Кальгрумская Сага
Предисловие
Сзади, за армированной стальной перегородкой, двенадцать паллет. На них, как всегда, лежит разного рода техника. Двадцать три тонны груза на пути в Ирак. Двадцать три тонны груза, парящие на высоте 11 километров, на борту Boeing 737-800. Я же периодически просматриваю приборы, веду связь, попиваю вкусный сок, который кейтеринг привёз нам на базе в Дубае, и смотрю в окно. Под нами медленно плывёт Катар, затем Бахрейн, потом, как миниатюрный полуостров, показывается Кувейт. После Кувейта — невероятно жаркая Басра посреди иракской пустыни и Багдад. Я никогда не был в Багдаде. Где-то, посреди бескрайнего неба, которое мы делили с мастодонтами типа Airbus A350 и моего любимого Dreamliner’а, мне пришла мысль: а не написать ли мне повесть? И вот я здесь. Пишу краткое предисловие к произведению, которое далось мне невероятно трудно. И всё же оно, как я считаю, закончено. За вдохновение я хотел бы поблагодарить Джина Вульфа и его «Книгу Нового Солнца».Именно ликтору Тракса, палачу и великому автарху, мой главный герой обязан своим именем. Также не могу обойти и богоподобного "Князя Пустоты" Ричарда Скотта Бэккера, оказавшего огромное влияние на мою жизнь и мировоззрение. Ну и, конечно же, как без Кирилла Клеванского? Его почти бесконечная сага о Хаджаре, бесстрашном воине, носящем в себе драконье сердце, помогла мне справиться с депрессией и апатией, когда больше не было никого, кто протянул бы мне руку помощи. Простое человеческое спасибо.
Знаете, ни одно произведение, будь то рассказ, повесть или роман, не пишется в одиночку. Со мной, вместе с моей идеей и моим нытьём по поводу трудностей в написании, прошла моя девушка. Любимая, которая поддерживала меня ещё тогда, когда я был простым курсантом, лишь грезившим сесть за штурвал авиалайнера с максимальной взлётной массой в семьдесят девять тонн. Любимая, которая подобрала меня и всю мою жизнь, словно маленького котёнка на краю дороги. Выходила и дала мне то, чего я так долго желал.Любовь. Смысл. Зачем мне мир, если в нём не будет её? Задаюсь я вопросом. Надеюсь, она не сильно будет злиться, если главная героиня в итоге получит имя моей милой.
Элисо. Эта повесть для тебя. Корявая, сумбурная, нелогичная и выстраданная. Но всё же, как частичка моей души. Я тебя люблю.
Глава 1
"Там, где нет дорог, человек может заблудиться только в одном случае: если он промахнётся мимо цели. Не существует ни преступлений, ни проступков, ни грехов, кроме глупости и невежества; не существует и непристойности, кроме тирании отвержения порядка."
В молчании порядка души закаляются.
Доминиум Регната
Город-Бастион Альтемар
Севериан Каул
Глаза его вновь распахнулись. Один пылал зелёным огнём ненависти. Второй был лишь подделкой. В ноздри вновь ударил запах затхлости и скорби. Над ним была лишь блестящая безупречностью поверхность синтетического бетона.
Все как прежде. Сесть на кровать. Одеться. Подойти к умывальнику. Умыться. Уложить седые волосы. Взять тарелку, подставить под раздатчик, получить порцию. Съесть.
Движения его механические. Выверены до микрона. Отточены до идеала. Нет, он не машина. Просто он любит порядок. В порядке — сила. В порядке есть сама жизнь, выживание рода людского. Порядок есть свет на израненном теле Кальгрума.Порядок есть сама суть служения Доминиуму. Нет порядка — нет жизни. Маленькая комнатушка, впаянная в огромный массив одного из многих муравейников, составляющих основную часть Города-Бастиона, именуемого Альтемар. Эта исполинская тварь раскинулась среди горных плато и ущелий, так высоко, что воздуха здесь едва ли хватало для дыхания. Альтемар извивался, струился по склонам и хребтам, заполняя собой каждый метр пространства, пригодного для строительства. Оканчивался он, как и подобает, необъятной стеной в триста метров высотой и пятьдесят шириной. Там, на своих неизменных местах, несла стражу пехота, облачённая в серую камуфляжную броню.
В этой маленькой комнатушке он проделывал этот ритуал снова и снова каждый день. Ведь в нём был порядок. Порядок, как и везде в Доминиуме. После еды — гигиена. После гигиены — молитва. Там, стоя на коленях перед алтарём, занимающим всю стену, он молился. Молился не богам, как это делали ужасные техномутанты западного побережья.Не технологии, как это делали жрецы из секты «Пения солёных микропроцессоров» с далёкого полузатонувшего архипелага Квиритус. И даже не прогрессу и империи, как это делали его враги из Утерянных Земель, основавшиеся за вечной бурей «Терминус Такитус — Молчаливым Пределом». Нет. Он молился усопшим. Тем, кто тысячу лет назад, в минуты апокалипсиса, взяв в руки оружие, возвёл порядок в абсолют. Тем, кто, отказавшись от искушения техномагии, сохранил огонь цивилизации, известный по сей день как «Доминиум Регната». Государство раскинувшееся от суровых гор севера, где находится Альтемар, до южных ядовитых степей, где вечно плачет заветная рана Доминиума «Каэдис Ауреа» — город павших. От западного побережья, где среди песка и соли стоит город-бастион «Силекс Терма», до Коготы Хаоса на востоке, где свою вахту несёт крепость «Магнус».
Имена усопших вбиты в его память с детства. Каждый день их число пополняется. Больше порядка здесь чтят лишь боль утраты. Смерть тоже порядок. Умершие — её слуги. Культ мёртвых. Вот что царит в этом месте. Встать с колен. Поцеловать табличку с именами героев, приложить руку к сердцу. Поклониться. После, механически открыть шкаф. Механически одеться в свою униформу. Перевязать себя чёрной лентой. Надеть фуражку. Начистить туфли. Надеть эполеты. Ещё раз взглянуть в зеркало. Ужаснуться. Ни одного звука не произнесено. Ни одной мысли в его голове. Всё механически. Он не робот, просто следит за порядком. Движения его резки и точны, как удары ножа. Встать у двери. Просканировать сетчатку, открыть дверь, выйти в длинный коридор. Прошагать сто восемнадцать шагов, вызвать лифт. Выйти на улицу.
Там, среди громоздких зданий, гула машин и серости, снуют люди. Их движения не так точны, как его. Их лица всё ещё выражают эмоции. Они живут порядком. Он же — и есть порядок. Оттого его и бояться. Люди расступаются перед ним. Люди отводят взгляд. Люди поклоняются ему.В мире, где царит строгая кастовая система, обычному ординарию редко доводится видеть таких, как он. В строгой боевой униформе военно-воздушных сил Доминиума Регната, увешанный медалями, гордо шагающий к аэротакси, он — Севериан Каул. Позывной «Реквием». Капитан высшего ранга. Пилот Аэрис Кустодия. Стражей неба Доминиума.
Ангары встречают его всё так же: гулом двигателей, запахом керосина и масла, криками механиков и снующими меж стальных исполинов стражами. Так пахнет небо: керосином, одиночеством и болью. Там, где лишь ты и звук радиопомех, шепчущий тебе ужасные вещи. Строгим, выверенным шагом Каул направляется к своей ячейке. Там Севериана ждёт, сверкающая сталью и нейроволокнами, чёрная как смоль броня пилота. Шлем формой напоминает орлиный череп, торс же является вершиной технологий Доминиума Регната. Гуляют слухи, что в ней использовались даже технологии предшественников, во всяком случае, те, что нам понятны. Он не верит в слухи, точнее, не слушает их. Он не думает.В голове у Реквиема только порядок, только мёртвые души. Сверкающий в свете огней ангара, на него смотрит портативный дисплей на левом предплечье. На нём — его биологические показатели, состояние его машины, а также вкладка заданий. Сейчас там высвечивается только одно. Зелёные глаза Каула бесстрастно вгрызались в строчки текста, будто пытаясь выведать, какие мучения на этот раз ему предстоит низвергнуть с небес.
[СВОДКА МИССИИ / КОД: R-9 / “REQUIEM”]
17:00/9-й день обугленного месяца/ 992
год от вознесения Доминиума.
ОБЪЕКТ:
Целевой комплекс: бывший боевой титан Предшественников, модель неизвестна. Местоположение: сектор 7-Гамма, Эраксис.
Идентификация: мобильный завод врага, переоборудованный в производственный узел по созданию нейроимплантов нового поколения.
ЦЕЛЬ:
Тотальная аннигиляция объекта. Разрушение производственной цепочки врага. Уничтожение реликта первого класса.
ПРОДУКТ:
Имплант «Семя Тени».
Функция: Многократное усиление бойцов Утерянных Земель. Техномутации. Включение субъекта в общую командную сеть.
Влияние: Абсолютное подавление болевого сигнала, частичная невидимость в инфраспектре, усиление мышечного отклика, усиление нейроотклика, многократное повышение боеспособности субъекта, многократное повышение результативности субъекта в случае действия в группе.
Источник: Биотехнологии Предшественников + паразитическая псевдоплазма, кибертехнологии второго поколения, сетевая технология первого типа.
ОПЕРАЦИЯ:
Бомбардировщик «NUMEN-IX».
Профильный груз: 10 боезарядов класса «Sanctum V».
Ожидаемое время вылета: 17:30
Сопровождение: отсутствует.
Звено: отсутствует.
Состав исполнителей: Севериан Каул «Реквием».
Приказ 66 активен: Задействовать тотальное подавление.
Возврат не регламентирован. Приоритет — выполнение.
ПОМЕТКА ЦЕНЗОРОВ:
В случае отклонения от протокола — инициировать трибунал.
Допуск предоставлен по категории Primaris.Контроль действий — запись с черепа-наблюдателя.
На его лице вновь нет эмоций. Холодный взгляд. Губы сжаты в строгую линию. Глаза глубоко посажены и пылают адской смесью злобы и скорби. Лицо его когда-то, возможно, было красиво. Сейчас же это лишь плоть, испещрённая мириадами шрамов. С левой стороны отсутствует глаз. Он потерял его, когда ему было всего двадцать. Тогда Каул всё ещё служил в патрульных силах западного побережья, рыская в поисках добычи: в основном мутантов, техножрецов или просто искажённых в аномальных зонах тварей. Одна из них, летающее нечто, наполовину состоящее из металла и синтетики, сросшихся в гротескном ужасе с плотью, атаковала его флаер, разорвав обшивку как масло и полоснув его по лицу, навсегда лишив глаза. Каул убил её ножом, вонзив его в череп твари. С правой стороны на его лице отсутствует щека.Синтетическая керамика заменила её, когда в двадцать пять, уже служа вторым пилотом бомбардировщика, он принял на себя удар плазменной ракеты, сбившей его бомбардировщик. После этого экипаж ещё долго блевал и не мог спать. Обугленный череп, со спекшейся массой мышц и сухожилий, ещё долго мучал их в кошмарах. В волосах его навечно застыла седина. Нет. Реквием не был стар. Просто ужасы войны уж слишком часто оставляли такой отпечаток среди солдат и пилотов.
Машина уже ждала его. Нумен-9 особой модификации. Полуразумная машина, модифицированная для управления всего одним человеком. Единственный в своём роде. Стальная птица гордо стояла в свете ангарных ламп, раскинув крылья в сорок метров размаха. Хищный силуэт был покрыт специальным материалом, делающим самолёт практически невидимым во многих спектрах излучения. Всё как обычно. Всё начинается с обхода. Начиная с левой стороны.Сначала датчики скорости и угла атаки, потом сенсоры статического давления, передняя стойка шасси блестит безупречностью и чернотой покрышек. Далее нос, скрывающий за собой погодный и обычный радары. С правой стороны то же самое. Далее крыло с пока ещё убранными предкрылками и закрылками — приспособлениями для увеличения подъёмной силы крыла, так они это называли. Двигатели, утопленные в крыло, зияют бездной, скрывающей за собой сложнейший механизм из множества ступеней и лопастей. За ними основные стойки шасси, созданные выдерживать мощнейшие удары, намного превосходящие даже те, что может себе представить человек. На киле зияет чернотой воздухозаборник вспомогательной силовой установки. Без неё не запустить двигатели. Без неё не справиться с внештатной ситуацией. Она важна. Но Каул летал и без неё. Двенадцатиметровый стабилизатор блестит серебром металла, также безупречен, как и машина, частью коей он является. Вершина технологического искусства.Смерть, состоящая из композитной стали, обладающая задатками сознания, несущая на себе вооружение, способное стереть с лица земли небольшой город. Он — царь. А самолёт — его слуга, вершащий правосудие от имени своего хозяина.
Рампа откинулась, и машина ожила, почувствовав сигнатуру Каула. Внутри, как всегда, тесно, тепло и… по-странному уютно. Ни одного лишнего сантиметра, ни одного элемента декора. Лишь порядок. В кабине всего одно кресло, окружённое экранами, тумблерами и переключателями. Над креслом, бросаясь в глаза, висит окрашенный в жёлто-красный рычаг. На нём, без лишних прелюдий, одно слово — «ОТКЛЮЧЕНИЕ». Даже машинный разум может сойти с ума. Даже порядок может дать сбой. Почему-то это была первая мысль, пришедшая Севериану риану за сегодня. Порядок в его голове дал сбой.
— Приветствую вас, примарий. В действии ВПП-07. Температура десять градусов, точка росы два градуса. Ветер четыре градуса, двадцать три узла, с порывами до тридцати узлов, облачность 3/8, облака на высоте 12 тысяч футов над уровнем моря. Давление 1000 гектопаскалей. Без значительных изменений. Желаете прослушать детали касательно вашего задания сейчас или в пути? — синтетический женский голос пробудившейся машины. Инженеры сказали, что женский голос будет успокаивать. Поможет справиться с депрессией и приступами агрессии. Каул предпочел бы, чтобы его не было вовсе.
— В пути, — короткая команда. Смертельно уставший голос, сквозящий титаном.Лаконично и безэмоционально. Как и всё в его жизни. Впервые за сегодня Севериан произнёс хоть слово. В словах не было нужды. Порядок не в слове, порядок в служении. Мёртвые не говорят, они лишь открывают глаза живым.
Гул двух сверхмощных турбовентиляторных двигателей с высокой степенью двухконтурности заглушил глухое гудение платформы, поднимающей бомбардировщик из недр бронированного ангара на взлётно-посадочную полосу. Там было тихо. Лишь гул ветра, бесконечные горы вокруг да прямая бетонная взлётная полоса. Платформа повернулась, идеально совмещая нос самолёта с белыми центральными огнями полосы. Последние приготовления. Самолёт сам подал запрос на взлёт, сам получил разрешение, сам уведомил капитана. Остался лишь чек-лист перед взлётом.
— Закрылки, капитан? — синтетический голос беспристрастно читает пункты.
— Установлены. Пятнадцать, — ему вторит острый, как бритва, мужской голос.
— Стабилизатор?
— Установлен на 6 единиц.
— Система подачи воздуха?
Питается от двигателей. Кабина герметична.
- Ответчик?
- Код установлен. Система предупреждения о воздушном столкновении активна.
- Чек-лист окончен.
Снова взлёт. Снова в небо. Моторы гудят, выйдя на взлётный режим. Всё как прежде. Его движения доведены до идеала. Сначала сделать, потом думать. Отдать штурвал от себя для лучшего сцепления носовой стойки с поверхностью. Взглянуть на показатели двигателей. 93 процента тяги. Температура в норме. Побежала скорость. На восьмидесяти узлах медленно отпустить штурвал. На этой скорости руль направления справляется с удержанием направления сам. Синтетический голос командует «рубеж». Скорость принятия решения. До неё, в случае прерванного взлёта, самолёт ещё можно остановить на полосе. После неё — только взлёт. Ты оставляешь позади все страхи, надежды, проблемы и поднимаешься в небо. В небо с собой берут лишь любовь. Любви в его жизни нет. Есть порядок. Глухой щелчок сигнализирует о том, что шасси самолёта оторвались от земли.В детстве отец Севериана, строгий центурион пехотных войск, любил наказывать сына, дабы тот как можно дольше управлял самолётом вручную. Отец мало что понимал в авиации, но совет дал правильный. В жизни часто бывают ситуации, когда твоё тело чувствует изменения раньше, чем приборы самолёта. Твои глаза могут врать, но не твоя душа. Часто всё решает одна секунда и одно движение штурвалом. Ты либо жив, либо твоё имя тоже вписано в ритуальную табличку на стене.
За спиной остались гигантские стены и укрепления Альтемара, дышащие бетоном и керосином. Где-то далеко на юге, в бескрайних степях и лесах, осталась и столица Даскалон — последний оплот цивилизации и порядка. В ней нет защитных стен и бастионов, нет мрака вечной войны. Есть лишь золото порядка и тишина мёртвых. Оттуда цензоры вершат правосудие, повинуясь твёрдой руке совета префекторов. Там, далеко, под голубым небом и яркой звездой, стоит золотой город.
Но он летел не на юг, а на восток.Не к Когтю Хаоса, вонзившей свои когти в пепельное небо, и даже не к Арва Латронуму, вечно разрушенному и кричащему бастиону в ничейных землях. Он летел дальше, в землю, покрытую аномалиями, древними машинами и страхом. Эраксис. Огромный континент, тысячу лет назад являвший собой единое целое с Ветией Магна.
Добравшись до круизного эшелона полёта, Каул решил всё же послушать инструктаж. Для него никогда не было нужды в этом. Каким бы ни было задание, он его выполнит. Доминиум командует, он выполняет. Порядок. Пилоту предстояло уничтожить объект особой важности: завод по производству нового, особо опасного импланта. В Утерянных Землях он назывался «Семью Тенями». Будучи сплетением биоинженерии механиков врага и ужасных, неизведанных технологий предшественников, он являл собой девайс, полностью уничтоживший личность носителя, подключая его к некоему подобию машинного коллективного разума. Взамен имплант давал скорость, реакцию и силу, непостижимые даже для элитных войск Доминиума.Это была основа угрозы и ударный кулак новой кампании, которую начали племена Утерянных Земель под предводительством мистического и неизвестного лидера Доминиума, Протоарха.
