Каин: Система Апокалипсиса

Глава 1 Первая четра

Самара · 30 августа 2026 года

В семь минут восьмого Ростислав Князев понял, что Самара звучит неправильно. Позже он не раз возвращался памятью именно к этой минуте, хотя ничего по-настоящему страшного тогда ещё не происходило. Не было сирен, выстрелов, брошенных автомобилей. Волга отражала спокойное августовское солнце, по улицам шёл редкий воскресный транспорт, а из открытого окна тянуло водой, нагретым камнем и кофе. Мир не умер красиво. Поначалу он вообще не выглядел умирающим.

Ростислав стоял у окна босиком, в серой футболке и домашних брюках, и с сомнением смотрел в чашку. Кофе получился отвратительным. Он задумался во время приготовления, испортил помол и теперь расплачивался за собственную самоуверенность.

— Мерзость, — сообщил он напитку.

Он всё-таки сделал ещё глоток. Тридцать четыре года, тёмно-русые волосы после сна торчат куда хотят, лёгкая щетина, серо-зелёные глаза. Сегодня изображать перед кем-либо человека, который спит положенные восемь часов и ведёт размеренный образ жизни, было не нужно. Ростислав снова прислушался. Машины были. Внизу хлопнула дверь подъезда. По асфальту зашуршала щётка дворника. Где-то работал телевизор. На перекрёстке коротко просигналили. Чего-то не хватало.

Понимание пришло не сразу. Во дворе не лаяли собаки. У соседнего дома женщина вела молодую овчарку. Ростислав видел их достаточно часто, чтобы помнить: собака обычно успевала облаять голубей, прохожих, пару автомобилей и сам факт воскресного утра ещё до конца двора. Сегодня она шла у ноги хозяйки. Не нюхала землю. Не тянула поводок. Через несколько шагов остановилась и подняла голову. Ростислав проследил за её взглядом. На крыше противоположного дома сидели голуби. Несколько десятков. Они выстроились плотной неровной линией, почти не двигались и смотрели в одну сторону — на восток.

Над Волгой ничего не происходило. Ни дыма. Ни самолётов. Ни грозового фронта.

— Плохой кофе, нервная собака и голубиная секта, — пробормотал Ростислав. — Доказательная база впечатляет.

Он не любил мистические объяснения. Они слишком часто позволяли заменить красивым словом честное «я не знаю». Впрочем, человек, который увидел три странности и сразу назвал их совпадением, занимался примерно тем же самым — только считал себя рациональнее. Жара. Давление. Инфразвук. Магнитное поле. Поведение перед сменой погоды. Версий хватало. Данных — нет. Пока стоило лишь запомнить.

Квартира хранила следы ночной работы лучше журнала событий: схема резервирования на одном мониторе, переписка на втором, наушники, кабель, отвёртка, два листа расчётов. В раскрытом блокноте неделю жила строка «Позвонить Кире», уже почти невидимая от постоянных переносов. Рояль в гостиной был закрыт. Ростислав не играл месяц и всё ещё называл инструмент частью регулярных занятий, а не дорогим символом жизни, на которую не находилось времени.

Ростислав умел превращать беспорядок в рабочую карту, понятную только ему. Софья называла это хаосом с хорошей презентацией. Сегодня квартира подтверждала её версию: недопитый кофе, несобранные документы, одежда на спинке кресла. Аккуратной оставалась только таблица ночных сбоев.

Телефон на столе снова вспыхнул. Ростислав только теперь заметил, что экран загорается уже не первый раз. Вернувшись в комнату, он увидел двадцать три уведомления. Большая часть пришла из рабочего канала «ЛюксДиджитал». Ночная дежурная команда пыталась понять причину синхронных временных сбоев, которые сначала приняли за ошибку нескольких серверов, потом — нескольких центров обработки данных, а ближе к утру перестали понимать вообще. Отдельно писала Дарья Морозова. Ещё одно сообщение принадлежало человеку, который практически никогда не писал ему первым.

Кира Рейн. «Ты тоже заметил?» Ростислав задержал палец над экраном. Никакого пояснения. В её стиле. Он не ответил. Сначала открыл рабочий канал. За последние четыре суток независимые системы в разных странах несколько раз теряли один и тот же отрезок времени. Одиннадцать секунд. Не обычное зависание: часть журналов просто перескакивала через промежуток. События фиксировались оборудованием разных производителей, на разных сетях, в разных странах. Самое неприятное появилось несколько часов назад — сведения о механических часах, которые после очередного эпизода отстали ровно на те же одиннадцать секунд.

Пока таких подтверждений было немного. Но уже достаточно, чтобы проблема перестала выглядеть чисто программной. Дарья прислала отдельную таблицу с событиями, которые сочла надёжно подтверждёнными. Ростислав открыл её на большом экране. 26 августа — 07:52:40. 27 августа — 22:08:48. 28 августа — 21:47:53. 29 августа — 12:24:55. 29 августа — 21:26:58. 30 августа — 03:01:58. 30 августа — 06:29:00.

Семь событий. Ростислава интересовали не даты, а интервалы: тридцать восемь часов шестнадцать минут, затем двадцать три часа тридцать девять, четырнадцать тридцать семь, девять ноль две, пять тридцать пять, три двадцать семь. Отношение соседних отрезков держалось возле 0,618. Пересчёт в секундах дал то же самое.

Он продолжил ряд: 08:36:57, 09:56:02, 10:44:54, 11:15:07, 11:33:47 — дальше минуты и секунды сойдутся к пределу около 12:03:59. Другой способ расчёта, исключение крайних точек и две независимые записи с механическими часами сдвинули результат лишь на считаные секунды. Природа происходящего оставалась неизвестной; время — уже нет. Он записал на бумаге: 12:03:59.

И неприятно. Телефон зазвонил. Софья Волкова.

— Доброе утро, — сказал Ростислав.

— Смелая версия, — ответила она.

Голос спокойный, но усталый. Софья редко позволяла себе паниковать до тех пор, пока существовало хоть что-нибудь практическое, чем можно заняться вместо паники.

— Ты уже видела таблицу?

— С пяти утра смотрю. Дарья подняла семь подтверждённых событий. Ещё примерно два десятка пока не проверены.

— Следующее около восьми тридцати семи.

На другом конце стало тихо.

— Дарья?

— Математика.

— Значит, Дарья и математика.

Ростислав подошёл к окну. Овчарка теперь вообще отказалась идти. Хозяйка тянула поводок, а собака упиралась лапами и смотрела вверх.

— Софья, посмотрите камеры перед событиями.

— Что именно?

— Животных.

— Почему?

— Потому что у меня во дворе собаки ведут себя так, будто знают расписание раньше нас. Птицы тоже.

Несколько секунд она молчала.

— Хорошо.

— Если найдёте аквариумы — посмотрите рыбу.

— Я передам Дарье.

— Кто в офисе?

— Я, Дарья, Игорь и двое дежурных. Остальные дома. Сегодня воскресенье, если тебя окончательно победили таблицы.

— Помнил до глобальных пространственно-временных аномалий.

— Мы пока не называем их пространственно-временными.

— Именно поэтому я сказал это тебе, а не в пресс-релизе.

Софья тихо выдохнула.

— Ты приедешь?

— Да.

— Не гони.

— Я умею водить.

— Ты умеешь считать, что остальные водят хуже тебя.

Ростислав взял ключи.

— Иногда это подтверждается статистикой.

— До встречи.

Она отключилась первой. Ростислав открыл сообщение Киры. «Интервалы?» — написал он. Ответ пришёл почти сразу. «Да». Ещё через несколько секунд: «Дирк тоже заметил. Считает, что воздействие физическое». Ростислав почувствовал раздражение раньше, чем успел решить, заслуживает ли его одно имя. Дирк Фарлин. Когда-то друг. Потом соперник. Потом человек, рядом с которым Кира построила ту часть жизни, из которой Ростислав исчез. Он написал: «Дирк считает инженерной задачей даже отношения между людьми».

Кира ответила не сразу. «Наверное, поэтому он счастливее нас». Пальцы замерли над экраном. Фраза была рассчитана хорошо. Ростислав мог промолчать. Не промолчал. «Счастье удобно тем, что его невозможно нормально измерить. Можно объявить себя победителем без доказательств». Долго ничего. Потом: «Как обычно». Он перечитал ответ. Извиниться можно было сейчас. Достаточно набрать несколько слов. Ростислав заблокировал экран. Нет. Не сейчас. Он оделся, взял ключи и перед выходом ещё раз посмотрел во двор.

Голуби сорвались с крыши одновременно. Сделали широкий круг над домами. И вся стая ушла на восток. Овчарка рванула следом так резко, что хозяйка едва удержалась. До следующего события оставался час с небольшим.

К офису Ростислав подъехал в 08:12. Самара всё ещё выглядела обычной, если смотреть невнимательно. У круглосуточной аптеки стояла очередь. На заправке машины выстроились в два ряда. Возле банкомата мужчина раздражённо стучал пальцем по экрану, а рядом женщина кому-то повторяла по телефону:

— Мам, просто останься дома. Нет, ничего пока не случилось. Мам. Пожалуйста.

У небольшого магазина курьер поставил велосипед прямо у стены, набрал номер и долго ждал ответа, не снимая шлема. Люди ещё занимались обычными делами. Просто чаще смотрели вверх. В переговорной «ЛюксДиджитал» работал большой экран. На нём — карта мира и отметки событий. Софья стояла у стола. Светлая рубашка, тёмные брюки, волосы собраны в низкий хвост. Внешне всё как обычно. Только большой палец правой руки каждые несколько секунд проходил по боковой грани часов.

Ростислав заметил это много лет назад. Никогда не говорил. Дарья сидела перед ноутбуком, окружённая окнами с видеозаписями и временными отметками. На столе стояла чашка, к которой она явно давно не притрагивалась. Игорь Самойлов возился с автономной камерой.

— Животные реагируют, — сказала Дарья вместо приветствия.

Она развернула ноутбук.

— Не везде одинаково. Но примерно за три-четыре минуты до каждого подтверждённого события. Собаки замирают, начинают прятаться или пытаются уйти в одном направлении. Птицы резко меняют маршрут. Есть две нормальные записи с аквариумами — рыба уходит ко дну.

— Время оригиналов проверяла?

Дарья слегка нахмурилась.

— Конечно.

— Я спросил не потому, что сомневаюсь.

— Знаю. Всё равно неприятно.

Ростислав кивнул. Софья посмотрела с одного на другого.

— Что по версиям?

Дарья открыла другой файл.

— Инфразвук, магнитное поле, скачки давления, электромагнитный импульс. Но один вариант объясняет животных и не объясняет часы. Другой — технику, но не биологию. Нормальной общей модели нет.

— Значит, её и не придумываем, — сказал Ростислав.

Игорь поднял глаза:

— А официально вообще что-нибудь есть?

— Пока нет, — ответила Софья.

Ростислав посмотрел на время. До события меньше двадцати пяти минут.

— Механические часы есть?

Игорь снял свои с запястья.

— Эти.

— Точно механика?

— Да.

— Ещё?

Софья кивнула в сторону своего кабинета.

— У меня настольные.

Игорь пошёл за ними. Когда вернулся, положил часы рядом. Ростислав проверил время обоих, затем попросил отключить большой экран от сети и разложить телефоны на столе.

— Камеру оставляем? — спросил Игорь.

— Да.

— Если электроника отключится, она ничего не запишет.

— А если не отключится — запишет.

Игорь пожал плечами.

— Справедливо.

Софья наблюдала за Ростиславом.

— Чего ты ждёшь?

Он посмотрел на неё.

— Не знаю.

Она слегка кивнула. Это был единственный честный ответ. В 08:35 разговоры начали затихать сами. Не по команде. Просто через несколько минут мир либо подтверждал расчёт, либо превращал всё утро в очень странное совпадение.

Игорь установил автономную камеру так, чтобы в кадр попадали оба механических хронометра, окно и часть стола. Дарья синхронизировала запись по внешнему сигналу, затем отключила синхронизацию, чтобы возможный сбой сети не переписал метки задним числом. Софья принесла аптечку и поставила возле двери две бутылки воды. Никто не обсуждал, зачем аптечка нужна в переговорной. Простое действие позволяло не произносить вслух, что они готовятся к событию, способному воздействовать одновременно на технику, животных и человеческое тело.

Ростислав попросил каждого записать наблюдения сразу после события и не подхватывать чужие формулировки. Игорь перенёс инструкцию на бумагу, Дарья открыла пустой протокол. Софья села так, чтобы видеть всех троих. За стеклом один дежурный смеялся слишком громко, второй каждые полминуты обновлял новости.

За минуту до расчётного времени Ростислав едва не открыл формулу снова. Убрал руки от клавиатуры. Если событие не произойдёт, он будет выглядеть смешно. Если произойдёт, это перестанет иметь значение.

Ростислав следил за секундной стрелкой. 08:36:50. Дарья перестала печатать. 08:36:55. Игорь вытер ладони о брюки. 08:36:57. Погас электрический свет. Дневной остался, но цвета в комнате сразу поблекли, словно воздух стал другим. Остановилась вентиляция. Почернели телефоны. Секундные стрелки обоих механических часов замерли. И исчез звук.

Полностью.

Ростислав видел, как по дороге за окном катится автомобиль. Он продолжал двигаться по инерции, хотя водитель уже давил на тормоз. Женщина на тротуаре успела сделать ещё два шага. Птица пересекла пространство между домами. Всё беззвучно. Ростислав попытался заговорить. Горло сработало. Он ощущал вибрацию связок и слабую отдачу через кости черепа, но звук не распространялся привычным образом. Дарья что-то сказала. Он увидел движение губ. Потом изменилось пространство.

Край стола на мгновение оказался дальше, чем должен был быть. Линия окна дрогнула, словно изображение попыталось соскользнуть с собственного каркаса. Ростислав моргнул. Стена у двери вытянулась вверх на несколько сантиметров — или только казалась вытянутой. Глаза давали одну оценку расстояния, тело — другую. В костях лица появился тонкий неприятный резонанс. На одиннадцатой секунде всё вернулось. Вентиляция резко втянула воздух. С улицы одновременно ворвались гудки, визг тормозов, чей-то крик.

Телефоны загорелись. Механические часы снова пошли. Игорь дождался, пока его телефон восстановит сеть и синхронизируется с внешним сервером точного времени, затем сверил оба циферблата.

— Одиннадцать секунд.

Дарья сидела совершенно неподвижно.

— Вы тоже... пространство видели?

— Видел, — сказал Ростислав.

— Мне показалось, что стол...

— Показалось не только тебе, — сказала Софья.

Ростислав опустил глаза на свою руку. Пальцы дрожали. Совсем немного. Но дрожали. Он не стал прятать. Игорь провёл ладонью по затылку.

— Что теперь?

Вопрос прозвучал почти буднично. От этого стало хуже. Ростислав посмотрел на троих людей перед собой. Никто не ждал от него истины. Им нужно было следующее действие.

— Обычные работы останавливаем. Критические узлы переводим в безопасный режим. Резервные копии — на отдельные физические носители. Сотрудникам отправляем только то, что знаем наверняка: были глобальные сбои, следующий может повториться, лучше оставаться рядом с домом.

Игорь нахмурился.

— Народ ломанётся в магазины.

— Уже ломится.

Софья открыла ноутбук.

— Вода, лекарства?

— Да. Зарядить всё, что можно. Не ехать через город без необходимости. У кого хронические заболевания — проверить запас препаратов.

Дарья подняла глаза.

— Мы фактически объявляем чрезвычайную ситуацию раньше властей.

Ростислав покачал головой.

— Нет. Мы рекомендуем сотрудникам иметь воду дома.

Она помолчала.

— Хорошо.

Софья уже печатала.

— А офис?

— Закажи запас воды и еды для дежурной команды. На неделю.

— На всякий случай?

— На всякий случай.

Она остановила пальцы над клавиатурой.

— А ты?

— Останусь до следующего события.

— Зачем?

Ростислав хотел ответить про оборудование. Передумал.

— Хочу увидеть ещё одно.

— Понятно.

Никакой лекции. Никакого «любопытство тебя погубит». Она слишком хорошо его знала, чтобы тратить слова.

Офис постепенно перестал быть местом, где люди работали, и превратился в узел эвакуации. Софья обзванивала тех, кто жил один или находился далеко от дома. Дарья сводила подтверждённые наблюдения в общий документ и отмечала, где данные получены от очевидца, а где пересказаны. Игорь подписывал накопители и проверял, кто из сотрудников сможет добраться без пересадок. Ростислав раздавал короткие решения, стараясь не думать о том, что ещё утром назвал бы половину этих действий перестраховкой.

В рабочем чате спрашивали, можно ли ехать за детьми и пожилыми родителями. У одного сотрудника оставалось инсулина на два дня. Софья нашла аптеку и организовала доставку через человека, жившего рядом. Не спросила разрешения и не стала докладывать об успехе — просто перешла к следующей проблеме.

В девять утра официальные каналы признали проблему. Необычная геомагнитная активность. Возможны кратковременные перебои связи и электроснабжения. Просьба сохранять спокойствие. Ростислав перечитал сообщение.

— Ну? — спросила Дарья.

— Возможно, они знают больше нас.

— А возможно?

— Меньше.

Софья посмотрела на него.

— Очень полезный диапазон.

— Зато честный.

Он отложил телефон. Официальная версия могла быть ложью. Могла быть временной формулировкой, чтобы не вызвать панику. Могла быть лучшей гипотезой людей, которые сами ничего не понимали. Пока она не объясняла механические часы и изменение геометрии комнаты, строить на ней решения было нельзя.

Новостные каналы заполнялись роликами: обрыв записи, автомобиль, который продолжал катиться с заглохшим двигателем, стая ворон, снявшаяся с деревьев перед волной. Рядом шли старые видео, монтаж и уверенные объяснения без источников. Ростислав велел не переносить ничего в сводку без оригинала и времени съёмки. Дарья оставила одну ссылку с пометкой: «источник не подтверждён». Именно так и следовало отделять наблюдение от шума.

Позвонил клиент, требуя объяснить перебои и напоминая о штрафе. На фоне плакал ребёнок. Ростислав выяснил, что мужчина едет через город за семьёй, и вместо разговора о договоре велел ему остановиться перед следующей расчётной точкой и не пользоваться лифтом. Клиент спросил, откуда известно время. «Не известно. Рассчитано». Мужчина выругался, но обещал остановиться.

В 09:17 позвонила Кира. Ростислав вышел в коридор.

— Да.

— Ты был прав.

— Запишу.

— Не начинай.

Он услышал голоса на фоне. Один принадлежал Дирку.

— Что произошло?

— У Дирка есть знакомые в лаборатории. Они сравнили клеточные культуры до и после последних событий.

Ростислав остановился.

— Человеческие?

— Да.

— Что именно изменилось?

— Мембранный потенциал. Метаболическая активность. Кальциевый отклик. После стандартного осмотического стресса часть образцов возвращает мембранный потенциал быстрее контрольных, часть, наоборот, начинает разрушаться.

— Деление?

— Слишком рано говорить.

Хорошо. По крайней мере, там не пытались вывести скорость клеточного цикла за пару часов.

— Исходные данные Дирк видел?

— Да.

Профессиональному мнению Дирка Ростислав доверял. Возможно, больше, чем хотел.

— Где вы?

Кира назвала город.

— Думаем уехать.

— Сейчас?

— Да.

— Не надо.

На другом конце сразу стало холоднее.

— Я не спрашивала разрешения.

— А я его не давал. Я говорю, что ехать сейчас плохо.

— Почему?

Ростислав облокотился на подоконник.

— Интервалы сокращаются. Через полтора часа они станут почти непрерывными. Мы уже видели, что двигатели перестают работать. На трассе ты будешь без укрытия, без связи и неизвестно с каким воздействием.

Кира молчала.

— Подожди до полудня, — добавил он.

— Ты опять всё превращаешь в расчёт.

— Потому что расчёт можно проверить.

Пауза.

— А тебе страшно?

Вопрос застал его врасплох сильнее, чем хотелось бы. Ростислав посмотрел через стекло переговорной. Софья что-то говорила Игорю. Дарья сидела, обхватив чашку обеими руками.

— Да.

Кира ничего не говорила несколько секунд.

— Мне тоже.

Он прикрыл глаза. В другой день эта фраза могла бы стать началом разговора, которого они избегали много лет. Сегодня для него не было времени.

— Тогда останься там, где есть стены.

Кира тихо усмехнулась.

— Ты так и не научился просить.

— Я сейчас прошу.

Молчание.

— Хорошо, — сказала она. — До полудня.

Ростислав ощутил облегчение и почти сразу испортил его сам.

— И не принимай никаких необратимых решений, пока не станет понятнее, что происходит.

Кира вздохнула.

— Красивое правило от человека, который сам ему никогда не следовал.

Злость поднялась раньше, чем он успел её остановить. Ответ уже был готов. Точный. Плохой.

— Зато я не называю месть выбором.

Тишина. Ростислав понял, куда ударил, сразу. Удовольствия не было.

— Ясно, — сказала Кира.

— Кира...

— Если что-то изменится в расчётах, напиши.

Связь завершилась. Ростислав ещё несколько секунд держал телефон. Мог перезвонить. Не перезвонил. Когда вернулся, Софья подняла взгляд.

— Не надо, — сказал он.

— Я ничего не сказала.

— Именно.

— Тогда у тебя разговор с самим собой.

Он сел. Софья вернулась к экрану. Через несколько секунд поставила рядом с ним бутылку воды. Ничего больше.

Ростислав открутил крышку, но воду не выпил. Телефон оставался в руке. Имя Киры находилось в верхней строке последних вызовов, достаточно было одного движения. Он представил, как она увидит звонок, посмотрит на Дирка и решит, брать ли трубку. Представил и положил телефон экраном вниз. Разум всё ещё помнил фразу, которой он ударил точно в старую рану. Исправить её можно было только другим разговором, а не быстрым извинением, произнесённым ради собственного облегчения.

Софья не смотрела на него. Она передала Игорю список оборудования, которое следовало отключить, попросила Дарью ещё раз измерить давление и лишь после этого села напротив. Между ними оставалась бутылка воды. Ростислав сделал несколько глотков. Металл крышки тихо щёлкнул о стол, когда он закручивал её обратно. Этот звук оказался неожиданно громким.

В 09:56:02 мир снова остановился. На этот раз Дарья резко зажала нос ещё до возвращения звука. Когда всё закончилось, на ладони осталась кровь.

— Сядь, — сказала Софья.

— Сейчас пройдёт.

— Дарья, у тебя кровь идёт.

— Я вижу.

— Тогда сядь.

Дарья выдохнула и опустилась в кресло. Софья дала ей салфетки.

— Голова кружится?

— Нет. Звон сильнее был.

После возвращения звука Ростислав несколько секунд смотрел на белую стену. В поле зрения оставался прямоугольный след, похожий на послесвечение после слишком яркой лампы, но никакого текста или знака не было. Он моргнул, закрыл один глаз, затем другой. След исчез.

Игорь спросил, все ли видели белую полосу. Дарья покачала головой: для неё комната просто на секунду стала темнее. Софья видела свет у края окна. Одинаковое событие оставляло разные впечатления, и это было хуже общей галлюцинации: сравнить показания можно, доказать источник — нет. Ростислав попросил каждого записать увиденное отдельно, до обсуждения. Через минуту на столе лежали четыре версии одного события. Они совпадали во времени и полностью расходились в деталях. Это тревожило.

Ростислав посмотрел на время. Следующая точка — 10:44:54. Потом ещё быстрее.

— Закрываем офис.

Игорь нахмурился.

— Совсем?

— На сегодня — да.

— А сервера?

— Дежурный удалённый контроль, пока работает связь. Критическое железо — автономный режим. Сам здесь не оставайся.

Игорь кивнул. Дарья попробовала подняться. Софья придержала её за локоть.

— Я сама.

— Конечно. Просто медленнее.

Дарья не спорила.

Кровь остановилась, но лицо оставалось слишком бледным. Ростислав попросил Игоря проводить её до дома и не отпускать одну, если снова начнётся головокружение. Дарья возразила, что живёт в другой стороне. Игорь ответил, что сегодня направление не имеет значения. Прозвучало неловко, почти торжественно, и он сразу отвёл взгляд. Дарья впервые за утро улыбнулась.

Перед тем как закрыть ноутбук, Дарья отправила Ростиславу исходники и файл с фактами и уровнем уверенности. Последняя строка: «Предел последовательности: 12:03:59. Подтверждено независимым расчётом». На вопрос, когда успела, она ответила: пока он ругался по телефону. Ростислав возразил, что не ругался. Значит, у него очень агрессивная манера мирно разговаривать. Софья отвернулась, скрывая улыбку.

Ростислав посмотрел на Софью:

— Родители?

— За городом. Дозвонилась. Остаются там.

— Хорошо.

— А ты домой?

— Да.

— Один?

— Планировал.

Она убрала телефон в сумку.

— Я заеду за продуктами и приеду.

— Необязательно.

Софья посмотрела на него.

— Я знаю.

