ДЕПО ПЕРЕВЕДЕНА В РЕЖИМ ИЗОЛЯЦИИ».

Игорь резко захлопнул инструментальный ящик «Урала» и прыгнул в седло:

— Лёня, Яна, живо на байк! Этот бункер сжирает сам себя. Уходим наружу, пока шлюзы депо не заблокировало намертво!

ГЛАВА 5. ЗАПЧАСТИ ДЛЯ КОНЦА СВЕТА

У Игоря, Яны и Лёни оставалось не более десяти минут до полной изоляции ремонтного сектора. Капитан Соколова со своими бойцами была стянута к главному прорыву в секторе семь, и депо оказалось практически безлюдным. Лёня Лебедев, приняв окончательное решение бежать из обреченного бункера вместе с Бароном, быстро забросил в люльку мотоцикла две складные солнечные панели, силовой контроллер и запасные предохранители, снятые с буксира.

Перед самым броском Лёня успел вытащить из медицинского шкафа аварийного поста герметичный довоенный комплект «СпецМед». Пока Игорь прогревал ДВС, Лёня прямо в депо срезал грязный саянский брезент с плеча Яны. Рана выглядела скверно, но Лёня обильно залил её армейским антисептиком широкого спектра и наложил плотную гелевую повязку с антибиотиками. Боль утихла до тупой, ноющей, лихорадочный жар спал, вернув Яне ясность взгляда. Она упрямо перехватила рюкзак здоровой правой рукой и кивнула.

До выхода из ремонтного сектора Игорь заставил Лёню разложить на полу всё, что они собирались увезти. Инструменты, два запасных кабеля, катушка изолированного провода, коробка предохранителей, аптечка и свёрнутые солнечные полотна легли отдельными кучами. Рядом стоял их единственный топливный запас — стальная бочка на сто литров авиационного керосина и три двадцатилитровые канистры бензина, надёжно закреплённые в люльке. К моменту выезда из «Кедра» бак мотоцикла был полон, а в запасе оставалось ещё шестьдесят литров бензина — этого хватало на сотни километров марша при бережном расходе.

— А если электрическая часть сдохнет? — спросил Лёня, глядя на бочку. — Сто литров — не бесконечность.

— Поэтому у нас есть двигатель, батарея и голова на плечах. Ни один из этих трёх элементов нельзя считать бессмертным, — ответил Игорь. — Бензиновый мотор будет подзаряжать батарею там, где солнце бесполезно. Электротяга нужна для коротких тихих рывков и участков, где реветь нельзя. А солнечные панели дадут нам не скорость, а шанс восстановить заряд, пока мы прячемся.

— Твой брат Ермак не успокоится, — жёстко отрезал Барон, бросив быстрый взгляд на бочку с керосином. Ремни держали груз намертво. — Гибридный привод подключен, контакты изолированы. Уходим. Наш маршрут — мимо его засад.

Игорь выжал сцепление, Лёня нажал на рычаг открытия аварийных ворот технического выезда, и «Урал» с диким рёвом вылетел из подземного депо в сырую темноту старого эвакуационного тоннеля. За их спинами со страшным грохотом рухнули многотонные гермостворки, навсегда отрезая объект от внешнего мира.

Впереди, сквозь километры заброшенных подземных путей, лежал путь к Новосибирску. Игорь не собирался играть по правилам Ермака, но теперь у него была цель: выяснить, что за Сектор ноль пробуждается под землёй и чьи приказы транслирует автоматика комплекса.

Название «Кедр» относилось не к одной двери и не к одному зданию. Под ним скрывалась целая сеть объектов: внешний транспортный узел, лабораторные корпуса и удалённый подземный комплекс, обозначенный в старых схемах как Сектор ноль. Они уже побывали во внешнем узле и едва выбрались оттуда; теперь им предстояло добраться до настоящего ядра системы под Новосибирском. До него нельзя было попасть по прямой: старые тоннели обрушились, а наземные дороги контролировали каратели Острога.

ГЛАВА 6. НОВОЕ СЕРДЦЕ СТАРОГО «УРАЛА»

Они покинули подземные коммуникации «Кедра» через дренажный створ и ушли на северо-восток, намеренно делая крюк вокруг внешних постов Нового Острога. Игорь сознательно избегал федерального тракта Р-255: по рации шёл перехват данных о том, что Ермак выставил бронегруппы на всех крупных перекрестках. После пяти часов изматывающего ночного марша по заросшим лесовозным просекам Кузбасского перешейка «Урал» доехал до полуразрушенной деревни Мостки.

Здесь Игорь когда-то знал механика Геннадия по прозвищу Гена-Ключ. Мастерская у водонапорной башни ещё держалась. Геннадий не стал расспрашивать о «Вал-2»: сперва осмотрел привод и нашёл перегретый силовой разъём, из-за которого контроллер периодически уходил в защитный режим. Он заменил контакт самодельной медной шиной, изолировал соединение керамической тканью и предупредил, что это временный ремонт: при долгой нагрузке узел снова начнёт греться. За работу Игорь оставил ему часть довоенных инструментов. Местный травник Гены осмотрел повязку Яны, обработал края раны свежим берестяным дегтем и подтвердил: гелевая защита «Кедра» остановила воспаление, рана чистая и начинает медленно затягиваться с краев, хотя левое плечо по-прежнему нужно беречь от нагрузок.