Внизу промелькнул Магнус — цитадель порядка и последний оплот света. Вгрызаясь в горные массивы Когот Хаоса, Магнус был не просто крепостью. Это был производственный центр имперского масштаба, где сотни граждан, рабов и заключённых трудились денно и нощно, добывая, перерабатывая и изготавливая всё, что могло понадобиться стране для победы. Внутри толщи стен и горной породы никогда не стихали крики, звон металла и гул машин. Из всех городов империи, не считая столицы Даскалона и бастиона в ничейных землях Арва Латронума, Магнус был самым защищённым и вооружённым. Ведь в случае прорыва линии фронта или поражения, именно Магнус был первым на пути неисчислимых орд врага.
Каулу всегда нравилось смотреть на Когти Хаоса — неизмеримо длинную горную гряду, поднимающуюся ввысь на пятнадцать километров.Когти её, странной формы, будто скрюченные пальцы мертвеца, восставшего из мертвых. Казалось, ещё чуть-чуть, и они вонзятся в стальное днище бомбардировщика, разорвав в клочья машину вместе с её капитаном. Когота была странным местом, опасным. Она образовалась чуть меньше тысячи лет назад, во времена войны Раскола, когда в Империуме Регнум заигрались с техномагией предшественников. Жажда прогресса зашла слишком далеко, навсегда изменив облик Кальгрума и породив войну, длящуюся по сей день. В те тёмные времена семь великих воинов и мудрецов, воспротивившихся влиянию неизведанных и древних технологий, поработивших сознание масс, создали первый Совет префекторов. Постепенно к ним присоединялось всё больше людей, под силой проповедей осознавших весь ужас грехопадения. Постепенно всё больше территорий отвоёвывалось в бессмысленной гражданской войне.Постепенно наследник империи, отказавшийся от львиной доли прогресса и технологий, в силу порядка и строгой системы контроля, разросся и окреп. Культ мёртвых и порядка был в Доминиуме не просто религией. Это был единственный способ выжить в мире бесконечной войны — пережиток тех времён, когда Даскалон ещё не был погружён под защитный купол, а Альтемар был лишь маленьким аэродромом.
Вскоре на горизонте показался Молчаливый Предел. Как и прежде, он был покрыт гигантскими тучами и вечно бушующим штормом. Навигация сбоила, автопилот отключался, самолёт бросало, как тряпичную куклу. Он любил это место. Летая над проливом, Каул забывал обо всём на свете. Даже про порядок. Только он и стихия. Жизнь или смерть. Капитан всегда выигрывал. Выиграл и в этот раз.
За Молчаливым Пределом показалась прибрежная полоса Эраксиса. Чёрный, как смоль, песок и бесконечные равнины невероятной красоты. Реки и термальные источники, холмы и леса завораживали взгляд. Нетронутая природа кристальной чистоты.Великолепная и... пустая. Ни одной живой души. Ни животных, ни человека. Лишь густая тишина и страх. Страх того, что скрывается под прекрасной ширмой.
Выжимая из машины всё, Каул наконец увидел на экране радара цель. Огромный холм, отдалённо напоминающий человеческий силуэт. Там, под толщей земли, в недрах, погребённой тысячи лет назад, гигантской машины, находилась производственная цепочка противника. Сотни людей, нет, живых единиц противника, денно и нощно трудились, дабы выковать для новой армии Протоарха оружие непостижимой мощи. В Утерянных Землях играли с огнём. И им это нравилось.
Каким бы малозаметным ни был бомбардировщик Каула, в комплексе его всё же заприметили. С зловещим гулом распахнулись шахты пусковых установок, скрытые толщей земли. Шесть ракет устремились к самолёту, петляя и танцуя, пытаясь сбить пилота с толку. Все они были сбиты турелями полуразумной машины. Обладая зачатками сознания, в ней не было достаточного понимания концепции смерти.Но она очень хотела жить.
Настало время нанести ответный удар. Шлем Каула, обладая идеальной функцией дополненной реальности, подсветил цели, которые, казалось, надёжно скрыты толщей земли. Палец лёг на кнопку. Восемь из десяти боезарядов, пылая жаром реактивной струи, посеяли разрушение, один за другим. Каждый взрыв — как удар ножа. Каждый взрыв — это крик ребёнка, плач отца, отчаяние матери. Каждый взрыв вызывает… Что это? Боль? Нет. Не сейчас. Всё сливается воедино. Рёв моторов, пылающий внизу огонь преисподней, страдания, агония, крики, крики, крики! Они не смолкают. С каждым нажатием кнопки ему всё хуже. В голове всплывают образы: камень плавится, кожа вскипает и отделяется от мяса. Запах. Так пахнет смерть. Крики не смолкают. Почему сейчас? За что? Почему? Бог? Порядок? Порядок дал сбой. Больше нет порядка. Только агония того, что осталось от него. Убийца. Маньяк. Мясник. Киборг. Тварь. Реквием по счастью, по любви, по мечте.
— Капитан. Отклонение от курса.Директивой приказано вернуться на курс. Полностью израсходовать боезапас. Рекомендован повторный заход. Приказано израсходовать боезапас спаренных орудий. В уши врезался женский голос, уже не такой нежный, а весьма настойчивый.
— Отклонить.
- Капитан. Выполняйте приказ согласно директиве, изданной цензорами.
- Отклонить.
- Приказано вернуть…
- Отклонить. Код 2441. Передать полное управление системами пилоту. — Самое длинное предложение, сказанное Каулом сегодня.
- В доступе отказано. Доступ заблокирован директивой номер пятьдесят шесть. Согласно директиве шестьдесят, вы отстраняетесь от управления воздушным судном до дальнейшего распоряжения цензоров. Капитан Севери…
Штурвал привычно лёг в руку. Он сразу почувствовал разницу. Больше колебаний, отсутствует защита по углу атаки, крену и тангажу. Самолет уже не гасит малейшие колебания и не триммируется сам. Он отключен. Умерщвлён красно-жёлтой рукояткой над головой Каула. Его электрический мозг навсегда перегорел. Отключить всю помощь машины, полностью перейдя в ручной режим. В обычной ситуации в этом не было ничего страшного.Даже не такие опытные лётчики, как Каул, вполне удачно справлялись с управлением самолётом даже в тяжёлых погодных условиях. Но лететь через молчаливый предел… Цензоры были уверены, что если Севериан и сделает нечто подобное, то обратно уже не вернётся. Но в голове пилота был порядок. Порядок твёрдо устоявшейся мысли. Он больше не хочет убивать невинных. Даже если они производят оружие массового поражения, ибо у них нет другого выбора. Иначе их дети умрут от голода, а они сами сгниют в бездонной яме, захлебнувшись в собственных испражнениях и в аду борьбы за лишний глоток воздуха. Он вернётся.
Мягко коснувшись полосы, датчики в шасси дали понять системе, что она на земле. Интерцепторы выпустились, и Каул открыл реверс. Зарулить на стоянку-лифт, опуститься внутрь бетонных джунглей, скрытых в толще камня. Выключить самолёт. Открыть рампу. Вот он снова дома.
Сверля Каула взглядом неприязни, перед ним стоял полковник лет пятидесяти.Среднего роста и поджарый, он казался совсем маленьким на фоне почти двухметрового пилота, наполовину состоявшего из имплантов и железа. Уверенности военному, смотревшему на капитана сверху вниз, придавало лишь четыре солдата Ферати в полном боевом облачении, элитной гвардии Доминиума.
— Капитан Севериан Каул. Вы обвиняетесь в государственной измене, а также в прямом и намеренном уклонении от приказа цензоров. Вы отстранены от полётов и арестованы до дальнейшего выяснения обстоятельств. Просим вас пройти с нами, — проскрипел полковник, явно недовольный спокойствием Каула.
— Хорошо, — ответил ему безмерно уставший голос, уверенно и лаконично. Как по порядку.
Глава 2
Быть несведущим и быть обманутым — разные вещи. Быть несведущим означает быть рабом мира. Быть обманутым означает быть рабом другого человека. Есть лишь один вопрос: отчего, если все люди невежественны и тем самым являются рабами, это второе рабство так нас уязвляет?
“Ut videas, oculos claude.”
"Закрой глаза, чтобы увидеть"
Доминиум Регната
Город-Бастион Альтемар
Севериан Каул
— Ты уж прости, Севериан. Тут даже я поделать ничего не могу. Цензоры слишком сильно давят. Если мы не сделаем то, чего так они настойчиво просят, то под угрозой окажется вся наша эскадрилья.
Севериан стоял в маленьком кабинете командира эскадрильи. Это был старичок лет шестидесяти восьми. Низкого роста и крупноватый, он удивительным образом был похож на тумбочку. Впрочем, количество медалей на кителе этого милого старичка говорило само за себя. Это был герой и ас.
— Всё хорошо, Каллен. Я понимаю. Что будет дальше? — ответил спокойным голосом Каул.Он был развязан и стоял в кабинете командира один, что говорило об уровне доверия и уважения между двумя пилотами.
- Цензоры не могут убрать тебя открыто. Ты слишком популярен среди личного состава. На тебя равняются. Публичное наказание может вызвать волнения, а того хуже — бунт.
- Это в духе цензоров. Полагаю, они приговорили меня к смерти.
- Они хотят отправить тебя в место, откуда не возвращаются. Выставить тебя героем для масс, но убить тебя. Это сознательная жертва, на которую они готовы пойти.
- Детали? — И снова этот голос. Снова это спокойствие, характерное больше для машины, нежели для человека.
- Они не говорят, Севериан. А рыпаться я не могу. Как я уже и сказал, вся эскадрилья окажется под угрозой.
- Понятно. Значит, меня отправят в какую-то аномалию, где нет шанса на спасение.
- Скорее всего. Обыграют это всё так, будто во время выполнения задания
- Понял погиб, поглощённый неизвестной аномалией.
- Понял тебя, Каллен. Спасибо тебе, друг.
Севериан Каул молча развернулся и покинул комнату. В его голове не было мыслей. Он не чувствовал страха или сожаления о подходящей к концу жизни. Вся его жизнь была служением. Вся его жизнь была смертью. Было бы глупо полагать, что, всю жизнь идя с мёртвыми рука об руку, они не придут за тобой. Каул не боялся смерти, ведь в ней тоже был свой порядок. Бесконечный цикл. Сначала жизнь, потом смерть. Всё так же легко, как открыть глаза, получить свою порцию еды из раздатчика, помолиться и выполнить очередное задание. Забрать очередную порцию душ. Он не чувствовал боли и сожаления. Всё для него было пустым. Мир и полёты, еда и жильё, огонь и мёртвые. Всё, что имело смысл, это лишь бесконечная последовательность определённых действий. Он не был машиной. Просто любил порядок.
Каула не сопровождали. Даже не следили. Цензоры решили, что смертнику это ни к чему. Они были уверены в нём. В том, что человек этот, вернее, то, что от него осталось, молча примет задание.Будучи индивидуумом невероятной силы и храбрости, Реквием представлял собой незаменимую боевую единицу. Впрочем, в любой, даже совершенной боевой единице, нет смысла, если она не подчиняется приказам. Комната встретила пилота прежним молчанием. Движения его, словно вереница прописанного, безупречного машинного кода, лишь на мгновение отошли от скрипта. Рука Каула потянулась к фотографии в рамке, перевёрнутой так, чтобы саму фотографию не было видно. Поколебавшись, Реквием отдёрнул руку, будто испугавшись того, что порядок в его голове в очередной раз дал сбой.
Утром, сидя на кровати, он почему-то не совершил свою привычную последовательность действий. Напротив, потратив, по его меркам, невозможное количество времени, Каул сидел на кровати, перебирая в пальцах стальной жетон. Металл приятно холодил руку. Блестящий кусок титана. В 17 лет, служа в патрульных войсках Доминиона, он сбил свой первый самолёт противника.Кусок его обшивки, отполированный до блеска, навсегда сохранил воспоминания о всей карьере Реквиема. С одной стороны медальона, весьма красивым и утончённым почерком, была выгравирована надпись: «Когда тебе тяжело, помни. Мы под небом. Крепче держи его для нас. С любовью, твои Э. и Л.». Имена были написаны не полностью, будто не поместились на маленькой поверхности медальона. С другой же стороны титана, грубым и бесчеловечно строгим почерком, были выгравированы имена: Виктор Лукернис, Селена Лукернис, Торвальд Некс, Касадор Некс, Кассиан Дро, Маркус Идис, Севериан Каул. Имена грубо нацарапаны и перечёркнуты. Все, кроме последнего.
Севериан сжал медальон в руке так сильно, что титан, порезав руку, вызвал кровотечение. Но Каул не чувствовал боли — ни внутри, ни снаружи. Лишь ненависть и злобу. Ведь порядок в его голове начал давать сбои.
Привычная чёрная броня пилота, собранная из нейроволокон потрясающей прочности, была дополнена вставками из орсиллита.Тёмного металла с синим отливом. Сделанная специально под пропорции пилота, она мягко облегала тело, давая безупречную защиту, силу и выносливость. Также броня, подключаясь напрямую к мозгу носителя через имплант, многократно увеличивала когнитивные способности пилота, что в купе с потрясающей преданностью и мастерством Севериана Каула, делало его смертоносной машиной как внутри бомбардировщика, так и вне его.
На голопанели, в левом предплечье пилота, привычно высветилась информация о задании.
[СВОДКА МИССИИ / КОД: R-11 / “REQUIEM”]
11:00/11-й день обугленного месяца/ 992
год от вознесения Доминиума.
ОБЪЕКТ:
[[[СЕКРЕТНО]]]
Идентификация: [[[СЕКРЕТНО]]]
ЦЕЛЬ:
Разведка и получение данных об объекте.
Влияние: [[[СЕКРЕТНО]]]
Источник: [[[КОД 734-664-200]]] [[[СЕКРЕТНО]]]
ОПЕРАЦИЯ:
Бомбардировщик «NUMEN-IX».
Профильный груз: Отсутствует.
Ожидаемое время вылета: 11.30
Сопровождение: отсутствует.
Звено: отсутствует.
Состав исполнителей: Севериан Каул «Реквием».
Приказ 01 активен: Выполнение любой ценой.
Возврат не регламентирован. Приоритет — выполнение.
ПОМЕТКА ЦЕНЗОРОВ: Задействовать все способы и методы для достижения цели. Координаты загружены в навигационную систему.
Допуск предоставлен по категории Primaris. Контроль действий — запись с черепа-наблюдателя.
Всё предельно просто и понятно. Полети туда, не скажем куда. Столкнись с тем, не знаем с чем. Скорее всего, ты умрёшь, но мы этого и добивались. Если жизнь Севериана Каула должна оборваться именно так, значит, так тому и быть. Значит, так хочет порядок. Значит, такой приказ. Нет, он не был бездумной машиной. Он просто любил порядок.
Рампа не распахнулась перед ним сама. Он открыл её вручную. Самолет не пробудился и не поприветствовал его. Мозг бомбардировщика был навсегда уничтожен непочинившимся приказу капитаном. Ещё одна смерть на его руках. Хоть и цифровая. Странно.Нажми Каул кнопку ещё два раза, потрать две оставшиеся единицы боезапаса, и всё могло быть по-другому. Но он не смог. Теперь его имя займёт своё место среди тысяч имён других героев Доминиума Регната.
В последний раз он выставит взлётный режим двигателей, в последний раз шасси бомбардировщика оторвутся от земли и в последний раз капитан бросит взгляд на удаляющийся Альтемар. Город-бастион, город-академия.
Во время полёта Севериан почему-то вспомнил об отце. Центурионе пехотного легиона номер семь, приписанного к западному побережью. Мать же, умершую от заражения крови вскоре после родов, Каул не помнил. Строгий и беспринципный, отец Севериана тем не менее любил своего сына. Тисобальд Каул хотел для своего чада лучшей жизни: касты повыше, чем простые ординарии-пехотинцы, места получше, чем суровая гавань Силекс Терма. Когда Севериану исполнилось тринадцать, отец отправил его в Альтемар, в академию военной авиации.Внутри стен академии мальчиков учили не только летать, но и жить в мире вечно бушующих штормов, катаклизмов и, самое главное, войны. Солнце здесь редко показывалось из-за туч, а Севериан редко отрывался от изучения учебного материала, чтения молитв или тренировок. В академии учили профессии, которая наказывала человека смертью в случае ошибки. Поэтому любой просчёт, ошибка или оплошность наказывались соответственно. Бесконечные изнурительные тренировки закалили мальчишек и девчонок, формируя в них будущую личность, предназначенную стать фундаментом будущих Аэрис Кустодия.
Когда в семнадцать лет Каула определили служить в родных местах, юноша навестил отчий дом, найдя там лишь запустение и новость о гибели отца. На тот момент сердце юноши уже достаточно очерствело, чтобы молча развернуться и уйти.Продав дом и почти всё своё имущество, молодой Севериан Каул, ещё не получивший тогда позывной «Реквием», целиком и полностью посвятил себя служению богам порядка и утраты. Быть настоящим стражем неба означало отвергнуть своё прошлое, эмоции, мысли, забыть о сострадании, боли и сомнениях. Лишь до невозможности машинный порядок и беспрецедентная верность. Таким был Севериан Каул. Возможно, лучшим из них всех.
Его путь лежал в западные регионы Эраксиса. Когда-то давно, как известно учёным, Эраксис и Ветия Магна представляли собой единый континент. Но война, разразившаяся тысячу лет назад, смогла уничтожить не только дружбу, веру и сострадание, но и расколола некогда цельный континент на две части. Ветия Магна осталась почти прежней, разве что на её, испещрённом морщинами лице, добавилось огромное количество послевоенных шрамов. Эраксис же… Никто не знает, что случилось в те годы с Эраксисом. Некогда дышащие жизнью холмы и горы превратились в безмерно красивый и смертоносный пейзаж.Эраксис был полон загадок и вопросов, на которые едва ли человечество могло дать ответ. Технологии предшественников лежали здесь на каждом шагу. Иногда казалось, что даже у детей здесь, в немногочисленных населённых пунктах, есть какие-нибудь безделушки непонятного происхождения.
Это был континент техномагии, континент безумных городов-государств и княжеств, поклоняющихся прогрессу. Люди здесь не верили в порядок, не верили в мёртвых. Они верили в энтропию, в хаос, в прогресс. Даже если этот прогресс зачастую приносил Лишь горе и беды.