Ростислав решил, что на этом спор можно закончить.

Около двери позвонил Виктор Соколов.

— Князев, где ты?

— Еду домой.

— Хорошо. И сиди там.

— Это приказ?

— Пока совет.

— Тогда формулировка слишком уверенная.

Виктор выругался.

— В нескольких больницах после этих провалов люди приходят в себя дезориентированными и нападают на тех, кто рядом. Есть пострадавшие среди врачей.

Ростислав остановился.

— Одни и те же симптомы?

— Не совсем. У кого-то агрессия. У кого-то судороги. Несколько человек вообще не пришли в норму.

— Заражение?

— Не знаю.

— Передача между людьми?

— Не знаем.

— Анализы?

— Князев.

— Понял.

Виктор помолчал.

— И не пытайся сейчас через знакомых вытаскивать закрытую информацию. Все на нервах. Ты только добавишь проблем.

— Нервные люди иногда говорят больше.

— Вот поэтому я тебе и звоню. Если всё посыплется, люди вроде тебя станут либо очень полезными, либо очень опасными.

Ростислав усмехнулся.

— От тебя это почти комплимент.

— Не обольщайся.

— Поздно.

На том конце послышался короткий вздох.

— Просто не геройствуй.

— Ты меня с кем-то путаешь.

— К сожалению, нет.

Связь оборвалась. У выхода Софья уже ждала с сумкой.

— Что?

— В больницах после провалов несколько человек напали на врачей. Причину не знают. Официально пока молчат.

Софья замерла.

— В разных местах?

— Да.

Она тихо выругалась. Ростислав посмотрел на неё.

— Что?

— Ничего.

— Обычно ты ругаешься только по делу.

— Вот сейчас как раз по делу.

Они вышли на улицу.

У служебного входа несколько сотрудников ждали такси. Один безуспешно звонил жене, другая убеждала мать не ехать через весь город. Ростислав прошёл мимо, вернулся и попросил Игоря распределить людей по машинам: кому по пути, у кого есть детское кресло, кто живёт рядом с аптекой. Через минуту первая машина тронулась.

Он отправил в общий канал последнее сообщение: офис закрыт, зарплаты и текущие обязательства сохраняются, никто не обязан выходить на связь до отдельного уведомления. Он не знал, будет ли завтра работать банковская система, но строку про обязательства не удалил.

До дома Ростислав добирался уже через другой город. Не физически — пока. Люди изменились быстрее улиц. У одного магазина очередь вышла на тротуар. Двое мужчин спорили из-за упаковки воды. В аптеке продавец закрыла дверь и разговаривала с людьми через стекло. У перекрёстка маршрутка стояла поперёк полосы. Несколько пассажиров толкали её к обочине, водитель ругался, но тоже толкал. На светофоре молодой курьер сидел прямо на бордюре рядом с велосипедом.

Телефон прижат к уху.

— Мам, я уже еду. Да еду я, господи...

В 10:44:54 Ростислав уже ждал волну у обочины. Он заранее сбросил скорость; двигатель потерял тягу, звук исчез, тормозная педаль стала тяжелее. Машина докатилась до края полосы. Дорога перед капотом вытянулась, и стоящий впереди автомобиль оказался то на двадцать метров дальше, то почти на прежнем месте. Ошибка восприятия или само пространство — определить было невозможно.

На стекле возникла тонкая светлая линия. Ростислав сначала решил, что появилась трещина. Но линия продолжалась за пределами стекла. Через приборную панель. Дорогу. Фасад здания напротив. Не перекрывая ничего из этого. Одиннадцать секунд закончились. Звук вернулся. Двигатель вновь ожил. Сзади кто-то просигналил. Ростислав не двигался ещё пару секунд, наблюдая за светлой чертой. Она исчезла. Он поехал дальше.

После волны движение не восстановилось полностью. На погасшем перекрёстке поток руками разводил дорожный рабочий; владельцы двух столкнувшихся машин молча фотографировали повреждения и поглядывали на часы. Навстречу прошла скорая с маячками, но без сирены.

Ростислав держал дистанцию вдвое больше обычной и выбирал улицы с обочиной. Машина могла заглохнуть, пространство — исказиться, водитель впереди — потерять сознание. Этого хватало, чтобы не торопиться.

Возле остановки пожилая женщина сидела на асфальте, а подросток держал её за запястье. Ростислав проехал метров двадцать, остановился и вернулся. Женщина отвечала связно, но вставать отказывалась. Он оставил воду, со второго раза дозвонился в экстренную службу и передал координаты. Потерял четыре минуты. Расчёт не изменился.

Следующая волна настигла его в 11:15:07. До дома оставалось несколько кварталов. На этот раз геометрическое искажение было слабее, зато после окончания одиннадцати секунд тонкая линия в воздухе возле края здания сохранялась ещё почти три секунды. Ростислав смотрел на неё, пока сзади не посигналили второй раз. Объяснять происходящее старой физикой он больше не пытался. У старой физики просто не было всех переменных.

В 11:21 Ростислав закрыл дверь квартиры на девятом этаже. Первым делом вода. Он открыл кран и начал наполнять большие бутыли, кастрюли, чайник, резервную ёмкость фильтра. Потом проверил окна. Аптечку. Фонари. Аккумуляторы. Связь. Сигнал ещё был. На кухонном столе стоял стакан, оставленный утром. По поверхности воды расходились мелкие концентрические круги. Ростислав наклонился. Пол не вибрировал. Стол тоже. Из гостиной донёсся тихий звук. Рояль. Несколько струн слабо резонировали сами по себе.

Он подошёл, поднял крышку и коснулся клавиши. Нота прозвучала чисто. Затихла. Фоновый резонанс остался. Изменения продолжались и между волнами. Просто теперь происходили тише. Ростислав посмотрел на часы. Следующая точка — через двенадцать минут.

Ростислав отправил Дарье копию файлов, продублировал расчёты Софье и распечатал последовательность на случай окончательного отказа электроники. Лист сложил вчетверо и убрал во внутренний карман.

На другом листе написал: «вода», «выход», «люди». Оставил его на столе.

Он пошёл в кабинет. Нижняя секция встроенного шкафа была закрыта. Несколько секунд спустя замок открылся. Внутри лежала небольшая коллекция настоящего холодного оружия. Не сувениры и не декоративные реплики. Современные авторские клинки, несколько старых экземпляров с документами и историей, пара вещей, за которыми он когда-то целенаправленно охотился на аукционах. Ростислав любил холодное оружие по той же причине, по которой любил хороший механизм или музыкальный инструмент: в качественной вещи форма не спорила с назначением.

Сегодня назначение впервые стало важнее происхождения. Самый ценный экземпляр он даже не рассматривал. Выбрал современный кинжал: узкий клинок с выраженной центральной гранью, тёмная поверхность металла, неброская рукоять с глубокой фиолетовой вставкой. По силуэту он был почти красив — пока не вспоминал, для чего создан. Ростислав проверил ножны и крепление. Баланс он знал. Как держать клинок безопасно — тоже. На этом список реальных боевых навыков почти заканчивался. Он коллекционировал оружие.

Это не делало его бойцом.

Он не стал пробовать быстрые движения перед зеркалом. Не проверял, насколько эффектно клинок выходит из ножен, и не убеждал себя, что понимание конструкции заменит тренировку. Вместо этого несколько раз медленно извлёк кинжал, следя, чтобы острие не пересекало линию собственного тела, переставил крепление и убедился, что ножны не соскользнут при беге. Даже это заставило сердце ускориться. Металл перестал быть частью коллекции в тот момент, когда Ростислав закрепил его на поясе.

В шкафу оставались вещи дороже, длиннее и внушительнее. Он закрыл дверцу и вернул ключ на место. Выбранный кинжал не превращал квартиру в убежище, а владельца — в подготовленного бойца. Он лишь давал один инструмент на дистанции, на которой любая ошибка становилась последней. Ростислав предпочёл бы пистолет, группу охраны и точное описание угрозы. У него были клинок, несколько минут и город, в котором люди начали нападать на врачей.

Телефон домофона зазвонил в 11:28. Софья. Она вошла с двумя сумками.

— Я думал, ты сказала «продукты».

— Это они и есть.

Ростислав взял одну. Тяжёлая. Вода. Крупы. Консервы. Лекарства. Батарейки. Два фонаря. Простой туристический фильтр.

— Где нашла?

— Последний забрала.

— Без жертв?

— Женщина лет шестидесяти была близка.

Ростислав поставил сумку на кухню. Софья сняла куртку и заметила ножны. Посмотрела ещё раз.

— Это что?

— Кинжал.

— Вижу.

Пауза.

— Он у тебя был?

— Да.

— Давно?

— Несколько лет.

Софья медленно кивнула.

— Хорошо.

Ростислав поднял бровь.

— И всё?

— Нет. Я просто пытаюсь решить, почему за столько лет ни разу не спросила: «Ростислав, а у тебя случайно нет коллекции настоящего холодного оружия?»

Он помолчал.

— Есть.

— Спасибо.

Она подошла ближе.

— Ты умеешь им пользоваться?

Ростислав посмотрел на кинжал.

— Не настолько, чтобы это мне нравилось.

Софья явно ожидала другой ответ.

— То есть?

— Я знаю оружие. Не бой.

— Ладно.

Она кивнула.

— Это лучше, чем если бы ты сейчас начал рассказывать, что посмотрел три видео и всё понял.

— Я бы посмотрел четыре.

Они быстро разнесли запасы: воду и консервы оставили на кухне, часть бутылок — в кабинете, чтобы одна заваленная дверь не отрезала всё сразу. Ростислав принёс из кладовой плед и старую походную горелку. Горелка оказалась без баллона. Софья посмотрела на неё, затем на него. Он молча унёс её обратно.

— К концу света ты явно не готовился.

— Я собирал информацию.

— Это не одно и то же.

Она бросила ему пачку влажных салфеток. Родители Софьи были за городом — вдвоём, с водой и погребом. Ростислав остался один и, по её словам, наверняка решил пережить неизвестное при помощи таблицы.

— Таблица хорошая.

— Не сомневаюсь.

Он хотел сказать, что не просил её приезжать. Вместо этого передал ей второй фонарь.

Софья фыркнула. Ростислав заметил, что у неё слегка дрожат пальцы. Она сразу спрятала руки, взявшись за край сумки. Он ничего не сказал. В 11:33:47 струны рояля зазвенели сами. С улицы поднялся собачий вой. Софья резко повернулась к окну. Над крышами одновременно взлетели птицы. Тысячи. По небу прошла бледная вертикальная полоса. Звук исчез. Одиннадцать секунд. Вернулся. Собаки продолжали выть. Софья смотрела на город.

— Следующая?

— 11:45:19.

— Потом?

— Около семи минут.

Она перевела взгляд на него.

— А дальше?

— Четыре с половиной. Потом меньше трёх. К двенадцати отдельные события перестанут различаться.

— Предел всё ещё тот же?

— Да.

Софья потерла ладони.

— Мне очень не нравится, когда твои расчёты работают.

— Мне тоже.

Она посмотрела, не шутит ли он. Не шутил.

Они обзвонили сотрудников, которые ещё не подтвердили, что добрались домой. Один застрял в лифте, другой стоял в пробке по дороге к родителям. Ростислав потребовал, чтобы тот заранее останавливался перед волнами. Софья заставила его добавить причину: «Двигатель и усилители могут отключиться». Ответ пришёл почти сразу: «Понял».

Детская площадка опустела. Кто-то раздавал у подъезда воду, двое мужчин вручную открывали ворота парковки. Софья следила за женщиной, которая звала кошку из-под машины, и спросила, понимают ли животные происходящее. Ростислав ответил, что нет — просто реагируют раньше людей.

В 11:44 зазвонил телефон. Кира. Ростислав ответил сразу.

— Я здесь.

На заднем плане слышались люди и резкий голос Дирка.

— У нас люди меняются, — сказала Кира.

Ростислав встал.

— Что значит «меняются»?

— Один сотрудник потерял сознание. Сейчас пришёл в себя, но...

Шум.

— Что с ним?

— Ростислав, если связь оборвётся...

Фраза исчезла.

— Кира?

Вызов ещё отображался активным.

— Кира.

Тишина. Потом соединение оборвалось. Ростислав набрал снова. Не прошло. Ещё раз. Нет сети.

— Ростислав, — сказала Софья.

Он нажал вызов снова. Ничего.

— Ростислав.

— Да что?!

Она отступила. Полшага. Ростислав увидел это сразу. Не от аномалии. От него. Ярость ещё оставалась в теле, но адрес потеряла мгновенно.

— Извини.

Софья молчала пару секунд.

— Я поняла, что не на меня.

Ростислав разжал руку. По ладони шли красные полосы от рамки телефона.

— Но орать ты решил всё равно на меня, — добавила она.

— Да.

Он положил телефон на стол.

— Извини.

На этот раз без пояснений. Софья кивнула. Не «ничего страшного». Не «я понимаю». Просто приняла извинение ровно настолько, насколько была готова. 11:45:19. Рояль зазвенел. По воздуху за окном прошли десятки тонких светлых линий. Они пересекали дома и облака, ничего не закрывая собой. Звук исчез. После возвращения связи уже не было. Последние девятнадцать минут старого мира люди провели по-разному. Мужчина в доме напротив стоял у открытого окна и курил, забывая стряхивать пепел.

Во дворе женщина пыталась затащить домой подростка, который продолжал снимать небо на телефон. У магазина кто-то ещё спорил из-за воды. Двое мужчин толкали заглохшую машину, освобождая проезд. На балконе этажом ниже плакал ребёнок. Женщина рядом снова и снова повторяла:

— Всё хорошо. Всё хорошо.

Голос выдавал её сильнее слов. Ростислав несколько раз попытался дозвониться Кире. Бесполезно. В 11:52:27 прошла очередная волна. В 11:56:51 край книжного шкафа раздвоился на несколько секунд, словно два положения предмета существовали одновременно. В 11:59:35 пространство уже не успело полностью успокоиться до следующего события. В 12:01:16 часть наружных звуков исчезла и не вернулась. В 12:02:18 воздух стал непривычно плотным.

В 12:02:57 очередная волна началась ещё до того, как закончились остаточные эффекты предыдущей. Ростислав больше не разделял события. Геометрия комнаты постепенно переставала быть стабильной. Рояль резонировал без прикосновения. Светлые линии появлялись и исчезали внутри стен. Софья подошла ближе. Несколько минут назад её пальцы дрожали. Сейчас она просто протянула руку. Ростислав посмотрел на неё и взял. Она сжала ладонь. Он сел за рояль.

— Сейчас? — спросила Софья.

— Да.

— Почему?

Ростислав положил пальцы на клавиши. Подумал.

— Не знаю.

Она села рядом. Он сыграл несколько тихих тактов. Не чтобы успокоиться. Не чтобы сделать момент красивее. Ему просто нужно было чем-то занять руки, кроме телефона и звонка Киры. Музыка начала распадаться вместе с комнатой. Какие-то ноты звучали нормально. Какие-то исчезали. Одна низкая струна продолжала вибрировать, когда Ростислав уже убрал палец с клавиши. В 12:03 стало почти тихо. Сначала исчезли сирены. Потом машины. Потом собачий вой.

Ростислав всё ещё ощущал удары собственного сердца и тепло ладони Софьи. Механические часы стояли перед ними. 12:03:57. Секундная стрелка сделала шаг. Софья крепче сжала его пальцы. 12:03:58. Свет стал белым. 12:03:59. Ростислав успел подумать, что ненавидит ожидание сильнее самой опасности.

А потом наступил ноль.

Боли не было.

Вместо неё пришло ощущение падения в сторону, которой не существовало. Исчез рояль. Квартира. Рука Софьи. Потом собственное тело. На несколько мгновений от Ростислава осталась только мысль. Первая была простой. «Я умер». Следом пришла вторая. Если он всё ещё способен оценивать собственное состояние, определение смерти требует уточнения. Раздражение оказалось полезнее страха. Ростислав не понимал, где находится. Не имел зрения, слуха, ощущения тела или хотя бы направления.

Даже продолжительность происходящего нельзя было оценить нормально. Текст возник не перед глазами. Смысл просто появился в восприятии.

ПОРОГ ДОСТИГНУТ

Мир: Земля Интеграция локальной среды: 100% Биологическая адаптация: завершена Энергетический доступ: открыт Разумные виды: пригодны к инициализации

Ростислав сразу заметил множественное число. Разумные виды. Это мог быть стандартный текст для любого мира. Могло означать что-то ещё. Пока данных не было.

Разумный носитель обнаружен

Вид: человек Состояние: жив

Начинается полная оценка носителя

Воспоминания ударили без предупреждения. Детство. Отец. Школа. Первая драка. Кира. Дирк. Первые большие деньги. Человек, которому он помог. Другой, которого использовал. Рояль. Первая серьёзная победа. Первое унижение, которое он не простил. Ошибки. Ложь. Поступки, которыми Ростислав гордился. И те, для которых давно придумал хорошие объяснения. Никто никогда не видел его целиком. Софья знала одну часть. Кира — другую. Деловые партнёры — третью. Ростислав сам решал, кому и сколько показывать.

Здесь права выбора не спрашивали. Ярость пришла быстро. «Прекрати». Воспоминания оборвались. Сразу. Ростислав замер.

Оценка завершена

Обнаружены выраженные отклонения от средней нормы вида. «Спасибо. Некоторые люди давно подозревали». На мгновение возникло странное чувство. Будто мысль не осталась полностью его. Будто её заметили. Ростислав сосредоточился. Ничего. «Если кто-то действительно слушает, мог бы хотя бы представиться». Ответа не последовало. Появилась таблица.

ОСНОВНЫЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ

Сила — 0,93 Ловкость — 0,97 Выносливость — 0,88 Живучесть — 0,96 Восприятие — 1,42 Интеллект — 3,10 Воля — 1,71 Дух — 1,16

Средний показатель здорового взрослого представителя вида: 1,00.

Ростислав изучил значения. Потом вернулся к Выносливости. 0,88. Неизвестная структура только что переписала привычные законы мира и нашла время официально сообщить, что он недостаточно занимался физической подготовкой. Возразить было сложно. Именно поэтому раздражало. Интеллект 3,10 понравился заметно больше. Ростислав позволил себе несколько секунд удовлетворения. Потом продолжил анализ. Восприятие — сильно выше среднего. Воля — тоже. Физика тела ничего выдающегося не показывала.

Очень полезное напоминание. Пуля всё ещё оставалась пулей. Нож — ножом. Он запросил определения. Ответы появились без задержки. Сила — способность создавать физическое усилие. Ловкость — скорость и точность управления телом. Выносливость — способность сохранять эффективность при нагрузке. Живучесть — устойчивость организма к повреждениям и способность к восстановлению. Восприятие — качество получения и обработки сенсорной информации. Интеллект — когнитивная обработка, память, обучение и моделирование. Воля — устойчивость выбранного намерения к внутреннему и внешнему давлению.

Дух — совместимость носителя с системной энергией. Ростислав вернулся к заголовку. Основные. «Показать все характеристики».

Доступ к расширенным характеристикам ограничен.

«Условия доступа».

Недостаточный уровень доступа.

«Названия недоступных характеристик».

Недостаточный уровень доступа.

«Количество закрытых характеристик».

Недостаточный уровень доступа.

Ростислав заинтересовался. «Какие категории доступа существуют?» Пауза.

ДОСТИЖЕНИЕ ПОЛУЧЕНО

«ЛЮБОПЫТСТВО»

Вы предприняли попытку получить закрытую персональную информацию менее чем через одну минуту после начала инициализации.

Значимость: малая Мировое место: 37 Награда: 50 опыта

Тридцать седьмое. Ростиславу не понравилось. Глупо. Миллиарды людей. Разный порядок инициализации. Возможны различия в длительности оценки. Тем не менее где-то существовали минимум тридцать шесть человек, которые начали ковырять ограничения раньше. Неприятно. Зато достижение сообщило массу полезного. Система регистрировала первенство. Награждала действия, которых прямо не предлагала. И считала попытку исследования полноценным событием. «Статус».

СТАТУС

Системное имя: не выбрано Уровень: 1 Опыт: 50 / 1000 Свободные очки характеристик: 0

«Что даёт повышение уровня?»

При каждом повышении уровня носитель получает 5 свободных очков базовых характеристик.

1 свободное очко = +0,1 к выбранной базовой характеристике.

Ростислав пересчитал. Пол-единицы суммарного прироста за уровень. На шкале, где нормальный человек — единица, это очень много. «Есть ли предел и последствия слишком быстрого изменения характеристик?»

Недостаточный уровень доступа.

Последовательно. Следующее сообщение возникло само.

Укажите системное имя

Системное имя может быть раскрыто другими носителями при выполнении соответствующих условий. Изменение после подтверждения ограничено. Использовать настоящее имя Ростислав не собирался. Если системное имя могло стать доступно чужим людям, бесплатно связывать его с владельцем «ЛюксДиджитал» не было никакого смысла. Он перебрал несколько вариантов. Почти все отбросил сразу. Слишком громкие. Слишком очевидные. Слишком похожие на псевдоним человека, который очень хочет казаться опасным. Потом всплыло короткое имя.

Каин. Ростислав задержался на нём.

Системное имя: КАИН

Подтвердить?

[Да] [Нет]

Он подтвердил. Никаких ощущений. Просто новое имя появилось в статусе.

Начинается выбор основной предрасположенности

На основании физического состояния, опыта, устойчивых навыков, психической структуры, решений и потенциала определены 15 наиболее совместимых вариантов. Перед ним раскрылся список.

Системное мышление Анализ Прогнозирование Оптимизация Многозадачность Стратегическое мышление Чтение людей Психологическое доминирование Воля Контроль Чувство пространства Точный момент Наблюдательность Импровизация Исследовательский ум

Ростислав перечитал. Если бы Софью попросили составить список причин, по которым с ним трудно работать, некоторые пункты совпали бы подозрительно точно. Из описаний он задержался на трёх: Анализ разбирал сложное на связи, Контроль обещал управление собой и доступными процессами, Точный момент — выбор времени внутри меняющейся ситуации. Потом вернулся к первому варианту.

СИСТЕМНОЕ МЫШЛЕНИЕ

Предрасположенность к восприятию взаимосвязанных правил, структур и многоуровневых зависимостей. Повышает совместимость с направлениями развития, использующими несколько взаимодействующих принципов. Хорошо. Но ещё интереснее была формулировка над списком. «На основании состояния». Ростислав задумался. «Можно ли изменить список до выбора?»

Да.

Ответ пришёл мгновенно. Он уточнил: «Может ли существенное изменение текущего состояния вызвать появление варианта, которого сейчас нет?» Небольшая пауза.

Да.

Вот. Ростислав уже сформулировал следующий вопрос, когда окружающая темнота исчезла.

Квартира вернулась сразу. Свет. Запах воздуха. Тяжесть тела. Твёрдый пол. Ростислав резко повернулся. Софья стояла в нескольких шагах и смотрела перед собой, явно видя собственный интерфейс.

Жива.

Облегчение оказалось неожиданно сильным.

— Софья.

Она вздрогнула.

— Да.

— Ты в порядке?

Софья открыла рот. Потом посмотрела на собственные руки.

— Не знаю.

— Хорошо.

Она посмотрела на него.

— Что именно в этом хорошего?

— Что ответ честный.

— А ты?

Ростислав прислушался к телу.

— Тоже не знаю.

С улицы раздался крик. Звон стекла. Два хлопка, очень похожих на выстрелы. Они одновременно повернулись к окну. Механические часы показывали чуть больше 12:04. Пока длилась Инициализация, снаружи прошло всего несколько секунд. У магазина напротив люди разбегались. Мужчина стоял на четвереньках. Голова дёргалась короткими резкими движениями. Охранник приблизился к нему, выставив дубинку.

— Не подходи... — тихо сказала Софья, хотя человек внизу её, конечно, не слышал.

Мужчина рванул. Слишком быстро для человека, который секунду назад почти не мог подняться. Охранник ударил. Нападавший не остановился. Они рухнули вместе. Ростислав увидел кровь. Перед глазами возникло сообщение.

Активация системных форм жизни завершена.

Рекомендация: завершите первичный выбор. Ростислав перечитал. Рекомендация. Не приказ.

— Ты уже выбрала предрасположенность? — спросил он.

Софья всё ещё смотрела вниз.

— Да.

— Какую?

— Организация.

Ростислав повернул голову. Она заметила.

— Даже не начинай.

— Я ничего не сказал.

— У тебя лицо сказало.

— Система наблюдательна.

Софья закрыла глаза на секунду. Когда открыла, посмотрела на его пояс.

— Твой кинжал внезапно выглядит менее эксцентрично.

— Утешает.

— Не особенно.

Ростислав достал из шкафа короткий монтажный лом и протянул ей. Она взяла его, проверила вес. С первой попытки пальцы соскользнули с рукояти. Софья нахмурилась, перехватила крепче. Ростислав сделал вид, что не заметил. Она заметила, что он сделал вид. И тоже ничего не сказала. Ростислав вернул внимание к собственному интерфейсу. Эксперимент сначала. Он поднял пульс несколькими быстрыми упражнениями. Список слегка перестроился. Ничего принципиально нового. Ростислав остановился и вызвал воспоминание о Кире.