Геннадий отказался ехать с ними — он отвечал за нескольких стариков, укрывшихся в подвале. Именно он указал им на заброшенную станцию техобслуживания под путепроводом, где можно было закончить настройку без лишних глаз. Еще два часа скрытного хода по руслу высохшего ручья — и герои укрылись под бетонными обломками.

Станция технического обслуживания «Росавтотранс» стояла у развилки дорог, наполовину погребённая под рухнувшим пролётом бетонного путепровода. Игорь выбрал это место для вынужденной остановки сознательно: обломки сверху надёжно укрывали их от вертолётов Ермака, а с высоты насыпи тракт просматривался на километры вперёд.

Ремонт и финальная отладка гибридного «Урала» заняли почти сутки. Лёня Лебедев, оказавшийся толковым подносчиком инструментов, помогал перебирать капризную проводку контроллера, пока Игорь с помощью ручного подъёмника усиливал лонжероны коляски под тяжёлый вес литий-титанатных батарей. Корпуса аккумуляторов и сам распределительный блок Игорь превентивно залил толстым слоем довоенного силиконового герметика-компаунда и упаковал в прорезиненные термоусадочные кожухи. 15-киловаттный низковольтный двигатель над маятником люльки конструктивно имел высший класс влагозащиты IP67, но Барон дополнительно защитил его промасленными сальниками. Солнечные панели Игорь смонтировал на трубчатом каркасе люльки: на стоянках их можно было развернуть к солнцу за пару минут, а в движении сложить.

Единственная стальная бочка на сто литров с остроговским керосином оставалась главным сокровищем и одновременно опасным грузом. Игорь трижды перепроверил термоизоляцию: бочка стояла отдельно от электрических цепей и контроллера, исключая любую случайную искру.

К исходу дня Игорь переключил тумблер на панели. По заброшенному боксу разнёсся лишь тихий, едва слышный электрический свист — модифицированный «Урал» медленно и плавно тронулся с места исключительно на электротяге буксира. Проехав метров триста по разбитому асфальту без единого звука выхлопа, Игорь удовлетворённо кивнул и запустил основной бензиновый оппозитник. Тёмное пространство наполнилось привычным мощным рокотом.

— Работает автономный режим, — Игорь заглушил мотор и вытер руки ветошью. — Аккумуляторы полные, но реальный запас хода на электричестве под такой нагрузкой не больше тридцати километров. Бережём его для скрытных подходов к заставам и блокпостам.

Игорь присел на край люльки, устало привалившись спиной к бочке с керосином. Наступила глубокая, давящая тишина. Яна подошла ближе, кутаясь в расстегнутую камуфляжную куртку. Её лицо в тусклом свете ручного фонаря казалось измождённым и серым, но двигалась она уже увереннее.

— Значит, цифровой маркер действительно ведет нас к ядру? — тихо произнесла она, глядя на приборную панель мотоцикла.

— Мы едем не на семейную встречу, лаборантка, — хмуро ответил Игорь, не поднимая головы. — Мы едем взламывать Сектор ноль, который, судя по логам, уже начал оживать.

В этот момент на небольшом дисплее самодельного блока управления, куда Игорь подключил жетон К-17 для отслеживания сигналов, снова побежали строки довоенного кода спецсвязи. Жетон тускло светился в темноте куртки. На экране загорелось:

«ОБЪЕКТ: ПРОФЕССОР РАДУГИН В. А. СТАТУС В СЕТИ: НЕ ПОДТВЕРЖДЁН. ЗАРЕГИСТРИРОВАНА ПОПЫТКА УДАЛЁННОЙ СИНХРОНИЗАЦИИ ИЗ СЕКТОРА НОЛЬ… ПОСЛЕДНЯЯ КОМАНДА…»

Далее шёл массив повреждённых данных.

— Ермак не врал в одном, — Яна подошла к мотоциклу, придерживая раненую руку. — Отец… или то, что система считает им, находится на связи прямо сейчас. И оно транслирует сигнал из района Новосибирска.

— Мы едем по след, который этот сигнал оставляет, — Игорь жёстко застегнул куртку и проверил карабин за спиной. — Лёня, занимай место за спиной. Выдвигаемся.

«Урал» мягко съехал с бетонного пандуса СТО под обрушенный мост и скрылся в серых сумерках сибирского вечера, уходя всё дальше на заброшенный зимник.

ГЛАВА 7. АРМЕЙСКИЙ ЗАСЛОН

Зимник оборвался внезапно, выведя «Урал» к окрестностям Тогучинского района. Прямо перед ними раскинулся гигантский транспортный узел — старая развязка, полностью перекрытая регулярными силами Нового Острога. Вокруг высились наспех наваленные бетонные блоки, а единственный свободный проезд охранялся тяжелым броневиком с установленным на крыше крупнокалиберным пулеметом ДШК. Ермак стягивал кольцо вокруг Новосибирска, выставив три эшелона засад.

Игорь сбросил газ, вглядываясь в нависающие уступы дорожной насыпи. Рядом с ним на панели приборов коротко пискнул самодельный блок — жетон К-17 снова нагрелся, реагируя на подземную кабельную магистраль, проложенную вдоль дороги.

— Барон, стой! — Лёня сзади резко хлопнул Игоря по плечу, вскидывая автомат. — На вышке… блик прицела. Заметили!

Договорить он не успел. Пулемет на броневике рявкнул, и первые тяжелые пули с противным свистом вгрызлись в бетонные перекрытия над их головами, обрушив вниз ливень острой крошки.

— Держитесь! — процедил Игорь, мгновенно выключая зажигание ДВС и врубая медный рубильник электропривода.

Без рёва бензинового выхлопа, издавая лишь едва слышный электрический свист, «Урал» прыгнул в глубокую дренажную канаву между насыпями. Каратели сверху на мгновение потеряли цель: звук мотора исчез, а густой придорожный туман надёжно скрыл тепловой след остывающих цилиндров.

Игорь крутанул руль влево, выжимая из пятнадцатикиловаттного электромотора всё возможное. «Урал» шёл по дну канавы на чистом электричестве, бесшумно огибая пулеметные вышки. Игорь вывел трёхколёсный танк в тыл позициям заставы по узкой, осыпающейся каменистой полке. Когда до броневика оставалось не больше тридцати метров, Игорь выхватил «Сайгу» и жёстко перевёл рубильник обратно на бензин. Оппозитник взорвался яростным рёвом.

БАХ! БАХ!

Заряды тяжелой картечи разнесли открытый силовой щиток прожектора и срезали пулеметчика за щитком ДШК. Лёня добавил длинную очередь из автомата по колесам сопровождения. Пользуясь паникой и возникшей темнотой, Игорь вбил повышенную передачу своей раздатки. Поднимая серую пыль, «Урал» на полной мощности ДВС уходил по каменисту карнизу на северо-запад, прорываясь к финишному участку маршрута.

ГЛАВА 8. ПРИЗРАКИ ТАЙГИ

Армейский заслон остался позади, и «Урал» углубился в серую полосу мёртвой тайги, которую местные выжившие называли Вывалом. Здесь несколько лет назад прошёл верховой пожар, оставив после себя лишь бесконечные ряды обугленных, лишённых ветвей стволов, похожих на гигантские чёрные кости, торчащие из земли.

Скорость упала до минимума. Игорь шёл на малых оборотах бензинового двигателя, чутко прислушиваясь к каждому шороху под колёсами. На каменистой почве то и дело попадались глубокие провалы — старые карстовые воронки, заваленные гнилой хвоей.

Яна в люльке сидела неподвижно, укутавшись в брезент по самый подбородок. Её трясло, но теперь это была не просто лихорадка от ранения. Временами она открывала глаза и подолгу смотрела на свои ладони, словно пыталась разглядеть под кожей что-то чужеродное.

— Игорь… — тихо позвала она, когда мотоцикл замер перед очередным завалом из обгоревших брёвен. — Ты слышишь этот звук?

Игорь заглушил мотор. На Вывал опустилась мёртвая, неестественная тишина. Не было слышно ни крика птиц, ни шума ветра — воздуха здесь просто не существовало, он казался застоявшимся и тяжёлым, со стойким привкусом серы и мокрой золы. Но где-то далеко впереди, среди чёрных стволов, раздавался странный, ритмичный шорох. Будто сотни мелких лап одновременно скребли по сухому дереву.

— Призраки, — шёпотом произнёс Лёня, поудобнее перехватывая автомат. — Кочевники говорят, в этих лесах живут те, кто ушёл из городов в первые недели безумия. Они не стали жрунами. Они просто… разучились быть людьми.

Игорь не ответил. Он плавно перевёл рубильник на электротягу. «Урал» бесшумно тронулся с места, переваливаясь через обугленный корень. Через сто метров туман впереди сгустился, и фара выхватила из темноты полуразрушенную охотничью избушку.

Вокруг неё, на мёртвых ветках поваленного кедра, сидели существа. Дикие, исхудавшие до состояния скелетов люди в лохмотьях довоенной одежды. Их кожа была бледной, почти прозрачной, а глаза, лишённые зрачков, тускло светились в фиолетовом спектре аварийного блока «Урала». Они не проявляли слепой агрессии жрунов — они просто провожали бесшумный мотоцикл долгими, пустыми взглядами, ритмично покачивая головами в такт какому-то внутреннему импульсу.

Жёсткий цифровой код на приборной панели снова мигнул, выдав короткую строку: «СИНХРОНИЗАЦИЯ С ВНЕШНИМИ НОСИТЕЛЯМИ: 12%». Игорь понял, что штамм «Вал-2», разрабатываемый в Остроге, уже давно вырвался за пределы лабораторий, медленно подчиняя себе всё живое в радиусе сотен километров.

ГЛАВА 9. КРАСНЫЙ ЯР

Посёлок Красный Яр встретил их пустыми глазницами окон двухэтажных кирпичных домов довоенной постройки. Когда-то здесь жили шахтёры и геологи, теперь же улицы были занесены серым таёжным пеплом. Игорь загнал «Урал» в полуразрушенный кирпичный гараж старой пожарной части, опустив тяжёлые кованые ворота на засов. Это место казалось относительно безопасным: толстые стены могли выдержать обстрел, а крыша защищала от сырого ночного тумана.

К вечеру дорога к Красному Яру сузилась до двух колей между затопленным карьером и полосой мёртвого леса. После дождя в низине стоял пар, и Игорь не сразу заметил, что на обочине лежат не обломки старых мешков, а человеческая одежда. Он остановил мотоцикл и поднял ладонь, запрещая Лёне говорить.

Из-за бетонной трубы донёсся скребущий звук. Потом ещё один — ближе. На грязи отпечатались длинные пальцы, а следы босых ступней обрывались там, где начинались глубокие борозды, словно кто-то волочил по земле тяжёлое тело.

— Жруны, — выдохнул Лёня. — Здесь их не должно быть. До ближайшего заражённого района день пути.

— Они не читают карты, — сказал Игорь. — И не ходят строем. Сколько видел?

— Троих. Может, четверых.

Яна медленно сняла рюкзак с плеча и прижала его к груди. Она узнала признаки мутации: неестественно быстрые движения, тёмные узлы под кожей и короткие судорожные вдохи. Но эти существа двигались иначе, чем те, что прорвали сектор семь. Они не бросались на звук сразу, а словно прислушивались к колебаниям земли.

Игорь выключил двигатель внутреннего сгорания. Переключение на электротягу прошло мягко, без привычного рывка. Он жестом показал Лёне оставаться на месте, а сам медленно повёл «Урал» назад, к ставой бетонной насыпи. Если жруны реагировали на звук и вибрацию, скорость могла спасти их только на открытом участке. В узком коридоре между карьером и лесом она превращала мотоцикл в ловушку.

Первый жрун появился из трубы почти на четвереньках. На нём ещё висел клочок рабочей куртки, а одна рука была непропорционально длинной. Он повернул голову к мотоциклу и замер. За ним из темноты вылез второй, затем третий. Они не рычали — только втягивали воздух с влажным хрипом.

— Не стрелять, пока не придётся, — прошептал Игорь. — Выстрел позовёт остальных.

Но жрун справа резко дёрнулся и ударил ладонью по борту люльки. Металл загудел. Яна вскрикнула, и существо мгновенно рвануло к ней. Игорь дал короткий импульс электромотору, выворачивая коляску в сторону. Жрун промахнулся, вцепился в брезент и потащил его за собой.

Лёня выстрелил один раз. Пуля сбила тварь с ног, но не остановила её: она поднялась на локтях и продолжила ползти, оставляя на гравии тёмный след. Второй жрун уже забирался на насыпь, отрезая путь назад.

Игорь заметил у трубы ржавую секцию водоотводного щита, удерживаемую одним перекошенным креплением. Он крикнул Лёне прикрыть Яну, поддал мотоцикл вперёд и ударил передним колесом в нижнюю распорку. Металл застонал, однако не поддался. Тогда Игорь включил бензиновый двигатель на несколько секунд, дал тягу и повторил удар. Крепление лопнуло. Тяжёлая решётка рухнула поперёк трубы, придавив одного жруна и перекрыв остальным выход.

Рёв мотора разнёсся по низине. Из леса ответили новые хрипы.

— Теперь можно стрелять, — сказал Игорь.

Лёня дал короткую очередь по существу, которое уже перелезало через край насыпи. Игорь развернул «Урал» на узкой площадке, едва не задев коляской бетонный столб, и рванул к старой дороге. Электрический привод тянул без шума, но на крутом подъёме батарея не могла долго удерживать нагрузку. Игорь переключился на бензин, чувствуя, как двигатель под ним снова оживает.

За спиной жруны высыпали из-за трубы. Они не бежали как люди — скакали короткими рывками, цепляясь за камни и корни. Один упал, другой перелетел через него, третий отстал, но вскоре их скрыла пыль.

Только за поворотом Игорь позволил себе остановиться. Он проверил брезент на люльке: край был разорван, но бочка и крепления остались целы. Яна дрожала, однако рана не открылась. Лёня перезарядил автомат и посмотрел назад.

— Они будто знали, где мы будем.

— Не придумывай разум там, где достаточно голода, — ответил Игорь. Но сам вспомнил запись из «Кедра»: гибридизация биологического контура. Если жруны менялись, никто не мог уверенно сказать, что именно осталось от их прежнего поведения.

Яна попросила осмотреть её руку. Пока Игорь затягивал новую повязку, она заметила на металлическом креплении люльки тонкую чёрную слизь. Капля медленно втянулась в трещину и исчезла.

— Не… не трогайте это голыми руками, — сказала она. — Я не знаю, что это. И не хочу узнавать на собственной коже.

Они обработали крепление спиртом из аптечки, сменили перчатки и убрали загрязнённый брезент в отдельный мешок. Потеряли почти час, зато не повезли неизвестную дрянь вместе с собой. Когда мотоцикл снова двинулся, никто не говорил о том, что произошло. Но теперь дорога к «Кедровому» ядру перестала быть просто маршрутом на карте: она стала территорией, где опасность могла вылезти из любой тёмной щели.

Лёня быстро разложил на капоте люльки остатки армейских сухпайков, а Игорь принялся осматривать батарейные блоки гибридного привода. Солнечные панели за день успели набрать всего треть заряда — плотная гарь в небе не пропускала свет.

— Лёня, — Игорь плеснул в кружку остатки мутной воды из канистры. — Расскажи наконец, почему Соколова приказала стереть логи техников в секторе семь. Ты ведь знаешь правду.

Лёня опустил глаза, крутя в пальцах стреляную гильзу. Его лицо в полумраке гаража казалось старым.

— Они не были эвакуированы, Барон, — тихо заговорил парень. — Смена техников спустилась в нижние коллекторы, чтобы вручную перекрыть магистральный клапан охлаждения. Система начала сбоить, биологическое ядро внутри Сектора ноль нагревалось. Но когда они дошли до точки, ворота шлюза заблокировались автоматически. Соколова слышала их крики по внутренней связи. Они не умирали, Игорь. Они… менялись. Препарат «Вал-2» распылился через вентиляцию. Когда Соколова поняла, что штамм мутировал и начал перестраивать их тела, она испугалась, что гражданские поднимут бунт. Она заперла сектор термитом и приказала мне стереть все данные. Я сделал это. А через два дня из-за двери начался этот стук.

— Это был не стук, — Яна медленно поднялась с ящика, её голос дрожал. Она расстегнула ворот комбинезона, обнажив повязку на левом плече. Сквозь марлю отчётливо проступали тёмно-синие, пульсирующие прожилки — точно такие же, как у бойца в карантинном боксе бункера. — Это ритм сердца. Бункер формирует общую кровеносную систему. И я… я чувствую его, Игорь. Штамм во мне. Он не убивает меня, потому что в моём рюкзаке — оригинальный активатор. Он меняет меня.

Игорь подошёл к ней, жёстко перехватив её запястье. Пульс Яны был редким — не более тридцати ударов в минуту, но каждый толчок крови был неестественно сильным, отдаваясь сильной вибрацией в его собственных пальцах.

— Мы доедем до Новосибирска, лаборантка, — Игорь отпустил её руку и вернулся к мотоциклу. — Твой брат хочет получить эту силу, но он не понимает, что живой бункер нельзя подчинить автоматами. Мы заставим эту дверь открыться прежде, чем ты перестанешь быть человеком.

ГЛАВА 10. ОГНЕННЫЙ КОРИДОР

С рассветом Красный Яр остался позади, но относительное затишье кончилось, едва «Урал» вышел на открытый участок старого лесовозного тракта. Воздух над дорогой внезапно задрожал от далёкого, но до боли знакомого клёкота. Наперерез им, взламывая кусты дикой смородины, выскочили четыре тяжёлых квадроцикла Острога — передовой дозор поисковой группы Ермака.

— Заметили! — заорал Лёня, вскидывая автомат и открывая огонь навстречу головной машине.

Каратели действовали профессионально. Они не пытались уничтожить мотоцикл — пулемётные очереди ложились строго по колёсам и бортам люльки, пытаясь заставить Игоря остановиться. Один из квадроциклов резко пошёл на сближение с правого борта, пулемётчик уже ловил спину Барона в прицел.

— Лёня, держи руль! — рявкнул Игорь, бросая управление.

Он перевалился назад, к закрепленному грузу. Из-за бешеной тряски на разбитом тракте капроновые стропы натянулись до предела. Игорь рванул вентиль единственной стоклитровой бочки — той самой, что они взяли на пристанционном складе Острога в начале своего пути по Новосибирской области. Из шланга потекла прозрачная, резко пахнущая струя авиационного топлива, заливая каменистую полку дороги позади них.

Игорь выхватил из нагрудного кармана сигнальную ракетницу, которую выменял у вольных охотников, и почти в упор выстрелил в залитый керосином след.

ВСПЫШКΑ!

Тракт позади «Урала» мгновенно превратился в ревущий огненный коридор. Стены пламени высотой в три человеческих роста полностью отрезали преследователей. Головной квадроцикл Острога на полной скорости влетел в это жидкое пламя; машина перевернулась, превратившись в пылающий факел. Остальные патрули были вынуждены резко затормозить, их тепловизоры и приборы ночного видения полностью ослепли от белого шума горящего авиационного керосина.

— Уходим на электротягу! — Игорь снова прыгнул в седло, жёстко перерубая медный рубильник.

«Урал» мгновенно замолчал, рокот ДВС прекратился, и тяжелая махина бесшумно нырнула под бетонную арку заброшенного водосброса, уходя с линии обстрела вглубь прибрежных зарослей Оби. Из стоклитровой бочки выгорело не более трети объема, но этот огненный заслон подарил им заветные километры форы, выведя напрямую к заброшенной лодочной станции, где их уже поджидал бронекатер Острога.

ГЛАВА 11. ВОДНЫЙ ЗАСЛОН

К полудню четвёртого дня после выхода из внешнего узла «Кедра» перед ними, наконец, раскинулась Обь — широкая, свинцово-серая, закованная в бетонные берега довоенных набережных. Мост на въезде в Новосибирск, как и говорили вольные охотники, был превращён Новым Острогом в неприступную крепость. Блоки ФБС, ряды колючей проволоки под током и три пулемётных гнезда на опорах полностью перекрывали проезд.

Игорь спустил «Урал» по каменистому пологому пандусу к старой лодочной станции. Здесь, под полуразрушенным бетонным козырьком насосной, находился вход в технический коллектор связи. Массивные гермоворота были наполовину погружены в ледяную речную воду.

Игорь заглушил двигатель. Лёня сразу спрыгнул в воду, доходившую ему до колена, и подбежал к распределительному щиту шлюза. Яна, бледная от слабости, попыталась выбраться из люльки, но Игорь жёстко удержал её за плечо:

— Сиди. Береги силы для бункера. Лёня, что там?

— Плохо, Барон! — выкрикнул Лёня, оттирая грязь с цифрового терминала шлюза. — Старая схема из технического архива оказалась неполной: Острог перехватил управление внешним контуром. Система заблокирована. Требуется не просто К-17, нужен прямой отклик из центрального ядра «Кедра».

В этот момент со стороны русла реки донёсся низкий, нарастающий гул дизелей. Из-за мыса, разрезая серую воду носовым колесом, на полной скорости выходил патрульный бронекатер Ермака. Его мощный прожектор мгновенно ударил по бетонной стене лодочной станции, ослепив героев.

— Внимание на лодочной станции! — раздался над водой усиленный рупором голос. — Группа «Барон». Немедленно заглушить агрегаты и поднять руки! При попытке сопротивления откроем огонь из автоматической пушки!

— Лёня! Жетон! — крикнул Игорь, швыряя Лёне металлическую пластину К-17. Сам он перевалился через руль, вскидывая «Сайгу», хотя понимал, что против тридцатимиллиметровой спарки катера дробовик — просто игрушка.

Лёня поймал жетон на лету и с размаху вогнал его в щель считывателя. Пальцы парня бешено застучали по разбитым клавишам ввода, обходя протоколы защиты Острога с помощью кодов, которые он запомнил в депо «Кедра».

— Давай, сука, открывайся! — орал Лёня, пока по бетону над его головой не ударила первая пристрелочная очередь с катера. Снаряды крошили столетние перекрытия, засыпая парня обломками.

Внезапно Яна почувствовала, как близость жетона К-17 и присутствие биологического контура вызвали резкий, пугающий отклик внутри её собственного тела. Штамм «Вал-2», пульсирующий в её венах, лавиной хлынул к поврежденным тканям. На несколько секунд адская лихорадка сменилась ледяным онемением, полностью отключившим болевые рецепторы в левом плече. Вены на руке мгновенно вздулись и почернели, превращаясь в жесткие, неестественно прочные жгуты. Действуя в состоянии шокового транса, ведомая нечеловеческой, автономной фиксацией мутировавших мышц, Яна, до этого старавшаяся беречь раненое плечо и работать правой рукой, вскинула пистолет Макарова левой. Боль на несколько секунд исчезла, но это было не выздоровление: штамм лишь временно отключил болевые рецепторы и заставил мышцы работать за пределом нормы. Она открыла частый, пугающе точный огонь по смотровым щелям рубки катера. Тяжелые пули из ПМ начали крошить триплекс, заставив рулевого катера в панике вильнуть в сторону.

В эту же секунду терминал шлюза выдал длинный зелёный сигнал. Тяжёлые стальные створки гермоворот с глухим скрежетом и воем заржавевших гидравлических приводов пошли вверх, открывая тёмный, заполненный водой проём коллектора.

— Внутрь! Живо! — Лёня прыгнул на заднее сиденье «Урала».

Игорь рванул рубильник электрохода. Электроника, наглухо залитая силиконовым компаундом на путепроводе СТО, сработала без сбоев. Влагозащищенный мотор IP67 выдал максимальный крутящий момент. «Урал» сорвался с места и сходу влетел в ледяную воду шлюза. Трёхколёсный танк, поднимая фонтаны брызг, погрузился в коллектор почти до осей колёс, двигаясь в гулкой темноте исключительно на беззвучной электротяге батарей за долю секунды до того, как главный калибр бронекатера полностью разнёс остатки лодочной станции за их спинами. Гермоворота автоматически рухнули вниз, отрезая преследователей.

ГЛАВА 12. ЛЮЛЬКА ДЛЯ ТРОИХ

Полдня скрытного движения по полузатопленным коллекторам вывели их на окраину Новосибирского контура. К исходу четвертых суток пути герои устроили короткую стоянку на заброшенной грузовой станции «Колывань». Это место стало их отправной точкой для финального привала перед броском к ядру. Весь пройденный наземный путь до пригородных узлов превратился в бесконечную цепочку обходов: взорванные мосты, заражённые низины и скелеты сгоревших фур. Игорь шёл осторожно, ведя гружёную махину на малых оборотах и выключая фары при малейшем подозрении на засаду.

Ночью они укрылись в бетонном водопропускном тоннеле, где стены ещё держали тепло прошедшего дня. Игорь запретил разводить огонь: дым мог выдать их далеко за пределами низины. Вместо костра он развернул одно солнечное полотно под редким просветом в облаках и подключил его к батарее через ограничитель. Панель почти не давала энергии, но прибор показывал, что заряд хотя бы не падает.

Лёня дежурил у входа, а Яна сидела на сложенном брезенте, придерживая руку. Лихорадка то отпускала её, то возвращалась короткими волнами. Она не жаловалась, и именно это беспокоило Игоря сильнее стонов.

— Ты должна была сказать, что стало хуже, — произнёс он, меняя повязку.

— А ты должен был сказать, что твой отец может быть жив, — ответила Яна. — Мы оба храним то, что считаем полезным.

— Я не знал наверняка, пока мы не поймали тот сигнал «Зенит-4» на путях.

— Ты подозревал. Когда система в депо выдала его статус, ты не удивился. Ты испугался, что я увижу, как сильно тебе хочется поверить.

Игорь затянул бинт и убрал руки.

— Если он жив, он мог знать, что произошло в секторе семь. Если мёртв — его запись всё равно может остановить Ермака. Мне не важно, какое из двух окажется правдой.

— Важно. Ты не умеешь идти к цели, не превращая её в единственное, что имеет значение.