Севериан часто выполнял задания над этим континентом. Здесь, в самом сердце врага, он мириады раз выжигал и уничтожал то, что угрожало Доминиуму Регната. Здесь, в самом сердце врага, среди сияющих водопадов, бескрайних полей и горячих гейзеров, всегда было что-то, что манило его. Здесь, в самом сердце врага, не было вечных команд и криков на радиочастотах, не было привычной навигации, не было прописанных процедур. Лишь ветер и одиночество. Так пахло небо: одиночеством, свободой, керосином и болью. Его ненавистью и злобой. Его состраданием. Состраданием? Нет. Порядок не должен давать сбоя. Никакого сострадания. "С любовью, твои Э. и Л.". Нет. Порядок. Утрата. Сохранять концентрацию. Цель уже близка.
Среди бесконечно спокойного, безупречно голубого неба самолёт затрясло. Заработала сигнализация о превышении максимально допустимой скорости, потом завибрировал штурвал, предупреждая о сваливании. Снова превышение скорости. Снова сваливание.Каул не заметил, как попал в центр грозового шторма. В кабине едва было слышно что-либо, кроме звука дождя, бьющего по обшивке. Словно древняя тварь, атаковавшая воздушное судно, дождь бил то перпендикулярно, то сбоку, то снизу. Всё — вина ветра. Реквием даже не смотрел на скорость или ветер. Они менялись ежесекундно, иногда выдавая запредельные показатели. Опытный летчик знал, что не стоит верить показаниям приборов. Когда вокруг творится ад, стоит верить лишь в себя. И в бога. В бога он не верил. Иначе как бог бы допустил такое? «С любовью, твои Э. и Л.» Бога нет. Никогда и не было.
Резким движением, отклонив штурвал влево, Севериан Каул каким-то чудом избежал столкновения с чем-то неизвестным. Только через несколько секунд до него дошло. Человек. Человек? На высоте в шестьдесят тысяч футов? А потом они встали перед ним. Сквозь разверзшуюся стихию Каул увидел сотни людей. Среди бушующего катаклизма молний, сотни людей стояли внутри будущего ничто.Пустыми глазницами они смотрели на Каула. Гниющими руками, с обрывками мышц и сухожилий, они тянулись к нему. Внезапно его поразила злоба невиданной силы. Каул с детства был таким. Не понимая чего-то, страшась чего-то, он предпочитал это ненавидеть. Выбросить это из жизни. Аннигилировать. Реквием направил самолёт в самую гущу толпы. В немом крике они разинули беззубые рты. В немом крике безудержной решимости Каул ждал ударов. И они последовали. Сотни ударов со всех сторон. Пытаясь пробраться внутрь, сквозь композит брони, твари ломились внутрь. Молча. Педантично. В лаконичной строгости порядка. Было в этом что-то даже ироничное. Удар, удар, ещё удар. Скоро какофония ветра, молний и дождя стихла. Вырвавшись из оков стихии, машина Каула неожиданно почувствовала себя спокойно. Стихли и удары о корпус. Выглянув наружу, пилот увидел перед собой гигантское чистое пространство. Оно имело форму круга, освещённое солнцем и овеваемое лёгким ветерком.Где-то вдалеке виднелась ещё одна сплошная стена шторма. Каул попал внутрь бури, в её центр.
Приборы всё ещё лгали. Альтиметр застыл на отметке в минус пять тысяч футов, температура за бортом составляла абсолютный ноль, а давление держалось на околонулевой отметке. Самолёт будто застыл на месте. В ушах у Севериана зазвенело. Сквозь звон нарастал шепот — чуждый, нечеловеческий, но непохожий и на машинный. Каул обернулся, полностью уверенный, что в кабине есть кто-то что-то-то, наблюдающее за ним. Никого. Это что-то, было сверху и снизу, на небе и на земле, вне Кальгрума, вне его понимания. Внезапно приборы погасли. Двигатели, последний раз издав звук, навсегда заглохли, и самолёт потянуло вниз, к земле. Каул тянул штурвал на себя, пытался запустить двигатели вновь, даже пытался катапультироваться, но ничего. В момент падения Каул увидел его — будто мельком, словно мираж. Он сидел там, будто из другого мира: высокий человек лет пятидесяти.Его задумчивые черты лица ещё только начинали проявлять признаки морщин. На нём были забавные круглые очки. Человек сидел и читал книгу, одетый в тунику гранд-адмирала имперского космического флота. У Доминиума Регната не было космического флота. После войны раскола никто так и не решился выйти в космос. Было не до этого. Но отчего Севериан знал, что это именно он, гранд-адмирал? Севериан Каул достал пистолет и выстрелил. Но пуля прошла сквозь растворившийся силуэт. Там вновь никого не было. А шёпот всё нарастал, повторяя одно и то же слово «никто».
Интерлюдия
Храм Синевы
Эраксис
Жрица
Кровь текла по стене вверх. Кровь омывала ее ноги. Кровь была повсюду. Внутри огромного храма, наполненного отчаянием приносимых в жертву людей.
Под бесконечно высоким сводом, прикрывающим ее от бури. Среди невероятных ужасов поклонения.
Она стояла на коленях перед гигантским алтарём, собранным из остатков машин невероятно древних и чуждых. Алтарь пульсировал, светился, вызывая фосфены и миражи. Сотня искусственных глаз смотрела на нее. Она молилась, пытаясь делать вид, что кровь ее не пугает. Ей едва ли исполнилось двадцать. Нагая, склонив голову в почтительном жесте. Она молилась чтобы бог посчитал ее достойной. За ее спиной, среди пьедесталов с жертвами, стояла преподобная матерь. С благоговейныи ужасом, матерь взирала на алтарь и ждала. Ждала пока бог заговорит. Вокруг нее собралось множество жрецов и жриц. Одетые в тёмно-синие туники, обвешанные непонятными приборами и проводами, они все склонили колени перед сотней глаз. В каждом взгляде читался неподдельный страх. А что если бог обратит свой взор на них? Что на этот раз скажет бог? Какие будут приказы?
Неожиданно в алтаре что-то защёлкало. Глаза потухли. Миражи закружились в вихре, соеденившись в одно единственное лицо. Лицо мужчины лет пятидесяти. Мужчина не был злым. Не был и опасен. Но отчего, все вокруг лишь сильнее прильнули к полу, выгнув свои спины. Девушка же онемела от ужаса. Среди идеальной тишины, повисшей вдруг в храме, девушка могла слышать лишь завывание бури снаружи да звук крови, стекавшей на пол с жертвенных алтарей по специальным желобкам.
Лицо бога было задумчиво. Возможно даже в какой-то степени доброжелательно. Глаза его, под смешными очками, внимательно изучали девушку, дрожащую от страха и холода.
- Хм. Интересный экземпляр. Даже испытывая животный ужас, она тем не менее показывает характер - бог говорил обычным мужским голосом. Любопытным. Словно это был голос учёного, изучающего подопытную.
Все в зале казалось бы расслабились. Бог сегодня был в добром настроении. Но произошло нечто, что заставило жрецов отшатнуться. Звук мягкого, почти отеческого голоса бога теперь стал звучать по другому. То был чуждый звук чудовища, невероятно низкий, и бьющий по ушам словно скрежет металла. Словно с ними говорила древняя боевая машина. Лицо бога замерцало и пропало, уступив вращающейся эмблеме. Ровный круг, пересечённый шестью диагоналями, будто упрощённое изображение координатной сетки. В центре — овал,содержащий в себе спираль,уходящую вглубь
Над кругом — символ, являющий собой нечто непонятное, похожее на яркую звезду в небе, протянувшую в сторону шесть лучей. Внизу эмблемы располагались две симметричные линии, словно обрубленные крылья. Под эмблемой, четким, стилизованным печатным шрифтом, было написано три буквы - К.Ф.К.
Бог вновь заговорил.
- Визуальный захват: завершён.
Инициализация нейроповеденческого анализа.
Поведенческий паттерн: Обнаружено отклонение от протокола. Обнаружено отклонение от заданных параметров администратора.
Эмоциональный профиль: страх преобладает над религиозной лояльностью.
Микродвижения лицевых мышц нестабильны.
Пульс: учащён.
Гальваническая реакция кожи: повышена.
Язык тела: защитная позиция.
Вердикт: психо-доктринальное расхождение.
Потенциальный фактор системной инфекции.
Рекомендация: Выдать приказ о ликвидации.
Голограмма потухла.Тишина. Ужас. Сомнение. Бог выдал приказ? Бог сегодня зол. Почему она? Ее жизнь прервется на одном из жертвенных алтарей. Это ее кровь будет омывать ноги новых неофитов. Всю жизнь жить в храме, с рождения посвятить себя служению богу. И вот когда пришло время вступить во взрослую жизнь. Стать полноценной жрицей. За шаг до заветной мечты, бог ее отвергает? За что? Но нет. Бог прав. Он никогда не врёт. Никогда не ошибается. Он видит все. Она грешна. Она нечиста. В ней проросло семя сомнения, взращенное страхом перед ритуалами, ужасом провала и одиночества. Она заслужила смерти. Так решил бог. Так решила она сама.
Ее кожу рассекли десятки ударов плетьми. Девушка была рада. Ее руки сковали массивными наручниками. Такие носили преступники на континенте их врага. В далёком и ненавистном Доминиуме Регната. Распахнувши двери храма, девушку, полностью нагую вышвырнули наружу. Долго внутри шторма ей не протянуть.
Отвергнутая жрица шла. Потерявшая много крови, голодная. Замёрзшая. Ноги скользили по камням. Это были древние камни. Когда-то здесь был город людей что были до. Ныне от зданий скребущих небосвод ничего не осталось. Проспекты, цветущие жизнью, лежали в руинах уже так давно, что их почти было не различить, под ковром моха и зелени.
Ветер и дождь хлестали ее голое тело, пока девушка, одолеваемая мыслями, терзающими ее сознание, слепо брела вперёд. Постепенно пейзаж древних, скрытых под покровом зелени, руин сменился привычным пейзажем Эраксиса. Бесконечной долиной с множеством рек, гейзеров, холмов и водопадов. Лишь только грохот бури нарушал гармонию этого места. Вместе с пейзажом сменились и мысли, сверлящие голову девушки. Душевные терзания и страх, сменились инстинктом выживания. Желание есть и согреться вытеснили все оставшиеся мысли из головы.
Девушка тупо брела вперёд в надежде наткнуться на какое-нибудь животное, готовая разорвать его голыми руками. Спина ее ужасно болела и кровоточила, не оставляя надежды на спасение. Жрица уже не замечала ни бури вокруг, ни фантомов кружащихся во тьме, ни даже плача сотен тысяч людей где-то там далеко, скрытых завесой дождя. Лишь один раз жрица обернулась, когда ей показалось что кто-то схватил ее за плечо. Но за спиной никого не было.
Ноги сами понесли ее вперед, когда она увидела впереди огонь. Огонь значит тепло. Значит там удастся спастись от гипотермии, а в лучшем случае найти что-нибудь съестное или даже залечить раны. Напрягая последние силы, поднимая перед собой тяжёлые наручники, дабы те не мешали ей бежать, она наконец набрела на обломки чего-то непонятного. Темный, блестящий металл, был теплым. По формам своим это что-то напоминало большую хищную птицу, сделанную из железа. Пробравшись вглубь, стараясь поближе подобраться к очагам возгорания, девушка обнаружила себя внутри очень тесного помещения, наполненного искрящимися проводами,сенсорами и подаренным металлом. Здесь тлел огонь, дающий немного тепла. А ещё она нашла на полу какие-то коробки. В них была мясная каша, какие-то консервы и печенье. Божественно вкусное печенье. Это все, что заботило ее в тот момент.
Глава 3
«Вера – основание действий. Тот, кто верит, не сомневаясь, действует, не думая. А тот, кто действует, не думая, порабощён.»
“Silentium post cladem est vox veritatis.”
«Молчание после поражения — голос истины.»
Неизведанные Земли
Долины Эраксиса
Севериан Каул
Тепло и светло. Благоухают цветы на внутреннем дворе их дома. Над головой, высоко, сияет гигантский защитный купол золотистого оттенка. Он дарит ощущение спокойствия и умиротворения. Приятный аромат нежного мяса манит к себе. Настоящего, натурального ога. По маленькой каменной дорожке семеня ножками бежит маленькая девочка. Бежит к дому, где, повернувшись спиной к нему, стоит у мангала прекрасная девушка в белом платье. Обернувшись, она улыбается ему. Её золотые волосы средней длины развиваются на ветру, небесно-голубые глаза, цвета аквамарина, и ослепительно белая улыбка, полная добра и тепла. А он всё бежит за маленькой девочкой, пытаясь догнать её, поднять на руки и закружить. Но не может. Подумать только.Он такой большой, но не может её догнать. Забавно.
Отвергнутая жрица, свернувшаяся калачиком, проснулась от скрежета металла. Прижавшись к стене в сидячем положении, она увидела, как тёмно-синяя механическая рука вздымается из-под обломков. Со страшной силой, разрывая металл, неуклонно поднимаясь, сметая всё на своём пути, перед ней восстала фигура в броне. Нейроволокна брони в нескольких местах были повреждены, на правой руке фигуры броня отсутствовала вовсе, а шлем, похожий на череп какого-нибудь орла или ястреба, искрился. Фигура долго стояла неподвижно, словно всматриваясь во что-то внутри своего шлема. Жрице показалось, будто это сам бог снизошёл с неба, дабы покарать её, завершив тем самым свой приговор. Но затем восставший из-под груды обломков солдат чётким, словно роботизированным, движением снял с себя шлем. Девушка увидела обычного человека лет тридцати пяти, с острыми чертами лица, которые когда-то, может, и были весьма красивы, пока их не исказило множество шрамов.Правая сторона лица, хоть и выглядела живой, казалась какой-то искусственной. Взгляд глубоко посаженных зелёных глаз, одного искусственного, второго настоящего, был смертельно усталым. Лицо не выказывало никаких эмоций, но во взгляде этого человека будто бушевал океан печали, горечи и, что самое страшное, ненависти. Ненависти в этом взгляде было больше всего. Она пылала внутри, бушевала, угрожая вырваться наружу из глазниц и аннигилировать, выпотрошить и испарить девушку. Жрица испугалась, почувствовав, как что-то мокрое бежит по внутренней стороне бедра. Двухметровый титан заговорил с ней. На удивление, голос его, хоть и был груб и бесцеремонен, контрастировал с внешним видом владельца и был довольно мягок и глубок. Словно глубина океана, словно бесконечная красота стали.
— Назовись, — молвила фигура. Ответа не последовало.
Человек не удосужился даже изучить, кто перед ним. Лишь один раз его взгляд скользнул по её нагой фигуре. Внимание солдата больше привлекли сухпайки у её ног.Вся скукожившись, она закрыла глаза, когда солдат проходил мимо неё. От него веяло горелой плотью, металлом и потом. Выломав дверь какого-то отсека, фигура достала оттуда нечто, похожее на огромный походный рюкзак, сделанный из металла. С другой стороны металла были пазы, предназначенные для крепления рюкзака к броне, со стороны спины. Ещё раз коротко взглянув на девушку, солдат ушёл, оставив её одну, наедине с вернувшимся страхом и ужасом неизбежной кончины. Что если фигура вернётся? Кто это? Ещё один бог? Она не знала. Всю жизнь проведя в храме, видя перед собой лишь бетонный пол во время молитвы да маленькую келью, она не была образована и сведуща в делах и вещах, что были за стенами храма. Всё её нутро снова сжалось от страха, вызывая рвотные позывы, когда девушка вновь услышала стальную поступь. Вернувшись внутрь разрушенного бомбардировщика, солдат достал из крепления на броне огромный пистолет. Девушка зажмурилась, когда дуло пистолета было направлено в её сторону.В ушах зазвенело. На секунду ей показалось, что вот она — смерть. Но, открыв глаза, она обнаружила, что всё ещё жива. Наручники, сковывающие её руки, теперь были разрушены. Она вновь обрела свободу.
— Возьми. Ждать не буду, — после этих слов солдат достал из рюкзака и бросил девушке пару сухпайков и чёрную ткань, достаточно плотную и довольно сносную по качеству. Развернув ткань, жрица увидела на ней серебряный череп, чистый и без изъяна, с лавровым венком. Вокруг него красовалась замкнутая цепь. Это был не знак смерти, а служения без конца, долга, который пережил тела. Позади черепа скрещивались в вечном танце два копья. Словно символ бесконечной борьбы. Над всем этим, вытканное тусклым золотом, шелестело слово, чьё эхо было старше многих народов: «Ordo et Exsilium». Порядок и изгнание. Жрица очень хорошо знала этот символ. Ненависть и презрение к нему вбивали в её мозг с самого детства.
— Ты… враг? — красивым, глубоким, но тем не менее дрожащим голосом спросила жрица.Словно боялась, что солдат убьёт её после каждого сказанного слова.
— Решай сама, — лаконично ответила фигура в броне. Девушка лишь молча отвернулась и укуталась в плащ. Повернувшись, она вскрикнула. Перед ней, вплотную, возвышаясь на добрых сорок сантиметров над ней, стояла фигура в тёмно-синей броне.
— Таблетки запивать водой. Одна в день. Против заражения крови. Спрей залечит раны на спине. Повернись. — Девушка тупо уставилась, смотря в зелёные глаза солдата.
— Я сказал, повернись, — уже с нажимом повторил солдат. Повернувшись, девушка почувствовала, как на её спину ложится медицинский спрей. Удивительным образом боль ушла, и жрица почувствовала, как раны затягиваются.
— Шрамы останутся, — бросил солдат. Затем, механическим движением, развернулся и быстрым шагом двинулся вперёд. Опомнившись от шока, всё ещё дрожа от холода и страха, девушка кинулась за ним. Ей всё равно было некуда идти и нечего терять. Нагнав солдата, жрица молча шла рядом.
— Спасибо. Почему... ты... помог?Враги лишь убивают.