Оборванный звонок. Её голос. Свой ответ утром. Не стал гасить реакцию. Тревога, злость, вина. Список изменился. «Воля» поднялась выше. «Контроль» тоже. На несколько секунд появился новый вариант.

Связь.

Ростислав задержал внимание. Выровнял дыхание. Через некоторое время пункт исчез. Система действительно реагировала на текущее состояние.

Ростислав повторил опыт ещё раз. Мысль о Софье и Кире подняла «Координацию» и «Связь»; подозрение к человеку, скрывающему важное, — «Чтение людей» и «Психологическое доминирование». Список фиксировал не вечную сущность, а смесь опыта и текущего состояния. Выбор мог закрепить не только силу, но и случайный страх.

Он сообщил Софье результат. Она выслушала и спросила, собирается ли он доводить себя до разных состояний, пока не найдёт самый редкий вариант. Ростислав посмотрел на кровь возле магазина. Такой эксперимент потребовал бы времени и честности с самим собой — двух ресурсов, которых сейчас не было. Кроме того, список уже показал достаточно: Система позволяла исследовать правила, но не обещала защищать исследователя от последствий.

Полезно. И опасно.

— Получилось? — спросила Софья.

— Да.

— Будешь ещё?

Ростислав посмотрел на улицу. На кровь возле магазина.

— Нет.

Он выбрал.

СИСТЕМНОЕ МЫШЛЕНИЕ

Основная предрасположенность подтверждена

Системное мышление — Глубина I

Никакого внезапного озарения. Просто удерживать несколько взаимосвязанных элементов одновременно стало немного легче. Может быть, эффект. Может быть, ожидание эффекта. Проверит позже.

Начинается подбор доступных классов

Перед Ростиславом появился список из пятнадцати вариантов. Он сначала просмотрел названия. Потом редкости.

НЕОБЫЧНЫЕ

Координатор группы Полевой аналитик

РЕДКИЕ

Системный аналитик Исследователь аномалий Тактик взаимодействия Стратег локального конфликта Охотник уязвимостей Поведенческий аналитик Куратор ресурсов Оператор сложных систем

ЭПИЧЕСКИЕ

Архитектор операций Стратег распределённого поля Архитектор причинных цепей Исследователь скрытых правил Координатор кризисных контуров

Пять эпических. Ростислав быстро отсеял редкие: полезные, но слишком узкие. Среди эпических его удержали три направления. Архитектор операций превращал разрозненных людей в работающий механизм. Архитектор причинных цепей искал рычаг, меняющий исход задолго до столкновения. Исследователь скрытых правил обещал доступ к устройству новой реальности. Остальные два — распределённое поле и кризисные контуры — давали масштаб и власть, но не ответ на главный вопрос.

Любой из пяти давал шанс выжить, сохранить людей и получить влияние. Ростислав задержал внимание на «Исследователе скрытых правил». Рациональная часть решения уже существовала: выбрать его, пережить первые сутки и вернуться к закрытым путям, когда появятся данные. Он задумался.

Ростислав просмотрел список повторно. Всё выглядело нормально. И всё же одно слово беспокоило.

Доступные классы.

Он сформулировал запрос. «Показать все доступные классы».

Все доступные классы отображены.

Ожидаемо. Ростислав изменил одно слово. «Показать все обнаруженные соответствия». Пауза.

Доступ к полной карте соответствий ограничен.

Вот. Софья посмотрела на него.

— Нашёл?

— Возможно.

«Существуют ли обнаруженные соответствия, условия получения которых мной не выполнены?» Несколько секунд.

Да.

Пульс участился. «Есть ли среди них класс выше эпической редкости?»

Да.

Софья увидела изменение лица.

— Мне это уже не нравится.

— Ты ещё не знаешь, что я спросил.

— Поэтому и не нравится.

Ростислав почти улыбнулся. «Показать условие скрытого соответствия максимальной редкости». Ответа не было. Пять секунд. Десять. Обычный интерфейс изменился. Рамка стала тёмно-красной.

ОБНАРУЖЕН ЗАПРОС К УСЛОВИЮ СКРЫТОГО ПУТИ

Проверка допуска...

Допуск подтверждён

Окно развернулось.

СКРЫТОЕ ИСПЫТАНИЕ

«ПЕРВАЯ ГРАНЬ»

В течение одного часа собственноручно лишите жизни разумного представителя собственного вида.

Действие должно быть осознанным. Несчастный случай не учитывается. Косвенное причинение смерти не учитывается. Цель должна сохранять системный статус живого представителя разумного вида на момент начала действия. Действие должно быть совершено по собственной воле носителя.

Награда скрыта.

Принять испытание?

[Да] [Нет]

Ростислав смотрел на текст. Первой мыслью оказалось не «нет». Нападающий. Убийца. Смертельно раненый человек. Кто-то, кто уже превращается во что-то другое, но ещё сохраняет статус человека. Перебор возник настолько быстро, что Ростислав сам себя остановил. Вот это было неприятно. Он ещё не принял испытание. Даже не решил, допустимо ли его принимать. А уже перебирал людей, смерть которых можно будет объяснить.

— Ростислав?

Он поднял взгляд. Софья стояла напротив. Лом в руках.

— Что ты узнал?

Ростислав прочитал условие ещё раз. Затем пересказал. Точно. Без попытки смягчить. Софья не перебивала. Когда он закончил, она несколько секунд молчала.

— Ты можешь отказаться?

— Да.

— Классы останутся?

— Да.

— Нормальные?

Ростислав посмотрел на список за красным окном.

— Пять эпических.

Софья нахмурилась.

— Пять?

— Да.

Ещё несколько секунд.

— Тогда почему ты вообще думаешь?

Хороший вопрос. Настолько хороший, что красивого ответа у него не было. Потому что за закрытой дверью находилось что-то неизвестное. Потому что Система спрятала этот путь. Потому что из миллиардов людей она решила, что Ростислав с ним совместим. Потому что ему хотелось знать. Он посмотрел на красное окно.

— Потому что первая мысль была не отказаться.

Софья ничего не сказала.

— Я сразу начал искать, кто подошёл бы под условие, — продолжил Ростислав. — Нападающий. Кто-то смертельно раненый. Человек, которого уже не спасти.

Софья очень медленно выдохнула.

— И?

— Мне это не нравится.

— Тебе?

Ростислав посмотрел на неё.

— Да, Софья. Мне.

Она отвела взгляд к окну. На улице мужчина тащил другого за куртку от разбитой машины. Где-то кричали.

— Тогда откажись.

Ростислав мог. Кнопка [Нет] была рядом. Простое решение. Пять эпических классов никуда не исчезали. Он снова посмотрел на условие.

— Меня пугает не само условие, — сказал он.

Софья ждала.

— А то, что я уже пытаюсь понять, с каким убийством смогу потом жить.

Она сжала лом чуть крепче.

— Это плохой повод соглашаться.

— Знаю.

— Ростислав.

— Знаю.

Тишина между ними продержалась несколько секунд. С улицы донёсся тяжёлый удар. У соседнего здания мужчина бил другого металлической трубой. Обычный человек. Не один из тех, кто двигался слишком быстро или терял сознание. Лежащий закрывал голову руками. Нападавший пытался вырвать сумку. Ростислав смотрел. Он знал, что способен убить. Ради Софьи. Ради Киры. Ради себя, если выбор станет достаточно простым. Новым был другой вопрос. Что считать достаточной причиной, когда наградой становилась сила?

Ростислав перевёл внимание на название испытания.

ПЕРВАЯ ГРАНЬ

В этот момент он снова почувствовал чужое внимание. То самое ощущение из Инициализации. Будто его мысль кто-то заметил. Направления у присутствия не было. Ни впереди. Ни сзади. Ростислав медленно повернул голову к пустой стене. Софья проследила за взглядом.

— Что там?

— Ничего.

Но ощущение осталось. Как будто существовала точка, расположенная не в комнате и всё же способная смотреть внутрь неё. Ростислав почувствовал раздражение.

— Ну? — тихо спросил он. — Довольны?

Софья нахмурилась.

— Кто?

Перед глазами вспыхнуло сообщение.

ОБНАРУЖЕНО КАСАНИЕ ВНЕШНЕЙ ГРАНИ

ОШИБКА ДОСТУПА

Исчезло. Ростислав замер. Попытался вернуть окно. Ничего. «Внешняя Грань». Два слова. Слишком мало для теории. Достаточно, чтобы запомнить.

— Что произошло? — спросила Софья.

— Ошибка.

— Какая?

Ростислав продолжал смотреть на пустую стену.

— Не знаю.

Софья ждала. Он повернулся к ней.

— Правда не знаю.

Она поверила. Красное окно никуда не исчезло.

[Да]

[Нет]

Софья посмотрела на него и вдруг сказала:

— Только не соглашайся потому, что после этой ошибки тебе стало интереснее.

Ростислав медленно перевёл на неё взгляд. Иногда близкое знакомство было крайне неудобным. Рациональное решение оставалось прежним. Отказаться. Взять один из пяти эпических классов. Пережить день. Изучить Систему. Получить больше информации. Возможно, когда-нибудь найти другой путь.

Ростислав это понимал. Он даже мог перечислить причины отказа быстрее, чем Софья. Красная рамка оставалась неподвижной, но внимание снова возвращалось к кнопке принятия — не как к решению, а как к двери, которую позволили увидеть только ему.

— Не делай этого, — тихо сказала Софья.

Не приказ. Не истерика. Просто просьба. Ростислав посмотрел на неё. Потом снова на окно. И выбрал.

[Да]

СКРЫТОЕ ИСПЫТАНИЕ «ПЕРВАЯ ГРАНЬ» ПРИНЯТО

Оставшееся время: 00:59:59

Отказ после принятия невозможен.

00:59:58.

00:59:57.

Софья молчала. Ростислав чувствовал тяжесть кинжала у бедра. За дверью квартиры кто-то пробежал по лестничной площадке. Старый мир уже закончился. Новый ещё не успел объяснить собственные правила. Самым страшным вопросом следующего часа было не то, сможет ли Ростислав Князев убить человека. Он уже знал, что сможет. Гораздо страшнее было другое.

Насколько быстро он найдёт человека, после смерти которого сумеет убедить себя, что поступил правильно.

Глава 2 Допустимая потеря

ОТ АВТОРА:

Первая глава претерпела редакторские изменения. Рекомендую ознакомиться.

00:59:56.

— Какой класс?

Софья уже взялась за ручку входной двери, но остановилась. За металлом кто-то быстро спускался по лестнице. Шаги были человеческими: два коротких, один тяжёлый, пауза на повороте. Не тот рваный бег, который они слышали с улицы.

— Сейчас? — спросила она.

— Особенно сейчас. Я не знаю, что ты умеешь, кого сможешь удержать и от чего тебя придётся вытаскивать. На догадки у нас пятьдесят девять минут.

Софья посмотрела сначала на него, затем на кинжал у его бедра. В её взгляде не было обвинения; она будто проверяла, изменилось ли что-нибудь за те несколько секунд, что прошли после его выбора.

— А потом?

— Что потом?

— Когда время закончится. Ты перестанешь считать людей возможностями?

— Не знаю.

Она поморщилась.

— Отвратительно честный ответ.

— Другого пока нет.

Шаги за дверью стихли этажом ниже. Оттуда донёсся женский голос, слов было не разобрать. Софья прислонила лом к стене и подняла ладонь, словно собиралась показать пустой экран.

— Архитектор опорной сети. Эпический.

Красного окна Ростислав не увидел. Только её лицо, напряжённое сильнее, чем требовало простое чтение.

— Что делает?

— «Опорный контур». Могу соединить до пяти добровольных участников. Себя Система в пятёрку не считает. Радиус — примерно сто двадцать метров, если между нами обычные стены. Передаются резкие изменения физического состояния, сильный стресс и сигнал угрозы. Не мысли, не воспоминания, не всё то, о чём ты сейчас успел подумать.

— Я подумал о задержке сигнала.

— Конечно.

— Есть?

— Не знаю. Я получила класс меньше минуты назад.

В её голосе впервые прозвучало не раздражение, а растерянность. По короткой паузе Ростислав понял: слово «не знаю» давалось ей не легче, чем ему.

— Второй навык? — спросил он.

— «Распределение функций». До трёх ролей внутри сети, только с согласия. Небольшое усиление того, что человек и так умеет делать. Если я назначу тебя врачом, ты не научишься зашивать артерии.

— Хорошо.

— Хорошо, что не научишься?

— Что у способности есть ограничения. Значит, мы хотя бы понимаем, чего от неё не ждать.

— Пока не понимаем, — сказала Софья. — Я получила класс меньше минуты назад.

Софья подняла лом. Ростислав убрал ладонь с рукояти кинжала и встал сбоку от двери, чтобы при открывании не перекрывать ей движение.

— Подключишь меня?

— Ты согласен?

— Да.

Никакого окна не появилось. На секунду заложило уши, как в лифте, а затем где-то под рёбрами возникла чужая точка напряжения и направление угрозы — со стороны лестницы.

— Чувствуешь? — спросила она.

— Тебя — да. Инструкцию — нет.

— Я тоже чувствую тебя.

— И?

Софья взялась за ручку.

— Ты гораздо сильнее боишься, чем показываешь.

Он не успел ответить. С площадки ударили в дверь.

— Помогите! — закричала женщина. — Да откройте же!

Ростислав узнал голос Елены из квартиры напротив. Софья распахнула замок, не дожидаясь команды. Елена почти упала внутрь. На ней был домашний халат поверх футболки, одна ступня босая, на второй болтался тапок. Кровь на плече выглядела чужой.

— Артём… — Она попыталась втянуть воздух и закашлялась. — Он Сергея укусил. Потом головой об стену. Я его оттащила, а он…

На лестничной площадке что-то задело перила. Медленно, будто человек плохо видел в полумраке.

Софья потянула Елену за спину. Ростислав закрыл бы дверь, но Елена вцепилась в косяк.

— Серёжа там.

— Где?

— На девятом, у лифта. Он не встаёт.

Из-за поворота появился Артём. Ростислав видел его вчера у мусорных баков: крупный мужчина лет сорока, всегда в выцветшей синей майке, даже когда становилось холодно. Сейчас майка потемнела от пота. Правое плечо стояло выше левого, шея дёргалась в одном ритме с пальцами. На подбородке блестела кровь.

Лицо оставалось человеческим. Именно это мешало.

— Артём, — позвала Елена.

Он повернул голову. Не сразу на голос — сначала к открытой двери, затем на Софью, потом на Ростислава. Зрачки были разного размера. По коже от виска к шее расходились тонкие серые прожилки, похожие на следы от лопнувших капилляров.

Ростислав мысленно обратился к Системе:

«Распознать объект».

РАСПОЗНАВАНИЕ

Переходная форма Уровень 1

Только название и уровень. Ни состояния, ни слабых мест, ни удобного объяснения, остался ли внутри человек.

— Артём, ты меня слышишь? — спросила Софья.

Он шагнул к ней.

— Дверь, — сказал Ростислав.

Софья поняла. Они одновременно отступили в квартиру. Елена мешала закрыть створку, продолжая смотреть на лестницу.

— Сергей там!

— Если он жив, мы вернёмся, — сказал Ростислав. — Отпустите дверь.

Артём ускорился.

Елена разжала пальцы слишком поздно. Ростислав толкнул дверь, но плечо Артёма вошло в проём. Металл ударил его по ключице. Обычный человек вскрикнул бы или отшатнулся. Артём протиснул ладонь внутрь и схватил Софью за рукав.

Связь под рёбрами вспыхнула чужой тревогой раньше, чем Ростислав увидел движение. Он навалился на дверь всем весом. Сил не хватало. Артём был тяжелее, а правая нога Ростислава скользнула по коврику.

Софья не стала тянуть руку на себя. Шагнула к двери и ударила ломом сверху вниз по запястью. Хруст оказался коротким и сухим. Пальцы разжались, но Артём даже не посмотрел на сломанную руку.

— Ещё раз! — крикнул Ростислав.

Софья ударила по локтю. Ростислав дёрнул дверь. Створка захлопнулась, прижав предплечье Артёма к раме.

Тот рванулся. Петли жалобно скрипнули. Дверь отскочила на несколько сантиметров и ударила Ростислава краем в лицо. Во рту сразу стало солоно. Он потерял опору, и Артём продавил проём.

Елена закричала. Софья выставила лом поперёк, упёрла один конец в стену, но Артём врезался в неё грудью. Лом вылетел. Софья ударилась лопатками о шкаф и сползла на одно колено.

Ростислав вытащил кинжал.

В комнате было слишком тесно для красивого движения. Он не умел красиво. Артём развернулся на блеск клинка и махнул здоровой рукой. Ростислав успел поднять предплечье. Удар пришёлся по кости; пальцы онемели, кинжал едва не выпал.

Софья пнула Артёма сбоку под колено. Нога подломилась. Он опустился, на мгновение оказавшись ниже Ростислава, и тот вогнал клинок в верхнюю часть груди.

Кинжал вошёл не так легко, как в кино. Сначала сопротивлялась ткань майки, потом кожа, затем что-то твёрдое отвело остриё в сторону. Ростислав навалился сильнее. Артём дёрнулся, ударил его лбом в подбородок и зажал запястье.

Боль прошла от пальцев до плеча. Ростислав попытался выдернуть руку, но хватка только усилилась. Лицо Артёма оказалось совсем близко. Изо рта пахло кровью и кислой рвотой. Он не рычал. Просто тяжело дышал и тянул Ростислава к себе.

Софья нащупала лом и ударила сзади по виску. Один раз. Второй удар пришёлся ниже, по основанию черепа. Артём качнулся. Ростислав освободил руку, выдернул кинжал и отступил.

Можно было закрыть дверь между ними. Почти.

Артём поднялся.

Его левая нога волочилась, сломанная кисть висела, но он снова пошёл на Софью. Она сидела у шкафа, пытаясь вдохнуть после удара грудью.

Ростислав перехватил кинжал обеими руками. Правая ладонь дрожала; одной рукой он не удержал бы клинок. Когда Артём наклонился к Софье, Ростислав ударил сбоку в глаз.

Остриё остановилось. Пришлось надавить ещё.

Артём обмяк не сразу. Его пальцы несколько раз сжались на плече Софьи, затем разошлись. Вес тела повалил её на бок. Ростислав выдернул кинжал и помог столкнуть мёртвого на пол.

Несколько секунд никто не двигался.

Елена первой издала звук — короткий, почти удивлённый всхлип. Потом отвернулась к стене, прижала ладонь ко рту и её вырвало на коврик.

Софья сидела рядом с телом. На щеке у неё остался мазок крови. Она смотрела не на Артёма, а на свою руку, которой только что держала лом. Пальцы мелко тряслись.

— Он умер? — спросила Елена, не оборачиваясь.

Ростислав хотел ответить сразу, но дыхания не хватило. Подбородок болел, во рту кровь смешалась со слюной. Он провёл языком по зубам. Все на месте.

— Да.

Елена снова согнулась, хотя желудок уже был пуст.

Перед глазами Ростислава появилось системное сообщение.

ЦЕЛЬ УНИЧТОЖЕНА

Переходная форма · уровень 1 Базовый опыт: 40

Причинный вклад: Каин — 74% · получено 30 опыта Софья Волкова — 26% · получено 10 опыта

Текущий опыт: 80/1000

Завершающий удар не является единственным основанием распределения.

Слово «уничтожена» задержалось в восприятии дольше остальных. Артём жил через стену от Елены. Возможно, у него была семья. Система сложила его смерть в сорок единиц и аккуратно разделила между участниками.

Испытание не изменилось.

00:52:18.

Ростислав опустился на корточки, чтобы вытереть клинок о край майки Артёма, и не попал с первого раза. Рука дрогнула. Остриё чиркнуло по полу.

— Не надо, — сказала Софья.

— Что?

— Сейчас не надо ничего делать с ножом.

— Это кинжал.

Она посмотрела на него так, будто он ответил на другой вопрос.

Ростислав положил оружие рядом и только тогда заметил на паркете у плеча Артёма тонкое свечение. Оно не висело в воздухе. Нити серого стекла медленно стягивались из крови и пыли, переплетаясь в предмет размером с грецкий орех. Через несколько секунд свечение погасло. Остался плотный узел из полупрозрачных волокон, холодный на вид.

«Распознать».

РАСПОЗНАВАНИЕ

Узел исхода Уровень 1

Когда Ростислав протянул руку, появилось второе сообщение — уже не результат распознавания, а правило владения.

ПРАВО НА ДОБЫЧУ

Совместный приоритет участников победы: 00:05:00 До окончания приоритета участники победы могут совместно раскрыть, сохранить или передать предмет. При выборе «Сохранить» закрепляется совместное владение до раскрытия или передачи. После окончания приоритета незакреплённый предмет остаётся физически доступным.

— Что там? — спросила Софья.

— Узел исхода. Первый уровень.

— И что он делает?

— Распознавание больше ничего не показывает.

— Наконец-то хоть одна разумная вещь.

Она попыталась подняться, но колени не удержали. Софья ухватилась за край шкафа и раздражённо выдохнула — не от боли, а от того, что тело не подчинилось с первого раза.

— Пока сохраняем, — сказал Ростислав.

Софья кивнула и коснулась узла вместе с ним.

СОВМЕСТНОЕ ВЛАДЕНИЕ ЗАКРЕПЛЕНО

Владельцы: Каин Софья Волкова

Для раскрытия или передачи требуется согласие всех живых владельцев.

Ростислав завернул узел в чистое кухонное полотенце. Не в карман: стекловидные нити могли порезать ткань, а назначение предмета оставалось неизвестным. Потом поднял кинжал. На кромке появилась едва заметная зазубрина там, где остриё встретило кость. Кровь забилась в насечку у гарды.

— Сергей, — сказала Елена.

Она вытерла рот рукавом. Лицо стало серым.

— Вы сказали, что вернётесь.

Ростислав посмотрел на открытый дверной проём. За ним площадка была пуста. Снизу донёсся чей-то плач, потом мужской голос приказал всем замолчать.

— Вернёмся, — сказал он.

Софья подняла лом. Руки у неё всё ещё дрожали.

— Только сначала две минуты.

— У нас пятьдесят две.

— У тебя. А у Елены муж на полу, у меня перед глазами до сих пор его глаз, а ты не можешь нормально удержать кинжал. Две минуты.

Ростислав хотел возразить. Связь под рёбрами передала не просьбу, а состояние: Софья едва удерживалась от рвоты.

Он сел прямо на пол.

— Две.

Они просидели меньше полутора минут. Елена не могла ждать. Она то вставала, то снова опускалась рядом с дверью, повторяя имя мужа. На третий раз Софья поднялась вместе с ней.

Сергей лежал у лифта девятого этажа, прижав ладонь к шее. Крови было меньше, чем ожидал Ростислав. Артём не прокусил горло — только разорвал кожу у ключицы. Рядом на полу валялась металлическая трость, а на стене темнело пятно от удара головой.

— Не трогайте меня, — сказал Сергей, когда увидел кинжал. — Я не такой.

— Это мы ещё не знаем, — ответил Ростислав.

— Ростислав, — резко сказала Софья.

Сергей попытался отползти, но упёрся спиной в двери лифта. Елена бросилась к нему и закрыла собой.

— Его укусили, — сказал Ростислав. — Нам нужно понять, что происходит после укуса.

— А можно разобраться без оружия у его лица?

Елена уставилась на него. Софья закрыла глаза на секунду, затем присела перед Сергеем.

— Как вас зовут полностью?

— Сергей Алексеевич Морозов.

— Класс получили?

Он кивнул.

— Какой?

— «Терпеливый восстановитель». Обычный. Там что-то про ремонт, который не разваливается после первой нагрузки. Я мебель чиню. И окна.

Говорил он связно. Зрачки были одинаковыми. Серые прожилки не появлялись. Ростислав мысленно запросил распознавание.

РАСПОЗНАВАНИЕ ОТКЛОНЕНО

Объект является разумным носителем. Персональные данные закрыты.

Система не собиралась подтверждать ни заражение, ни состояние живого человека. Оставались только видимые признаки: связная речь, ровное дыхание, одинаковые зрачки и кровь обычного красного цвета.

— Пока признаков перехода нет, — сказал Ростислав.

— Очень утешает слово «пока», — пробормотал Сергей.

Снизу снова послышались голоса. Кто-то плакал уже ближе, на восьмом этаже. Между отдельными фразами раздавался спокойный мужской голос, заметно громче остальных:

— Не толкаемся. Ребёнка вперёд. Вы, в зелёной кофте, держите дверь. Всё нормально, слышите? Пока мы вместе — нормально.

Последняя фраза прошла по лестничной клетке так отчётливо, словно мужчина говорил в микрофон. Плач стих.

— Это Роман, — сказала Елена. — Из восемьдесят второй. Он ведущим работает. Праздники, свадьбы.