Он хотел возразить, но из-за входа послышался тихий стук. Лёня поднял автомат. Стук повторился трижды — ровно, с паузами. Игорь погасил экран контроллера и жестом приказал всем молчать.

В проёме появился человек в длинном плаще, без оружия в руках. Он остановился на границе света и поднял ладони.

— Я не из Ермака, — сказал он. — И не из охотников. Увидел следы вашего колеса. У вас один из старых жетонов доступа.

— Откуда знаешь? — спросил Игорь.

— Потому что таких жетонов было всего несколько. Мой брат охранял внешний контур «Кедра». Он пропал после того, как нижние шлюзы открылись сами собой.

Игорь не опустил оружие.

— Имя брата.

— Аркадий. Позывной «Скат».

Лёня взглянул на Яну: это имя уже встречалось в списке пропавших техников, который он видел на терминале депо. Человек заметил их реакцию и медленно выдохнул.

— Значит, он был там. Скажите хотя бы, умер ли он человеком.

Яна поднялась, но Игорь остановил её жестом. Она всё же ответила:

— Мы не знаем, что с ним стало. В секторе семь были заражённые, а записи системы противоречат друг другу. Я не стану обещать вам то, чего не могу доказать.

Незнакомец кивнул, словно именно такого ответа и ожидал.

— Тогда слушайте. К «Кедру» нельзя идти по главному тракту. Ермак поставил посты у всех мостов и переправ. Есть старый водосброс, который ведёт к служебному тоннелю ядра. Но он открывается только при падении уровня воды. Если пойдёте сейчас, вас смоет.

— А когда можно? — спросил Игорь.

— На рассвете вода уйдёт. У вас будет примерно сорок минут. Потом верхний затвор снова наполнит канал.

Игорь изучил его лицо, пытаясь понять, где спрятана ловушка. Незнакомец не просил ни еды, ни оружия, ни топлива. Он только оставил на бетонном полу грубую схему и ушёл в темноту, не дожидаясь благодарности.

— Может быть приманка, — сказал Лёня.

— Конечно, — ответил Игорь. — Поэтому мы проверим схему, прежде чем сунуться в тоннель.

До рассвета Игорь сверил схему незнакомца с отметками высоты и показаниями старого водомерного датчика. Водосброс действительно существовал, однако одного совпадения было мало: неизвестный мог направить их в ловушку.

На рассвете, пока они ещё оставались у станции, из перелеска вышли трое вооружённых мужчин в камуфляже без опознавательных знаков. Их старший демонстративно поднял пустые ладони.

— Мы из местных вольных охотников, Барон. Знаем, кто ты. Нам не нужны проблемы ни с твоим керосином, ни с людьми Острога. Ермак выставил тройной заслон на въездах, с пулемётами. По главному тракту вам не пройти.

— Есть обход? — спросил Игорь, не опуская «Сайгу».

— Старый водосброс под руслом реки. Это не тот коллектор, по которому вы пришли: тот вывел вас только к внешнему контуру. Водосброс ведёт глубже — к служебному тоннелю ядра. Вода уходит на рассвете, но окно короткое. Мы можем подтвердить маршрут картой. Взамен отдайте силовые кабели и реле, которые ваш парень снял с буксира в депо. Нашему генератору нужны запчасти.

Игорь показал незнакомцу грубую схему. Тот изучил её и кивнул:

— Вход тот, что указан на схеме незнакомца. Здесь отмечен обходной карман, где можно переждать, если затвор начнёт закрываться раньше времени.

Обмен прошёл быстро и без единого выстрела. Охотники забрали ненужные остатки проводки буксира, оставив на капоте коляски потрёпанный планшет с геологической схемой подземных коммуникаций. На полях стояла пометка: «Технический коллектор. Допуск по цифровому маркеру К-17. Сектор ноль».

Теперь у Игоря было два независимых подтверждения одного и того же пути. Это не означало, что маршрут безопасен, но по крайней мере он больше не опирался на слова одного незнакомца.

— Сорок минут, — напомнил Лёня, проверяя затвор автомата.

— Значит, не будем тратить сорок одну, — ответил Игорь.

Перед последним броском Игорь сверил записи расхода: после марша и дозаправок в трёх резервных канистрах оставалось около тридцати литров бензина, а в баке — ещё примерно пять. Он решил не запускать ДВС без крайней необходимости; сто литров керосина по-прежнему предназначались только для ловушек и горелок. Игорь проверил крепления единственной стальной бочки, затянул ремни и оставил на поверхности метку из белой ткани — чтобы понять, изменилось ли положение затвора, если им придётся возвращаться. Затем направил переднее колесо вниз, к каналу.

Тяжёлый мотоцикл медленно пробивался сквозь стену глухого таёжного подлеска на окраине города. Игорь выключил бензиновый двигатель и перевёл рубильник гибридного привода в положение «ЭЛЕКТРО». «Урал» пошёл почти бесшумно, лишь цепь тихо пощёлкивала на звёздах.

Справа, всего в паре километров, небо заволакивало плотным багровым дымом. Карательные отряды Ермака шли широким фронтом, выжигая лесополосу тяжёлыми огнемётными системами «Шмель». Пламя пожирало вековые сосны, превращая их в пылающие факелы. Запах гари и палёной хвои проникал сквозь фильтры защитных масок. Игорь вёл машину по дну глубокого оврага, используя складки рельефа как укрытие от вертолётных прожекторов.