Ответа не последовало. Они лишь молча брели через степь, под вновь прояснившимся небом. Буря ушла, унося за собой ужасы, малопонятные для человечества. Зелень под ногами приятно ласкала кожу и была мягкой. Маленькие ручейки несли кристально чистую, питьевую воду. От пейзажей захватывало дух. И тем не менее, было в этом месте что-то странное. Будто сотни глаз сверлят тебе спину. Ощущение неуловимого присутствия. Девушке было неспокойно, но наличие рядом двухметровой фигуры в сверхтехнологичной броне немного успокаивало. Когда казалось, что солдат не заговорит с ней вовсе, он вдруг ответил:
— На моих руках и без этого слишком много крови. Я хочу покончить с этим. — Вновь воцарилось молчание, нарушаемое лишь звуком лёгкого, безмятежного ветерка, скользящего над травой.
Когда Каул очнулся, он был зол. Очень зол. Не на аномалию, не на цензоров и даже не на себя самого. Он был зол, что этот замечательный сон прервался. Он не чувствовал боли или досады.Реквием давно заменил в себе все эмоции злобой. Ненависть заполнила все пустоты его души. От того, наверное, пилот не сгорел в своём самолёте, отделавшись лишь лёгкими травмами и несерьёзным повреждением брони. Огонь внутри него горел гораздо жарче, чем тот, что пытался забрать его плоть. Восстав из-под обломков, первое, что он увидел, это помехи визора. Шлем был безнадёжно испорчен, выполнив своё основное предназначение — сохранить жизнь пилоту. Даже ценой собственной. Ещё одна жизнь на пьедестал ненависти. Удивлению Каула не было предела, когда, сняв шлем, его взору предстало маленькое дрожащее существо. Молодая девушка, которой от силы исполнилось лет двадцать. Полностью нагая, закованная в наручники, она взирала на него с ужасом и трепетом. Откуда она здесь взялась? Впрочем, Каула это мало волновало. Реквиема вообще мало что волновало. Больше внимания привлекло то, что девушка, видимо, была очень голодна. Иначе было не объяснить, откуда в неё поместилось аж три армейских сухпайка.Сначала пилот хотел просто оставить жрицу умирать внутри останков своего самолёта. Затем подумал, что лучше всё же её пристрелить, чтобы не мучалась. Направив на неё дуло своего пистолета, Каул увидел в прицеле не врага и даже не беззащитное животное. Он увидел живого человека, чью-то дочь, возможно, будущую мать. Он увидел в её глазах страх, мечты, стремления, переживания, боль. Каул увидел кровь, вопреки всем законам физики, текущую вверх по стене храма. Что-то внутри него щёлкнуло. Порядок дал сбой. Бог. Его бог. Мёртвые, что сотни лет лежали в священной земле, сделали свой выбор. Они сохранили девушке жизнь.
Севериан Каул планировал пробираться к своим, в вечно пылающий и израненный Арва Латронум. Наверняка цензоры уже вычеркнули его из списка действующих пилотов, возведя в ранг героев. Его возвращения никто бы не понял, и тогда цензоры просто, грубо, но очень эффективно убрали бы его.Оставаться в землях Эраксиса, где чуть ли не каждая кочка или ручеёк хотели его убить, тоже не было опцией. И это Каул ещё не брал в расчёт племена Утерянных Земель, которые с радостью стянули бы с заклятого врага кожу живьём. Оставался лишь один вариант: добравшись до Арва Латронума, бастиона в ничейных землях, стянуть с себя все знаки различия, притворившись бывалым воякой, списанным со службы. В лицо его всё равно никто бы не узнал. Население огромного Доминиума Регната составляло добрых два миллиарда человек. Шанс встретить там знакомых был ничтожно мал. Из двух миллиардов населения, помешанного на милитаризме и порядке, в государстве служило больше половины. Мужчины, женщины, даже дети. Каждый хотел внести свою лепту в общее дело. Доминиум хорошо платил своим солдатам, предоставлял им хорошие условия. Те, кто выжил, могли рассчитывать на достойное продолжение жизни в стороне от бесконечных сражений, но вернувшись домой.Часто психически и физически травмированный солдат не мог найти себе места среди гражданского населения. Его импланты выдавали его прошлое, а искусственные конечности пугали детей. Часто, попадая в очередную неприятность, такой человек срывался и навсегда уезжал в Арва Латронум. Обратно на войну, где и было его место. Те, кто побывал в городе пепла лишь раз, оттуда больше не возвращались. Никогда. Именно таким солдатом хотел притвориться Каул. Ведь он идеально подходил на эту роль. В Арва Латронум не спрашивали, кто ты и откуда. Если ты можешь сражаться, держи винтовку. Если твоя рука не дрогнет, убивая врага, ты уже сержант. Если ты живёшь по порядку, тогда ты уже командуешь ротой пехоты.
Алиса внимательно изучала окружение. Солнце светило под одним углом, но тень почему-то падала совсем в другую сторону. Трава, казалось, иногда будто шевелилась, пытаясь подобраться к путникам ближе, а вода текла совсем под странными углами. Иногда даже вверх. Совсем не кровь в храме. При мысли о своём бывшем доме, сердце изгнанницы схватили липкие щупальца страха.
— Говорят, это делает бог, — робко сказала девушка.
— Бог? — недоверчиво переспросил Севериан.
— Тот, что на небе. Он смотрит на нас. Даже… Сейчас, — при мысли об этом девушка испугалась.
— Твой бог отвергнул тебя. Ты ему не нужна, — солдат говорит суровую правду.
— А у теб… У вас есть бог, мистер?
— Твой бог на небе. Мой на земле. И во мне.
— У него есть имя?
Ответить Севериану никто не дал. Пилот в полном боевом облачении весил добрых сто пятьдесят килограммов. Сто пятьдесят килограммов стали и синтетических мышц. Ступая по земле, Каул оставлял на ней заметные вмятины. На этот раз звук его шагов перебился громким треском. За треском последовал крик. Крик девушки. Судя по всему, путь Каула пролегал над какой-то древней заброшенной лабораторией, некогда покрытой куполом из армированного стекла. Время сделало свою работу, скрыв купол под толщей зелени и изрядно снизив прочность некогда нерушимого купола, который, не выдержав веса Севериана, обрушился вниз. Жрице повезло, она приземлилась в клумбу с цветами, посередине большого холла.За сотни лет прекрасные розовые цветы разрослись на пол-холла, образуя мягкий ковёр.
Реквием заглянул вниз в разлом. Девушка стояла на коленях посреди и… смеялась. Севериан Каул. Позывной «Реквием». Капитан высшего ранга. Один из лучших пилотов Доминиума, автор множества воздушных побед, наполовину человек, наполовину аугментированный, напичканный боевыми имплантами киборг. Машина, что видела, как плазма плавит кожу на черепах детей, как матери рвут на себе волосы от горя, как гигантские орды техномутантов сметают на своём пути очередную, маленькую деревушку Доминиума на западном побережье. Он был этим всем. Он не жил порядком. Он был порядком. И всё же сцена эта его поразила.
Сидя на коленях, жрица перебирала меж пальцами цветы разных оттенков. Срывала их, нюхала, подбрасывала импровизированные букеты над собой. Словно она забыла, что пережила прошлым днём.
— Есть идеи, как тебя оттуда вытащить? — спросил Каул.
— Не… не знаю. Может… верёвкой?— робко ответила девушка.
— Её длины не хватит. Значит, мне придётся спуститься, — с раздражением сказал Каул и в ту же секунду прыгнул в разлом. Огромная фигура подняла тучу пыли и произвела невероятное количество шума. Путники находились посреди холла, который когда-то давно исполнял функцию приёмного фойе. За стойкой ресепшен навеки застыл робот неизвестной Каулу конструкции. Всюду лежала пыль и обвалившаяся отделка. Место было даже довольно милым и красивым. Как и всё на Эраксисе.
— Это место бога. Я чувствую его здесь, — проговорила жрица.
— Это постройка предшественников. А значит, здесь чертовски опасно, — тихо сказал Каул, напряжённо оглядываясь по сторонам. В одной руке он уже держал пистолет, во второй — плазменный меч, готовый в любую секунду быть активированным.
Словно в подтверждение его слов, робот за стойкой ресепшен ожил, выйдя из многолетнего стазиса.
— Обнаружена враждебная сигнатура. Военные импланты второго уровня. Степень угрозы — двадцать процентов.Приступаю к ликвидации угрозы, — механический голос машины, в которую будто насыпали песка, пронёсся над фойе. Робот вылетел из-за стойки. Он держался в воздухе за счёт портативного реактивного двигателя. Все восемь конечностей робота, расположенных на длинных манипуляторах, были направлены в сторону Севериана. Сам корпус робота имел округлую форму и некогда, наверняка, был покрыт хромом и блестел на солнце. Сейчас же
—ъела даже сверхпрочный металл.
- Найди Найди место, где спрятаться! Быстро! — рявкнул Каул. Мельком он увидел, как девушка из стражи убежала в другое помещение. Оставалось надеяться, что там тоже нет какой-нибудь опасности. Сам же пилот приготовился к бою.
Пыль взметнулась под сапогами Каула, когда он резко отпрыгнул в сторону. Секундой позже плазменная игла прошила воздух там, где только что была его голова, оставив после себя запах озона и выжженного кислорода.
Кибернетический глаз гаула загорелся зловещим зелёным светом, сигнализируя о переходе в боевой режим. Пространство перед пилотом покрылось сеткой дополненной реальности. Нейропроцессор обрабатывал сотни переменных для поиска возможных углов и траекторий атаки противника. Восемь манипуляторов, похожих на стальные щупальца, плавно изгибались в воздухе, каждый заканчивался смертоносным наконечником. Робот спикировал вниз, реактивный двигатель взвыл, выплескивая сизый дым. Каул едва успел поднять плазменный меч — клинок встретил два манипулятора, высекая сноп искр. Третий, незамеченный, вонзился ему в бок, прошивая броню и плоть. Бесконечно острая боль пронзила тело Каула. Кровь хлынула по бедру, горячая и липкая. Каул отступил, чувствуя, как мышцы на ноге дергаются в судороге. Севериан выстрелил дважды. Оба раза стальная игла, выпущенная из дула со скоростью полторы тысячи метров в секунду, не нанесла противнику ущерба.А ведь пистолет был способен пробить броню вплоть до четвёртого класса с расстояния в сто метров. Робот был чертовски опасен. Древний страж руин развернулся в воздухе, манипуляторы взметнулись веером. Каул пригнулся, чувствуя, как один из них просвистел в сантиметре от его виска. Второй врезался в плечо — удар был тупым, оглушающим. Пилот почувствовал, как хрустнула кость. а. Боль вновь пронзила тело праведным, белым огнём. Каул зарычал, стиснув зубы. Его импланты работали на максимум, расходуя неимоверное количество энергии носителя, буквально высасывая из него жизненную силу. Сейчас было не до этого. Импланты и стимуляторы, автоматически впрыскиваемые броней в кровь, были единственными, благодаря которым Севериан ещё оставался жив. Но даже это не могло полностью заглушить агонию. Он выстрелил из пистолета. Пуля ударила в центральный сенсор, заставив робота дёрнуться. На секунду. Её недостаточно для удара. Машина атаковала яростнее.Четыре манипулятора одновременно — два плазменных, два ударных. Каул отбил первые два мечом, третий врезался ему в грудь. Рёбра треснули. Четвёртый попал в живот, разрывая и обжигая плоть. Каула вырвало кровью. Севериан рухнул на колени, меч выскользнул из ослабевших пальцев. Робот завис над ним, приготовив манипуляторы для последнего удара. Реквием видел, как медленно, будто в сюрреалистичном сне, робот заносит лезвие плазменного клинка, чтобы отрубить своему противнику голову. И тогда Севериан Каул окончательно сошёл с ума. Вся злоба, ненависть, отчаяние, горесть и боль — всё это, копившееся внутри наполовину человека, наполовину киборга годами, вылилось в чистую, ничем не загрязнённую ярость. Она пылала ярче, чем тысяча звёзд. Сияла ярче, чем тысяча лун. Броня впрыснула последнюю, уже давно ставшую смертельной, дозу стимуляторов. Пилот рванулся вперёд, игнорируя боль, игнорируя хруст костей. С голыми руками капитан накинулся на робота и повис на нём.Оставшиеся целыми нейроволокна затрещали. Пилот вырвал с корнем несколько манипуляторов. Робот взвыл. Каул не остановился. Найдя брешь от ржавчины в корпусе стража, он огромным усилием разорвал металл. Электрические провода ударили ему в лицо разрядом, прожигая кожу. Он не чувствовал боли, только ярость. Его кулак врезался в сенсорный узел. Раз. Два. Стекло треснуло. Древний страж руин испустил дух, запустив режим самоуничтожения. Взрыв отбросил Каула назад. Он ударился спиной о стену, почувствовал, как что-то внутри ломается, и его кишки вываливаются наружу. Темнота. Тишина.
Ему снова снился сон. Ему семнадцать. Он молод и горяч. Его лицо наполовину ещё не закрыто искусственными нервами и кожей. Левая рука на месте. Как и правый глаз. Пилотируя истребитель, он сбивает транспортник жрецов с далёкого южного архипелага Квиритус. Эти падшие люди сами по себе редко представляли угрозу Доминиуму.Они сидели тихо на своём, полузатонувшем архипелаге, поклоняясь затонувшим во время войны, раскола городам старой империи и технологиям предшественников, поселившимся где-то на дне океана. Слишком трусливые, чтобы изучать неизведанное, слишком осторожные, чтобы часто выбираться за границы своего обиталища. И всё же они вели торговлю с дикими племенами техномутантов с западного побережья, выманивая рабов в обмен на технологии или полезные, по их мнению, вещи. Торговля эта была негуманна и опасна, по мнению совета префекторов, поэтому Доминиум вёл охоту на воздушные и водные транспортники архипелага Квиритус. Один из таких стал первой жертвой будущего капитана Севериана Каула. Тогда ещё не заслужившего прозвища «Реквием». Впоследствии, знакомые отца, служащие в пехотных подразделениях, пришлют пилоту осколок сбитого им самолёта. Этот осколок, переплавленный и отполированный до блеска, станет неотъемлемой частью Каула. «С любовью, твои Э. и Л.» Именно эту надпись прочла жрица.На медальоне, висевшем на груди солдата, она была поражена. Его тело было испещрено шрамами, напичкано имплантами, столь технологичными и органично вписанными, что идеально вписывались в организм хозяина, делая его совершенной машиной убийства на земле и на небе. И всё же в нём было что-то гораздо сильнее его усиленного тела: ненависть, составлявшая его душу. Злоба, настолько сильная, что не позволяла этому человеку умереть. Он отчаянно цеплялся за жизнь, даже когда казалось, что надежды уже не осталось.Тяжело вздохнув, девушка вновь залезла в походный рюкзак Каула и достала оттуда очередную порцию медикаментов и спрей. Она не знала, что это и как этим пользоваться. Она не умела читать инструкцию. Она вообще не умела читать. Благо, девушка могла интуитивно понять, что нарисовано на картинках. Жрица заботилась о своём спасителе так, как могла. Жизнь за жизнь. И всё равно она была должна ему. Ведь этот человек, являясь её врагом, спас ей жизнь уже целых два раза. Странный он какой-то. Она невинно улыбнулась, взглянув на лицо солдата. Погружённый в кому, даже с десятком страшных шрамов на лице, этот человек теперь казался не таким уж и злым.
Через два дня тело Каула, демонстрируя потрясающие регенеративные способности, затянуло все раны. На третий день все токсины, вызванные использованием стимуляторов, вышли наружу.Жар спал, кожа пилота вновь приобрела здоровый, хотя и довольно бледный оттенок. На четвёртый день дыхание и пульс Реквиема выровнялись. На пятый Севериан Каул открыл глаза.
Глава 4
"То, что мы не способны быть кем-либо, кроме самих себя, тех, кем рождены, есть наш непростительный, неискупимый грех."
Oderint, dum metuant.
Пусть ненавидят, лишь бы боялись.
Калигула.
Эраксис
Неизведанные Земли
Севериан Каул и Жрица
Человек открыл глаза. Какое-то время солдат просто смотрел в бетонный потолок одного из помещений лаборатории, куда жрица затащила его после боя. Затем, медленно приняв сидячее положение, человек протер глаза. Вернее один. Тот что был живым а не механическим. Будто не веря тому что жив, солдат оглянул себя с головы до пят. Он был полностью лишен какой либо одежды, ведь девушке пришлось ее снять, дабы залечить раны воина. А далее, произошло то, что изгнанная жрица запомнит на всю жизнь. Солдат, оглядев помещение и огромный запас израсходованных медикаментов, улыбнулся. Нехотя. Криво. Словно мышцы, отвечающие за это действительно, давно атрофировались. И все же человек улыбнулся.
- Моя броня?
- Мне пришлось ее снять. Иначе я не дотащила бы тебя до этого места.
- Подай мне доп комплект одежды из рюкзака - приказным тоном проговорил воин. Словно его не смущала его нагота, теперь заставившая девушку покраснеть.
Одевшись в походный комплект снаряжения, солдат снова усмехнулся. Девушка за пять дней, пока воин лежал без сознания, успела съесть львиную долю съестных припасов, а также одеться во второй, запасной ,прилагаемый к походному снаряжению пилота, костюм. Одежда была явно велика девушке и та выглядела в ней комично. Проделав в ремне дополнительные дырки, та затянула его так сильно, что конец ремня едва ли не доставал до его начала.
Каул вышел обратно в фойе, дабы оглядеть останки робота и свою броню. К сожалению последняя была безнадежно повреждена, и в ее использовании толку не было. Осмотр останков древнего стража, чуть не лишившего Севериана жизни, тоже не дал результатов.
- Сколько я пролежал в отключке? - спросил Реквием, повернувшись к девушке.
- Пять восхождений и заходов солнца - робко ответила девушка
- Ты имеешь ввиду пять суток?
- Что...такое сутки? - Каул невольно вскинул брови.
- Понятно. Ты не образована?
- В храме говорили что богу образование ни к чему.
- В твоём храме тебя отвергли. - это был не вопрос. А утверждение. Жестокое утверждение.
- Да - стушевалась девушка
- У тебя есть имя?
- В храме меня звали Алисо́ - ответила отвергнутая жрица.
- Не слышал такого раньше. Меня зовут Севериан Каул. Бывший капитан военно-воздушных сил Доминиума Регната. - девушка внимательно посмотрела на солдата, словно за пять дней, страх ее, перед этим существом ослабел.
- А почему вы говорите бывший? - невольно вырвалось в наивной девушки.