— Работал, — ответил Сергей и сжал зубы, когда Софья осмотрела рану.

Вверх по лестнице поднялась женщина в медицинской форме. На халат была накинута кожаная куртка, волосы собраны кое-как, на правой ладони кровь.

— Кто ранен?

— Сергей, укус у ключицы, удар головой, — сказала Софья. — Артём мёртв.

Женщина на мгновение остановилась.

— Как мёртв?

Никто не ответил. Она посмотрела на кровь на кинжале, потом на руки Софьи.

— Я Оксана Лебедева, из семьдесят девятой. Медсестра. Класс — «Полевой стабилизатор», редкий. Если это теперь важно.

— Важно, — сказал Ростислав.

— Тогда принесите аптечку и не мешайте.

Она опустилась перед Сергеем. Руки у неё тоже дрожали, но перестали, как только она коснулась раны: сработала профессиональная привычка. Оксана попросила свет, чистую ткань и воду. Ростислав включил фонарь телефона. Софья сбегала в квартиру.

Когда Оксана промыла укус, Сергей застонал и ударился затылком о двери лифта.

— Не дёргайся. Кожу порвал. Крупный сосуд, похоже, не задет. Повезло.

— Он людей жрал, Оксан.

— Я вижу, чем он тебя укусил. Не вижу, что будет дальше.

— А класс?

— Класс не шепчет мне диагнозы. Я могу замедлить ухудшение, если понимаю, что именно ухудшается. Пока у тебя дырка в плече и страх.

Ростислав отметил формулировку. Способность не заменяла знания. Хорошо.

Софья вернулась с аптечкой и двумя бутылками. За ней шли худой парень лет девятнадцати и лысеющий мужчина с отвёрткой в руке. Мужчина представился Павлом Астаховым, электриком. Парень — Тимуром Хасановым, студентом. Оба заговорили одновременно, потом замолчали и снова начали одновременно.

— По одному, — сказала Софья.

Павел сообщил, что свет в подъезде пропадал дважды, лифт остановлен между этажами, а дверь на техническую лестницу внизу почему-то не закрывается. Его класс назывался «Мастер малого контура», необычный. Тимур получил обычного «Быстрого ученика» и не понимал, что именно должен учить.

— Сейчас научишься не перебивать, — сказала Оксана, затягивая повязку Сергея. — Подержи здесь.

Тимур послушался. Побледнел, когда кровь проступила сквозь салфетку, но руку не убрал.

Софья оглядела людей.

— Мне нужно добровольное согласие. Я могу связать пятерых в опорную сеть. Мы будем чувствовать общий сигнал опасности и состояние друг друга. Мысли никто не читает. Выйти можно по собственному желанию.

— А вы? — спросила Елена.

— Я в лимит не вхожу.

— Удобно, — сказал Павел.

— Иногда создателям систем везёт.

Первым согласился Ростислав. Затем Оксана — после двух уточняющих вопросов о медицинской тайне, на которые Софья честно ответила, что не знает. Павел пожал плечами. Тимур произнёс «да» слишком быстро и переспросил, можно ли передумать. Елена посмотрела на мужа.

— Подключите меня. Если с Серёжей что-то начнётся, я буду рядом.

Сеть замкнулась. Пять других участников: Ростислав, Оксана, Павел, Тимур и Елена. Сергей остался вне контура. Софья отдельно проговорила это вслух, чтобы никто не решил, будто шестое присутствие появилось само.

Потом она назначила три функции. Оксана согласилась отвечать за стабилизацию раненых. Павел — за электричество, двери и простые барьеры. Тимур после заметной паузы принял функцию связного.

— А мы? — спросила Елена.

— Вы участники сети, но без системной функции, — ответила Софья. — Это не значит, что вы ничего не делаете. Просто усиленных ролей только три.

— А он? — Елена кивнула на Ростислава.

— Он пока учится не ставить диагнозы чужим раненым.

Оксана фыркнула, не поднимая головы. Даже Сергей улыбнулся и сразу поморщился от боли.

Ростислав ничего не сказал. В другое время он бы оценил, как быстро Софья сняла напряжение одной фразой. Сейчас его раздражало, что получилось за его счёт. Раздражение было мелким, почти стыдным, и от этого не исчезало.

По лестнице поднялся мальчик в носках. Лет восьми, с зелёным пластиковым динозавром в руке. За ним шёл широкоплечий мужчина в чёрной футболке, поддерживая под локоть пожилую женщину.

— Мама! — Мальчик бросился к Елене.

Она перехватила его и прижала так сильно, что он пискнул.

— Миша, где ты был?

— У бабы Тамары. Там дядя упал, а потом кричал.

— Он один полез вниз, — сказал мужчина. — Я успел перехватить на лестнице.

Роман Юдин выглядел не героем. Лоб мокрый, на скуле свежая ссадина, футболка порвана у ворота. Он тяжело дышал, но улыбнулся мальчику и вернул динозавра, который тот выронил.

— Договор был какой? — спросил Роман.

— Не терять Степана, — серьёзно ответил Миша.

— Вот. А ты его чуть на лестнице не оставил.

Миша прижал игрушку к груди. Елена посмотрела на Романа поверх его головы.

— Спасибо.

— Потом. Там ещё Геннадий Михайлович. У него нога не работает, жена одна не поднимет. Я обещал вернуться.

— Внизу опасно, — сказал Ростислав.

Роман впервые посмотрел на него внимательно. Взгляд задержался на кинжале, на крови у двери квартиры и на теле Артёма, которое было видно через открытый проём.

— Вижу.

— Ваш голос слышно на весь подъезд.

— Поэтому люди перестали давить друг друга на лестнице.

— И поэтому на ваш голос придут не только люди.

Улыбка исчезла не полностью, но стала уже.

— Вы кто?

— Ростислав Князев.

— А здесь?

— Человек, который пытается понять, сколько у нас входов и что уже вошло.

— Отлично. Понимайте. А я заберу старика.

Роман развернулся. Софья поймала его за предплечье.

— Один не пойдёте.

— Тогда идёмте.

Он сказал это без вызова, словно совместное решение уже принято. Люди вокруг отреагировали быстрее, чем Ростислав успел возразить. Павел предложил фонарь. Тимур подхватил складной стул, чтобы посадить старика. Даже Сергей попытался встать.

Роман не командовал ими напрямую. Он просто создавал ощущение, что помощь Геннадию Михайловичу — следующий очевидный шаг.

— Класс? — спросил Ростислав.

— «Глашатай сбора». Редкий.

— Способности?

— А вам зачем?

— Чтобы понять, как далеко разносится ваш голос и привлекает ли он тех, кого вы не собирали.

Роман провёл языком по разбитой губе.

— Те, кого я хочу собрать, слышат меня лучше. Остальным достаётся обычный крик. Ещё могу ненадолго удерживать внимание группы. Не подчинять. Люди просто слушают.

— Радиус?

— Не измерял. Я был занят ребёнком.

Это прозвучало справедливо. Сигнал напряжения Софьи на миг ослаб, затем вернулся. Причины контур не передавал.

— Я иду, — сказала она. — Тимур, тоже. Остальные остаются с Оксаной. Павел, проверь двери и свет. Ростислав?

Ему не понравилось, что она спросила, а не ждала решения. Ещё меньше понравилось, что правильный ответ от этого не менялся.

— Иду.

Они спустились на восьмой этаж. Роман шёл первым, но на каждом повороте останавливался и слушал. Безрассудным он не был; он лишь считал движение безопаснее ожидания.

Геннадий Михайлович лежал между пролётами. Его жена Тамара сидела рядом и держала за руку. Старик был в майке и спортивных брюках, левая сторона лица обвисла.

— Инсульт, — сказал Тимур шёпотом.

— Может быть, — ответила Софья. — Не ставь диагноз, если не умеешь.

Роман опустился перед стариком.

— Геннадий Михайлович, мы сейчас поднимем вас наверх. Слышите меня?

Глаза старика двинулись к нему.

— Хорошо. Моргните один раз, если больно дышать.

Геннадий не моргнул.

Роман продолжал говорить, пока Софья и Тимур раскладывали стул. Голос стал тише, но не потерял ясности. Тамара перестала всхлипывать и начала отвечать на вопросы. Ростислав следил за нижним пролётом.

На седьмом этаже что-то ударилось о дверь.

Все замерли.

— Поднимаем, — сказал Ростислав. — Сейчас.

Они посадили Геннадия на стул. Роман и Тимур взялись за края, Софья поддержала голову. На первом же подъёме Тимур оступился. Стул накренился, старик застонал.

— Смотри на мою спину, — сказал Роман. — Не на ступени. Я поднимаю — ты повторяешь. Раз. Пауза. Два.

Тимур кивнул. Дальше они двигались ровнее.

Удар на седьмом этаже повторился. Затем ещё один. Не дверь квартиры — тяжелее и ниже, словно били в металлическую створку технической лестницы.

Когда они вынесли старика на девятый, воздух перед глазами Ростислава дрогнул. Через опорную сеть пришла тревога Павла: резкая, направленная вниз.

Одновременно Система развернула сообщение.

ГЛОБАЛЬНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ

Достижение: «За пределами предложенного»

Первый носитель подтвердил класс вне исходного списка. Мировое место: 1

Имя: скрыто Класс: скрыт Местоположение: скрыто

Доступ к дополнительным сведениям отсутствует.

Тимур едва не выпустил стул.

— У вас тоже?

— У всех, — сказала Софья.

Роман медленно прочитал сообщение, которого никто другой не видел, и улыбнулся уже иначе — без усталости.

— Значит, список был не пределом.

Ростислав посмотрел на собственный таймер.

00:42:27.

Кто-то на Земле уже нашёл путь за пределами исходного списка. Ростислав не знал ни условия, ни цены чужого выбора. Он знал только своё оставшееся время.

Снизу раздался металлический треск.

Через сеть Павел передал вторую вспышку тревоги. На этот раз к ней примешивалась боль.

— Дверь сорвало, — сказал Ростислав.

И почти сразу снизу закричали.

Роман и Тимур поставили стул. Тамара вцепилась в плечи мужа, не давая ему съехать.

— Софья, останься с ними, — сказал Ростислав.

— Нет.

— Через сеть ты увидишь угрозу.

— А ты без меня уже один раз чуть не остался без руки.

Роман посмотрел между ними.

— Вы всегда так быстро договариваетесь?

— Это мы ещё стараемся, — сказала Софья.

Снизу донёсся крик Павла:

— На девятый! Все на девятый!

Люди рванули вверх. Первой показалась женщина в длинной ночной рубашке, тащившая за руку девочку. За ними Павел пятился по ступеням, выставив перед собой деревянную тумбочку. По лицу от виска шла кровь. За тумбочкой двигались две фигуры.

Одна была мужчиной в рабочем комбинезоне. Он полз на четвереньках, ставя ладони на ступени слишком далеко от тела, отчего плечи выворачивались наружу. Вторая — пожилая женщина с обломком дверной ручки в щеке. Она двигалась медленнее, но не отставала.

Ростислав запросил распознавание по очереди.

РАСПОЗНАВАНИЕ

Переходная форма Уровень 1

РАСПОЗНАВАНИЕ

Переходная форма Уровень 1

— Две формы. Первый быстрее, — сказал он. — Павел, тумбочку бросай на повороте и уходи вправо.

— Там люди!

— Поэтому вправо, а не назад.

Роман шагнул к перилам и набрал воздух.

— Не кричи, — сказал Ростислав.

— Они уже здесь.

Голос Романа ударил по лестничной клетке, но направлен был вверх:

— Все, кто на девятом! Заходите в квартиры! Не стойте у лестницы! Детей внутрь, двери не запирать до команды!

Люди послушались. Не одновременно и не идеально, но давка распалась на отдельные движения. Женщина перестала тянуть девочку поперёк площадки. Кто-то подхватил Тамару. Елена повела Мишу и Геннадия в свою квартиру. Проход очистился за несколько секунд.

Вместе с голосом снизу пришёл ответ: с этажей ниже отозвались удары, скрежет и быстрый топот сразу в нескольких местах.

— Вот теперь нас услышали все, — сказал Ростислав.

Роман посмотрел вниз. На секунду вина проступила слишком ясно, но он уже качнул головой.

— Не знал, что звук потянет их через этажи. Зато эти не затоптали друг друга.

Павел сбросил тумбочку на повороте. Она прижала руку ползущего мужчины, но пожилая форма успела вцепиться электрику в штанину. Сигнал угрозы в контуре сразу сменился резкой болью.

Тимур потянул Павла вверх. Ростислав ударил по пальцам формы, промахнулся, услышал крик Оксаны — «В сгиб!» — и только со второй попытки разжал хватку. Павел выбрался на площадку, оставляя кровь с рассечённой голени.

Мужчина уже сбрасывал тумбочку. Софья ударила ломом по перилам; звон отвлёк его на долю секунды. Роман и Тимур снова прижали барьер к ступеням. Пожилая форма обошла их сбоку и распорола Ростиславу рукав обломком ручки, торчавшим из щеки. Оксана бросила ножницы. Женщина повернула голову на звук, и Ростислав ударил в основание черепа. Кинжал застрял; Роман удержал Ростислава за ремень, пока Софья двумя ударами не остановила форму.

Тумбочка подпрыгнула. Между этажами стоял Миша, прижимая к груди динозавра. Елена закричала его имя, и мужчина под барьером рванулся сильнее.

Роман отпустил тумбу и прыгнул вниз. Подвернул ногу, но встал между формой и ребёнком.

— Миша, смотри на меня. На три бежишь к маме. Один.

Он поднял оторванную дверцу как щит.

— Два.

Форма ударила, прижав его к стене.

— Три!

Миша побежал. Тимур подхватил его и потащил вверх. Роман остался внизу, удерживая дверцу у груди; челюсть формы щёлкнула рядом с ухом.

— Павел, общий свет! — крикнул Ростислав.

Софья разбила крышку аварийного щита, Павел дотянулся отвёрткой до верхнего автомата. Лестница погасла. Форма потеряла цель на долю секунды. Роман по команде присел; Ростислав ударил на звук и рассёк плечо вместо шеи. Фонарь Софьи выхватил лицо. Роман подсёк повреждённую ногу мужчины, тот рухнул на край тумбочки. Второй удар Ростислава вошёл под ухо.

На лестнице остались плач Миши и тяжёлое дыхание живых. Система развернула два уведомления — по одному на каждую погибшую форму.

ЦЕЛЬ УНИЧТОЖЕНА

Переходная форма · уровень 1 Базовый опыт: 42

Ваш вклад: 40% Получено: 17 опыта

Текущий опыт: 97/1000

Системный трофей не сформирован.

ЦЕЛЬ УНИЧТОЖЕНА

Переходная форма · уровень 1 Базовый опыт: 44

Опыт распределён между участниками по причинному вкладу. Получено: 11 опыта

Текущий опыт: 108/1000

Ростислав прочитал только последние строки. Остальные участники получили своё, но Система не показывала ему чужие числа.

— Рома! — Елена спустилась к нему, продолжая держать сына за руку. — Тебя укусили?

— Нет.

Он попытался встать и сразу сел обратно. Левая лодыжка распухала.

— Нога, — сказал Роман. — И гордость. Но гордость Оксана не вылечит.

Оксана уже спускалась. Услышав последнюю фразу, она посмотрела на него без улыбки.

— Если будешь шутить, значит, дышишь. Сиди.

Роман послушался. Миша вырвался из руки матери и обнял его за шею. От неожиданности Роман зашипел, но не оттолкнул мальчика.

— Я на три побежал, — сообщил Миша ему в плечо.

— Я заметил.

— Степана тоже не потерял.

— Это главное.

Ростислав стоял на две ступени выше. Кровь из рассечённой руки дошла до запястья и капала с пальцев. Через сеть он различал боль Павла, тошноту Тимура и резкий спад тревоги Елены. Софья оставалась отдельной напряжённой точкой.

Успокоились не из-за него.

На месте гибели второй формы остался ещё один узел исхода. Меньше первого, с мутной сердцевиной. Ростислав поднял его только после того, как Софья молча протянула полотенце. Пятиминутный приоритет принадлежал нескольким участникам, и он вслух перечислил допустимые действия.

— Сохраняем, — сказал Павел. — Пока не поймём, чем это нас убьёт.

Софья и Роман согласились. Тимур ответил не сразу, но тоже подтвердил. Ростислав коснулся узла последним. Система закрепила совместное владение; второй узел остался закрытым.

— Первый можно раскрыть, — предложил Роман. — Если мир раздаёт коробки после драки, глупо таскать их закрытыми.

— Это не коробка, — сказал Ростислав.

— Уже понял. Узел — не коробка. С вами тяжело разговаривать.

Тимур неожиданно рассмеялся. Смех вышел слишком высоким и тут же оборвался. Парень отвернулся к стене, закрыл лицо ладонями.

— Я думал, он его съест, — сказал он. — Мелкого. Я просто стоял.

— Ты его вытащил, — ответил Роман.

— Потому что вы сказали.

— Значит, в следующий раз скажешь себе сам.

Тимур кивнул, не убирая рук.

Софья присела рядом с Павлом. Оксана разрезала его штанину. На голени были глубокие следы ногтей, но сухожилие, по её словам, осталось целым.

— Нам надо уйти с лестницы, — сказал Ростислав. — Голос услышали ниже. Возможно, не только в подъезде.

— Люди тоже услышали, — возразил Роман. — Они идут сюда, потому что здесь кто-то отвечает.

— Именно это и создаёт проблему.

— Для тех, кто уже здесь, проблема пока вы.

Роман сказал без улыбки. Миша всё ещё держал его за руку. Вокруг на площадке стояли жильцы, которых он вывел снизу. Они смотрели то на мёртвые тела, то на Ростислава с окровавленным кинжалом.

Софья поднялась между ними.

— Сначала раненые и двери. Потом выясним, кто кому не нравится.

— Мне он нравится, — сказал Роман. — Особенно когда молчит.

— Не начинайте.

Они поднялись на девятый. Павел хромал, опираясь на Тимура. Роман отказался от помощи дважды, на третий раз молча положил руку на плечо Сергею. Тот был ранен не меньше, но оказался устойчивее.

В квартире Елены Оксана устроила перевязочную. На кровати лежал Геннадий Михайлович. Тамара сидела рядом, повторяя, что у мужа обычно высокое давление. Миша посадил Степана на подоконник и принёс Роману воду. Бутылка была последней запечатанной в квартире.

Роман сделал один глоток и передал Павлу.

— Мне хватит.

— Врёшь, — сказала Оксана.

— Конечно. Но у него кровь.

Пока Оксана занималась Павлом, Ростислав достал первый узел исхода. Полотенце в нескольких местах прорезали стекловидные нити. Он положил предмет на пустую тарелку.

— Все совладельцы согласны раскрыть? — спросил он.

Софья кивнула. Других участников первой победы не было.

Они одновременно коснулись узла.

УЗЕЛ ИСХОДА

Совместное решение подтверждено.

[Раскрыть] [Сохранить]

Они выбрали первое. Узел не вспыхнул и не исчез. Нити медленно распустились по тарелке, оставляя в центре плоскую серую пластину размером с ладонь. На ощупь она напоминала резину, хотя край был твёрдым и холодным.

ПОЛУЧЕН ПРЕДМЕТ

Пластина гашения Уровень 1

Однократное применение. После закрепления на неживой поверхности временно снижает передачу механической вибрации через неё. Предельная площадь поверхности: 6 м². Длительность: 120 секунд.

— Не меч, — сказал Тимур, заглядывая через плечо.

— И хорошо, — ответил Павел. — Этим можно тихо закрыть нижнюю железную дверь. Она сейчас гремит на весь дом.

— На две минуты, — сказал Ростислав.

— За две минуты я поставлю распорку. Если меня туда донесут.

— Донесём, — сказал Роман.

И люди снова поверили ему раньше, чем обсудили план.

00:31:46.

За следующие четыре минуты Софья превратила квартиру Елены в пункт, где хотя бы было понятно, кто за что отвечает. Штабом это назвать было нельзя. В комнате лежали двое раненых, на кухне плакал ребёнок, в ванной женщина пыталась отмыть с рук кровь Артёма и никак не могла открыть кран, хотя вода шла.

Оксана приняла функцию стабилизации, Павел — технического контура, Тимур — связного. Усиление не делало их другими людьми: Павел не мог наступить на повреждённую ногу, Тимур терял слова при виде тела. Но в знакомой работе у каждого исчезала лишняя секунда колебания.

Ростислав и Елена оставались участниками без функций. Софья предложила Роману занять место Елены на время похода вниз, но он отказался менять мать раненого и ребёнка.

— Я знаю вас десять минут, — добавил он. — Это ещё не недоверие. Просто нормальный срок знакомства.

Софья не давила. Ростислава всё равно раздражало, что Роман не позволил встроить себя в систему, которую можно учитывать.

Павел, Роман, Тимур и Ростислав шли к железной двери между пятым и четвёртым этажами. Софья оставалась на девятом и следила за тремя участниками контура. Пластина гашения давала две тихие минуты: Павел ставил распорку, Роман страховал, Ростислав держал лестницу.

Роман поднял короткую трубу, снятую Павлом с каркаса шкафа.

— Пользоваться умеете? — спросил Ростислав.

— Нет. Но хотя бы понимаю это.

Они спускались без света; Тимур прикрывал фонарь пальцами. На седьмом этаже из открытой квартиры звонил телефон. После третьего сигнала голос произнёс: «Алло?» Ростислав удержал шагнувшего к двери Тимура. На зов Романа никто не ответил, а следующее «алло» повторилось с прежней паузой и интонацией. Тимур отступил сам.

На шестом этаже они нашли мальчика лет двенадцати, запертого в тамбуре. Он сидел за стеклянной дверью и держал перед собой хоккейную клюшку. Увидев людей, не открыл.

— Мама сказала никому, — сообщил он через стекло.

— Правильно сказала, — ответил Роман. — Где мама?

— Пошла за бабушкой. На пятый.

— Как зовут?

— Катя.

— А тебя?

— Денис.

— Денис, мы сейчас спустимся и посмотрим. Ты не выходишь, пока не услышишь голос матери или пока я не назову слово «Спартак». Понял?

— Почему «Спартак»?

— У тебя шарф на вешалке. Другого слова я не придумал.

Денис впервые чуть улыбнулся.

— Я за «Крылья».

— Тогда тем более запомнишь.

Роман не стал требовать открыть дверь и не обещал, что вернёт мать. Просто дал ребёнку правило. Ростислав поймал себя на мысли, что поступил бы иначе: сначала уточнил бы замок, запас воды, возможность отхода. Полезные вопросы. Но мальчик после разговора перестал так сильно сжимать клюшку.

Катю они нашли между пятым и четвёртым этажами. Женщина лежала у железной двери, прижав ладонь к бедру. Рядом сидела её мать с разбитыми очками. Створка дёргалась от ударов с другой стороны, каждый раз задевая ногу Кати.

— Не подходите! — закричала пожилая женщина. — Там они!

— Катя, Денис наверху, — сказал Роман.

Женщина подняла голову.

— Жив?

— Жив и ругается из-за футбола. Сейчас вытащим вас.

— Дверь сначала, — сказал Ростислав. — Если её откроет, здесь окажемся все.

Павел, побледнев от боли, велел поставить пластину в центр створки, а трубу — в петлю и под перило. За металлом били с разными интервалами: не меньше двух целей.

Ростислав достал пластину. К поверхности она прилипла сама, распластавшись тонким серым слоем. Следующий удар пришёлся в дверь — металл качнулся, но звук исчез почти полностью. Остался только толчок через подошвы.

ПЛАСТИНА ГАШЕНИЯ АКТИВИРОВАНА

Оставшееся время действия: 00:01:59

— Работаем, — сказал Павел.

Роман и Тимур прижали створку плечами. Павел лёг на бок у нижнего крепления; отвёртка скользила в окровавленных пальцах. Ростислав следил за открытыми квартирами этажом выше.

В тамбуре пятого этажа шевельнулась занавеска.

Катя застонала. Её мать попыталась оттащить дочь, но только сильнее прижала повреждённую ногу к полу.

Роман отпустил дверь одной рукой.

— Не смей, — сказал Ростислав.

— Она под створкой.

— Сначала распорка.

— Если ударит ещё раз, ей раздробит колено.

— Если отпустишь, дверь откроется.

Роман посмотрел на Тимура.

— Держишь?

— Пока да, — соврал Тимур.

Роман скользнул к Кате, ухватил под мышки и одним рывком вытащил из-под створки. Дверь продавила Тимура на полшага. Ростислав подставил плечо. Удар отозвался в уже повреждённой руке так, что он едва не закричал.

— Вернись! — выдохнул он.

Роман передал Катю матери и снова навалился на металл.

— Уже.

Павел закрепил трубу в петле. Второй конец упёр в перила, затянул обрывком провода и только потом позволил им отойти.

Дверь дёрнулась. Труба выгнулась, но удержала.

До окончания действия пластины оставалось двадцать семь секунд.

— Поднимаем женщин, — сказал Роман.

— Тимур отведёт, — решил Ростислав. — Мы проверим пятый этаж.

— Там Денис.

— Именно поэтому его мать должна идти первой.

Роман уже открыл рот, но Катя схватила его за запястье.

— Сын…

— Наверху, — повторил он. — Сейчас увидите.

Он и Тимур подняли её. Пожилая женщина пошла сама, держась за стену. На повороте Роман обернулся.

— Не уходите без нас.

— Мы здесь не живём, — ответил Ростислав.

Когда их шаги стихли, Павел сел прямо на ступени.

— Он хороший мужик.

— Возможно.

— Тебя это огорчает?

— Меня огорчает, что он меняет план в момент исполнения.

— Зато женщине ногу не раздробило.

Ростислав ничего не ответил. Сигнал тревоги Тимура ослаб: они добрались до шестого. Чуть позже выровнялось дыхание Елены, когда Катя поднялась к сыну; это Ростислав увидел уже без помощи контура.

Павел заметил его выражение.

— Что?

— Всё нормально.

— Тогда лицо поправь. А то выглядит, будто всё плохо.

Они осмотрели пятый этаж. Тамбур оказался пуст. В одной квартире за дверью плакал младенец, но открыть никто не ответил. Ростислав запомнил номер. В другой пахло газом. Павел перекрыл вентиль на площадке и поставил мелом крест на двери.

Когда они вернулись на девятый, Роман сидел на полу у кухни. Денис рассказывал ему, почему «Крылья Советов» всё равно лучше «Спартака». Катя лежала на диване, Оксана осматривала бедро. Рядом Миша делил печенье на равные части и сердился, когда кто-то отказывался брать.

— Там ребёнок в восемьдесят четвёртой, — сказал Ростислав. — Младенец. Ответа нет.

Роман поднялся сразу.

— Идём.

— Нет.

— Он там один.

— Мы не знаем. За дверью может быть мать, которая не отвечает, потому что уже изменилась. Может быть ловушка. У нас раненые и дверь, которую удерживает труба.

— И ребёнок.

— Которого мы не можем безопасно забрать прямо сейчас.

В комнате стало тихо. Катя перестала говорить с Оксаной. Денис смотрел на Ростислава так, будто впервые понял, кто перед ним.

— «Безопасно» — удобное слово, — сказал Роман.

— Оно часто полезнее слова «хочу».

— Вы хотите оставить его.

— Я хочу сначала обеспечить путь назад.

— Ребёнку от этой разницы легче не станет.

Софья вышла из спальни, где укладывали Геннадия.

— Хватит. Павел, сколько простоит распорка?

— Если снизу двое — минут двадцать. Если больше или они догадаются тянуть, а не толкать, не знаю.

— Второй путь вниз?

— Пожарная лестница через балконы с восьмого. Там замок, но открыть можно.

— Хорошо. Сначала готовим второй путь. Потом возвращаемся за ребёнком.

Роман посмотрел на Софью.

— Это его решение или ваше?

— Моё.

— Тогда ладно.

Он принял её ответ легче, чем принял бы тот же план от Ростислава. Софья задержала на нём взгляд, но ничего не сказала.

— Договоримся об одном, — сказала Софья. — План не меняют молча, когда от него зависят остальные.

Роман согласился. Ростислав напомнил о двух нарушениях; Роман — о трёх спасённых людях. Павел попросил отложить борьбу за лидерство до момента, когда Оксана закончит с коленом Кати.

Катя сорвалась на плач. Оксана взяла её за руку. Роман опустился рядом и просто остался, пока она не начала дышать ровнее.

Ростислав вышел на площадку. Ему требовалось увидеть пространство без людей. Таймер оставался в углу восприятия.

00:22:13.

Он проверил кинжал. Кровь удалось смыть, но рукоять всё ещё была скользкой. Разрез над локтем Оксана стянула полосками пластыря. При каждом сгибании кожа тянула. Подбородок опух. Правая кисть плохо слушалась после хватки Артёма.

В следующей схватке рука могла подвести. Ростислав заставил себя несколько раз сжать и разжать пальцы. Сначала путь с восьмого этажа. Потом младенец. Потом — если останется время — испытание.

Софья вышла на площадку и спросила, почему Ростислав злится. Он перечислил пользу Романа и две созданные им угрозы. Софья напомнила о Мише, Кате и Геннадии.

— Я всё равно не заменила бы им Елену в сети, — сказала она. — Он способен действовать сам.

— Слишком способен.

— Это прозвучало не как оценка риска.

Перед глазами обоих вспыхнуло новое окно.

ГЛОБАЛЬНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ

Достижение: «За пределами предложенного»

Второй носитель подтвердил класс вне исходного списка. Мировое место: 2

Имя: скрыто Класс: скрыт Местоположение: скрыто

Доступ к дополнительным сведениям отсутствует.

00:20:47.

Софья выругалась едва слышно.

— Это про твоё испытание?

— Не знаю. Формулировка похожа.

— Два человека уже успели.

— Да.

— И ты всё ещё можешь отказаться только в том смысле, что можешь ничего не делать.

— Отказ после принятия невозможен. Провал — возможен.

— Я не про Систему.

Из квартиры позвал Павел. На нижней двери изменилась нагрузка: удары прекратились.

Ростислав посмотрел на Софью.

— Переведи всех, кто может идти, на восьмой этаж. Подготовь пожарный выход. Оксана остаётся с тяжёлыми. Павел проверяет крепление сверху, не спускаясь ниже шестого. Тимур передаёт сообщения лично, без крика.

— А ты?

— Проверю восьмидесятую четвёртую с Романом. Его голос может вызвать ответ через дверь. Если мать жива, она откроет ему быстрее.

— Только поэтому?

— Сейчас — да.

Он ответил без паузы. Софья посмотрела дольше, чем требовалось, но через сеть не передавались мысли.

— Хорошо. Я скажу ему.

— Не надо. Я сам.

Ростислав вернулся в квартиру. Роман поил Катю маленькими глотками из собственной бутылки. Когда вода закончилась, он перевернул её, проверил и отдал Мише для игры — тот строил на полу баррикаду из пустой тары.

— Нужно поговорить, — сказал Ростислав.

— Если о младенце — я уже готов.

— Сначала заберём его. Потом поговорим о маршруте и вашем голосе.

Роман поднялся, осторожно перенося вес с повреждённой ноги.

— Вот видите. Иногда мы даже можем соглашаться.

— Иногда.

Ростислав сунул второй узел исхода во внутренний карман куртки и проверил таймер.

00:19:32.

Он уже знал, где состоится разговор. Подсобка рядом с квартирой на пятом этаже: одна дверь, бетонные стены, внутри трубы и старый рабочий стол. Голос Романа там услышат хуже.

Дверь подсобки закрывалась изнутри и хорошо глушила звук. Для разговора с Глашатаем — разумное место.

К восьмидесятой четвёртой они подошли втроём. Софья настояла, что пойдёт с ними до восьмого этажа: через бетонные перекрытия контур работал хуже. Она дважды проверила, что дверь останется открыта, и не объяснила почему.

За дверью ребёнок больше не плакал.

Роман постучал костяшками.

— Катя? Это соседи. Мы пришли помочь.

Ответа не было. Ростислав присел у замка. Обычный цилиндр, дверь открывается внутрь, цепочки нет. Павел мог бы снять личинку, но тащить его с повреждённой ногой было нельзя.

— Ещё раз, — сказал Ростислав.

Роман прижал ладонь к дереву.

— Если вы меня слышите, скажите хоть что-нибудь. Ребёнок с вами?

Из глубины квартиры донёсся короткий скрип. Потом удар, будто упал стул.

Софья подняла лом.

— Человек?

— Распознавание через дверь не срабатывает, — ответил Ростислав.

— Я не про Систему.

Он приложил ухо к полотну. Слышалось дыхание — медленное, с влажным присвистом. И слабое движение, похожее на шорох ткани.

— Кто-то есть.

— Очень полезно, — сказал Роман.

— Ваш класс не умеет спрашивать точнее?

— Мой класс работает с людьми, а не с дверями.

Софья вставила плоский конец лома между коробкой и полотном.

— Спорить будете после. На три.

Они навалились. Замок выдержал первый рывок. На втором треснула рама. Ростислав держал кинжал низко, чтобы не попасть в того, кто мог оказаться за дверью.

На третьем рывке коробка разошлась. Дверь открылась на ладонь и упёрлась во что-то мягкое.

Роман перестал толкать.

— Там человек.

В щели показалась женская рука. Неподвижная. Ногти посинели.

Софья отвернулась первой. Ростислав просунул фонарь и увидел женщину, лежащую на боку у двери. На шее темнел широкий след, кожа вокруг него была багровой. Рядом валялся оборванный пояс от халата.

— Она повесилась? — спросил Роман.

— Похоже.

— А ребёнок?

Из комнаты донёсся тихий всхлип.

Они протиснулись внутрь, сдвинув тело ровно настолько, насколько было необходимо. Софья прикрыла женщину пледом. Роман не отвёл взгляд и не пошутил.

Младенец лежал в кроватке в спальне. Мальчик, месяцев восьми. Лицо красное от плача, подгузник переполнен, рядом пустая бутылочка. Увидев людей, он набрал воздух, но крик не вышел — только сип.

— Тихо, — сказал Роман.

Это слово не было командой. Он поднял ребёнка неловко, слишком далеко от груди, и тот сразу заплакал.

— Голову держите, — сказала Софья.

— Я держу.

— Вы держите спину.

Она поправила его руки. Роман прижал мальчика к плечу, и плач стал тише.

На холодильнике висела фотография: женщина у Волги, рядом мужчина с ребёнком на руках. Под магнитом — записка, написанная торопливо: «Андрей, я не могу. Прости. Он кричит и всё дрожит. Я не могу ещё раз».

Роман прочитал и сразу отвернулся.

— Не бери записку, — сказала Софья Ростиславу.

Он и не собирался. Но то, что она решила предупредить, было неприятно точным.

— Нужны смесь, вода, подгузники, — сказал Ростислав. — Собираем только необходимое.

Софья нашла рюкзак. Роман не отдавал ребёнка. Мальчик вцепился пальцами в ворот его футболки и затих.

— Как зовут? — спросила Софья.

Роман посмотрел на браслет на ручке ребёнка.

— Лёша.

Через сеть потянулась нарастающая тревога Павла. Затем Тимур, выполняя функцию связного, передал словами то, что увидел этажом ниже:

— Трубу вытаскивают. Не толкают. Тянут дверь на себя.

Павел предупреждал именно об этом.

— Сколько времени? — спросила Софья в пустоту, словно Тимур мог услышать её без сети.

Ростислав уже двигался к выходу.

— Если они поняли механизм — меньше минуты.

Роман перехватил ребёнка одной рукой и поднял с пола сумку со смесью.

— Я понесу.

— Отдайте Софье. С вашей ногой вы не сможете быстро подняться.

— А она сможет драться с ребёнком?

Софья затянула лямки рюкзака на плечах и перехватила лом обеими руками. Роман был прав: с ребёнком она не смогла бы ни удерживать оружие, ни прикрыть остальных.

— Тогда не отставайте.

Они вышли на лестницу. Снизу донёсся металлический удар. Труба зазвенела о ступени.

Распорка не выдержала.

Ростислав оттолкнулся от стены и только тогда заметил, как тяжело дышит. Воздуха после каждого пролёта хватало на две-три фразы, не больше. Ноги налились тяжестью, а правая ладонь сжималась с запозданием, словно команда доходила до пальцев через помехи. Он всё равно двинулся первым.

— На восьмой! — крикнула Софья.

— Не кричите, — сказал Ростислав.

— Поздно.

Снизу появились три фигуры. Первая двигалась почти нормально — мужчина в окровавленной рубашке поднимался, держась за перила. Только голова была повёрнута к спине под невозможным углом. За ним женщина ползла на коленях, быстро перебирая руками. Третью цель скрывал пролёт.

Ростислав запросил распознавание первой.

РАСПОЗНАВАНИЕ

Переходная форма Уровень 2

Уровень выше. Больше ничего.

— Первый — второй уровень. Софья, наверх с ребёнком. Роман за ней.

— Я быстрее вас не побегу, — сказал Роман.

— Тогда отдайте Лёшу.

Мужчина ускорился, не убирая окровавленной ладони с перил. Ростислав метнул второй узел не в тело, а в эту опору. Стекловидные нити на секунду сцепили кисть с металлом; тело ушло вперёд, плечо вывернуло назад, и форма развернулась поперёк ступеней.

УЗЕЛ ИСХОДА РАЗРУШЕН

Нестабильное раскрытие без выбранной формы. Получен кратковременный эффект сцепления. Предмет утрачен.

— Вот это было полезно, — выдохнул Роман.

— Наверх.

Ползущая женщина полезла через мужчину. Ростислав отступил в узкий проход, где могла пройти только одна цель. Софья уже поднялась на две ступени, когда контур передал резкую боль Павла с шестого этажа.

— Павел там.

— Тимур с ним, — сказал Ростислав.

— Тимур уже на восьмом. Павел остался проверить трубу.

Софья развернулась вниз.

— Нет, — сказал Ростислав.

Она не послушала, перепрыгнула через лежащего мужчину и исчезла за поворотом. Её сигнал стресса стал острее, но не остановился.

Роман сунул Лёшу Ростиславу.

— Держите.

— Я не умею.

— Сегодня у всех обучение на практике.

Роман побежал следом, хромая. Ростислав остался с кричащим младенцем и формой, которая на лестнице двигалась быстрее него. Он убрал кинжал, прижал Лёшу к груди и выдернул пожарный рукав из шкафа. Женщина наступила коленом на тяжёлую ткань, поехала и ударилась лицом о ступень. Это дало Ростиславу полпролёта.

Снизу прозвучал голос Романа:

— Софья! На пол!

Голос Романа стянул внимание к команде. Софья упала; рука третьей формы ударила в стену над ней. Роман врезался в существо плечом, и оба покатились вниз. Контур передал удар коленом и резкий всплеск стресса от Павла. Ползущая женщина снова поднялась.

Дверь восьмого этажа открылась. Тимур увидел ребёнка у Ростислава, форму на ступенях и замер.

— Забери его!

Тимур протянул руки. Лёша закричал ещё громче, когда его передавали, но оказался внутри. Ростислав вытащил кинжал.

Женщина прыгнула. Ростислав встретил её дверной створкой, Тимур прижал металл, оставив снаружи руку и плечо. Первый выпад скользнул; второй вошёл между рёбрами. Форму держали за дверью ещё несколько секунд.

— Она всё? — спросил Тимур.

— Не знаю.

Ростислав запросил распознавание.

РАСПОЗНАВАНИЕ

Останки переходной формы Уровень 1

— Теперь всё.

ЦЕЛЬ УНИЧТОЖЕНА

Переходная форма · уровень 1 Базовый опыт: 42

Ваш вклад: 74% Получено: 31 опыта

Текущий опыт: 139/1000

Снизу снова закричал Роман. На этот раз от боли.

Ростислав оставил Тимура с ребёнком и побежал вниз. На шестом Павел сидел у телефона, прижимая к груди правую кисть: форма впечатала её в дверную коробку у распорки. Софья стояла над ним с ломом. Роман лежал между ней и третьей формой.

Это был не человек из рубашки. Третья цель оказалась женщиной в спортивном костюме. Кожа на предплечьях утолщилась, пальцы заканчивались растрескавшимися ногтями. Она прижимала Романа коленом к полу. Труба валялась в стороне.

Ростислав успел запросить распознавание.

РАСПОЗНАВАНИЕ

Переходная форма Уровень 2

Софья ударила по спине. Форма отбросила лом ладонью, и Роман вывернулся из-под колена, ухватив её за щиколотку. Ростислав перерезал сухожилие под коленом; женщина рухнула на повреждённую ногу. Софья подняла лом и ударила в основание черепа.

Женщина дёрнулась. Роман продолжал держать щиколотку.

— Ещё, — сказал Ростислав.

Софья ударила ещё дважды. Тело перестало двигаться, но она замахнулась снова.

Роман поймал лом.

— Хватит.

Софья попыталась вырвать оружие.

— Отпусти.

— Она мертва.

— Отпусти меня!

Через сеть Ростислав почувствовал резкий всплеск стресса. Софья смотрела на кровь на конце лома и снова поднимала оружие, хотя движение формы уже закончилось.

— Софья, — сказал он.

Она не услышала.

Роман разжал её пальцы, положил лом на пол и встал между Софьей и мёртвой формой.

— Павел жив, — сказал он. — Ребёнок наверху. Вы успели.

Софья посмотрела на Павла. Тот поднял здоровую руку.

— Я даже почти не сломан.

— Молчи, — сказала она.

Голос сорвался. Софья села рядом с ним и прижала ладони к лицу.

Перед Ростиславом развернулось сообщение.

ЦЕЛЬ УНИЧТОЖЕНА

Переходная форма · уровень 2 Базовый опыт: 84

Ваш вклад: 26% Получено: 22 опыта

Текущий опыт: 161/1000

Остальные участники получили собственные уведомления. На месте женщины второго уровня узел исхода не появился. Система не была обязана оставлять добычу после каждой смерти.

Ростислав упёрся ладонью в стену. Лестница медленно качнулась перед глазами и встала на место. Он втянул воздух, но вдох оборвался кашлем. Даже когда дыхание выровнялось, дрожь в правой кисти не ушла.

Роман поднял трубу. На боку его футболки расползалось тёмное пятно.

— Покажите, — сказала Софья, заметив кровь.

— Царапина.

— Роман.

Он поднял край футболки. Ногти формы рассекли кожу от рёбер до живота. Раны были длинными, но неглубокими. Софья потянулась к нему и остановилась: функция стабилизации принадлежала Оксане, а не ей.

— Наверх, — сказал Ростислав. — Всех.

Роман посмотрел на него.

— Разговор ещё нужен?

Таймер показывал:

00:11:20.

— Нужен.

— Тогда быстро. Пока нас снова кто-нибудь не съел.

Они подняли Павла. Роман взял его с одной стороны, Ростислав — с другой. На пролёте к седьмому этажу Ростислав увидел место, где Узел исхода задержал мужчину в окровавленной рубашке. Формы там уже не было. На ступенях остались два сорванных ногтя, кровь и смазанный след, уходивший вниз.

— Первый ушёл, — сказал Ростислав.

— Сейчас не догоним, — выдохнул Роман.

Они не стали преследовать раненую форму. Выше телефон в открытой квартире продолжал звонить. После сигнала тот же голос снова произнёс «алло», будто за прошедшие двадцать минут ничего не изменилось.

Никто не остановился.

На восьмом Оксана уложила Павла и осмотрела Романа. Тот сначала спросил про Лёшу, потом про Геннадия и лишь после ответов позволил обработать собственный бок.

Миша принёс ему половину печенья.

— Это тебе. За Лёшу тоже.

Роман взял кусок, хотя пальцы у него дрожали.

— Спасибо, командир.

— Я не командир.

— Повезло тебе.

Ростислав стоял в дверях. По сети он чувствовал, как Софья понемногу приходит в себя, помогая Оксане. Она не смотрела на него. У неё были люди, которых можно было спасать прямо сейчас.

— Роман, — позвал он. — Пять минут.

Оксана подняла голову.

— Ему нужно лежать.

Софья тоже посмотрела на Ростислава.

— Куда вы собрались?

— Проверить, насколько его голос проходит через бетон и вызывает ли движение на нижних этажах. Если оставляем его связным, нужно знать границы способности.

Проверка и правда была нужна. О том, что ещё он собирался выяснить, Ростислав промолчал.

Через сеть пришёл резкий сигнал от Елены. В спальне Геннадий Михайлович захрипел, правая рука дёрнулась и застыла. Оксана вскочила.

— Софья, убери людей из комнаты и держи ему голову. Быстро.

Софья задержала Ростислава за рукав.

— Не закрывайтесь. Пять минут — и обратно.

— Хорошо.

— Вернусь, — сказал Роман. — Мы только решим, кто из нас двоих главный идиот.

— Это займёт меньше пяти минут, — ответила Оксана. — Результат очевиден.

Роман улыбнулся. Перед выходом вернул Мише нетронутое печенье.

— Сохрани. Я потом заберу.

Мальчик серьёзно кивнул и убрал половину в карман.

Ростислав повёл Романа вниз.

00:08:36.

— Мы куда? — спросил Роман, когда они прошли седьмой этаж.

— В подсобку. Там тише.

— Настолько секретный маршрут?

— Разговор не о маршруте.

Роман перестал улыбаться, но продолжил идти. Хромал сильнее, чем показывал наверху. Каждая вторая ступень заставляла его переносить вес на перила. Из-под повязки на боку проступила кровь.

Ростислав тоже замедлился. На каждом повороте хотелось задержаться ещё на вдох, и дважды он неверно поставил ногу на край ступени. Правая рука висела вдоль тела; сжать её в полноценный кулак уже не получалось. Он отметил это как риск и всё равно продолжил спуск.

Подсобка находилась между этажами, за узкой дверью без номера. Павел раньше держал там инструменты жильцов: обрезки труб, банки с краской, складной верстак. Лампочка под потолком не горела. Ростислав поставил телефон на пол экраном вверх. Света хватало на два лица и часть стены.

Роман вошёл первым. Ростислав закрыл дверь.

— Если хотите сказать, что я мешаю вам командовать, можно было не тащиться вниз.

— Вы мешаете мне командовать.

— Отлично. Закончили?

— Нет.

Роман прислонил трубу к верстаку, но руку не убрал.

— Тогда удивите.

Ростислав посмотрел на таймер.

00:07:51.

Он мог говорить о маршруте. Объяснить, что голос Романа привлекает переходные формы, потребовать согласовывать применение способности с Софьей, предложить разделить людей на две группы. Всё это было необходимо. Ни один из этих разговоров не требовал закрытой подсобки.

— При выборе класса Система предложила мне дополнительное испытание, — сказал Ростислав.

Роман ждал.

— За час я должен осознанно и по собственной воле убить живого человека. Не случайно. Не через приказ. Сам.

Роман моргнул, будто не расслышал. Затем посмотрел на кинжал, на закрытую дверь и обратно на Ростислава.

— И сколько осталось?

— Семь минут тридцать две секунды.

Роман взял трубу.

— Откройте дверь.

— Зачем?

— Я скажу людям, чтобы к вам никто не подходил. Потом Софья решит, что делать.

— Софья уже просила меня отказаться до принятия.

— Значит, она знала?

— Условие. Не решение.

— А решение есть?

Ростислав не ответил.

Роман шагнул к двери. Ростислав переместился в сторону, перекрыв проход. Движение было небольшим, но намеренным. Он видел, что делает: оставляет Роману выбор между криком, который снова разнесётся по подъезду, и попыткой пройти силой. Второй вариант дал бы Ростиславу нападение, с которого удобно начать собственную версию случившегося. Роман не счёл движение случайным.

— Отойдите.

— Сначала выслушайте.

— Я уже услышал достаточно.

— Ваш голос привёл формы к людям дважды. Вы меняете планы, когда остальные уже действуют. Отказываетесь входить в сеть и подчиняетесь Софье только тогда, когда решение вам нравится.

— Я вытащил ребёнка.

— Поэтому вас слушают. В следующий раз они пойдут за вами туда, откуда я не смогу их вернуть.

Роман несколько секунд смотрел на него. В подсобке было слышно, как в трубе отопления перемещается вода — короткое бульканье, затем тишина.

— Вот оно что, — сказал он. — Не только класс.

— Класс тоже.

— Вам не нравится, что люди слушают меня.

Ростислав мог отрицать. Причин для отрицания было достаточно: шум, нарушение планов, невозможность контролировать способность, отказ от сети. Все настоящие. Ни одна не объясняла, почему он закрыл дверь.

— Не нравится, — сказал он.

Роман выдохнул через нос. Не рассмеялся.

— Спасибо за честность. Теперь отойдите.

— Если вы выйдете, что скажете им?

— Правду.

— Начнётся паника.

— Возможно. Но никто не останется с вами один.

— А если человек уже напал? Если представляет опасность для всей группы?

— Тогда его связывают.

— Если связать нельзя?

— Можно почти всегда. Вы просто не хотите.

Роман попытался пройти. Ростислав не отступил. Труба между ними поднялась на несколько сантиметров.

— Вы сейчас очень стараетесь, чтобы я ударил первым, — сказал Роман.

Ростислав замолчал. Возразить было нечем.

По сети прошёл резкий сигнал тревоги — от самого Ростислава. Софья могла определить участника, но не причину: рядом с ней наверху лежал Геннадий Михайлович, и его состояние тоже менялось.

00:06:24.

— Я рассказал вам условие, — сказал он. — Мог выбрать другого.

— Как великодушно.

— Вы сильнее остальных. Вооружены. Способны защититься.

— Чтобы вам было легче назвать это дракой?

— Чтобы выбор не был сделан за счёт слабого.

— Вы уже сделали его за мой счёт.

Роман поднял голос на последней фразе. Не применил способность полностью, но слово ударилось о стены и вернулось плотным эхом. Наверху могли услышать.

Ростислав положил ладонь на рукоять кинжала.

Роман перевёл взгляд на движение.

— Не надо.

— Тогда не поднимайте трубу.

— Вы стоите у двери с оружием.

Ростислав ничего не ответил. Роман на мгновение перевёл взгляд с его лица на руку у бедра.

Ростислав использовал эту секунду. Вытащил кинжал, но не атаковал. Просто позволил лезвию оказаться между ними.

— Вы ненормальный, — тихо сказал Роман.

— Возможно.

— Нет. Не прячьтесь за «возможно». Наверху дети. Раненые. Софья вам верит хотя бы настолько, чтобы держать в своей сети. А вы притащили меня сюда, потому что часы заканчиваются.

Сигнал тревоги Софьи резко усилился. Ростислав не ответил ни словом, ни движением, которое она могла бы понять однозначно.

Роман заметил его взгляд на пустое место перед собой и крепче взял трубу.

— Последний раз. Уберите нож и откройте дверь.

00:03:08.

Ростислав не двинулся.

Сигнал угрозы в сети ударил сильнее. Сверху скрипнули ступени: Софья начала спускаться.

Роман ударил.

Не в голову. Труба пошла снизу вверх, целясь в запястье с кинжалом. Если бы Ростислав отпустил оружие, первый удар закончился бы этим.

Он не отпустил. Отдёрнул руку позже, чем собирался, и успел подставить только предплечье. Металл пришёлся по уже повреждённой кости. Пальцы разжались сами, кинжал упал возле стены.

Боль выбила воздух. Роман толкнул Ростислава плечом, освобождая путь к двери. Он не стал продолжать и не наклонился за кинжалом, а просто потянулся к замку.

Ростислав схватил его за повязку на боку и рванул назад.

Ткань разошлась. Роман вскрикнул, ударил локтем. Ростислав получил в щёку и отступил на верстак. Банки с краской посыпались на пол.

— Я ухожу! — крикнул Роман. — Не лезьте!

Это была ещё одна возможность остановиться.

Ростислав пнул дверь. Створка захлопнулась перед рукой Романа. Тот развернулся, теперь уже со злостью, и замахнулся трубой широко, целясь в плечо.

Ростислав попытался присесть. Уставшие бёдра не удержали движение, и он рухнул на одно колено. Металл прошёл над виском и ударил по полке. Сверху посыпались гвозди. Поднимаясь, Ростислав толкнул Романа в повреждённый бок. Тот потерял равновесие, но удержался на ногах и снова поднял трубу.

Кинжал лежал у стены в двух шагах.

Ростислав бросился к нему. Роман наступил на рукоять.

— Хватит.

— Отойди.

Первое обращение на «ты» прозвучало не как близость. Роман сжал трубу обеими руками.

— Не отойду. Ты никого здесь не убьёшь.

— Уже убивал.

— Не человека.

Ростислав посмотрел ему в глаза.

— Поэтому испытание ещё идёт.

Роман ударил сильнее. На этот раз в голову.

Ростислав увидел замах, но тело отреагировало с опозданием. Труба задела висок, свет телефона качнулся. Комната поплыла. Он навалился на верстак и рукой нащупал отвёртку, оставленную Павлом.

Роман шагнул ближе, собираясь выбить опору. Ростислав бросил отвёртку ему в лицо. Не попал — та ударила в ключицу. Но Роман моргнул и прикрылся.

Ростислав дёрнул нижнюю полку верстака. Доска вышла из пазов вместе с коробкой крепежа. Роман наступил на рассыпавшиеся гайки. Повреждённая лодыжка подвернулась. Он упал на колено.

Ростислав выдернул кинжал из-под его ботинка. Рукоять легла в онемевшие пальцы ненадёжно.

Роман успел поднять трубу горизонтально. Клинок встретился с металлом и соскользнул. Ростислав не удержал направление. Остриё вошло Роману под нижнее ребро.

Оба замерли.

Роман посмотрел вниз. Потом на Ростислава.

— Вот теперь получилось, — сказал он.

Голос был обычным. Очень тихим.

Ростислав выдернул кинжал. Кровь пошла сразу. Роман выронил трубу и прижал ладонь к боку. Сделал шаг к двери, но нога не удержала. Он сел на пол, опершись спиной о стену.

Таймер показывал:

00:02:14.

Роман дышал часто и неглубоко. Над верхней губой выступил пот.

— Позови Оксану.

Ростислав видел, что может сделать. Прижать ткань к ране. Открыть дверь. Через сеть дать Софье понять, где они. Она уже спускалась, тревога приближалась. Оксана находилась двумя этажами выше. Роман мог выжить.

Испытание всё ещё не было выполнено.

— Слышишь? — Роман с трудом поднял голову. — Оксану. Быстро.

Ростислав опустился перед ним. Роман попытался оттолкнуть его окровавленной рукой, но силы ушли. Кинжал оставался в правой ладони Ростислава.

— Ты специально сказал, — выдохнул Роман. — Чтобы я полез.

— Да.

— Сволочь.

— Да.

За дверью послышались шаги Софьи.

00:01:49.

Роман посмотрел туда. На мгновение в лице появилось облегчение.

— Софья!

Его способность усилила имя. Дверь дрогнула, сверху посыпалась пыль.

Ростислав мог убрать кинжал.

Он взял Романа за плечо, удерживая у стены, и ударил второй раз — под грудину, направляя клинок вверх.

Роман судорожно вдохнул. Пальцы сомкнулись на рукаве Ростислава. Взгляд оставался ясным ещё несколько секунд. Потом хватка ослабла.

Софья ударила в дверь снаружи.

— Ростислав! Открой!

Он не открыл. Сначала дождался системного сообщения.

СКРЫТОЕ ИСПЫТАНИЕ «ПЕРВАЯ ГРАНЬ»

Условие выполнено.

Убийство разумного представителя совершено лично. Действие признано осознанным и добровольным.

Прямая неизбежная необходимость: не обнаружена. Несмертельные альтернативы: доступны.

00:01:21.

Следующее сообщение появилось поверх первого.

ЦЕЛЬ УБИТА

Человек · уровень 1 Получено: 72 опыта

Текущий опыт: 233/1000

Разумность и принадлежность к одному виду не отменяют начисление опыта за причинный вклад.

Ростислав закрыл глаза, пытаясь остановить вращение комнаты после удара трубой. Текст всё равно расплывался.

Софья снова ударила в дверь.

— Открой сейчас же!

Ростислав поднялся. Роман сидел у стены, будто просто устал. Только рука соскользнула с раны, и кровь медленно собиралась на полу.

Перед глазами развернулось окно выбора.

НАГРАДА ЗА ИСПЫТАНИЕ ДОСТУПНА

Обнаружена совместимость с классом вне исходного списка.

«Властелин Грани» Редкость: мифическая

Допустимое количество живых носителей класса на Земле: 1

[Принять] [Отказаться]

Ростислав перечитал незнакомое слово.

Мифический.

Ни среди предложенных классов, ни в справке, ни в уведомлениях такой редкости не было. Он не знал, существовал ли между эпическим и мифическим ещё один уровень. Не знал, насколько редкость определяла силу. Не знал почти ничего.

Кроме цены.

Софья рванула ручку. Замок выдержал.

00:00:54.

Ростислав выбрал.

[Принять]

КЛАСС ПРИНЯТ

Властелин Грани Редкость: мифическая

Основная классовая характеристика: Власть над Гранью

Получена способность: Восприятие Грани I

Позволяет видеть или ощущать слабые и значимые границы примерно в радиусе 2 метров.

Получена способность: Касание Грани I

Позволяет на 1 секунду ослабить или укрепить одну физическую границу или связь. Стоимость: 10 единиц системной энергии. Перезарядка: 30 секунд.

Точная формула энергетического резерва недоступна.

МИРОВОЕ ДОСТИЖЕНИЕ ПОЛУЧЕНО

«Первые сто»

Условие: подтвердить класс мифической редкости до исчерпания мирового лимита.

Мировой лимит обладателей достижения: 100

Награды: 10 свободных очков характеристик Право выбора одного из трёх персональных классовых навыков 1 свободное повышение уровня любого классового навыка

Распределение очков, выбор навыка и свободное повышение отложены. Награды доступны через личный профиль.

Мир изменился не цветом и не звуком. Ростислав просто перестал видеть цельные предметы.

Дверь перед ним состояла из полотна, коробки, петель, замка, креплений и пустых промежутков между материалами. Граница металла и дерева ощущалась почти физически. Трещина у замка была не линией, а местом, где одно состояние уже собиралось стать другим.

Под рукой Романа кровь соприкасалась с бетоном. Кожа у запястья ещё сохраняла тепло; за ней Ростислав чувствовал кровь, мышцы и кость как отдельные слои. Он отшатнулся. Слишком много границ, слишком близко. В висках усилилась боль.

Софья ударила ещё раз. Замок начал выходить из расколотой коробки.

Ростислав коснулся пальцами двери. Восприятие Грани выделило слабое соединение между замком и повреждённым деревом. Он направил способность именно туда и, не зная команды, просто подумал: укрепить.

На одну секунду трещина перестала расширяться.

Затем дверь снова содрогнулась. Внутри Ростислава что-то резко опустело, будто он пропустил ступеньку в темноте. От способности осталась холодная тяжесть под рёбрами и понимание: повторить сразу нельзя.

Он открыл замок сам.

Софья едва не упала внутрь. В одной руке лом, в другой бинт. За ней стояла Оксана.

Обе увидели Романа.

Оксана оттолкнула Ростислава и опустилась на колени. Два пальца к шее, ладонь к груди. Затем взгляд на раны.

— Сколько времени?

— Меньше минуты, — сказал Ростислав.

— После второй?

Он понял вопрос.

— Меньше тридцати секунд.

Оксана прижала ткань к нижней ране, хотя по её лицу уже было ясно, что это ничего не изменит. Софья не двигалась.

— Он напал? — спросила она.

— Да.

Она посмотрела на трубу, на синяк у виска Ростислава, на выпавшие из коробки гайки. Потом на второй след клинка.

— А потом?

Ростислав не ответил сразу. За стеной кто-то двигал мебель. Наверху плакал Лёша. Оксана продолжала работать с телом Романа, потому что остановиться было труднее, чем признать смерть.

— Потом он перестал представлять угрозу, — сказал Ростислав.

Софья закрыла глаза.

— Ты мог позвать нас.

— Да.

— Он позвал.

— Да.

— А ты ждал сообщение.

Ростислав посмотрел на Романа.

— Да.

Оксана убрала руки. Села на пятки и вытерла ладони о собственные брюки. Один раз, второй, третий. Кровь только размазывалась.

— Зачем? — спросила она.

— За класс.

Оксана подняла голову. В её лице не было понимания, только усталость и отвращение.

Софья стояла совсем рядом. Через сеть Ростислав почувствовал её резкий страх, но не его причину. Ответ был не в контуре: она смотрела прямо на него.

— Какой? — спросила она.

Он мог не раскрывать. Сведения о классе оставались личными.

— «Властелин Грани». Мифический.

— Что значит мифический?

— Не знаю. До этого я не знал, что такие бывают.

— Стоило?

Ростислав промолчал. Любой ответ сейчас прозвучал бы как попытка немедленно придать убийству смысл.

Перед глазами всех троих появилось глобальное уведомление.

ГЛОБАЛЬНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ

Достижение: «За пределами предложенного»

Третий носитель подтвердил класс вне исходного списка. Мировое место: 3

Системное имя носителя: Каин Основание раскрытия: условие выбранного пути

Класс: скрыт Местоположение: скрыто

Наверху раздались голоса. Люди получили то же сообщение. Имя, которое до этого принадлежало только интерфейсу Ростислава, теперь знали все.

Софья прочитала окно и посмотрела на него.

— Каин.

Она произнесла имя без вопросительной интонации. Теперь оно стояло между ними рядом с телом Романа.

Из коридора послышались неровные шаги. Кто-то спускался, придерживаясь за стену. Оксана поднялась и встала в дверях, не позволяя войти.

— Назад, — сказала она. — Здесь нельзя.

— А дядя Рома там? — спросил Миша.

Никто не ответил.

— Он печенье забыл.

Мальчик попытался пройти мимо Оксаны. Она присела и закрыла его собой.

Ростислав смотрел на половину печенья в детской ладони. Роман обещал вернуться за ней восемь минут назад. Миша снова позвал его: «Дядя Рома?»

Глава 3 То, чего не видно

Самара · 30 августа 2026 года

Миша дождался ответа. Никто не нашёл его раньше, чем половина печенья размокла в детской ладони.

— Дядя Рома? — позвал он ещё раз.

Оксана стояла в дверях подсобки, закрывая собой проход. За её спиной на полу лежал человек, который восемь минут назад обещал вернуться. Если Миша шагнёт вправо, увидит ботинок. Ещё шаг — кровь.

Елена поднялась снизу, держась за перила. Рядом шёл Сергей, бледный, с повязкой у ключицы. Он опирался на стену и всё равно придерживал жену за локоть, будто раненой была она.

— Миш, иди сюда, — сказала Елена.

— Он печенье забыл.

Мальчик показал половину так, словно это что-то доказывало. Елена посмотрела на Оксану. Та едва заметно качнула головой.

— Дядя Рома умер, — сказала Елена.

Миша не заплакал. Сначала нахмурился, потом посмотрел на печенье. Видимо, слово не совпало с обещанием и потому требовало времени.

— Он же сказал, что вернётся.

— Я знаю.

— Тогда почему умер?

За спиной Ростислава Софья опустила лом на пол. Не бросила — поставила к стене, но металл всё равно стукнул по бетону. Миша поднял голову на звук и увидел Ростислава.

На его рубашке была кровь Романа. На кинжале тоже.

— Это он? — спросил мальчик.

Елена притянула сына к себе.

— Не сейчас.

— Да, — сказал Ростислав.

Оксана резко повернулась.

— Замолчи.

— Он спросил.

— Ему восемь лет.

— Поэтому ему можно врать?

— Поэтому ему не обязательно прямо сейчас знать, как именно один взрослый зарезал другого.

Последние слова услышали наверху. В дверях квартиры показался Тимур. За ним — Катя с Лёшей на руках и Денис. Павел пытался подняться с пола, опираясь здоровой рукой о косяк. Люди замолчали не одновременно. Тишина расходилась по коридору, как вода по неровному полу.

Софья смотрела на Ростислава. Опорная сеть ещё существовала, и через неё он чувствовал её резкий страх. Контур не объяснял причину. Взгляд Софьи объяснял.

— Ты убил Романа? — спросил Тимур.

Ростислав мог сказать, что Роман напал первым. На виске наливался синяк, предплечье после трубы почти не слушалось. Подсобка была разгромлена. Все нужные доказательства лежали на виду.

— Да.

— Почему?

— Из-за класса.

В углу зрения всё ещё висел знак нераспределённой награды: десять свободных очков, выбор персонального навыка и одно повышение. Ростислав не открывал его. Роман лежал за дверью.

Павел перестал вставать.

Лёша захныкал. Катя начала качать его, не сводя глаз с Ростислава.

— Какой ещё класс? — спросил Сергей.

— Тот, ради которого нужно было убить человека, — ответила Оксана. — Осознанно. Он сам сказал.

— До драки, — добавил Ростислав.

Оксана сделала к нему шаг.

— Тебе сейчас очень хочется, чтобы все заметили твою честность?

— Нет.

— Тогда не мещай.

Сергей провёл ладонью по повязке. Елена закрыла Мише ухо, хотя тот уже всё услышал.

— Рома на тебя с трубой полез, — сказал Павел. — Я видел синяк.

— Полез.

— А до этого?

Ростислав посмотрел на Софью. Она знала ответ.

— Я привёл его в подсобку, закрыл дверь и рассказал условие. Рассчитывал, что он попытается выйти силой.

Тимур побледнел сильнее, чем во время первой схватки.

— То есть ты специально?

— Да.

— Он мог выжить? — спросила Катя.

— После первого удара — мог.

В комнате Лёша заплакал громче. Катя прижала его к плечу и ушла, будто детский крик дал ей законную причину больше не смотреть на Ростислава.

Миша вывернулся из рук матери.

— Ты плохой.

Ростислав не ответил.

— Миш, пойдём, — сказала Елена.

— Он плохой!

— Я слышала.

Она увела сына. Половина печенья осталась на полу. Ростислав видел крошки, прилипшие к влажному излому, и поймал себя на желании поднять их. Сделать хоть что-то, что не требовало решения.

Следом пришла удобная мысль: без его решений до этого этажа могли не добраться ни Миша, ни Катя, ни Геннадий. Ростислав успел мысленно поставить спасённых людей напротив одного убитого и только потом заметил, как быстро нашёлся новый счёт. Он не отменял Романа. Лишь делал его цену легче для того, кто её назначил.

Снизу ударил металл.

Все вздрогнули, кроме Романа.

Удар повторился. Где-то на шестом этаже зазвонил оставленный телефон, потом знакомый голос произнёс «алло». Слишком ровно. С той же паузой.

Софья подняла лом.

— Разговор закончим позже. Тимур, наверх. Скажи всем, кто может идти, собираться в восемьдесят второй. Воду, лекарства, тёплые вещи. Ничего тяжёлого. Оксана, что с Геннадием Михайловичем?

— Дышит. Сознание плавает. Переносить можно только лёжа, а лучше вообще не переносить.

— Лучше уже не будет. Павел?

— Если дадите дверь и пять минут, сделаю так, что она хотя бы предупредит, прежде чем упасть.

Он попытался пошутить, но не хватило воздуха. Оксана присела рядом и проверила повязку на его руке.

— Сидишь, — сказала она.

— Мне нужно на дверь.

— Тебе нужно не залить пол кровью.

— Тогда несите меня вместе со стулом. Я всё равно красивее Геннадия Михайловича.

Из квартиры донёсся возмущённый голос Тамары. Павел впервые за несколько минут улыбнулся.

Софья повернулась к Ростиславу.

— Выйди из сети.

Фраза прозвучала тихо. Тимур остановился на лестнице.

Ростислав почувствовал остальных под рёбрами: резкую боль Павла, приступ тошноты у Тимура, сбившееся дыхание Елены, тяжёлый пульс Оксаны. Сигнал угрозы от Софьи был самым сильным и направленным на него.

— Сейчас это ухудшит координацию.

— Твоё состояние расходится по контуру. Все чувствуют угрозу и не понимают, где она. Я понимаю.

— Снизу осталась форма второго уровня.

— Знаю.

— Тогда место в сети нужно тому, кто сможет предупредить о ней.

— Именно.

Ростислав мысленно обратился к связи и сформулировал желание выйти.

ОПОРНЫЙ КОНТУР

Добровольный участник покинул сеть.

Присутствие остальных исчезло сразу. Не стало тише — просто мир снова закрылся на поверхности кожи. Софья осталась в двух шагах, но впервые после Инициализации Ростислав не чувствовал, куда направлен её страх.

— Ты идёшь с нами? — спросил Павел.

— Да, — сказала Софья раньше Ростислава.

Оксана выпрямилась.

— Зачем?

— Потому что он видит то, чего не видим мы.

— Роман тоже теперь много чего не видит.

Софья сжала губы. На секунду Ростислав подумал, что она ударит Оксану или уйдёт. Вместо этого она подняла с пола бинт и протянула медсестре.

— Я не сказала, что доверяю ему. Я сказала, что его способность может вывести людей.

Она снова посмотрела на Ростислава.

— Никаких закрытых комнат. Никаких решений о людях в одиночку. Если у плана есть цена, её слышат те, кто платит. Согласен?

— Да.

— Это не прощение.

— Я понял.

— Хорошо. Хотя бы один раз не заставляй меня повторять.

— И кинжал отдай, — сказала Оксана.

Ростислав посмотрел на неё.

— Снизу переходные формы.

— А рядом ты.

— Я не собираюсь нападать на кого-либо ещё.

— Роман тоже собирался только открыть дверь.

Павел тихо выругался. Тимур сделал вид, что не слышал.

Оксана протянула ладонь.

— Отдай Софье. Если понадобится — она решит.

Ростислав не двинулся. Отдать оружие после убийства было разумно для группы и опасно для него. Обе части утверждения оставались верными. Он слишком хорошо понимал, как выглядит пауза.

— Я не возьму, — сказала Софья. — Если он решит убить ещё раз, лом в моей руке этого не отменит.

Оксана повернулась к ней.

— И что, оставим как есть?

— Нет. Кинжал только в ножнах, пока нет прямой угрозы. Никаких разговоров с оружием в руке. Если кто-то из группы просит отойти — он отходит. Нарушит один раз, дальше идёт отдельно.

— А если не согласится?

— Тогда уже сейчас идёт отдельно.

Софья ждала ответа. Ростислав убрал кинжал в ножны и застегнул удерживающий ремень.

— Согласен.

Оксана опустила руку.

— Я всё равно считаю, что нож лучше забрать.

— Кинжал, — сказал Павел и поморщился, когда несколько человек посмотрели на него. — Простите. Нервы.

Снизу ударили третий раз. Ближе, чем раньше.

— Сначала найдём границу, которую они ломают, — сказал Ростислав.

Софья подняла лом.

— Сначала выведем людей из коридора. Потом ты будешь искать свои границы.

Она ушла наверх. Остальные двинулись за ней. Ростислав остался рядом с подсобкой и телом Романа.

Таймера больше не было.

Он ждал этого весь час. Исчезновение отсчёта не принесло облегчения.

* * *

Восприятие Грани не включалось по команде так, как Ростислав ожидал.

Стоило попытаться увидеть всё сразу — и привычные предметы распадались на сотни соприкосновений. Краска лежала на штукатурке, штукатурка держалась за бетон, провод входил в пластиковую оболочку, дверь касалась уплотнителя не всей плоскостью, а отдельными участками. Воздух в щели тоже имел край. Через несколько секунд начинало тошнить.

Ростислав прислонился плечом к стене восьмого этажа и закрыл левый глаз. Это ничего не изменило. Способность не зависела от зрения, просто мозг пытался обращаться с ней как с ещё одним способом смотреть.

— Если тебя сейчас вырвет, делай это не на мои инструменты, — сказал Павел.

Он сидел на кухонном стуле возле противопожарной двери. Тимур и Сергей принесли его сюда вместе со стулом, как он и предлагал. На коленях лежали отвёртка, моток провода и дверной доводчик, снятый этажом выше.

— Я учту.

— Не учти. Отойди.

Ростислав отступил от стены. Цельные предметы вернулись не сразу. Висок пульсировал после удара трубой, а под рёбрами сохранялась холодная пустота после первого применения «Касания».

— Что видишь? — спросил Павел.

— Всё, что соприкасается со всем.

— Полезно.

— Если нужно перечислить причины головной боли.

— У меня для этого есть ты.

Павел вставил отвёртку под кожух замка. Правая кисть у него была перебинтована, поэтому инструмент постоянно срывался. Сергей попытался помочь, но Оксана из квартиры сразу крикнула:

— Морозов, от двери отошёл. У тебя укус и головой приложился.

— Она через стены видит? — спросил Сергей.

— Она медсестра, — ответил Павел. — У них глаза везде.

Елена не улыбнулась. Она сидела у окна, обняв Мишу. Мальчик спрятал лицо у неё на груди и больше не спрашивал о Романе.

Софья разместила людей в двух квартирах по обе стороны коридора. Тяжёлые лежали в восемьдесят второй: Геннадий на кровати, Катя на диване, Павел у входа. В восемьдесят четвёртой находились дети и те, кто мог идти сам. Двери оставили открытыми. Между ними никто не стоял без задачи.

— Сколько у нас времени? — спросила Софья.

Павел приложил ладонь к металлу. Удары теперь приходили снизу, но не прямо в эту дверь. Звук проходил по лестничной клетке и путал направление.

— Пока не найдут восьмой — минут десять. Если тот, из рубашки, вернулся, меньше.

Ростислав заставил Восприятие сузиться до замка. Не дверь. Не стену. Только соединение ригеля и ответной планки.

Мир послушался.

Он почувствовал два винта, тонкий металл и трещину в дереве. Граница была значимой не потому, что Система дала ей название, а потому, что через неё передавалась вся нагрузка. Ещё одно усилие снаружи — и нижний винт вырвет.

— Здесь, — сказал Ростислав. — Нижнее крепление. Дерево уже расколото.

Павел посветил телефоном.

— Вижу. Серёг, в кладовке у Елены должна быть длинная планка.

— Оксана сказала отойти.

— Тогда Тимур.

Парень уже бежал. Функция связного не делала его спокойнее, но он перестал спрашивать, зачем нужен каждый шаг.

Софья присела рядом с Ростиславом.

— Два метра?

— Примерно. Через стену вижу не помещение, а саму стену и ближайшие соединения. Людей не показывает.

— Опасность?

— Нет.

— Значит, это не карта.

— Я не говорил, что карта.

— Ты уже смотришь на неё как на карту.