У входа в водосброс уровень воды уже опускался, открывая ржавую лестницу и бетонный уступ. Лёня проверил показания датчика, сверил их с картой охотников и поднял большой палец. Маршрут совпадал. Теперь оставалось пройти его за сорок минут.

ЭПИЛОГ. ОНИ ПРОСНУЛИСЬ

Уложившись в отведённые сорок минут и сверяясь с картой, которую подтвердили вольные охотники, герои прошли затопляемый канал водосброса и вышли на окраину Новосибирского Академгородка. Игорь остановил мотоцикл в глубоком бетонном водоспуске под огромной железнодорожной насыпью. Лёня тут же занял позицию на вершине склона, контролируя перелесок, а Яна быстро разложила складные солнечные панели на сухих камнях обочины, чтобы батареи гибридного привода набрали хотя бы минимальный заряд перед финальным броском.

Экран самодельного блока на руле внезапно ожил, разразившись серией высокочастотных цифровых щелчков. Он тускло мигнул, очистился от помех, и на нём ровными печатными буквами высветилось системное сообщение:

«АВТОРИЗАЦИЯ УСПЕШНА. ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ: РАДУГИН В. А. ПРЯМАЯ ТРАНСЛЯЦИЯ ДЛЯ ХОСТ-НОСИТЕЛЯ К-17».

Для запуска видеопотока бортовой компьютер затребовал физическое присутствие жетона. Игорь достал металлическую пластину из кармана и приложил её к магнитному считывателю контроллера. Экран тут же выдал предупреждение: «ВНИМАНИЕ! БИОЛОГИЧЕСКИЙ КОМПОНЕНТ “ВАЛ-2” НАХОДИТСЯ ВНЕ ПРИЁМНОЙ КАПСУЛЫ. ПЕРЕДАЧА ДАННЫХ ОГРАНИЧЕНА ПРОТОКОЛОМ БЕЗОПАСНОСТИ».

— Не включай, Игорь… Это может быть радиомаяк Ермака, настроенный на подрыв, — предостерегла Яна, делая шаг назад к коляске.

— Если Ермак знает наши точные координаты, нам уже ничто не поможет, — мрачно ответил Игорь и нажал кнопку ввода.

Монитор мигнул, и сквозь плотную сетку цифровых помех проявилось лицо его отца. Владимир Андреевич Радугин выглядел смертельно усталым, его глаза запали, но взгляд оставался ясным и пугающе осознанным. Он смотрел в объектив камеры так, словно заранее знал, что его сын будет смотреть эту запись посреди выжженной пустыни.

«…Игорь, мальчик мой. Если ты видишь это сообщение, значит, ты выжил и сохранил маркер К-17. Заклинаю тебя: остановись. Не совершай мою ошибку. Не пытайтесь пробиться к центральным шлюзам Новосибирска. Уничтожь жетон. И главное — никогда, слышишь, никогда не вскрывай ампулу со штаммом «Вал-2» рядом с биологическими контурами бункера…»

Запись внезапно оборвалась громким статическим треском. Экран на несколько секунд погрузился в темноту, а затем на нём начали автоматически разворачиваться спутниковые координаты закрытой зоны, расположенной строго к востоку от Академгородка.

Под географической картой вспыхнула финальная системная строка, выделенная кроваво-красным цветом:

«ОБЪЕКТ: СЕКТОР НОЛЬ. ГИБРИДИЗАЦИЯ БИОЛОГИЧЕСКОГО КОНТУРА ЗАВЕРШЕНА. ОНИ ПРОСНУЛИСЬ НА ДВОЕ СУТОК РАНЬШЕ НАЗНАЧЕННОГО СРОКА».

— Кто “они”, Барон? — тихо спросил спустившийся с насыпи Лёня, глядя на мерцающий экран. — Что там, черт возьми, под землёй?

Игорь медленно выключил терминал, снял жетон и убрал его обратно в карман. Но страшные слова отца и системная подпись продолжали стоять перед его глазами. Яна везла в рюкзаке оригинальную ампулу со штаммом-активатором мутаций. Жетон К-17 в его кармане был ключом доступа к электронным замкам бункера. А Сектор ноль, судя по всему, был гигантским подземным инкубатором, где разработанный учёными препарат вышел из-под контроля, превратив запечатанный комплекс в самостоятельный живой организм.

— Я не знаю, кто они, — негромко, но твёрдо произнёс Игорь, занимая место в седле «Урала». — И именно поэтому мы поедем туда и заставим эту дверь открыться. Керосина в единственной стальной бочке осталось больше половины. Бензин, распределённый по трём канистрам НЗ, придётся расходовать бережно: по последней проверке, в канистрах оставалось около тридцати литров, а в баке — ещё примерно пять. Этого должно хватить для редких включений ДВС и обхода оставшегося участка, если не придётся долго идти на бензиновом двигателе. Посмотрим, какую цену Ермак готов заплатить за свой Сектор ноль.

Яна устроилась в люльке, Лёня Лебедев привычным движением вскинул автомат, заняв заднее сиденье. Игорь с размаху вбил сапог в кикстартер. Тяжёлый бензиновый оппозитный двигатель «Урала» отозвался яростным, спасительным рёвом. Трёхколёсный танк сорвался с места, поднимая тучу известняковой пыли, и на полной скорости понёсся на восток, исчезая в багровом мареве встающего над Новосибирском солнца.

КОНЕЦ ВТОРОГО ТОМА