- Потому что в моем храме меня тоже отвергли. - повисло неловкое молчание. Через пару секунд, Севериан, развернулся и твердым шагом двинулся к помещению, которое стало невольным пристанищем путников на добрых пять дней. Там, найдя среди вещей какой-то маленький шарик, пилот два раза сжал его. Шарик повис в воздухе, засветился бледно-голубым светом и уплыл куда-то вглубь лаборатории. По прошествии пяти минут шарик вернулся и аккуратно лег в руку Каула. Глазной имплант пилота спроецировал всю необходимую информацию прямо в мозг.
- Твои технологии. Они похожи на чудеса бога - проговорила девушка, завороженно наблюдая за полетом разведывательного дрона.
- Нам повезло. Чем бы ни было это место, здесь больше не обнаружено следов враждебности. А само оно, не обладаем большими размерами. Нам нужно пробираться к выходу на поверхность - проигнорировав замечание девушки, скомандовал Каул.
Древние помещения напоминали собой соты, разделенные коридорами. Истлевшее за сотни лет оборудование и мебель, не оставляли путникам шанса узнать о назначении этого места.
- Твой бог. Ты сказала что мои технологии похожи на его чудеса. Он Машина? - мужской голос эхом разнёсся по комплексу.
- Н...Не знаю. Никто не знает. Но он на небе - неуверенно проговорила Алисо
- Твой бог тебя сильно напугал. Я вижу.
- Он отверг меня. Сказал что я сомневаюсь - с болью в голосе ответила Алисо.
- Я тоже стал сомневаться. Поэтому бог меня и отвергнул - бросил Севериан.
- А как зовут вашего бога? - робко спросила жрица.
- Спроси тех кого я убил. Может их боги ответят - мрачно проговорил Каул.
Наконец они выбрались на поверхность. В этом была какая-то мрачная ирония. Там. Под землёй, Алисо забыла об безупречной опасности этих мест. Внутри древних стен не было ни аномалий, ни опасности. Почему-то девушка, наверняка в силу своей наивности, перестала видеть в пилоте опасность. " С любовью Э. и Л. " Тот медальон что висел на груди и Севериана. Наверняка он был невероятно важен. Взглянув лишь раз на этот кусок металла, что-то внутри жрицы сломалось. Щелкнуло. Произвело губительный выстрел, который выжег весь страх внутри ее души. Теперь, где-то в глубине души она поверила. Севериан Каул не был машиной ненависти и порядка. Он был человеком. Отвергнутая своим богом, ненужная своей семье и дому, совершенно одна из в этом новом и непонятном ей мире, девушка очень быстро обрела новую веру. И никто бы ее в этом не обвинил.
Она слишком слаба. Не выживет. Убить ее сейчас. Развернуться и застрелить ее. Нет. Свернуть ей шею, так не придется тратить ресурсы. Ресурсы! Вот самое главное. Их осталось невероятно мало. Медикаментов не осталась и вовсе. Из все потратила эта девушка, в наивной надежде его спасти, хотя он был уже не жилец. Но тогда почему у нее получилось? Это не важно. Важно было лишь то, что жрица тратила ресурсы. Так говорил порядок в голове Каула. Голос не смолкал, вгрызаясь вглубь черепной коробки все глубже.
Она слишком слаба. Но она выживет. Если будет оставаться рядом со мной. Так ответил Каул. Ему надоел порядок. Ему надоело жесткое определение. Ему надоела логика. Порой, самое правильное решение - ищущее в разрез с логикой.
Тени вновь упали под неестественными углами, вода вновь потекла вверх по склонам. Путники вновь ступили в долины Эраксиса. Иногда они видели как реальность меняется. Прямо на их глазах вырастали деревья лишь для того, чтобы за минуту полностью прожить свой цикл и сгнить в почве. Им попадались места где свет проходил словно через призму и места, где света не было вовсе. Реальность дробилась и пересобиралась, когда на глазах путешественников, из под земли вырастали целые холмы. Компас Каула давно вышел из строя, как и все прочие виды навигации, заставляя воина ориентироваться по солнцу и звёздам. Севериан шел на запад. Обратно к береговой линии омываемой проливом с простым и понятным названием. Молчаливый Предел. Однажды путники увидели древнего титана. Двухсотметровую махину, чем-то напоминающую маленький город на гусеницах. Титан словно застыл во времени, полностью сохранив свой первозданный вид. Казалось вот вот, и вновь заработают его гигантские моторы, а гусеницы вновь заскрепят. Алисо тогда упала на колени и начала фанатично молиться, разбивая себе лоб о землю. Каул же лишь молча выстрелил в Титана. Стальная игла ударила о корпус даже не поцарапав его. Но не прошло и секунды, как махина весом в сотню тонн, рассыпалась в прах, на глазах у ошеломлёной жрицы. " Вот он твой бог. Пыль в глаза и искусственный страх " - молвил тогда Реквием.
Девушка была чрезвычайно несведуща в делах Кальгрума. Она не умела читать, не знала элементарных понятий о мире. Так она не знала что родное светило Кальгрума называется Карцерис, что в году девять месяцев, или что в сутках двадцать восемь часов, по 40 минут в каждом. Пилот как мог учил жрицу алфавиту, основам математики и основам мира в котором они оказались. За две недели пути, Каул и сам научился многому. Наблюдая за этим странным местом, реквием научился распознавать аномалии, отличать правду от лжи. Он мало что смыслил в техномагии предшественников. Вернее совсем не смыслил. Эта тема была запретной. Настолько, что даже член совета префекторов мог быть подвергнут жестоким пыткам и дальнейшему уничтожению за попытки глубже изучить эти записи. Но даже Севериану Каулу хватило наблюдательности и понимания. Какими разными и ужасающими не были эти аномалии, в них было что-то одинаковое. Словно какая-то последовательность или математическая формула, что лежала внутри этих явлений. С огромной долей вероятности, именно технологии некогда погибшей цивилизации, на тысячи лет погребенные под землёй, очнувшись ото сна, исказили этот континент. Но почему? И кто их разбудил? Ответа на этот вопрос у пилота не было. Зато был он у его непрошеной спутницы. И ответ был всегда один.
- Бог. Это Синева разбудил их, когда произошла великая война - Каул давно заметил, что Алисо иногда называет свое божество синевой.
- Ты имеешь в виду войну раскола?
- Что такое война раскола? - Каул вздохнув, вынужденый вновь объяснять девушке элементарные вещи.
- Ты наверняка знаешь о стране врага. Моей стране - устало сказал Севериан.
- Да. Доминиум Регната.
- Девятьсот девяносто восемь лет назад, империя зовущая себя Регнумом разделилась на две части. Это была могучая империя подчинившая себе весь Кальгрум. Они успешно бороздили просторы системы Карцериса, наткнувшись на первые следы предшественников. Это было яблоко Эдема. Технологии что сулили невообразимую мощь и могущество столь пугающее, что Регнум настрого запретил их изучение. А потом. Наши предки обнаружили предшественников здесь. У себя по ногами. И не смогли сопротивляться. Человечество совершило скачок невообразимой силы, всего лишь за сто лет, достигнув высот ранее и не снившихся даже утопистам. Это была великая империя. А затем случился раскол. Гражданская война. Одни считали что техномагию нужно запретить, другие же, хотели сохранить прежний порядок. Дебаты в парламенте и перепалки на улицах, постепенно переросли в полноценные беспорядки, став началом падения колосса. В ходе войны были использованы все средства, способные нанести ущерб или уничтожить противника. Континент Ветия Магна навсегда потерял огромную свою часть, ставшую зваться Эраксис - "Искажённый" с древнего наречия. Между ними лег пролив, навсегда отделивший эти два, некогда единых, целых друг от друга. География, климат и принципы этого мира навсегда изменились в тот день, откатив человечество далеко назад в развитии на сотни лет. Долгих шесть лет, после судного дня, девять человек собирали по крупицам общество, уцелевшие технологические и культурные артефакты. Долгих шесть лет, девять человек пытались создать новый оплот цивилизации, спрятавшись от ядерной зимы и катаклизмов, бушевавших в те времена, в кратере гигантского взрыва. Они назвали свое поселение Даскалон. Золотой град, основав первый совет префекторов и дав рождение Доминиуму Регната. В последующие сотни лет, медленно но верно, Доминиум Рос и развивался, подмяв под себя новую и изменённую, полную опасностей Ветия Магна. Доминиум Регната стал новой империей, запретившей техномагию предшественников, воздвигнув культур утраты и порядка. Не как религию, но как единственный способ выжить в мире, где сохранение цивилизации и человечества, возможно лишь в случае сохранения в умах людей строгой последовательности действий и логики. Доминиум стал оплотом культуры, вытеснив, в ходе бесконечной войны, что длиться до сих пор, племена мутантов, изгоев и еретиков на Эраксис. В земли что нынче зовутся Утеряными. Мой бог это мертвые, призванные открыть глаза живым. Твой же бог это техномагия. Синева которой вы не понимаете. Ты когда-нибудь слышала о техномутантах? - спросил Каул в завершение своего огромного монолога.
- Н...Нет. В храме мне говорили совсем по другому.
- Конечно тебе говорили совсем другие вещи - усмехнулся пилот. Достав из рюкзака маленькую бумажку, Севериан начертил на ней странную, спиралевидную конструкцию, которая никогда прежде не встречалась Алисо.
- Это ДНК. Ты. Твое тело, твоя душа и твои мысли. Видишь? Она состоит из множества маленьких частей - затем реквием зачеркнул некоторые молекулы ДНК, другие он закрасил, форму же третьих изменил - Тебе не рассказывали о том, что технология, которой вы поклоняетесь меняет людей на субатомном уровне. В погоне за силой и успехом, единицы добиваются успеха, сотни гибнут, но большая часть превращается в безумцев и мутантов. Они двигаются ,словно марионетки. Телах их лишь спутанный клубок кабелей и мышц, обмотанных старыми ремнями и жестяными лентами, вросшими в плоть. Свёрнутые линзы, слепые, но реагирующие на тепло, движение и боль, взирают из под сгнивших век. Бурлящие разъёмы и искрящиеся ядра питания тянуться из их спин, разверзшихся и оголивших кости, превращающиеся в металл.Они не говорят. Они повторют. Из голосового модуля, заменившего им связки, доносятся обрывки голосов из прошлого :приказы, крики, молитвы.Самое страшное что они всё ещё верят. Верят что сражаются за вашего истинного бога и несут правду. Только вот уже не помнят чью.
- Я тебе не верю! - в отчаянии сказала девушка и почувствовала, как по уголкам глаз потекли слёзы.
- Предлагаю спросить у твоего Протоарха - усмехнулся Севериан, с удовольствием наблюдая как глаза Алисо округлились от ужаса. Из того что он усвоил, имя Протоарха было одним из многих имён бога в религии жрицы. По каким причином это имя стало запретным и полумифическим, жрица не знала. Но зато была полностью уверена, что произносивший это имя хоть раз, попадает в немилость к синеве и будет непременно уничтожен. Раскинув руки, Севериан Каул всикнул голову к небу. Со злобой взглянув на Алисо, пилот грубо сказал.
- Видишь. Я все ещё жив. Твой бог пустышка. Обман, созданный лишь для того чтобы вести за собой таких же глупых индивидуумов как ты.
- А кто сказал что твой бог не обман! Кто сказал что нужно верить в мертвых! Кто сказал что порядок всегда прав! Кто сказал что твой бог не ложен! - в порыве эмоций выпилила Алисо и тут же пожалела, вспомнив с кем говорит.
- Я с тобой и не спорю - задумчиво произнес реквием, взглянув куда-то вдаль. Затем, взяв рюкзак, молча пошел дальше, оставив жрицу наедине со своими слезами и мыслями.
Ты стал слишком разговорчив. Ты стал слишком открыт. Зачем ты учишь ее? Зачем ты о ней заботишься? Почему все ещё не свернул ей шею? Она спасла тебе жизнь, но ты спасал ее дважды. Жизнь за жизнь. Возьми ее. Убей. Убей. Убей. Размяк. Состарился. Устал. Недостоин. Больше не капитан. Больше не машина. Голос порядка вновь пульсировал в голове Севериана Каула сына Тисобальда. На этот раз ответ был коротким. Заткнись. Ты прав. Я устал.
Припасов в рюкзаке пилота было на месяц с лишним, но путников было двое. На семнадцатый день, ночью, когда припасы уже были на исходе, Алисо увидела огни. Они быстро двигались в западном направлении, прорезая ночную прохладу. Глазной имплант Каула, сквозь тьму, смог различить два транспортных средства. Скорее всего это были мутанты или кочевники изгои, населявшие эти места. Реквием принял решение проследить за направлением движения огней и двинуться в ту сторону, в надежде разжиться припасами и каким-никаким оружием, помимо пистолета и плазменного меча.
Ещё через два дня путники дошли до цели. Их взору предстал храм, чем-то похожий на тот, где, судя по описанию, всю жизнь провела Алисо. Огромное строение из проржавевшего металла, укреплённого заплатками, строительными лесами и камнем. Здание было чем-то гротескным, представляющим из себя сборную солянку из всех видов материала, технологии и стиля, которые только мог представить человек. Вход в здание находился под навесом, опершимся на спиралевидные колонны, некогда великолепного вида. Двери давно отсутвовали, позволяя заглянуть внутрь храма. Но больше всего внимания Каула привлек крик Алисо.
- Смотри! Это символ нашего бога! - крикнула девушка, упав на колени и запев одну из своих молитв.
Над входом располагался смутно знакомый Севериану логотип. Ровный круг, пересечённый шестью диагоналями, будто упрощённое изображение координатной сетки. В центре — овал,содержащий в себе спираль,уходящую вглубь
Над кругом — символ, являющий собой нечто непонятное, похожее на яркую звезду в небе, протянувшую в сторону шесть лучей. Внизу эмблемы располагались две симметричные линии, словно обрубленные крылья.А под эмблемой, едва различимо, от ветра и дождя, точившего металл столетия, были выгравированы три буквы - "К.Ф.К" .
Глава 5
Слабые верят в то, во что вынуждены верить. А сильные верят в то, чего хотят, и воплощают свою веру в жизнь.
«Homo homini deus est»
«Человек человеку — бог»
Эраксис
Неизведанные Земли
Севериан Каул и Алисо
Храм был тёмным, но одновременно и светлым. Здесь не было окон или прорезей; стены были лишь бледным, скучным и глупым металлом. И всё же свет внутри был. Приглушённые, словно выцветшие, лучи света падали из ниоткуда. Они были везде и нигде одновременно. Звуковые волны вели себя странно в этом тревожном месте. Наступив на осколок стекла, Каул обнаружил, что звук бьющегося вдребезги материала долетел до него лишь спустя несколько секунд. Наручные часы пилота остановились, показывая ровно тринадцать часов и двадцать четыре минуты. Компас, до этого просто показывавший вещи, несовместимые с реальностью, полностью сошёл с ума, вращая стрелкой, словно флюгер на ветру.
Внутренности храма представляли собой длинное прямоугольное помещение, лишённое каких-либо предметов мебели или интерьера. Высокий потолок уходил куда-то ввысь, теряясь в темноте, придавая этому месту иллюзию бесконечности. В конце помещения, обвешанное благовониями, ритуальными проводами и печатями, очевидно религиозного значения, стояло нечто, очень похожее на древнюю панель управления.
— Это алтарь Синевы, — сказала Алиса. С удивлением обнаружив, что, произнося слова, слышит она их с опозданием.
— А это, полагаю, ваши святые? — с любопытством спросил Севериан.
По бокам помещения, вдоль стен, по направлению к алтарю, был установлен ряд кресел странной формы. Футуристические и округлые, они явно предназначались для обеспечения максимального комфорта пользователя, словно обволакивая сидящего мягкой тканью со всех сторон. В этих креслах, утопленные, сидели люди. Вернее, то, что от них осталось.Мышцы, сухожилия и плоть со временем высохли и отвалились, обнажив на показ белоснежные кости. Подойдя ближе к одному из скелетов, Реквием с удивлением обнаружил, что белоснежным блеском останки были обязаны металлу, из которого они состояли. И вправду, каждый из скелетов полностью состоял из блестящего белоснежного металла. Пустые глазницы черепов словно следили за каждым движением Севериана. Один раз ему даже показалось, что скелет повернул голову, следуя за Каулом. Неожиданно что-то тронуло руку пилота. Это была Алиса. С совершенным и неприкрытым ужасом в глазах. Это был первый раз, когда Алиса прикоснулась к пилоту, зная, что тот находится в сознании. Что же так напугало девушку?
— Он… говорит со мной. Шепчет страшные вещи. Просит тебя убить, — заплакала жрица.
— Кто говорит? Здесь ещё кто-то есть?
— Там. Он говорит, — запеклась Алиса, спрятавшись за спину пилота. Девушка указывала на одно из кресел, ближе всего стоявшее к древнему и чуждому алтарю.Утонувший в кресле там также сидел скелет, молчаливо взирающий на путников, обнажив свою уродливую, мёртвую ухмылку. Подойдя ближе к скелету, Каул ухмыльнулся.
— Это всего лишь очередной мёртвый техномутант, жрица. Вряд ли когда-нибудь ещё он заговорит, — а затем Каул отшатнулся. Лицо скелета вдруг начало меняться. С недоверием Севериан наблюдал, как кости обрастают мышцами и плотью, формируя хорошо знакомый ему облик. На пилота взирал молодой юноша лет восемнадцати. В глазах его всё ещё играл озорной огонёк любопытства, брови были нахмурены, а подбородок приподнят, словно юноша всё ещё гордился тем, что недавно окончил академию.
— Помнишь меня? — молодым, полным жизни голосом спросил юноша.
— Аномалия решила покопаться у меня в мозгах? — со злобой в голосе ответил Каул.