Ростислав хотел возразить, но в коридоре появился незнакомый мужчина. На нём была куртка поверх домашней футболки, в руке — туристический топорик. Лет тридцати восьми, короткие волосы, свежая ссадина на лбу. За ним спускались женщина с девочкой и пожилой мужчина, державший перед собой табурет.

Тимур выставил перед собой металлическую ножку от разобранного стула.

— Стойте. Кто такие?

— С десятого, — ответил мужчина. — Максим Седов. Это Нина с дочерью, это Лев Борисович. На одиннадцатом ещё люди. Мы услышали крики.

Его взгляд прошёл по Ростиславу и задержался. Максим видел глобальное уведомление, как все.

— Кто из вас Каин?

Никто не ответил за Ростислава.

— Я.

Максим крепче сжал топорик.

— У нас наверху говорят, что ты убил ведущего.

— Убил.

— Он изменился?

— Нет.

Максим ждал продолжения. Ростислав не дал.

— Отлично, — сказал тот. — Тогда я буду стоять подальше.

— Сначала скажите класс, — попросила Софья. — И что умеете.

— «Дозорный». Необычный. Выбираю сектор и чувствую движение. Примерно двадцать метров, через стены хуже. Если кто-то стоит на месте — не вижу. За спиной тоже ничего.

— Сейчас какой сектор?

— Лестница вверх. Там двое спускаются. Медленно. Один тащит что-то тяжёлое.

Через несколько секунд сверху показались мужчина и женщина с матрасом. Они тащили на нём старуху.

Софья посмотрела на Ростислава. Проверка была не нужна; класс Максима уже дал наблюдаемый результат.

— Сеть добровольная, — сказала она. — Передаёт общее состояние и тревогу. Мысли не читает. Есть свободное место. Подключитесь?

Максим перевёл взгляд на Ростислава.

— Он там?

— Больше нет.

— Тогда да.

Это задело. Ростислав отметил реакцию и отложил её туда же, куда складывал боль в кисти: неприятно, но сейчас не определяет действие.

Софья дождалась согласия и замкнула контур. Максим на секунду закрыл глаза.

— Как будто в комнате ещё пятеро, — сказал он.

— Четверо и я. Себя сеть не считает.

— Удобно.

— Мне уже говорили.

Девочка, пришедшая с Максимом, дёрнула его за рукав.

— Дядь Максим, мама говорит, куртку забрать.

— Мама говорит, потому что сама мёрзнет.

Он снял куртку и набросил девочке на плечи. Та утонула в ней почти до колен.

— А вы?

— Я сейчас нервный. Мне тепло.

Нина подошла следом.

— Он за нами на одиннадцатый вернулся, — сказала она Софье. — Мы сначала не открыли. Он сидел за дверью и считал шаги, пока Аня не перестала плакать.

— Я не сидел, — возразил Максим. — Я держал сектор.

— На коврике.

— Там удобный сектор.

Аня впервые улыбнулась. Максим поправил на ней куртку и повернулся к лестнице.

— Я в торговом центре в охране работаю, — сказал Максим. — По камерам людей считаю. Теперь камер нет, а привычка осталась.

— Семья есть? — спросила Нина.

— Сын в Безымянке. Связи нет. Если выйдем, пойду к нему.

— Почему сразу не пошли?

Максим посмотрел на Аню в своей куртке.

— Эти были ближе.

— Значит, будете считать живых, — сказала Софья.

— Сначала доведём этих. Потом посмотрим, куда можно идти.

Ростислав кивнул. Это было справедливо.

Тимур принёс планку. Павел приложил её к двери и начал размечать крепления.

— Седов, — позвала Софья. — Переведите сектор вниз. Что там?

Максим повернулся к лестнице. Помолчал.

— Движение есть. Одно быстрое, потом пропало. Ещё что-то ниже радиуса. Удары не от этой двери.

Павел поднял голову.

— Тогда бьют в сервисную на седьмом. Через неё можно попасть к стоякам и мусорной камере.

— Стояки выходят сюда? — спросила Софья.

— В шкафу за стеной. Но прохода для человека нет. Для нормального человека.

Он кивнул на узкую металлическую панель возле лифтового холла. Панель была закрашена в цвет стены и наполовину закрыта шкафом. От её нижнего края тянуло холодным воздухом.

Ростислав подошёл ближе. Восприятие Грани показало слой краски, металл, четыре винта и бетон по краям. Панель была закрыта. Один винт проржавел, но остальные держали.

За ней начиналась пустота. Способность позволяла почувствовать её только на глубину вытянутой руки, дальше всё исчезало.

— Граница цела, — сказал он.

— А за ней? — спросила Софья.

— Полость. Куда ведёт, не вижу.

Максим перевёл сектор на панель.

— Движения нет.

Павел дёрнул носом.

— Тянет сильнее, чем утром.

— Потому что нижняя сервисная дверь открыта, — сказал Ростислав.

— Или потому что внутри что-то ползёт, — ответила Софья.

Сверху закричала женщина. Потом раздался грохот упавшего матраса.

Максим повернул голову.

— Они уже на девятом. Старушка соскользнула.

Софья поднялась.

— Тимур, со мной. Максим, остаётесь здесь. Сектор вниз. Павел заканчивает дверь. Ростислав проверяет пожарный выход.

— А панель? — спросил Павел.

Софья посмотрела на неё.

— Поставим шкаф вплотную.

— Шкаф нужен для баррикады у двери, — сказал Ростислав. — Подтверждённая угроза снизу. Панель держат три винта, движения за ней нет.

— Четыре, — поправил Павел. — Один просто делает вид.

— Тем более.

Софья задержалась.

— Я хочу кого-то оставить смотреть и сюда.

— Тогда не хватит людей на перенос Геннадия и старушки. Седов чувствует лестницу, дверь предупредит ударом. Панель закрыта.

— Ты видишь два метра.

— Этого достаточно, чтобы оценить крепление.

— Крепление — да.

Наверху снова позвали на помощь. Софья выругалась и пошла к лестнице.

— Максим, если в сети почувствуете угрозу без движения в секторе — оборачивайтесь.

— Понял.

Ростислав смотрел на панель ещё секунду. Холодный воздух шевелил пыль у пола. Никакого движения.

Он выбрал лестницу.

* * *

Пожарный выход на восьмом этаже вёл к ржавой наружной лестнице, крыше пристройки и строительным лесам. Здоровый взрослый спустится. Геннадий на носилках, Катя с повреждённым бедром и Павел на стуле — нет.

Стеклянную дверь снаружи стягивали цепь и навесной замок.

Тимур предложил разбить стекло. Ростислав напомнил о тех, кто идёт на звук, и указал на замок. Короткая перепалка оборвалась сама: после всего произошедшего спор о цепи казался почти нормальным.

Софья привела сверху ещё четверых. Мужчина с окровавленным полотенцем на голове нёс кошачью переноску. Внутри мяукала пустота: кошки не было. Он не позволял выбросить переноску и не объяснял почему. Следом шла девочка лет пятнадцати с рюкзаком и две пожилые сестры, державшие друг друга под руку.

— На одиннадцатом остались трое, — сказала Софья. — Один не может спуститься сам. Максим чувствует движение ниже седьмого. Пока далеко.

— Здесь цепь. Касание может ослабить звено.

— Может?

— На секунду. Я ещё не проверял металл.

— Тогда проверяй на цепи, а не на человеке.

Тимур отвёл взгляд. Ростислав почувствовал, что заслужил фразу, и всё равно хотел ответить. Не стал.

Восприятие выделило за стеклом звенья, сварные швы и ржавчину. Одно соединение было тоньше остальных почти на треть.

Ростислав показал его Тимуру.

— Когда скажу, тяни ручку на себя.

— А стекло?

— Если цепь ударит, отойди влево.

— Убедительно.

Ростислав представил конкретное действие: сцепление по линии шва на секунду станет хуже.

Холод под рёбрами провалился глубже.

— Сейчас.

Тимур рванул дверь. Цепь натянулась. Выбранное звено вытянулось, будто раскалённое, и лопнуло. Свободный конец хлестнул по стеклу. Появилась белая трещина, но дверь открылась.

Ростислав отступил. Балкон качнулся или ему показалось. Между предметами снова возникли лишние границы: ткань на рукаве Тимура, кожа под ней, кровь в тонких сосудах. Ростислав отвернулся к стене и заставил способность сузиться.

— Ты как? — спросила Софья.

— Повторять сразу нельзя.

— Это мы знали.

— Резерв не показывает. После второго применения хуже, чем после первого.

— Сколько раз ещё можешь?

— Не знаю.

— Наконец-то нормальный ответ.

Она вышла на балкон, проверила ступени и вернулась.

— Детей можно спустить. Тяжёлых — нет. Если лестница оторвётся, под ней окажутся те, кого уже вывели.

— Значит, пожарный выход запасной. Основной — вниз по подъезду, когда перекроем седьмой.

— Сначала дождёмся Максима и Павла.

— Почему Максима?

— Потому что он держит сектор. Я не буду решать за него, что ему оставаться последним.

Ростислав услышал не только план. Софья оставила ему возможность понять самому.

С лестницы донёсся голос Максима:

— Движение снизу. Быстрое. Остановилось.

Они вернулись в коридор восьмого этажа. Максим держал сектор на лестнице, Павел крепил к усиленной двери банки с ложками — сигнализацию на случай, если коробка сдвинется. Цель второго уровня поднялась до края сектора и остановилась.

— Ты ещё и уровни видишь? — спросил Максим.

— Только название и уровень.

— Роману тоже смотрел?

Софья оборвала разговор. Максим повернулся к лестнице, и за его спиной тихо щёлкнула металлическая панель. От нижнего края тянуло холодным воздухом; пыль вытянулась тонкой дорожкой в коридор.

— Максим, сектор сюда, — сказала Софья.

Он проверил панель.

— Движения нет.

— Оставь сектор здесь.

— Тогда лестница без контроля, — возразил Ростислав. — Там подтверждённая форма второго уровня. Здесь сквозняк и щелчок.

— И технический путь, — напомнил Павел.

Максим мог менять сектор, но между сменами несколько секунд не чувствовал ничего. Ростислав настоял на лестнице: наверху оставались люди, а дверь и банки предупредят слишком поздно. Софья предложила встать у панели самой, но тогда сеть и перенос остались бы без неё.

— Максим? — спросила она.

— Лестница опаснее, — ответил он.

Решение стало общим только на вид: Ростислав уже выбрал аргументы, Максим доверился тому, что мог проверить своим классом, а неизвестное осталось без наблюдения.

— Хорошо, — сказала Софья. — Но шкаф к панели придвигаем сразу после двери. Не позже.

Тимур ушёл на десятый. Сергей и мужчина с переноской начали снимать внутренние двери с петель, чтобы сделать носилки. Оксана ругалась из квартиры: у Геннадия снова сбилось дыхание, а Тамара пыталась дать ему таблетки, которые он не мог проглотить.

Пять минут люди носили воду, искали ремни и связывали одеяла. Лев Борисович сортировал обувь, девочка-подросток писала номера квартир на руках детей. Елена отмыла Мише лицо. Печенье он больше не держал.

Снаружи Ростислав нашёл ржавчину на двух нижних секциях и крепление, отходившее от кирпича. Восприятие показывало слабые места, но не допустимый вес. Данные, не готовое решение.

Когда вернулся, Павел закручивал последний винт. Максим стоял на том же месте.

— Движение? — спросил Ростислав.

— Цель снизу поднялась на этаж и снова остановилась.

— Одна?

— В секторе одна.

— Хорошо.

— Нет, — сказал Максим. — Просто одна.

Софья спустилась с одиннадцатого, поддерживая мужчину с забинтованной ладонью. За ней шли ещё двое. Все живые. Последней Тимур нёс клетку с волнистым попугаем, который молчал и лежал на дне.

— Наверху чисто, — сказала Софья. — По крайней мере, в квартирах, которые открыли. На крыше дверь закрыта. Теперь двигаем тяжёлых к пожарному выходу. Если лестница снизу не выдержит, дети уходят первыми.

Слово «уходят» заставило людей зашевелиться быстрее. До этого пожарный выход был запасным путём на случай, если основная дверь не выдержит. Теперь он стал местом, куда можно было вынести ребёнка, поставить ногу и увидеть не лестничную клетку, а небо.

Сергей и Тимур перенесли к балкону сначала Геннадия. Матрас не проходил в дверь, пришлось переложить старика на снятую с петель створку. При каждом наклоне его правая рука сползала на пол. Оксана поддерживала голову и вслух повторяла, что никто не поднимает раньше её команды.

— Мы его на эту лестницу не понесём, — сказала она, увидев ржавые ступени.

— Пока не понесём, — ответила Софья.

— У вас слово такое есть. Удобное.

— Другого сейчас нет.

Геннадия оставили в комнате у балкона. Рядом положили Катю, посадили Павла и поставили воду. Те, кто мог идти сам, вышли наружу по двое. Софья считала людей, Тимур передавал её команды в коридор, Максим держал сектор лестницы вниз.

Ростислав шагнул на балкон последним.

Город звучал иначе.

Раньше с восьмого этажа шум Волжского проспекта складывался в ровный фон: двигатели, сигнал с перекрёстка, тормоза автобусов, голоса с набережной. Теперь каждый звук существовал отдельно. Где-то работала автомобильная сигнализация. В стороне Волги несколько раз выстрелили. Между домами кричала женщина, и ей никто не отвечал. Потом над крышами прошёл низкий гул, похожий на самолёт, но в небе ничего не было.

Дым поднимался в четырёх местах. Ближайший столб шёл от двора через два квартала; чёрный, тяжёлый, с редкими оранжевыми вспышками. Дальше горело что-то у воды. Солнечный свет отражался от Волги, и на секунду город казался обычным, если не смотреть ниже крыш.

Во дворе стояли машины с открытыми дверями. Одна врезалась в детскую площадку. Качели продолжали двигаться, хотя рядом никого не было. У подъезда напротив человек в домашних штанах пытался завести мотоцикл, раз за разом нажимая кнопку. Рядом женщина держала над головой табличку из картонной коробки. С этого расстояния Ростислав разобрал только два слова: «ШКОЛА» и стрелку влево.

— Там люди, — сказала Нина.

— Вижу, — ответила Софья.

— Они собираются у школы. Значит, туда можно.

— Значит, они решили, что туда можно.

Нина посмотрела на неё с раздражением, но не стала спорить. Аня стояла внутри куртки Максима и держала рукава, чтобы они не волочились по полу.

На балконе дома напротив показался мужчина. Он махал белым полотенцем и кричал. Ветер относил слова к Волге.

— Не слышно, — сказал Тимур.

Мужчина сложил ладони у рта и повторил. На этот раз долетело:

— ...подъезд... не вниз!..

— Какой подъезд? — крикнул Тимур.

— Ваш! Под вами!

Люди на балконе придвинулись к перилам. Софья сразу подняла руку.

— По одному. Не давите на плиту.

— Что под нами? — крикнул Максим.

Мужчина напротив показал куда-то во двор, потом провёл ладонью поперёк горла. За его спиной женщина приклеивала к стеклу листы бумаги. На первом была большая цифра семь. На втором — неровная стрелка вверх.

— Семеро у них? — спросила Елена.

— Или седьмой этаж, — сказал Ростислав.

— Или семь минут, — добавил Павел из комнаты. — Продолжайте. Очень полезная связь.

Мужчина напротив исчез и вернулся с детской доской для рисования. На ней было написано: «ВНИЗУ ТРОЕ».

Максим перевёл сектор с лестницы на двор. На несколько секунд его лицо стало пустым и сосредоточенным.

— Есть движение, — сказал он. — Много. Часть обычная. Два быстрых. Нет, три. Один под нашим подъездом.

— Верните сектор на лестницу, — сказал Ростислав.

— Пусть закончит, — ответила Софья.

Максим повернул голову вправо.

— Ещё люди у арки. Человек десять. Держатся вместе. Один движется впереди, остальные за ним. Быстрые не приближаются.

Внизу из-за мусорных баков выбежал мужчина в серой футболке. Он хромал и обеими руками прижимал к груди синюю сумку. За ним двигалась женщина.

Сначала Ростислав решил, что она тоже убегает. Потом женщина поставила ногу на капот припаркованной машины, оттолкнулась и перелетела через него. Приземлилась на четвереньки, не потеряв скорости. Мужчина обернулся, споткнулся о бордюр и упал. Сумка раскрылась; по асфальту покатились упаковки лекарств.

Женщина накрыла его раньше, чем он поднялся.

— Не смотри, — сказала Елена и прижала Мишу к себе.

Он вывернул голову.

— Там человек?

— Был.

Мужчина с полотенцем на балконе напротив закричал и бросил вниз бутылку. Она разбилась далеко от нападавшей. Та дёрнула головой на звук, но не оставила добычу.

Ростислав был на открытом балконе, выше двора, в прямой видимости. Его системное имя получили все разумные носители. Если формы действительно подчинялись Каину, как могла бы решить испуганная группа после последнего уведомления, эта не показала ничего. Не остановилась. Не подняла голову. Не изменила ритм движений.

Она продолжала рвать человека на асфальте.

Ростислав не испытал облегчения. Только исключил один из самых удобных выводов.

— Сектор обратно, — сказал Максим и повернулся к двери. — Пока меняли, лестницу я не чувствовал.

— Сколько пустого времени? — спросила Софья.

— Секунд пять. Может, семь.

— Больше не меняйте без команды.

— Да я и не собирался.

Тимур отошёл от перил. Его лицо стало серым.

— У школы люди. Можно спуститься и обойти двор с другой стороны.

— До земли четыре метра, — сказал Ростислав. — Потом леса. Потом открытый двор, в котором минимум три быстрые цели.

— Тогда зачем мы сюда всех тащим?

— Потому что дверь может не выдержать.

— А здесь нас сожрут на улице.

— Если останемся, нас могут убить в коридоре. Это не выбор между хорошим и плохим.

— Хватит, — сказала Софья. — Проверяем путь. Только проверяем. Никого вниз пока не ведём.

Она посмотрела на наружную лестницу. Нижняя секция заканчивалась над крышей пристройки. От неё к строительным лесам тянулась узкая доска, уложенная кем-то раньше. Дальше можно было спуститься по металлическим рамам к земле. Можно — если доска выдержит, леса не отойдут от стены и тот, кто прятался под подъездом, не окажется быстрее.

— Я пойду, — сказал Тимур.

— Нет, — ответила Елена.

Он даже не посмотрел на неё.

— Я легче остальных. И функция у меня не для драки.

— Она у тебя и не для падения с восьмого этажа, — сказал Павел.

— До пристройки меньше.

— Утешил.

Софья взяла моток бельевой верёвки, который принесли из квартиры. Потянула. Волокна были целыми, но тонкими.

— Этого недостаточно, чтобы удержать человека.

— В кладовке есть буксировочный трос, — сказал Сергей. — Красный. Я видел, когда искали планку.

— Принеси, — сказала Софья.

Оксана высунулась из комнаты.

— Он никуда не пойдёт.

— Тогда кто-нибудь здоровый.

Сергей открыл рот, закрыл и сел обратно. Мужчина с пустой переноской молча ушёл в коридор. Вернулся с тросом и двумя ремнями от сумок.

Тимура обвязали под мышками. Узел затянул Павел, заставив принести его вместе со стулом к балконной двери. Он работал одной рукой, вторую держал на колене.

— Если начнёшь падать, не хватайся за трос ладонями, — сказал он. — Снимешь кожу.

— А что делать?

— Орать. Мы поймём.

— Очень смешно.

— Я не шучу.

Софья распределила людей у троса. Двое держали, третий пропускал его вокруг бетонной стойки. Ростислав проверил стойку через Восприятие. Арматура внутри была целой, верхний край крошился только снаружи.

— Опора выдержит, — сказал он.

— Точно? — спросила Нина.

— Бетон и арматура — да. Про трос не знаю.

Тимур перелез через перила. Нога дважды промахнулась мимо ступени, прежде чем нашла металл.

— Не смотри вниз, — сказала Елена.

— Я не смотрю.

— Ты прямо туда смотришь.

— Тогда не говори мне, куда я смотрю.

Он начал спускаться. Лестница дрожала под каждым шагом. Максим стоял в двери балкона, по-прежнему удерживая сектор внутри дома. От него через сеть к Софье проходили короткие всплески тревоги. Ростислав больше их не чувствовал, но видел, как она каждый раз поворачивала голову к коридору.

На уровне седьмого этажа Тимур остановился.

— Тут секция сложена!

Нижняя часть лестницы была поднята и закреплена ржавым фиксатором. Чтобы опустить её, нужно было вынуть штифт с внешней стороны. Тимур дотягивался до рукояти, но та не двигалась.

— Назад, — сказала Софья.

— Я почти достал.

— Это не одно и то же.

Ростислав приблизился к краю балкона. До фиксатора было больше двух метров. Восприятие не доставало.

— Спустите меня на площадку, — сказал он.

Софья посмотрела на его руку, потом на висок.

— У тебя пальцы дрожат.

— Штифт можно ослабить Касанием. Тимур опустит секцию.

— И что будет с тобой после?

— Не знаю.

— Уже второй нормальный ответ за день.

— Нужен путь для детей.

Софья молчала несколько секунд. Внизу женщина над телом подняла голову на новый шум. Не к Ростиславу — к лестнице.

— Быстро, — сказала Софья. — Тимур возвращается на площадку. Ты не лезешь ниже него. Максим, если что-то подходит по лестнице внутри, говоришь сразу.

Ростислав перехватил трос. Повреждённое предплечье отозвалось болью до плеча. Когда он перенёс вес за перила, хват на правой руке ослаб. Пришлось прижаться грудью к металлу и ждать, пока дыхание снова станет ровным.

— Ты можешь вернуться, — сказала Софья.

— Могу.

— Это был вопрос.

— Тогда могу.

Он спустился на площадку. Тимур освободил место, вжавшись в стену. Здесь пахло ржавчиной, пылью и горелым пластиком со двора.

Ростислав наклонился к фиксатору. Восприятие показало штифт, втулку и ржавчину, сросшуюся между ними. Граница была простой. Проблемой оставалась рука: пальцы едва удерживали холодный металл.

— Когда ослаблю, бей ногой по секции, — сказал он.

— Куда именно?

— Вниз. Только не по мне.

— Постараюсь различить.

Ростислав коснулся втулки.

Холод вошёл под рёбра раньше, чем он закончил формулировку. Соединение между ржавчиной и металлом стало слабее. Тимур ударил подошвой. Штифт вылетел и зазвенел на крыше пристройки.

Секция лестницы пошла вниз.

Тимур не успел убрать ногу. Металл зацепил его голень и потащил с площадки. Трос натянулся. Наверху закричали сразу несколько человек.

Ростислав схватил Тимура за ремень. Повреждённая рука разжалась. Второй он удержал край куртки, но ткань поползла через пальцы.

— Тяни! — крикнул Тимур.

— Я тяну.

— Не ты! Наверх!

Софья повторила команду. Люди на балконе выбрали слабину. Тимура дёрнуло вверх, колено ударилось о ступень. Ростислав навалился плечом и помог затянуть его обратно на площадку.

Опущенная секция с грохотом легла на крышу пристройки. Доска между лестницей и лесами подпрыгнула, съехала одним концом и повисла над двором.

Женщина у машины бросила тело.

Она побежала к дому.

— К нам идёт! — крикнул мужчина с противоположного балкона.

— Вижу, — ответила Софья.

Максим не мог чувствовать двор, пока держал лестницу внутри.

— Что там? — спросил он.

— Одна форма идёт на звук, — сказала Софья. — Сектор не меняй.

Ростислав поднял голову. До перезарядки Касания оставалось время, которого никто не показывал. Даже если способность была готова, ослаблять здесь больше нечего. Вокруг Тимура существовали сотни границ, но ни одна не превращала семь этажей воздуха в путь.

— Поднимайся, — сказал он.

Тимур поставил ногу на верхнюю ступень. Колено подогнулось.

— Не могу. Ударило.

Форма появилась на крыше пристройки. Та самая женщина из двора. Лицо и руки были в крови, но распознавание с такого расстояния не приходило. Она посмотрела вверх, нашла лестницу и схватилась за нижнюю ступень.

Не за Ростиславом. За шумом.

— Тяни Тимура! — крикнула Софья.

Трос натянулся. Тимур закричал, когда его больная нога зацепилась между прутьями. Ростислав присел, высвободил ботинок и толкнул парня вверх. Форма карабкалась без осторожности. Руки срывались, тело ударялось о металл, но расстояние сокращалось.

Мужчина напротив бросил вторую бутылку. Она разбилась у стены. Форма на мгновение повернула голову, затем снова полезла к ним.

К ней присоединился ещё один человек. Он вышел из подъезда, медленно, волоча ногу, и остановился у края крыши. На Ростислава не посмотрел.

— Быстрее! — крикнула Нина.

Тимур поднялся на две ступени. Ростислав шёл следом, заставляя повреждённую руку замыкаться вокруг металла. Кожа на ладони скользила от пота. Внизу форма добралась до складной секции и рванула её на себя.

Лестница отошла от стены на несколько сантиметров.

Восприятие Грани вспыхнуло само. Нижний анкер вышел из кирпича. Верхние держали, но нагрузка пошла по другому направлению. Ростислав увидел, как трещина расползается вокруг крепления, и понял раньше звука.

— Все от края! — крикнул он. — Софья, отпусти лестницу!

— Тимур ещё на ней!

— Тогда трос. Только трос!

Люди наверху отступили и потянули. Тимура сорвало со ступеней. Он ударился о стену, повис на обвязке и закричал. Софья приказала тянуть дальше.

Ростислав остался ниже. Трос был только на Тимуре.

Форма поднялась ещё на секцию. Её пальцы легли на ступень у его ботинка.

Ростислав ударил вниз. Первый раз попал каблуком в запястье. Второй — в лицо. Существо не отпустило металл. Оно не узнало его, не остановилось и не склонило голову. Только открыло рот и потянулось к ноге.

По времени Касание уже должно было восстановиться, но способность не откликнулась. Ростислав не знал, закончился ли неизвестный резерв или боль мешает сформулировать воздействие. Граница между пальцами формы и ступенью оставалась неподвижной.

Он поднялся на следующую перекладину. Рука сорвалась.

На секунду Ростислав повис на локте. Висок ударился о металл. Перед глазами потемнело, и лестничные связи исчезли из восприятия. Осталась ладонь Софьи, вцепившаяся в ворот его рубашки.

Она лежала животом на балконе. Нина и Сергей держали её за ноги.

— Руку! — крикнула Софья.

— Не удержу.

— Тогда вторую!

— Она хуже.

— Ростислав!

Он подал повреждённую руку. Софья схватила запястье поверх пореза. Боль вернула зрение. Снизу дёрнули лестницу ещё раз, анкер вышел с куском кирпича.

Ростислава протащили через перила. Он упал на спину и несколько секунд не мог вдохнуть. Софья перекатилась рядом, но сразу поднялась на колени.

— Тимур?

— Здесь, — отозвался парень.

Он лежал у двери, держась за голень. Крови не было. Оксана уже разрезала штанину ножницами.

Наружная лестница накренилась. Верхняя часть ещё держалась, нижняя отошла от стены. Форма повисла на ней и продолжала лезть. Потом мужчина с противоположного балкона бросил что-то тяжёлое. Предмет ударил по железу ниже, форма дёрнулась на звук, и лестница окончательно сложилась к стене пристройки.

Существо исчезло из виду. Системного сообщения не появилось.

— Не убили, — сказал Ростислав, всё ещё пытаясь отдышаться.

— Жаль, — ответила Оксана. — Лежи.

— Мне нужно проверить крепление.

— Ты его только что проверил затылком.

— Виском.

— Какая разница?

— Для симптомов — есть.

Оксана посмотрела на него так, будто выбирала, куда ударить для симметрии. Потом вернулась к ноге Тимура.

Софья подошла к перилам, не касаясь их. Внизу лестница висела под углом. До крыши пристройки теперь было не четыре метра, а весь двор.

— Пожарного выхода больше нет, — сказала Нина.

— Есть балкон и расстояние, — ответила Софья. — Если дверь падёт, детей можно спустить на тросе до седьмого. Там выбьем стекло.

— А дальше?

— Дальше будем решать с седьмого.

— Опять «будем».

— Да. Потому что я не знаю дальше.

Нина отвернулась. Этот ответ успокоил её меньше, чем уверенная ложь, но спорить стало не с чем.

Телефон Ростислава завибрировал.

Сначала один раз. Потом ещё семь подряд. На экране появилась сеть, исчезла и появилась снова. Пришли сообщения, отправленные до Инициализации, уведомления от банка, пропущенные вызовы. Большинство приложений не открывалось. Карта загрузила серый квадрат вместо Самары.

Среди сообщений было одно от Киры.

«Живы. Я и Дирк в корпусе у набережной. Не идите к центру. На карте улица есть, на месте заканчивается гладкой стеной. Люди её не видят, пока не подойдут. Связь рвётся. Где вы?»

Сообщение пришло девять минут назад.

Следом загрузились два экстренных оповещения. Первое предписывало оставаться в помещениях, закрыть окна и не приближаться к людям с признаками агрессии. Второе, отправленное на три минуты раньше, требовало покинуть жилые дома и двигаться к ближайшему пункту временного размещения. Адреса не открывались. Вместо карты приложение показывало белый экран.

— Прекрасно, — сказал Павел, прочитав через плечо. — Сидеть дома и немедленно уйти. Всё понятно.

— Сообщения могли отправлять разные службы, — сказал Ростислав.

— Мне от этого намного легче.

С телефона подростка донеслась запись мужского голоса, пришедшая в общий домовой чат. Половину слов съела помеха:

«...не к школе... повторяю... вход со двора закрыт... кто слышит, идите...»

Запись обрывалась на вдохе. Под ней было больше сорока непрочитанных ответов. Одни спрашивали адрес. Другие писали, что школа открыта и во дворе есть вода. Кто-то трижды отправил фотографию двери, которой Ростислав не узнал. Время у сообщений перемешалось: более поздние приходили раньше тех, на которые отвечали.

— Это про ту школу? — спросила Нина.

— Неизвестно, — ответил Ростислав.

— А узнать?

Он нажал на имя отправителя. Профиль не загрузился.

— Пока нет.

— Тогда люди внизу могут идти в ловушку.

Софья посмотрела на женщину в оранжевом жилете, выводившую группу к арке.

— Могут. Но криком мы их только остановим посреди двора. Сначала получим подтверждение, потом предупреждаем.

Нина сжала губы и подалась к балконной двери. Софья заметила движение, но не превратила его в приказ.

Ростислав нажал вызов. Сеть исчезла раньше первого гудка. Он написал адрес и добавил: «Восемь этажей над улицей. Есть раненые. Не идём к центру». Рядом с сообщением остался пустой кружок.

— Кира? — спросила Софья.

— И Дирк. Живы. У набережной. Пишет о стене поперёк улицы.

— Настоящей?

— Она не уточнила.

— Ты сказал, где мы?

— Сообщение не ушло.

Софья забрала телефон, прочитала текст и вернула.

— Дом — не единственное место, где пространство ведёт себя неправильно.

— Пока это слова Киры.

— Ты ей веришь?

— Да.

— Тогда не прячься за формулировкой.

Ростислав снова посмотрел на серую карту. Девять минут между отправкой и получением. За это время Кира могла уйти, оказаться отрезанной или встретить то, чему гладкая стена была нужна не меньше, чем им — дверь.

Внизу закричали у арки. Группа, которую Максим видел в движении, появилась во дворе. Впереди шла женщина в оранжевом жилете и показывала людям, когда перебегать между машинами. Один мужчина нёс ребёнка, другой толкал тележку с водой. Они не выглядели спасателями. Просто кто-то начал отдавать понятные команды, и остальные решили слушать.

Из-за машины вышла переходная форма. Женщина в жилете не остановилась. Подняла руку, и двое взрослых ударили по кузовам в другой стороне двора. Существо повернулось на звук. Группа прошла к арке, не ускоряясь до паники.

— Они уходят к школе, — сказал Тимур.

Он уже сидел. Голень распухала, но стопой двигал.

— Значит, путь есть, — сказала Елена.

— Путь был у них, — ответил Ростислав. — Пять минут назад.

Елена посмотрела на Мишу, потом на двор.

— Ты можешь хотя бы один раз сказать, что мы выберемся?

Ростислав мог. В этой фразе не требовалось системной точности. Только участие.

— Нет, — сказал он.

Она отвернулась.

Софья не стала исправлять за него.

Мужчина на балконе напротив снова поднял доску. Теперь на ней было: «ШКОЛА. ДО ТЕМНОТЫ».

Софья прочитала вслух.

— Передай, что у нас раненые и дети, — сказала она Тимуру.

— Как?

— На картоне. Большими буквами.

— У меня функция связного. Можно попробовать усилить голос, если подойдут к балкону.

— Через двор половину слов съест. Поэтому картон.

Тимур коснулся распухшей голени, но подросток с маркером уже принесла коробку. Они сели рядом и начали писать. На первом листе поместилось только «РАНЕНЫЕ». На втором Тимур вывел цифру, пересчитал людей и зачеркнул её.

— Сколько нас? — спросил он.

Ответы пришли разные.

Софья пересчитала сама. Назвала число и добавила:

— Максима считаем отдельно. Он держит сектор.

Максим стоял у двери, слушая лестницу через класс. Услышав своё имя, обернулся.

— Цель снизу снова движется.

— Далеко? — спросила Софья.

— Уже ближе. Остановилась этажом ниже границы сектора. Может ждать.

— Тогда внутрь, — сказала Софья. — Все, кто не нужен на балконе, возвращаются. Двор мы увидели. Путь — нет.

Мужчина напротив показал большой палец. Софья ответила коротким взмахом руки и закрыла балконную дверь не до конца, чтобы не потерять звук.

Ростислав поднялся. После Касания холод под рёбрами не уходил. Правая ладонь замыкалась только со второй попытки, перед глазами по краям плавали тёмные точки.

— Ты остаёшься здесь, — сказала Оксана.

— Нет.

— У тебя голова, рука и, судя по ответам, что-то врождённое.

— На двери нужна моя способность.

— Способность нужна. Ты к ней прилагаешься не в лучшем состоянии.

Софья посмотрела на него, оценила дрожь пальцев и сказала:

— Пять минут не применяешь Касание. Восприятие — только узко. Если снова упадёшь, остаёшься с ранеными.

— Согласен.

— Я не торгуюсь.

— Я тоже.

Они вернулись в коридор. Запах крови Максима там ещё не появился. Панель за шкафом оставалась выгнутой, но целой. Снизу по лестничной клетке прошёл удар, и банки на противопожарной двери тихо звякнули.

— Главную дверь закончил, — сообщил Павел. — Теперь шкаф.

Он попытался встать со стула. Повреждённая нога коснулась пола, и лицо сразу побелело.

— Сиди, — сказал Ростислав.

— От тебя особенно приятно слышать медицинские советы.

Сергей и Тимур взялись за высокий шкаф возле панели. Он оказался тяжелее, чем выглядел: внутри лежали банки с краской, коробка старой плитки и связка журналов.

— Сначала освободить, — сказал Павел.

— Некогда, — ответила Софья. — На счёт три.

Они толкнули. Шкаф сдвинулся на несколько сантиметров и зацепился ножкой за трещину в линолеуме.

Панель за ним выгнулась наружу.

Не открылась. Сначала только изменила форму, будто с другой стороны на металл медленно надавили коленом.

— Назад, — сказал Ростислав.

Максим не обернулся. В этот же момент на лестнице что-то вошло в его сектор.

— Идёт! — крикнул он. — Быстро, снизу!

Банки на двери задрожали.

Все посмотрели туда.

Панель лопнула по краю.

Первым вылетел проржавевший винт. Он ударил Сергея в щёку. Следом в щели показались пальцы — длинные, с содранными ногтями. Рука нащупала край и рванула металл на себя.

Софья увидела раньше остальных.

— Максим, сзади!

Он начал разворачиваться. Класс держал лестницу и не дал ему ни секунды предупреждения о том, что уже коснулось куртки.

Из технической полости вывалилось человеческое тело. Мужчина, слишком худой для собственной кожи. Одно плечо было вывихнуто и прижато к груди, чтобы пролезть между трубами. Лицо стёрто о бетон, губ почти не осталось.

Он обхватил Максима за шею и дёрнул назад.

Топорик выпал. Максим ударился затылком о край панели. Существо вцепилось зубами сбоку в шею.

Ростислав вытащил кинжал.

Сергей стоял между ними. Ростислав толкнул его в сторону и ударил по руке формы. Клинок вошёл неглубоко; кость отвела остриё. Хватка не разжалась.

Софья схватила Максима за куртку и потянула. Из раны на шее хлынула кровь.

— Не тяни! — крикнула Оксана из квартиры. — Держи голову!

Она выбежала в коридор с полотенцами. Тимур подхватил Максима под плечи. Форма упёрлась ногами в стену внутри полости и рванула обратно.

Максим захрипел. Пальцы на рукояти отсутствующего топора несколько раз сжались.

Ростислав запросил распознавание.

РАСПОЗНАВАНИЕ

Переходная форма Уровень 1

Только название и уровень. Ничего, что помогло бы вытащить человека из зубов.

На лестнице ударили в дверь. Банки загремели.

— Там второй! — крикнул Павел.

— Тимур, держи Максима! — приказала Софья. — Сергей, дверь!

Сергей бросился к планке. Павел здоровой рукой подтягивал провод, не вставая со стула.

Ростислав ударил форму ещё раз — в локтевой сгиб. Рука дёрнулась, но челюсть осталась на шее Максима.

Софья подняла лом.

— Голову не заденешь, — сказал Ростислав.

— Вижу.

Она не ударила. Просунула лом между трубой и вывихнутым плечом формы, используя металл как рычаг.

— На себя.

Они потянули вместе. Существо выскользнуло из полости до пояса. Вместе с ним вышли обрывки изоляции и чёрная пыль. Максим упал на колени. Оксана сразу прижала полотенце к его шее, но кровь прошла сквозь ткань раньше, чем она успела перехватить сосуд.

Форма отпустила его и бросилась на Софью.

Она не успела вынуть лом. Ростислав встал между ними и принял удар на повреждённое предплечье. Боль оказалась белой. Кинжал выпал.

Софья рванула лом вниз. Существо потеряло опору и ударилось плечом о шкаф.

На лестничной двери треснуло дерево.

— Планка выходит! — крикнул Павел.

Ростислав видел слишком много: слабое крепление двери, шарнир шкафа, место, где панель ещё держалась за стену, границы рёбер под кожей формы. Все они требовали внимания. Восприятие распадалось на шум.

Он выбрал одно соединение.

Тяжёлая металлическая панель висела на двух петлях. Верхняя была вырвана, нижняя держала вес и не давала створке упасть в коридор. Форма стояла прямо под ней.

Ростислав коснулся металла.

— Софья, вниз!

Она присела, не спрашивая.

Он ослабил границу штифта и петли.

Касание длилось секунду. Этого хватило.

Петля разошлась. Панель сорвалась и ударила форму по спине, прижав к полу. Существо дёрнулось, высвободило одну руку. Софья шагнула сбоку и опустила лом на затылок.

Один раз.

Замерла.

Форма продолжала скрести линолеум.

— Ещё, — сказал Ростислав.

Софья посмотрела на него и стиснула лом обеими руками. Так же она держала его на шестом этаже, стоя над женщиной, которую уже перестала считать живой.

Тимур отпустил Максима и поднял его топорик.

— Я.

Первый удар пришёлся по металлу. Парень вскрикнул от звона, сменил угол и ударил в основание черепа. Потом ещё раз.

Движение прекратилось.

ЦЕЛЬ УНИЧТОЖЕНА

Переходная форма · уровень 1 Базовый опыт: 48

Опыт распределён по причинному вкладу. Получено: 16 опыта

Текущий опыт: 249/1000

Ростислав закрыл сообщение. Награда появилась раньше, чем Оксана убрала окровавленное полотенце от шеи Максима.

— Другое, — сказала она. — Дайте другое.

Софья протянула бинт. Оксана прижала его, потом ещё один. Кровь выходила медленнее только потому, что её становилось меньше.

Максим смотрел в потолок. Губы двигались.

Софья наклонилась.

— Что?

— Я... не почувствовал.

— Знаю.

— Сектор держал.

— Знаю.

— Они снизу.

— Мы видим дверь.

Он попытался кивнуть. Оксана удержала голову.

— Не двигайся.

— Не получается... не двигаться.

Максим судорожно вдохнул. Воздух вышел через рану с влажным звуком. Через несколько секунд его взгляд остановился.

Оксана не сразу убрала руки. Проверила пульс, хотя держала пальцы там, где пульса уже не могло быть. Потом села на пол.

Нина вернулась с балкона за рюкзаком. Увидела Максима, куртку на плечах дочери и остановилась.

— Он что?

Оксана поднялась так, чтобы снова закрыть тело собой. Получилось хуже, чем с Романом: ноги Максима остались видны.

— Нина, не подходите.

— Он что?!

Аня выглянула из-за матери. Софья перехватила девочку и развернула к балкону.

— Пойдём со мной.

— Где дядя Максим?

— Здесь. Пойдём.

Нина не двинулась. Смотрела на полотенца, на вырванную панель и на Ростислава.

— Он же видел, если кто-то идёт.

— Только в выбранном секторе, — сказал Ростислав.

— Я знаю. Он три раза это повторил.

Слова прозвучали громче крика.

— Мы оставили ему лестницу, — продолжил Ростислав. — Я считал её основным направлением угрозы.

— А это что?

Нина показала на дыру в стене.

— Путь, который я оценил неверно.

— Вы же стояли здесь.

— Да.

— И Софья говорила про шкаф. Я слышала.

Ростислав не ответил.

Нина сняла куртку с дочери и положила рядом с Максимом. Аня попыталась удержать рукав.

— Мам, мне холодно.

— Возьми мою.

— Но дядя Максим дал.

Нина закрыла лицо ладонью. Не заплакала — просто стояла, пока Софья снимала свою рубашку и укутывала девочку поверх футболки.

— Он за нами вернулся, — сказала Нина. — Мы его даже не знали.

Аня прижала куртку к себе.

— Кто вообще запомнит, как его звали?

— Мы запомним, — ответила Софья.

В противопожарную дверь снова ударили. Банки посыпались, одна разбилась.

— Он умер? — спросил Тимур.

Оксана кивнула.

— Тогда встаём, — сказала Софья.

Голос дрогнул только на первом слове.

Она подняла лом и повернулась к двери.

* * *

На восьмом этаже первая планка треснула через двадцать секунд.

Сергей навалился на дверь плечом. Мужчина с пустой переноской встал рядом. Павел сидел на полу и затягивал провод вокруг ручки, работая одной рукой и зубами. Каждый удар с той стороны сдвигал створку на несколько миллиметров.

— Не держите её телами, — сказал Ростислав. — Когда крепление выйдет, вас затянет в проём.

— Предложи другое, — ответила Софья.

Он посмотрел на дверь через Восприятие. Нижний винт уже выпал. Верхняя часть коробки отходила от стены. Можно было укрепить соединение Касанием, но холод под рёбрами превратился в тупую боль. Третье применение способности за короткое время оставило дрожь в ногах. Точную цену Система по-прежнему не показывала.

— Могу задержать на секунду, — сказал Ростислав. — Потом не знаю.

— Не трать. Нам нужна не дверь, а расстояние.

Софья обернулась к людям.

— Дети на балкон. Только до первой площадки, ниже не спускаться. Лев Борисович, считаете их. Нина, идёте первой и проверяете ступени. Тимур, передаёшь каждому: за ребёнком один взрослый, не больше. Остальные готовят носилки.

— У меня функция связного, а не воспитателя, — сказал Тимур. Голос ещё дрожал после ударов топориком.

— Поэтому передаёшь слова, а не воспитываешь.

— Понял.

Он ушёл. Люди начали двигаться.

Ростислав смотрел на Максима. Тело оттащили к стене и накрыли курткой. Край ткани намокал у воротника.

— Софья.

Она не повернулась.

— Я должен остаться у двери.

— Нет.

— Я вижу крепления.

— И поэтому будешь у пожарного выхода. Если лестница начнёт отходить, скажешь раньше, чем она упадёт.

— Здесь цель второго уровня.

— Здесь Сергей, ещё двое мужчин и дверь. А там дети на ржавом металле.

— Седов погиб из-за моего решения. Я должен...

Софья повернулась так резко, что конец лома задел стену.

— Что должен? Сделать следующую смерть своей, чтобы эта выглядела частью расчёта?

— Нет.

— Тогда иди туда, где ты нужен.

Ростислав не ушёл.

— Я проверил панель.

— Проверил.

— Максим держал её сектор. Движения не было.

— Не было в те секунды.

— У нас не хватало людей.

— Да.

— На лестнице подтверждённая форма второго уровня.

— Да.

Каждое согласие отнимало одно оправдание, но не спорило с фактами. Ростислав замолчал.

Софья указала ломом на панель.

— Павел сказал про технический путь. Я сказала про воздух. Максим слышал щелчок. Твоя способность не показала движения, и ты решил, что остальное можно отложить.

— Я считал лестницу главным направлением.

— Знаю. Ты всё время выбираешь главное. Потом ведёшь себя так, будто второстепенное перестало существовать.

Дверь содрогнулась. Верхняя планка отошла от дерева.

Ростислав посмотрел на Максима.

— Я оставил его спиной к пути, который не мог проверить.

Софья выдохнула. Злость не ушла, но перестала искать следующую фразу.

— Вот это запомни. Без «но».

— Запомню.

— Теперь на балкон.

Он подчинился.

На наружной лестнице уже стояли семеро. Миша держался за перила и не позволял Елене взять себя на руки. Денис спускал рюкзаки на ремне. Нина проверяла каждую ступень собственным весом, прежде чем пропустить ребёнка. Лев Борисович считал вслух и постоянно сбивался, потому что девочка с одиннадцатого возвращалась за вещами.

— Девять, — сказал он Ростиславу. — Или восемь. Попугай считается?

— Только если согласится.

Клетку поставили у стены. Птица внутри подняла голову, но не издала звука.

Ростислав коснулся крепления лестницы. Верхняя пара анкеров держалась. Нижний правый входил в рыхлый кирпич, вокруг него расходилась трещина. Если одновременно встанут больше четырёх взрослых, металл начнёт выворачивать стену.

— На лестнице не больше четырёх человек, — сказал он. — Детей считаем тоже.

— Они меньше весят, — возразила Нина.

— Я не знаю предел. Четыре — с запасом.

— Откуда цифра?

— Из признания, что точной у меня нет.

Нина уже открыла рот, но в коридоре раздался треск.

Главная дверь открылась.

Не полностью. Сергей и второй мужчина удержали створку, но в щели появилась рука в окровавленном рукаве. Пальцы скользнули по металлу и нащупали край планки.

— Все на балкон! — крикнула Софья.

— Тяжёлые ещё в квартире! — ответила Оксана.

— Не все. Те, кто может идти.

Ростислав вернулся в коридор. Софья увидела его и не стала тратить время на приказ уйти.

Рука за дверью рванула планку. Сергей потерял опору. Створка открылась на ширину плеча, и в проёме показалось лицо мужчины из окровавленной рубашки.

Голова всё ещё была повёрнута к спине. Левая рука висела, вывернутая у плеча после узла исхода. Правой он держался за коробку и медленно втягивал себя внутрь.

Ростислав запросил распознавание.

РАСПОЗНАВАНИЕ

Переходная форма Уровень 2

— Второй уровень, — сказал он.

— Мы помним, — выдохнул Сергей.

Форма просунула ногу. Мужчины не удерживали.

Софья схватила Сергея за ворот и дёрнула назад.

— Отпустить дверь!

Все отступили. Створка распахнулась. Переходная форма вошла в коридор.

И остановилась.

Между ней и Ростиславом не было препятствия. Только полоска линолеума, на которой лежало разбитое стекло от банки. Форма могла сделать ещё один шаг. Нога поднялась, но не опустилась за невидимой линией.

Ростислав увидел границу.

Она не принадлежала двери, стене или полу. Тонкая плоскость пересекала весь коридор, проходя сквозь бетон, мебель и воздух. По одну сторону стояли люди. По другую — переходная форма и открытая лестница. Граница не сопротивлялась его восприятию, но не объяснялась им. Она просто была значимой.

Ростислав шагнул ближе.

— Не подходи, — сказала Софья.

Форма дёрнулась вперёд. Нога снова остановилась. Не ударилась о невидимую стену — движение как будто теряло возможность продолжиться. Существо перенесло вес, заскребло пальцами по линолеуму и осталось на месте.

— Она не может пересечь, — сказал Павел.

— Пока, — ответил Ростислав.

— Ненавижу это слово, — прошептал Сергей.

С лестницы донёсся ещё один удар. За формой кто-то поднимался. Она не обернулась.

Ростислав протянул руку к линии, но остановился. До неё оставалось меньше двух метров. Восприятие чувствовало направление: со стороны людей граница почти отсутствовала, со стороны лестницы становилась абсолютной. Односторонняя. Не созданная им и не похожая ни на одну физическую связь, которой он касался раньше.

— Ты это сделал? — спросила Софья.

— Нет.

— Тогда кто?

— Не знаю.

Переходная форма перестала давить на границу.

Медленно, с хрустом в шее, повернула голову к Ростиславу. Один глаз был залит кровью, второй оставался человечески карим.

Рот открылся. Повреждённая челюсть несколько раз повторила движение без звука.

— Ка-ин.

В коридоре отступили. Ростислав услышал подошвы по линолеуму, быстрый вдох Оксаны, звон лома о стену в руке Софьи.

— Она сказала твоё имя, — прошептал Тимур.

Ростислав и сам слышал.

Глобальное уведомление могло объяснить, откуда имя узнали люди. Оно не объясняло, почему переходная форма произнесла его так, будто вспоминала.

Существо опустилось на колени перед невидимой линией.

И склонило голову.