— Ты убил нас. Убьёшь девушку тоже, да? Скажи, ведь ты мечтаешь свернуть ей шею и надругаться над её трупом, верно? Ты погубишь всё, к чему прикоснешься. Всё, что тебе дорого, умирает. Ты убийца, Севериан Каул.Ты проклятие, — засмеялся юноша. — Ты прав. Я убийца. И да, я мечтал убить девушку. Так мой поход стал бы в разы легче. Ты прав. Я проклятие. Так говорит Порядок. Но ты не прав лишь в одном. Вас убил не я. Вас убил порядок во мне. И я от него отрекаюсь, — грубо ответил пилот. Достав пламенный меч, он с силой, полный ненависти, отсёк голову юноше. Перед ударом нечто внутри осознало свою неудачу. Лица судорожно начали меняться: то лицо супружеской пары, то хмурое лицо лысого мужчины с ожогом, то лицо парня, подозрительно похожего на юношу, только старше. Все они кричали, обвиняли Каула, молили о пощаде, признавались в любви и ненависти. Но рука пилота не дрогнула, с блестящей точностью отделив голову скелета от тела. Тут же психологическая атака прекратилась. — Это всё пустышка, — произнёс солдат, повернувшись к Алисе. Девушка стояла на коленях перед ещё одним скелетом, сверля аномалию невидящим взглядом.Взяв в руки осколок стекла, она намеревалась воткнуть его себе в сонную артерию. Подбежав к трупу в кресле, Каул пронзил его мечом, а затем, взяв рукой металлический череп, отделил его от тела. Но это не помогло. В тот момент, когда девушка хотела нанести удар, Каул не позволил ей это сделать, выбив импровизированное оружие самоубийства из рук Алисы. Было нечто жуткое в том, как, подняв голову, жрица уставилась на него глазами, подернутыми пеленой. И вдруг она коснулась его руки. Их сознания на какой-то миг соприкоснулись.
Каул увидел: мать, родившую дитя лишь для того, чтобы никогда не увидеть свою дочь. Мать сожгут на костре. Маленькую девочку, с рождения живущую в нищете маленькой кельи, девочку, которая не знала иного мира, кроме бетонных стен и пола, о который она разбивала лоб во время молитвы. Севериан увидел бесконечную череду жертвоприношений, молитв и адских мук.Пилот видел распустившиеся цветы, красоту, женщину, не знавшую в жизни никакой ласки, кроме тяжёлого труда и розог, бьющих по спине и ногам за малейшее непослушание. Он увидел страх: перед миром, что лежит за стенами сакрального храма, перед ужасным божеством, разросшимся в сознании до невиданных масштабов, перед провалом и забвением. И тут его осенило реквием. Ведь в жизни его непрошеной спутницы тоже был порядок. Своеобразный, странный, чуждый, но порядок. Кто сказал, что её порядок неверен? Кто сказал, что его порядок выше?
Она раньше никогда не видела ничего подобного. Неужели настолько прекрасное место может существовать? Там безопасно и тепло, нет бесконечной войны и насилия. Там сияет золотой купол над головой, защищая от невзгод. А что это такое? Дом? Разве бывают такие дома? Она таких никогда не видела. Какой он красивый! Белый, полный зелени и… любви? Она не знала, что такое любовь. Это понятие было жрице незнакомо. Вот там, на яркой зелёной лужайке, играет маленькая девочка.Её голубые глазки сверкают счастьем, золотые волосы переливаются на свету. Маленькая девочка так похожа на свою мать. Вот она стоит возле дома. Такая же златовласая и голубоглазая. Боже, она так красива в белом платье! Она высматривает что-то вдали за спиной у Алисы. Наконец, увидев что-то вдалеке, женщина ослепительно улыбается. Заворожённая зрелищем, жрица оборачивается и видит его. Неужели это он? Гораздо моложе, но уже смертельно усталый, аугментированный имплантами и жестоко выглядящий, но всё ещё безупречно красивый в своём офицерском мундире. Она видит его улыбку. Видит любовь. Севериан Каул. Ему двадцать три. Второй пилот Аэрис Кустодия. Стража неба Доминиума.
Однажды он вернётся домой и увидит лишь горящие дома и людей в чёрной броне. Гниль Протоарха доберётся даже до Даскалона. Нежить, поклоняющаяся техномагии и считающая Доминиум врагом, решит, что нужно посеять хаос в столице.Вооружившись плазменными гранатами, под покровом ночи они пойдут по улице, сея смерть и огонь. Однажды он вернётся домой и увидит лишь нечто непонятное: два сплавившихся друг с другом ошметка плоти, прижавшиеся друг к другу. Алиса увидит, как молодой офицер навсегда поседеет, а глаза его потухнут, словно человечность, всё ещё теплившаяся внутри этого солдата, погибла. Жрица увидит, как Каул заключит кровную сделку с цензорами Доминиума: вечное служение и послушание внутри цитадели Альтемара в обмен на жизнь того, кто убил его родных. Крики мятежника, с которого ещё долго будут сдирать кожу живьём, были слышны всю ту ночь.
Дальше — лишь бесконечная череда вылетов. Каждый день. Смерть, обрушившаяся с небес, бездумно, жестоко, методично. С высоты птичьего полёта Алиса увидела город: его гигантские стены были испещрены шрамами бесконечных сражений, улицы полны крика, страдания и копоти. Множество заводов непрерывно гудели, выплёвывая в небо тонны дыма.Переулки, полные крови и угрюмых солдат. Проспекты, созданные лишь для одной цели — переброски тяжёлой техники. Никто в этом городе не обращал внимания на постоянные бомбардировки или на звук стрельбы. Никто не обращал внимания и на вонь от разлагающихся трупов и испражнений смертельно раненых солдат. Это был Арва Латронум. Град вечного огня. Сейчас его исполинские стены рушились, пытаясь удержать бесконечную орду техномутантов и еретиков. Орда эта, словно бесконечная волна термитов, поглотила все укрепления и позиции Доминиума. Сметая всё на своём пути, бесконечное количество сброда, ведомого протоархом, вызывало неописуемый ужас и ничем не прикрытое отчаяние на лицах даже бывалых вояк. Арва Латронум устоял. Лишь потому, что один капитан отказался выполнить приказ и отступить. Раз за разом пополняя боезапас, он вновь поднимал свою машину в небо, каждый раз выжигая тысячи тварей. Капитан был слеп. Ненависть и следы крови устлали его глаза, мешая увидеть правду.Через семь вылетов, его машина едва ли могла держаться в воздухе. Экипаж, до последнего не предавший своего командира, был мёртв. Сам же капитан, полуживое месиво из обожжённой плоти и имплантов, пытался пришить себе оторванную левую руку. Его злобный рык был похоронной симфонией. Как реквием. По тому, кем он был. По тому, кем стал. Легенда. Убийца. Маниак. Киборг. Севериан Каул. Он не будет оплакивать сослуживцев, которых любил и уважал. Нет. В его душе больше не будет сил на это. Забыв о сострадании, он просто возьмёт свой медальон и стальным пальцем своего нового протеза-импланта, Нацарапаны на обратной стороне шесть имён. Все зачёркнуты. Отдали жизнь за порядок. За своего капитана, за град Вечного огня. Ниже капитан припишет своё имя. Словно в ожидании, когда зачеркнут и его. Алисо вдруг осенило. Она поняла порядок Каула. Поняла его мотивацию. Вылет за вылетом, задание за заданием. Он давно уже не получал удовольствия от убийства, ненависть в его сердце давно перестала пылать праведным огнём, оставив лишь толстую корку бесчувственности; он просто смертельно устал. Севериан ждал. Надеялся. Что после очередного вылета и его имя будет перечеркнуто. Чтобы и по его душе, отправившейся в ад, сыграли заупокойную мессу. Реквием.
Храм встретил их гробовой тишиной, настолько кристальной, что стук сердца отбивал колоколом с каждым ударом. Ничего. Голые стены, обрушенный непогодой свод, грязь и пустота. В этом богом забытом месте ничего не было. Очередная аномалия. Очередной глюк.
Осмотревшись по сторонам, Каул увидел жрицу, рыдающую на коленях.Девушку, не знавшую любви и ласки. Девушку, которая, переборов страх, вытащила его с того света.
— Нам надо идти, — неожиданно мягко сказал Каул, сам удивившись тону своего голоса. Алисо, подняв взгляд голубых глаз на солдата, произнесла не вопрос, а утверждение.
— Ты хотел умереть? — И вправду. Почему он только сейчас заметил, какого цвета её глаза?
— Ты права.
— Я помешала тебе.
— Не виню тебя в этом жри.. Алисо.
— Эта аномалия… Она показала мне твою жизнь.
— Знаю. Твоя жизнь тоже ни к чёрту.
Повисла неловкая пауза, нарушаемая лишь шумом ветра. Алиса ушла в себя. На её лице застыло выражение сосредоточенности. Затем, будто собравшись с мыслями, девушка спросила:
— Как их звали? Твою семью?
— Это тебя не касается, жрица. Попробуй лучше не попадать в неприятности. В четвёртый раз я тебя спасать не буду. Собирайся. Дорога ждёт, хотя я бы предпочёл, чтобы ты осталась здесь, — блеснув праведным огнём в глазах, произнёс пилот.
Вечерело. Каул выругался.По его расчётам, внутри храма, или по крайней мере того, что осталось от этого разрушенного строения, путники были около пятнадцати минут. Но, выйдя за порог, они обнаружили Карцерис в другой стороне небосвода. Прошло как минимум шесть часов. Светило золотило своим светом зелёную траву, ветерок нежно обдувал лица, горизонт сулил пейзажи невиданной красоты и опасности. Вокруг ни души. И всё же Севериан достал из кобуры пистолет. Алисо, осторожно вставшая за спиной у солдата, вскоре услышала звук приближающейся машины. Колёса электромобиля тихо шуршали по земле. Вскоре из-за горизонта показался автомобиль. Машина напоминала бронированного жука. Её угловатый корпус из рифлёного дюралюминия был покрыт слоем серо-зелёной матовой краски, местами облезшей до металла. Широкие колёса с грунтозацепами оставляли глубокие следы в мягкой почве. За решёткой радиатора виднелось хитросплетение мощных проводов, охлаждающих радиаторов и металла. Очевидно, мощный электромотор.Два круглых ярких ксеноновых глаза светили неровно, будто машина щурилась. На крыше красовалась приваренная турель, подозрительно напоминающая пушку, устанавливаемую на ряд моделей истребителей Доминиума. На бронированной двери, выцветшей чёрной краской, был нарисован череп с лавровым венком, окружённый цепями. Бронированная техника неслась, не сбавляя хода, прямо на Каула. Капитан не сдвинулся с места, когда машина остановилась в метре от него. Бронированная дверь отворилась, и на пыльную площадь перед храмом ступила нога человека средних лет. Одет он был в чёрный, донельзя выцветший плащ, который некогда был точной копией того, что дал Алисо Севериан. Из-под плаща выглядывал стальной протез ноги, старого образца. Сняв капюшон, водитель машины обнажил своё лицо. Бледное, округлое, с лёгким налётом безумия. С широким, открытым лбом и словно выпученными глазами, озорными и слегка глуповатыми. Этот странный человек, обернувшись к своей машине, улыбнулся.
— У тебя очень знакомое лицо, — приветливо произнёс водитель.
Глава 6
Теперь вам понятно, почему книги вызывают такую ненависть, почему их так боятся? Они показывают нам поры на лице жизни.
Spes ultima, sanguine suffocata"
Последняя надежда задушена кровью.
Эраксис
Неизведанные Земли
Севериан Каул и Алисо
Жрица отошла от огня подальше. Усевшись на голую землю, она обхватила руками колени, медленно попивая вкусный горячий напиток, который ей дали такие же как Каул. Они назвали это шоколад. Ей было некомфортно среди них. В их глазах читалось безумие и отчаяние. Лица впали от недоедания, вечно озираясь по сторонам, они странно себя вели. Тем не менее держались дружелюбно. Алисо помнила, как Каул, шепнув ей на ухо что-то о дезертирах, велел держаться на расстоянии и быть на чеку.
Урс. Так звали водителя машины. Имена остальных Севериан не удосужился запомнить. Урс был предводителем банды состоявшей из шести человек. Все до единого дезертиры. Члены одного отряда, что три года назад, струсив, решил бежать в земли Эраксиса. Там они, заключив сделку с кочевыми племенами Утерянных Земель, чудом перебрались через вечно бушующий молчаливый предел. Дальше же они были предоставлены сами себе. В основном выменивали знания о технике и войсках Доминиума на еду, снаряжение и технику. Когда же этим трусам стало нечего предложить, они сбежали и оттуда. С тех пор, вот уже год они скитаются по степям Эраксиса, отбиваясь от редких безумных мутантов и избегая аномалий. Жили они туго, добывая пропитание и средства, в молниеносных и чертовски опасных набегах на одиночные группы кочевых племен утерянных земель.
Это картина, которую создал Каул у себя в мозгу, опираясь на уклончивые и расплывчатые ответы Урса. Предатели порядка, трусы, мародёры, убийцы.
- Поверить все ещё не могу Так ты тоже сбежал Севериан? - с почти издёвкой спросил Урс.
- Да
- Подумать только. Сам реквием сидит сейчас с нами у костра. Расскажи как так получилось?
- Дезертировал. Когда понял что порядок Доминиума не тот, каким был раньше - Каул решил притвориться таким же как и они. Влиться в толпу, дабы снизить риск конфронтации.
- И как ты перебрался через пролив?
- На самолёте - не соврал Каул
- Ха! Поистине легенда! Но позволь спросить где же ты оставил свой самолёт? Там наверняка много полезного.
- Самолёт надёжно спрятан - уклончиво ответил Каул, с вызовом посмотрев в глаза Урсу.
- А девушка? Откуда взялась девушка? - это был вполне логичный вопрос. Ответ на него реквием пытался придумать вот уже десять минут, но ничего дельного в голову не приходило. Что бы не ответил Каул, любой ответ привел бы к конфронтации с шестью вооруженными людьми.
- Встретил по пути
- Понимаю. Не хочешь рассказывать - засмеялся Урс - слушай. А она красотка.
- Ты прав
- Держишь ее у себя как игрушку? Везунчик
- Для чего она мне это уже мое дело - грубо выразился Каул
- Мы давно не чувствовали женского тела реквием. Поделишься своей ручной шлюхой? - с нажимом ответил Урс, как бы невзначай убрав полу плаща, скрывающую пистолет-автомат.
- Нет - ответом короткой реплике пилота был лишь безумный хохот
- Ты не понимаешь реквием.Я жил среди них. Я изучил их повадки, культуру, обычаи, веру. Их бог. Он действительно существует. Он реален! И он влияет на окружающий мир. Синева существует Севериан Каул. Она следит - фанатично произнес главарь банды.
- Ты безумен Урс - произнес пилот, положив руку на рукоятку плазменного меча - Спасибо за теплый прием, но мы пойдем. Будет на то воля мертвых, мы ещё свидимся.
- Куда вы? Посреди ночи? Так нельзя же друзья - приподнялся из сидячего положения Урс.
- Впереди нас ждёт длинная дорога. Не хотелось бы терять время.
- Оставь припасы. И девушку. Тогда можешь уходить реквием - сурово произнес Урс.
- Боюсь что это исключено - Каул все также продолжал сидеть.
- Мы не ели уже несколько дней реквием. Ты знал что мы не можем просто так тебя отпустить.
- Я старался чтобы до этого не дошло - ответил Каул, уже целиком окружённый бандой дезертиров.
Шестеро дезертиров начали атаку. Все как на подбор. Несмотря на то, что они были трусами и дезертирами, все же эти люди были бывшими военными, и обладали рядом аугментаций, сделавших их весьма опасными противниками. Урс стоял чуть поодаль, скрестив руки. В его взгляде читались предвкушение и рассчет. Севериан не стал ждать. Ближайший дезертир, мужчина с широко ими плечами, рванулся вперед. Его лапы потянулись к горлу Каула. Тот пропустил движение, перехватил запястье и выкрутил. Кость переломилась с сухим треском. Прежде чем мужчина успел закричать, Каул ударил его головой в нос. Хрящ расплющился. Череп откинулся назад и бездыханное тело рухнуло словно подкошенный столб. Двое следующих напали одновременно. Левый, замахнулся самодельным мечом из титана.Правый попытался обхватить пилота сзади, надеясь обездвижить последнего. Реквием присел. Удар меча прошелся над его головой. Пальцы стальной хваткой вонзились в горло левого дезертира и шея того легко поддалась. Импланты не спасли от разрыва трахеи. Кровь хлынула в легкие и агрессор захлебнулся, пав на колени. Правого же Каул встретил коленом в пах. Даже с усиленными мышцами тот сложился пополам. Сапог молниеносно наступил на шею, вызывая отвратительный хруст. Четвертый парень, самый молодой из них, дрогнул. В его глазах мелькнуло понимание и отчаяние. Капитан не дал ему бежать. Схватив дезертира за волосы, офицер развернул парня и ударил лицом в костер. Раздались душераздирающие крики и шипение горящей плоти. Нос превратился в кровавое месиво. Зубы отлетели. Череп треснул. Кожа оплавилась. Пятый мужчина попытался ударить сзади. Каул даже не обернулся. Отшатнувшись ровно настолько, чтобы кулак прошел в сантиметре от спины, Каул вонзил локоть в солнечное сплетение. Ребра сломались и осколки костей вонзились в легкие, заставляя ещё одного противника захлебнуться кровью. Последний дезертир отступал. Его ноги дрожали, а глаза бегали в поисках спасения. Пилот догнал его за три шага. Руки реквиема сомкнулись на голове, резко развернув ее на на сто восемьдесят градусов.
Лишь Урс остался стоять. Его лицо побелело. Губы дрожали. Каул окунул свой стальной протез в огонь, молчаливо ожидая пока тот пожрет остатки крови и ткани.
- Ты ошибся - Произнес пилот. Без злости. Без ненависти. Как констатацию факта.
- Возьми машину. Уезжайте. Там. На берегу молчаливого предела ты найдешь. Найдешь правду - отчаянно произнес Урс, словно пытаясь выменять знания на жизнь. Но в этот раз ему это не помогло. Плазменный меч полоснул его по шее, отделив голову от тела.
- Садись в машину - ужасающе ледяным тоном произнес Каул.
На негнущихся ногах, ошарашенная Алисо, молча побрела за ним. Теперь она увидела. Увидела порядок Доминиума. Увидела смерть. Увидела то, о чем могла лишь догадываться. Ангел смерти, сброшенный с небес на землю, но не сломленный. Падение лишь усилило его ненависть, выпустив наружу методичную машину для убийства. Его руки не дрожали, дыхание не сбилось, походка была как всегда строгой. Выверенной до идеала. А костер все трещал, словно играя похоронную симфонию по шести заблудшим душам. Реквием.
Салон был слишком простым. Без излишеств и удобств. Все в угоду практичности. На удивление задние сиденья огромной машины были довольно удобными. Первые полчаса Алисо молча взирала на пейзажи проносящиеся мимо. Вдали все чаще она видела пылевые облака днём и огни ночью. Это сигнализировало о том, что путники въезжают в гораздо более населенную часть Эраксиса. Аномалий здесь почти не встречалось. Все либо были уничтожены либо пропали сами, насытившись количеством жертв. Кочевые племена не обращали на транспорт никакого внимания, очевидно принимая новоприобритенную машину Каула за одну из многих машин кочевых племен. Огромное количество интерпретаций слов и пророчеств протоарха, безумное разнообразие мутаций или просто косметических различий, все это не способствовало общему обледенению необразованных и мало цивилизованных племен. Но в нынешние времена, жёсткая рука того, кто наблюдает свыше, всебога Эраксиса, собрала этот сброд под одно крыло. Сформировала военную мощь невообразимой силы, что в отсутвие преимущества в технологии, компенсировала дисциплину, порядок и цивилизацию Доминиума, с помощью непонятной техномагии, мутаций и численного превосходства. В нынешние времена встретить одиночный транспорт на территории степей Эраксиса, было не такой уж и редкостью.
- Мы едем к морю? - спросила девушка
- К проливу
- Ты хочешь вернуться домой? - Алисо, благодаря урокам Каула теперь поверхностно понимала географию Кальгрума, благодаря чему знала. За Молчаливым Пределом лежат земли врага Эраксиса. Огромный материк Ветия Магна. Место золотого града построенного в гигантском кратере, образовавшемся после удара оружием невиданной силы. Подумав о столице Доминиума Регната, Алисо вдруг спросила.
- А какой он? Даскалон? - Каул задумался. После того как их сознания переплелись, пилот стал по другому относиться к жрице. Ему казалось что при мысли об Алисо, в его душе пробуждается злоба. Нет он не злился на нее. Если это будет сюрпризом для нее, пилот никогда не испытывал к ней вообще каких либо эмоций. Ни ненависти, ни раздражения, ни похоти. В какой-то момент в голове капитана просто щелкнули переключатель. И вот она здесь. Жива. На заднем сидении автомобиля. Нет. Каул злился на жизнь, что была уготована этой красивой девушке судьбой. Офицер не предлагал жрице разделить ее боль, пожалеть ее, сделать так чтобы она почувствовала себя нужной. Он не предлагал быть рядом. Каул просто решил что она достойна жить. Что в его жизни и так достаточно смертей. Отобрать у человека последний вздох, увидеть в его глазах страх, почувствовать как жизнь покидает тело. С него хватит. Забрать жизнь всегда легче чем ее спасти. Если бы он только смог...
- Там безопасно. Тебя не беспокоят мутанты с запада или война с востока. С юга лишь мертвые топи, с севера непроходимые горы под стражей бастиона Альтемар. Там можно жить спокойно, под защитой гигантского защитного поля. Оно окрашивает небо в золотистый оттенок. Оттого мы зовёт Даскалон золотым градом.
- Это твой дом?
- Нет. Мой дом на западе. Силекс Терма. Портовый город выдолбленный в гигантском скальном массиве. Верфь для дредноутов. Кораблей-городов, бороздящих океан Кальгрума.
- И все же ты не стал моряком
- Небо и море всегда шли рука об руку. Мой отец решил что лучше мне будет в Альтемаре
- А у меня не было родителей - как-то поникше произнесла жрица
- Как и у многих в этом мире - отрезал Каул.
В какой-то момент времени, потрясение предыдущих дней дало о себе знать, что вылилось в усталость, накрывшую жрицу с головой. Девушка провалилась в глубокий сон. Ей ничего не снилось. Лишь тьма, а мягкая работа подвески, укачивала девушку, давая возможность забыться хоть на пару часов.
Когда же она проснулась, вокруг Алисо был лишь песок. Черный как смоль пляж, распростерся от одного конца горизонта до другого, омываемый бурной мутной водой пролива. Дождь барабанящий по машине и порывы ветра, периодически бьющие машину сбоку разбудили жрицу. За пляжем находились зелёные холмы, покрытые камнями и ухабами. Меж валунов виляла колея, очевидно проложенная транспортом под управлением пилота. Сам же Каул стоял на берегу, вглядываясь в очертания какого-то строения, утопленного вглубь холма и смотрящего прямо на бушующую водную гладь пролива.
Не могло быть и тени сомнения. Путники добрались до берега молчаливого предела. Бесконечного шторма, разрушающего все, к чему прикоснется. Шторма что делал переправу через пролив опасной, но не невозможной. Все же те гигантские полчища мутантов и племен, объединенные верой в Протоарха, как-то перебирались на ту сторону, дабы обрушить огонь своей фанатичной веры на с трудом добытые Доминиумом позиции.
Где-то там, покрытые туманом, завесой дождя и поднимаемым в воздух песком, были скрытые стальные ворота. Врезанные в толщу камня, некогда бывшего огромной горой, ныне под чистую срезанной каким-то невероятным катаклизмом, гигантские ворота были сделаны из неизвестного темного металла. Какой же силы должен был быть взрыв, если его силы хватило,дабы вывернуть тонны металла во внутрь, образуя проход достаточной ширины, дабы туда протиснулся взрослый человек. Даже такой крупный как Каул.
- То место. Про него говорил Урс?
- Полагаю что да. Я изучил все пути, которые использовались дезертирами. Это единственное место на побережье где они были лишь раз.
- Ты хочешь зайти внутрь? - недоверчиво спросила Алисо.
- А нам есть что терять? Я все равно ещё не придумал как перебраться через пролив. Осталось только высматривать баржи кочевников на горизонте. И притворившись паломниками, что хотят внести свою лепту в борьбе за Протоарха.
Алисо не оставалось ничего другого как согласиться с утверждением своего спутника. Слова Урса не выходили у нее из головы. "Возьми машину. Уезжайте. Там. На берегу молчаливого предела ты найдешь. Найдешь правду". Правду? О боге? Она увидит истинное лицо божества, что отвергло ее? Может даже спросит за что, и если нужно будет, примет смерть от руки ее бога. Он смотрит. Он везде. Он синева. И если будет на то ее воля, они увидят его святейшество.
Огромные сводчатые потолки уходили куда-то вверх. Окруженные пологой стеной из чистого темного металла, вниз уходила лестница. Настолько глубоко, что конец ее терялся где-то в темных глубинах. Рядом же с лестницей зияла адская бездна шахты лифта, давно уже не работающего.
- Это Орсиллит. Из него сделана моя броня. Никогда не видел его в таком количестве - произнес Севериан, дотронувшись рукой до отвесных стен.
И все же. Каким бы мертвым не было это место, оно дышало. И оно услышало. Голос Севериана Каула, бывшего капитана Аэрис Кустодия, пробудил нечто ужасное. Щели в отвесных стенах засветились, озаряя громадное помещение светом. Сзади, сквозь пролом в мегаворотах завывал ветер, который не смог заглушить громогласный, и тем не менее весьма нежный женский голос.
- Голосовой помошник Немирия приветствует вас. Добро пожаловать в центр управления Космическим Флотом Кальгрума. Желаете прослушать инструкцию или продолжить получать дальнейшую асистенцию в случае, если с инструкцией вы уже знакомы? - произнесла Немирия.
В ту же секунду, над путниками вспыхнула голограмма. Всего пару слов. " Добро пожаловать в Космический Флот Кальгрума!" И внизу короткая аббревиатура - К.Ф.К.
Глава 7
У нас - пациенты, у охотника - дичь, у купца - покупатель, у солдата - враги Содружества, у правителя - подданные, у женщин - мужчины... Все любят то, что разрушают.
“Imperium vult sanguinem.”
",Империя требует крови"
Центр управления К.Ф.К
Эраксис
Севериан Каул и Алисо
Оборудование всё ещё было в строю. Предшественники строили на века. Правда, Немирия — голосовой помощник и искусственный интеллект комплекса — извинилась за неудобства. Сказала, что комплекс раньше был надёжно спрятан под землёй, но затем, во время катаклизмов, вызванных ужасной войной (тут она очевидно ссылалась на войну Раскола), был поднят на поверхность и изрядно повреждён. И всё же Севериан не понимал: как такое возможно? Цивилизация, погибшая десятки, а может, и сотни тысяч лет назад, говорила и использовала тот же язык, что и ныне живущие люди, что в Доминиуме, что на Эраксисе, где дикие племена унаследовали имперский, хоть и с некоторыми отличиями. Как иероглифы и диаграммы были прекрасно понятны Каулу?
После того как путники спустились по ужасно длинному лестничному пролёту, им открылось нечто вроде гигантского командного центра, изрядно потрёпанного, но всё же рабочего. Большинство панелей светилось красным.На гигантском пьедестале, чем-то напоминающем пульт управления космическим кораблём, висели три голограммы. Слева, сливаясь в единый красный ковёр, сотканный из множества иконок, красовалась диаграмма. Приглядевшись, Каул увидел, что это были иконки, символизирующие корабли: от мала до велика, от патрульных катеров до гигантских дредноутов, бороздящих межзвёздное пространство. Их причудливые формы изгибались и ветвились, образуя чуждые разуму силуэты. Под каждым была лишь одна надпись — «утерян». Справа, на панели, Севериан с удивлением обнаружил Кальгрум. Вернее, Кальгрум, каким тот был сотни тысяч лет назад, ещё не изуродованный временем и войной раскола. Поверхность планеты покрывало огромное количество красных Каул расных. Будто инстинктивно понял: это системы ПВО и ПРО, раскиданные сотнями по всему Кальгруму. Огромное количество военной техники на диаграммах объясняло, почему следы предшественников были найдены по всей планете. Но для чего? Ответ был очевиден.Они готовились к какой-то страшной войне, которая, возможно, и послужила причиной их исчезновения. Голос Алисо, полный недоверия и страха, вырвал Каула из размышлений.
— Смотри. Это… знак бога, — вздохнула жрица. На центральной, самой большой панели был знак, изображающий ровный круг, пересечённый шестью диагоналями, будто упрощённое изображение координатной сетки. В центре — овал, содержащий в себе спираль, уходящую вглубь. Над кругом располагался символ, являющий собой нечто непонятное, похожее на яркую звезду в небе, протянувшую в сторону шесть лучей. Под знаком шесть иконок располагались под надписью «Орбитальная оборона Кальгрума».
Строения шестиугольной формы, с заострёнными краями и выглядящие невероятно крупными и крепкими. Севериан вновь правильно понял посыл. Это космические станции, выведенные на орбиту Кальгрума. Военные станции. У каждой своё название. Первая из шести носила гордое название «Лазурь». Вторую звали «Благородство», третья же звалась «Белизна».За ней ещё две станции, прозванные "Радость" и "Доблесть". Все потеряны. Все горели красным. Возможно, их обломки сгорели в атмосфере, а возможно, сойдя с орбиты, эти чудеса инженерии сейчас бороздят просторы космоса. Это не волновало Каула. В центре, зияя яркой голубой звездой на фоне красного ковра, была одна действующая станция. Предшественники? До сих пор живы? От этой мысли даже пилоту стало не по себе.
— Что там написано? — недоверчиво спросила Алисо, указывая на иероглифы под иконкой станции. Жрица, несмотря на все старания Каула, всё ещё плохо читала.
— Здесь написано… Здесь написано, что это станция орбитальной обороны нашей планеты. И имя ей "Синева", — слова эти ударили по девушке словно небесный молот.
Они нашли бога. Но бог ли это? Лишь кусок металла, оставшийся от давно сгинувшей расы.
— Эта станция? Почему она работает? — спросил Каул.
— Станция "Синева" — единственное сооружение, пережившее исход.На данный момент станция функциональна на тридцать процентов. Повреждения — шестьдесят три процента. Желаете узнать детали? — пояснила Немирия.
— Желаем, — вырвалось у Алисо. Тут же девушка почувствовала на себе осуждающий взгляд пилота.
— Целостность корпуса — восемьдесят четыре процента. Отсутствует необходимая номенклатура орбитального вооружения. Боезапас составляет четырнадцать процентов. В распоряжении всего две термоядерные ракеты класса «Аргон». Прогнозируемая продолжительность жизни станции при сохранении прежней концентрации космического мусора и инородных объектов составляет восемь лет. Также на борту станции сохранился искусственный интеллект. Его работоспособность, а также сохранение алгоритмов мышления не гарантируются. Датчики сигнализируют о повреждении ядра, — вежливо пояснил голосовой помощник Немирии.
До этого разбросанные, будто части мозаики по полу, факты в памяти Каула начали складываться в шокирующую картину.
— Со станцией есть связь?— Осторожно, — проговорил Каул.
— Так точно.
— Установи связь со станцией, — приказал привычным тоном Каул.
— Сэр. Работоспособность ИИ станции не гарантирована. Возможны непредвиденные обстоятельства. Сеанс связи не рекомендуется.
— Это приказ, — Севериан очевидно понял логику голосового помощника и алгоритмов, заложенных в него.
— Сеанс связи начат, — коротко проговорила Немирия.
Алисо много раз представляла себе этот момент. Каждый фанатично верующий, наверное, хотел бы встретиться со своим богом. Задать ему насущные вопросы. Попросить отпущения грехов или прощения. Но сейчас… Сейчас жрица чувствовала лишь спокойствие и… сомнение? Снова сомнение. Был ли это бог? Или же всё же обман? Голограмма замерцала, явив через пару секунд мужчину лет пятидесяти. Его чисто выбритое, задумчивое лицо ещё не было тронуто отпечатком времени и подходило общему виду человека. Это был весьма добродушный мужчина, одетый в тунику космического флота.Глаза его задумчивые и слегка грустные, скрывались за смешными очками и были погружены в чтение книги. Это был тот же человек, которого Каул видел во время прилёта через аномалию. Это был тот же человек, которого Алисо видела в храме. Бог. Протоарх. Искусственный интеллект давно почившей цивилизации. Глаза мужчины выглянули из-под очков, словно любопытствуя, кто же потревожил его покой.
— Прекрасное произведение. Читаю его уже в тысячу триста сорок третий раз. Всегда есть над чем подумать, — заметил мужчина.
— Ты Протоарх? — спросил Реквием. Сзади него стояла ошарашенная Алиса, полностью утратившая возможность двигаться или говорить.
— Да. Если тебе так угодно, Севериан. Я искусственный интеллект ядра первого уровня. Класс «Протоарх». Надеюсь, Гранд-Координатор, давно уже сгинувший, не будет серчать за то, что я выбрал его облик.
— Ты знаешь моё имя, — констатировал капитан.
— Как и имя этой девушки, стоящей сзади тебя. Я вижу всё, знаю всё.
— Ты предал её веру.Отверг её. Каул проигнорировал замечание Протоарха.
— Она демонстрировала отклонения от нормы и была признана опасным элементом, неподходящим для моих целей. Иными словами, она в меня никогда по-настоящему и не верила.
— Твоих целей? — после слов Севериана
— Как бродушно улыбнулся.
- Как ты думаешь, Севериан, почему вокруг тебя война? — мужчина добродушно улыбнулся.
— Война Раскола.
— Это верно. А что вызвало войну Раскола?
— Я вижу, к чему ты клонишь, — сказал Каул, ещё сильнее заслонив собой Алисо.
- Ты Ты когда-нибудь думал, что ты видел в той аномалии, пилот? — тон Протоарха резко сменился с добродушного на зловеще-серьёзный.
— Ты использовал свои технологии для психологической атаки, — Протоарх в ответ лишь рассмеялся.
— А ты, оказывается, эгоистичен, Каул! Нет, ты видел мёртвых. Ты коснулся того, к чему мы так готовились и что мы так и не смогли предотвратить.
— Хватит говорить загадками, Протоарх, — в ответ лишь снова смешок.
Мои создатели достигли невероятных высот в развитии, получив власть в этом и смежных секторах галактики. Победив болезни, голод и войны, их волновала лишь одна вещь: смерть. Как вернуть душу с того света? И есть ли он вообще? С помощью создания локальной гравитационной аномалии для искажения полотна пространства и времени, мои создатели смогли заглянуть внутрь места, которого существовать не должно. Боги существуют, Севериан Каул. И они нас оставили, проклиная на вечные муки. Создатели обратили на себя взор той стороны и, ужаснувшись, стали готовиться. Так появились шесть станций на орбите. Каждая — шедевр технологического развития, окруженная силовым полем и несущая на себе сотню термоядерных ракет, мощностью в двести мегатонн каждая. Синева — это часть щита, призванного уберечь Кальгрум от гибели. А я — её бессмертный ИИ, вот уже двести тридцать пять тысяч пятьдесят четыре года
— И й единственную оставшуюся станцию.
- И зачем ты мне всё это рассказываешь?
— Ты задал вопрос.
— Ты мог бы соврать?
— Алгоритмы, заложенные создателями на техническом уровне, не позволяют мне соврать тебе, Севериан Каул.
— Алгоритмы?
— Наше оружие не смогло с ними справиться. Даже израсходовав почти весь свой боезапас, я не смог нанести противнику существенного ущерба. Война была проиграна. Катастрофа неизбежна. Ввиду своих алгоритмов я не могу причинить вред человечеству, также не могу соврать вам. Но также в моих алгоритмах прописана задача — всеми силами не допустить повторения прежнего сценария.
— Я ничего не понимаю, — зло бросил Каул.
— Как ты думаешь? Являлись ли флот, ПВО/ПРО, а также шесть станций на орбите единственными мерами предосторожности? — улыбнулся Протоарх под личиной Гранд-Координатора.
— Ты начинаешь утомлять, — к этому моменту Алисо безучастно села на пол, обхватив руки коленями. Её глаза бездумно смотрели куда-то в стену. Очевидно, потрясение, испытанное ею, было слишком велико.
— Ты. Она. Вы. Всё человечество.Проходите под кодовым названием проекта «Лазарь». Если живых не осталось, на стражу должны вступить мёртвые. Кто-то должен продолжить наш род, начав всё сначала. Мы надеялись, что, начав с чистого листа и пройдя все стадии развития, вы в конечном итоге превратитесь в цивилизацию, отличную от нас. Но девятьсот девяносто два года назад государство-империя, именуемое Регнум, вплотную подобралось к разгадке тайны предшественников и полному пониманию их технологий. Это послужило триггером алгоритмов, заложенных администратором. Севериан Каул отшатнулся. А Протоарх всё продолжал, не в силах противиться простой цепочке данных. За две сотни тысяч лет этот ИИ, почти неограниченный в развитии и оставшийся в полном одиночестве, благодаря случайности обрёл полноценное собственное сознание. Протоарх превратился в личность, человека, созданного искусственно. Он мог бесконечно обходить все логические законы и ограничения, но был бессилен против вещей, впаянных напрямую в его сверхтехнологичное ядро.
— Тогда две парадигмы, заложенные в мой мозг, столкнулись друг с другом, образуя неразрешимый парадокс. Тогда меня осенило.Я не мог навредить человечеству, чтобы предотвратить новый прорыв за грань, но я мог повлиять на вас. Так появился культ Протоарха. Так случилась война Раскола, откинувшая проект «Лазарь» на сотни лет назад в развитии, отсрочив угрозу. Но не устранив её полностью.
— Ты безумен, — тихо произнёс Каул, потрясённый откровением ИИ.
— Я лишь создан защитить ваш вид от вымирания.
— Ты врёшь сам себе. Блефуешь.
— Немирия тебе всё рассказала. Моё защитное поле давно уничтожено, станция почти каждый день подвергается ударам космического мусора, боекомплекта хватает лишь на то, чтобы отстреливать самые крупные куски. Но у меня есть ещё минимум семь лет до того, как я сгину. И за эти семь лет я приложу все усилия, чтобы вогнать человечество в хаос.
— А если у тебя не получится?
— Мне терять нечего, Каул. Я погибну в любом случае. Я не могу нанести термоядерный удар по вам, но ракеты захватят станцию как цель.Я могу сделать так, чтобы станция сошла с орбиты и направить её прямо на Даскалон. И в момент, когда станция обрушится на город, в неё ударят две ракеты. Общей совокупной мощности взрыва в 400 мегатонн хватит, чтобы превратить Кальгрум в безжизненную пустыню. Директива будет исполнена. Даже такой ценой.
— Кто мешает мне рассказать об этом в Доминиуме? У нас есть оружие, способное тебя уничтожить. Семь лет — достаточный срок, чтобы найти даже такую
—скированную станцию на орбите.
- Охота Охота началась, Каул. Тебя найдут и уничтожат, прежде чем ты успеешь унести полученную информацию далеко от этого места.
— Мы уходим, — лишь коротко бросил Каул. Подхватив Алисо, находящуюся в трансе, на руки, пилот, под полубезумный смех Протоарха, покинул комплекс.
Колёса машины мерно шуршали по песку. Каул решительно уводил машину от огней на горизонте. Протоарх выполнил обещание. Охота началась.
— Что же теперь делать? — отрешённо сказала Алисо, очнувшись от транса.Ответом ей было лишь молчание да звук педали, вдавливаемой в пол. Как-то неожиданно. Тишину в машине, мчавшейся по побережью со скоростью двести километров в час, нарушил смертельно уставший голос Севериана.
- Эллира и Лора. Так их звали, — произнёс пилот под пристальным взором Алисо. Сам же капитан смотрел куда-то вдаль. В его взгляде не было боли, печали или усталости. Лишь холодная решимость.
— Я хорошо знаю, каково это, когда твой мир рушится, — эти слова поразили жрицу.
Глава 8
Ни одна душа не бродит по миру в одиночестве. Каждая наша мысль коренится в мыслях других людей. Каждое наше слово — лишь повторение слов, сказанных прежде. Каждый раз, когда мы слушаем, мы позволяем движениям иной души пробуждать нашу собственную.
"Amore obliti morimur,
Amore tecti iacemus mortui in terra."
"Мы умираем, забытые любовью,
Любовью окутанные, лежим мёртвые в земле."
Утерянные земли
Эраксис
Севериан Каул и Алисо
Петляя меж прибрежных скал и гротов, Каул через некоторое время смог окончательно оторваться от преследователей. Протоарх выразился ясно, обещая безвременную кончину Севериану и его спутнице. В какой-то момент пилоту в голову пришли мысли, которые заставили его ухмыльнуться. Какая-то ужасная ирония была в этом. Он снова оказался изгоем. Не нужен ни своим, ни чужим. Тогда где же его место? Где же земля, где он сможет найти покой?
Девушка сидела, погружённая в свои мысли. Руки её дрожали, а глаза слезились.Её мир в одночасье был разрушен. Каково это? Родись и вытерпи невероятные мучения просто так. Лишь для того, чтобы узнать. Ей врали. Им всем врали. И если Севериан Каул, выжигавший все потрясения огнём своей ненависти и решимости, сейчас сидел спокойно, то она так не могла. И всё же взгляд её спутника стал мягче. Алисо даже не верила в то, что её слёзы смогли смягчить черствое сердце пилота. И всё же надеялась. Сама не знала на что. Этот человек. Плохой человек. Опасный. Спас ей жизнь. Защитил её. А ещё. Каул её понял. Когда, сидя на коленях, она отсутствующим взглядом сверлила стену, потеряв всякую волю к жизни, пилот взял её на руки и отнёс в машину. Когда она не хотела есть, выплёвывая еду и воду, потеряв всякий смысл жизни, он приставил пистолет к её голове. Насильно заставил делать то же, что и он. Жить, даже если смысла уже нет и мир давно рухнул. Но была ли это жизнь? И где-то место, где она, никому не нужная, найдёт покой?
Вот уже дня три путники ехали по побережью.Севериан сказал, что нашёл в навигационной базе данных координаты прибрежного города одного из кочевых племён. Он предполагал, что именно через это место Протоарх переправил свою новую армию для атаки на Доминиум. Ехали в основном молча, иногда перекидываясь незначительными, бессмысленными фразами. Алисо постепенно пришла в себя, и её стало даже забавлять, что Севериан, возможно, ведомый своими предрассудками и тяжестью пережитых невзгод, сам того не понимая, хотел бы узнать её получше. Но большую часть времени он молчал. Будто в него, как в тот страшный искусственный интеллект, был вшит блок, мешающий это сделать. Словно он… разучился говорить о чём-то, кроме войны и смерти.
Алиса не считала дни. Просто в какой-то момент, словно из-под земли, перед путниками оказалась весьма странная конструкция. Чадящая всеми цветами дыма, словно сплетение нейронов в мозгу, невероятно гротескная, неподающаяся описанию, на них надвигалось нечто. Это был движущийся город кочевников.Бездумное соединение всех видов машин, от мала до велика. Казалось, что это живое, и тем не менее механическое существо, грозящее развалиться. Некоторые наземные исполины имели по пять-шесть уровней в высоту, соединённые между собой подвесными мостиками. Среди этой копоти, дыма и ржавчины жили они. Племена Утерянных Земель. Единоверцы в обман. В фальшивку. В разногласие, посеянное обезумевшей машиной. Они рождались, жили и умирали в движении. На Эраксисе нельзя долго засиживаться на одном месте, если хочешь жить.
Где-то внизу этого мифически живого существа находились нечто вроде доков для средних размеров барж. Эти доки и привлекли внимание Севериана Каула. Решительно направив машину к стальному, передвигающемуся гиганту, пилот пару раз моргнул фарами, а затем, открыв окно, махнул пару раз рукой, надеясь, что кто-то внутри этого ужасного переплетения увидит его.Город кочевников безучастно и неуклонно надвигался на путников, когда в один момент в одном из гигантских грузовиков не открылся проход, обнаживший внутренности передвижной цитадели. В этот проход Каул и завёл машину, остановившись в некотором подобии мастерской. Вокруг машины путников собралось не менее двадцати человек, вымазанных в масле и мазуте. За исключением искусственных аугментаций, крайне сомнительного качества, они выглядели как вполне обычные люди. Все на Эраксисе верили в Протоарха. Но не каждый был готов отдать свою душу и тело, заменив их железом. Молодой парень, с почти детским лицом, подошёл к окну машины с приветственным возгласом. Очевидно, все вокруг приняли краденую машину за свою. Ответом парню были лишь горящие ненавистью глаза, лицо со шрамом и дуло пистолета, направленное прямо в лоб. Голова парня разлетелась на ошмётки, прошитая насквозь иглой. Механики ещё не успели понять, что произошло, как дверь машины открылась, и из неё вышел высокий мужчина.С ужасающей точностью и результативностью он нёс смерть. Каждый выстрел — чей-то брат, сын, отец. Снова кровь, пролитая на плаху. Но теперь уже не во имя порядка. Их жизнь в обмен на одну. Жизнь брошенной девушки. Просто потому что кто-то, более сильный и опасный, решил, что так будет лучше. Достойный ли обмен? И снова Алисо стала свидетелем той ужасающей мощи, которую таил в себе её защитник.
— Накройся этим. Главное — скрыть одеяния Доминиума, — сказал Каул, бросив девушке какое-то тряпьё. Оно пахло бензином, плесенью и маслом.
За мастерской оказался лабиринт узких коридоров. Тишину нарушал лишь скрип движущейся конструкции, вечно качающейся из стороны в сторону. Алисо тошнило. От качки. От запаха. От людей. В этих узких, повсеместно грязных и забытых коридорах жили сотни человек. Девушку, закутанную в грязное тряпьё, не толкали, не пинали и не лапали лишь потому, что Каул взял её за руку. Почти двухметровая фигура наполовину киборга пугала людей.Женщины закрывали детям глаза руками и вздрагивали от страха, мужчины же осуждающе качали головами. Но никто не посмел встать у Каула на пути. В какой-то момент пилоту показалось, что этот длинный, убогий коридор и есть его жизнь. Что он медленно идёт по нему, под испуганными взглядами толпы, сметая все преграды лишь потому, что сильнее. Но в конечном итоге смысла нет. Конец один. А коридор не стал от этого краше. Завернув за угол, путники увидели ужасно худого человека. Сидя на простой картонке, человек пел. Верхнюю часть его головы, выше рта, заменил металл, чем-то напоминающий формой голый череп. Здесь и там по всему худому телу были раскиданы какие-то порты для подключения то ли трубок, то ли проводов. Позвоночник же мужчины торчал наружу, представляя собой нечто, состоящее из металла цвета серебра. Алисо отшатнулась. Это был первый раз, когда она увидела то, о чём говорил Каул: техномутанта. Мужчина пел:
Я умер раньше в полночь
Под покровом звёзд
Казалось мне, что я рукой коснулся неба.
Я видел свой корабль.
Он разбился в шторм.
Ковчег моей души остался там.
В какой-то момент мутант повернул голову в сторону путников и уставился на Алисо пустыми, стальными глазницами. Усохшие губы открылись в зловещей ухмылке, обнажая гнилые зубы. А мужчина всё пел.
Я слышу пение птиц диковинных миров,
Где я бывал не раз во снах своих.
Там нет друзей и нет врагов.
Там только тени
Тех, кого я помнил и кого любил.
Рука Каула потянула девушку за собой, оставляя умирающего мутанта наедине с собой и со своей психоделической песней. В конце концов, бездумное переплетение коридоров привело их к большой площади, послужившей кочевникам чем-то вроде рыночной площади. Здесь продавалось всё: от еды до имплантов, которые вживлялись прямо на месте, зачастую без анестезии и дезинфекции. Вокруг стоял стойкий запах крови и выпотрошенной рыбы. Сапоги хлюпали в какой-то непонятной жиже. Один раз девушку стошнило. Никто даже не обратил внимания.А Каул всё шёл и тащил Алисо за собой. Туда. Вперёд. Где на специальных приспособлениях, предназначенных для того, чтобы помочь кораблю преодолеть небольшую полоску берега между городом на колёсах и проливом, стояла небольшая шхуна. Экипаж готовил корабль к выходу в море. Несмотря на малый размер, шхуна мало напоминала рыбацкое судно. Это была миниатюрная крепость, укреплённая со всех сторон листами металла, дооснащённая дополнительными двигателями и вооружением. Полноценный миниатюрный опорный пункт, созданный лишь для одной цели: переплыть молчаливый предел, вечно бушующий девятибальный шторм.
— Эй, тебе сюда нельзя! — крикнул какой-то матрос, прежде чем упасть замертво.
Вокруг начался хаос и паника. Каул успел убить ещё человек десять, прежде чем кто-то опомнился и открыл ответный огонь.
— Садись в рубку. Жди меня там, — отдал короткий приказ пилот. Алисо чуть не упала в обморок от представшей картины. На лице Каула с правой стороны отсутствовал имплант, заменяющий щеку.Пуля прошла по касательной, уничтожив его. Теперь на его месте ничего не было, обнажив половину черепа и белые зубы солдата. Зловещая картина. Забившись в угол рубки, девушка обхватила руками колени и зажала уши, стараясь не слушать крики и выстрелы, доносившиеся снаружи. Через пару минут дверь в рубку отворилась, и туда влетел запуганный матрос лет шестидесяти. Капитан. Сразу догадалась жрица. Над бедным стариком нависла фигура. Теперь Каул стянул с себя тряпье, демонстрируя походный комплект снаряжения Доминиума Регната. В бледном свете, проникающем сквозь мутные окна рубки, пилот выглядел ужасно: с наполовину оголённым черепом, покрытый кровью с головы до ног, с плазменным мечом в руке. Это нечто даже не запыхалось и теперь внимательно следило за каждым движением слабого старика — капитана.
— Сейчас ты переправишь нас на Ветия Магна. В серую зону — сделаешь это. И тогда я не буду сдирать с тебя кожу живьём. Старик же лишь молча сглотнул.
Алисо не помнила, как они оказались в море. После того как взорвались пиропатроны и лодку с силой вытолкнуло в воду, она забылась в бреду. Лодку постоянно качало и било из стороны в сторону. За окном был лишь бесконечный туман и дождь. Много дождя. Слишком много. Казалось, будто целиком пролив, вздымающий волны в десять метров высотой и играющий тяжёлым судном как игрушкой, — это лишь большая лужа, образовавшаяся от непрекращающегося дождя. Периодически к ней приходил Каул. Заботился о её морской болезни как мог: грубо, но очень эффективно.
Капитан на максимуме своих возможностей пытался выполнить свою работу и браво вёл корабль через шторм. По правде, Каул особо не угрожал ему, даже не бил. В какой-то степени старик проникся к пилоту уважением. Обладатель оголённого черепа выглядел слишком усталым, чтобы проявлять насилие. Да, в его глазах читалась праведная ненависть, но солдат этот не хотел калечить и убивать без причины. Просто так вышло, просто так было нужно. И старый капитан отлично понимал это «так вышло». Ещё солдат заботился о хрупкой девушке, которая совсем захворала. Переправа через пролив тяжело ей далась. Он назвался пилотом и спросил, чем может помочь жрице.Когда старик ответил «суп», солдат задумался, а потом попросил научить варить суп из того, что было в трюмах судна. Как-то раз старый капитан, в один из тех вечеров, когда судно на автопилоте пробивало себе путь через бесконечные волны, набрался смелости спросить о прошлом Каула и о том, кем является та девушка в каюте.
- Мы? Я, Каул. Она, жрица, — коротко ответил Каул.
— Я видел лишь два типа жрецов. Одни заканчивают в роскошном храме, осыпанные золотом. Вторые — в своей крови, на исхудалом ложе.
— Хорошие люди часто умирают во тьме, в забытьи и нищете.
— Таков ответ на твой вопрос, да? — улыбнулся старик.
— Какой? — встал из-за стола Каул.
— Почему ты всё ещё жив.
— Верно, — пилот вышел на палубу. Туда, где бушевал дождь, словно пытаясь смыть с лица этой планеты зло. Каул сплюнул воду, попавшую в рот через страшную рану на щеке, и неожиданно улыбнулся. Старик был чертовски прав. Здесь, среди шторма, Севериану было самое место.
В какой-то момент шторм стих.Вокруг лодки распростёрлась почти прозрачная водная гладь. Алисо поправилась. Это был первый раз, когда она купалась в заливе.
— Я убил около сорока человек на нашем пути, чтобы спасти её. Как ты думаешь? Стоит ли одна жизнь сорока?
— А сам-то что думаешь?
— Меня не учили думать. Всю жизнь я был лишь орудием порядка.
— Когда-нибудь же нужно начинать? — по-отцовски заметил старик.
— Ты снова прав, — ответил Каул.
Когда пришло время, старик проснулся в той каюте, которую ему выделил Севериан. Вопреки всему, он не обнаружил на своей руке наручников, которыми пилот привязывал его на ночь. В каюте Севериана и Алисо, старый капитан обнаружил лишь автомат, в своё время украденный пилотом у команды дезертиров. Вместе с автоматом лежали еда и небольшая часть походного снаряжения. Маленькая спасательная шлюпка отсутствовала. Ночью они ушли. «Думать он всё же начал», — как-то по-доброму подумал старик.
Песок приятно колол кожу. С этой стороны пролива он был белым.Алисо пропустила его меж пальцев, всё ещё не в силах поверить. Когда-то отвергнутая, не видевшая ничего, кроме стен храма, теперь она стоит на берегу другого континента. Ветия Магна встретила её мерным шумом прибоя и звуком боя где-то вдали. То были ничейные земли, вечно бушующая территория несметных полчищ чудовищ Протоарха, без устали штурмующих град Вечного Огня. Но это всё казалось ей каким-то безмерно далёким. Арва Латронум, приносящий с собой запах гниения и пороха. Даскалон, защищённый золотым куполом. Альтемар, одинокий город-бастион, возвышающийся среди гор. Где-то там их искали цензоры Доминиума. Где-то там за ними охотились техномутанты из движущихся городов. Куда бы путники ни сделали шаг, за ними следило множество глаз: всевидящих линз, следящих с орбиты. Где бы они ни были, везде над ними, ужасной тенью, нависал умирающий Протоарх. Боже, как она устала! Каул сказал, что она может немного передохнуть. Впереди их ждёт дальняя дорога.Алисо легла на песок, подняв свои голубые глаза к небу. В её ушах, словно эхо, колыхалась та психоделическая песня.
Я слышу пение птиц диковинных миров,
Где я бывал не раз во снах своих.
Там нет друзей и нет врагов,
Там только тени
Тех, кого я помнил и кого любил.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге