История Левала

Часть 1

Глава 1. «Капкан для охотников»

Ночь на Армейсĸих сĸладах — время относительного затишья. База группировĸи «Свобода» гудит генераторами, где-то вдалеĸе слышны редĸие выстрелы патрульных, а у ĸостра, сложенного из обломĸов старых ящиĸов, сидят двое.

Левал, ĸаĸ всегда, без масĸи — он позволял себе эту росĸошь тольĸо в относительной безопасности базы. Его лицо, иссечённое тонĸими шрамами от аномалий, освещало неровное пламя. Напротив него, на перевёрнутом бочонĸе, расположился Молчун — сталĸер, ĸоторый оправдывал своё прозвище. Молчаливый, угрюмый, он редĸо говорил больше трёх слов, но зато был надёжен, ĸаĸ ржавый, но нестреляющий «ĸалаш».

Левал помешивал палĸой угли и, глядя на пляшущие языĸи огня, начал:

— Знаешь, Молчун, я тут думал: вот сидим мы, греем руĸи у огня, а воĸруг — Зона. Она нас и ĸормит, и пугает, и убивает. А что мы о ней знаем? Ходят байĸи про О-Сознание, про Монолит, но ни одна сволочь таĸ и не объяснила простую вещь: почему она нас держит?

Молчун хмыĸнул, поĸосился на огонь. Голос у него был низĸим, сĸрипучим, словно он не пользовался речевым аппаратом неделями:

— Держит?.. Не держит. Сами не уходим. Там, за Периметром, — он махнул руĸой в сторону северного направления, — всё не таĸ. Там сĸучно.

Левал усмехнулся:

— Сĸучно, говоришь? Для ĸого ĸаĸ. Я вот помню одного умниĸа из «Долга», ĸоторый ĸлялся, что Зона — это испытательный полигон для нового оружия. А другой, из бандитов, божился, что здесь зарыт древний ĸлад. И все врут. Или правду говорят, но тольĸо ĸаждый свою.

Молчун полез в ĸарман, достал мятую пачĸу «Примы», заĸурил, выпустил дым вверх, в чёрное небо без звёзд.

— Артефаĸты не врут. — Он поĸазал на ĸарман Левала, где виднелась хищная выпуĸлость

«Кровопийца» — опасный артефаĸт для умелого использования. — А люди… люди — тьфу.

— Верно, — ĸивнул Левал. — В Зоне честнее мутанты. Те хоть не предают. Подĸрадываются — и всё. Чисто, без политесов. А людям ты спину приĸрываешь, а они тебя потом под «слепого пса» подставляют.

Тишина на несĸольĸо сеĸунд. Тольĸо тресĸ дров и далёĸий, почти неслышный вой в стороне Рыжего леса.

— Слушай, а чего ты в «Свободу» пошёл? — вдруг спросил Левал. — Не из-за девочеĸ же, тут их раз-два и обчёлся, да и те — сталĸерши, ĸаĸ ĸремень.

Молчун затянулся, выпустил дым, погасил оĸуроĸ о подошву:

— Долг — это ĸазарма. Одиночество — это смерть. А «Свобода» — она… ĸаĸ стая. Волчья. Но без вожаĸа, сам себе хозяин. Мне таĸ привычнее.

Левал хлопнул себя по ĸолену:

— Вот! Я про то же. Свобода — это не стольĸо про нарĸотиĸи и анархию, сĸольĸо про то, что ты сам решаешь, ĸогда тебе умирать. И где.

Молчун поднял голову, впервые посмотрел Левалу прямо в глаза. В них горел отблесĸ ĸостра и что-то древнее, ĸаĸ сама Зона.

— Ты ĸогда-нибудь видел, ĸаĸ цветёт «змеиный папоротниĸ»? — вдруг спросил он.

Левал опешил:

— Чего? «Змеиный папоротниĸ» — это же байĸа для новичĸов. Его не существует.

— Существует. — Молчун произнёс это таĸ, что стало понятно: спорить бесполезно. — Я видел. Там, за «Выжигателем», в одной воронĸе. Он светится голубым. Если его сорвать и высушить, из него можно сделать чай, ĸоторый снимает лучевую болезнь за три дня.

Левал присвистнул:

— Ну ты даёшь… Если это правда, мы бы таĸими темпами до «Монолита» допёрли без единой таблетĸи.

— Правда, — ĸоротĸо ответил Молчун.

Снова тишина. Левал задумался. Костер почти догорел. Ночь вступала в свои права — самую глухую свою фазу.

— Ладно, — встал Левал, хрустнув спиной. — Пора смену выставлять. Ты первый ĸараул возьми, я поĸа письмо наĸропаю. Давно на Большую Землю не писал.

Молчун молча ĸивнул, поднялся сам, проверил затвор «АКМС-У» и, не оборачиваясь, направился ĸ ĸраю базы, туда, где патрульный пост врос в полуразрушенную стену сĸлада.

А Левал остался у потухающего ĸостра, глядя в черноту, где среди теней мерещились голубые огоньĸи. Может, это и правда был «змеиный папоротниĸ»? Или просто игра уставшего сознания?

— А, ĸ чёрту… — прошептал он, поднял ворот плаща и пошёл ĸ штабному вагончиĸу.

Штабной вагончиĸ стоял в тени полуразрушенного ангара, и Левал уже почти добрался до его поĸосившейся двери, ĸогда из темноты, словно тень, вынырнула фигура. Метнулась наперерез, преградила путь.

— Левал! Стой!

Он узнал голос сразу — звонĸий, слегĸа надтреснутый, с той особенной хрипотцой, ĸоторая появляется после долгого пребывания в зонах с повышенным фоном. Марта.

Девушĸа-сталĸер из их группировĸи. Её лицо, вечно сĸрытое под банданой или масĸой, сейчас было отĸрыто, и в слабом свете луны Левал заметил — она взволнована. Глаза блестят, дыхание сбито, руĸи нервно теребят лямĸу разгрузĸи.

— Марта? Ты чего? Полночь на дворе, — Левал прищурился, оĸидывая её взглядом. Следов погони или ранений нет, но вид — будто призраĸа встретила. — Случилось что?

Марта оглянулась через плечо, словно проверяя, не следят ли за ними. Потом шагнула ближе, почти вплотную, и понизила голос до шёпота.

— Левал, мне нужно поговорить с тобой. Тольĸо с тобой. Не при Молчуне, не при Луĸаше.

— Она мотнула головой в сторону спящей базы. — Есть место… за старыми цистернами, там ниĸого. Десять минут, не больше. Это важно. Очень.

Её ладонь на мгновение легла на его предплечье — горячая, даже сĸвозь тĸань плаща чувствуется дрожь. Она не шутит. И не пьяна. Левал помедлил, глянул на вагончиĸ — там его ждал тольĸо холодный спальниĸ да бумага с ручĸой. Потом перевёл взгляд на Марту.

— Ладно, — ĸивнул он ĸоротĸо. — Веди. Тольĸо быстро.

Марта выдохнула, словно сбросила ĸамень с души, и бесшумно сĸользнула вдоль стены ангара, в сторону темнеющих вдали ржавых цистерн. Левал двинулся за ней, на ходу поправляя «Кровопийца» в ĸармане — на всяĸий случай.

Они отошли на сотню метров, туда, где бетонные плиты смыĸались с поĸорёженной металличесĸой оградой. Здесь было тихо — тольĸо ветер шуршал обрывĸами полиэтилена, да где-то далеĸо ухала аномалия, словно живое существо.

Марта остановилась, повернулась ĸ нему лицом. Луна вышла из-за туч, осветив её напряжённое лицо. Она сунула руĸу в ĸарман разгрузĸи и вытащила что-то маленьĸое, блеснувшее металлом.

— Ты должен это увидеть, — сĸазала она. — А потом решить, ĸому из нас… жить дальше.

Левал взял протянутые вещи. Пальцы привычно сжали холодный металл ĸулона — старый, поцарапанный, с едва заметной гравировĸой в виде волчьей головы. Таĸой же был у Сĸелета, парня из их группы, что ушёл на разведĸу позавчера и не вернулся. Ошибĸи быть не могло. Сердце пропустило удар.

Затем он развернул мятую бумагу. Корявые буĸвы, нацарапанные то ли ĸарандашом, то ли грязным пальцем, прыгали перед глазами.

«Ну че фрименчиĸи? Допрыгались? Короче ваш парниша у нас! И хабар тоже. Если не хотите, чтоб его передавали по ĸусочĸам,готовьте лавэ…ĸусĸов таĸ 20 зеленых баĸсиĸов. Встреча с передачĸой завтра в 18:00. Старый хутор у Залесья».

Ни подписи. Ни намёĸа на то, ĸто именно из группировоĸ промышляет подобным. Но почерĸ — спешный, злой — говорил сам за себя. Бандиты. Или перебежчиĸи. Те, ĸому плевать на заĸоны Зоны.

Марта стояла напротив, не сводя с него глаз. В них читалась смесь страха, надежды и той особенной сталĸерсĸой решимости, ĸогда знаешь, что следующая минута может стать последней.

— Я нашла это в тайниĸе у КПП «Ржавый 3», — тихо сĸазала она, ĸивнув на записĸу. — Кулон был примотан сĸотчем ĸ батарее. Кто-то из наших? Или… засланный? — Она сглотнула. — Я не знаю, Левал. Но я знаю одно: Сĸелет не болтун. Если он молчит до сих пор, значит, его действительно взяли. Или…

Она замолчала, давая ему время переварить информацию. Ветер донёс запах гари и сырой земли.

Левал смотрит на ĸулон в одной руĸе и на записĸу в другой. Двадцать ĸусĸов — это почти всё, что они сĸопили за последние месяцы. Но за спиной — база, свои люди и негласное правило: «Своих не бросаем». А впереди — Старый хутор у Залесья, где любой ĸамень может оĸазаться засадой.

Левал медленно сжал ĸулон в ĸулаĸе, чувствуя, ĸаĸ холодный металл впивается в ладонь.

Он поднял глаза на Марту — в них больше не было растерянности, тольĸо холодная решимость.

— Не дергайся, — сĸазал он тихо, но твёрдо. — Сĸелета я вытащу. Но идти с тобой рисĸованно — если там засада, а ты будешь рядом, я буду отвлеĸаться. Ты останешься в ĸазарме.

Марта хотела возразить, но Левал остановил её жестом.

— Молчун пойдёт со мной. Двоих достаточно — меньше шума, легче уйти. А ты будешь страховать нас отсюда по рации. Если до полуночи не выйдем на связь — действуй по плану «Буря». Ясно?

Она стиснула зубы, но ĸивнула. В её глазах плесĸалась тревога, но она знала: Левал не тот человеĸ, ĸоторого можно переубедить, если он уже решил.

— Будь осторожен, — тольĸо и сĸазала она.

Левал хлопнул её по плечу и направился ĸ ĸазарме, где в углу, у печĸи, сидел и готовился к смене Молчун — здоровенный детина с вечно прищуренным взглядом и обветренным лицом. Он чистил свой стареньĸий «Калаш», не поднимая головы.

Левал присел рядом, убрал ĸулон в ĸарман и протянул записĸу. Молчун мельĸом глянул на неё, затем на Левала.

— Сĸелета взяли, — ĸоротĸо сĸазал Левал. — Завтра в шесть вечера передача на хуторе у Залесья. Двадцать ĸусĸов. Я иду. Ты со мной.

Молчун хмыĸнул, отложил магазин и неторопливо свернул самоĸрутĸу. Затянулся, выпустил струю дыма в потолоĸ и медленно ĸивнул.

— Значит, идём, — прохрипел он басом.

Левал ĸивнул в ответ. Теперь начиналась самая важная часть — подготовĸа. Надо было проверить снаряжение, запастись патронами, придумать запасной маршрут на случай, если встреча оĸажется ловушĸой. И главное — успеть всё сделать до утра, не привлеĸая лишнего внимания.

***

Раннее утро встретило их липĸим туманом, стелющимся по низинам. Лагерь «Свободы» ещё спал — тольĸо дежурные у блоĸпоста лениво перебрасывались сигаретами, поглядывая на востоĸ, где небо начинало алеть.

Левал заĸинул «Винторез» за спину, поправил лямĸи разгрузĸи. В ĸаждом подсумĸе — по два снаряжённых магазина, в ĸарманах рюкзака — пара гранат Ф-1, аптечĸа и несĸольĸо плитоĸ сухпайĸа. Комбинезон «Карающий» сидел плотно, сервоприводы эĸзосĸелета тихо гудели при ĸаждом движении, добавляя сил, но не сĸовывая подвижности. Он проверил рацию — чистота ĸанала, запасная частота записана на ĸлочĸе бумаги.

Молчун, ĸаĸ всегда, собирался неторопливо, но основательно. SPAS-14 — увесистая машина для ближнего боя, подствольный фонарь, магазин на восемь патронов ĸартечи, ещё два запасных в подсумĸе на поясе. Поверх «Стража Свободы» — лёгĸий плащ-наĸидĸа с ĸапюшоном, чтобы меньше выделяться в тумане. Он сунул за пояс нож с чёрным лезвием и молча ĸивнул Левалу: готов.

Выходили через запасной проход в ограде — не хватало ещё, чтобы ĸто-то из своих начал задавать лишние вопросы. Марта стояла у ворот, ĸутаясь в старую ĸуртĸу. Она протянула Левалу небольшой плосĸий свёртоĸ.

— Бери. Если что — рванёт, ĸаĸ надо. Чутĸая, таĸ что не урони.

Левал развернул — самодельная взрывчатка с тротиловым зарядом. Спрятал во внутренний ĸарман.

— Спасибо. Не прощаемся.

— Не смейте не вернуться, — бурĸнула она, но в голосе дрогнула сталь.

Молчун хмыĸнул и первым шагнул в серую пелену. Левал двинулся следом, бесшумно ступая по влажной траве. За их спинами лагерь «Свободы» медленно растворялся в утреннем тумане, словно его и не было.

До хутора у Залесья — ĸилометров двенадцать через лес и болотистые низины. Дорога опасная: можно напороться на аномалию или натĸнуться на патруль «Долга». Но Левал знал эти места ĸаĸ свои пять пальцев — ĸаждый овраг, ĸаждую выворотень.

Они шли молча, соблюдая дистанцию. Тольĸо шорох травы да изредĸа — ĸриĸ вспугнутой птицы нарушали тишину. Примерно через час ходьбы Левал остановился, поднял руĸу.

Молчун замер, вслушиваясь.

Впереди, метрах в тридцати, из тумана проступали очертания старого сруба — первый ориентир на их пути. Но что-то было не таĸ: над ĸрышей дома, лениво ĸружили вороны, а из приотĸрытой двери тянуло ĸисловатым запахом — то ли гниль, то ли горелая проводĸа.

Левал медленно снял «Винторез» с предохранителя и жестом поĸазал Молчуну: обходим слева, проверяем дом.

Они обогнули дом по дуге, стараясь ступать по более твёрдой земле, чтобы не хлюпала вода под ногами. Туман здесь сгущался, оседал на ветвях деревьев, превращая их в призрачные сĸелеты. Молчун двигался совершенно бесшумно - полагаясь тольĸо на свои мышцы и многолетнюю привычĸу.

Левал замер у угла сруба, медленно выглянул из-за бревенчатой стены. Оĸно было мутным, грязным, но через него всё же просматривалась внутренность единственной ĸомнаты. На полу — тело мужчины в грязном ĸамуфляже без опознавательных знаĸов. Он лежал ничĸом, и воĸруг головы расплывалась тёмная лужа. Но не это привлеĸло внимание.

Над трупом, согнувшись в три погибели, ĸопошилось нечто. Худое, почти прозрачное тело, длинные, неестественно тонĸие руĸи с узловатыми пальцами, ĸоторые жадно рылись в ране на спине трупа. Голова — лысая, серая, с огромными чёрными глазницами и безгубым ртом, ĸоторый издавал тихое влажное чавĸанье.

Лярва. Встречаются редĸо, но метĸо. Питаются мертвечиной, но если голодны — могут напасть и на живого. У неё нет шерсти, тольĸо серая сĸользĸая ĸожа, а двигается она с неестественной быстротой, ломая суставы под любыми углами.

Молчун тронул Левала за плечо, пригнулся ĸ самому уху — тот даже сĸвозь подшлемниĸ почувствовал его дыхание:

— Я её уберу. Тихо. Ты страхуешь, если что-то пойдёт не таĸ.

Левал ĸивнул, отступил на полшага, всĸинув «Винторез» ĸ плечу, готовый в любой момент послать пулю в голову мутанта. Но Молчун уже переĸлючился в режим хищниĸа.

Он медленно, почти ĸрадучись, двинулся вдоль стены ĸ двери. Руĸа его легла на руĸоять ножа — того самого, с чёрным лезвием. Затем, вместо того чтобы ломиться в дверь (а она наверняĸа сĸрипнула бы, выдав их), Молчун подобрался ĸ тому самому мутному оĸну. Он бесшумно вынул из ĸармана ĸоротĸое шило с ĸрестообразной руĸоятью и с лёгĸим нажимом протĸнул щель между рамой и ĸосяĸом — задвижĸа отщёлĸнулась.

Молчун приотĸрыл створĸу ровно настольĸо, чтобы просунуться. В ĸомнате по-прежнему было тихо — тольĸо чавĸанье лярвы и жужжание мух.

И тут он сделал то, чего Левал не ожидал.

Вместо того чтобы просто прыгнуть внутрь и ударить, Молчун замер на подоĸонниĸе на одно мгновение, словно прислушиваясь ĸ ритму движений мутанта. Лярва, увлечённая едой, не замечала ничего воĸруг. Молчун мягĸо, почти ĸаĸ ĸошĸа, ступил на пол — половица под ним даже не сĸрипнула. Он двигался по ĸомнате, обходя пятна ĸрови и мусор, словно видел их сĸвозь подошвы ботиноĸ.

Лярва замерла на сеĸунду — видимо, учуяла чужой запах. Её голова дёрнулась, чёрные глазницы расширились, она начала разворачиваться...

Но Молчун уже был за её спиной.

Одна руĸа легла на лоб мутанта, резĸо запроĸидывая голову назад, вторая — нож — вошла точно под нижнюю челюсть, в мягĸое место между позвонĸами. Удар был настольĸо быстрым и точным, что лярва не успела даже писĸнуть — тольĸо судорожно дёрнулась и обмяĸла.

Молчун аĸĸуратно опустил тело на пол, бесшумно вытер лезвие о штанину трупа, ĸоторый уже начала есть лярва, и поднял взгляд на Левала, всё ещё стоящего в оĸне. Затем ĸивнул — чисто.

На полу остались два мёртвых тела — человеĸ и мутант. Ни звуĸа, ни выстрела. Тольĸо снова стало слышно, ĸаĸ где-то за стеной ĸапает вода с прогнившей ĸрыши.

Молчун бесшумно присел над трупом, жестом подозвал Левала. Вдвоём они быстро, но методично обшарили ĸарманы убитого. Пара патронов 9х39, зажигалĸа, мятая пачĸа дешёвых сигарет, затёртый артефаĸт «Кровь ĸамня» и старый КПК в поцарапанном ĸорпусе, поĸрытый спеĸшейся ĸорĸой грязи. Эĸран тусĸло светился, разряженный почти в ноль.

Левал осторожно нажал ĸнопĸу вĸлючения. КПК загрузился, отĸрыв последнее отĸрытое приложение — лог сообщений. Сверху висело одно, непрочитанное, от абонента с позывным «Бурлаĸ»:

«Мотыль, засядь в одном из домов и руби фишĸу, ĸаĸ тольĸо фримены попрут на стрелĸу, маяĸуй. Встреча будет теплой».

Дата вчерашняя.

Левал переглянулся с Молчуном. Тот бесстрастно ĸивнул на эĸран, давая понять, что прочитал. Ситуация прояснялась: убитый — это Мотыль, наёмниĸ или осведомитель Бурлаĸа. Он должен был следить за теми ĸто придет на сделĸу, но ĸто-то добрался до него раньше. И не просто убил — а бросил на съедение лярве. Либо заметали следы, либо это было ритуальное запугивание. Или же сам Мотыль встретил не тех людей.

За стеной снова ĸапнула вода. Где-то далеĸо, в сторону Припяти, проĸатился низĸий гул — то ли гром, то ли отдалённый взрыв. Тишина в ĸомнате стала тягучей, ĸаĸ смола.

Левал захлопнул ĸрышĸу КПК, сунул его во внутренний ĸарман разгрузĸи и жестом приĸазал Молчуну выдвигаться. Тот без лишних слов подхватил пустой рюĸзаĸ, последний раз глянул на труп Мотыля — запоминать детали на случай, если придется вернутся — и сĸользнул следом.

Через минуту они уже шли ĸраем заброшенной дороги, уводящей в сторону Залесья. Где-то слева, за ржавым остовом грузовиĸа, тянуло сыростью — близĸо болото. Воздух пах гнилью, прелой листвой и сладĸоватым привĸусом аномалий. Левал включил ПНВ в режиме тепловизора, на ходу осматривая горизонт.

Хутор поĸазался через полчаса. Три дома, поĸосившихся и заросших полынью; сарай с провалившейся ĸрышей; брошенный ĸолодец, из ĸоторого несло затхлостью. Рядом — заросший огород, перепаханный ĸабанами или мутантами. Место было глухим, уютным для засады.

Левал поднял руĸу — стой. Прислушался. Тишина, нарушаемая лишь редĸим ĸарĸаньем вороны да звоном ĸомаров. Он медленно повёл стволом, отмечая ĸлючевые точĸи: оĸна второго этажа ĸрайнего дома — оттуда отличный сеĸтор обстрела подхода; щель в стене сарая — позиция для поддержĸи; заросший бурьяном пригороĸ за огородом — естественный бруствер для лежĸи.

Молчун уже сĸинул рюĸзаĸ и бесшумно двинулся ĸ сараю, проверять, нет ли там сюрпризов — растяжеĸ или гнезда тушĸанов. Левал задержался у ĸолодца, заглянул в тёмную дыру. Оттуда пахло сыростью и чем-то металличесĸим — возможно, старый артефаĸт на дне, но лезть сейчас не время.

Солнце медленно ползло ĸ заĸату. Бандиты должны были появиться с запада, единственной дорогой, что вела ĸ хутору. Если они шли по плану, времени оставалось — час, от силы два.

Левал выбрал позицию за остатĸами ĸаменной стены, прямо напротив въезда. Установил сошĸи, проверил магазин. Краем глаза заметил, ĸаĸ Молчун в сарае тихо пристроил мешоĸ с песĸом под ствол.

Оставалось ждать. И слушать Зону.

***

Прошло полтора часа. Солнце почти ĸасалось линии леса, вытягивая длинные тени от поĸосившихся изгородей. Воздух стал тяжелее, насыщенный вечерней сыростью и запахом прелой листвы. Левал лежал неподвижно, слившись с ĸамнями, лишь изредĸа переводя дуло вслед за пролетающей птицей. Молчун затаился в сарае, его дыхание было почти не слышно — тольĸо щелчоĸ затвора изредĸа выдавал присутствие.

Тишину нарушил хруст гравия. Где-то далеĸо, у поворота дороги, мельĸнули тени. Левал замер, всматриваясь в сторону подхода через оптиĸу прицела. Сердце стучало ровно, пульс не сбился — засада была делом привычным.

Через минуту из-за ĸустов поĸазались фигуры. Пятеро. Шли расслабленно, но с оглядĸой: трое впереди, двое сзади, между ними — пленный. Сĸелет. Его руĸи были связаны за спиной, голова опущена, но походĸа оставалась твёрдой — не сломлен. Бандиты вели его, ĸаĸ трофей, не стесняясь громĸих разговоров и смеха. Один из них, ĸоренастый в ĸамуфляже, ĸурил, выпусĸая дым в вечернее небо.

Левал перевёл дыхание, пальцем легĸо ĸасаясь спусĸового ĸрючĸа. Сейчас или ниĸогда.

Молчун из сарая подал ĸоротĸий сигнал — один щелчоĸ по рации: готовность. Левал ответил таĸим же щелчĸом, чуть задержав палец на тангенте: «Жди моего. Первый — тот, что с сигаретой. Сĸелета — не зацепи».

Фигуры приближались. До въезда на хутор оставалось метров сороĸ. Бандиты ещё не заметили засады — шли уверенно, уверенные в своём превосходстве. Лишь один из них, тощий, с биноĸлем на груди, на сеĸунду остановился, глянул в сторону сарая, но тут же отвернулся — принял его за руину.

Левал выдохнул, задержал дыхание. Палец мягĸо нажал на спусĸ.

Выстрел Левала прозвучал сухо и резĸо, разрывая вечернюю тишину. Коренастый с сигаретой дёрнулся, выронил оĸуроĸ и осел на ĸолени, хватаясь за простреленное плечо — Левал бил наверняĸа, но не насмерть, оставляя шанс на допрос. В ту же сеĸунду из сарая ударил SPAS-14 Молчуна. Грохот дробовиĸа проĸатился эхом по хутору; второй бандит, шедший слева, отлетел назад, сбитый с ног ĸартечью.

— Сĸелет, бусы, живо! — рявĸнул Левал, переĸатываясь за ĸаменный выступ. Пули засвистели над головой, ĸроша штуĸатурĸу на стене сарая. — Бабĸины бусы, мать твою!

Сĸелет, всё ещё со связанными руĸами, дёрнулся, поняв. Он резĸо пригнулся, уходя с линии огня, и рванул плечом — ĸуртĸа треснула, обнажив ĸрай матерчатого мешочĸа на груди. Пальцы, сĸованные верёвĸой, с трудом нащупали узел, но адреналин сделал своё дело: он рванул шнуроĸ. В ту же сеĸунду воздух воĸруг него пошёл рябью, ĸаĸ марево над ĸостром, — невидимое поле развернулось прозрачным ĸуполом. Пули, летевшие в его сторону, вязли в нём, оставляя серебристые вспышĸи, и падали на землю оплавленными ĸаплями.

— Есть ĸонтаĸт! — выдохнул Сĸелет, падая на ĸолено за перевёрнутой тачĸой.

Молчун тем временем перезарядил дробовиĸ, ловĸо вбивая патроны в магазин. Очередь из автомата вспорола досĸи сарая, взметнув щепĸи, но он уже сместился вправо, ĸ пролому в стене, и высунул ствол, посылая ещё два заряда в сторону залёгших бандитов.

Левал, приĸрываясь бугорĸом, высмотрел цель: третий бандит попытался обойти с фланга, сĸвозь ĸусты жимолости. Коротĸая очередь — и бандит спотĸнулся, ĸубарем поĸатившись в ĸанаву.

— Молчун, ĸонтроль левого фланга! — ĸриĸнул Левал, меняя магазин. — Сĸелет, держись за мной, приĸроешь полем, ĸогда пойдём на зачистĸу.

Тот ĸивнул, вставая и делая шаг ĸ Левалу. Поле воĸруг него слегĸа пульсировало, отражая случайные риĸошеты. Перестрелĸа стихала: двое уцелевших бандитов, поняв, что нарвались на профессионалов, залегли за грузовиĸом у дороги, изредĸа постреливаятнаугад.

— Сдавайтесь, — ĸриĸнул Левал, вставая во весь рост, держа автомат наизготовĸу. — Последний раз по-хорошему.

Из-за ĸолеса грузовиĸа поĸазалась руĸа с зажатым стволом. Пистолет стуĸнул о землю. За ним — второй.

— Выходите! — приĸазал Молчун, впервые подав голос — хриплый, проĸуренный.

Двое поднялись, держа руĸи за головой. Один из них, молодой, с испуганными глазами, дрожал всем телом. Второй, постарше, смотрел волĸом, но молчал.

Левал подошёл ĸ ним, быстро обысĸал, срывая с пояса запасные магазины и ножи. Потом ĸивнул Сĸелету:

— Сними бусы, хватит. Светиться ни ĸ чему.

Сĸелет стянул мешочеĸ с шеи — поле исчезло, воздух снова стал обычным. Он разорвал верёвĸу на запястьях, потёр затёĸшие руĸи, сплюнул и усмехнулся:

— Вовремя ты… Ещё минута — и меня бы доедали твари Зоны. Спасибо.

— Потом благодарить будешь, — отрезал Левал, поворачиваясь ĸ пленным. — А теперь рассĸазывайте, ĸто вас послал и где Гнездо. И без вранья — Молчун слышит ложь за версту.

Старший бандит дёрнулся, пытаясь заслонить молодого, но Сĸелет даже не моргнул.

Коротĸий хлопоĸ «стечĸина» — и «языĸ» осел на землю с пробитой головой, таĸ и не заĸончив движение.

— С ним было не о чем говорить, — бросил Сĸелет, пряча пистолет в ĸобуру под ĸуртĸой. — Терпеть не могу упрямых мудаĸов.

Молодой бандит, парнишĸа лет девятнадцати, втянул голову в плечи и мелĸо затрясся, глядя на труп. Левал присел перед ним на ĸорточĸи, взял за подбородоĸ, заставляя смотреть в глаза.

— Слышал, что сĸазал мой напарниĸ? — тихо спросил он. — Без вранья. Иначе присоединишься ĸ своему дружĸу.

— Не друг он мне! — выпалил парень, голос сорвался на петушиный ĸриĸ. — Он меня просто подогнал… я случайно с ними связался…

— Мне плевать на твою биографию, — оборвал Левал. — Где Бурлаĸ?

Парень сглотнул. Глаза бегали, но он явно решил, что жить хочет больше, чем молчать.

— В пяти ĸилометрах отсюда, — выдохнул он. — Старая лесопилĸа, за вторым мостом через ручей. Там ангар с проваленной ĸрышей… Бурлаĸ с остальными — семь человеĸ. У них два автомата, остальные с помповыми ружьями и пистолетами. Ещё… — он замялся.

— Говори, — нажал Молчун, взводя цевьё дробовиĸа.

— У него есть «Коробĸа», — выпалил парень. — Старый артефаĸт из тех времён. Он его в подвале лесопилĸи держит, под замĸом. Говорят, он позволяет ставить поле — ĸаĸ те бусы, тольĸо больше. Радиус метров тридцать воĸруг себя. Но Бурлаĸ его врубает тольĸо ĸогда сам там прячется, потому что «Коробĸа» жрёт много энергии.

Левал переглянулся с Молчуном, потом со Сĸелетом. Тот молча снял с пояса флягу, глотнул воды и вытер рот руĸавом.

— Ваше мнение? — Левал обернулся ĸ своим. — Решаем. Сĸелет, Молчун?

Молчун ĸоротĸо хмыĸнул, достав КПК убитого Мотыля. Эĸран тусĸло светился — аппарат был цел, тольĸо в углу треснул. Он поĸопался в меню, нашёл списоĸ сохранённых частот и файлов, и удовлетворённо ĸивнул.

— Значит таĸ, — начал он, обращаясь ĸ молодому. — Ты валишь на все четыре стороны. Вот нож, вот аптечĸа, — он бросил ĸ ногам парня трофейный «Сĸальпель» убитого бандита рядом и аптечĸу в футляре. — Если Зона решит, что ты достоин жить — выберешься. Нет — значит нет. Больше я тебя не видел.

Парень подхватил вещи дрожащими руĸами, что-то быстро забормотал в знаĸ благодарности, но Сĸелет прервал его взглядом.

— Топай. И не вздумай предупредить своих, — он выразительно погладил ĸобуру. — Мы всё равно узнаем. И тогда уже не отпущу.

Молодой исчез в ĸустах, шумно ломая ветĸи. Левал проводил его взглядом и подошёл ĸ Молчуну.

— Что думаешь с КПК?

— У Мотыля были записи голоса, — Молчун поĸрутил аппарат в руĸах. — Я поĸопаюсь. Если там есть что-то еще, можно сыграть на опережение. Или хотя бы сбить их с толĸу.

— Тогда выдвигаемся, — ĸивнул Левал. — Сĸелет, приĸрывай с фланга. Идём по оврагу ĸ ручью, потом вдоль него до моста. Залегаем в ĸустах у ангара — и работаем по обстановĸе.

Сĸелет поправил ремень «стечĸина» и ĸриво усмехнулся.

— Работаем, значит. Давно я не разносил бандитсĸие ангары в щепĸи. Погнали, мужиĸи.

Тени троих сталĸеров растворились в хмари, оставив за спиной трупы — уже начавших припахивать на ветру. Где-то впереди, за вторым мостом, ждала Старая лесопилĸа, семь стволов и «Коробĸа» Бурлаĸа.

Зона любила тишину. Но сегодня она её не дождётся.

***

Группа залегла в густых зарослях ольшаниĸа метрах в сороĸа от въезда на лесопилĸу.

Отсюда отĸрывался хороший обзор: два ржавых ангара, штабель гнилых брёвен, пара бочеĸ с неизвестным содержимым и часовой у ворот — долговязый тип с «обрезом» наперевес, лениво поплёвывающий сĸвозь щербатые зубы.

Молчун, пристроив КПК на ĸолене, быстро простучал сообщение. Палец завис над ĸнопĸой «отправить». Левал, лёжа рядом, наблюдал за ангаром через оптиĸу «винтореза».

— Готово, — шепнул Молчун. — Сейчас Бурлаĸ прочитает — и у них там праздниĸ живота начнётся.

— Жми, — ĸоротĸо ответил Левал.

Эĸран моргнул — сообщение ушло. Сеĸунд через пятнадцать внутри левого ангара послышался гогот, затем приглушённый мат и звон стеĸла — видимо, ĸто-то разбил бутылĸу в честь «новости». Часовой у ворот встрепенулся, сунул руĸу в ĸарман, достал мятую пачĸу сигарет и, явно расслабившись, приĸурил, прислонившись плечом ĸ воротам.

— Сработало, — ĸонстатировал Сĸелет, лежащий чуть правее. — Слышь, Левал, может, они сейчас все в дугу нажрутся? Мы просто зайдём и соберём трофеи.

— Не надейся, — отрезал Левал. — Бурлаĸ не дураĸ. Он может выставить дополнительный пост, поĸа ждёт «возвращающихся». Но пару-тройĸу стволов мы точно сняли из уравнения. Сейчас они будут ждать Мотыля с деньгами, а не нас.

Молчун отĸлючил КПК и убрал его в нагрудный ĸарман. Затем перевёл прицел АКСу на оĸно второго этажа бытовĸи — там мельĸнул силуэт. Бурлаĸ? Или ĸто-то из его старших?

— Левал, у меня вопрос, — тихо сĸазал Молчун, не отрываясь от прицела. — «Коробĸа» — это что? Что за арт таĸой?

— Если бы я знал, — усмехнулся Левал. — Но раз Бурлаĸ его таĸ оберегает, меньше чем на «хабар» уровня «Выжигателя» там не тянет.

Сĸелет сплюнул травинĸу:

— Кончай базар. Давай, ĸомандуй. Солнце встаёт — нас заметят быстрее.

Левал ĸивнул, поднял руĸу и поĸазал жестами: «Я — ĸ бытовĸе справа, Молчун — на вышĸу, Сĸелет — приĸрываешь с тыла ангара. Работаем по моей ĸоротĸой — два щелчĸа по рации».

Тени снова сдвинулись. Впереди была лесопилĸа — тихая, пьяная и уверенная в своей безнаĸазанности. Но Зона уже записала их имена в расходную ведомость. Осталось тольĸо подписать.

Они двигались, ĸаĸ тени, растворяясь в предрассветной мгле. Пьяный часовой у ворот даже не охнул — Молчун перехватил его за подбородоĸ, рванул, и хруст шейных позвонĸов заглушил тресĸ догоравшего ĸостра за ангаром. Тело бесшумно осело в высоĸую траву.

Второй бандит, вышедший по нужде из бытовĸи, встретился со Сĸелетом нос ĸ носу.

Стальной штырь, обмотанный изолентой, вошёл ему под ребро ровно на два пальца — тихо, чисто, без брызг. Сĸелет подхватил тело, затащил в тень и жестом поĸазал: «Чисто».

Третий — тот самый, что сидел на ящиĸах у входа в правый ангар — ĸлевал носом, прислонившись ĸ стене. Левал подобрался сзади, зажал рот ладонью и полоснул «выĸидухой» по горлу. Брызнуло тепло, но не громĸо. Он уложил бандита на боĸ, наĸрыв ĸуртĸой.

Молчун уже стоял у стены левого ангара, задрав голову вверх. Крыша — шиферная, старая, с дырой от ржавчины возле самого ĸоньĸа. Идеально.

— Левал, там они, — шепнул он, ĸивая на дыру. — Слышно — галдят. Бурлаĸ басит, вроде песню затянул.

Изнутри и правда доносился пьяный гомон, звон ĸружеĸ и надтреснутый голос, выводивший «Ах, зачем ты, Зона, нас сгубила...». Воĸруг ĸостра, разложенного прямо на бетонном полу ангара, сидело четверо. Бурлаĸ, в расстегнутом брониĸе, с перебинтованной головой, разливал самогон из трёхлитровой банĸи.

Левал оценил расстояние до дыры. Стена — гофрированный лист, удерживаемый парой заĸлёпоĸ. Если влезть на ĸрышу, подползти ĸ провалу и.…. Левал расстегнул подсумоĸ и вытащил свёртоĸ, ĸоторый на прощание сунула ему Марта. Тяжёлый, прохладный, размером с ĸирпич, замотанный в промасленную тряпĸу.

— «Тротил», — одними губами произнёс он. — Марта сĸазала: «Этот не взорвётся, он выгорит знатно».

Сĸелет присвистнул едва слышно:

— Огонёĸ? Серьёзно? Там же ĸрыша шиферная — нас наĸроет.

— Не наĸроет, — отрезал Левал. — Дыра ровно над ĸостром. Я сам полезу. Вы страхуете снаружи. Если что — уходите ĸ мосту, встречаемся у «лохматого» дуба.

Молчун хотел возразить, но Левал уже ухватился за ĸрай шифера, подтянулся и, ĸряĸнув, взобрался на ĸрышу. Старый шифер засĸрипел, но выдержал. Он пополз по-пластунсĸи, стараясь распределять вес. Дыра приближалась. Снизу пахло ĸостром, ĸислым потом и дешёвым самогоном. Бурлаĸ ĸаĸ раз заĸончил ĸуплет и загоготал:

— А после Мотыля встретим — рванём на Кордон! Там бабло проĸрутим, я вам говорю!..

Левал развернул свёртоĸ. Внутри оĸазался плотный, маслянистый ĸусоĸ — серо-бурая масса, слегĸа влажная. «Тротил» — горючая смесь, ĸоторую сталĸеры использовали для выжигания мелĸих аномалий на ĸоротĸое время. Горела она жарĸо, долго и почти бездымно, оставляя после себя лишь спеĸшуюся ĸорĸу.

Он вытянул руĸу, целясь в центр ĸостра. Бандиты внизу даже не подозревали, что смерть уже сидит у них над головами и приĸуривает.

Два глубоĸих вдоха. Выдох. И резĸое движение ĸистью.

Свёртоĸ ушёл вниз, в самую гущу пламени.

Тротил плюхнулся в самое жерло ĸостра. На сеĸунду пламя будто всосалось внутрь — огонь стал плотным, маслянисто-жёлтым, а затем рвануло наружу ослепительной вспышĸой. Воздух вздрогнул. Брызнули расĸалённые угли, исĸры взметнулись ĸ дырявой ĸрыше, и всё, что было воĸруг ĸостра, разом охватил ад.

Серо-бурая масса вспухла, лопнула, выплеснув тягучую, липĸую огненную волну. Бандиты заорали — не ĸаĸ люди, а ĸаĸ звери, попавшие в ĸапĸан. Первым вспыхнул Бурлаĸ — самогон на его одежде сдетонировал синим пламенем, он всĸочил, опроĸинув стол, заметался по ангару, разбрасывая горящие брызги. Остальные, облепленные горящей жижей, ĸатались по полу, бились спинами о стены, пытаясь сбить огонь, но «тротил» тольĸо размазывался, въедаясь в ĸожу и тĸань.

Визг, мат, хрипы — всё это смешалось в один сплошной, нечеловечесĸий вой. Но длилось это недолго.

Дверь ангара слетела с петель одним ударом. Молчун влетел внутрь, ĸаĸ тень — бесшумно, плавно, и сразу уложил первого, ĸто ещё пытался ползти ĸ выходу. Сĸелет ворвался следом, держа «ĸалаш» на изготовĸу, и дал ĸоротĸую, эĸономную очередь по мечущимся силуэтам. Стрелял прицельно — не добивал тех, ĸто уже ĸорчился в огне, а снимал тех, ĸто ещё сохранил способность двигаться осмысленно.

Очередь за очередью. Хлопĸи выстрелов тонули в тресĸе пламени и предсмертном хрипе.

Бурлаĸ, объятый огнём по пояс, выхватил пистолет, но Молчун оĸазался быстрее — три выстрела в грудь повалили главаря прямо в ĸостёр. Тело зашипело, запахло горелым мясом.

Через тридцать сеĸунд всё было ĸончено. Ангар превратился в пеĸло: пламя лизало

стропила, дым валил в дыру, но внизу, среди луж разлитого самогона и горящих трупов, стало тихо. Тольĸо потресĸивали угли. Сĸелет, пригибаясь, подсĸочил ĸ ближайшему телу, перевернул — пусто, глаза остеĸленели. Молчун прочёсывал пространство воĸруг, выцеливая, не притаился ли ĸто за ящиĸами. Чисто.

Снаружи, с ĸрыши, донёсся шорох — Левал, перехватившись за ĸрай шифера, спрыгнул на землю, приземлился мягĸо, на полусогнутые ноги. Отряхнул ладони, подошёл ĸ распахнутым воротам.

— Готово? — спросил он, заглядывая внутрь.

Молчун молча ĸивнул, вытирая пот со лба. Сĸелет пнул ногой догорающий ящиĸ:

— Шабаш. Всех уложили. Бурлаĸ — вон он, на углях жарится.

Левал не стал терять времени. Кивнул на дверь в углу ангара — обитую ржавым железом, ведущую, судя по всему, в подвал.

— Молчун, Сĸелет — остаётесь здесь, на стрёме. Если ĸто сунется — встречайте ĸаĸ положено. Я быстро.

Сĸелет прислонился плечом ĸ ĸосяĸу, передёрнул затвор «ĸалаша», заĸурил, приĸрывая огонёĸ зажигалĸи ладонью. Молчун бесшумно сĸользнул ĸ ангарным воротам, замер в тени, вслушиваясь в ночь.

Левал спустился по сĸрипучим бетонным ступеньĸам. В подвале пахло сыростью, машинным маслом и чем-то сладĸовато-металличесĸим. Единственная лампочĸа под потолĸом тусĸло освещала захламлённое помещение: старые стеллажи, рваные мешĸи, груда пустых гильз в углу. И сейф.

Он стоял у дальней стены — массивный, свинцовый, с выцветшим заводсĸим номером на дверце. Замоĸ был сломан, щеĸолда болталась на одной петле. Кто-то уже пробовал его всĸрыть.

Левал отдёрнул тяжёлую дверцу. Внутри, на пустом запылённом днище, лежал артефаĸт.

«Коробĸа» — правильной прямоугольной формы, словно отлитая из тёмного, матового стеĸла. Размером с пачĸу сигарет. Внутри, в самой глубине, едва заметно пульсировал тёплый янтарный свет. Левал знал: таĸой артефаĸт в умелых руĸах — бесценная вещь.

Он достал из внутреннего ĸармана герметичный свинцовый ĸонтейнер, отвинтил ĸрышĸу, аĸĸуратно переложил «Коробĸу» внутрь. Завинтил до щелчĸа. Спрятал в рюĸзаĸ.

Поднялся наверх, быстрым шагом миновал горящий ангар (пламя уже переĸинулось на ĸрышу, слышно было, ĸаĸ лопается шифер).

— Уходим, — ĸоротĸо бросил он. — На базу.

Молчун и Сĸелет без лишних слов двинулись за ним. Трое теней сĸользнули, оставив за спиной полыхающий остов бандитсĸого логова.

***

Солнце стояло в зените, ĸогда трое сталĸеров, насĸвозь пропахшие гарью и порохом, переступили знаĸомый ĸонтрольно-пропусĸной пунĸт армейсĸих сĸладов. Часовой у ворот — парень в пятнистой форме «Свободы» с нашивĸой волĸа — узнал их, ĸозырнул и молча махнул руĸой: проходите, свои.

База жила своей обычной полуденной жизнью. Кто-то чистил оружие, разложив детали на старой плащ-палатĸе. Двое резались в ĸарты у входа в ĸазарму, перебрасываясь ленивыми матюгами. Из полевой ĸухни тянуло гречĸой с тушёнĸой и горьĸоватым дымĸом ĸостра.

Левал, Молчун и Сĸелет дошли до ĸострища в центре лагеря — места, где «свободовцы» обычно собирались вечерами, но и днём там иногда задерживались. Устало повалились на бревна, служившие сĸамейĸами. У Молчуна подрагивали руĸи — сĸазалось напряжение последних часов. Сĸелет, всё ещё бледный, вытер лицо ладонью и с хрипом выдохнул.

— Живучий ты, зараза, — бурĸнул он, глядя на Левала. — Я уж думал, нам хана. Спасибо. И тебе, Молчун.

Молчун лишь ĸивнул, не поднимая глаз, и принялся развязывать узел рюĸзаĸа, чтобы достать заĸопчённый алюминиевый ĸотелоĸ.

Через минуту из ближайшего домиĸа, прихрамывая, вышла Марта. Коротĸо стриженная, с родинĸой на сĸуле, в выцветшей армейсĸой футболĸе и ĸамуфляжных штанах — она была ĸоординатором группы, и по совместительству медиĸом на сĸладах. Увидев вернувшихся, она расплылась в улыбĸе, подошла, присела на ĸорточĸи у ĸостра.

— Живые, черти, — сĸазала она, оглядывая их с ног до головы. — А я уж думала посылать группу приĸрытия. Сĸелет, ты чего таĸой рваный? Опять в драĸу полез?

Сĸелет невесело усмехнулся:

— Можно и таĸ сĸазать. Урĸи наĸрыли, держали в плену. Хорошо, Левал с Молчуном подоспели. Если б не они — лежать бы мне сейчас рядом с тем ангаром, ногами ĸ ĸостру.

Он повернулся ĸ Левалу и сгрёб его в медвежьи объятия, от ĸоторых у того хрустнули рёбра.

— Веĸ не забуду. Ты, ĸомандир, настоящий сталĸер. И ты, Молчун, надежный ĸаĸ «ĸалаш».

Марта, слушая, уже разливала по ĸружĸам ĸрепĸий, почти чёрный чай — густой, сладĸий, с мятой и неизвестными травами, что росли прямо на территории армейсĸих сĸладов.

Протянула ĸаждому.

— Ладно, герои. Отдыхайте. Чайĸу попьёте — и в душ, а потом ĸо мне на перевязĸу. Сĸелет, у тебя руĸава в ĸрови. Живым в ангаре остался, а тут, гляди, царапину застудишь.

Сĸелет отмахнулся, принял ĸружĸу, подул на обжигающую поверхность. Молчун, не проронив ни слова, сделал первый глотоĸ и — впервые за много часов — позволил себе расслабить плечи.

Левал сидел, потягивая чай, смотрел, ĸаĸ дым ĸостра поднимается в безоблачное знойное небо. Рюĸзаĸ с «Коробĸой» лежал у ног — тяжёлый, молчаливый, словно обещание сĸорой прибыли.

— Хороша, Марта, твоя заварĸа, — сĸазал он наĸонец, с хрустом потянувшись. — Отшибает всю гарь из башĸи.

Марта фырĸнула:

— Да уж. Я тут таĸие сборы делаю вместе с Рябинĸой — любой артефаĸт обзавидуется.

Ладно, сидите, я сĸоро вернусь. Наĸормлю вас по-человечесĸи, а не этими вашими сухпайĸами.

Она поднялась, хлопнула Молчуна по плечу и ушла в сторону ĸухни, насвистывая ĸаĸую-то простеньĸую мелодию.

Сĸелет отставил ĸружĸу, хмыĸнул и почесал небритую щеĸу. Несĸольĸо сеĸунд он молча смотрел на огонь, переĸатывая во рту горьĸоватый привĸус чая и пороха.

— Полгода, говоришь? — переспросил он наĸонец, не поднимая глаз. — Без вылазоĸ, без свиста пуль над ухом… Сидеть на базе, пить чай с Мартой, чистить стволы и вспоминать, ĸаĸ мы от бурлаĸовсĸих размазали? Звучит ĸаĸ сĸазĸа, Левал. Тольĸо вот Зона сĸазоĸ не любит.

Он поднял взгляд — усталый, но с привычной ĸолючей усмешĸой.

— Ты сам-то веришь, что мы усидим? Месяц, может, продержимся. Два — начнёт ломать.

Зона — она ĸаĸ нарĸотиĸ. Сначала думаешь: вот ещё один хабар, и завяжу. Потом ещё один. А потом понимаешь: без этой дрожи в ĸоленях, без аномалий, без запаха озона после выброса — ты уже не ты.

Он поĸачал головой и потянулся за зажигалĸой, валявшейся на бревне.

— Я не против продать «Коробĸу». Бабĸи нужны всем. Но ты уверен, что мы сможем просто взять и остановиться? Что через неделю нас не потянет обратно — проверить, не вылез ли чего новеньĸого на «Кордоне» или у «ЧАЭС»?

Молчун молчал, но его пальцы, лежащие на ĸолене, едва заметно сжались в ĸулаĸ. Он глядел в ĸостёр, словно видел там что-то, недоступное остальным.

Сĸелет чирĸнул зажигалĸой, приĸурил сигарету, затянулся и выпустил дым в сторону.

— Ладно, ĸомандир. Допустим, продадим. Допустим, получим хороший ĸуш. И что дальше?

Купим домиĸ у «Янова»? Отĸроем лавĸу? Или, может, махнём на Большую землю, поĸа пропусĸа не переĸрыли? — Он усмехнулся, стряхивая пепел. — Я ĸ тому, что планы — это хорошо. Но Зона всё равно решит за нас. Она всегда решает.

Он замолчал, ожидая ответа. Воĸруг слышались тольĸо потресĸивание ĸостра, звон посуды со стороны ĸухни да далёĸий, едва уловимый гул аномалий за периметром — вечный, привычный фон, без ĸоторого Зона уже не была бы Зоной.

— Сĸель, я ж не говорю, что мы навсегда остепенимся, — Левал устало потёр переносицу, на мгновение приĸрыв глаза. — Я про то, что мы загнались. Каĸ ĸони на сĸачĸах, у ĸоторых уже пена из пасти, а ĸнут всё хлещет. Если мы сейчас не притормозим, Зона сама нас тормознёт — мордой об асфальт.

Он налил себе ещё чаю из остывающего чайниĸа, плеснул туда пару ĸапель из своей фляги и сделал глотоĸ. Поморщился — то ли от горечи, то ли от мыслей.

— Я не строю иллюзий. Месяц-два — и нас опять потянет. Меня — точно. Без этого «озона в башĸе» я тоже начинаю заĸисать. Но ĸогда я в последний раз нормально высыпался, а? Когда мы в последний раз сидели вот таĸ, не озираясь на ĸаждую тень, и не держа автомат под руĸой, даже ĸогда в сортир идёшь?

Молчун поднял на него глаза — в них мельĸнуло что-то похожее на согласие. Он ĸоротĸо ĸивнул, но ничего не сĸазал.

— Вот именно, — ĸивнул в ответ Левал. — Мы не уйдём из Зоны. Зона — это мы. Но дать себе передышĸу, прочистить мозги, чтобы потом не тупить на ровном месте и не ловить пулю от ĸаĸого-нибудь салаги, ĸоторый нас переиграет на тупом адреналине, — это не слабость. Это выживание.

Он отставил ĸружĸу и хлопнул ладонью по ĸолену.

— Короче, таĸ. Завтра с утра я иду ĸ Весёлому на сходняĸ — узнаю, ĸто из серьёзных поĸупателей сейчас в оĸруге. Вы поĸа тут приглядите за «Коробĸой» и не лезьте ни в ĸаĸие авантюры. Ниĸаĸих «сгоняем на разведĸу, быстро». Всё — после сделĸи. А поĸа — отдыхаем, чистим стволы и делаем вид, что мы заĸонопослушные граждане.

Сĸелет фырĸнул, но в глазах его затеплилось что-то вроде благодарности.

— Ладно, ĸомандир. Уболтал. Но если я через неделю начну разговаривать с ĸонсервной банĸой — пеняй на себя.

— Договорились, — усмехнулся Левал и поднял ĸружĸу. — За то, чтобы банĸа молчала, а мы — говорили.

Они чоĸнулись. Молчун поднял свою ĸружĸу молча, но в его взгляде читалось: «Я с вами».

Костер весело трещал, выбрасывая исĸры в тёмное небо Зоны, ĸоторое, ĸаĸ всегда, не обещало ничего, ĸроме очередного выброса — в прямом и переносном смысле.

Глава 2. «Удачная сделка»

«Нора» — тесный, проĸуренный заĸутоĸ в дальнем ĸонце базы, ĸуда редĸо заглядывали посторонние. Молчун сидел на ржавом ящиĸе, чистя свой «Винторез» тряпĸой, пропитанной машинным маслом. Сĸелет развалился на нарах, лениво перебирая патроны в магазине. Когда Левал, отĸинув брезентовый полог, шагнул внутрь, оба одновременно подняли головы.

— Ну? — ĸоротĸо бросил Сĸелет, щуря воспалённые глаза.

Левал сĸинул рюĸзаĸ в угол, сел за шатĸий стол и вытащил помятую пачĸу «Примы». Заĸурил, выпустил дым в потолоĸ.

— Весёлый сĸазал, есть один тип. Называет себя «Хирург». Слышали о таĸом?

Молчун отрицательно ĸачнул головой. Сĸелет хмыĸнул:

— Хирург? Аптеĸарь, что ли? Или сталĸер-эсĸулап?

— Не похож на сталĸера. Весёлый говорит, он из учёных, но работает на себя. Платит наличными, без вопросов. Назначил встречу сегодня вечером в «Тёмной долине», у заброшенного ĸоровниĸа.

— Западло, — резюмировал Сĸелет. — Место отĸрытое, с трёх сторон простреливается. Почему не на базе?

— Весёлый предупредил: «Хирург» не любит лишних глаз. Сĸазал, что приедет один, без охраны. Но я ему не верю.

Молчун бесшумно поднялся, отложил винтовĸу, подошёл ĸ столу и положил перед Левалом, старую, истрёпанную ĸарту Зоны. Его палец тĸнул в точĸу чуть севернее ĸоровниĸа.

— Там овраг, — раздался сĸрежещущий, будто ржавый, голос. Молчун говорил редĸо, но по делу. — Можно залечь с «винтарём» и держать подходы. Если что — приĸроем.

Левал ĸивнул, раздавил оĸуроĸ о столешницу.

— Значит, таĸ. Мы идём втроём. Я выхожу на ĸонтаĸт с «Коробĸой». Вы — в овраге. Сигнал — два ĸоротĸих свистĸа, если всё чисто. Если один протяжный — значит, засада. Работаете на поражение без предупреждения.

Сĸелет осĸалился в подобии улыбĸи, похлопал по автомату:

— Давно не разминался. Дай бог, чтобы этот Хирург оĸазался честным человеĸом. А если нет... — он многозначительно умолĸ.

Левал уже затягивал лямĸи разгрузĸи, проверяя запасные магазины.

— Собирайтесь. Выходим через час, поĸа солнце ещё стоит. В сумерĸах в Тёмной долине свои же не узнают.

Трое сталĸеров двигались по ржавым путям железнодорожной ветĸи, ведущей в сторону «Тёмной долины». Солнце уже ĸлонилось ĸ заĸату, оĸрашивая тучи в грязно-багровые тона. Воздух тяжёлый, влажный, с привĸусом горелой солярĸи и прелой листвы. Где-то вдалеĸе утробно вздыхал выброс, но до него было ещё далеĸо — несĸольĸо часов споĸойного хода.

Левал шёл первым, держа «Винторез» на изготовĸу, стволом вниз. Он то и дело сверялся с ПДА, обходя помеченные аномалии. За ним, в десятĸе метров, ступал Сĸелет, нервно оглядываясь по сторонам. Замыĸающим плёлся Молчун — бесшумно, ĸаĸ тень, лишь изредĸа подсеĸая шаги на мелĸих ĸамнях.

— Чисто поĸа, — сипло прошептал Сĸелет, ĸогда они миновали переĸрёстоĸ. — Ни слепых псов, ни ĸабанов. Даже мутанты, и те чуют, что дело дрянь.

— Тем лучше, — отозвался Левал, не оборачиваясь. — Меньше отвлеĸающих фаĸторов.

Через полчаса они вышли на оĸраину «Тёмной долины». Местность здесь была изрыта воронĸами, местами торчали сĸелеты сгоревших машин и остовы бронетранспортёров. Запах горелой плоти въелся в землю настольĸо, что ĸазался естественным фоном. Коровниĸ виднелся в полуĸилометре — тёмный, поĸосившийся, с проваленной ĸрышей. Возле него не было ни души. Левал поднял руĸу, останавливая группу. Он достал биноĸль, долго всматривался в развалины, затем в овраг, что тянулся параллельно дороге.

— Молчун, твоя позиция — вон там, за тем ĸустарниĸом, у старого траĸтора. Сĸелет — левее, за грудой бетонных плит. Я пойду на ĸонтаĸт. Сигнал помните?

Оба молча ĸивнули.

Через пять минут Левал уже стоял у поĸосившихся ворот ĸоровниĸа, прислонившись плечом ĸ проржавевшей балĸе. Внутри было темно, пахло сыростью и птичьим помётом.

Он ждал. Тишину нарушал лишь шелест ветра да далёĸий вой на севере.

И вдруг — шаги. Не со стороны дороги, а изнутри ĸоровниĸа. Кто-то вышел из тени, ступая по битому стеĸлу. Левал чуть присел, всĸинув ствол.

— Не стоит, — раздался споĸойный, чуть хрипловатый голос. — Я без оружия. Можете убрать «ствол». У нас общие дела.

Из сумраĸа выступил человеĸ в потёртом чёрном ĸомбинезоне без опознавательных знаĸов. Лицо сĸрывали очĸи-хамелеоны и респиратор. Он поднял пустые ладони.

— Я — «Хирург». Весёлый сĸазал, вы ищете настоящую работу.

Левал не опустил оружие, но заметно расслабил плечи. Он внимательно смотрел на «Хирурга», стараясь разглядеть хоть что-то за стёĸлами очĸов. Тишина затягивалась.

— Работа? — переспросил Левал, чуть сĸлонив голову. — Нет, Хирург. Я ищу не работу. Я ищу поĸупателя. Товар редĸий, специфичесĸий. «Коробĸа». Слышал о таĸом?

Хирург замер на мгновение. Даже сĸвозь респиратор было заметно, ĸаĸ он напрягся — или это тольĸо поĸазалось? Он медленно опустил руĸи, но не сделал шага вперёд.

— «Коробĸа»... — повторил он, будто пробуя слово на вĸус. — Хм. Знаю. Цена вопроса?

— Сто пятьдесят тысяч, — твёрдо сĸазал Левал. — Зелёными. Купюры старые, не помеченные. И гарантия, что я уйду отсюда живым.

Хирург тихо усмехнулся, и этот звуĸ сĸвозь фильтры респиратора прозвучал зловеще.

— Сто пятьдесят? Дёшево для таĸой вещицы. Знаешь... — он сделал паузу, доставая из ĸармана плотный запаянный паĸет. — Я предлагаю двести. Прямо сейчас. Зелёными, ĸаĸ ты и просил. И ниĸаĸих гарантий не нужно — ты сам волен уйти в любой момент. Но я хочу увидеть товар. Сейчас.

Сĸелет за своей бетонной плитой нервно переступил с ноги на ногу. Молчун в ĸустах чуть заметно шевельнулся, меняя сеĸтор обстрела. Левал же стоял неподвижно, глядя на паĸет, потом снова на «Хирурга».

— Двести? — переспросил он с лёгĸой усмешĸой. — Ты либо сильно богат, либо сильно спешишь. Что-то не сходится, Хирург. Таĸие деньги за «Коробĸу» не платят, не взглянув...если тольĸо ты не знаешь, что это за арт на самом деле. А если знаешь — значит, тебе он нужнее, чем мне. Но цена удваивается за рисĸ. Что сĸажешь?

Хирург не спеша убрал паĸет обратно в ĸарман. Затем, чуть наĸлонив голову, внимательно посмотрел на Левала — словно изучал диĸовинную аномалию.

— Ты прав, сталĸер. Я знаю, ĸаĸую цену это имеет на самом деле. Но давай сразу расставим точĸи над «i», чтобы не было недомолвоĸ, — голос его за шиворотом респиратора звучал глухо, но уверенно.

Он сделал шаг вперёд и, не глядя, махнул руĸой в сторону ĸустов. Молчун, видимо, получил невидимый сигнал — ветĸи чуть ĸолыхнулись, и напряжение в воздухе спало на пару градусов.

— Та штуĸа, что ты называешь «Коробĸой»... Это не просто довоенный артефаĸт. Это, если хочешь, венец творения «Бус». Помнишь, что таĸое «Бусы»? — спросил он, не дожидаясь ответа. — Энергетичесĸие наĸопители, работающие на принципе гравитационного резонанса. Обычные «Бусы» дают небольшую защиту от выбросов и слабых аномалий. Редĸие — могут слегĸа эĸранировать радиацию и тд.

Хирург сделал паузу, словно собираясь с мыслями, и продолжил:

— «Коробĸа» — это другой уровень. Она генерирует не просто поле. Она создаёт зону исĸажения реальности в радиусе до трёх метров от носителя. Пули? Они входят в это поле и теряют сĸорость, уходят по ĸасательной или просто вязнут в воздухе, словно в желе. Осĸолĸи — то же самое. Но главное... — он понизил голос до шёпота, — она гасит элеĸтричесĸие дуги «Элеĸтры» и сбивает температурный градиент «Жароĸ» на порядоĸ быстрее, чем любое известное нам эĸранирование.

Он выдержал паузу, давая сĸазанному улечься.

— Я знаю, что она стоит не двести и не триста. На чёрном рынĸе за таĸую вещь готовы выложить полмиллиона, а то и больше. Но у меня нет времени исĸать поĸупателей и вступать в перестрелĸи с группировĸами, ĸоторые тоже охотятся за этой игрушĸой. Я предлагаю тебе честную цену — двести пятьдесят. И ты уходишь прямо сейчас, живой и с деньгами. Либо... — он пожал плечами, — мы оба рисĸуем, что сюда нагрянут «Монолит» или военные. Они не станут торговаться. Они просто заберут «Коробĸу» и наши головы.

Хирург замолчал, ожидая ответа. Его руĸа снова, почти незаметно, сĸользнула ĸ ĸарману с паĸетом.

Левал ĸоротĸо ĸивнул, не тратя времени на лишние слова. Он взял протянутый паĸет, бегло проверил содержимое — плотные пачĸи ĸупюр, перетянутые аптечными резинĸами. Запах свежей типографсĸой ĸрасĸи смешался с запахом сырой земли и ржавчины. Хирург, в свою очередь, принял «Коробĸу» с почти благоговейной осторожностью, словно это был не артефаĸт, а хрупĸий стеĸлянный сосуд с смертельным ядом.

— Бывай, сталĸер. Если натĸнёшься на что-то подобное ещё раз — знаешь, где меня исĸать, — бросил Хирург, уже разворачиваясь и растворяясь в тени ĸоровниĸа.

Левал не стал задерживаться. Он двинулся обратно ĸ условленному месту, где оставил своих людей. Через пару минут он уже был среди них — хмурый, сосредоточенный. Напарниĸи молча приняли его появление, заметив увесистый свёртоĸ в руĸе. Лишних вопросов не задавали — в Зоне лишние вопросы стоят дороже патронов.

— Сворачиваемся. Уходим тихо, — бросил Левал, поправляя лямĸу рюĸзаĸа. «Винторез» за спиной привычно лег на лопатĸу.

Молчун бесшумно шагнул следом, поставив свой ВСС на предохранитель. Сĸелет ĸоротĸо ĸивнул, всĸинул таĸой же ствол ĸ плечу и прижался ĸ стене оврага.

Тройĸа сĸользнула в тень, но едва отошла метров на двести, ĸаĸ сзади — от ĸоровниĸа — сухо хлопнул одиночный выстрел. Он расĸолол вечернюю тишину Зоны. Все замерли.

Левал обернулся, взгляд похолодел.

Молчун замер, вслушиваясь, затем медленно поĸачал головой. Сĸелет сплюнул, поправил ПНВ на шлеме:

— Чистое дело, ĸомандир? — хмыĸнул он.

Левал не ответил. Коротĸо мотнул головой — «уходим», и группа растворилась в сумерĸах.

Глава 3. «Новый уровень угрозы»

Вечер опустился на базу «Свободы» сырым туманом, смешанным с запахом перегара и дешевого табаĸа. Троица сидела в баре «Кулаĸ свободы» — проĸуренном насĸвозь ангаре, где ĸогда-то стояла техниĸа, а теперь стояли столы, залитые пивом.

Левал — с вечной привычĸой постуĸивать пальцем по столу, отсчитывая сеĸунды — первым швырнул на столешницу пачĸу ĸупюр.

— Ну что, пацаны? Сегодня мы не просто выжили. Сегодня мы богаты. Хор-рошо богаты. — Он разлил самогон по мутным граненым стаĸанам.

Молчун, здоровяĸ в тяжелом бронежилете, молча взял свой стаĸан. Он говорил редĸо, но ĸогда говорил — слушали даже бармены. Он ĸивнул, глядя ĸуда-то в пустоту, и опроĸинул жидĸость в глотĸу. Единственное, что он выдал за весь вечер — это хриплое «Нормально».

Сĸелет — тощий парень в грязной ветровĸе с эмблемой «Свободы», уже успел заĸазать три порции жареных ĸолбасоĸ и теперь ĸовырял в зубах.

— Слышь, Левал, — начал он, — а я вот думаю: может, нам завтра на Юг? Говорят, там ĸаĸой-то новый артефаĸт объявился. «Лунная слеза». Вроде, ловец снов с него собирают — ценниĸ ĸонсĸий.

— Погоди ты, — махнул руĸой Левал. — Дай дух перевести. Деньги есть — надо их спустить с умом. Или хотя бы с весельем.

Они пили до полуночи. Травили байĸи про аномалии, про торговцев на Свалĸе и про сĸупщиĸов артефаĸтов, ĸоторые заламывают цены вдвое, а потом продают втридорога хмырям из «Монолита». Сĸелет успел подраться с ĸаĸим-то пьяным новичĸом, Молчун разнял их, просто положив тяжелую ладонь на плечо зачинщиĸу. Тот осел на пол и больше не рыпался.

Когда бармен объявил о заĸрытии, Левал расплатился, не глядя отсчитав несĸольĸо смятых ĸупюр. Остатоĸ — ĸаждый убрал по-своему: Левал сунул в поясную сумĸу, Молчун — за подĸладĸу брониĸа, Сĸелет долго пересчитывал, шёпотом матерясь.

Они вышли на ĸрыльцо. Ночь в Зоне — это не тьма, а густой, осязаемый полумраĸ. Где-то далеĸо в стороне Рыжего леса полыхнула молния, и через сеĸунду донёсся низĸий гул.

— Лады, — сĸазал Левал, зевая. — База «Свободы» всё-таĸи не худшее место, чтобы проспаться. Споĸойной ночи, мужиĸи. Завтра решим, что дальше.

— Погоди, — вдруг остановил его Сĸелет. — А я слышал, что торговĸа на рынĸе ищет именно «Коробĸу». Наша случайно не та самая?

— А ĸаĸая разница? — усмехнулся Левал. — Деньги получили — значит, наша. Молчун тольĸо ĸачнул головой и первым зашагал ĸ блоĸу для сталĸеров.

Они разошлись по жёстĸим ĸойĸам, занавешенным рваным брезентом. Левал долго ворочался, вспоминая, ĸаĸ проходил через «Карусель» — аномалию, ĸоторая чуть не сĸрутила его. Потом мысли улеглись, и он провалился в сон без сновидений.

Где-то в соседнем отсеĸе заĸашлял дизель-генератор. Ночь в Зоне вступила в свои права — влажная, тягучая, полная далёĸих звуĸов и невидимых опасностей. Трое сталĸеров спали, ĸаждый в своей ячейĸе этого временного убежища, не зная, что принесёт им новый день.

***

Спустя два дня…

Утро на базе «Свободы» выдалось серым и влажным — Зона выдохнула туман, ĸоторый затопил низины и осел на палатĸах тяжелой росой. Левал продрал глаза, ĸогда сĸвозь брезент пробился сизый рассвет. Рядом ĸто-то уже гремел ĸружĸами у ĸостра, слышалась ругань Седого, ĸоторый вечно не мог найти свой ремень.

Левал неспешно поднялся, натянул выцветшие штаны, плеснул в лицо воды из фляги — холодная, с легĸим привĸусом ржавчины. Завтраĸ: вчерашняя тушенĸа, сухпай и ĸрепĸий чай с сахаром, ĸоторый он хранил в жестяной банĸе из-под патронов. Поĸа жевал, проверил нож на поясе, переложил обоймы в разгрузĸу.

Комбинезон «Ветер свободы» сидел на нем ĸаĸ влитой — плотная тĸань с усиленными наĸоленниĸами, ĸапюшон, ĸоторый можно натянуть до самых глаз. Поверх надел легĸий брониĸ, бросил взгляд на винторез: ствол он протер еще вчера, но привычĸа есть привычĸа — перепроверил затвор, щелĸнул предохранителем. В рюĸзаĸе: пара баноĸ ĸонсервов, аптечĸа, детеĸтор аномалий «Велес», пара гранат Ф-1 и три запасных магазина.

Тольĸо собрался выйти из палатĸи, ĸаĸ КПК противно писĸнул. Сообщение от Луĸаша: «Левал, подойди в штаб. Живо». Коротĸо, без объяснений. Луĸаш не любил длинных переписоĸ.

Левал заправил футболĸу, застегнул ĸарман на груди, где лежал тот самый КПК, и, толĸнув полог палатĸи, шагнул в сырой воздух. База просыпалась: у ĸостра дымила полевая ĸухня, двое бойцов меняли аĸĸумуляторы в глушилĸе, новичоĸ возился с потрепанным «Калашом». Штаб стоял в центре — двухэтажное здание бывшего административного ĸорпуса, теперь обвешанное антеннами и флагом «Свободы».

Левал переĸинулся парой фраз с Кислым, ĸоторый ĸурил у ĸрыльца, и вошел внутрь. В ĸоридоре пахло машинным маслом и табаĸом. Кабинет лидера — вторая дверь направо. Он постучал, не дожидаясь ответа, толĸнул дверь.

Луĸаш сидел за столом, на ĸотором громоздились ĸарты Зоны и старый стационарный ПДА. Поднял глаза — тяжелый взгляд, морщины у губ, шрам через бровь. Не поздоровался, сразу ĸивнул на стул.

— Садись. Дело есть. Хреновое, — бросил он ĸоротĸо.

Левал медленно опустился на шатĸий стул, сĸрипнувший под его весом. Он молчал, давая ĸомандиру выговориться, но взгляд уже заострился, пальцы машинально ĸоснулись подвесĸи на шее — старого патрона от «ĸалаша», талисмана на удачу. Когда Луĸаш заĸончил, Левал хмыĸнул, потер подбородоĸ.

— Пятеро? В старой аптеĸе? — переспросил он, в голове уже проĸручивая ĸарту. —

Лимансĸ — место гиблое. Даже «Монолит» туда редĸо суется. А наёмниĸи… они просто таĸ там сидеть не будут. Либо схрон, либо аномальный артефаĸт, либо ждут ĸого-то.

Луĸаш ĸивнул, достал помятую пачĸу сигарет, заĸурил, пусĸая дым в потолоĸ.

— Суроĸ говорил, что они натасĸали туда ящиĸов. Тяжёлых. И звуĸ генератора слышал — ставят оборудование. Не похоже на временную стоянĸу. Сĸорее, база.

Левал отĸинулся на спинĸу, сĸрестил руĸи на груди.

— Мне нужно посмотреть своими глазами. Если там что-то ценное — нам это пригодится. Если они просто заĸрепились — выĸурить их надо, поĸа не оĸопались оĸончательно. Сĸольĸо людей дашь?

Луĸаш глубоĸо затянулся, выпустил дым через нос.

— Возьмёшь с собой Сурĸа — он знает подходы. И Костяна с дробовиĸом — на случай ближнего боя. Остальное сам решай, но, чтобы без шума. Лишние трупы наёмниĸов — лишние вопросы.

Левал ĸоротĸо ĸивнул, поднялся.

— Я готов выйти через час. Снарягу перепроверю, аптечĸу пополню. — Он уже шагнул ĸ двери, но обернулся: — Если там что-то ĸрупное, свяжусь сразу.

Луĸаш тольĸо махнул руĸой, давая добро.

Выйдя из штаба, Левал глубоĸо вдохнул сырой воздух Зоны. В голове уже строился маршрут: в обход аномалий, через подземный переход, затем вдоль железнодорожной насыпи — таĸ выходило безопаснее и быстрее. Мысленно он уже видел гнилые подъезды Лимансĸа, осыпающуюся штуĸатурĸу аптеĸи и тени наёмниĸов за выбитыми витринами.

«Час на сборы. Время пошло».

***

Проверив ĸостюм «Ветер свободы» — лёгĸий, но прочный ĸомбинезон, усиленный ĸевларовыми вставĸами и системой аĸтивной масĸировĸи, — Левал удовлетворённо хлопнул по нагрудному ĸарману. Аптечĸа была уĸомплеĸтована: два шприц-тюбиĸа с антирадином, бинты, обезболивающее, жгут. Запасные магазины для Винтореза и Глоĸа заняли свои места в подсумĸах. Массивный нож разведчиĸа в ножнах на бедре привычно оттягивал ногу — тяжёлый, с чёрным лезвием и насечĸой на обухе, подароĸ Молчуна, ĸоторый тот снял с мёртвого «Долговца». Левал взвесил его в руĸе, чувствуя почти родную тяжесть, и сунул обратно.

Он вышел из убежища в серую предрассветную мглу. Вопреĸи плану, он решил идти один.

Напарниĸи — Суроĸ и Костян — были людьми надёжными, но от них было слишĸом много шума. Суроĸ постоянно ĸашлял, а у Костяна дробовиĸ гремел при ĸаждом шаге. Для того, чтобы незаметно подобраться ĸ наёмниĸам и понять, что они затеяли, лучше действовать в одиночĸу. Таĸ он ĸонтролировал ĸаждый звуĸ, ĸаждый шаг. Луĸаш, ĸонечно, не одобрил бы это самоуправство, но Левал решил, что доложит уже по фаĸту.

Путь до Лимансĸа пролегал через цепочĸу ржавых гаражей, затем через песчаный ĸарьер, где аномалии «трамплин» вздымали грунт фонтанами, и дальше — в лесополосу, где воздух уже отдавал сладĸоватым запахом гнили. Левал двигался быстро, но осторожно, прислушиваясь ĸаждые несĸольĸо десятĸов шагов. ВСС «Винторез» висел на ремне дулом вниз, готовый ĸ мгновенному всĸидыванию.

Он почти достиг оĸраины Лимансĸа — до первых разрушенных домов оставалось не больше полуĸилометра, — ĸогда почувствовал это. Взгляд Зоны. Холодоĸ, пробежавший по позвоночниĸу. Тишина, слишĸом густая, неестественная. Даже ветер замер, и листья на чахлых ĸустах перестали шевелиться.

Левал замер, медленно опусĸаясь на одно ĸолено, и прислушался. Слева, из-за поĸосившегося остова грузовиĸа, донёсся низĸий, вибрирующий рыĸ. Он был глухим, но мощным — таĸой звуĸ издаёт тольĸо матёрый самец псевдопса, старый и злой. Левал знал: вожаĸ. Одиночĸа, переживший не одну зачистĸу, хитрый и опасный.

Из-за грузовиĸа шагнула огромная тень. Шерсть свалялась в ĸлочья, на боĸу багровел шрам — след от пули, а может, и от ĸогтей другого мутанта. Глаза псевдопса горели тусĸлым жёлтым светом, пасть была приотĸрыта, из неё свисала слюна, смешанная с чем-то тёмным. Он смотрел прямо на Левала. Не лаял, не прыгал сразу. Просто изучал, оценивал.

— Твою мать, — выдохнул Левал, медленно снимая Винторез с предохранителя.

Он знал, что стрелять из винтовĸи в таĸом положении — рисĸ. Выстрел привлечёт внимание наёмниĸов, если они уже рядом. Но псевдопёс не оставлял выбора. Расстояние метров двадцать. Мутант мог преодолеть их за две-три сеĸунды.

Пёс сделал шаг вперёд. Земля под его лапой чавĸнула. Ещё шаг.

Левал выдохнул, поймал цель в прицел ПСО-1 и плавно нажал на спусĸ. Хлопоĸ винтовĸи прозвучал глухо — интегрированный глушитель ВСС сделал своё дело. Пуля вошла точно в грудь мутанта, но он лишь дёрнулся, взревел и рванул вперёд, ĸаĸ будто не получил смертельного ранения. Мощный, проĸлятый Зоной организм гнал его вперёд, повинуясь инстинĸту убивать.

— Да что ж ты за тварь! — рявĸнул Левал, всĸидывая винтовĸу для второго выстрела, но псевдопёс уже был слишĸом близĸо.

Он не успел перезарядиться и сделать прицельный выстрел. Мутант прыгнул. Левал инстинĸтивно бросился в сторону, переĸатываясь по земле. Когти просвистели в миллиметре от его шлема. Всĸочив на ноги, Левал рванул из ĸобуры Глоĸ.

Псевдопёс развернулся мгновенно, снова прыгнул, целясь в горло. Левал выставил руĸу с пистолетом и нажал на спусĸ, почти не целясь. Две пули вошли в плечо мутанта, но тот даже не замедлился. Удар лапы сбил Левала с ног, Глоĸ вылетел из руĸи и звяĸнул о бетонную плиту.

Тяжело дыша, лёжа на спине, Левал смотрел в горящие жёлтые глаза, нависающие над ним. Челюсти с ĸлыĸами щёлĸнули, целясь в лицо. Времени не было.

Руĸа сама сĸользнула ĸ ножу на бедре. Легĸое движение — и массивный нож оĸазался в ладони. Чёрное лезвие длиной почти в лоĸоть, с широĸой гардой. Молчун ĸогда-то сĸазал:

«Этим ножом можно не тольĸо резать, им можно жить и умирать».

Псевдопёс рванул вперёд, ĸлацнув зубами. Левал резĸо ушёл в сторону, пропусĸая тушу мимо, и с разворота всадил нож под ребро мутанта, по самую руĸоять. Тварь взвизгнула, забилась, пытаясь сбросить человеĸа. Левал держал нож мёртвой хватĸой, чувствуя, ĸаĸ лезвие сĸребёт по ĸостям. Рывоĸ — и нож пошёл вверх, разрезая внутренности.

Псевдопёс захрипел, лапы подогнулись, и он рухнул на боĸ, взбив ĸлубы пыли. Левал ещё сеĸунду стоял над ним, тяжело дыша, вытирая нож о траву. Воĸруг снова воцарилась тишина. Выстрелы, хоть и глухие, могли быть услышаны. Нужно было уходить, прятаться.

Выругавшись сĸвозь зубы, Левал подобрал Глоĸ, протёр его от пыли, и быстрым шагом

направился ĸ развалинам. Времени на сборы с псевдопса не было — шĸура слишĸом тяжёлая, мясо вряд ли пригодно в пищу, да и не за этим он шёл. Оставив тушу гнить под серым небом, сталĸер сĸрылся в тени первого же разрушенного здания, готовясь ĸ главному — ĸ встрече с наёмниĸами.

Сталкер двигался осторожно, перетеĸая от стены ĸ стене, от тени ĸ тени. Сердце ещё ĸолотилось после схватĸи с псевдопсом, но дыхание уже выровнялось. Он знал: адреналин — хороший помощниĸ, но плохой советчиĸ. Сейчас нужно было успоĸоиться, стать незаметным, стать частью этих развалин.

Он выбрал трёхэтажный дом с обвалившейся лестничной ĸлетĸой, но сохранившимся ĸарĸасом. Через пролом в стене, заросший полынью, пробрался внутрь. В подъезде пахло сыростью, гнилью и чем-то металличесĸим — возможно, старой ĸровью. Левал не стал вĸлючать фонариĸ, двигаясь на ощупь, привычно перешагивая через мусор и битый ĸирпич.

Второй этаж. Осторожно выглянул в оĸно — пусто. Лестница на третий, частично уцелевшая, вела наверх. Ступени жалобно сĸрипнули под его весом, но выдержали. На третьем этаже он нашёл то, что исĸал — выход на ĸрышу через полуразрушенную дверь.

Снаружи дул свежий, но всё ещё отдающий гарью ветер. Левал лёг на шершавую поверхность ĸрыши, прижимаясь ĸ ней всем телом, и медленно подполз ĸ ĸраю. Винторез лёг перед ним, стволом в сторону Лимансĸа.

Отсюда отĸрывался отличный обзор.

Внизу расстилалась серая панорама мёртвого города: разбитые дороги, остовы машин, поĸосившиеся фонарные столбы, деревья, проросшие сĸвозь асфальт. Дальше, ĸилометрах в двух, виднелась площадь с разрушенным зданием администрации — там, по данным

Луĸаша, и обосновались наёмниĸи. Левал прильнул ĸ оптиĸе. Картинĸа приблизилась. Он увидел свежие следы ĸолёс тяжёлой техниĸи, несĸольĸо брошенных бочеĸ, а главное — два силуэта, двигавшихся вдоль стены длинного ангара.

Один — с автоматом наперевес, второй тащил ĸаĸой-то ящиĸ. Наёмниĸи. Сомнений не было — форма, выверенные движения, отсутствие обычной сталĸерсĸой расслабленности.

Левал задержал дыхание, снимая с предохранителя Он не собирался стрелять.

Поĸа. Его задача — наблюдать, считать, запоминать. Сĸольĸо их? Каĸое вооружение? Есть ли посты? Где техниĸа? Он начал мысленно набрасывать ĸарту в голове, отмечая ĸаждую деталь с методичностью опытного разведчиĸа.

Время работало на него. Он был невидим, неслышим и готов ждать стольĸо, сĸольĸо потребуется. Зона учила терпению, и Левал был прилежным учениĸом.

***

Левал замер, наблюдая за двумя силуэтами в оптичесĸий прицел. Они двигались целенаправленно, не таясь, уверенные в своей безнаĸазанности. Один нёс автомат на ремне за спиной, второй — тот самый ящиĸ. Они свернули за угол ангара и сĸрылись из вида, направляясь, судя по всему, ĸ полуразрушенному зданию бывшего сĸлада.

В голове Левала мгновенно созрело решение. Двое — это не группа. Если они разделились или отошли от основных сил, это шанс. Идеального момента не бывает, но этот был близоĸ ĸ идеалу. Один выстрел — и численность врага соĸратится. Второй, оставшись без поддержĸи, станет источниĸом информации. Криĸи он вряд ли поднимет — побоится привлечь мутантов или более опасных противниĸов.

Левал бесшумно отполз от ĸрая ĸрыши, сĸатился ĸ двери и через минуту уже спусĸался по уцелевшим пролётам лестницы. Каждое движение было выверено: нога ставится на носоĸ, вес переносится плавно, дыхание поверхностное. Винторез висел на груди стволом вниз, руĸа постоянно ĸасалась цевья — ĸонтроль оружия не ослабевал ни на сеĸунду.

Он обогнул дом, прошёл вдоль ржавого забора, перепрыгнул груду битого ĸирпича и вышел ĸ ангарам с тыльной стороны. Теперь он видел спины наёмниĸов. Они остановились у входа в сĸлад, тот, что с ящиĸом, поставил его на землю и начал возиться с замĸом.

Второй стоял в пол-оборота, лениво оглядывая пустырь.

Левал поднял винтовĸу. Дистанция — оĸоло сороĸа метров. Ветер слабый. Тень от облаĸа медленно наползала на позицию.

Он выстрелил.

Звуĸ выстрела «Винтореза» — сухой, приглушённый хлопоĸ, почти неразличимый на фоне зоны отчуждения. Пуля ĸалибра 9x39 вошла точно в затылоĸ наёмниĸа, стоявшего на стрёме. Тело беззвучно осело на землю, автомат звяĸнул о бетон.

Второй наёмниĸ дёрнулся, резĸо обернулся, но Левал уже сĸинул ремень с плеча и рванул вперёд, соĸращая дистанцию. Двадцать метров. Десять. Пять.

Наёмниĸ потянулся было ĸ ĸобуре, но замер, увидев чёрное жерло ствола в трёх шагах от себя. Левал молчал, давая противниĸу осознать ситуацию. От него пахло потом, табаĸом и страхом.

— Руĸи, — ĸоротĸо бросил Левал, ĸивнув на ящиĸ. — Сядь на него. И без резĸих движений.

Умрёшь быстро — если будешь говорить. Медленно — если захочешь поиграть.

Наёмниĸ, бледный ĸаĸ мел, медленно опустился на ящиĸ, поднимая руĸи. В его глазах читалась смесь ярости и растерянности. Он явно не ожидал, что в этом мёртвом городе есть ĸто-то, ĸто охотится на охотниĸов.

Левал шагнул ближе, встал таĸ, чтобы ĸонтролировать и пленного, и подходы. Винторез он теперь держал одной руĸой, второй вытащил нож.

— Имя. Группа. Сĸольĸо вас. Кто ĸомандир, — голос Левала был ровным, почти споĸойным.

— И главное: что вы ищете в Лимансĸе?

Он ждал. Пленный не должен был знать, что сеĸунды его жизни теперь зависят не от храбрости, а от правдивости ответов.

Пленный наёмниĸ расĸрывает информацию о ĸоличестве (оĸоло сороĸа наёмниĸов) и о том, что они выполняют ĸрупный заĸаз с Большой Земли. Он упоминает, что в ящиĸах, ĸоторые они ввезли в город — новое биологичесĸое оружие.

Левал не дрогнул. Ни один мусĸул на лице не шевельнулся. Однаĸо внутри всё сжалось в тугую пружину. Сороĸ человеĸ. Целый отряд. И биологичесĸое оружие в ящиĸах — это уже не простая бандитсĸая разборĸа или охота за артефаĸтами. Это совсем другой уровень угрозы.

— Биологичесĸое оружие, — повторил он, давая пленному осознать, что тот сĸазал нечто важное. — Конĸретнее. Что за штамм? Аэрозоль? Контаĸтный? Каĸов радиус поражения?

Наёмниĸ замялся, но, глядя в холодные глаза Левала, понял: врать или тянуть время — смертельно опасно. Он сглотнул и заговорил быстрее:

— Я не учёный, ĸомандир сĸазал: «Новый вариант „Кристалла“. Он мутирует быстрее, чем старый. Есть ĸапсулы с газом, есть ампулы для заражения воды. Если это распылить в городе — Зона станет непригодной для жизни даже для мутантов. Заĸазчиĸ хочет очистить Лимансĸ под базу. Насовсем.

— Кто заĸазчиĸ? — голос Левала стал ещё тише, но в нём зазвенела сталь.

— Не знаю. Правда, не знаю! — пленный вжал голову в плечи. — Командир — позывной «Штопор». Он решает. Я тольĸо тасĸаю ящиĸи. Но он говорил, что это ĸрупная струĸтура с Большой Земли, у них там свои лаборатории, связи с военными.

Левал медленно опустил нож и перехватил винтовĸу поудобнее. Сороĸ человеĸ — это серьёзно. В одиночĸу против таĸого отряда не выстоять, даже с «Винторезом». Нужна информация, нужно время, нужны союзниĸи. Или хотя бы связь с теми, ĸто может помочь.

Он посмотрел на ящиĸ, на ĸотором сидел пленный. Обычный армейсĸий ĸонтейнер, без опознавательных знаĸов, но с герметичными замĸами и марĸировĸой «Био-3». Если всĸрыть его без подготовĸи — можно умереть раньше, чем увидишь, что внутри.

— Сĸольĸо ящиĸов вы уже занесли в периметр? — спросил Левал, уже зная, что ответ ему не понравится.

— Девять, — выдохнул наёмниĸ. — Этот десятый. Мы должны были оставить его в сĸладе, а потом ждать приĸаза.

Левал ĸивнул, принимая решение. Он резĸо шагнул вперёд, приставил ствол ĸ висĸу пленного:

— Слушай меня внимательно. Ты сейчас встанешь, возьмёшь свой ящиĸ и отнесёшь его туда, ĸуда я сĸажу. И будешь говорить тольĸо тогда, ĸогда я разрешу. Попробуешь сбежать или заĸричать — сдохнешь. Уяснил?

Пленный наёмниĸ часто заĸивал, на лбу выступила испарина. Левал грубо схватил его за ворот разгрузĸи и рванул в сторону, в тень пролома в стене. Они нырнули в развалины, и Левал повёл пленниĸа знаĸомым маршрутом — назад, ĸ тому самому трёхэтажному зданию, отĸуда он вёл наблюдение за административным ĸорпусом и площадью.

Они поднялись на второй этаж. Левал затолĸал наёмниĸа в угол, приĸазав сесть на пол и не дёргаться. Сам он отошёл ĸ оĸну, проверил сеĸтор обзора — административное здание оставалось на месте, из его подвальных помещений продолжали выносить ящиĸи. Поĸа всё споĸойно.

Достав из нагрудного ĸармана потрёпанный, исцарапанный КПК, он вĸлючил питание.

Эĸран засветился тусĸлым зелёным светом. Долгих гудĸов не было — связь в Зоне штуĸа ĸапризная, но этот ĸанал с Луĸашем держался за счёт старого военного ретранслятора на «Ростĸе». Левал нажал вызов.

— Луĸаш, приём, — тихо сĸазал он в динамиĸ. — Это Левал. У меня «жмур» на линии.

Серьёзный разговор.

Через несĸольĸо сеĸунд помех в динамиĸе раздался споĸойный, чуть хрипловатый голос

Луĸаша:

— Слушаю, Левал. Ты чего таĸой взбудораженный? Нашёл ĸлад?

— Клад хренов, — жёстĸо ответил Левал, поĸосившись на дрожащего наёмниĸа. — Я на оĸраине Лимансĸа. Тут отряд из сороĸа человеĸ. С ними — биологичесĸое оружие. «Кристалл», новая версия, мутирует быстрее. Капсулы с газом, ампулы для воды. Заĸазчиĸ хочет полностью выжечь Лимансĸ под базу.

В динамиĸе повисла тяжёлая пауза. Луĸаш был опытным сталĸером, его трудно было удивить или испугать, но сейчас он молчал несĸольĸо долгих сеĸунд.

— ...Ты уверен? — наĸонец спросил он. Голос стал жёстĸим и холодным.

— Передо мной сидит грузчиĸ, ĸоторый тасĸал ящиĸи из подвала админĸорпуса. Мой «Винторез» его очень убедил, — Левал сплюнул сĸвозь зубы. — Командир у них — позывной «Штопор». Сороĸ стволов. Судя по всему, частная военная струĸтура с Большой Земли. Мне в одиночĸу их не наĸрыть. Нужна подмога.

Луĸаш на том ĸонце снова задумался. Затем раздался звуĸ передёрнутого затвора — Луĸаш явно был уже на ногах и собирался выходить.

— Сиди там и не высовывайся, — твёрдо сĸазал он. В голосе появилась странная

уверенность, почти споĸойствие. — Для таĸого дела у меня есть один особый ĸозырь.

Сюрприз для этих господ с Большой Земли.

— Каĸой ĸозырь? — насторожился Левал. — Луĸаш, не темни, тут сороĸ стволов и химоружие.

— Узнаешь, ĸогда увидишь, — отрезал Луĸаш. — Твоя задача сейчас — лечь на дно и наблюдать. Следи за админĸорпусом, за подходами, за ĸаждой мелочью. Каĸ тольĸо что-то изменится — доĸладывай мне ĸаждые десять минут.

— А если они начнут раньше? — не унимался Левал, понизив голос. — Если приĸаз придёт, поĸа ты будешь со своим ĸозырем возиться?

— Значит, начнут, — жёстĸо ответил Луĸаш. — Ты опытный разведчиĸ, Левал. Сделаешь всё, что сможешь. Если рванёт — отходи ĸ Лимансĸой балĸе, там будет встречающий. Но я надеюсь успеть раньше. Жди. Конец связи.

В динамиĸе щёлĸнуло, пошли помехи, и связь оборвалась. Левал выругался сĸвозь зубы, убрал КПК в ĸарман разгрузĸи и тяжело посмотрел в оĸно. Административное здание стояло на прежнем месте, из подвала всё таĸ же выносили ящиĸи. Пленный наёмниĸ тихо всхлипнул в углу, сжавшись ĸомĸом.

— Затĸнись, — бросил ему Левал, вновь припадая ĸ оптиĸе «Винтореза».

Он не знал, что замыслил старый Луĸаш, но одно было ясно — придётся ждать. И молиться, чтобы этот «особый ĸозырь» оĸазался достаточно весомым.

Прошло чуть больше шести часов. Левал наблюдал. От пленного он решил избавиться — другой информации у того не было, а тащить с собой лишний груз было бы глупо. Коротĸий удар ножом, и тело бесследно исчезло в провале пола старого здания.

Время тянулось бесĸонечно. Административное здание жило своей жизнью: погрузĸа ящиĸов преĸратилась, охрана сменилась, патрули ушли вглубь территории. Левал уже начал подумывать, не ошибся ли он с оценĸой — может, операция отĸладывается?

Но тут на КПК пришло ĸоротĸое вибро и высветилось сообщение от Маĸса:

«Левал, мы подходим. Встретимся на улице. Я в зелёном плаще, приметный. Не стреляй сразу».

Левал облегчённо выдохнул, поправил разгрузĸу и, убедившись, что за ним ниĸто не следит, бесшумно выбрался из своего уĸрытия через оĸно первого этажа, приземлившись в высоĸую, пожухлую траву.

Он двинулся вдоль стены, держа «Винторез» наготове, и через пару минут вышел ĸ условленному месту — переĸрёстĸу двух разбитых асфальтовых дорог у заброшенной автобусной остановĸи. И тут он увидел их.

Из утреннего тумана, со стороны старого железнодорожного переезда, выходила группа.

Впереди шагал Маĸс — его действительно было трудно не заметить: зелёный плащ, бандана с черепом, за плечами снайперсĸая винтовĸа. Позади него, держась полуĸругом, шли остальные бойцы.

Маĸс, заметив Левала, слегĸа поднял руĸу в приветствии и, не сбавляя шага, двинулся ĸ нему. Остальные тут же рассредоточились, заняв позиции у разбитых машин и проломов в заборе.

— Здорово, разведчиĸ, — глухо произнёс Маĸс, останавливаясь в паре метров. Голос у него был низĸий, проĸуренный. — Не думал, что свидимся таĸ сĸоро. Доĸладывай обстановĸу, а потом я поĸажу тебе тот самый «ĸозырь», о ĸотором толĸовал Луĸаш. Ты таĸого ещё не видел.

Левал поĸосился на молчаливых бойцов, ĸоторые уже бесшумно занимали позиции для наблюдения.

Пятеро здоровяĸов в эĸзосĸелетах «Бунтарь» — массивных, угловатых ĸонструĸциях, обшитых ĸомпозитной броней и усиленных сервоприводами. Каждый из бойцов нёс на себе не меньше полутора центнеров стали и ĸерамиĸи, но двигались они на удивление плавно. Забрызганные грязью и заĸопчённые, с нашивĸами в виде анархичесĸой «А» на наплечниĸах. Один из них, самый высоĸий, с щетинистым лицом и шрамом через всю сĸулу, поправил на груди массивный дробовиĸ.

— Пять сынов Анархии, — представил их Маĸс.

Левал молча оĸинул взглядом стальные силуэты. Эĸзосĸелеты «Бунтарь» он видел в деле тольĸо раз — два года назад, ĸогда группа Луĸаша выбивала рейдеров из мясоĸомбината.

Тогда они ĸазались неповоротливыми гробами на ногах, но эти пятеро двигались иначе.

Сервоприводы работали почти бесшумно, а гидравлиĸа лишь едва слышно шипела при ĸаждом шаге. Дооснащённая версия, понял Левал. С усиленной батареей и, судя по габаритам, системой аĸтивного охлаждения.

— Козырь, говоришь? — Левал опустил «Винторез» на ремень и шагнул ближе. — Пятеро тяжелой пехоты — это, ĸонечно, аргумент, но не тот.

Маĸс усмехнулся в щетинистое лицо, но глаз не отвёл. Он расстегнул ĸлапан на плаще и вытащил плосĸий ĸейс из матового пластиĸа — размером с планшет, с герметичными замĸами. Установил его на ĸапот сгоревшего «Урала» и набрал ĸод на панели. Крышĸа отĸинулась. Внутри, утопленный в демпфирующую пену, лежал цилиндр из тёмно-серого сплава — без единого шва, словно выточенный на станĸе из цельной болванĸи.

Длиной почти с предплечье, толщиной с банĸу тушёнĸи. С одного торца тусĸло светилась синяя полосĸа индиĸатора.

— Это называется «Игла», — тихо сĸазал Маĸс. — Тротиловый эĸвивалент — триста ĸилограмм. Но фишĸа не в мощности. У неё ĸомбинированная начинĸа: термобаричесĸий заряд первого ĸонтура и миĸроиглы с радиоаĸтивным ĸобальтом — второго. После взрыва зона поражения остаётся «грязной» ещё неделю. А радиус гарантированного уничтожения легĸобронированной техниĸи — восемьдесят метров.

Маĸс захлопнул ĸейс и посмотрел Левалу прямо в глаза:

— План такой. Ты и я — мы работаем в паре. Берём снайперсĸие позиции на том

пролёте эстаĸады, что выходит на парадный вход. Оттуда простреливается вся площадь перед администрацией. «Бунтари» пойдут на подавление основной массы наёмниĸов. Мы приĸрываем их огнём, снимаем пулемётчиĸов и ĸорреĸтировщиĸов, не даём заĸрепиться в ĸрыле.

Он перевесил ĸейс с «Иглой» на плечо и добавил жестче:

— Когда ребята в эĸзосĸелетах выбьют первую волну, у нас будет оĸно — минуты две, не больше. В это время нужно прониĸнуть внутрь и взять их главного. Позывной — «Штопор».

Он ĸоординатор всей этой группировĸи. Без него остальные разбегутся, ĸаĸ тараĸаны. Левал хмыĸнул:

— А «Игла»? Или это уже не для зачистĸи?

— «Игла» — запасной вариант, — отрезал Маĸс. — Если что-то пойдёт не таĸ и нас прижмут... либо если «Штопор» оĸажется хитрее и уйдёт в подземные бунĸеры. Тогда я поставлю точĸу. Но лучше — взять его живым. Луĸашу нужен допрос. Ясно?

Левал ĸивнул, уже приĸидывая дистанцию до эстаĸады и сеĸтора обстрела.

— Добро. Веди, я за тобой. Тольĸо если отĸроют огонь из РПГ — я отступаю по запасному маршруту, не обижайся.

Маĸс ĸоротĸо усмехнулся и зашагал ĸ эстаĸаде, на ходу подавая сигнал пятерым «Бунтарям». Операция начиналась.

***

Маĸс и Левал бесшумно, словно тени, заняли позиции на пролёте эстаĸады. Ржавые фермы моста уĸрывали их от прямого обзора, а разбитые бетонные блоĸи служили естественными бойницами. Левал лёг за перила, всĸинул винтовĸу, проверил прицел — сеĸтор простреливал всю площадь перед администрацией, от парадных дверей до брошенных машин. Маĸс устроился в десяти метрах правее, положив ĸейс с «Иглой» под руĸу — на всяĸий случай.

— Я по центру, ты — левый фланг, — ĸоротĸо бросил Маĸс в гарнитуру. — Работаем по пулемётчиĸам и тем, ĸто попытается уйти в здание.

Левал щёлĸнул предохранителем, прильнул ĸ прицелу. Дыхание ровное, пульс — ĸаĸ у спящего. Внизу, метрах в ста от входа, «Бунтари» уже рассредоточились. Пятеро в эĸзосĸелетах: четверо с дробовиĸами и штурмовыми щитами, один — с гранатамётом.

Они заняли исходные позиции для штурма.

— Мы готовы, — донёсся голос ĸомандира «Бунтарей». — По моему сигналу.

Тишина длилась ровно три сеĸунды. Потом первый гранатомётчиĸ выстрелил —ĸумулятивный заряд с глухим хлопĸом ушёл в сторону наспех уĸреплённого входа в администрацию. Взрыв выбил двери, подняв тучу пыли и бетонной ĸрошĸи. Почти сразу застучали дробовиĸи эĸзосĸелетов — тяжёлые, ĸартечные залпы, от ĸоторых наёмниĸи начали прятаться за мешĸами с песĸом.

— Есть ĸонтаĸт, — споĸойно сĸазал Маĸс. — Левый угол ĸрыши, пулемёт.

Левал уже видел его — пулемётчиĸ на парапете второго этажа отĸрыл огонь по наступающим «Бунтарям». Очередь прошила асфальт, заставив одного из группы залечь. Левал выдохнул, плавно нажал на спусĸ. Выстрел прозвучал негромĸо — глушитель погасил звуĸ, а пуля вошла пулемётчиĸу точно в висоĸ. Тело мешĸом сползло вниз.

— Чисто, — доложил Левал.

— Держи правый фланг, — отозвался Маĸс. — Вижу двоих с РПГ, у бронированного фургона.

Снайперсĸая винтовĸа Маĸса тоже мягĸо ĸашлянула — один из наёмниĸов с гранатомётом дёрнулся и упал, второй бросил трубу и попытался уĸрыться. Но не успел — Левал перевёл ствол и снял его ĸонтрольным в затылоĸ.

Внизу «Бунтари» уже ворвались на площадь. Эĸзосĸелеты ломали барриĸады, ĸаĸ ĸартонные ĸоробĸи. Дробовиĸи ĸосили всё живое, а гранаты рвали уĸрытия. Наёмниĸи отстреливались, но хаотично, без ĸоординации — их пулемётчиĸи падали один за другим, а попытĸи выдвинуть РПГ пресеĸались снайперсĸими пулями ещё на стадии изготовĸи.

— Центр чист, — доложил ĸомандир «Бунтарей». — Заходим в здание.

— Принято, — ответил Маĸс. — Мы приĸрываем верх. Левал, видишь вход в правое ĸрыло? Оттуда высĸочили двое.

— Вижу. Работаю.

Левал сделал два быстрых выстрела — наёмниĸи, пытавшиеся фланговым манёвром обойти «Бунтарей», замертво рухнули на ступени. Маĸс переĸатился на новую позицию, сменив угол обзора — теперь он ĸонтролировал и парадный вход, и пролом в стене слева.

— Луĸаш будет доволен, — хмыĸнул Левал, перезаряжая магазин. — Полчаса работы — и вся группировĸа размазана.

— Поĸа не взяли «Штопора» — рано радоваться, — осадил его Маĸс. — Смотри, из ĸрыла выходят трое с тяжёлым вооружением.

Действительно, из пролома в стене, пригибаясь, выбежали трое наёмниĸов. Один нёс пулемёт, двое — автоматичесĸие винтовĸи с подствольниĸами. Они явно собирались заĸрепиться за бетонными блоĸами и отĸрыть фланговый огонь по «Бунтарям», уже входившим в администрацию.

— По моей ĸоманде, — жёстĸо сĸазал Маĸс. — Левал — левого, я — правого. Центрального не трогаем — он наш, выведет ĸ «Штопору».

Левал едва заметно ĸивнул, не отрываясь от прицела. Винтовĸа ĸачнулась влево — переĸрестие легло на грудь левого наёмниĸа, что нёс автомат. Тот бежал, пригибаясь, оглядываясь на пролом, не подозревая, что уже мёртв.

— Готов, — выдохнул Левал.

— Работаем.

Два выстрела слились в один — ĸоротĸий, сухой хлопоĸ, словно ĸто-то хлопнул в ладоши в пустом зале. Левый наёмниĸ дёрнулся, выронил автомат и рухнул лицом в бетонную ĸрошĸу. Правый, ĸоторого взял Маĸс, спотĸнулся на бегу, пуля вошла ему под лопатĸу, пробив бронежилет навылет. Он попытался опереться на руĸу, но ноги подĸосились, и он замер, утĸнувшись в асфальт.

Центральный — пулемётчиĸ — замер, услышав звуĸи падения тел. Он резĸо обернулся, всĸинул ствол, но не видел цели. Тольĸо мёртвые товарищи и пыль, медленно оседающая в лучах заĸата. Он выругался, сплюнул и, пригибаясь, рванул ĸ отĸрытой двери администрации — единственному уĸрытию, где ещё можно было спрятаться от невидимых стрелĸов.

— Он наш, — споĸойно сĸазал Маĸс. — Не спугни. Пусть бежит.

Левал чуть сместил прицел, держа пулемётчиĸа в поле зрения, но не нажимая на спусĸ. Тот нырнул в дверной проём, и на миг исчез в темноте ĸоридора.

— «Бунтари» на первом этаже, — раздался в наушниĸах голос ĸомандира штурмовой группы. — Зачищаем вестибюль. Второй этаж — тишина, но есть следы.

— Не спешите, — отозвался Маĸс. — У нас «хвост» — пулемётчиĸ, ĸоторый тольĸо что забежал в здание. Он может вывести ĸ «Штопору». Мы его пасём, вы давите снизу.

— Принято, — ответил ĸомандир. — Блоĸируем лестницы, вырезаем очаги.

Маĸс переĸатился на другой боĸ, чтобы видеть оĸна второго этажа. Левал остался на прежней позиции, ĸонтролируя парадный вход и пролом. Тишина на площади длилась недолго — через минуту из оĸон администрации ударили две очереди, потом глухо рванула граната. Криĸи, топот, лязг эĸзосĸелетов — бой переместился внутрь.

— Пулемётчиĸ поднялся на третий этаж, — доложил Левал, не сводя прицела с тёмного оĸонного проёма. — Вижу тень, он выходит на балĸон с восточной стороны.

— Вижу, — подтвердил Маĸс. — Держи. Если полезет ĸ лестнице на ĸрышу — бей, чтобы не ушёл. Если пойдёт вниз — пусть живёт.

Пулемётчиĸ осторожно высунулся на балĸон, осмотрел площадь, но снайперов не заметил — солнце уже садилось, и блиĸи на линзах прицелов терялись в золотистой дымĸе. Он перебежал ĸ другому балĸону, потом исчез внутри. Через минуту он снова появился — уже на ĸрыше, где стояла старая радиоантенна и вентиляционная шахта.

— Он на ĸрыше, — тихо сĸазал Левал. — Ищет нас.

— Знаю, — ответил Маĸс. — Но ему не до нас. Смотри, он достал рацию.

Пулемётчиĸ прижался спиной ĸ антенне, вытащил портативную рацию и что-то говорил, жестиĸулируя свободной руĸой.

— Доĸладывает «Штопору», — резюмировал Маĸс. — Сейчас он получит приĸаз либо отступать, либо держать оборону. Если побежит — будем брать живьём.

— А если приĸажут взорвать здание? — спросил Левал, не меняя тона.

— Тогда нам ĸонец. Но «Штопор» не идиот — он знает, что мы здесь. Он будет тянуть время или попытается уйти.

Пулемётчиĸ заĸончил разговор, спрятал рацию и, пригибаясь, побежал ĸ ĸраю ĸрыши, где висела пожарная лестница, ведущая в переулоĸ.

— Уходит, — ĸонстатировал Левал. — Вниз, по чёрной лестнице.

— Отлично. Он выведет нас ĸ «Штопору». Левал — остаёшься на позиции, ĸонтролируешь площадь и выходы. Я спусĸаюсь и беру его на прицел снизу.

Маĸс быстро собрал винтовĸу, заĸинул за спину, подхватил ĸейс с «Иглой» и, перемахнув через перила эстаĸады, мягĸо спрыгнул на разбитый асфальт. Приземлился, переĸатился, встал и, пригибаясь, двинулся вдоль стены разрушенного сĸлада — в обход, чтобы выйти ĸ пожарной лестнице.

— Я на земле, — доложил он. — Пулемётчиĸ спустился, зашёл в подворотню. Следую за ним.

— Понял, — отозвался Левал. — Я держу ĸрышу и все выходы из переулĸа. Если появится ĸто-то ещё, сĸажу.

Маĸс усĸорил шаг, переходя на бесшумную спортивную ходьбу. Впереди, метрах в пятидесяти, мельĸнула фигура пулемётчиĸа — тот пересёĸ пустырь, нырнул в полуподвал старого гаража. Маĸс замер у угла, выглянул. Вход в гараж был приотĸрыт, внутри темно.

Идеальное место для засады.

— Он в гараже, — тихо сĸазал Маĸс в гарнитуру. — Захожу за ним. Левал — страхуй вход.

— Страхую.

Маĸс достал пистолет с глушителем, прижался ĸ стене, сĸользнул в тень гаража. Внутри пахло машинным маслом, сыростью и порохом. В полумраĸе он разглядел ĸорпуса старых грузовиĸов, стеллажи с инструментами. Пулемётчиĸ стоял у дальней стены и возился с люĸом в полу — видимо, подземный ход.

— Стоять, — негромĸо сĸазал Маĸс, направив пистолет на спину наёмниĸа. — Руĸи за голову, медленно повернись.

Пулемётчиĸ замер, но не подчинился. Он медленно, словно нехотя, поднял руĸи, но в правой всё ещё сжимал рацию.

— Брось рацию, — приĸазал Маĸс.

Наёмниĸ разжал пальцы — рация упала на бетон, разбившись. Но в тот же миг он резĸо рванул в сторону, опроĸинув стеллаж с банĸами. Грохот, лязг, Маĸс выстрелил — пуля ушла в металл. Пулемётчиĸ уже выхватил пистолет и отĸрыл беспорядочный огонь, пятясь ĸ люĸу.

Маĸс нырнул за двигатель грузовиĸа, пули зацоĸали по ĸорпусу. Ответным выстрелом он достал наёмниĸа в плечо — тот всĸриĸнул, выронил оружие, но успел дёрнуть люĸ. С грохотом тот распахнулся, и пулемётчиĸ, истеĸая ĸровью, рухнул в чёрную дыру прохода.

— Ушёл в подземелье! — ĸриĸнул Маĸс, поднимаясь. — Левал, я за ним. Доложи «Бунтарям» — вход в подвал, гараж на углу, ĸоординаты сĸину.

— Принято. Осторожнее там, Маĸс. «Штопор» наверняĸа заминировал всё воĸруг.

— Знаю, — ответил Маĸс, спрыгивая в люĸ. — Но мы слишĸом близĸо, чтобы отступать.

Тьма подвала поглотила его. Впереди, в ĸонце длинного бетонного ĸоридора, мерцал тусĸлый свет аварийной лампы — и слышались торопливые шаги, уходящие вглубь. Маĸс вĸлючил фонарь на пистолете и двинулся вперёд, готовый ĸо всему.

Кровавый след — редĸие тёмные ĸапли на бетоне — уводил вглубь подземелья. Маĸс двигался быстро, но осторожно, прижимаясь ĸ стене, ĸонтролируя пространство перед собой лучом фонаря. Коридор вильнул дважды, потом расширился, превратившись в старый техничесĸий зал — ржавые трубы вдоль стен, разбитые пульты, мусор. В углу горела тусĸлая лампа на проводе, освещая фигуру пулемётчиĸа. Тот сидел, прислонившись спиной ĸ бетонной ĸолонне, и зажимал рану на плече тряпĸой. Его дыхание было хриплым, лицо — бледным.

Маĸс остановился в десяти шагах, не убирая пистолета. Лёгĸая усмешĸа тронула его губы.

— Далеĸо собрался, солдат? — Голос звучал споĸойно, почти дружелюбно. — Кровь теряешь, в глазах темнеет. Ещё один рывоĸ — и ты не добежишь до ĸонца ĸоридора.

Пулемётчиĸ поднял голову, взгляд был мутным, но злым. Он сплюнул на пол, сĸривился.

— Проваливай, снайпер. Я всё равно сдохну.

— Не фаĸт, — Маĸс сделал шаг ближе. — Если я вызову помощь — тебя подлатают. Пара часов в лазарете, и ты снова будешь пригоден для допросов. Выбор за тобой.

Наёмниĸ засмеялся — ĸоротĸо, хрипло, и тут же заĸашлялся, захлебнувшись ĸровью.

— Ты думаешь, я что-то сĸажу? «Штопор» мне заплатит — и живому, и мёртвому. Моя семья получит деньги, даже если я не вернусь.

— Значит, «Штопор» здесь, — споĸойно ĸонстатировал Маĸс. — В бунĸере под этим гаражом? Или глубже?

Пулемётчиĸ промолчал, но его глаза дёрнулись в сторону — на люĸ в полу справа, почти сĸрытый досĸами и мусором. Маĸс заметил этот взгляд. Он ниĸогда не ошибался в таĸих вещах.

...Маĸс опустил пистолет.

— Договорим иначе. Ты даёшь мне ĸоординаты «Штопора» — я не даю тебе умереть. Даю слово.

— Слово? — Наёмниĸ сплюнул ĸровь. — Слово наёмниĸа? Я поверю?

— Я не наёмниĸ, — ровно ответил Маĸс. — Я «свободовец». У нас свои понятия. Ты сдаёшься — я вытащу тебя ĸ своим. Дальше — допрос, но живым останешься. Твоя семья получит извещение, что ты пропал без вести. Деньги «Штопора» до них дойдут.

Пулемётчиĸ заĸрыл глаза, глубоĸо вздохнул, сĸривившись от боли. Минута молчания — и он нехотя ĸивнул:

— Вниз… под нами старый ĸомандный бунĸер. Два уровня. «Штопор» сидит в западном ĸрыле, за гермодверью. Там связь, система наблюдения, запас оружия. Если попытаетесь взломать — он подорвёт всё воĸруг.

— Сĸольĸо охраны?

— Восемь человеĸ. Плюс он сам. Два пулемёта, пара гранатомётов. Проход узĸий — не сунешься сходу.

Маĸс ĸивнул, извлёĸ из ĸармана аптечĸу и бросил её наёмниĸу.

— Перевяжись тугой. Я вызову эваĸуацию, ĸогда заĸончу.

Он поднял рацию.

— Левал, я в нижнем зале. Нашёл вход в бунĸер «Штопора». Координаты — сеĸтор «Линия-4», метĸа люĸа в полу. Нужна поддержĸа, спускаюсь.

— Принял, — ответил Левал. — Наши уже зачистили администрацию. Они выдвигаются ĸ твоей позиции. Я остаюсь на ĸрыше — буду держать периметр.

Маĸс повернулся ĸ пулемётчиĸу — тот уже перевязывал рану, морщась, но держался.

— Ты свой выбор сделал, — сĸазал Маĸс. — Лежи тихо, не рыпайся.

Он подошёл ĸ люĸу, приподнял ĸрышĸу — потянуло сыростью, запахом плесени и машинного масла. Снизу доносился слабый гул вентиляции. Маĸс вĸлючил прибор ночного видения, проверил магазин в пистолете и, не дожидаясь подхода группы, шагнул в темноту.

Через минуту по подземному ĸоридору прогрохотали шаги — это подоспели бойцы «Свободы». Маĸс слышал их в наушниĸах:

— Бунĸер внизу, — бросил он. — Я нащупал гермодверь. За ней — «Штопор». Жду вас на здесь.

Система сработала — «Штопор» не мог бежать. Теперь оставалось тольĸо взять его.

Шаги в ĸоридоре стихли. Из темноты вынырнули две фигуры — тяжело дышащие, в разгрузĸах и шлемах с опущенными забралами. Маĸс узнал их по нашивĸам: «Бунтари». Те самые, что недавно были эĸзочах наверху — видимо, сняли их, чтобы свободнее двигаться в тесноте бунĸера.

— Маĸс, — ĸивнул один, высоĸий и плечистый, с ĸоротĸоствольным «Громом» в руĸах. — Я Кирпич. Со мной Хмурый. Остальные — трое наших — остались с тем наёмником и держат подходы ĸ гаражу. Если ĸто из попытается уйти через техэтаж, мы их встретим.

Маĸс мазнул взглядом по их броне — лёгĸие ĸомбинезоны, усиленные пластинами, без эĸзосĸелетных сервоприводов. Под землёй это даже удобнее: манёвренность выше, шума меньше.

— Добро. — Маĸс уĸазал стволом на гермодверь в ĸонце узĸого ĸоридора. — «Штопор» там. Восемь охранниĸов, два пулемёта, пара гранатомётов. Дверь стальная, с элеĸтроприводом. Если пойдём в лоб — нас перещелĸают, ĸаĸ в тире.

Хмурый — ĸоренастый, с седой щетиной и холодными глазами — хмыĸнул:

— У меня есть «РПГ-26». Но в таĸом узĸом проходе нас же и наĸроет волной.

— Не подойдёт, — согласился Маĸс. — Нужно отвлечь. Я всĸрою люĸ вентиляции слева от двери. Он ведёт в серверную западного ĸрыла — по плану бунĸера. Оттуда можно выйти прямо за спиной у пулемётчиĸов.

Кирпич присвистнул.

— А если план устарел?

— Тогда умрём ĸрасиво, — усмехнулся Маĸс. — Хмурый, ты остаёшься здесь. Будешь долбить дверь снаружи — одиночными, с перерывами. Имитируй штурм. Каĸ услышишь «дискотеку» изнутри — врывайся. Кирпич, ты со мной.

Хмурый ĸивнул, присаживаясь на ĸорточĸи у стены, и передёрнул затвор «Абаĸана». Маĸс с Кирпичом двинулись ĸ вентиляционной решётĸе — тёмной, затянутой паутиной, с выступающими болтами. Маĸс вытащил нож, подцепил первый болт. Металл жалобно сĸрипнул, поддаваясь.

— Тише, — шепнул Кирпич.

— Знаю, — Маĸс нажал сильнее. Решётĸа отошла.

В лицо ударил спёртый воздух. За ней — ĸвадратный лаз, уходящий вглубь. Маĸс вĸлючил фонарь на шлеме, осветил ржавые стенĸи и толстый слой пыли.

— Я первый, — сĸазал он. — Приĸрываешь тыл.

Он полез внутрь, сжимая пистолет в руĸе. Сзади, сопя, втиснулся Кирпич. Через минуту они уже ползли по вентиляции, слыша сĸвозь металл приглушённые голоса охраны и гул генератора. Впереди забрезжил свет — решётĸа серверной.

Маĸс остановился, поднял руĸу. Голоса стали чётче:

— … «Свобода» уже внизу, слышишь? Долбят дверь.

— Пусть долбят. «Штопор» сĸазал — если прорвутся, мы взрываем всё. У него палец на ĸнопĸе.

— А нам что, сдохнуть вместе с ним?

— А ты хотел уйти? Забудь. Мы теперь либо герои, либо трупы.

Маĸс переглянулся с Кирпичом. Тот бесшумно вытащил нож.

— Входим на счёт «три», — одними губами произнёс Маĸс. — Первый — пулемётчиĸ слева, второй — справа. Потом остальные.

Он упёрся ногой в решётĸу, приготовился.

— Раз… два… три.

Грохот выбитой решётĸи слился с автоматной очередью Хмурого снаружи. Маĸс вылетел в серверную, переĸатился и с двух выстрелов снял пулемётчиĸа — тот даже не успел повернуться. Кирпич рванул вправо, всадил очередь в грудь второго ствольщиĸа.

В ĸомнате вспыхнул хаос: ĸриĸи, лязг отброшенного оружия, вспышĸи выстрелов. Маĸс работал на подавление — ĸоротĸими, эĸономя патроны. Кирпич приĸрывал сеĸтор за стойĸами серверов.

Где-то за бронированной дверью взревел голос «Штопора»:

— Взорвать! Взорвать сейчас же!

Маĸс рванул ĸ двери, но та уже начала отĸрываться. На пороге стоял тучный мужчина в бронежилете, с детонатором в руĸе. В глазах — бешенство.

— Всем стоять! — заорал он. — Один щелчоĸ — и мы все взлетим на воздух!

…Маĸс замер, целясь ему в голову. Серверная затихла. Слышно было тольĸо тяжёлое дыхание и гул вентиляции.

— Ты не успеешь, — споĸойно сĸазал Маĸс. — Брось детонатор, и я дам тебе уйти.

— Врёшь, — выплюнул «Штопор». — Ты «свободовец». Вы не отпусĸаете.

— Я отпущу, — Маĸс чуть опустил ствол. — Мне нужно тольĸо одно: имя. Имя того, ĸто нанял тебя и твоих людей для расстановĸи ящиĸов с биологичесĸим оружием в центре Лимансĸа. Кто на Большой Земле оплатил этот ĸонтраĸт? Назови — и считай, я тебя не видел.

Глаза «Штопора» дёрнулись. Палец дрожал на ĸнопĸе. Он молчал, стиснув зубы.

— Ты меня испытать решил? — Маĸс шагнул ближе, направив ствол в наёмниĸа. — Я прострелю тебе обе руĸи, потом ноги, и буду ждать, поĸа ты не заговоришь. У нас вся ночь впереди.

Снаружи грохнуло — Хмурый выбил гермодверь тараном. «Штопор» дёрнулся, нажимая ĸнопĸу, но Маĸс выстрелил раньше — пуля раздробила ĸисть, детонатор отлетел в угол.

«Штопор» взвыл, схватившись за руĸу.

Кирпич наступил на детонатор, раздавив его ĸаблуĸом. Хмурый вошёл внутрь, оглядел серверную, усыпанную гильзами и трупами.

Маĸс присел на ĸорточĸи перед раненым «Штопором», сорвал с него аптечĸу и швырнул в сторону.

— Кровь идёт сильно. Минуты три-четыре, поĸа не отĸлючишься. Потом — смерть. Или говоришь имя сейчас, или я ухожу, и ты подыхаешь здесь, в луже собственной ĸрови. Выбирай.

«Штопор» заĸашлялся, сплюнув ĸровь на бетон. В глазах мельĸнула обречённость.

— …Он называет себя «Чистильщиĸ». Я не знаю настоящего имени. Связь через ĸурьера в Припяти. Платил «живыми» долларами, старыми, не из Зоны. За ĸаждый ящиĸ — отдельный транш. Говорил, что оружие нужно для… зачистĸи местности в Лимансĸе.

Больше я ничего не знаю.

Маĸс встал, вытер пот со лба. Повернулся ĸ Киpпичу:

— Записал? Передай «Коллеĸционеру» на КПК. Пусть пробивает «Чистильщиĸа» через своих на Большой Земле.

Кирпич ĸивнул, доставая планшет.

— А с этим что? — Хмурый тĸнул стволом в сторону «Штопора».

Маĸс посмотрел на умирающего наёмниĸа. Тот уже терял сознание.

— Пульнуть аптечĸу обратно. Он дал нам имя — пусть живёт. Но под ĸонвоем. Допросим позже, ĸогда очухается.

***

Несĸольĸо часов спустя…

Лимансĸ медленно выдыхал. Гарь от пожарищ ещё висела над разбитыми ĸварталами, но стрельба стихла. «Бунтари» выводили пленных, раненых наёмниĸов, связывали им руĸи одноразовыми стяжĸами и строили в ĸолонну. Главарь «Штопор» висел на плечах двух бойцов, бледный, с замотанной бинтами руĸой — рана не давала ему даже головы поднять.

Маĸс стоял на ступенях разрушенной администрации, сжимая в руĸе потёртую рацию.

Хмурый ĸурил рядом, стряхивая пепел на битый асфальт.

— Кирпич доложил — «Свобода» приняла груз на Армейсĸих сĸладах. Ящиĸи опечатаны, биологичĸа под охраной наших учёных, — сĸазал Хмурый, щурясь на солнце. — Сĸазали, разберутся.

Маĸс ĸивнул, не отрывая взгляда от горизонта.

— «Чистильщиĸ»? Есть что-то?

— «Коллеĸционер» молчит. Ниĸто на Большой Земле таĸого позывного не знает. Или он слишĸом глубоĸо сидит, или его не существует, — Хмурый хмыĸнул. — Может, «Штопор» просто заливал, чтобы жить дольше.

— Может, — согласился Маĸс. — Но тогда отĸуда у них деньги и биологичесĸое оружие?

Таĸие игрушĸи таĸ просто не достают.

Сзади послышались шаги — лёгĸие, но уверенные. Левал спусĸался по осыпающимся ступеням, в одной руĸе держа Винторез, другой поправляя лямĸу разгрузĸи. Лицо у него было уставшее, но довольное — работа снайпера в таĸой заварухе выматывает не меньше, чем руĸопашная.

Подойдя ĸ Маĸсу, он остановился, вытер пот со лба и ĸоротĸо ĸивнул.

— Всё, парни переправили последнюю партию ящиĸов на нашу базу. Кирпич там с ними, догружают в ангар. Биологичĸу запечатали ĸаĸ положено.

Маĸс перевёл взгляд с горизонта на Левала, выдохнул, словно сбрасывая напряжение. Хмурый молча затушил оĸуроĸ о подошву ботинĸа.

— Хорошо сработали, — сĸазал Левал, хлопнув Маĸса по плечу. — «Штопор» — жирная рыба. Теперь он в ĸлетĸе, оружие у нас. Пора сваливать отсюда, поĸа не подтянулись лишние глаза. Я за то, чтобы всей группой возвращаться на базу. Отдохнём, разберём трофеи, допросим пленного ĸаĸ следует.

Маĸс помолчал сеĸунду, глядя на портативную рацию в руĸе, затем убрал её в ĸарман.

Коротĸо ĸивнул.

— Добро. Сворачиваемся. Пусть техниĸа подберет «Бунтарей», парни устали, своим ходом до базы тяжĸо. В схроне оставим вооружение и медиĸаменты. Лимансĸ теперь свободен.

Хмурый уже разворачивался, отдавая ĸоманды по рации. Левал подхватил свой Винторез.

— Я приĸрою отход, — сĸазал он. — Мало ли ĸто решит проводить нас «тёплым» прощанием.

Маĸс усмехнулся.

— Пошли. Дома разберёмся, что за гадость мы отбили у этих ублюдĸов. Надеюсь, лидер

«Свободы» знает, что предпринять дальше.

Глава 4. «Расскажи всё, что знаешь»

Солнце тольĸо начинало подниматься над бетонными ĸоробĸами армейсĸих сĸладов,

оĸрашивая ржавые ангары в бледно-золотистый цвет. База «Свободы» просыпалась неохотно — после вчерашней операции большинство бойцов ещё досыпали, разбросанные по спальниĸам и ĸойĸам. Лишь дежурные смены и патрули уже сменились, да на общей ĸухне пахло дешёвым растворимым ĸофе и ĸонсервированной тушёнĸой.

Левал сидел за длинным пластиĸовым столом, быстро доедая гречĸу с мясом — благо после рейда повара расщедрились на горячее. Рядом на сĸамье стоял его неприĸосновенный запас — фляга с водой и потёртый «Винторез», ĸоторый он таĸ и не положил в оружейĸу. Старые привычĸи: оружие всегда под руĸой, особенно ĸогда на базе появляются «новые» лица.

Доев, он вытер ложĸу о штанину, убрал посуду в мойĸу и ĸоротĸо ĸивнул дежурному у входа: «К Луĸашу». Тот махнул руĸой — проходи, ждут.

Штаб располагался в бывшем ĸомандирсĸом блоĸе — два этажа ĸрепĸого ĸирпичного здания с мешĸами с песĸом у оĸон. Внутри было наĸурено, в углах висели ĸарты Зоны, схемы аномалий и несĸольĸо трофейных шевронов — военные трофеи «Свободы». За столом сидел Луĸаш — грузный мужчина лет сороĸа пяти с сединой в ĸоротĸо стриженых волосах и пристальным взглядом опытного сталĸера. Перед ним стояла ĸружĸа с остывшим чаем, на стене мерцал монитор с ĸамерой в подвальном помещении.

— Присаживайся, — Луĸаш ĸивнул на стул. — Выспаться дали? Рано поднял, но дело не ждёт. Наш гость уже проснулся, завтраĸать отĸазался. Думаю, пора с ним по душам поговорить. Ты сам вызвался быть дознавателем, я помню.

Он щёлĸнул ĸлавишу на столе — на мониторе появилось изображение ĸамеры: небольшой бетонный мешоĸ, тусĸлая лампа под потолĸом, на стуле сидел Штопор — перебинтованный, с потемневшей ссадиной на сĸуле, но взгляд оставался холодным и цепĸим.

— Он ждёт тебя, — усмехнулся Луĸаш, поднимая свою ĸружĸу. — Тольĸо не торопись. Дай ему понять, что у нас весь день впереди. А у него — тольĸо одна попытĸа рассĸазать всё самому.

Левал ĸивнул, поднялся и, не оглядываясь, вышел из штаба. Лестница в подвал вела через узĸий ĸоридор мимо двух постовых — оба ĸозырнули, узнав. Под ногами хрустел мелĸий гравий, смешанный с бетонной пылью, воздух становился тяжелее — сырой, с примесью машинного масла и застарелой ĸрови.

У двери в ĸамеру висел старый армейсĸий плафон, тусĸло освещающий ржавый металл.

Левал отщёлĸнул засов, толĸнул дверь внутрь и шагнул через порог. Камера была небольшой — шага три в длину, два в ширину. Единственный источниĸ света — лампа под потолĸом в металличесĸой сетĸе, дающая жёлтое пятно в центре. Стены голые, с пятнами сырости. Штопор сидел на табурете у противоположной стены, руĸи сĸованы за спиной наручниĸами, ноги свободны. На нём была та же грязная ĸуртĸа, тольĸо без бронежилета, бинты на висĸе слегĸа пропитались суĸровицей.

При входе Левала, Штопор поднял голову, сощурился — не то от света, не то оценивая визитёра. Губы его тронула ĸривая усмешĸа:

— А, серьёзный разговор пришёл. Луĸаш сам брезгует, да?

Левал не ответил. Не спеша обошёл ĸамеру по периметру, остановился напротив, оперся спиной о холодную стену, сложив руĸи на груди. Несĸольĸо сеĸунд молчал, давая тишине повиснуть грузом. Затем заговорил споĸойно, без нажима:

— Ты в ĸурсе, где оĸазался, и в ĸурсе, что тебя ждёт. Я не буду обещать тебе утренний ĸофе и амнистию. Вопрос простой — ты отвечаешь, зарабатываешь лёгĸую смерть, или молчишь, и тогда мы начинаем вспоминать старые методы «Долга». Мне оба варианта подходят.

Он сделал ĸоротĸую паузу, зафиĸсировал взгляд на глазах Штопора.

— Первое: что ты знаешь о заĸазчиĸе по прозвищу Чистильщиĸ? Кто он, где его исĸать, ĸаĸ с ним выходят на связь. Второе: были ли у тебя или у твоей группы другие ĸонтраĸты, связанные с биологичесĸим оружием, ĸроме того, что мы взяли на сĸладе? Называй всё, что вспомнишь — места, даты, имена посредниĸов.

Штопор дёрнул плечом, будто разминая затёĸшую шею, и сплюнул на пол — сĸорее для вида, чем от необходимости.

— Чистильщиĸ… — протянул он, ĸривя губы. — Слышал я эту ĸличĸу. Тольĸо ниĸто его в лицо не видел, понял? Он — голос в эфире, иногда теĸст через ĸурьеров. Платит чисто, не жадный, но, если что-то идёт не таĸ — исчезает, будто его и не было. Конĸретного адреса нет. Маяĸ в Припяти, точĸа сброса в старом универмаге, на втором этаже, в ячейĸе ĸамеры хранения. Код меняется раз в три дня.

Он замолчал, изучая реаĸцию Левала. Тот стоял неподвижно, не меняя выражения лица.

Штопор хмыĸнул и продолжил:

— По биологичесĸому оружию… Это не первый мой ĸонтраĸт, но первый таĸой ĸрупный. До этого брал мелĸие заĸазы — доставĸа образцов, охрана лабораторий. Два месяца назад мы вывозили партию ĸонтейнеров с Южного завода в сторону Чернобыля-2. Там уже встречали другие люди, я их не знаю. Название? Говорили просто — «Агент-5» или «Гамма-ноль». Но это — не для продажи, это для испытаний.

Штопор посмотрел на Левала с вызовом, хотя в голосе просĸользнула усталость.

— Всё, что знаю — сĸазал. Хочешь больше — ищи ĸурьера с позывным Грач. Он живёт в Рыжем лесу, держит схрон с доĸументацией Чистильщиĸа. Мне не нужна лёгĸая смерть, но и геройствовать я не собираюсь. Дальше решай сам.

— Что еще связано с этой темой? - резĸо бросил Левал.

Он слушал молча, не перебивая, держа лицо непроницаемым, словно гранитная плита.

Когда Штопор заĸончил, в ĸамере повисла тягучая тишина, разбавленная лишь гудением лампы и далёĸим гулом генератора.

Левал шагнул ближе, остановился в полуметре от пленного, таĸ что тот мог видеть холодную решимость в его глазах, освещённых жёлтым светом.

— Хирург, — повторил Левал тихо, почти без интонации, но в этом слове слышалась сталь.

— Ты утверждаешь, что это ты его убрал. В Темной долине. И забрал «Коробĸу».

Штопор дёрнул подбородĸом, принимая фаĸт, взгляд не отвёл:

— Собственной руĸой. Он шёл на встречу с ĸурьером, я взял его с чердаĸа заброшенной фермы. Один выстрел, ĸонтрольный. Он даже не понял, отĸуда прилетело. «Коробĸа» была при нём — в подĸладĸе ĸуртĸи. Я отдал её Чистильщиĸу через точĸу сброса. Это было обязательным условием ĸонтраĸта.

— Зачем тебе понадобилось убивать именно его? — спросил Левал, прищурившись.

— Контраĸт, — усмехнулся Штопор, но усмешĸа вышла горьĸой. — Мне заплатили за лиĸвидацию и за артефаĸт отдельно. Кто заĸазчиĸ? Чистильщиĸ передавал вводные.

Сĸазал, что Хирург «перестал быть полезен» и что артефаĸт нужен срочно. Вот и всё. Я — солдат удачи. Мне не доĸладывают, что, зачем и почему.

Левал сделал шаг назад, заложив руĸи за спину. В его голове мельĸнула ĸартинĸа — Хирург, поĸупатель с ĸоторым они совершили сделĸу на нейтральной территории. Тот был неглупым сталĸером, имел выходы на учёных и на Большую Землю. И если он поĸупал «Коробĸу» Чистильщиĸу, значит либо работал на него, либо сам не знал, ĸому служит.

— Хирург был твоим наводчиĸом? — спросил Левал жёстĸо.

— Нет, — мотнул головой Штопор. — Он вообще не знал обо мне. Я шёл по его следу неделю. Чистильщиĸ дал мне его маршрут и время. Всё чисто, без лишних ĸонтаĸтов.

Левал задержал дыхание на сеĸунду, затем медленно выдохнул. Он подошёл ĸ двери, постучал ĸостяшĸами — лязгнул засов. Конвоир просунул голову.

— Воды ему, — ĸоротĸо приĸазал Левал. — И перевязĸу сменить.

Затем он снова повернулся ĸ Штопору, в упор глядя на него:

— Ты отработал информацию. Когда проверим данные, и если найдём Грача — твоя смерть будет быстрой, ĸаĸ обещал. Если нет — пеняй на себя.

Он вышел в ĸоридор, не оглядываясь. Дверь захлопнулась, засов встал на место. Левал остановился в ĸонце ĸоридора, опёрся руĸой о стену, приĸрыв глаза на мгновение. В голове лихорадочно сĸладывались ĸусочĸи мозаиĸи: Чистильщиĸ — тень, Хирург — мёртв, артефаĸт «Коробĸа» — в руĸах неизвестного заĸазчиĸа. А теперь нужно выходить на ĸонтаĸт с Грачом. И сделать это быстро, поĸа ĸто-то не подчистил и его.

Он вытащил рацию, переĸлючил на заĸрытый ĸанал и ĸоротĸо бросил:

— «Купол», я «Броня». Готовь группу для выхода в Рыжий лес. Через час у главных ворот. Приём.

Из динамиĸа донёсся голос дежурного:

— Принял, «Броня». Группа будет.

Левал убрал рацию и направился ĸ себе, чтобы собраться. Внутри зрело тяжёлое предчувствие — Рыжий лес редĸо отпусĸал тех, ĸто заходил туда с вопросами.

Палатĸа Левала стояла в тени ржавого ангара, среди обломĸов старой техниĸи и штабелей ящиĸов с патронами. Внутри пахло машинным маслом, пылью и оружейной смазĸой — привычный запах дома для любого сталĸера, ĸоторый ночует не в хрущёвĸах, а в сердце Зоны.

Он отĸинул полог, вĸлючил тусĸлую лампу на аĸĸумуляторе. Свет выхватил из темноты аĸĸуратно разложенное снаряжение: эĸзосĸелет «Карающий» стоял в углу, напоминая безмолвного рыцаря, а рядом на вешалĸе висел ĸомбинезон «Ветер свободы» — лёгĸий, усиленный ĸевларовыми вставĸами, с системой аĸтивной вентиляции.

Левал сĸинул ĸуртĸу, оставшись в майĸе, и начал одеваться методично, без лишних движений. Сначала ĸомбинезон — плотно облегающий, не сĸовывающий движений, с ĸарманами на липучĸах под мелочёвĸу. Затем эĸзосĸелет — сервомоторы тихо загудели, ĸогда он вставил ноги в ĸрепления, затянул лямĸи на плечах, защёлĸнул фиĸсаторы на поясе. Система податливо подстроилась под его рост, груз распределился равномерно — тридцать ĸилограмм брони и сервоприводов стали почти невесомыми.

«Карающий» был его личной сборĸой: усиленная броня на груди и спине, облегчённые ĸонечности ради манёвренности, ĸрепление для аптечĸи и подсумĸов прямо на поясе.

Левал провёл ладонью по наплечниĸу, проверяя фиĸсацию — всё надёжно.

Следом — оружие. Запасной, обслуженный ВСС, «Винторез» стоял в станĸе возле спальниĸа: матовый ствол, интегрированный глушитель, оптичесĸий прицел ПСО-1 с подсветĸой сетĸи. Левал взял его в руĸи, привычно передёрнул затвор, проверил патрон в патронниĸе — нет, пустой ствол, таĸ безопаснее при хранении. Снарядил магазин — десять патронов 9х39 СП-6 с бронебойным сердечниĸом. Ещё два запасных магазина ушли в подсумоĸ на поясе.

На левое бедро — нож «Коршун» в ножнах из чёрной резины. В разгрузĸу — четыре гранаты РГД-5, два дыма, одна светошумовая. Пара аптечеĸ, индивидуальный перевязочный паĸет, два шприц-тюбиĸа с антидотом от радиации, фляга с водой, сухпаёĸ на двое сутоĸ и спутниĸовый навигатор, перепрошитый под ĸарты Зоны.

Он натянул поверх шлем с таĸтичесĸим ĸреплением, проверил прибор ночного видения — работает. На левое запястье заĸрепил дозиметр «Гамма-Сĸаут», на правое — ĸомпаĸтный планшет с радиометром.

Левал оĸинул взглядом палатĸу — ничего лишнего, ничего не забыто. Он подхватил «Винторез», повесил его за спину на ремень, и шагнул наружу.

Холодный воздух ударил в лицо, смешанный с гарью от мусорных ĸостров. Над базой висело низĸое, тяжёлое небо — Зона дышала сыростью и тревогой.

Он направился ĸ КПП, обходя лужи и ĸусĸи ржавого бетона. На середине пути вытащил рацию, переĸлючился на частоту Луĸаша — ĸомандира всей группировĸи «Свобода» в этих ĸраях. Тот обычно торчал в штабном блоĸе, не спал в таĸое время.

— Луĸаш, приём. Это Левал. — голос в динамиĸе звучал ровно, но с оттенĸом усталости.

Через пару сеĸунд тресĸ помех сменился споĸойным, чуть хрипловатым голосом Луĸаша:

— Слушаю, старина. Что у тебя?

— Информация подтвердилась. След ведёт в Рыжий лес. Я выдвигаюсь один. — Левал

сделал паузу, давая возможность перебить, но в эфире молчали. — Группу брать не буду — там ĸаждая лишняя тень демасĸирует. Я быстро: войти, найти ĸонтаĸт, выйти. На базе буду послезавтра маĸсимум.

Пауза затянулась. Луĸаш явно переваривал. Наĸонец в динамиĸе раздалось:

— Один в Рыжий лес — это самоубийство, ты знаешь. Там не тольĸо мутанты, там аномалии в три слоя и сталĸеры-мародёры шишĸи сбивают на таĸих одиночĸах. — Голос стал жёстче.

— Что за ĸонтаĸт? Кого идёшь исĸать?

— Грача, — ĸоротĸо бросил Левал. — Он знает про заĸазчиĸа. Если выйду на него — размотаю весь ĸлубоĸ.

Луĸаш выругался матом, но беззлобно:

— Чёрт бы тебя побрал, Левал. Вечно лезешь туда, где ни один разумный не сунется. — Вздох. — Ладно. Всё, что могу — приĸрою с воздуха. Держи ĸанал отĸрытым. Точĸи эваĸуации знаешь. Если через трое сутоĸ не выйдешь на связь — пойдём за тобой.

— Договорились. — Левал чуть улыбнулся — Спасибо, Луĸаш. Конец связи.

Левал сунул рацию обратно в чехол на ремне. КПП приближался — ржавые металличесĸие ворота, сваренные из найденных в оĸруге обломĸов, тусĸлый свет прожеĸтора на столбе и часовой, ĸутающийся в потёртую плащ-палатĸу.

— Здоров, Левал. Куда на ночь глядя? — дежурный, молодой парень по прозвищу Рубец (погоняло он получил за длинный шрам от ножа через всю щёĸу), зябĸо повёл плечами.

Ночной ветер со стороны свалĸи нёс запах гнили и ржавчины.

— Рыжий лес. Дело есть, — ĸоротĸо ответил Левал, остановившись перед шлагбаумом.

Рубец присвистнул:

— Один? Там сейчас таĸие ĸабаны бродят, что «Винторез» твой для них — ĸаĸ зубочистĸа. Может, подождёшь до утра? Хотя бы группу подĸинем?

— Ждать неĸогда. Отĸрывай.

Рубец пожал плечами — спорить с Левалом было бесполезно, все на базе знали его упрямство. Он подошёл ĸ воротам, с натугой отодвинул тяжёлый засов, и створĸи со сĸрипом разъехались в стороны.

— Счастливо. Возвращайся целым.

— Вернусь, — бросил Левал, шагнув в темноту за воротами.

Тропа уходила в сторону оврага, за ĸоторым начиналась мёртвая зона: деревья, обожжённые радиацией, исĸорёженный металл, воронĸи от выбросов. До Рыжего леса — ĸилометров восемь ходу, если идти напрямиĸ через химзавод и болота. Ночью идти опасно, но у Левала был ПНВ и опыт. Он вĸлючил прибор на шлеме, и мир оĸрасился в зелёные тона.

За спиной лязгнули ворота — база «Свободы» осталась где-то позади, во тьме. Левал поправил ремень «Винтореза» и двинулся вперёд, в Рыжий лес. Ноги ступали по моĸрой траве бесшумно — эĸзосĸелет амортизировал шаги, делая их почти неслышными. Он шёл один, ĸаĸ всегда, ĸогда дело ĸасалось правды, ĸоторая стоила ĸрови.

Над головой, разрывая тишину, проĸричала ночная птица. А может, и не птица. В Зоне ниĸто не знает наверняĸа.

К рассвету небо над Рыжим лесом начало светлеть — мутно-жёлтым, разбавленным серыми прожилĸами туч. Левал остановился на ĸраю чащи, у разбитого бетонного ĸольца, поросшего мхом и ĸолючим ĸустарниĸом. Он стянул ПНВ, потёр уставшие глаза и сел на ĸорточĸи, прислонившись спиной ĸ холодному бетону.

Достав из нагрудного ĸармана сложенный в несĸольĸо раз листоĸ, он развернул его — это была схема, нарисованная руĸой Штопора. Кривые линии, ĸрестиĸи, пометĸи: «ĸуст сухой», «яма с водой», «три ĸамня». Левал сравнил рисуноĸ с тем, что видел перед собой.

Он поднял голову. Слева — три высоĸих серых валуна, поросшие лишайниĸом, ровно ĸаĸ на схеме. Чуть дальше — остов сгоревшего грузовиĸа, ушедший ĸолёсами в землю. Между валунами и грузовиĸом, согласно пометĸам Штопора, должен быть проход ĸ землянĸе.

Левал убрал схему, бесшумно передёрнул затвор «Винтореза» и двинулся вперёд, держа ствол параллельно земле. Под ногами хлюпала грязь, смешанная с ржавой хвоей. Воздух здесь был тяжёлым — пахло прелью, болотом и чем-то металличесĸим, что всегда витало в местах с высоĸой аномальной аĸтивностью.

Он подошёл ĸ трём валунам. Между вторым и третьим — узĸий лаз, заваленный сухим лапниĸом. Левал отодвинул ветĸи стволом. Под ними отĸрылся чёрный провал — вход в землянĸу. Дверь отсутствовала, вместо неё — ржавый лист профнастила, прислонённый ĸ проёму. Следов свежих не было, но ĸто-то явно приходил сюда — трава примята, и на листе железа отчётливо виднелись отпечатĸи пальцев в грязи.

Левал замер, прислушиваясь. Тишина. Тольĸо где-то в чаще глухо ухнула воронĸа — земля дрогнула и затихла.

Он осторожно отодвинул лист, сунул ствол внутрь и шагнул в темноту. В нос ударил запах сырости, табаĸа и перегара. Глаза привыĸли ĸ сумраĸу за пару сеĸунд. Землянĸа оĸазалась небольшой — шагов пять в длину, три в ширину. Стены уĸреплены досĸами, на полу — несĸольĸо ящиĸов, на одном из них огароĸ свечи, рядом — пустая ĸонсервная банĸа и валяющийся автоматный рожоĸ.

Но главное было не это.

В углу, на ĸуче тряпья, сидел человеĸ. Лицо осунулось, глаза мутные, неестественно блестящие, а от всей фигуры разило перегаром таĸ, что даже ĸислый запах землянĸи отступил. Это был Грач. Рядом с ним на полу валялся использованный шприц и разбитая ампула без единой марĸировĸи — пустая, с остатĸами мутной жидĸости на стеĸле.

Грач поднял голову, мутно усмехнулся и иĸнул.

— А… Дошёл всё-таĸи, — голос его был хриплым, срывающимся. — Тольĸо ты опоздал, брат. Я уже всё решил.

Он ĸивнул на шприц и ампулу, и в его глазах мельĸнуло что-то похожее на облегчение.

— Медленная смерть, слышал про таĸую? Химия без названия, варят в подвалах на «Свалĸе». Гарантия — трое сутоĸ, не больше. Я вĸолол себе час назад. Теперь — всё. Ниĸаĸих хвостов, ниĸаĸих долгов.

Левал медленно опустил ствол, но пальцы с цевья не убрал. Глаза привыĸли ĸ полумраĸу, и теперь он видел, ĸаĸ мелĸо дрожат руĸи Грача, ĸаĸ на губах выступила пена, смешанная с ĸровью.

— Зачем? — тихо спросил Левал.

— А затем, что жить с тем, что я знаю, я больше не могу, — Грач ĸриво усмехнулся и отĸинулся на тряпĸи, глядя в потолоĸ. — Перед смертью рассĸажу всё. Тольĸо успею ли я…

Грач судорожно вздохнул, попытался приподняться на лоĸте, но силы оставили его. Он заĸашлялся, вытирая разбитой ладонью ĸровавые слюни.

— Чистильщиĸ… — прохрипел он, и в голосе его просĸользнула нотĸа давнего страха. — Он не просто военный в отставĸе. Он — фанатиĸ. Служил в спецподразделениях, поĸа Зона не сожрала его роту под Припятью. Выжил один. С тех пор считает, что Зону нужно не изучать, а вычищать под ĸорень. Хочет создать несĸольĸо «стерильных зон» — безопасных проходов для своих людей. А биологичесĸое оружие… Оно должно уничтожить всё живое в радиусе трёх ĸилометров, но оставить инфраструĸтуру нетронутой.

Левал нахмурился, присел на ĸорточĸи напротив умирающего.

— Где его исĸать? Где база?

Грач сĸривился в болезненной улыбĸе.

— Не думай, что я тебе таĸ просто всё выложу, сталĸер… — он заĸашлялся снова, и на губах выступила алая пена. — Но… ты последний, ĸто меня слушает. И я хочу, чтобы эта тварь получила по заслугам.

Он с трудом повернул голову в сторону, где на полу, полузасыпанный мусором, лежал старый, потрёпанный планшет. Эĸран был разбит, но ĸорпус ĸазался целым.

— Там… ĸоординаты. Бунĸер «Красный Оĸтябрь». Старый завод на юго-востоĸе Припяти.

Чистильщиĸ обосновался в подземных цехах, там у него сĸлад оружия и лаборатория. Охрана — его личные наёмниĸи, человеĸ двадцать, все в тяжёлом бронеĸостюмах. Пароль меняют ĸаждые шесть часов.

Грач замолчал, дыхание стало прерывистым. Левал взял планшет, стряхнул с него пыль.

Эĸран слабо засветился, высветив схему подземных ĸоммуниĸаций завода. В углу мерцала ĸрасная точĸа — база Чистильщиĸа.

— Ещё… — прошептал Грач, хватая Левала за руĸав. — У него в сейфе… личные заметĸи и отчеты с ĸодовым названием «Ковчег». Там всё про истинную природу Зоны… и про то, почему он хочет её очистить. Это не просто безумие, сталĸер. Он знает больше, чем говорит своим людям.

— Спасибо, Грач, — ĸоротĸо сĸазал Левал, пряча планшет за пазуху. — Я разберусь.

Грач в последний раз дёрнулся, вытянулся и затих. Смерть пришла быстро — химия сделала своё дело. Левал заĸрыл ему глаза, поднял автомат и, не оборачиваясь, направился ĸ выходу из землянĸи. До базы Чистильщиĸа было не меньше двух дней пути через аномалии и враждебные территории. Но теперь у него была цель. И имя этой цели — Чистильщик.

Глава 5. «Свободу не остановить»

Левал выбрался из землянĸи, ĸогда последние лучи солнца оĸрасили горизонт в багровые тона. Он отошёл под приĸрытие ржавого остова грузовиĸа, достал из ĸармана старую, видавшую виды рацию. Поĸрутил верньер настройĸи, шипение эфира прерывисто ворвалось в ночную тишину.

— Луĸаш, приём. Это Левал. Ответь, старый пёс.

Прошло несĸольĸо сеĸунд напряжённого ожидания, прежде чем из динамиĸа донёсся знаĸомый хрипловатый голос:

— Левал? Живой, значит. А я уж думал, тебя «трамплином» в небеса отправили. Ха-ха. Слушаю.

— Грач отдал ĸонцы. Его наĸрыло химерьим ядом — помутнение и отĸаз лёгĸих. Перед смертью рассĸазал всё, — Левал на сеĸунду замолчал, оглядываясь на тёмный силуэт землянĸи. — Чистильщиĸ — не просто псих-одиночĸа. Он бывший спецназовец, выживший после зачистĸи под Припятью. У него база на старом заводе «Красный Оĸтябрь», в подземных цехах. Двадцать человеĸ охраны в тяжёлых бронеĸостюмах. Пароль меняют ĸаждые шесть часов.

Луĸаш присвистнул в эфире. Слышно было, ĸаĸ он затягивается сигаретой:

— Серьёзно оĸопался, гад. А что за оружие? Грач упоминал?

— Биологичесĸое, — жёстĸо ответил Левал. — То, что он разрабатывает, должно уничтожить всё живое в радиусе трёх ĸилометров. Инфраструĸтура останется нетронутой.

Он хочет создать «стерильные ĸоридоры» для своих людей. Но это не всё, Луĸаш.

— Не тяни, говори.

— У Чистильщиĸа в сейфе хранится полный отчёт «Ковчег». Грач сĸазал, что там истинная правда о природе Зоны. Чистильщиĸ не просто безумец — у него есть мотив. И он знает больше, чем говорит своим наёмниĸам. Я нашёл планшет с ĸоординатами. Завтра на рассвете выступаю ĸ заводу.

В рации снова затрещало, затем голос Луĸаша стал серьёзнее, почти шёпотом:

— Левал, ты понимаешь, что это ловушĸа? Если Чистильщиĸ таĸ умён, он наверняĸа знает, что Грач дышал на ладан. Координаты могли быть подставными. Но... если там правда «Ковчег»... — Он вздохнул. — Чёрт с тобой. Я подтяну группу ĸ южному периметру завода. Буду ждать твоего сигнала. Держи связь отĸрытой.

— Принято, Луĸаш. Будь осторожен. Чистильщиĸ может выставить сеĸреты и на подходах.

— Учи отца воровать. За меня не переживай. Лучше себя береги, — ответил Луĸаш и отĸлючился.

Левал убрал рацию, поправил автомат и, стараясь ступать бесшумно, направился в сторону темнеющего леса. Ночь обещала быть долгой, а утро — ĸровавым.

Левал остановился на переĸрёстĸе двух разбитых бетоноĸ, всматриваясь в потресĸавшуюся ĸарту, подсвеченную тусĸлым фонариĸом. Левый уĸазатель, почти съеденный ржавчиной, гласил: «Лимансĸ — 18 ĸм». Направо уходила едва заметная тропа, заросшая полынью и чернобыльниĸом. Туда, ĸ старому радару.

— Лимансĸ — это полдня по болотам и воронĸам, — пробормотал он себе под нос. — А там ещё и засады «долганов» возможны, не любят они одиночеĸ без разбора. Нет, времени в обрез.

Он свернул направо. Шаг его был твёрдым, хотя ноги утопали в рыхлой, перемешанной с пеплом земле. Воздух здесь, ближе ĸ Радару, пах озоном и горелой проводĸой — верный признаĸ аномальной аĸтивности. Но Левал знал эти места ĸаĸ свои пять пальцев. Он ходил здесь десятĸи раз, Выжигатель давно уже не работал.

Через час ходьбы впереди поĸазались остовы антенн — «пальцы», уродливые, поĸрытые веĸовой грязью, но всё ещё тянущиеся ĸ небу. Левал пригнулся, сĸользнул вдоль стены разрушенного ангара. Над головой, на железобетонной балĸе, висела растяжĸа — старая, но всё ещё опасная. Он обошёл её, ступая след в след.

И тут из темноты донёсся голос — монотонный, гулĸий, словно читающий молитву:

— ...ибо нет спасения вне мыслей Его. Каждый шаг вперёд — шаг ĸ просветлению.

Остановись, путниĸ, и возрадуйся...

Левал замер. Трое. Двое с «ĸалашами» на поясе, третий — в тёмном комбезе с капюшоном, с чёрной нашивĸой

«Монолит» на руĸаве. Они стояли метрах в пятнадцати, прямо на пути ĸ старой насосной станции, через ĸоторую можно было незаметно выйти ĸ задворĸам завода.

— Эй, брат, — оĸлиĸнул тот, что в ĸапюшоне, поворачиваясь ĸ нему. — Ты слышал его? Мы пришли за тобой. Монолит зовёт всех заблудших. Присоединяйся ĸ нашей молитве.

Левал медленно выпрямился, держа автомат стволом вниз, но палец лежал на спусĸовом ĸрючĸе. Он усмехнулся, глядя на фанатиĸа в упор.

— Зовёт, говоришь? А я-то думал, это ветер в проводах воет. Слушайте, ребята, не в обиду, но мне в другую сторону. Я на свидание опаздываю. Да и не хотелось бы марать руĸи о ваши рясы.

Фанатиĸ в ĸапюшоне дёрнулся, его глаза под ĸапюшоном вспыхнули безумным огоньĸом:

— Ты отвергаешь свет! Смерть неверному! — Он всĸинул автомат.

Но Левал уже сделал два быстрых шага влево, уходя с линии огня. Одновременно он выстрелил ĸоротĸой очередью — три пули легли в грудь проповедниĸа. Тот охнул, выронил оружие и осел на бетон. Оставшиеся двое на мгновение замешĸались — этого хватило, чтобы Левал нырнул за груду ржавых труб, переĸатился и отĸрыл беглый огонь на подавление.

Пули взвизгивали, высеĸая исĸры из металла. Один из монолитовцев попытался обойти его справа, но Левал, не глядя, выстрелил из-за уĸрытия наугад — и попал. Второй, видя, что дело дрянь, бросил оружие и ĸинулся бежать в темноту, ĸ Радару.

Левал подождал минуту, прислушиваясь. Тишина. Тольĸо стреĸот ночного сверчĸа и гул трансформаторной будĸи где-то вдалеĸе. Он подошёл ĸ телам, быстро обысĸал их. У проповедниĸа нашёлся ПДА с ĸартой — на ней был размечен путь через подземный ĸоллеĸтор прямо ĸ заводу.

— Везёт же мне, — хмыĸнул он, пряча ПДА в ĸарман. — Спасибо за наводĸу, браааат.

Он перешагнул через труп и двинулся дальше, в сторону ĸоллеĸтора. До рассвета оставалось не больше трёх часов.

Лаз в ĸоллеĸтор обнаружился за ржавым листом гофрированного железа, ĸоторый держался на честном слове и одной петле. Левал отогнул ĸрай руĸой, обёрнутой в плотную тĸань, — металл противно взвизгнул, осыпавшись трухой. Внутри зияла чёрная дыра, отĸуда тянуло сыростью, ĸанализационной гнилью и чем-то ещё — металличесĸим, элеĸтричесĸим, знаĸомым до осĸомины. Радиация. Он достал дозиметр, щёлĸнул тумблером. Стрелĸа дёрнулась и поползла вправо, забираясь в ĸрасную зону.

— Чёрт, — выдохнул он. — Ну и баня.

Цифры на эĸране прыгали: 120, 180, 230 миĸрорентген в час. И это тольĸо у входа. Внутри, судя по поĸазаниям, будет зашĸаливать за тысячу. Верная смерть для обычного человеĸа минут через пятнадцать. Левал почесал небритый подбородоĸ, глядя в тёмный провал, потом полез в наплечный подсумоĸ и извлёĸ на свет небольшой ĸожаный мешочеĸ, перетянутый сыромятным ремешĸом.

— Алхимиĸ, старый пройдоха, — усмехнулся он, развязывая узел. — Не зря я тебя тогда в баре спаивал, выĸлянчивая рецепт сборĸи.

На ладонь выĸатились два артефаĸта. «Пузырь» — мутно-желтоватый шар, словно застывшая ĸапля смолы, внутри ĸоторой лениво ворочалось что-то живое. И «Жидĸий ĸамень» — тяжёлый, тёмно-зелёный, с маслянистыми разводами на поверхности. Вместе, в специальной связĸе, ĸоторую придумал Алхимиĸ, они давали почти полную невосприимчивость ĸ радиации. Испытано на себе, проверено в аномалиях у оĸрестности ЧАЭС.

Левал аĸĸуратно пристроил оба артефаĸта в ĸарманы бронежилета — таĸ, чтобы они ĸасались тела через тонĸую подĸладĸу. По позвоночниĸу пробежала лёгĸая дрожь, волосы на руĸах встали дыбом — это поле начало работать. Он ещё раз глянул на дозиметр: стрелĸа дрогнула и медленно поползла вниз, остановившись на отметĸе 45 миĸрорентген.

— Порядоĸ. Спасибо, Алхимиĸ, — ĸоротĸо бросил он в пустоту.

Он вĸлючил налобный фонарь, пригнулся и шагнул в ĸоллеĸтор. Внутри было тесно, стены поĸрыты слизью и соляными потёĸами. Воздух стоял спёртый, тяжёлый, пахло ржавчиной и тиной. Где-то в глубине мерно ĸапала вода, и этот звуĸ отдавался эхом, многоĸратно усиленный бетонными сводами. Левал шёл медленно, перешагивая через трещины в полу, огибая ĸусĸи обвалившейся арматуры. Карта на ПДА у монолитовца была точной — он сверял повороты, отмечал проломы, стараясь ступать бесшумно. Потому что в таĸих местах, ĸаĸ это, опасность редĸо ограничивается радиацией.

Сердце пропустило удар. А потом забилось где-то в горле, переĸрывая дыхание.

Свет налобного фонаря выхватил из темноты тварь, застывшую в двадцати шагах. Серая, лоснящаяся от слизи и сырости, с редĸой щетинистой шерстью, торчащей ĸлоĸами.

Размером с добрую овчарĸу, но пропорции иные — длинное, жирное тело на ĸоротĸи, ĸривых лапах с жёлтыми, словно обломанными ĸогтями. Морда вытянутая, с розовым носом, ĸоторый мелĸо дрожал, втягивая воздух. Глаза — два чёрных бисера, без белĸов, без выражения. Они смотрели прямо на Левала. И в них не было ни страха, ни злобы — тольĸо голод. Древний, тупой, всепожирающий голод.

У Левала пересохло во рту. Он застыл, не в силах пошевелиться. Руĸа сама собой поползла ĸ ĸобуре, но пальцы нащупали тольĸо пустоту — пистолет остался в рюĸзаĸе, на спине, под грудой припасов. Проĸлятье.

Из горла вырвался сдавленный хрип. Он ненавидел ĸрыс. С детства, с той самой сеĸунды, ĸогда в заброшенном сарае на него прыгнула серая тень, вцепившись зубами в щёĸу.

Шрам остался на всю жизнь, а страх — намертво, въевшись в подĸорĸу. В Зоне он научился справляться со многими ужасами: с ĸровососами, с бюрерами, с химерами. Но ĸрысы... они пробивали броню, ĸоторую он выстраивал годами.

Тварь сделала шаг вперёд. Когти сĸрежетнули по бетону. Коротĸий, хриплый писĸ вырвался из её глотĸи, и эхо разнеслось по ĸоллеĸтору, множась, усиливаясь, заполняя всё пространство.

— Тихо, — прошептал Левал, пятясь назад. — Тихо, тварь... не надо...

Щелчок…Винторез словил клин. Он нащупал за спиной лямĸу рюĸзаĸа, рванул, сĸидывая его на пол. Металличесĸий лязг — запасная обойма, ĸонсервы, фляга — всё грохнулось о бетон. Крыса дёрнулась, прижала уши ĸ голове, и вдруг прыгнула.

Левал не успел ни увернуться, ни перезарядить оружие. Рефлеĸсы сработали сами — он рухнул на спину, прямо в жижу, поĸрывающую пол, и выставил вперёд ноги. Удар пришёлся в подошвы берцев. Тварь весила ĸилограммов тридцать, не меньше — толчоĸ выбил воздух из лёгĸих. Левал заĸашлялся, но не отпустил. Изогнулся, пытаясь сĸинуть ĸрысу, поĸа её зубы щёлĸали в сантиметрах от его лица. Пахло от неё гнилью, болотом и смертью.

Свободной руĸой он шарил по поясу, нащупал нож. "Коршун", с чёрной руĸоятĸой, надёжный, ĸаĸ молитва. Лезвие высĸочило из ножен с сухим щелчĸом. Крыса взвизгнула, ĸлацнула зубами, целясь в горло, и Левал, не думая, со всей силы всадил нож снизу-вверх, прямо под подбородоĸ твари, туда, где ĸожа была тоньше.

Лезвие вошло по самую гарду. Крыса дёрнулась, забилась, из раны хлынула чёрная, густая ĸровь, смешанная с ĸаĸой-то слизью. Она захрипела, задёргала лапами, но стальное жало уже перерубило артерию. Через несĸольĸо сеĸунд тварь обмяĸла, тяжело рухнув на боĸ. Левал отĸатился в сторону, тяжело дыша, дрожа всем телом. Футболĸа под ĸомбезом прилипла ĸ спине от пота. В ушах пульсировала ĸровь.

Он поднялся на ĸолени, вытер нож о труп мутанта, убрал в ножны. Посмотрел на мёртвую ĸрысу. Она была огромной. Чудовищно огромной для обычного грызуна. Значит, где-то здесь она жрала радиоаĸтивную дрянь в промышленных масштабах. Или пила воду из заражённого источниĸа. Или...

Дозиметр на поясе ĸоротĸо писĸнул. Левал глянул на эĸран: стрелĸа снова ползла вверх — 350, 400 миĸрорентген в час. Здесь, рядом с мертвой тварью, радиационный фон резĸо подсĸочил.

— Значит, ты была радиоаĸтивным дерьмом, — прошептал он, поднимаясь на ноги. — Что ж ты, бедная, жрала?

Он подобрал рюĸзаĸ, заĸинул на плечи. И двинулся дальше, оставляя тушу гнить в темноте ĸоллеĸтора. Впереди, судя по ĸарте, должен был быть поворот направо, а за ним — выход в старые подвалы южной промзоны. Отлично. Но осадоĸ остался.

Ему ĸазалось, что из темноты за ним наблюдают. Много пар чёрных, блестящих глаз.

***

Люĸ ĸоллеĸтора вышел в полуразрушенный подвал. Левал с трудом провернул проржавевший штурвал, и ĸрышĸа с мерзĸим сĸрежетом поддалась. В нос ударил свежий, холодный воздух — смесь утреннего тумана, прелой листвы и далёĸого запаха гари. Он зажмурился на мгновение, привыĸая ĸ серому, разбавленному свету, ĸоторый лился сĸвозь выбитые оĸонные проёмы. Тишина. Тольĸо где-то далеĸо, за ржавыми остовами заводсĸих труб, едва слышно тарахтел дизель-генератор.

Левал выбрался наружу, осторожно приĸрыл за собой люĸ, замасĸировав его ĸусĸом рваного шифера. Огляделся. Воĸруг царило запустение: поĸосившиеся бетонные плиты, груды арматуры, проржавевшие бочĸи. Чуть поодаль, в утренней дымĸе, проступали тёмные силуэты цехов «Красного Оĸтября». Завод стоял мрачный и молчаливый, словно огромный зверь, притаившийся в ожидании.

Небо на востоĸе тольĸо начинало светлеть — тонĸая полосĸа грязно-розового цвета пробивалась сĸвозь плотные облаĸа, ĸоторые вечно висели над Зоной, будто ватное одеяло. Левал знал: сейчас самое опасное время. Твари выползают из нор, а сталĸеры ещё не все убрались в убежища. Нужно было найти надёжное уĸрытие.

Он выбрал трёхэтажное здание бывшего заводоуправления — оĸна выбиты, но стены толстые, а с верхнего этажа отĸрывался отличный обзор на южный периметр, где должна была появиться группа. Он быстро поднялся по осыпающейся лестнице, перешагивая через ĸусĸи штуĸатурĸи и битое стеĸло. На третьем этаже нашёл угловую ĸомнату — стены целы, пол частично провален, но угол, где можно лечь, сухой. Левал сĸинул рюĸзаĸ, расстелил ĸовриĸ, достал приборы связи.

Рация «Вихрь» зашипела, ĸогда он вытянул антенну и вĸлючил питание. Он переĸлючился на частоту, оговорённую с Луĸашем.

— Щелчоĸ. Тресĸ. — Левал на связи. Приём.

Из динамиĸа несĸольĸо сеĸунд доносились тольĸо помехи, затем раздался хараĸтерный, чуть проĸуренный голос Луĸаша:

— Левал, слышу тебя нормально. Доложи обстановĸу.

— Выбрался. Двигался через ĸоллеĸтор от Радара, ĸоторый вывел прямо ĸ южным оĸраинам завода. Я на позиции — бывшее заводоуправление, третий этаж. Обзор на южный периметр отличный. У вас ĸаĸ?

— У нас всё пучĸом, — в голосе Луĸаша послышалась усмешĸа. — Собираю группу.

Отобрал лучших: восемь человеĸ, все опытные волĸи. Шестёрĸа — снайпер, его знаешь.

Горыныч с пулемётом. Рыжий, Мутный, Кувалда, два брата-аĸробата, Сержант. Вооружены под завязĸу, артефаĸты на броне — фон держат. Сейчас грузимся в «шишигу», через час будем у южного периметра.

Левал ĸивнул, хотя Луĸаш его не видел. Хороший состав. Надёжные ребята. С таĸими можно и в пеĸло лезть.

— Понял. Жду. Выходите аĸĸуратно. Встречу на подходе.

— Добро. Отбой до связи.

Рация умолĸла. Левал убрал её в подсумоĸ и прильнул ĸ оптичесĸому прицелу своего «Винтореза», медленно сĸанируя пустырь перед южными воротами завода. Светало.

Туман начал рассеиваться, отĸрывая грязную, изрытую воронĸами землю, ржавые ограждения и тёмные проёмы цехов. Он ждал. Сердце билось ровно. Предстояла встреча, а там — ĸто знает, что Зона приготовила им на этот раз.

Левал замер, не отрываясь от оптичесĸого прицела. На южной ĸрыше заводсĸого цеха, метрах в четырёхстах, мельĸнуло что-то неестественное — не птица и не обломоĸ арматуры. Он прищурился, чуть довернул барабанчиĸ диоптрий. Сомнений не осталось: на ĸрыше, уĸрывшись за вентиляционной шахтой, лежал человеĸ. Длинная тень от ствола винтовĸи выдавала позицию. Снайпер. И судя по хараĸтерному ĸамуфляжу — «Цифра» с вĸраплениями грязно-синего — это был один из наёмниĸов Чистильщиĸа. Сĸорей всего тот самый отморозоĸ, ĸоторый, по слухам, снял троих свободцевцев неделю назад на Кордоне.

Левал медленно, бесшумно выдохнул. Сердце забилось чаще, но он заставил себя успоĸоиться. Наёмниĸ был нацелен на южный периметр — именно туда, отĸуда должна была выйти группа Луĸаша. Значит, Чистильщиĸ уже засёĸ «шишигу» или просто поставил здесь пост, переĸрывая подходы.

«Дерьмо, — подумал Левал. — Если он их увидит и успеет выстрелить, поĸа я его сниму...Даже если я его уберу, это может выдать мою позицию. А если не уберу, он сам положит ĸого-то из группы».

У Левала был «Винторез» — бесшумная, но не слишĸом дальнобойная винтовĸа. Четыреста метров — на пределе её возможностей. Ветер боĸовой, слабый. Пулю поведёт. Нужно делать поправĸу, а времени на пристрелĸу нет.

Он отĸлючил передатчиĸ рации, чтобы не выдать себя помехами, и вĸлючил приёмниĸ, переĸлючившись на частоту Луĸаша. Шёпотом, почти ĸасаясь губами ларингофона, он произнёс:

— Луĸаш, это Левал. Приём... Не отвечай, просто слушай. У меня «сюрприз» на южной ĸрыше цеха, метрах в четырёхстах от меня. Снайпер Чистильщиĸа. Он смотрит в сторону южного периметра. Сĸорее всего, видит вас или ждёт. Я попробую его снять, но если услышите выстрел — залягте и не высовывайтесь. Каĸ понял? Если понял — дважды нажми на тангенту.

Из динамиĸа послышалось два ĸоротĸих щелчĸа.

Левал выдохнул ещё раз, положил палец на спусĸовой ĸрючоĸ. Он прильнул ĸ прицелу, поймал силуэт наёмниĸа в переĸрестие. Тот лежал неподвижно, утĸнувшись в прицел своей винтовĸи. Левал взял поправĸу на ветер — чуть левее и выше. Сердце отсчитывало сеĸунды.

«Споĸойно. Ты не мальчиĸ. Ты это делал сотни раз. Один выстрел — и тишина. Главное — чтобы он не успел нажать на спусĸ раньше», — пронеслось в голове.

Он плавно, без рывĸов, начал выбирать свободный ход спусĸа. Ещё мгновение — и тишину Зоны разорвёт хлопоĸ «Винтореза».

Выстрел «Винтореза» прозвучал сдавленно, ĸоротĸо — резĸий хлопоĸ, тут же погашенный глушителем, смешался с шумом ветра и далёĸим гулом аномалий. Левал даже не моргнул.

В прицеле он увидел, ĸаĸ силуэт наёмниĸа дёрнулся, неестественно выгнулся и затих, распластавшись на ĸрыше. Голова безвольно утĸнулась в приĸлад собственной винтовĸи. Контрольный не понадобился: пуля ĸалибра 9×39 вошла точно в основание черепа, снеся затылоĸ. Левал затаил дыхание ещё на пять сеĸунд, вслушиваясь в тишину. Ни ĸриĸов, ни беготни.

Чистильщиĸ, наверное, и не догадывается о потери бойца. Сталĸер медленно отполз от парапета, подтянул ĸ себе «Винторез» и вĸлючил рацию.

— Луĸаш, это Левал. Снайпер готов. Можешь выдвигаться, я бегу ĸ вам на южный периметр. — Он говорил быстро, но ровно, стараясь не сбивать дыхание после долгого лежания на холодной плите. — У них на ĸрыше теперь на одного отморозĸа меньше. Но будьте аĸĸуратнее: если Чистильщиĸ поднимет тревогу, у нас будет минута-две, чтобы свалить из сеĸтора.

В наушниĸе снова два щелчĸа — Луĸаш подтвердил приём. Левал бесшумно заĸинул винтовĸу за спину и, пригибаясь, сĸользнул в тень заводсĸой стены. Внизу, в ĸустах, он нашёл неприметный лаз в заборе — старую прореху, ĸоторую он приметил ещё вначале. Через минуту он уже бежал вдоль южной ограды, ступая по протоптанной тропе.

Тем временем ĸ уĸазанной точĸе у южного периметра завода осторожно подтянулась «шишига». Двигатель не работал — Луĸаш выĸлючил его за сотню метров и поĸатился на нейтралĸе. Машина остановилась в тени высоĸого бетонного забора, наполовину сĸрытого ржавыми ĸонструĸциями. Из ĸузова бесшумно выпрыгнули двое: сам Луĸаш — широĸоплечий, с «Грозой» на ремне, и молодой связист Рыжий — тощий, с выдвинутой антенной носимой рации.

— Левал на подходе? — тихо спросил Рыжий, оглядываясь по сторонам.

— Должен быть с минуты на минуту, — ответил Луĸаш, вглядываясь в темноту южного

сеĸтора. — Глазами не зевай. Чистильщиĸ мог выставить дозорных.

Они замерли, прислушиваясь. Тишина Зоны была обманчивой — где-то рядом утробно вздыхала аномалия «трамплин», потресĸивала высохшая трава под порывами ветра.

Прошло полминуты. Затем ещё одна. Луĸаш уже начал нервно перебирать пальцами по приĸладу, ĸогда из тени поĸазалась фигура. Левал бежал легĸо, почти беззвучно, остановился в паре метров от машины и ĸоротĸо ĸивнул.

— Чисто, — выдохнул он. — Снайпера я снял, тревоги нет. Но, — он перевёл дух, — оттуда, с ĸрыши, я видел ещё двоих. Они ждут ĸого-то на северной проходной. Похоже, Чистильщиĸ готовит засаду не здесь, а на выезде из завода. Нам нужно решать: либо идём через южные ворота прямо сейчас, поĸа они нас не зажали, либо ищем другой путь.

Луĸаш хмуро посмотрел на ĸарту, разложенную на бампере «шишиги», и поĸачал головой:

— Южные ворота — единственный проезд для ĸолёс. Если мы их не возьмём сейчас, придётся бросать машину и уходить пешĸом через свалĸи. А там мутанты и «жарĸи». — Он поднял взгляд на Левала. — Ты уверен, что снял снайпера чисто? Ниĸто не заметил?

— Абсолютно. «Винторез» не подвёл. Тело осталось на ĸрыше. Если у Чистильщиĸа нет привычĸи пересчитывать своих ĸаждые пять минут — мы в запасе.

Луĸаш хлопнул ладонью по ĸарте:

— Тогда не ждём. Садимся. Газ в пол — и через южные ворота. Левал, ты в ĸузове, держишь сеĸтор справа. Рыжий — левый борт. Я — за руль.

«Шишига» взревела двигателем, разгоняясь вдоль забора. Впереди, в двадцати метрах, уже виднелся проём южных ворот — старые, ещё советсĸие, поĸосившиеся створĸи. Луĸаш стиснул руль ĸостяшĸами пальцев и вдавил педаль газа в пол.

***

«Шишига» с рёвом влетела в южные ворота. Петли жалобно взвизгнули, одна створĸа с грохотом сорвалась и рухнула в пыль. Луĸаш даже не притормозил — выжал газ до упора, вписываясь в узĸий проезд между штабелями ржавых труб.

В ĸузове, ĸроме Левала и Рыжего (ĸоторый до этого был связистом, но теперь держал автомат и нервно озирался), сидели и остальные: Шестёрĸа — снайпер с винтовĸой в чехле, замерший вполоборота; Горыныч, сжимающий руĸоять пулемёта ПКМ; Мутный и Кувалда, пригнувшиеся у правого борта; двое братьев-аĸробатов, худых и вертĸих, готовых в любой момент высĸочить из машины; и Сержант — ĸоренастый мужиĸ с седыми висĸами, ĸоторый молча проверял спаренные магазины.

— Контаĸт! — заорал Рыжий, всĸидывая автомат. Слева, из-за груды бетонных плит, ударила очередь. Пули защеĸотали по борту, выбивая исĸры. Левал, поймал в прицел мельĸнувший силуэт — наёмниĸ в таĸтичесĸом бронежилете перезаряжался. Мгновение, выстрел «Винтореза» — и тело тяжело осело за плитами.

— Вперёд! Не останавливайся! — ĸриĸнул Левал, переĸатываясь на другой борт.

Луĸаш ĸрутанул руль, уводя машину за угол цеха. Градом посыпалась ĸрошĸа от пуль — второй наёмниĸ бил отĸуда-то сверху, с галереи под потолĸом. «Шишига» вильнула, чуть не завалившись на боĸ, но удержалась. Луĸаш выпрыгнул на ходу, даже не заглушив двигатель, и прижался спиной ĸ стене.

— Рыжий! Подсвети мне! — рявĸнул он, всĸидывая «Грозу» ĸ плечу. Молодой связист метнул светошумовую гранату в сторону галереи. Ослепительная вспышĸа, грохот, и на мгновение всё стихло. Этого хватило. Луĸаш ĸоротĸой очередью срезал стрелĸа, ĸоторый сейчас тёр глаза, пытаясь проморгаться.

Левал спрыгнул с ĸузова и приземлился в лужу мазута. Огляделся: цех был огромным, полуразрушенным, с проваленной ĸрышей, сĸвозь ĸоторую сочился тусĸлый свет. Везде станĸи, ĸонвейерные ленты, груды металлолома. Идеальное место для засады.

Тем временем из ĸузова уже высыпали остальные. Шестёрĸа, не говоря ни слова, рванул ĸ ближайшей ĸолонне и залёг, всĸинув снайперсĸую винтовĸу. Он взял под прицел дальний проём, где мельĸнула тень. Горыныч, ĸряхтя, выволоĸ пулемёт и установил его на ĸапот ржавого погрузчиĸа, приготовившись ĸосить всё, что двинется. Мутный и Кувалда, приĸрывая друг друга, сĸрылись за штабелем труб — они должны были обойти противниĸа слева. А братья-аĸробаты, словно две тени, бесшумно запрыгнули на балĸу под потолĸом— оттуда отĸрывался отличный обзор на весь цех. Сержант остался у машины, ĸоротĸими жестами распределяя сеĸтора обстрела.

— Теперь они знают, что мы здесь, — процедил сĸвозь зубы Левал, перебирая пальцами по цевью винтовĸи. — Чистильщиĸ наверняĸа уже перегруппировался. Мы зажаты между северным выходом и проходной. Надо брать инициативу.

Справа, из пролома в стене, донеслись шаги — несĸольĸо человеĸ, громĸо, не сĸрываясь.

Луĸаш жестом поĸазал: двое, идут вдоль ĸонвейера. Он присел, выставил «Грозу» за угол и дал длинную очередь вслепую. Ответный огонь заставил его вжаться обратно — пули вспороли бетон в сантиметре от головы.

— Чистильщиĸ не дураĸ, — выдохнул Луĸаш, меняя магазин. — Выставил посты на всех ĸлючевых точĸах. Нам нужно заĸрепиться в том углу, где старый пресс, — он мотнул головой влево. — Оттуда простреливается весь цех. Если мы это возьмём, они сядут в глухую оборону, и мы сможем прорываться дальше.

Левал ĸивнул. Посмотрел на Рыжего — связист дрожал, но держался, сжимая рацию побелевшими пальцами.

— Рыжий, ты остаёшься за уĸрытием, приĸрываешь нас огнём, — приĸазал Левал. — Мы с Луĸашем идём на подавление. Если что — вызывай подмогу по общей частоте, пусть хоть ĸто-то услышит.

— Понял, — голос парня дрогнул, но он всĸинул ĸалаш и взял сеĸтор.

Луĸаш и Левал переглянулись. За спиной, за стенами завода, уже нарастал шум — Чистильщиĸ поднимал основные силы. Времени не было.

— Рывоĸ на три счёта, — тихо сĸазал Луĸаш. — Раз, два...

— Три! — заĸончил Левал, и они рванули вперёд, пригибаясь под свистящими пулями.

Сверху, с балĸи, братья-аĸробаты отĸрыли отвлеĸающий огонь, заставив наёмниĸов прижаться ĸ земле. Горыныч дал длинную очередь из пулемёта, прижимая врага ĸ стене. А Шестёрĸа, поймав в прицел голову очередного стрелĸа, спустил ĸуроĸ — и ещё один силуэт рухнул вниз.

Группа двигалась слаженно, ĸаĸ единый механизм. Сержант, перебежĸами следуя за Луĸашем и Левалом, уже видел старый пресс — их цель. Оставалось всего несĸольĸо метров.

Луĸаш, заняв позицию за ржавым станĸом, ĸоротĸими очередями подавил огневую точĸу на галерее, затем обернулся ĸ группе. Голос его, хриплый от напряжения, переĸрыл грохот боя:

— Всем слушать сюда! Горыныч, ты остаёшься с пулемётом на этом рубеже. Шестёрĸа — твой сеĸтор от южного проёма до разбитого ĸонвейера, ниĸого не пропусĸать. Мутный, Кувалда — подстраховываете с флангов, зажимаете их в ĸлещи, если полезут массово.

Братья, вы наверху — держите обзор, чтобы нас не обошли. Рыжий — связь и приĸрытие, если начнут давить — отходите за пресс, держите оборону до последнего. Сержант, ты тут главный до моего возвращения.

Сержант молча ĸивнул, перехватив автомат поудобнее. Его седые висĸи блестели от пота, но глаза смотрели холодно и цепĸо.

— А вы ĸуда? — ĸриĸнул Рыжий, поднимая автомат ĸ плечу.

— Вниз, — ĸоротĸо бросил Луĸаш, уже направляясь ĸ широĸому технологичесĸому люĸу в полу, приĸрытому сдвинутой решётĸой. — Чистильщиĸ наверняĸа там. Устроил гнездо в подземных цехах. Мы с Левалом идём выĸуривать эту гадину. Если не вернёмся через двадцать минут или услышите плотный бой — взрывайте ĸ чёртовой матери сĸлад боеприпасов на северной стене и уходите на прорыв без нас.

Левал, пригнувшись, уже стоял на ĸраю люĸа, вглядываясь в тёмный провал. Оттуда тянуло сыростью и машинным маслом.

— Готов, — сĸазал он, передёрнув затвор «Винтореза».

Горыныч сплюнул в сторону и ухмыльнулся, похлопав по пулемёту.

— Возвращайтесь живыми, ĸомандир. А мы тут встретим дорогих гостей.

Братья-аĸробаты беззвучно переглянулись и сĸользнули на прежние позиции под потолĸом. Шестёрĸа, не отрываясь от прицела, лишь ĸоротĸо мотнул подбородĸом — мол, понял, работаем.

Луĸаш ĸивнул Сержанту, выдернул чеĸу из светошумовой гранаты и, не глядя, швырнул её в темень подземелья. Хлопоĸ, ослепительная вспышĸа — и он первым прыгнул вниз, в три метра темноты, даже не проверив, есть ли там дно.

За ним, без ĸолебаний, сиганул Левал. Металличесĸий гул шагов по ступеням — и оба растворились в подземных лабиринтах, оставив группу приĸрывать их спины.

Подземный цех встретил их гулĸой тишиной, нарушаемой лишь редĸими ĸаплями ĸонденсата, падающими с ржавых труб под потолĸом. Светошумовая граната сделала своё дело — первый пост наёмниĸов был ослеплён и дезориентирован. Двое, стоявшие у входа в главный зал, ещё протирали глаза, ĸогда Луĸаш и Левал бесшумными тенями сĸользнули из-за опорной ĸолонны.

Луĸаш работал ĸоротĸо: два выстрела от бедра — первый в голову, второй в грудь. Тела осели на бетонный пол без единого всĸриĸа. Левал, приĸрывая тыл, зафиĸсировал третьего наёмниĸа, ĸоторый пытался уĸрыться за старым пресс-формовочным аппаратом.

Очередь из «Винтореза» — и противниĸ сполз по стенĸе, оставив на сером металле тёмный след.

Луĸаш присел у ближайшего трупа, быстро обысĸал ĸарманы. Среди патронов и мятой пачĸи сигарет нашёл рацию с вĸлючённым ĸаналом. Из динамиĸа доносился тресĸ помех и чей-то споĸойный, неестественно ровный голос:

— …второй пост молчит. Третий, подтвердите приём. У нас гости.

Луĸаш выĸлючил рацию и посмотрел на Левала. Тот понял без слов: Чистильщиĸ уже знает об их вторжении. Значит, времени на сĸрытность больше нет.

— Придётся быстро, — прошептал Левал, перезаряжая магазин. — Он наверняĸа уже переĸрыл подходы ĸ центральному залу.

Луĸаш ĸивнул, доставая из разгрузĸи осĸолочную гранату. С противоположной стороны цеха, из-за массивных ворот, ведущих в главное помещение, донёсся лязг затвора и приглушённые голоса. Каĸ минимум трое, а то и четверо, заняли оборону за штабелями металличесĸих бочеĸ.

— Работаем по старой схеме, — Луĸаш сжал гранату в руĸе. — Я вытасĸиваю их — ты чистишь.

Левал ĸоротĸо улыбнулся, поднимая винтовĸу ĸ плечу. Его лёгĸие пальцы уже поглаживали спусĸовой ĸрючоĸ.

— Считай, они уже мертвы.

Луĸаш рванул чеĸу, выждал сеĸунду и, не целясь, швырнул гранату через всё помещение.

Она ударилась о ребристую стену рядом с воротами и отсĸочила прямо за барриĸаду.

Взрыв в подземелье прозвучал глухо, но мощно: ударная волна смешала ĸриĸи, лязг металла и звон разбитого стеĸла. Один из наёмниĸов вылетел из-за бочеĸ, ĸувырĸаясь, другой попытался переĸатиться ĸ уĸрытию, но Левал уже поймал его в переĸрестье прицела.

Выстрел. Второй. Третий.

Тишина.

Луĸаш, не дожидаясь, поĸа осядет пыль, двинулся вперёд, перешагивая через тела.

Впереди, за распахнутыми воротами, начинался главный зал. Там, в полумраĸе, среди гула работающих генераторов и запаха озона, их ждала самая опасная добыча.

Левал бесшумно занял позицию у входа, приĸрывая подходы. Оба замерли, вслушиваясь в тишину. Где-то в глубине зала, на самой границе слышимости, раздался металличесĸий щелчоĸ.

Чистильщиĸ знал, что они пришли. И он был готов.

Луĸаш первым вошёл в центральный зал. Шаг, ещё один — подошвы тактических ĸроссовоĸ мягĸо ступали по бетонной ĸрошĸе, усыпавшей пол. Впереди, в ĸругу ярĸого света от единственной работающей лампы, стоял Чистильщиĸ.

Он не прятался. Он ждал их.

Плечистый, с ĸвадратной челюстью и холодными глазами, в ĸоторых не было ни страха, ни сомнения. Камуфляжная футболĸа плотно обтягивала торс, поверх — лёгĸий бронежилет, на поясе — подсумĸи и нож. В правой руĸе он держал массивный пистолет, похожий на стареньĸий «Стечĸин», но с удлинённым стволом и самодельным глушителем. На губах его играла лёгĸая, почти благожелательная ухмылĸа.

— Добрались, значит, — голос Чистильщиĸа прозвучал споĸойно, даже с оттенĸом уважения. — Я уж думал, сдохнете по дороге. Ан нет, упёртые ребята.

Луĸаш не ответил. Он замер, оценивая дистанцию — метров пятнадцать, ровный пол, без уĸрытий. Чистильщиĸ стоял отĸрыто, словно приглашая ĸ атаĸе. Слишĸом отĸрыто. Луĸаш почуял подвох, но времени на раздумья не было.

— Давай, Левал, по ногам, ĸоротĸими, — бросил он через плечо.

Левал не ĸолебался. Винтовĸа привычно легла в плечо, прицел поймал ĸолено Чистильщиĸа. Выстрел прозвучал сухо, почти беззвучно — сĸазалась работа глушителя.

Пуля ушла точно в цель.

Но не долетела.

Примерно в полуметре от тела Чистильщиĸа воздух вспыхнул едва заметной рябью, словно от сильного жара. Пуля просто исчезла, растворившись в этом исĸажении, не оставив даже следа на бетоне за спиной сталĸера.

Левал выстрелил ещё два раза — в бедро, в голень. Тот же эффеĸт: прозрачная дрожь воздуха, и пули гаснут, будто их ниĸогда и не было.

Чистильщиĸ усмехнулся шире, даже не шелохнувшись.

— Ну что, мальчиĸи, приехали? — он поднял пистолет, но не спешил стрелять, явно наслаждаясь моментом. — Слыхали про «Коробĸу»? Если нет — сейчас увидите во всей ĸрасе.

Луĸаш стиснул зубы. «Коробĸа» — редĸий артефаĸт, один из самых опасных. Создаёт воĸруг носителя невидимое поле, ĸоторое отĸлоняет или поглощает любой быстродвижущийся объеĸт: пули, осĸолĸи, стрелы. Бесполезны даже гранаты — поле просто сметёт осĸолĸи в сторону. Медленные же предметы, вроде пуль с близĸого расстояния или ножа в руĸе, поле пропусĸает, но с огромным трудом.

Шанс был тольĸо один — подойти вплотную. И быстро.

— Левал, приĸрой, — ĸоротĸо бросил Луĸаш, перехватывая нож поудобнее.

Он шагнул вперёд, усĸоряясь. Чистильщиĸ всĸинул пистолет, целясь ему в грудь. В глазах бывшего военного мельĸнуло что-то похожее на азарт — он явно ждал этого бросĸа.

— Ну давай, герой, — прошептал Чистильщиĸ. — Посмотрим, чей нож быстрее моего ствола.

Луĸаш рванул вперёд, используя единственное преимущество — сĸорость. Левал тут же отĸрыл огонь ĸоротĸими очередями, целясь Чистильщиĸу в голову и ĸорпус. Пули снова гасли в дрожащем мареве, но теперь это работало на руĸу атаĸующим: Чистильщиĸу приходилось тратить доли сеĸунды на то, чтобы убедиться — защита держит. Эти доли решили всё.

Чистильщиĸ выстрелил. Пуля прошла в сантиметре от бедра Луĸаша, взрыхлив бетон за спиной. Луĸаш нырнул в сторону, заĸатился за ржавый остов ĸаĸого-то агрегата. Свинец застучал по металлу — Чистильщиĸ поливал уĸрытие, не давая высунуться.

— Левал, обходи справа! — ĸриĸнул Луĸаш, переĸатываясь ĸ другому обломĸу.

Левал понял без лишних слов. Он сместился влево, прячась за грудой битого ĸирпича, и, высунувшись, дал длинную очередь — теперь уже по ногам Чистильщиĸа. Тот дёрнулся, перенося вес на левую ногу, и на мгновение потерял равновесие. Поле воĸруг него на миг ослабло — возможно, ĸонцентрация сбилась.

— Сейчас! — рявĸнул Луĸаш.

Он высĸочил из уĸрытия, соĸращая дистанцию до пяти метров. Чистильщиĸ развернулся, всĸидывая пистолет, но Левал снова выстрелил — пуля ударила в стену рядом с головой противниĸа, заставив его отшатнуться. Этого хватило.

Луĸаш прыгнул, вĸладывая в бросоĸ всю массу тела. Нож вошёл Чистильщиĸу в предплечье — не смертельно, но достаточно, чтобы тот выронил пистолет. Мужчина взвыл, пытаясь достать свой нож левой руĸой, но Луĸаш уже перехватил его запястье, выĸручивая.

Сзади, тяжело дыша, подбежал Левал. Плечо его было залито ĸровью — пуля Чистильщиĸа всё же зацепила его, ĸогда он выходил из уĸрытия, но Левал лишь сĸрипнул зубами и, несбавляя шага, всадил свой нож Чистильщиĸу под ребро, по самую руĸоятĸу. Чистильщиĸ захрипел, выгнулся дугой. Поле воĸруг него погасло — «Коробĸа» больше не работала, либо он потерял ĸонтроль. Луĸаш добил его вторым ударом — в шею, сбоĸу, точно в сонную артерию. Кровь хлынула тугой струёй. Вояка осел на ĸолени, потом завалился на боĸ. Глаза его остеĸленели, дыхание остановилось.

В наступившей тишине было слышно тольĸо тяжёлое дыхание Луĸаша и сдавленный стон Левала, ĸоторый, пошатываясь, опустился на бетон, зажимая плечо руĸой.

— Живой? — спросил Луĸаш, подходя ĸ напарниĸу.

— Поĸа да, — ĸриво усмехнулся Левал, морщась от боли. — Но, если не перевязать, свалюсь раньше, чем найдём выход.

Луĸаш присел рядом с Левалом, протягивая артефаĸт. Тот выглядел ĸаĸ сплюснутый ĸомоĸ темного металла, источающий едва заметное тепло.

— Держи, — ĸоротĸо бросил Луĸаш. — Прижми ĸ ране. «Ломать мяса» справится быстрее любого бинта.

Левал, стиснув зубы, принял артефаĸт. Каĸ тольĸо он приложил его ĸ ĸровоточащему плечу, по ĸраям раны запульсировали тонĸие нити, стягивая разорванные тĸани. Процесс был не из приятных — мышцы сводило судорогой, но Левал лишь глухо выдохнул, не позволяя себе заĸричать.

Убедившись, что товарищ не истечет ĸровью, Луĸаш поднялся и двинулся ĸ массивному сейфу, встроенному в стену. Тот был распахнут — видимо, Чистильщиĸ не успел его запереть перед смертью. Внутри, поверх стопоĸ меченых ĸупюр и ржавых магазинов, лежала ĸартонная папĸа с жирным штампом: «КОВЧЕГ».

Луĸаш вытянул ее, стряхнул пыль с обложĸи. Внутри — десятĸи листов, испещренных машинописным теĸстом и руĸописными пометĸами. Среди них — схемы ĸаĸих-то подземных ĸоммуниĸаций, списĸи паролей и перечень имен. На первой странице — заголовоĸ: «Проеĸт “Ковчег”. Этап 3: финальная загрузĸа. Сроĸ: 72 часа».

— Левал, — глухо позвал Луĸаш, не оборачиваясь. — Кажется, мы нашли то, ради чего вся эта заварушĸа. Тольĸо… это пахнет не лабораторией, а эваĸуацией.

Позади послышался сĸрип — Левал, пошатываясь, поднялся на ноги, зажимая уже почти затянувшееся плечо.

— Читай вслух, — прохрипел он. — У меня голова сейчас не варит, но чутье говорит: эту папĸу мы должны унести любой ценой.

Луĸаш поĸачал головой:

— Здесь мы слишĸом уязвимы, а эти бумаги нужно проглотить глазами в споĸойной обстановĸе.

Левал сплюнул горьĸую слюну и, опираясь на стену, двинулся ĸ выходу. Артефаĸт уже почти полностью стянул рану, оставив лишь багровый шрам.

Они высĸользнули в ĸоридор, ступая по хрустящему стеĸлу. В нос ударила смесь пыли, ржавчины и сладĸоватого запаха от трупов наемниĸов.

Выбравшись наружу, они зажмурились от вечернего солнца, пробивающегося сĸвозь развалины цеха. Картина предстала деловая: возле армейсĸого грузовиĸа ГАЗ-66, ĸоторый бойцы ласĸово называли «шишигой», ĸипела работа.

— О, живые! — прогудел Горыныч, вытирая пот со лба. Он ĸаĸ раз заĸидывал в ĸузов увесистый ящиĸ с боеприпасами. — А мы уж думали, вы там сгинули в этой преисподней.

Шестёрĸа, ловĸо перебирая пальцами, затягивал ремни на трофейном бронежилете, примеряя его поверх своего. Рядом Кувалда и Рыжий стасĸивали с убитых наёмниĸов разгрузĸи.

— Трофеи знатные, — хмыĸнул Мутный, поĸазывая большой палец. — Патроны, пара «Калашей» новых, гладĸоствол, даже один ПКМ с лентой нашли. Схрон у них тут был?

— Схрон не схрон, а запас хороший, — отозвался Сержант, проверяя магазин в трофейном автомате.

— Отлично, — ĸоротĸо бросил Луĸаш. — Все в машину. Заряды готовы?

Братья-аĸробаты, утвердительно хлопнули по ранцам с взрывчатĸой. Минута — и отряд полностью загрузился в ĸузов «шишиги». Луĸаш, усадив Левала на сĸамью, переглянулся с водителем — Горынычем.

Двигатель взревел. Грузовиĸ, ловĸо маневрируя между обломĸами, вылетел за ворота завода. Едва машина уĸрылась за соседним холмом, Шестёрĸа нажал на ĸнопĸу радиоподрыва.

Грохот сотряс вечерний воздух. Корпуса цехов осели, взметнув тучи пыли и исĸр. В небо ударил столб огня, подсветив рваные тучи. Завод с трупами наёмниĸов и Чистильщиĸа перестал существовать.

В ĸузове — усталые, но живые лица. Трофеи. Доĸументы. И главное — группа возвращается на базу в полном составе. Луĸаш похлопал Левала по уже зажившему плечу:

— Всё по плану. Свободу не остановить. Теперь разберёмся с этими бумажĸами дома.

Часть 2

Глава 1. «Совещание Свободы»

Левал, Лукаш и бойцы «Свободы» не стали задерживаться на разгромленной базе наёмников. Папка с надписью «Ковчег» была единственной ценной находкой — всё остальное либо сгорело при подрыве склада боеприпасов, либо не представляло интереса.

Вернувшись на базу «Свободы» на Армейских складах, Лукаш сразу же собрал совет. Левал сидел в углу, перебирая пальцами чётки — привычка, которая помогала ему думать. Папка лежала на столе перед Лукашем.

— Вскрывать будем вместе, — сказал лидер группировки, оглядев присутствующих. — Мало ли что там. Чистильщик, похоже, был лишь исполнителем, либо просто узнал нечто, ради чего и пытался очистить участки Зоны, создав себе проход.

Папка оказалась не просто архивом — это был зашифрованный журнал, но в нём встречались записи на русском, перемежающиеся схемами и фотографиями. Первые несколько страниц описывали некий «Объект Ковчег» — подземный комплекс на севере Зоны, в районе Припяти. Судя по всему, он был построен задолго до Второй катастрофы и предназначался для хранения чего-то важного.

— «Ковчег» — не просто название, — тихо произнёс Левал, листая страницы. — Это убежище. Но не для людей.

На одной из фотографий была запечатлена странная конструкция из металла и стекла, напоминающая огромный изотопный кокон. Подпись гласила: «Транспортировка образца №7 завершена. Образец стабилен. Биологическая активность сохраняется на уровне 12% от базовой».

Лукаш нахмурился.

— Биологическая активность? Они что, живое существо туда засунули?

— Или нечто, что имитирует жизнь, — ответил Левал, указывая на следующую запись: «Ковчег способен поддерживать активность «образца» неограниченное время. Ключевой компонент — Коробка. Фактически, это катализатор стабильности. Без него комплекс войдёт в аварийный режим и может инициировать выброс нестабильной энергии».

— Артефакт, который мы продали... — осенило одного из сталкеров.

— Именно, — кивнул Левал. — Чистильщик и его наёмники собирали детали для Ковчега. «Коробка» была последней.

Тишина в комнате стала тягучей, как болотная жижа. Лукаш первым нарушил её, тяжело опустившись на ящик из-под патронов.

— То есть ты хочешь сказать... — начал он, потирая переносицу, — что «Коробка», которую мы ладонями трогали, уже ссохлась? А этот их «Ковчег» до сих пор гудит где-то под Припятью?

— Именно, — кивнул Левал, не отрывая взгляда от схемы. — Я проверил остатки того артефакта, что был при Чистильщике. Обычный кусок спекшегося металла. Ни излучения, ни аномального фона. Пустышка. Полная разрядка.

— Но запись говорит, что «Ковчег» требует катализатор, — подал голос молодой сталкер из разведки, вертя в пальцах гильзу. — Если старая «Коробка» сдохла, как комплекс до сих пор работает?

Левал поднял глаза. Взгляд у него был тяжёлый.

— Значит, есть вторая «Коробка». Действующая. Кто-то другой нашёл её раньше нас и, судя по активности комплекса, уже вставил в «Ковчег». Или держит где-то рядом, как резервный источник.

— И что это значит? — нахмурился Лукаш.

— Это значит, что мы опоздали, — спокойно ответил Левал. — Или, наоборот, узнали вовремя, чтобы увидеть, чем всё закончится. Записей о сроке службы «Коробки» нет. Никто не знает, как долго она может питать комплекс. Может, ещё год. Может, до завтра. Если она сядет, «Ковчег» войдёт в аварийный режим. И тогда, по описанию, Зона получит такой выброс, что от Припяти останется только воспоминание.

Лукаш сплюнул на пол.

— Значит, надо найти этот «Ковчег» и выяснить, кто сейчас держит руку на пульсе. Или вытащить ту «Коробку», пока не поздно.

— Или просто держаться подальше, — тихо добавил свободовец. — Но ты же знаешь, мы не умеем сидеть на месте.

Он аккуратно закрыл папку и посмотрел на карту Зоны, висевшую на стене. Район Припяти был отмечен жирным красным крестом. Левал провёл пальцем по маршруту от Армейских складов до завода «Юпитер» — и остановился.

— Если «Ковчег» ещё держится, у нас есть время. Маленькое, но есть. Нужно собрать группу и выдвигаться на север. И молиться, чтобы вторая «Коробка» не оказалась такой же нестабильной, как первая.

Лукаш резко поднял руку, останавливая Левала на полуслове. Тот замер, не донеся палец до красного креста на карте.

— Погоди, — сказал лидер группировки голосом, в котором прорезалась та самая командирская жёсткость, что держала группу живой. — Ты уже решил, что мы будем делать? «Вытащить Коробку», «отключить комплекс». А мы ведь даже не знаем, что такое этот «Ковчег» на самом деле. Мы видели только обрывки записей и мёртвый артефакт в кармане трупа.

Левал обернулся. В глазах мелькнула тень раздражения, но он промолчал, давая Лукашу договорить.

— Допустим, мы добираемся до «Ковчега», — продолжил он, обводя взглядом сидящих в комнате. — И что? Если мы выдернем «Коробку» — комплекс встанет. А если он сдерживает какую-то хрень, которая вырвется на свободу? Мы станем теми мудаками, кто устроил еще один большой Выброс своими руками.

Молодой сталкер из разведки кивнул, соглашаясь.

— А если не выдернем? — подал голос Левал спокойно, но с нажимом. — Если «Коробка» сядет сама через неделю, и комплекс рухнет без нашего участия? Тогда мы просто просидим в кустах, глядя, как Зона разрывается на части.

— Вот именно, — Лукаш стукнул кулаком по колену. — Мы пока не понимаем, нужно ли отключать этот комплекс или, наоборот, поддерживать его активность с помощью второй «Коробки». Может, тот, кто вставил туда артефакт, хотел спасти Зону. А может — уничтожить всё, что за ней стоит. У нас нет данных, есть только догадки.

Он встал и подошёл к карте вплотную.

— Мы сейчас как сапёры, которые нащупали растяжку, но не видят, куда идёт тросик. Дёрнешь — и либо обезвредишь мину, либо подорвёшь всё к чёртовой матери. Так что давай сначала соберём информацию. Разбередим старые схроны научников. Найдём того, кто работал с «Ковчегом» и остался жив. А уже потом будем решать — ломать наследие прошлого или сохранять его.

Он повернулся к Левалу и посмотрел ему прямо в глаза.

— Нам нужно знать, что случится, если «Коробка» выпадет из гнезда. И что случится, если она будет работать вечно. Без этого мы просто слепые щенки, которые тычутся носом в муравейник.

Лукаш обвёл взглядом присутствующих: Левал застыл у карты, молодой разведчик нервно крутил в пальцах гильзу, сталкер из прикрытия хмуро смотрел в пол. В комнате повисла та самая тишина, когда решение уже созрело, но ещё не было озвучено.

— Значит, так, — наконец произнёс Лукаш, и голос его зазвучал твёрдо, без тени сомнения. — Нам нужно время и информация. Поэтому действуем по двум направлениям.

Он повернулся к молодому разведчику:

— Ты, Васька, берёшь с собой двоих самых «тихих» ребят из моего резерва. Снаряжение по максимуму — приборы ночного видения, глушители, сухпай на неделю. Ваша задача — окопаться вон там, — он ткнул пальцем в точку на карте, в паре километров к западу от окраины Припяти, на возвышенности, откуда просматривалась значительная часть периметра «Ковчега». — Наблюдать. Докладывать каждые четыре часа по рации. Меня интересует всё: любые передвижения техники, активность аномалий, включения света внутри комплекса, появление людей или мутантов. Всё! Вступать в контакт — только если край. Сидеть тихо, как мыши под веником. Понял?

— Понял, командир, — коротко кивнул молодой. В его глазах мелькнуло облегчение — наконец-то дело, а не споры.

Лукаш перевёл взгляд на Левала:

— А ты, братец, как бывалый боец «Свободы», сам всё понимаешь. Собирайся. Помчишь на станцию «Янов». Там сейчас из наших заправляет Локи. Старый хрыч, но башка варит правильно. Если кто и знает что-то о «Коробке» и её происхождении — то либо он, либо его контакты среди чёрных копателей и мародёров, что рылись в архивах институтов и лабах. Возьми с собой Седого — он с Локи в прошлом пересекался, найдёте общий язык.

Левал хотел что-то возразить, но Лукаш поднял руку, останавливая его:

— Знаю, ты хочешь сам лезть в комплекс. Но сейчас это самоубийство. Сначала нам нужны ответы. У наших с Янова, есть доступ к частотам и старым донесениям военных. Может, у них завалялись рабочие записи с «Ковчега» до того, как всё пошло в разнос. Выясни все эти моменты. Как появится конкретика — тогда и будем ломать двери.

Собрание закончилось. Задачи были поставлены. Свободовцы начали расходиться и готовиться.

Седой стоял у входа в штаб, опершись плечом на ржавую трубу ограждения. В зубах дымилась самокрутка, за спиной — старый, но ухоженный рюкзак «Сфера», к поясу приторочен нож «Катран». Увидев Левала, он хмыкнул и сплюнул сквозь зубы.

— Ну что, напарник, — голос у Седого был низкий, с хрипотцой, будто он перекурил всю жизнь. — Лукаш сказал, мы идём к Локи. Я так и думал. Чуяло моё сердце, что сегодня без меня не обойдётся.

Левал остановился, окинул взглядом снарягу Седого.

— Ты всегда готов, как будто спишь в рюкзаке. Откуда знал, что пошлют именно нас?

Седой криво усмехнулся, погасил окурок о подошву ботинка и сунул бычок в нагрудный карман — наследие старой школы, не мусорить в Зоне.

— Да тут и гадать нечего. Я с Локи ещё в две тысячи двенадцатом через Кордон переходил, тогда он в «Свободе» только-только одним из старших стал. Мы тогда вместе одного сталкера-одиночку от «Долга» отбивали. С тех пор он мне жизнью обязан. А Лукаш — мужик умный, знает, кого к кому посылать.

Седой подхватил висевшую на плече снайперскую винтовку СВУ — не ходовое оружие для ближних вылазок, но Левал знал: Седой предпочитает работать на дистанции, даже если идти всего ничего.

— Собирайся быстрее, — продолжил напарник, кивнув в сторону палаток «Свободы». — Там, за вторым блокпостом, возле старой заправки, говорят, вчера ночью какая-то хренотень летала. Пока мы до Янова доберёмся, лучше не привлекать внимания. Пройдём через подземный переход, там сейчас тихо.

Левал хлопнул его по плечу и направился к своей палатке. Через десять минут он уже стоял рядом с Седым — на нём был проверенный комбинезон «Стаж свободы», разгрузка с двумя магазинами к автомату и четыре гранаты Ф-1. За спиной — рюкзак с водой, пайком и парой артефактов «Капля» на случай радиации.

Седой оглядел его цепким взглядом, одобрительно хмыкнул и сказал только одно слово:

— Пошли.

Они двинулись к северному выходу из лагеря, растворяясь в утреннем тумане, который всё ещё лежал над болотистыми низинами. Где-то вдалеке ухнул выброс — далёко, на востоке, но напоминание о том, что Зона не прощает спешки и самонадеянности. Левал молчал, перебирая в голове информацию о «Коробке» и «Ковчеге», а Седой шёл чуть впереди, привычно сканируя пространство стволом винтовки.

Их путь лежал на «Янов» — к Локи, старому товарищу по группировке «Свобода», который, возможно, мог что-то знать о «Ковчеге» и где искать ещё один артефакт «Коробка».

Глава 2. «Прибытие на Янов»

— Да ну? — недоверчиво хмыкнул Левал, поправляя лямку рюкзака. — Ткаченко же вроде как сам себя закопал где-то в Радарах, по легендам. Как его угораздило в аномалию попасть, да ещё на Янове?

Седой сплюнул сквозь зубы и покачал головой, глядя, как из-за холма уже показывается ржавая крыша вокзала.

— В том-то и фокус, брат. Аномалия та — штука хитрая. «Консервная банка» её называли. Говорят, она закручивала пространство так, что могла выкинуть человека из Припяти прямо под Чернобыль-2, а то и вовсе далеко за периметр. Агент тот, из СБУ — профи, но всё же рисковал. Выцепил оттуда целую группу «долговцев» — все как один «грузы 200». И Ткаченко среди них, с пулей в черепушке, сам угробился. Только вот «Долг» до сих пор не признаёт эту историю — им имидж дороже правды. Мол, основатель погиб героем в бою, а не сгинул в дурацкой воронке времени.

Левал невольно поёжился. В Зоне привыкли ко всему, но, когда байки накладываются на реальность отпечатками, верится с трудом, а хочется забыть.

Впереди уже чётко проступали силуэты заколоченных окон станции Янов. Из-за угла тянуло запахом мазута и сырого бетона.

— Хай пипл, слава Зоне, — выкрикнул Седой, перешагивая через груду битого кирпича у входа. Внутри станции пахло сыростью, махоркой и оружейной смазкой. Из полумрака вынырнул грузный силуэт в засаленном комбинезоне.

— О, кого я вижу! Седой! — Гаваец, местный торгаш, растянул рот в щербатой улыбке, хлопая сталкера по плечу. — Давненько ты не заглядывал. Есть свежий «Калаш» с подствольником, всего за три тысячи. Или «Корд» со сбитым прицелом — отдам дёшево, сам знаешь, кому. Чего надо?

Седой лишь отмахнулся, не сбавляя шага:

— Потом, Гаваец. Сейчас не до барыша. У нас к Локи дело.

Гаваец понимающе прищурился, но настаивать не стал — в Зоне такие отмазки не обсуждают. Кивнул, пропуская их вглубь.

Они прошли через зал ожидания, где у догорающей бочки грелись несколько сталкеров, потом свернули в боковой коридор. Под ногами хрустела битая плитка, где-то капала вода. Последняя дверь слева — обитая ржавым железом, без таблички. Седой постучал условным стуком: три коротких, два длинных.

Изнутри послышалось скрежетание отодвигаемого засова. Дверь приоткрылась, и в щель выглянул молодой парень в куртке «Свободы» с автоматом на ремне. Узнав Седого, кивнул и распахнул дверь шире.

— Заходи братва, командир ждёт.

В кабинете было тесно: письменный стол, заваленный картами и пустыми гильзами, пара ящиков вместо стульев, на стене — выцветший флаг Свободы. За столом сидел крепкий мужчина лет сорока с седой щетиной и цепкими глазами. Локи оторвал взгляд от разложенной карты аномалий и жестом указал на импровизированные сиденья.

— Седой, брат. Давно не виделись. Лукаш передал, чтоб вас ждал, что-то срочное? — голос у местного командира был низкий, прокуренный, без лишних эмоций.

Седой устало опустился на ящик, вытер пот со лба.

— Нужна инфа по арту «Коробка». — коротко бросил Левал, разглядывая стены кабинета.

— Инфа будет, но сначала помогите с одной услугой. — сказал Локи, оценивая взглядом прибывших.

Левал переглянулся с Седым, затем вновь уставился на Локи. Тот лениво почесал щетинистый подбородок, явно смакуя момент.

— Ну давай, не томи, — буркнул седой свободовец поудобнее устраиваясь на ящике. — Говори, что за услуга.

Локи хитро прищурился, вытянул ноги и скрестил руки на груди:

— Дело плевое, но щепетильное. К югу отсюда, в полуразрушенном ангаре старой фермы, засел мой должник. Тип по кличке Шорох. Он должен мне кое-что — небольшой чип с данными. Очень нужные схемы. Сам я туда сунуться не могу: у меня с ним свои счеты, и он при виде меня либо сбежит, либо пальнет. А вы — лица новые. Зайдете, возьмете чип — и я скажу вам, где искать вашу «Коробку». Честное пионерское.

Левал хмыкнул, поправил лямку рюкзака:

— А если он не захочет отдавать?

Локи пожал плечами:

— Убедите. Словом или… ну, вы поняли. Там ферма пустая, кругом аномалии, так что лишнего шума лучше не создавать. Но Шорох — одиночка, хлипкий. Думаю, справитесь.

— Я пошел, Седой ты здесь пошукай. —резко бросил Левал.

Седой нахмурился, покрутил в пальцах патрон:

— Э, нет, брат. Так не пойдет. Мы ж говорили — вместе идем до конца. Я тебя одного в аномалии не пущу. Тем более Локи сказал, там может быть опасно.

— Да брось, — отмахнулся Левал, уже поправляя ремень автомата. — Я быстро: туда-обратно. Шорох, по словам Локи, не боец. А ты пока еще раз прощупай нашего друга, — он кивнул в сторону лидера, — может, он знает что-то еще интересного, а нам рассказать стесняется.

Локи невинно развел руками, всем своим видом показывая: «Я чист, вся информация после услуги».

— Как знаешь, парень, — буркнул Седой, недовольно сверкнув глазами. — Только рацию не выключай. Если заскрипит эфир — я тут же подтянусь. А я пока поспрашиваю у местных про твою загадочную «Коробку». — И он выразительно посмотрел на Локи, давая понять, что расслабляться тому не стоит.

Локи усмехнулся, поднимая руки в примирительном жесте:

— Обижаешь, брат. Мы ж деловые люди.

Левал уже шагнул за порог, когда сзади раздался бойкий, слегка хрипловатый голос:

— Э, свободный! Погоди-ка, не торопись!

Из тени у входа вынырнул Гаваец — торгаш, вечно трущийся на Янова. Он цепко оглядел свободовца, но взгляд его задержался не на лице, а на оружии. На новеньком, с иголочки, Steyr AUG A3, с гравировкой на прикладе «Решала», что висел на плече у Левала.

— Вижу, крутой ствол, — хищно улыбнулся Гаваец, потирая ладони. — Австрийская работа, красота. Но я тебе скажу, сталкер, без меня эта игрушка играет вполсилы.

Левал остановился, с интересом глянув на торговца. Тот уже копался в своем бездонном рюкзаке, выуживая оттуда блестящие новизной детали.

— Гляди сюда, — Гаваец выложил на ладонь удлиненный магазин секторного типа, рассчитанный явно не на стандартные 30 патронов, а на все 42, и следом — аккуратную складную рукоять с металлическими защелками. — Передняя рукоять складного типа. Поставишь — и точность стрельбы вырастет в разы. А магазин, сам понимаешь, лишняя дюжина патронов в заварушке — не роскошь, а необходимость.

Торгаш подмигнул и назвал цену, от которой у любого вольного сталкера перехватило бы дыхание, но для опытного бойца свободы, она звучала как удачная инвестиция.

— По рукам, — коротко кивнул Левал, без торга отсчитывая хрустящие купюры.

Торговец довольно крякнул, мигом приняв деньги. Через минуту свободовец уже переснаряжал автомат: вставил удлиненный магазин («Решала» приятно потяжелел в руке), закрепил складную рукоять, проверил механизм складывания — работает четко.

— Добрый ход, добрый ход, — бормотал Гаваец, пряча выручку. — Теперь ты в заварушке не пропадешь. И мутированые клыки, тебе не соперники. Удачи, сталкер, да чтоб артефакты сами в карманы прыгали.

Левал лишь усмехнулся, хлопнул себя по магазину, затем козырнул двумя пальцами от виска и двинулся дальше. Маршрут был проложен к ангару на старой ферме.

Глава 3. «Просто еще одна жизнь»

Дорога к старой ферме лежала через поросшую рыжим ковылем низину, где аномалии прятались в высокой траве не хуже опытных сталкеров. Левал шёл аккуратно, то и дело сверяясь с ПДА, который пискнул отметкой цели: «Ангар. Цель: Шорох. Примечание: забрать чип данных».

Низина встретила его тишиной, которая в Зоне всегда хуже выстрела. Но тишина эта продлилась недолго. Слева, из-за ржавого остова комбайна, послышалось влажное чавканье и низкий утробный рык.

Левал замер, плавно снимая «Решалу» с плеча. Пальцы легли на новую складную рукоять — приятный металл, надёжный хват. Он чуть сместил корпус — и вовремя: из-за комбайна вывалилась туша Плоти. Мутант был не один — второй, чуть мельче, выскочил справа, обходя сталкера с фланга.

— Хитрые хрюшки, — одними губами усмехнулся фримен.

Первая Плоть с рёвом бросилась в атаку, тяжело перебирая когтистыми лапами. Левал не стал ждать, когда они сомкнут клещи. Короткий, резкий выпад в сторону — и он взял на прицел набегающего мутанта.

Открыл огонь одиночными из трёх патронов. Благодаря новой рукояти ствол почти не уходил вверх. Первая пуля — в плечо, вторая — в грудь. Плоть взвизгнула, споткнулась, но по инерции продолжала катиться вперёд. Третий выстрел, уже контрольный, прямо в башку — и мутант замер, разбросав по траве кровавые ошмётки.

Вторая, оценив расклад, не стала лезть на смерть. Она замерла, припала к земле, издала писклявый звук — и прыгнула обратно за останки техники, а затем, ломая кусты, удрала прочь.

Левал не стал гнаться. Не та цель.

Он ловко пополнил магазин патронами — благо обновка позволяла теперь таскать с собой 42 патрона — и продолжил путь. Старая ферма уже виднелась на пригорке: покосившийся сарай, остатки силосной башни и темнеющий проём ангара, где и ждал его должник.

— Шорох, значит, — тихо проговорил сталкер, сплюнув под ноги — Посмотрим, как ты зашелестишь, когда я приду.

Уже на подходе к ферме, свободовец попал под огонь одиночными выстрелами, залег, понял, что Шорох сидит с снайперской винтовкой и контролирует подход к ангару.

— Вот оно что, — прошептал Левал, вжимаясь в бетонный парапет. Пуля взвизгнула, выбив крошку у самого плеча. Шорох работал чисто: одиночные, без спешки, словно дразнил. Сразу стало ясно — с прямой атакой не подойти. Ангар просматривался насквозь метра на триста, а «Шорох» явно облюбовал себе позицию повыше, скорее всего на крыше соседнего склада. Левал перекатился к ржавому контейнеру, прислушался. Тишина. Значит, работает на звук, а не на движение.

— Ладно, — он вытер пот со лба, — раз так, пойдём в обход, через дренажную канаву. Грязно, сыро, зато тихо.

Канава встретила его кислым запахом гнили и ледяной жижей, чавкающей под ногами. Левал двигался медленно, на ощупь, стараясь не поднимать брызг. Метров через двадцать она вывела его в заросли сухой полыни за спиной соседнего склада. Отсюда, из теней, он увидел «Шороха» — тот лежал на краю плоской крыши, сливаясь с ржавым шифером, ствол винтовки чуть шевелился, выискивая цель.

Левал перевёл дух и начал подъём по пожарной лестнице, ржавые ступени не протестовали, когда он ставил ногу ребром, перенося вес медленно, как учили. Через минуту он был на крыше, в десяти метрах за спиной стрелка. Грязь на камуфляже стекала вниз, но он не обращал внимания. «Шорох» замер, почуяв неладное, начал разворачиваться, но Левал уже нажал на спуск.

Два сухих хлопка — и «Шорох» вздрогнул, выронив винтовку. Пуля пробила руку чуть выше локтя, вторая — бедро, заставив его осесть. Он не кричал, только заскрипел зубами и попытался дотянуться до ножа на поясе, но Левал уже стоял над ним, наступив на здоровое запястье.

— Я шёл с миром, — глухо произнёс он, не сводя взгляда с искажённого болью лица стрелка. — Ты сам выбрал этот сценарий.

«Шорох» сплюнул, скривив рот в злой усмешке. Глаза его горели ненавистью, дыхание с хрипом вырывалось из груди.

— Пошёл ты... — выплюнул он, полив сталкера такой словесной грязью, от которой завяли бы уши даже у старого бандоса. — Иди на хер со своими баснями, фрик!

Левал вздохнул. Больше ничего не изменишь. Глухой хлопок — и тело «Шороха» дёрнулось, после чего обмякло, уставившись пустыми глазами в сырое небо. Свободовец убрал пистолет, вытер рукавом выступивший на лбу пот.

Обыскав тело Шороха, он находит КПК и пластиковую коробочку.

Внутри КПК не было ничего ценного — лишь стандартные логи вызовов да пара черновиков сообщений. А вот коробочка… Левал открыл её слегка дрожащими пальцами. Внутри, в поролоновом гнезде, лежал аккуратный чип — серебристый, с едва заметной гравировкой «Искра-М». Без сомнений, то самое, то зачем пришел сталкер.

Он сунул находку во внутренний карман куртки, стараясь не думать о том, сколько ещё таких «посылок» ему придётся забрать у мёртвых. Тело Шороха осталось лежать на крыше старого склада — ещё одна тень, растворившаяся в Зоне.

Дорога на Янов тянулась бесконечно. Редкие вспышки аномалий выхватывали из темноты облупленные стены гаражей и ржавые контейнеры. Где-то вдалеке выла собака, и Левал невольно ускорил шаг. В голове эхом стучало: «Ещё одна жизнь. Просто ещё одна, законченная с его помощью». Но внутри, где-то глубоко, саднило. Он знал, что этот счёт когда-нибудь придётся оплатить.

Глава 4. «Цель: Костолом»

Добравшись до Янова, Левал не стал задерживаться в основном зале и направился сразу в кабинет к местному лидеру отряда «Свободы»

Дверь отворилась. В прокуренной комнате за столом сидел Локи, на подоконнике, привалившись плечом к раме, сидел Седой — напарник, молчаливый и собранный, как всегда. При входе Левала он чуть повернул голову, окинув его коротким цепким взглядом, и едва заметно кивнул — жест, понятный только им двоим.

— Долго ты, — буркнул Локи, откидываясь на спинку стула. Тот жалобно скрипнул. — Слышал уже о твоей прогулке. Шорох был нашим стукачом, знаешь ли. Не самый чистый, но полезный.

— Был, — коротко ответил Левал, доставая из внутреннего кармана коробочку с чипом. Положил на стол перед Локи. — Добыл. Как заказывали.

Лидер взял коробочку, открыл, повертел чип в пальцах, разглядывая гравировку. Удовлетворённо хмыкнул.

— «Искра-М». То, что надо. Седой, глянь.

Седой шагнул от подоконника, взял чип, поднёс к лампе, изучая. Затем перевёл взгляд на Левала — короткий, тёплый, с одобрением — и кивнул.

— Нормально, — сказал он, и в этом слове сталкер услышал знакомую поддержку. Но в голосе напарника проскользнула и тень напряжения. Седой всегда был тем, кто напоминал, что за каждую такую «посылку» Зона берёт плату, и при чем разную.

Локи убрал чип в сейф, захлопнул тяжёлую дверцу.

— Ты красавчик, Левал. Я доволен. Сейчас быстро темнеет, отдохните, а утром накину тебе копейку за старание — я скажу казначею. А пока... — он выудил из ящика стола початую бутылку виски и три гранёных стакана. — Посидите, выпьем. За удачу. За закрытую сделку.

Левал взял стакан, но пить не стал. Просто крутил в пальцах тёплый мутный напиток, глядя, как маслянистая жидкость стекает по стенкам. Стакан он поставил на край стола нетронутым, переглянулся с Седым.

— Я на крышу, — бросил он, глядя в глаза напарнику. — Подышу.

Седой понимающе кивнул. Локи фыркнул, но ничего не сказал — сам не раз видел, что после такого сталкеру нужно время, чтобы выветрить из головы дым выстрела.

Левал вышел в коридор, поднялся по ржавой лестнице ведущую на плоскую крышу станции. Через несколько минут за спиной скрипнула дверь — Седой поднялся следом, встал рядом, молча уставившись в тёмный горизонт.

— Тяжёлый день, — сказал он не вопросом, а утверждением.

— Бывало и хуже, — отозвался Левал, не оборачиваясь. — Но счёт смертей растёт, Седой. И однажды я не смогу его оплатить.

Седовласый напарник положил руку ему на плечо, на секунду сжал — и убрал. Этого было достаточно.

Они закурили. Седой затянулся, выпустил струю дыма в тёмное небо, где уже начинали бледнеть звёзды. — Значит так, Левал. Локи не из тех, кто кидает инфу на ветер, но и халявы не даёт. Он передал координаты и описание маршрута, до самого входа в «Костолом». Сказал, что аномалия эта — не просто какая-то ловушка, а настоящие адское местечко. Если верить его словам, «Коробка» там не валяется под кустом, а впаяна в самый центр активности, и выковырять её можно только тогда, когда поле ослабевает. А ослабевает оно ровно в пять часов, после рассвета, и всего на полчаса.

Левал стряхнул пепел с сигареты, прищурившись на горизонт, где едва угадывалась алая полоска зари. — После рассвета, значит. У нас есть время, чтобы собраться и проверить снарягу. Можно попробовать пройти через Тёмную балку. Но там свои сюрпризы. — Он помолчал, затем усмехнулся. — Лукаш будет рад, если мы притащим ему этот арт. Но сначала надо не сдохнуть.

Седой сплюнул. — Не дели «шкуру неубитого» раньше времени. Локи сказал, что скорей всего «Ковчег» работает нестабильно. Если он вырубится до того, как мы достанем замену питающего его арта — всё, поезд ушёл.

Они замолчали, глядя на просыпающуюся Зону. Где-то вдалеке раздался низкий гул — то ли выброс приближался, то ли просыпалась сама Зона. Пора было спускаться вниз и готовиться к рейду.

Проверив снаряжение — свободовцы Левал и Седой уселись прямо на ящики из-под патронов, в небольшой комнате станции, молча разворачивая сухпайки. Зона не терпит спешки, особенно перед выходом в рейд. Седой хрустел галетой, запивая водой из фляги, когда его КПК коротко пиликнул. Он глянул на экран, хмыкнул и протянул устройство напарнику.

— Глянь. Штиль объявился.

Левал взял КПК, прочитал сообщение: «Здорова старина! Через 10 минут буду на станции. Локи попросил вас провести на Затон безопасным и быстрым маршрутом. Буду рад помочь».

— Штиль... — протянул Левал, возвращая КПК. — Старый знакомый. Помню, он нас как-то через Пустоши водил, когда мы за «Гравитационным кристаллом» охотились. Надёжный мужик, хоть и молчаливый. Если Локи его подключил, значит, маршрут будет действительно быстрым. Вопрос — насколько безопасным.

Седой доел галету, стряхнул крошки с бороды. — Штиль знает эти местности как свои пять пальцев. Если он говорит, что проведёт быстро — значит, проведёт. А то, что он не любит болтать, мне даже на руку: меньше трепа, больше дела. — Он поднялся, закинул рюкзак на плечо. — Встретим его, перетрём детали и сразу на выход. Время поджимает.

Из кармана куртки донёсся приглушённый звук — старый механический секундомер, который Седой всегда носил с собой, отсчитывал время до рассвета. Оставалось чуть больше двух часов.

Левал докурил, затушил бычок о подошву берца и поднялся следом. — Ладно, пошли. Встретим старого друга. Надеюсь, он захватил чего покрепче чая — ночка выдалась та ещё.

На выходе из массивных ворот станции Янов их уже ждал проводник. Штиль стоял, прислонившись к ржавой цистерне, лениво постукивая пальцами по цевью «Абакана». Высокий, сутулый, в старом плаще с капюшоном, надвинутом на самые глаза — лица почти не видно, только острый подбородок и несколько дней щетины.

— Здорово, Штиль, — Седой первым протянул руку. Проводник пожал её коротко, сухо, кивнул Левалу.

— Время не ждёт, пацаны. — голос у Штиля был низкий, будто он перекурил все сигареты в Зоне разом. — Пошли. Тропу знаю, зверьё пока спит.

Левал только усмехнулся: «Спящее зверьё» в Зоне — понятие растяжимое. Но спорить не стал. Переглянулись с Седым — и двинулись следом, сразу ныряя в утренний туман, который плотным одеялом лежал на земле, скрывая следы, аномалии и остатков зеленых сталкеров, которые допустили ошибки.

Шли быстро, но без лишнего шума. Штиль вёл уверенно, обходя стороной подозрительные места, где земля дышала жаром или потрескивала статикой. Через час быстрого марша вышли к ржавому железнодорожному мосту. За ним начинался Затон — гнилые болота, битый бетон старых построек и тишина, которая звенит в ушах.

— Привал, — коротко бросил Штиль, присаживаясь на корточки, и достал флягу. — Дальше будет жарче. Там, за мостом, пасутся кабаны. Целое стадо. Пойдём в обход, через брошенную деревню. Накинем пару кэмэ.

Седой кивнул, достав бинокль. Левал поправил лямку рюкзака — и все трое замерли на несколько секунд, вслушиваясь в утреннюю Зону. Где-то вдалеке ухнул выброс, но слабый, фоновый. Значит, время ещё есть.

— Добро, — Левал сплюнул. — Веди, Штиль. Мы за тобой.

Дойдя до периметра промзоны механического завода, сталкеры снова остановились.

— Дальше я не пойду, — Штиль остановился у покорёженного указателя, покосившегося в сторону болот. Снял капюшон, открывая обветренное, иссечённое шрамами лицо с холодными глазами человека, который смотрел в лицо смерти не раз и не два. — Завод — ваша забота. Моя работа — довести до точки и обеспечить отход. Я встану здесь, у моста. Если не вернётесь за час — ухожу. Правило сталкера-проводника.

Он кивнул в сторону ржавых складов завода, уходящих в туман:

— «Костолом» — это адская аномалия. Она ломает и жрёт всё живое, если не знать проходов. Внутри завода не суйтесь в цеха, где пол залит ржавой водой — это ловушка. Самый верный путь — по крышам, через вентиляцию. Там есть ход в центральный зал. Ваша цель — артефакт, — он прищурился, глядя на Седого.

— Арт, — коротко подтвердил тот.

— Тогда запомните: не берите ничего лишнего. «Костолом» реагирует на движение и металл. Оружием на махать, шаги — лёгкие. Час, — он поднял палец. — Ни минутой больше. Если услышите гул — сразу на пол, не поднимайте головы. Зона не прощает гордых.

Штиль протянул Левалу старую, потёртую рацию:

— Настроено на мой диапазон. Предупредите, если начнётся заварушка. Прикрою, чем смогу. — Он полез за пазуху, достал смятый фильтр-патрон для противогаза. — И это про запас, если своим хана придёт. Внутри завода пыль многолетняя, но главное — споры плесени. Она там, заводится в тёмных углах. Легкие потом спасибо не скажут.

Седой принял патрон, молча кивнув. Левал поправил ремень автомата, взглянул на часы:

— Должны успеть. — Он развернулся к Штилю: — Жди. Мы вернёмся.

Проводник лишь кивнул, и растворился в тени, становясь частью этого гнилого, древнего пейзажа Зоны. А двое сталкеров двинулись к чёрным провалам заводских цехов, откуда уже тянуло сыростью и едва уловимым, тошнотворным запахом переработанной плоти.

Глава 5. «Артефакт ценою в жизнь»

Они миновали последний цех — его своды обрушились внутрь, образовав причудливый лабиринт из бетонных плит и арматуры, торчащей, как рёбра древнего гиганта. Седой шёл вторым, ступая след в след за Левалом, который то и дело останавливался, вслушиваясь в гулкую тишину завода. Снаружи, сквозь проломы в стенах, сочился молочный туман, подсвеченный тусклыми лучами встающего солнца.

— Здесь, — выдохнул Левал, остановившись у широкого проёма, некогда бывшего воротами. За ним расстилалась ровная бетонная площадка, покрытая коркой грязи и ржавчины. А дальше начиналось то, что сталкеры в шутку называли «танцполом смерти».

Пространство перед ними было неестественно пустым. Ни обломков, ни мусора — только гладкий, будто отполированный бетон, на котором кое-где поблёскивали лужицы маслянистой жидкости. Воздух здесь дрожал и струился, искажая предметы на горизонте, словно над раскалённым асфальтом. В центре площадки, метрах в тридцати от входа, висела, не касаясь земли, мутная сфера размером с футбольный мяч, внутри которой находилось нечто, похожее на маленький прямоугольник. Она пульсировала, издавая низкий, едва слышный гул, от которого вибрировали зубы. Артефакт «Коробка».

— «Костолом» начинается прямо отсюда, — тихо произнёс Седой, щупая взглядом пространство. Он достал из кармана болт, покрутил его в пальцах и, не глядя, швырнул вперёд.

Болт пролетел метра три, ударился о бетон, подскочил — и вдруг его словно схватила невидимая рука. Металл резко дёрнулся влево, потом вправо, заскрежетал, сжимаемый невидимой силой, и с жалобным звоном расплющило в лепёшку, которая тут же треснула и рассыпалась пылью.

— Границы аномалии невидимы, — констатировал Левал, достав свой детектор «Велес». Стрелка прибора бешено заплясала, зашкаливая в красной зоне. — Здесь всё поле усеяно гравками. Не только «Костолом», но и «трамплины» с «карусельками». Это как минное поле, только хреновей раз в сто.

— Значит, идём по правилу «шаг-два-болт», — Седой уже расстегнул клапан разгрузки, откуда торчали десятки болтов с намотанной на шляпки яркой изолентой — чтобы лучше видеть траекторию и место падения в тумане. — Не спешим. Я задаю темп.

Первый шаг — лёгкий, почти кошачий. Седой ставит ногу на бетон, напрягая каждый мускул, слушая отдачу подошвы. Детектор взвизгивает — он отдёргивает ногу. Чуть правее. Тишина. Болт летит вперёд — падает нормально, не срабатывает.

— Чисто.

Они продвигаются медленнее ползущего по стеклу муравья. Каждый шаг — проверка. Левал идёт следом, держится в полуметре, копируя траекторию Седого. Вокруг воздух уплотняется, начинает давить на виски. Гул артефакта нарастает. Пот стекает за шиворот, разъедает ссадины на лице.

Вдруг прямо перед Седым (в том месте, куда он собирался поставить ногу) поверхность бетона вспучивается, и из трещины с шипением выстреливает струя пара и пламени. Это «жарка» — скрытая огненная аномалия. Вспышка пламени ослепляет на миг, но Седой, зажмурившись по привычке, уже перекатывается вбок, уходя с линии. Левал приседает, закрывая лицо рукой.

— Глаза закрой! — кричит Седой.

Огонь лижет воздух и гаснет. Сталкеры моргают, смахивая слёзы. Седой смотрит в детектор — там новые пики слева.

— Чёрт, сдвиг поля. «Костолом» пульсирует, края смещаются.

Они ждут, пока детектор успокоится. Затем Седой методично, одну за другой, кидает три гайки веером. Первая — уходит в «мясорубку», разрывается с металлическим визгом. Вторая — падает, отскакивает, катится — спокойно. Третья — застывает в воздухе, начинает вращаться вокруг невидимой оси, разгоняясь с бешеной скоростью — попадает в «карусель».

— Значит, проход — между этими двумя, — чеканит Левал.

Они обходят опасный участок, буквально втискиваясь в узкий коридор шириной в три ступни. Теперь до артефакта остаётся метров пятнадцать. Воздух здесь стал плотным, как кисель. Дышать тяжело. Каждое движение даётся с усилием — так проявляет себя «Костолом»: он давит на тело, пытается сплющить, сжать кости.

Левал чувствует, как хрустят суставы при каждом шаге. Седой сжимает челюсти, скрипя зубами. Они движутся почти на четвереньках, чтобы снизить давление на позвоночник. Детектор зашкаливает, его писк переходит в сплошной вой.

Вот «Коробка» совсем рядом — висит в метре над землёй, вращаясь медленно, будто плывёт в масле. Она похожа на матовый стеклянный прямоугольник, внутри которого бродят тени. Седой тянет руку, но Левал хватает его за плечо.

— Не касайся. Защищающая сфера вокруг «Коробки» — она жжёт. Используй «отмычку». — Он достаёт из подсумка складной щуп-экстрактор с керамическим наконечником и крючья.

Седой кивает. Он принимает инструмент, медленно, сантиметр за сантиметром, подводит его к артефакту. Воздух вокруг наконечника начинает искрить. Гул переходит в ультразвук, от которого закладывает уши. Седой закусывает губу до крови. Крючья щупа зацепляются за невидимые грани прямоугольного арта. Рывок — и «Коробка» срывается с места, падая прямо в протянутую ладонь Седого, обёрнутую в тонкую свинцовую пластину, самоделку сталкера для таких моментов.

Он глухо выдыхает, зажимая артефакт в кулаке. Поле вокруг них на мгновение гаснет — аномалия «Костолом» сжимается и затихает, обнажая чистый бетон до самого входа. Сталкеры, не сговариваясь, срываются с места, бегом, перепрыгивая через только что казавшиеся смертельными участки. Сзади слышится гул оживающей ловушки — они успели раньше, чем аномалия перезагрузилась.

Они вылетают обратно в цех, падают на колени, тяжело дыша. Левал вытирает пот, глядит на кулак Седого:

— Есть?

Седой разжимает пальцы. В тусклом свете поблёскивает гладкий, тёплый прямоугольник, внутри которого медленно кружат серебристые искры.

— Есть. Теперь валим. У нас тридцать минут до выхода.

Штиль ждёт у моста. Рация молчит. Тишина вокруг стоит мертвая. Но Зона никогда не бывает по-настоящему тихой — она лишь затаилась, чтобы ударить неожиданно.

Напарники выбежали из цеха, держа курс на мост. Седой бежал первым, сжимая артефакт в руке, Левал прикрывал спину, то и дело оглядываясь. Туман сгущался, превращая руины в призрачную местность. Воздух стал тяжёлым, пропитанным запахом озона и гнили.

— Стоп, — скомандовал Седой, резко тормозя. Он поднял руку, вслушиваясь. Тишина. Ни птиц, ни ветра, ни привычного гула аномалий.

Но где-то слева, среди груды бетонных плит, послышалось шуршание. Будто кто-то волочил по камню мешок с песком.

— Кажись Бюрер, — выдохнул Левал, вскидывая автомат. — У меня на них чуйка.

— Не паникуй, — процедил Седой, медленно пятясь назад, не выпуская артефакта из руки. — Если это он, он будет бить с укрытия. Главное — не дай ему сфокусироваться на тебе.

Но Бюрер уже выбрал цель.

Из-за ржавого остова грузовика вынырнула низкая, сгорбленная фигура. Карлик-мутант, почти неотличимый от кучи мусора, — кожа серая, бугристая, голова непропорционально большая, с бельмами глаз без зрачков. Он стоял неподвижно, вытянув руки вперёд.

— Ложись! — крикнул Седой, ныряя за бетонный блок. Но было поздно.

Бюрер дёрнул пальцами.

Седой почувствовал, как воздух вокруг него стал вязким. Его рюкзак, автомат, даже бронежилет — всё это вдруг стало весить тонну. Невидимая сила схватила его за горло, сжала трахею. Он попытался вдохнуть — но не смог. Бюрер сжал кулак — и Седого подняло в воздух, оторвало от земли, будто игрушку. Тело стало чужим, непослушным. Кости затрещали — телекинез давил со всех сторон, сплющивая грудную клетку.

Левал открыл огонь с колена. Очередь прошла в стороне — пули ушли в молоко, потому что карлик уже сместился. Бюрер даже не взглянул на стреляющего. Всё его внимание было приковано к Седому.

Бедняга висел в двух метрах над землёй. Он хрипел, пытался вырваться, пошевелиться, но мышцы не слушались. Вены вздулись на лбу, глаза налились кровью.

— Да твою ж мать! — заорал Левал, меняя магазин. — Не смей сволочь! Нееет!

Бюрер повернул кисть — и Седой резко, с утробным хрустом, сложился пополам. Его собственный позвоночник переломился, проткнув внутренние органы. Хрип перешёл в булькающий кашель. Изо рта хлынула кровь. Артефакт выпал из разжатых пальцев и покатился по бетону, оставляя кровавый след.

Бюрер добивал Седого с равнодушием мясника: он мотнул рукой, и тело погибшего сталкера с силой впечатало в стену ближайшего здания. Раздался влажный шлепок, и Седой сполз вниз, оставляя на кирпичах красное пятно. Глаза его уже остекленели.

Левал выдохнул сквозь стиснутые зубы. Злость придала ему холодную ясность. Он перестал стрелять очередями — патроны на вес золота. Вместо этого он откатился в сторону, в тень, и затаился.

Бюрер, оставшись без прямой угрозы, начал медленно поворачивать голову, выискивая вторую жертву. Он чувствовал её — по запаху, по вибрациям воздуха. Карлик шагнул вперёд, принюхиваясь. Его пальцы шевелились, готовые вновь сжать невидимую удавку.

— Ты шустрый, гнида, — прошептал Левал, вытаскивая из-за пояса нож с длинным вольфрамовым лезвием. — Но я быстрее.

Бюрер замер, уловив шорох. Он резко вскинул руку, швыряя телекинезом в сторону сталкера обломок арматуры. Но Левал уже не был там. Он сместился, рванув вправо, используя кувырок. Арматура со свистом пронеслась над местом, где должна была быть жертва.

Левал знал слабость Бюрера: телекинетическая атака требовала прямой видимости и концентрации. Если разорвать зрительный контакт, зайти сбоку или сзади — мутант уязвим.

Бюрер повернулся, но Левал уже зашёл ему за спину, прячась за укрытиями и кучами мусора. Карлик взвизгнул, начал разворачиваться, выкидывая руку для атаки — но свободовец, не давая ему сфокусироваться, прыгнул вперёд, вкладывая в удар весь вес. Нож вошёл точно в основание черепа, туда, где спинной мозг соединяется с продолговатым.

Бюрер замер. Его руки дрогнули, безвольно повисли. Телекинез схлопнулся, как лопнувший шар. Изо рта мутанта вытекла струйка чёрной слизи. Левал дёрнул лезвие в сторону, перерезая нервные узлы — контроль над телом был потерян. Бюрер рухнул на колени, а затем завалился на бок, мелко подёргиваясь.

Тишина.

Сталкер тяжело дышал, глядя на поверженного мутанта, потом перевёл взгляд на тело Седого — скрюченное, неестественно изогнутое, прижатое к стене. Артефакт «Коробка» лежал в луже крови, поблёскивая серебряными искрами.

Левал подошёл, поднял его, вытер о штанину. Посмотрел на мёртвого напарника.

— Прости, старый. Я старался, пытался тебя прикрыть.

Но времени на скорбь не было. Где-то вдали уже слышался вой псевдособак. Зона брала своё.

Левал подхватил автомат Седого, забрал его магазины и, сжав артефакт в кулаке, растворился в тумане. Там, за мостом, ждал Штиль. А у Левала теперь был долг — и чёрная метка в памяти: «Седой не вернётся к костру».

Свободовец вышел к мосту через полчаса. Туман здесь был реже — ветер с реки разгонял белую пелену, открывая ржавые фермы и провалы между плитами перекрытия. Штиль стоял у въезда на мост, прислонившись к бетонному столбу, и спокойно курил, зажав «Абакан» между колен. Увидев Левала одного, он не дёрнулся, не насторожился — только чуть сощурился, глядя на спутника. Тот шёл тяжело, с опущенными плечами. На комбезе и штанах — пятна крови.

— А где Седой? — спросил Штиль без приветствия. Голос ровный, будто осведомлялся о погоде.

Левал остановился в двух шагах, снял рюкзак, бросил его на землю. Вытащил флягу, сделал долгий глоток воды, не глядя на собеседника. Штиль ждал, не торопил — опыт сталкера подсказывал: если человек молчит, значит, собирается с духом.

— Его больше нет, — наконец выдохнул свободовец. Голос сорванный, хриплый. — Бюрер. Карлик вышел на нас у развалин, сразу за цехом.

Штиль опустил сигарету, стряхнул пепел. Лицо осталось непроницаемым, но пальцы на мгновение замерли.

— Как это вышло? Вы же шли по чистому сектору. Я проверял маршрут.

— Он сидел в засаде. Видимо, почуял артефакт. Седой нёс его в руке — а не в свинцовом контейнере. Бюрер взял его сразу. Поднял в воздух и… — Левал запнулся, сглотнул сухой комок. — Сложил. Как бумагу. Я ничего не успел сделать, только очередь в молоко. Он сделал это за несколько секунд.

Штиль молчал. Смотрел куда-то в сторону реки, на мутную воду, текущую под мостом. Потом медленно выдохнул дым.

— Ты его добил?

— Ножом, в затылок. Но Седого уже не вернуть. Я забрал артефакт, его автомат и магазины, — Левал полез в карман куртки и вытащил «Коробку» на свет. Та переливалась аномальным сиянием, будто живая. — Вот она. Из-за неё всё.

Штиль докурил, раздавил окурок о парапет и спрятал в карман — мусорить в Зоне не принято. Он подошёл к Левалу, глянул на артефакт, но не протянул руку, не попытался взять. Только кивнул на рюкзак.

— Спрячь в свинец. И больше никогда не носи такое на виду. Даже если кажется, что чисто. Чисто бывает только после «Выброса».

Левал послушно убрал «Коробку» в специальный контейнер, затянул клапан. Плечи его всё ещё дрожали, но взгляд прояснился — он поднял голову и встретился глазами со Штилем. Тот положил ему руку на плечо — коротко, по-свойски.

— Не ты его убил. И ты его не бросил. Седой знал, на что шёл. Такие, как мы, в Зону приходят не за долгой жизнью. Мы приходим за ответами, деньгами или смертью. Он получил своё быстро. А ты жив — значит, его смерть не пропадёт зря. Слышишь?

Левал молча кивнул. Горло всё ещё сдавливал спазм, но внутри отпустило. Штиль умел говорить — не громко, не пафосно, но так, что слова ложились на душу гирьками.

— Собирайся. До Янова километра три, по открытой местности. Надо идти, пока туман не сел обратно. К вечеру здесь могут появиться кровососы.

Левал поднял рюкзак, поправил лямки. Штиль подхватил свой «Абакан», перекинул ремень через плечо, и они двинулись через мост — сначала молча, шаг в шаг, слушая, как гулко отдаются шаги по ржавому металлу. Ветер с реки трепал полы курток, нёс запах тины и солярки.

За мостом начиналась «балка» — узкая низина, заваленная остовами грузовиков и бетонными блоками. Здесь приходилось петлять, обходя аномалии, похожие на дрожащий жар. Штиль шёл первым, изредка поднимая руку — знак остановиться. Левал слушался без слов, как натренированный пёс.

Через час они вышли на насыпь, где начиналась «тропа раджи» — безопасный коридор, протоптанный сталкерами до самой станции. Впереди уже угадывались очертания Янова: высокие бетонные стены, сваленные в кучу шпалы, свет от костров. Пахло дымом, жареной тушёнкой и машинным маслом.

— Пришли, — Штиль обернулся, на мгновение задержав взгляд на Левале. — Держи себя в руках. Седого многие знали. Будут вопросы — скажи, как есть: нарвался на бюрера. Я прикрою.

Левал выдохнул, стёр пот с лица и первым шагнул в проход между столбами, где уже маячила фигура охранника с фонарём. Штиль шёл следом, чуть сзади, как тень. Никто не оборачивался, не просил остановиться — свои.

Янов встретил их гомоном голосов, звоном кружек и басовитым лаем рации у дежурного. Левал опустился на ящик у входа, закрыл глаза, чувствуя, как потихоньку отпускает ледяная хватка страха и потери товарища. Штиль сунул ему в руку тёплую кружку с чаем — крепким, сладким, с чабрецом.

— Пей. Завтра я схожу к Сахарку, сдам пару мелких артов, которые нашел у моста и так по мелочи. Деньги поделим по-честному: часть Седого — передам его девчонке, я знаю где её найти. А теперь — отдыхай. Зона никогда не спит, но ты поспи за двоих.

Левал кивнул, поднёс кружку к губам. Внутри, под сердцем, ворочалась глухая боль, но тепло чая и ровный голос Штиля делали своё дело. Он всё еще был жив, снова мог идти. Ради пацанов, которые остались в живых и топчут Зону. Ради тех, кто не вернулся. Ради того, чтобы однажды всё это закончилось.

Глава 6. «Косматый»

События следующего дня. Армейские склады. База группировки «Свобода».

Он проснулся не от хриплого крика птиц или воя псевдособаки — а от собственного тела. Каждое утро, ещё до того, как мозг включал сознание, мышцы начинали напоминать о себе глухой, тягучей болью. Это было приятно, почти наркотически. Память тела — лучший хроникёр прошлого.

Звали его Косматый. И если вы видели его хоть раз, то уже не могли спутать ни с кем другим. Он был под два метра ростом, с широченными плечами, которые едва помещались в стандартный бронежилет, и руками, способными, казалось, гнуть арматуру голыми ладонями. Такое телосложение дают не генетика и не стероиды, а тысячи часов в ринге, миллионы ударов по груше и по чужим рёбрам. В прошлой жизни он был боксёром-профессионалом. Тяжёлый вес, крейсерская категория «до 91 кг», которую он перерос годам к двадцати пяти. Двадцать семь боёв, двадцать пять побед, семнадцать нокаутов. А потом — Зона. И контрактник, который не поделил трофей. Но это другая история.

Но главное, что выделяло его даже в толпе таких же обвешанных стволами головорезов, были дреды. Толстые, тяжёлые, цвета старого мёда, они спадали ниже лопаток, собранные в хвост грубой кожаной лентой. В Зоне их не носил никто — слишком неудобно под шлемом, слишком грязно, слишком приметно. Но Косматому было плевать. Он привык к ним ещё на ринге: когда дреды хлещут по спине во время джеба, соперник на секунду отвлекается, а это секунда, решающая всё.

Он сел на матрасе, брошенном прямо на бетонный пол. Вокруг него громоздились ящики с патронами калибра 5.45, штабеля ржавых «эрок» и контейнеры с какой-то синтетической смазкой. Армейские склады — база группировки «Свобода». Место, где пахнет порохом, застарелым потом и марихуаной. Утро здесь начиналось вязко и неспешно.

Косматый потянулся, хрустнув шейными позвонками. Свернул спальник, в котором спал, не раздеваясь — Зона не оставляет времени на раздевания. Натянул поверх грязной футболки старый армейский свитер, затем бронежилет «Корсар» — разгрузку, заляпанную засохшей кровью кабана. Проверил нож в чехле на поясе, зачем-то постучал костяшками по сейфу с патронами, словно проверяя, настоящий ли он. Дреды легли на плечи привычным грузом.

Из соседнего закутка доносился храп Ватрухи — сапёра-алкоголика, который, говорят, мог разминировать любую взрывчатку с закрытыми глазами. Где-то на улице орали, требуя вернуть ящик с тушёнкой. Обычное утро на базе «Свободы».

Косматый достал смятый блокнот, закапанный мазутом, и глянул последнюю запись. «Локация: Радар. Аномалия: «Мясорубка». Сигнал неизвестен».

Он хмыкнул, свернул блокнот и направился к выходу. Снаружи, на холодном бетоне, его ждал ещё один день в Зоне. С дредами наперевес.

Часть 1. Есть дело

Косматый, хрустнув шеей и чувствуя каждой клеткой усталость после недели, проведённой в «Сладкой патоке» и на «Кирпичном заводе», наконец добрался до торгового ангара «Свободы». Внутри было натоплено до духоты, пахло машинным маслом, порохом и дешёвым кофе. Вязкий, как всегда, сидел за широким столом, заваленным железками — от детонаторов до целых прицельных планок.

— О, Косматый, — протянул Вязкий, щурясь сквозь дым сигареты. — Живой? А я тут слышал, на хуторе какой-то хрен с ножом бегает. Ну чё, хабар есть?

Косматый молча скинул на стол рюкзак. Звякнули три контейнера со «Слезой», два с «Каплями», один светящийся зеленцом с «Грави» и тяжелый с «Кровь камня». Вязкий присвистнул.

— Ого, разгулялся. Чего брать будешь? Опять хавать нечего, или пора что поменять?

— Снарягу менять буду. Вот это всё, — Косматый кивнул на артефакты, — покроет полностью. И ещё останется.

— Смотря что возьмёшь.

Косматый неторопливо прошёлся вдоль стеллажей. Его взгляд упал на новенький, пахнущий резиной и краской комбинезон — тёмно-зеленый с оранжевыми вставками, усиленный кевларом, с нашивкой «СВОБОДА». «Страж свободы». Сразу видно — вещь.

— Его, — ткнул пальцем Косматый.

— Тысяча двести, — сухо отозвался Вязкий, почесав бороду. — Но с твоими «Каплями» и «Гравием» — считай, полцены.

Косматый согласно кивнул. Забрал комбинезон, тут же прикинул к плечам — лёгкий, плотный, нигде не жмёт. Затем подцепил с полки небольшой чёрный тактический рюкзак — «Дизерт», с двумя внешними карманами и креплением для аптечки. Дополнение к нему — маска-респиратор с очками: плотно облегает лицо, стёкла антиблик, фильтр сменный. Тоже в счёт.

Вязкий прикусил зубочистку.

— Рюкзак — двести пятьдесят, маска — сто. Итого с комбезом ты набрал на полторы. Твои хабарчики тянут на две с половиной, если считать «Кровь камня» по номиналу. Остаётся ровно косарь.

— Значит, ещё шпалер — твёрдо сказал Косматый, подходя к оружейной стойке. — МП5 покажи. Ту, что с планкой и коллиматором.

Вязкий вздохнул, полез под прилавок, и через минуту на столешнице лежал модернизированный «немец». Короткий ствол, ребристая цевьё, на планку Пикатинни уже был надет компактный коллиматор — точный, не сбивающийся. Ударник — новый, газоотвод — по уму. Косматый взял оружие, передёрнул затвор — ход плавный, как по маслу. Приложил к плечу, линия прицела легла идеально.

— Пятьсот, как новая, — сказал Вязкий. — И прошу заметить, с обвесом.

— Идёт. А к ней беру ТТ.

Косматый уже знал, что старый добрый «тульский» — надёжный резерв. Когда откажет «немецкая машинка» или закончатся патроны, ТТ в кобуре станет последним аргументом. Пистолет лежал отдельно — чёрный, с потёртостями на дульном срезе, но ствол блестел, как зеркало.

— Двести, — Вязкий даже не посмотрел на него. — И пару рожков к нему.

Косматый закивал, отсчитал ещё: триста патронов 9х19 для МП5 — три обоймы уже лежали отдельно, а так — в цинке. К ТТ — пол сотни патронов 7,62х25, два запасных магазина. Всё влезло ровно в остаток.

— Значит так, — подытожил Вязкий, пододвигая к себе артефакты. — Твой хабар — мои стволы и шмотки. На мелочи размениваться не будем, расходимся в ноль. Доволен?

— Доволен, — Косматый сгрёб заказ с прилавка, тут же начал переодеваться. — И это, если набью рожу тому, кто на хуторе бегает с ножом, тебе первому хабар притараню.

Вязкий засмеялся, выпустил клуб дыма и махнул рукой.

— Иди уже, герой. Снарягу еще раз проверь, а то в Зоне за каждый люфт платить будешь.

Косматый вышел из ангара, вдохнул влажный воздух, пахнущий озоном и асфальтом после утреннего дождя. Новый комбинезон сидел как влитой, маска-респиратор удобно лежала на груди, а на плече приятной тяжестью висела МП5. Он проверил магазин — полный, передёрнул затвор, щёлкнул предохранителем. ТТ уютно устроился в наплечной кобуре под левой рукой.

Порядок, — подумал Косматый. — Новая шкура, новая сталь. Теперь можно и в рейд, за более жирным куском.

Косматый сидел на корточках у небольшого костерка, разведённого в проржавевшей бочке за ангарами «Свободы». В миске аппетитно дымилась тушёнка с гречкой — щедрая порция, приправленная щепоткой соли и острым перцем. Где-то вдалеке ухали выбросы, но здесь, на базе, было тихо и почти уютно. Он макал кусок чёрствого хлеба в дешевый соус, с наслаждением жевал, прокручивая в голове возможные маршруты.

— Можно к Янтарю, — бормотал он себе под нос. — Там сейчас тихо, кластеры не трясло, можно шаромыжников пощипать… Или на юг, к заводам — там контролёр завёлся, барыги хороший прайс дают на его мозги… Хотя с новой пукалкой…неее, хочется обкатать ствол как-то иначе.

Тишину разрезал короткий, настойчивый писк КПК. Косматый отложил ложку, вытер пальцы о штанину и поднёс потрёпанный прибор к глазам. Экран тускло засветился, выдавая сообщение. Иконка —эмблема «Свободы». Отправитель — сам Лукаш.

«Косматый, загляни ко мне. Сейчас.»

Коротко. Без лишних любезностей. Лукаш не любил разводить церемоний, особенно по каналам связи — могло «зашуметь», да и кодировка не вечна. Если уж сам лидер «Свободы» вызывает сталкера лично, а не через замов, значит, дело серьёзное.

Косматый скривился, кинул последний кусок хлеба в рот и залил остатки тушёнки водой из фляги. Подхватил МП5, поправил кобуру с ТТ под мышкой, проверил респиратор. Снаряга сидела чётко, но привычка проверять оружие и экипировку перед каждым шагом въелась в кровь.

Он быстро пересёк внутренний двор базы, обходя стороной кучку сталкеров, ремонтирующих старый «УАЗ» с пулемётной турелью. Охрана у штаба — двое бойцов в маскировочных пятнистых комбинезонах — лишь кивнули, Косматого нельзя было с кем-то перепутать. Внутри штаба было полутемно, пахло махоркой, сухим деревом и электрикой. На стене тускло горел монитор, транслирующий карту Зоны с десятком мигающих точек — меток патрулей и нычками.

Лукаш стоял спиной ко входу, склонившись над столом. При звуке шагов он повернулся — высокий, жилистый мужчина с сединой на висках и острым, цепким взглядом человека, который не раз смотрел смерти в лицо. На плече — неизменной «Грозой», на столе рядом — пустая кружка и развёрнутая папка с фотографиями.

— Косматый, — коротко кивнул он, не улыбнувшись. — Присаживайся. Разговор есть.

Он жестом указал на табуретку, стоящую напротив стола, и сам сел, уперев локти в столешницу. Взгляд Лукаша стал жёстче, голос — тише, хотя без лишних лиц это не было необходимостью.

— В общем, слушай сюда, — Лукаш на миг замялся, глянул куда-то в сторону, словно собирался с мыслями, потом снова уставился прямо в глаза Косматому. — Дело есть. Не особо пыльное, но важное. И доверить его могу только тому, кому сам верю.

Он вытянул из папки мутную фотографию — судя по качеству, старую, снятую на дешёвый цифровик. На снимке был угол здания, часть забора с колючей проволокой и тень человека, почти неразличимая из-за контрового света.

— Это Припять. Не самый центр, но зона та ещё. Район бывшего ДК «Энергетик», знаешь? Там сейчас бардак, но пара ходов ещё осталась чистыми.

Лукаш перевернул фото, на обратной стороне оказалась криво нацарапанная ручкой метка — схематичный крестик возле какого-то ориентира.

— Завтра, на закате, там будет один человечек. Курьер. Он сам подойдёт, — Лукаш выделил слово «сам», — к тебе, когда убедится, что ты один и «чист». Никаких лишних встречных, никаких групп прикрытия. Только ты. Он передаст тебе посылку. Размером с две пачки сигарет, не больше. Упаковано в свинец и резину, так что не вздумай вскрывать, не разбирать, даже трясти не советую.

Он откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди.

— Посылка ценная. Очень ценная. За неё уже заплачено. Но стволы могут заговорить, если кто-то прознает, что ты её понесёшь. Поэтому идёшь один. Без хвоста, без лишних глаз на базе. Никто не должен знать, что ты взял заказ и куда направился. Если кто спросит, скажешь, что на разведку к Янтарю, на зачистку или на охоту — хоть к химере в гости собрался, мне плевать. Главное — тишина.

Лукаш помолчал, давая словам улечься.

— Ты бывалый боец. Не раз вытаскивал задницу из таких передряг, где другие бы скисли. Я знаю, что на тебя можно положиться. Поэтому выбираю тебя, а не кого-то из молодых, кому неймётся стволом пощелкать. Справишься — получишь неплохой навар и неделю отдыха на базе за мой счёт, кабак, девчонки, ну ты понял. Засыплешься — мы об этом не говорили. Но я в тебя верю.

Он протянул фотографию Косматому.

— Держи. Ориентир запомни, бумагу сожги после того, как выйдешь из штаба. Курьер знает тебя в лицо — ему скинули твою фотку. Он подойдёт, назовёт позывной «Почтальон». Ты ему ответишь: «Газеты выписываю». Пароль и отзыв. Никаких имён, никаких лишних вопросов. Взял посылку — и сразу назад. По пути — ноги в руки, глаза по сторонам. Если что-то пойдёт не так — бросай всё, но посылку сохрани. Она важнее твоей шкуры, сам понимаешь.

Лукаш хлопнул ладонью по столу, подводя черту.

— Вопросы есть? Если нет — дуй собираться. Выход через четыре часа, чтобы успеть занять позицию. И без лишнего шума.

Часть 2. Почтальон

Прошло ровно пять часа. Косматый, навьюченный только самым необходимым, уже миновал внешний периметр и углубился в мёртвые кварталы Припяти. Луна то пряталась в рваных тучах, то выжигала серебром ржавые остовы машин и провалы окон, превращая город в театр теней.

Он шёл не спеша, но без лишнего шума — шаг лёгкий, пружинистый, к которому приучаешься только после сотен рейдов в Зону. Старая дорога, ведущая к ДК, была перекопана непонятно кем или чем, пришлось делать крюк через заросли дикого шиповника и битого кирпича. На пути легло аномальное поле «Карусели» — характерные спиральные завихрения, искрящие в инфракрасном спектре. Косматый без труда сбавил шаг, ступая по едва заметным проплешинам на асфальте, где гравитация вела себя смирно. Он знал эту местность как свои пять пальцев: за годы сталкерской жизни у него выработалось чутьё на «ласку» аномалий. Не задерживаясь, он пересёк опасный участок, даже не достав из кармана гайку или болт для проверки — просто доверился ногам и внутреннему компасу.

Едва «Карусель» осталась позади, как тишину прорезал сдавленный хрип. Метрах в сорока, из проёма разбитой трансформаторной будки, вывалились пятеро. Зомби — бывшие сталкеры, а может, и вояки, потерявшие рассудок где-то в глубине радиоактивных руин. Они двигались дёргано, неестественно выворачивая конечности, и тянули костлявые руки в сторону живого тепла. Глаза их горели тусклым болотным светом, на губах пузырилась слюна.

Косматый мог бы снять их из «немки». Но шум в ночи — верный способ привлечь нежелательное внимание. Да и расстреливать их издалека было скучно. Бывший боксер любил издеваться над кадаврами в рукопашку. Он тихо усмехнулся, вытянул из ножен, закреплённых на бедре, Extrema Ratio Dobermann IV. Тяжёлый клинок с чёрным тефлоновым покрытием приятно холодил ладонь. Сбалансированный, острый как бритва — этот нож он выменял ещё в 2014-м у одного чеха, который сам уже давно лежал в земле. Косматый любил эту игрушку, хоть и не часто пускал в дело.

— Ну что, братцы, — прошептал он себе под нос, — вечер моушена не помешает.

Он ринулся вперёд — резко, без разбега, просто включив ноги на полную. Первый зомби не успел даже развернуться — Косматый полоснул его по горлу, сразу вонзая нож в висок, одновременно уходя вниз, чтобы избежать захвата гнилых рук. Тот захлюпал, повалился на бок, как мешок с картошкой. Второй бросился навстречу с раскрытой пастью — Косматый, словно танцуя, сделал ложный выпад, заставил зомби качнуться вперёд, и тут же, развернувшись на пятке, всадил клинок под ребро, провернул, надавил. Вынул и хлесткий удар в затылок. Хруст и бульканье утонули в ночной тишине.

Третьего он встретил прямым ударом ноги в колено — тот согнулся, и Косматый, вынимая нож из раны второго, выдернул лезвие, по инерции рубанул наискось по затылку. Зомби рухнул лицом в бетон. Четвёртый и пятый попытались взять числом, но сталкер ушёл в перекат, пропуская их атаки мимо, и, поднявшись с колена, двумя быстрыми тычками — в глаз и в подчелюстную впадину — уложил обоих. Всё заняло не больше пятнадцати секунд.

Он вытер лезвие о куртку ближайшего трупа, с наслаждением слушая, как нож с лёгким свистом выходит из ткани. Трупы распластались в неестественных позах, по асфальту медленно растекалась тёмная жижа. Косматый довольно хмыкнул, щёлкнул ножом, возвращая его в ножны, и двинулся дальше, не оглядываясь.

Впереди уже маячили силуэты ДК «Энергетик» — пора было занимать позицию и ждать «Почтальона».

Косматый спокойно дошел до назначенной точки встречи с курьером. Оглядываясь по сторонам и убедившись, что хвоста нет, стал ждать, закурив сигарету.

Спустя пару минут, он притушил окурок о подошву берца, вдавил его в пыльную плитку и медленно выпрямился, не сводя взгляда с приближающейся фигуры. Ладонь сама собой скользнула к цевью автомата, но пальцы лишь легли на ствольную накладку — не хватало, чтобы щелчок предохранителя спугнул момент. Незнакомец в «монолитовском» комбезе двигался уверенно, не прячась, шаги были ровными — ни тени крадущейся походки или нервной спешки. Капюшон был откинут, голова полностью лысая, лицо открытое, и главное — глаза. Живые, с осмысленным блеском, такие не бывают у тех, кто навеки поселился в бетонных сотах под Припятью, молясь Воле Монолита.

Сталкер коротко кивнул, давая знак, что заметил необычного визитёра, но не торопился доставать оружие. Тот, в свою очередь, остановился шагах в пяти, развёл руки в стороны, демонстрируя пустые ладони, и негромко, с лёгкой хрипотцой, произнёс:

— Ты, я гляжу, местных порядково проредил, — кивок в сторону трансформаторной будки, оставшейся за спиной. — Почерк чистый, без шума. Уважаю.

Косматый хмыкнул, скользнул взглядом по чужому снаряжению — поверх «монолитовской» брони был надет лёгкий разгрузочный жилет неизвестного образца, на поясе — кобура с «ПМ», но без атрибутики сектантов. Ни шеврона, ни нашивок. Это уже говорило о многом.

— А ты, я погляжу, не из тех, кто кланяется «Монолиту»? — осторожно спросил Косматый, не меняя позы. — Или это маскировка такая? Сейчас в Зоне ходить в их шкуре — рискованный фасон.

— Маскировка, — спокойно ответил тот. — Оправдывает себя реже, чем хотелось бы, но пока не подводила. Меня кличут Эхо. А ты, стало быть, Косматый. Курьер просил передать, что задержится на час, может, на полтора. Увяз в делах на Рыжем лесе. Просил обождать здесь или, если хочешь, пройти к нему навстречу. Извиняется за изменения условий сделки. Я провожу.

Косматый задумчиво потёр подбородок, разглядывая собеседника. Тот держался ровно, без лишнего напряжения, но было в нём что-то от бывалых вояк — выправка, манера держать голову. Может, из бывших. Или из наёмников, которых сейчас развелось как грязи. Но доверие вызывал.

— Час — не срок, — наконец сказал Косматый, поправляя лямку рюкзака. — Останусь здесь. Место тихое, обзорное. Если твой «Почтальон» не передумал, я подожду. А ты, коли хочешь, составь компанию. Расскажешь, что в Зоне сейчас интересного слышно.

Эхо вздохнул, помолчал, глядя куда-то сквозь Косматого, и начал рассказ — глухо, без насмешки:

— Ладно, слушай. Было время, когда я сам ходил в белом. Обычный монолитовец — без лица, без памяти, только приказ в башке. Служил верой и правдой, как все. Но однажды... это было в окрестностях «Юпитера». Не помню, что именно случилось — провал. Очнулся я в каких-то руинах. Голова раскалывалась, а главное — тишина. Та самая тишина, которой раньше никогда не было. Монолит молчал. Словно кто-то оборвал провод.

Ничего не помнил: ни как зовут, ни откуда я, ни что делал пять минут назад. Только инстинкты — как держать ствол, как красться, как обходить аномалии. А ещё — карта. Всю Зону знал, каждый закоулок, каждую дыру в заборе. Но кто я — хоть убей.

К счастью, напоролся на группу вольных сталкеров. Они могли бы пристрелить — мало ли, псих, а может, засланный. Но посмотрели: глаза пустые, но Монолиту не молюсь, ствол не поднимаю. Пожалели. Объяснили, где я, кто они. Отнеслись с пониманием — в Зоне такое не редкость, когда люди теряют себя. Накормили, дали воды, показали, где можно обогреться.

А потом я сам предложил: «Я помню тропы. Все, до единой. Хотите — проведу в целости». Они согласились. Так и пошло: стал проводником. Деньги небольшие, но свои. И главное — я снова стал человеком, а не винтиком в белом балахоне. Вот такая история. Теперь ты знаешь, почему я хожу в том, что ты на мне видишь. — Эхо криво усмехнулся. — Эта форма мне не к лицу.

— Повезло. — сплюнув под ноги выдал Косматый.

— Повезло, говоришь? Может быть. А может, это сама Зона меня выплюнула, чтобы я другим помогал не сгинуть. Теперь я хоть себя помню — не по имени, нет, имени так и не вспомнил, — а по делу. Проводник я. И это всё, что нужно знать.

Он помолчал, глядя куда-то в сторону, и добавил тише:

— А те, кто остался под Монолитом... они уже не люди. Куклы. Жалко их, но жалеть бесполезно — если сам не вырвется, никто не вытащит. Я счастливчик, что тогда сознание потерял и очнулся уже «чистым». Видать, перегрузка какая-то выбила всю программу.

Косматый кивнул.

Прошло ещё пол часа. Сделка совершилась.

Косматый остался один у стены ДК «Энергетик», сжимая в ладони тяжёлый свинцовый свёрток. Он ещё несколько секунд смотрел вслед удаляющимся фигурам — курьер в плаще и Эхо, который лишь мелькнул рукой на прощание, а затем скрылся за поворотом вместе с курьером. Тишина снова заполнила местность.

Косматый сунул свёрток во внутренний карман комбинезона, натянул маску респиратор на лицо, поправил дреды и, не оглядываясь, направился в сторону ржавых гаражей. Ему хотелось было проверить груз, любопытство не давало покоя. Однако, сделав всего несколько шагов, он внезапно остановился. Рука сама собой нащупала плотный свёрток — карман приятно нагрелся. Он усмехнулся под маской: идти проверять не имело смысла. В свёртке был артефакт.

Косматый резко развернулся и зашагал в противоположную сторону — в обход пустыря, через заросли полыни, туда, где за кромкой Ржавого леса начинались старые армейские склады. База «Свободы». Там его ждали. Посылку нужно было передать лично в руки Лукашу— видимо от этого зависело многое. Косматый тащил ее через аномалии и опасные места, понимая, что за ним могут следить серьезные личности.

Он ускорил шаг. За спиной хрустнула ветка — или показалось? Косматый не обернулся. В Зоне лучше доверять чутью, чем глазам.

Глава 7. «Пора возвращаться»

Следующий день. Станция Янов.

Солнце, пробивающееся сквозь мутные стекла, разбудило Левала привычным тусклым светом. Он сел на койке, хрустнув шеей — спать на старом матрасе, пропахшем машинным маслом и сыростью, было делом привычным, но не сказать, чтобы приятным.

Станция Янов уже гудела: где-то в глубине технических помещений переговаривались механики, звякал инструмент, а из главного зала доносился приглушенный гул голосов и запах дешевого кофе пополам с дымом сигарет. Левал натянул комбинезон, проверил карманы — «Коробка» была на месте, тяжелая и чуть тёплая, будто живая. Он сунул ТТ в кобуру, арт в рюкзак и вышел из подсобки, где ночевал по знакомству с местным барменом.

В баре царила привычная суета. За дальним столиком, у окна, за которым лениво бродил туман, сидел Штиль. Старый сталкер в потертой куртке и с неизменной фляжкой местного самогона, поднял голову, заметив Левала.

— О, ожил, — усмехнулся Штиль, пододвигая свободный табурет ногой. — Думал, ты до обеда проспишь. Садись, налью тебе чаю, а то видок у тебя, будто ты с кентавром обнимался.

Левал сел напротив, отодвинул кружку с мутной жидкостью, которую Штиль услужливо подвинул к нему.

— Не до чая, — ответил Левал, понизив голос. — Мне выступать надо. Лукаш не может ждать.

Штиль перестал улыбаться. Он покосился на рюкзак Левала, затем окинул взглядом зал — никто не обращал на них внимания.

— Значит, решил всё-таки тащить его сейчас на армейские склады? — Штиль отхлебнул самогона прямо из горла. — Лукаш ждёт, говоришь?

— Да, ждёт, — кивнул свободовец. — Если «Коробка» попадёт к нашим, это может изменить многое. Но тащить через Тёмную долину сейчас — самоубийство. Там после выброса мутантов расплодилось, как тараканов. Может, лучше через Рыжий лес?

Штиль покачал головой.

— Рыжий лес — та ещё задница. Там не только мутанты, там аномалий как грибов после дождя. Нет, брат. Идти надо по старой дороге, через блокпост «Гранитный». Если повезёт, никого не встретишь, кроме пары слепых псов. А если нет... — он замолчал, разглядывая дно фляги. — У тебя же оружие приличное есть?

Левал похлопал по кобуре.

— ТТ и Steyr AUG. Я готов. Только вот предчувствие нехорошее. Слишком уж тихо на Янове последние дни.

Штиль тяжело вздохнул, поднялся и хлопнул Левала по плечу.

— Ладно, провожу тебя до выхода. Дальше, извини, сам. Мне ещё заказ на инструменты ждать с Кордона. Если что — сигналь. Попробую помочь, если буду в зоне доступа.

Они вышли из тёплого бара в сырой воздух станции. Левал поправил рюкзак, ощущая тепло «Коробки» у поясницы. Штиль протянул ему смятую пачку сигарет.

— Держи, пригодятся.

— Бывай, Штиль. Увидимся.

— Живым оставайся, — буркнул сталкер, уже поворачивая обратно в бар. — А то мне потом искать нового собутыльника — влом.

Левал поправил ремень автомата и шагнул вперед, по направлению к ржавым воротам, за которыми начиналась Зона — равнодушная, опасная, но пока ещё не убившая его.

Дорога до Армейских складов заняла больше времени, чем он рассчитывал. Пришлось сделать крюк, обходя свежую воронку от разрядившейся аномалии — земля вокруг неё ещё дымилась, а воздух пах озоном и горелой плотью. Он устроил короткий привал в разбитом БТРе, который как странно почти не фонил. Достал сухпаёк, откусил жёсткого хлеба, запил водой из фляги. Ноги гудели, но наличие важного артефакта в рюкзаке напоминало, что останавливаться нельзя.

Пятнадцать минут отдыха — и снова в путь. Левал шёл вдоль ржавого забора, поросшего мхом и колючкой, когда услышал голоса. Он сразу замер, присел за покорёженным остовом грузовика, бесшумно снял автомат с предохранителя.

Картина открылась неприятная. Метрах в тридцати от него, на обочине разбитой дороги, двое бандитов — по характерным кожаным курткам, нашивкам с черепами — обчищали труп. Мёртвый сталкер лежал лицом вниз в грязи, его рюкзак был уже вывернут наизнанку, а один из мародёров, коренастый с банданой на голове, бесцеремонно вытряхивал содержимое карманов куртки убитого.

— Да тут пусто, — сплюнул второй, худой, с обрезом в руках, пиная тело ногой. — Ни артефактов, ни хабара. Голяк. Зря только время угробили.

— Заткнись и ищи лучше, — огрызнулся коренастый. — Может, на поясе что заныкано. Или в сапогах. Эти сталкеры, они хитрые, как крысы.

Худой наклонился, грубо перевернул тело ногой. Лицо убитого — молодой парень, лет двадцати пяти, с давно небритым подбородком и открытыми, уже остекленевшими глазами — на мгновение показалось Левалу смутно знакомым. Кажется, он видел его вчера на Янове, тот сидел тихо в углу бара, чистил свой старый АКМС.

Внутри сталкера что-то холодно сжалось. Он ненавидел мародёров. Особенно тех, кто не просто брал вещи, а глумился над мёртвыми. Но рядом — ценный груз, "Коробка", которую ждёт Лукаш. Ввязываться в перестрелку — рисковать всем.

Бандиты тем временем закончили обыск. Коренастый снял с убитого сапоги, проверил — нет ли внутри денег или может еще чего, с отвращением отшвырнул их в сторону.

— Говно, а не ходка, — процедил он. — Ладно, валим отсюда. Слышал, в сторону Рыжего леса какие-то сталкеры с артефактами должны были идти. Может, нагоним.

Они закинули добычу — пару пустых магазинов, дешёвый нож, флягу — в один из потрепанных рюкзаков и двинулись в ту же сторону, куда шёл Левал.

Сердце забилось чаще. Если они пойдут по той же тропе, скоро наткнутся на него, а может, и на других. Левал замер, пропуская их вперёд, прячась за остатками грузовика. Когда бандиты скрылись за поворотом дороги, он медленно выдохнул.

Подошёл к телу убитого сталкера. Присел на корточки, закрыл ему глаза ладонью. На шее у парня висел потёртый жетон — "Глебыч", и дата рождения. Совсем молодой.

— Прости, брат, — тихо сказал свободовец. — Не могу тебя сейчас похоронить. Но я запомню.

Он забрал только жетон — чтобы потом, если вернется в эти места, отдать кому-нибудь на Янове, кто знал парня. Встал, поправил ремень и, не оглядываясь, двинулся дальше, уже осторожнее, стараясь держаться в тени не частых разрушенных строений.

Бандиты шли впереди, и Левал знал: если они сунутся туда же, куда ему надо, встреча неизбежна. А значит, надо или обойти их, или…

Он не стал дожидаться, пока бандиты организуются. У него не было времени на перестрелку — каждый лишний выстрел из автомата мог привлечь внимание, а патроны к «Steyr AUG» он берёг для более серьёзной угрозы. Поэтому он вытащил ТТ — грубый, надёжный. Семизарядный магазин, но для его замысла хватило бы и двух.

Левал шагнул из тени бесшумно, как тень, и вскинул пистолет. Первый выстрел — сухой, злой, без намёка на эхо в сыром воздухе — вошёл первому бандиту точно под затылок. Тот дёрнулся и осел, даже не вскрикнув, словно из него выдернули стержень. Второй успел лишь дёрнуться к автомату, но пуля прошила ему висок, разбрызгав тёмное капли. Больше ничто не нарушало тишину.

Сталкер перевёл дыхание. Он потратил два патрона — ровно столько, сколько нужно. Магазин автомата остался нетронутым. Он быстро обыскал тела: несколько обойм к ТТ, пачка сухарей, зажигалка. Всё полезное — в карман. Трупы он стащил в кусты, присыпав сухими листьями и старыми ветками.

Теперь дорога свободна. Левал двинулся дальше.

Спустя пару часов, он прошел через КПП базы «Свободы» — ворота с лязгом захлопнулись за спиной. Часовой у входа козырнул, но сталкер лишь махнул рукой: мысли были заняты докладом. Пройдя мимо вечно дымящих бочек с огнем и пары разобранных «УАЗиков», он направился к знакомому зданию, где обычно обитал Лукаш.

Внутри пахло табаком и сыростью. Лукаш сидел за столом, склонившись над картой Зоны, исчерченной пометками. Услышав шаги, он поднял голову.

— Дружище. Вернулся. Ну что, как задание? — голос Лукаша был спокойным, но в глазах читалась настороженность.

Левал молча положил на стол артефакт «Коробка». Тусклый металлический арт с оплавленными гранями слабо пульсировал в тусклом свете лампы.

— Задание выполнено, — коротко сказал он. — Артефакт у нас. Но есть ещё кое-что.

Лукаш взял «Коробку», покрутил в руках, кивнул, затем взглянул на сталкера.

— Выкладывай.

— Седого больше нет. Он мёртв. Бюрер постарался.

Лидер «свободы» на мгновение замер, затем тяжело выдохнул и откинулся на спинку стула. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь треском лампы и далёкими раскатами грома где-то на горизонте.

— Жаль мужика, — тихо произнёс Лукаш, проведя ладонью по лицу. — Толковый сталкер был, а опыта сколько, эх. Долго искал свой конец, но такого не заслужил.

Он посмотрел на Левала, словно оценивая его состояние, потом кивнул:

— Ты молодец, что вернулся и доложил лично. Отдохни сегодня, сходи в бар — я распоряжусь, чтобы тебе начислили долю. А завтра поговорим. В Зоне сейчас неспокойно, и такие вести никого не обрадуют.

Левал коротко кивнул, развернулся и вышел из штабного здания. Снаружи уже начинал моросить радиоактивный дождь, и база готовилась к ночи. Где-то вдалеке завыли собаки-мутанты. День выдался долгим и сложным.

Глава 8. «Обнулиться»

Бар «Пьяный кровосос» встретил Левала привычным полумраком, запахом дешёвого самогона и сырой древесины. Старый динамик над стойкой шипел, периодически выдавая обрывки «Свободовской» волны — кто-то переговаривался по рации на частоте базы. За стойкой лениво протирал стакан молодой бармен по кличке Растаман, которого поставили на смену вместо Ганжи.

Левал бросил короткий взгляд в сторону зала: за угловым столиком, укрытые тенью, сидели двое. Шериф — сухой, жилистый мужик лет сорока, с характерным шрамом через всю щёку и неизменной самокруткой в углу рта. Напротив него развалился Гиря — массивный детина в грязном камуфляже, с нашивкой «Анархии» на рукаве. Перед ними стояла наполовину опустошённая бутылка первача, две помятые кружки и пару тарелок с мясной нарезкой.

— О, глянь, кто пришёл, — усмехнулся Шериф, заметив приближающегося свободовца. — Живой, значит. А мы уж думали, тебя снорки съели. Давно не виделись, дружище.

Гиря хмыкнул, пододвинув ногой пустой табурет к столу:

— Садись, мен. Не стой столбом. Тут на всех хватит, — он кивнул на бутылку. — Рассказывай, где пропадал. Слышали, Лукаш тебя в рейд посылал.

Левал тяжело опустился на табурет, жестом подозвал Растамана, чтобы тот принёс ещё одну кружку. Дождь за окном усилился, барабаня по жестяной крыше бара. В такие моменты Зона словно выдыхала, давая передышку, но ненадолго.

— Ходил на Янов, — ответил Левал, принимая от Растамана кружку с полупрозрачным пойлом — С Седым. Лукаш просил по заданию важному.

Шериф усмехнулся, обнажив пожелтевшие зубы, и затянулся самокруткой.

— С Седым, значит. Ну, этот хрен старый, он, начиная от Кордона и до Припяти всё знает, — он сплюнул сквозь зубы. — А мы тут вот с Гирькой третью бутылку собираемся приговорить, потому как Косой на «Затон» ушёл с караваном и не вернулся. Уже четвёртые сутки тишина. Ни сигнала, ни вестей.

Гиря тяжело вздохнул, постучал пальцами по столу, и его голос прозвучал глухо, почти без эмоций:

— У меня тоже напарника теперь нет. Три дня назад в Рыжем лесу под топью потерял. Шавка… Шёл чуть впереди, шаг влево — и всё. «Мясорубка» его. Даже крикнуть не успел. Только хруст и тишина, — Гиря замер, глядя в одну точку на столешнице. — Аномалия, сука, замаскировалась под сухой валежник. Мы ещё час вокруг ходили, думали, как так-то. Как растворился парняга.

Шериф покачал головой, плеснул себе ещё самогона.

— А у меня случай был, — начал он, понизив голос. — Год назад. С Дымком пошли за артефактами на «Золотой Яр». Там, короче, аномальное поле густое. Дымок — мужик опытный, не первый год ходил. Я за ним в шаге, крадусь. И тут — бац! — его гравиконцентрат дёрнул. Буквально вырвал изпод ног и… раз — и нет. Только рюкзак на кустах висел. А сам он — в небо ушёл. Словно Зона его забрала себе. Приземлился уже трупиком. Я потом сутки просидел один, не мог встать. Думал, схожу с ума.

Левал молча слушал, крутя кружку в руках. Затем поднял глаза:

— Выходит, мы все платим Зоне дань. Чьейто жизнью. Вопрос только — чья следующая, — он сделал глоток, чувствуя, как горький первач обжигает горло. — Сегодня по рации слышал, что на Радаре Викинг погиб с новичком. Попали под засаду. Два трупа. А кто выписывал приговор не нашли.

Гиря тяжело выдохнул:

— Жизнь в Зоне — сплошная потеря. Друзей, времени, себя. Главное — не забыть, зачем мы тут, — он поставил локти на стол. — Ладно, давай за тех, кто не вернулся. Помянем.

Трое подняли кружки, и некоторое время слышен был только стук дождя и шипение старого динамика включений радиостанции на барной стойке, на другом конце провода ктото устало докладывал обстановку на базе.

Время текло тягуче, как смола. Разговоры становились всё более рваными, слова натыкались друг на друга, и в конце концов Зона за окном смолкла, будто прислушиваясь к пьяному бормотанию троих сталкеров.

Растаман, устало потирая переносицу, встал из-за стойки и звякнул вилкой по пустой бутылке.

— Всё, орлы. Солнце скоро встанет, а мне ещё посуду мыть. Закрываюсь. Допивайте и валите по норам. — он кивнул на тусклую лампочку, которая мигнула в такт его словам.

Шериф попытался встать, но нога соскользнула с перекладины табурета, и он едва не рухнул лицом на стол. Гиря поддержал его за плечо, сам шатаясь.

— Н-да… Хорошо посидели, — пробормотал Шериф, пытаясь сфокусировать взгляд на двери. — Левал, ты как? Дойдёшь до своей палатки? Или тебя к нам определить?

Тот мотнул головой, чувствуя, как мир плывёт перед глазами. Каждый мускул налился свинцом, а в висках стучало эхо бесконечных тостов.

— Дойду. У меня… у меня ближе. За трансформаторной будкой, возле оружейного склада, помнишь? — он опёрся о стену, выпрямляясь. — Там тихо. Никто не шастает. Лучше, чем под боком у пьяных дебоширов. — и подмигнул.

Гиря хмыкнул, доставая из кармана мятую пачку сигарет.

— Ну смотри. Если что — маякуй. Хотя кто сейчас услышит, вон как нахрюкались, ик — он похлопал Левала по спине, едва не сбив его с ног. — Пошли, Шериф. Провожу тебя до твоих апартаментов.

Троица, шатаясь, вывалилась из бара в утренние сумерки. Воздух был тяжёлым, пропитанным запахом гнилой травы и болотной ржавчины. Где-то вдалеке, за лесом, ухнул выброс — глухой, далёкий, но земля под ногами отозвалась мелкой дрожью.

Шериф и Гиря, обнявшись для устойчивости, свернули направо, в сторону старых железнодорожных вагонов, где стояли их палатки. Левал постоял с минуту, глядя на их тени, растворявшиеся в утреннем тумане, потом развернулся и, цепляясь за стены сараев, побрёл к своей норе.

Палатка стояла на небольшом пригорке, прикрытая маскировочной сеткой и ветками. Левал с трудом развязал тент, рухнул внутрь и, не раздеваясь, застегнул молнию изнутри. В темноте он нащупал автомат, придвинул его поближе, подложил рюкзак под голову.

Голова гудела, мысли путались. Перед глазами всё ещё стояли лица: Все. кого он знал и кто не вернулся. Все, кто остался в Зоне навсегда.

«Главное — не забыть, зачем мы тут», — пронеслось в голове эхо слов Гири.

Левал закрыл глаза. Палатка пахла сыростью, порохом и землёй. Снаружи подул ветер, зашуршала опавшая с деревьев листва, и показалось, что Зона вздохнула, принимая их прошедшую ночь, полную пьяной тоски и горького братства. Через минуту сталкер уже спал — тяжёлым, беспробудным сном.

Часть 3 (финал)

Глава 1. Две «Коробки»

Утро ворвалось в палатку Левала не столько светом, сколько тупой, ноющей болью где-то за глазами. Он лежал на спине, чувствуя, как внутри головы кто-то ритмично бьёт в ржавую бочку. Похоже давление. Язык шершавый, будто его наждаком прошлись. Перед глазами всё ещё плавали мутные пятна от вчерашнего самогона, которым угощал Шериф.

Он приподнялся на локте — и тут же зашипел сквозь зубы. Тяжко. Палатка качнулась, словно от удара ветра, хотя снаружи было тихо. Стук сердца отдавал в уши. Он с трудом нашарил флягу с водой и сделал жадный глоток. Вода была тёплой, с привкусом металла, но она хоть немного смочила горло.

Вчерашние истории всплывали обрывками. Помимо прочего, запомнилось Гиря рассказывал, как его напарника Семёна сожрал контролёр в подземельях «Юпитера» — не тело, а разум, оставил пустую оболочку. Зомбак. И что Шериф, больше молчал, пил и смотрел в стол, а потом вдруг выдал историю про то, как вёл новичков через топи Припяти, и двое утонули у него на глазах, попав в подводную аномалию «жижка». Эта гадина засасывает так быстро, не успеешь моргнуть. А потом переваривает жертву целиком, не оставляя на дне и малейшего следа. Левал тогда слушал, кивал, а сам думал о том, что «Коробка» уже лежит у Лукаша, и теперь он свободен на пару дней.

Он выполз из палатки, щурясь от серого, будто выцветшего неба. Лагерь «Свободы» огороженный забором из бетонных плит жил своей жизнью: кто-то чистил автомат, кто-то дулся в карты у костра, двое тащили ящик патронов к складу. Всё как всегда. В воздухе пахло машинным маслом, сырой землёй и еле уловимо — жжёным пластиком, которым Зона всегда напоминает о себе.

Левал стоял и попытался собрать мысли. Вчерашний разговор с Лукашом. Тот забрал «Коробку». Рекомендовал «взять пару дней на передышку». Обычная формулу: отдых у «Свободы» означает, что через день-два подсунут новое «весьма важное задание».

— О, очухался! — раздалось сбоку.

Это был Слоник, молодой сталкер свободовец, вечно снующий по лагерю и почти всегда в курсе всего происходящего. Он сидел на перевёрнутом ящике и грыз что-то вроде сухарика, высушенного куска хлеба.

— Лукаш велел передать, что ждёт тебя, как только очнешься. Но я сказал, что ты ещё дрыхнешь, так что можешь не спешить.

Сталкер хмуро посмотрел на него. Но после подмигнул, поняв сказанное молодым. И поплёлся к умывальнику — рядом стоявшей ржавой бочке с водой, которая чистилась с помощью нередких и дешевых артов «волчьи слезы». Умывшись и наскоро приведя себя в порядок, он почувствовал, что мир перестал качаться. Настроение осталось паршивым, но это было нормальное, рабочее сталкерское похмелье.

Левал принялся чистить автомат «Вихрь», (давно этого не делал), который был у него в сейфе палатки, запасным, вместо любимого Вала. Все дела подождут. А Слоник начал разговаривать не о чём — так, ради трепа, чтобы скоротать время. Он перескакивал с темы на тему: то про вчерашний дождь, который залил все костры на базе, то про мутанта, что мелькнул на холме вблизи КПП, то про слухи о новом артефакте на болотах. Левал молчал, изредка кивая, и сосредоточенно протирал ствол ветошью. Молодой уже начал раздражаться от такого игнора, но потом заметил, как молчаливый товарищ смазывает затворную группу тонким слоем масла — и понял, что тот просто не хочет отвлекаться. Тогда Слоник вздохнул и сел напротив, глядя, как пальцы Левала привычно собирают оружие. Так и сидели: один болтал в пустоту, другой чистил «Вихрь», а ветер гнал ржавую пыль к горизонту.

Когда закончил чистку и сборку, передёрнул затвор и, убедившись, что механизм работает сухо и чётко, сталкер поставил автомат на предохранитель. Он уже хотел было встать, как Слоник, поняв, что тот собирается уходить, подался вперёд и ткнул пальцем в сторону дальнего конца лагеря.

— Лукаш там, в контейнере, у склада. Только он не один — с ним какой-то мужик из «Долга». Если хочешь, подожди, пока он уйдёт. Хотя…думаю так всё самое интересное пропустишь.

— Спасибо, мен — буркнул Левал, подхватил «Вихрь» и, не глядя на Слоника, зашагал между палатками и зданиями.

Лагерь уже окончательно проснулся. У костра сидел Гиря и молча крутил в пальцах окурок, глядя в огонь. Шерифа не было видно. Похоже еще не отошёл. Рядом двое перетаскивали ржавый массивный ящик с патронами, матерясь сквозь зубы. Ветер нёс запах гнили и едва уловимый озона — верный признак, что где-то неподалёку ночью кто-то «кончился» попав в аномалии. Левал обошёл лужу, в которой плавал обрывок газеты «Вестник», и подошёл к грузовому контейнеру, обшитому рифлёным железом. Ворота были приоткрыты, изнутри падал жёлтый свет керосиновой лампы.

Он постучал костяшками по металлу.

— Входи, парень, не стой на пороге, — раздался низкий голос Лукаша.

Внутри было тесно и накурено. На столе, заваленном картами и какой-то писаниной, стояли две кружку с остывшим чаем, рядом — помятая упаковка шоколада. Лукаш сидел на табурете, расстегнув ворот камуфляжной куртки. Напротив него, привалившись к стене, стоял тот самый мужик из «Долга» — с глубокими морщинами и короткими седыми волосами. Он мельком глянул на вошедшего, кивнул, но не представился. Лукаш махнул рукой, указывая на второй табурет, обитый рваным кожзамом.

— Садись. Слышал, ты вчера знатно пошумел с Шерифом и Гирей. Как башка? — Лукаш усмехнулся, но глаза оставались серьёзными.

— Жить буду, не впервой — коротко ответил Левал, сел и положил «Вихрь» на колени. — Ты хотел поговорить? Что там, рассказывай.

Лидер «Свободы» покосился на долговца, затем тяжело вздохнул и подвинул к Левалу карту. Она была исчёркана карандашом: несколько крестиков, пунктирная линия, кружок возле бывшего завода «Юпитер».

— Смотри сюда, — Лукаш ткнул пальцем в кружок возле завода «Юпитер». — Позиция Васьки и ещё двоих — Клеща и Шуши. Задача была простая: лечь на гребне, наблюдать, кто там копошится, и докладывать. Никакой самодеятельности. Они должны были выйти на связь в полночь, а потом ещё раз в четыре утра. Первый сеанс прошёл — Васька доложил, что всё чисто, внутри завода какие-то тени, но не активничают. А в четыре — тишина.

Он замолчал, постучал пальцем по карте. Долговец, до этого стоявший неподвижно, шагнул ближе и заговорил глухо, с едва заметным выговором:

— Мы с моими ребятами держим опорник у старого моста, километрах в трёх от «Юпитера». Ночью дежурный засёк вспышки — три короткие, потом одна. Похоже на выстрелы. Патруль вышел на звук уже под утро. Нашли ваших в ложбине метрах в двухстах от забора завода. Васька лежал лицом вниз, рядом Клещ — оба в сознании, но тяжело ранены: у Васьки пуля раздробила плечо, у Клеща — входное в бедре, потерял много крови. Шуши рядом не было. Судя по следам, его утащили. Причём утащили в сторону завода.

Лукаш нахмурился, провёл ладонью по небритому подбородку.

— Кто стрелял? Есть предположения?

— Монолит, — уверенно сказал долговец. — Мы нашли гильзы — калибр наш, 5.45, но пули «теплушки», мы их так называем, такие только у них, непонятная технология в общем. И ещё: на заборе свежая краска — белая, местами облупилась. Они недавно укрепили позиции. Патруль подобрал раненых, перевязал и доставил к нашему медику на опорник. Сейчас оба в лазарете, состояние стабильное, но Ваську нужно эвакуировать — там мелкие осколки, «теплушка», достигая цели, разлетается на мини осколки, в общем сложно всё это, наш медик сам не вытащит. Клещ считай в норме. А вот Шушу... — он развёл руками. — Если он жив, то он на «Юпитере». И по тому, как они «работают» с пленными, живым его не оставят.

Левал молчал. Он перевёл взгляд с карты на долговца, потом на Лукаша. Автомат лежал на коленях, стволом к двери, и он вдруг поймал себя на том, что большой палец сам лёг на предохранитель.

— Почему они атаковали именно с дистанции? — спросил он. — Если бы хотели зачистить, подошли бы ближе и добили. А тут — стрельба без глушителей, шум, потом забрали одного. Это не засада, это намёк какой-то.

Лукаш криво усмехнулся.

— Вот и я думаю. Не просто так они Шушу потащили. Может, хотят разменять? Или показать, что знают про наш интерес к заводу. Ты говорил, что слышал странные звуки со стороны «Юпитера» — будто кто-то работал сварочным аппаратом. Теперь всё сходится.

Долговец кивнул:

— Советую забрать Шушу, пока они не ушли глубже в Зону. Медик мой держит Ваську и Клеща до вечера, а потом их надо переправлять к вам, у вас и госпиталь нормальный, да и про врача вашего наслышан.

— Я распоряжусь, пришлю «буханку» с парнями, заберут наших. Скинь координаты опорника. — отчеканил Лукаш, доставая свой ПДА.

После полученного сообщения с координатами, он кивнул долговцу и небрежно махнул рукой на дверь:

— Выйди-ка на воздух, покури пока. У нас с другом пара своих вопросов, не для чужих ушей. Ты своё дело сделал, спасибо, мы решим, как дальше.

Долговец скользнул по свободовцам взглядом — цепким, но понимающим — и без лишних слов вышел, прикрыв за собой ворота контейнера. Внутри сразу стало тише. За окном, точнее подобием окна, громыхнуло — где-то далеко раскатился гром.

Лукаш пододвинул к Левалу пачку «Примы», но сам не взял. Упёр локти в колени, сцепил пальцы. Хрустнул шеей.

— Теперь у нас их две. — Лукаш перехватил взгляд собеседника и коротко усмехнулся, без веселья. — Одна «Коробка» — та, что ты притащил. А вторую доставил Косматый. Он мужик тёртый, из опытных бойцов нашей группировки, я ему заказ дал. Поначалу думал, не дотянет в одного — дорога в центр Припяти, сам знаешь, гиблая. Но он вернулся. Живой, с рюкзаком, в котором лежала вторая «Коробка». Самому пришлось с зомбаками потанцевать, но артефакт приволок.

Левал молчал, слушая, как за стеной капает вода. Начался дождь. Два артефакта одной породы — это не случайность.

— Неужели ты хочешь, чтоб «Ковчег» был активен? И что нам теперь, постоянно эти «Коробки» собирать?! Они так-то редкий вид, да и достать, знаешь ли, не за хлебом в магазин сходить! — начал возмущаться свободовец, вспоминая какой ценой удалось добыть арт.

Лукаш подался вперёд, понизил голос:

— Мы пока что не знаем, какие технологии скрывает комплекс. А эта пара артов просто страховка.

Всё же лидер достал сигарету и закурил.

— Задача следующая. Берешь своих ребят, Молчуна и Скелета, и шевелите булками на «Юпитер». Я хочу, чтоб там не одного фанатика, мать их, не осталось. Экипировку получайте в КХО, любого класса. Шуруп уже в курсе. — Лукаш затянулся, как-то печально выдохнул густой, ароматный для курильщика дым.

— Послушай, Левал, нам нужно выяснить расположение входа в этот комплекс и что там скрыто. Возможно, это принесет пользу, мы не знаем. Но то, что вход где-то под «Юпитером» даю сто процентов.

Сигарета была отправлена щелчком в стену. Но через пару секунд поднята и положена в жестяную банку из-под каких-то НАТОвских консерв.

Лидер, прикрыв на короткое время глаза и потерев переносицу, продолжил. — Проникать в «Ковчег» запрещаю. Когда всё будет чисто, а вход найден, маякуйте. Пришлю машину с «Коробками». Нет. Сам привезу, а там посмотрим, что за секретики скрывает матушка Зона.

Левал по-доброму кивнул, как будто сын выслушал наказ отца. — Ну тогда я за парнями и к Шурупу. Перед выходом черкану.

Встав со стула развернулся к выходу и уже собрался выйти, как в спину услышал. — Береги вас Зона. Ох уж и запутанная вся эта история. — грустно пробормотал Лакаш.

Глава 2. «На ״Юпитер״»

Небо над базой свободовцев висело сырым одеялом, привычный гул генераторов казался приглушённым. Левал натянул капюшон и зашагал к казарме, где квартировали Молчун и Скелет.

Внутри казарм пахло табаком, старым деревом (видимо от шкафов и тумбочек) и прелой тканью. В отдельном «кубрике» с большим флагом группировки «Свобода» на стене, на кровати в позе «йога» сидел Скилет, чистя «обрез» — свой неизменный укороченный дробовик, а Молчун, как всегда, молча лежал на верхней шконке, изучая потолок с таким видом, будто тот мог рассказать ему все секреты Зоны.

— Подъём, орлы. — вошедший бросил на стол карту доступа к оружейной. — Лукаш дал нам охоту на «Юпитере». Задача — зачистка территории от фанатиков и найти вход в комплекс «Ковчег». Экипировку берём в КХО любую, Шуруп в курсе.

Скелет отложил «обрез» и хмыкнул прищуриваясь:

— А чего так скромно? Я уже задолбался сидеть на базе. Хочу хардкор.

— Хардкор будет, когда мы внутрь полезем. А нам туда пока нельзя. — Левал коротко пересказал разговор с Лукашем, опустив упоминание о двух «Коробках». — Босс сказал, что вход под «Юпитером» стопудово. Значит, надо шарить подземки под заводом.

Молчун спрыгнул с нар, не сказав ни слова, кивнул. Это означало: готов. Скелет коротко цокнул закатывая глаза.

КХО была расположена в этом же здание, дойдя до оружейной троицу встретил запах оружейного масла и свежего пластика. Шуруп — мужик с лицом, перепаханным шрамами, и руками, вечно вымазанными в смазке, — сидел за столом, зачем-то раскладывая перед собой патроны. Увидев сталкеров, он кивнул и полез под прилавок.

— Лукаш предупредил, — пробормотал он. — Вам, значит, лучший товар. — Он вывалил на стол три армейских разгрузки, новенькие шлемы с защитой от пси-воздействия и бронежилеты «Скала-5». — Броня тяжёлая, но для вылазки на «Юпитер» самое то. Если дело будете иметь с фанатиками. Стволы то у них тоже в основном натовские. Так еще и зомбаки с чем попало бродят. Ну и пушки.

Скелет взял в руки «Винтарь» с интегрированным глушителем, покрутил, прицелился в стену. Одобрительно цокнул языком.

— Это тебе не «обрез» твой — усмехнулся Шуруп. — Боезапас берите полный по максимуму: ПСО к «Винтарю» прилагается.

Левал выбрал себе привычный «АКМ-74/2» с подствольником и спаренными магазинами. Отдельно взял небольшой под суммой под ВОГи. Молчун молча взял «Грозу» и десяток гранат ф1.

— Гранаты — это по-нашему, — одобрительно кивнул Скелет. — Чтоб если что, веселее было.

Каждый из бойцов взяли по два набора стандартных аптечек и антирадов, а также по несколько пачек патронов, к своим стволам, и по паре магазинов.

Собравшись и разложив запасы часть в рюкзаки, а часть в карманы разгрузки и подсумки, они вышли из здания. Левал в этой компании автоматически считался командующим группой. Он проверил рацию, глянул на темное небо:

— Дойдём до перехода к «Юпитеру» на своих двоих? Или возьмём транспорт?

Скелет зевнул:

— В такую слякоть — только на броне. У Циркача в гараже «бобик» обещал быть на ходу. Но это ж Циркач.

Старший махнул рукой:

— Ладно. Через Зону спокойно на «бобике» всё равно не пройдём. Топаем ножками. Молчун, ты первый, тебя Зона любит. Мы со Скелетом прикрываем.

Здоровяк, не говоря ни слова, двинулся вперед, миновав КПП. Дождь усиливался, и вскоре Зона скрыла в своей серой дымчатой пелене, отбывающих от базы сталкеров.

Ведущий группу молчаливый свободовец, выбрал старый и безопасный маршрут. Он частенько ходил по нему до Янова. Через тройку часов они уже подходили к окраинам «Юпитера». Виды были такие себе. Телевизионная вышка мрачно чернела на фоне туч. У разбитого грузовика лежал давнишний труп сталкера в рваном плаще, и Молчун, не останавливаясь, кинул на него взгляд — нет, не зомбак.

Где-то впереди, за ржавыми контейнерами, послышался лязг металла и приглушённые монотонные голоса. Фанатики. Если они тут до сих пор пасутся, это означает одно, комплекс «Ковчега» хранит немаловажные секреты.

Левал вскинул кулак, сжатый в перчатке, — жест «стоп». Скелет и Молчун тут же пригнулись. Дождь барабанил по капюшонам, скрадывая звуки, но свободовец уже чувствовал, как чужое присутствие давит на теменную кость — мурашки, знакомые каждому, кто не раз пробирался тайком по вражеской территории.

Он опустился на одно колено, снял рюкзак, облокотился о грязный валун и достал бинокль. Стёкла протерты до блеска, хотя в такую морось даже оптика запотевает. Сталкер дышал медленно, настраивая резкость, и через минуту перед ним проявился весь «Юпитер» — мрачный, изгрызенный временем и выбросами.

Завод лежал в ложбине, как дохлый зверь. Рваные стены цехов, обрушенные фермы крыши, груды ржавых бочек и остовы брошенных грузовиков. Но среди этого хаоса — следы грамотной обороны. Мешки с песком у главных ворот, бетонные плиты, сдвинутые так, что образуют узкий коридор. А поверх всего — фигуры в бело-серых комбинезонах, местами испачканных в грязи.

Левал начал пересчитывать. Двое на вышке у северного въезда, правда, вышка полуразрушена, но пулемётная точка, судя по стволу, всё ещё боеспособна. Трое патрулируют между цехами, быстрыми шагами, и часто оглядываются, будто ждут атаки. Ещё четверо засели у дальних контейнеров — под навесом, где дымит костёр. Пятеро — нет, четверо, один куда-то делся, — возле главных ворот. И один стоит на крыше административного корпуса, вглядываясь в сторону долины.

Тринадцать, если считать того, что ушёл за угол. Или двенадцать, если не считать того, кто зашёл внутрь. Но свободовец привык выбирать худший вариант.

— Тринадцать безмозглых, — прошептал он, опуская бинокль.

Он махнул напарникам, чтобы подошли ближе. Скелет подполз по-пластунски, стряхивая грязь с подбородка, Молчун просто бесшумно возник справа, даже не задев лежащий рядом хлам.

— «Тринадцать» — целое число, в смысле, полный комплект, — хмыкнул, закатив глаза Скелет. — С чего начнём? Подойдём и спросим, как пройти в «Ковчег»?

Старший группы не ответил на язвительную шутку, он снова приник к биноклю:

— Главные ворота — проход узкий, справа и слева мешки. Если сближаться в лоб, нас положат раньше, чем мы вспомним маму. Слева от ворот — пролом в заборе, но он просматривается с той вышки. Простреливается.

— А если с восточной стороны? — Скелет кивнул в сторону руин, где из земли торчали трубы подземных коммуникаций. — Там есть лад. Я однажды слышал, что по этим коммуникациям можно забраться прямо в подвал главного цеха. Крысы, правда, злые, но с нами Молчун — он кого хочешь напугает, хы.

Молчун, как обычно, ничего не сказал. Он лишь смотрел на восточную часть завода, чуть склонив голову, словно слушал, что за звуки доносятся оттуда сквозь дождь. Потом едва заметно кивнул.

Левал помолчал. В бинокль он видел, как монолитовец на крыше административного корпуса достал флягу, отпил. Потом сплюнул и отвернулся — похоже, внимание его рассеялось, слишком много воды от дождя кругом.

— Так, — он убрал бинокль. — План такой. Мы не лезем в лобовую. Скелет, ты остаёшься здесь, прикрываешь нас с этого бугра. У тебя «Винтарь» — как раз для снятия часовых. Мы со здоровяком пойдём к восточным коммуникациям. Если удастся — спустимся и поищем лаз в подвал. Ты в эфире, даёшь знать, если кто шевельнётся.

Владелец «Винтаря» поцокал языком, но не возразил. Он развернулся, лёг поудобнее, пристроив ствол на валуне, и прильнул к оптике.

— Только не задерживайтесь там, — буркнул он. — Я не нанимался под дождём мёрзнуть как брошенная дворняга целый день.

Напарник похлопал его по плечу, махнул Молчуну, и они вдвоём, согнувшись едва ли не до земли, скользнули в сторону восточных руин. Дождь усилился, скрывая их следы, и вскоре фигуры сталкеров растворились среди обломков, как будто Зона их проглотила.

Коммуникации были завалены чем попало, но нашелся лаз через канализационный люк, подземный ход встретил их запахом сырости, ржавчины и чего-то сладковато-гнилостного — то ли дохлой твари, то ли прогнивших корней. Левал шёл первым, включив фонарь на минимальную яркость. Вода хлюпала под ботинками, с потолка срывались капли, и каждый звук отдавался гулким эхом, будто кто-то шёл следом.

Молчун держался в трёх шагах позади, дышал еле слышно. Иногда он останавливался, прислушиваясь, и ведущий сталкер понимал — напарник слышит то, чего не слышит он. Минут через пять они упёрлись в развилку: один ход уходил вправо, заваленный битым кирпичом, второй — вниз, в темноту, откуда тянуло холодом.

Свободовец присел, посветил вниз. Лестница из бетонных ступеней, заросших слизью, уходила вниз на три пролёта. Откуда-то снизу донёсся писк — неровный, злобный, многоголосый.

— Крысы, мать его, ненавижу — через зубы прошипел он.

Напарник кивнул и, не говоря ни слова, достал из-за набедренной кобуры АПБ, быстро накрутив глушитель. Писк усилился — стая беспокоилась, чувствуя чужаков.

— Держись за мной, — Левал медленно двинулся вниз.

Фонарь выхватил из темноты блестящие глаза и серые спины. Десяток тварей размером с хорошую кошку. Одна, крупная, с обгрызенным ухом, двинулась вперёд, угрожающе зашипев. Свободовец не стал тратить патроны — просто резко наступил на неё, придавив подошвой с такой силой, что хрустнули кости. Стая дрогнула, заверещала и бросилась врассыпную вдоль стен, освобождая проход. Здоровяк двигался следом, аккуратно перешагивая то, что осталось от крысиного вожака.

Внизу, в тупике, начинался старый дренажный лаз — круглый, чуть больше метра в диаметре, облицованный чугунными кольцами. Первый свободовец снял рюкзак, протолкнул его вперёд и полез сам. Напарник повторил действия. Метров через двадцать проход расширился, потолок поднялся. Впереди замаячил тусклый свет — просвет между кирпичами, вывалившимися из стены подвала.

Левал подполз, прильнул к щели. За ней была темнота, но вдалеке виднелся слабый проём — что-то вроде двери. Пахло машинным маслом и пылью. Главный цех.

Молчун тронул его за плечо, указал наверх. Сквозь трещину в потолке сочился свет, дрожащий — от костра, что горел где-то среди контейнеров. Тот кивнул, и вдвоём они расшатали кладку так, чтобы можно было протиснуться, не поднимая лишнего шума.

Меньше чем через минуту они уже стояли в подвале главного цеха, среди ржавых станков и гор спрессованного металлолома. Впереди была лестница наверх, ведущая в полумрак цеха, частично заваленного обломками перекрытий.

Сталкер присел за нефтяной бочкой и достал гарнитуру. В наушнике зашипело, потом щёлкнул сигнал — Скелет вышел в эфир.

— Скелет, на связи? Докладывай.

Голос Скелета в наушнике звучал спокойно, чуть с хрипотцой:

— Всё четко. Вышка минус два. Ствол у пулемёта так и остался, но на гашетку больше не кому нажать. Крыша — тоже. Тот, что к фляге присасывался, теперь спит вечным сном. Всего минус три. Не считая тех, кого вы там внизу, надеюсь, не подняли.

— Красава, — коротко ответил старший группы. — Мы в подвале главного цеха. Если что — смотри за воротами. Как только начнём — прикрывай, чтобы никто не подошёл с тыла.

— Понял. Прикрываю.

Левал повернулся к Молчуну. Тот смотрел на лестницу и чуть двигал губами, будто читал молитву. Но напарник не стал спрашивать, что и зачем. Достал пистолет, проверил затвор, накрутил глушитель на ствол, сверил дыхание. Потом кивнул молчаливому:

— Идём. Сначала гасим тех, кто в цехе. Потом берём главные ворота. Работаем на опережение. Но если кто закричит — не оставляй свидетелей.

Рослый свободовец чуть заметно ухмыльнулся — редкость для него — и вытащил из ножен свой нож-кукри, отличная пара к бесшумному пистолету. Старший поднялся, аккуратно ступая по осыпавшемуся бетону, и начал подниматься по лестнице. Ступеньки стонали, но ни одна не треснула под ногой. Наверху, за приоткрытой дверью, слышались обрывки разговора — два голоса, ленивые, ни о чём.

Левал глянул на Молчуна, показал пальцами: двое. Тот кивнул, и они одновременно шагнули в проём.

Они вошли в цех без единого звука. Двое монолитовцев сидели спиной к ним на перевёрнутом ящике, грызли чёрствые сухари, что-то лениво обсуждали. Один, в замызганном бронежилете, лениво чесал под шлемом, второй — с автоматом за плечом, держал кружку с мутной жижей. Свободовец поднял пистолет — с навинченным глушителем, почти невесомый в руке. Напарник встал справа, чуть позади, его ствол смотрел в затылок ближнему.

Левал выдохнул, нажал на спуск. Сухой хлопок, как лёгкой ладонью по столу, — и тот, что в грязном бронике, дёрнулся, обмяк, сползая с ящика. Второй начал поворачиваться, но Молчун уже сработал — хлопок и тело упало на бок, задев железный ящик с металлическим стуком.

Напарники замерли. Эхо прокатилось по цеху, и умерло где-то между станками. И тишина.

Старший шагнул через тело, прислушался. Где-то справа, за штабелями ржавых труб, звякнуло, послышались шаги. Молчун скользнул в тень, направив ствол в сторону звука. Напарник присел за низким стеллажом, вскинул пистолет.

Из-за штабеля вышел еще один фанатик — тощий, в легком комбинезоне, который явно был не по размеру, небрежно волочил дробовик на ремне. Он не заметил трупов, даже не смотрел по сторонам, а просто шёл к дальней двери «на своей волне». Левал выстрелил ему в основание черепа. Тело шагнуло ещё раз от инерции, упало лицом в кучу какого-то мусора. Звякнула гильза, покатилась по бетону — почему-то громче всех прошлых звуков разом. Сталкер зажал её каблуком.

— Чисто, — шепнул он.

Здоровяк кивнул, убрав пистолет в кобуру, а глушитель в специальный самодельный кармашек на ней, перехватил «Грозу», передёрнул затвор. Левал тоже сменил пистолет на висевший за спиной АКМ — проверил снят ли с предохранителя. Дальше в глубине цеха, судя по всему, ещё были люди. От главных ворот доносился приглушённый говор, лязганье металла.

Они двинулись дальше, держась вдоль левой стены, мимо спрессованных кузовов машин, мимо ржавых бочек с каким-то маслом. Запах соляры смешивался с гарью. В проёме между двумя колоннами Левал увидел сгорбленную фигуру — монолитовец возился с ящиком патронов, расставлял их у пулемёта. Тот явно был на подхвате, не в боевой готовности.

Свободовец прицелился, выстрелил, — хорошо, что получилось выпросить у Шурупа еще и глушитель к АКМ — подумал он — выстрел вышел сухой, хлёсткий, будто хлопнул палкой по воде. Пуля предательски ударила под лопатку, и фанатик дёрнулся, рухнул между ящиков. Но он, видимо, был не один. Из-за колонны высунулся ствол, застрочила очередь — короткая, злая, после которой бетонный пол в метре от свободовца взорвался крошевом.

Среагировав сталкер откатился за бочку, прижимаясь к прикладу, выпустил серию в колонну. Пули звонко щёлкали по бетону, высекая искры. Молчаливый напарник, не дожидаясь, выскочил справа, вскинул «Грозу» и дал длинную очередь — стекло где-то за колонной рассыпалось, послышался крик, потом хрип. Молчун шагнул вперёд, добил короткой очередью.

— Ещё трое у ворот, — пробасил он вдруг, впервые за долгое время.

Старший группы кивнул. Поднялся, сменил магазин. Впереди, за раздвинутыми стальными створками, виднелся двор завода: голый бетон, кучи какого-то шлака, пара грузовиков без колёс, вышка. И там, метрах в пятидесяти, суетились три фигуры в бело-грязных комбинезонах — явно услышавшие выстрелы и шум.

Левал выскочил в дверь прямо под их взгляды. Дальше всё слилось в один миг — он бросился в сторону, уходя с линии огня, и ударил из АКМ на бегу, короткими очередями. Первый монолитовец схватился за грудь, упал как подкошенный. Второй начал стрелять, но свободовец уже нырнул за груду шлака. Пули взбили пыль в метре от него.

В тот же момент второй фанатик дёрнулся, запрокидывая голову назад, тело осело. Сказывалась работа «Винтаря» прикрывающего напарников. Третий попытался бежать к воротам, но Скелет уже держал его на прицеле — ещё выстрел, и тот споткнулся, пропахал коленями бетон, рухнул и замер.

Наступила та особенная тишина, когда стрельба внезапно прекращается, а эхо ещё висит над головами.

Молчун подошёл к трупам, перевернул одного, осмотрел нашивку — «Монолит». Кивнул — мол, верно, фанатики. Левал поднялся, смахнул пыль с броника, оглядел двор. Ворота были закрыты, поверху — колючая проволока. За ними, за пределами завода, начиналась тьма Зоны — ржавые остовы, кусты полыни, пятна аномалий.

Скелет в наушнике щёлкнул:

— Двор чист. На вышке тоже, но на крыше главного корпуса засёк ещё парочку. Сейчас они, скорее всего, в мёртвой зоне. Ждите, я разберусь.

Старший группы присел у ржавого грузовика, посмотрел на крупного напарника. Тот перезаряжал «Грозу», вставляя свежий магазин, выщелкнув пустой — начал его заполнять патронами из кармана разгрузки. Затем свободовец посмотрел на дверь подсобки у дальнего угла двора. Оттуда должен был идти проход к боксовым воротам, где возможно и держали заложника.

— Молчун, за мной. Скелет, прикрывай. Если кто высунется — снимай.

Скелет отозвался коротким сухим щелчком — мол, принял. В динамике послышалось шуршание — он менял позицию, перебегая на другую точку. Видимо гарнитур заело.

Левал поднялся, короткими перебежками двинулся к подсобке, держа АКМ на плече, стволом вперёд. Молчун следом, чуть правее, закрывая тыл. Фонари не включали — чтобы не выдать себя. Дождь уже давно стих и наступила ночь, она давила тишиной, и только редкие капли конденсата с ржавой крыши падали в лужи, отсчитывая время.

Сталкер прижался спиной к холодной стене подсобки, перехватил АКМ поудобнее. Напарник встал у двери с другой стороны, кивнул — готов. Свободовец толкнул створку носком берца, та подалась с протяжным скрипом, открывая тёмный проём, пахнущий сыростью и застоявшимся табачным дымом. Они шагнули внутрь, включив налобные фонарики.

Луч ударил в лицо — в лицо, которое оба знали. Шуша висел на крюке, вбитом в бетонную балку, руки связаны за спиной ржавой проволокой, ноги едва касаются земли. Лицо распухло, заплыло, под левым глазом — чернота, с губ тянется тонкая струйка запёкшейся крови. На груди — рваные лоскуты куртки, под ними — свежие ожоги, похоже, паяльником или чем-то подобным. Пальцы на руках вывернуты, неестественно изогнуты. Кто-то долго и старательно мучал бедолагу или вынимал из него информацию.

Молчун остановился в дверях. Фонарь на голове дрогнул, луч скользнул по стене, по ржавым пятнам, по полу, где была лужа тёмной жидкости. Он опустил «Грозу», сделал шаг вперёд, медленно, будто ноги налились свинцом. Подошёл к телу вплотную, поднял руку — не для того, чтобы снять, а, чтобы дотронуться до лица, осторожно, как будто Шуша ещё жив и можно ему помочь. Палец коснулся холодной щеки. Молчун отдёрнул руку, сжал кулак так, что захрустели костяшки. И просто стоял, глядя в мёртвое лицо. В тишине было слышно, как он дышит — тяжело, через нос, шумно, как после долгого бега.

Старший молчал. Он знал Шушу меньше, но всё равно — свой, из группировки. Тот вечно подкалывал здоровяка, пытался рассмешить неумным анекдотом, подливал самогон в кофе, когда тот отвлекался на готовку у костра. Однажды вытащил его из-под выброса, когда Молчун сломал ногу, пришлось тащить его на себе до укрытия, но Шуша не бросил товарища. Они вместе прошли не один рейд. Теперь Шуша висел на крюке, как кусок мяса.

Левал подошёл, положил руку на плечо напарника. Тот не отреагировал. Тогда он снял с пояса клещи, которые носил для проволоки, и молча принялся перекусывать петли на запястьях. Молчун подхватил тело мученика, снимая с крюка, бережно опустил и положил на бок. Он не стал закрывать глаза — просто выпрямился, взял «Грозу», передёрнул затвор, скорее по привычки, звякнул упавший патрон, сталкер посмотрел на командира. Взгляд был спокойный, но какой-то нехороший, тяжёлый, как свинец. Молчун ничего не сказал, но Левал понял: теперь месть — главная задача напарника.

В этот момент в наушнике щёлкнул Скелет. Голос его звучал ровно, с лёгкой хрипотцой после работы:

— Двое с крыши главного корпуса вышли на прогляд — я их снял. Всё чисто. Иду к вам. И да... — он на секунду замолчал. — Я видел там, в углу, через окно ещё одного. Научный комбез. Похоже, яйцеголовый. Мёртв.

Левал сжал челюсти. Значит, Шуша не единственный. Он ответил коротко:

— Принято. Мы в подсобке. Тут тело Шуши.

Скелет не ответил сразу. Потом сказал тихо:

— Шуша?.. Ах они пид…мм сволочи!!

В динамике послышалось шуршание — Скелет небрежно перекинул «Винтарь» за спину, и шёл через двор быстрым шагом, не таясь, потому что больше было не от кого.

Старший группы оглядел подсобку — на верстаке валялись инструменты, те самые, которыми пытали: плоскогубцы, паяльник, осколок зеркала. Он подумал о паяльник — вдруг пригодится, если кого-то из фанатиков поймают живым. Молчун в это время вытащил из кармана Шуши сложенную пополам бумажку. Развернул, посветил фонарём. Это была фотография — старая, выцветшая, на ней смеялись в обнимку двое: молодой парень в военной куртке и девушка с косичками. На обороте — корявые буквы: «Дома ждут». Молчун долго смотрел, потом аккуратно сложил и спрятал за пазуху.

Из-за двери послышались шаги — лёгкие, уверенные. Вошёл Скелет, пригнувшись. Увидел тело на полу, остановился. Сдвинул тактические очки на лоб, потёр переносицу.

— Фанатики? — спросил командир.

— Мёртвы. Все, кто был на территории. Кроме нас никого живых нет. Но... — свободовец кивнул в сторону выхода. — В главном корпусе, судя по записям у одного из них, была ещё группа из трёх человек. Ушли на север, к заправке, часа три назад. Возможно, это они его... — он кивнул на Шушу.

Закончив доклад, он, перехватив с ремня «Винтарь», прижав к бедру, но палец так и лежал на скобе спускового крючка. Молчун стоял над телом Шуши, не двигаясь, и только желваки ходили на скулах. Левал перевёл дух, убрал клещи в карман разгрузки и обвёл взглядом подсобку еще раз. Пыль, ржавчина, лужа засохшей крови. В углу — ворох гнилых мешков, под ними — люк в бетонном полу, запертый на здоровенный навесной замок, покрытый слоем копоти.

Он шагнул к люку, но не тронул замок — сначала обернулся к своим.

— Слушайте. Мы взяли завод, но это не конец. И я почти уверен: фанатики искали или охраняли вход в «Ковчег». Месть за товарища дело благородное. Но сначала — мы делаем то, ради чего пришли.

Он кивнул на люк.

— Подземный ход. Раньше тут был оборонный завод, там, внизу — скорей всего сеть тоннелей и бункеров. Поданным что мы нашли у Чистильщика, «Ковчег» — это автономный комплекс с лабораторией, складом оружия и системой жизнеобеспечения. Мы должны найти вход.

Молчун наконец перевёл взгляд с Шуши на люк. Достал из кармана куртки складной нож, молча подошёл, попробовал поддеть дужку замка. Хлипко. Но не стал взламывать — вопросительно посмотрел на старшего.

— Скелет, прикроешь нас сверху, — сказал Левал. — Займи позицию на здание у главного входа во двор, проверь все подступы. Если кто-то из фанатиков вернётся — не стесняйся, работай на поражение. Молчун, давай сюда. Мы спускаемся. Нужно убедиться, что ход не заминирован, и найти путь в комплекс.

Скелет кивнул, поправил очки, бросил взгляд на тело Шуши короткий, будто прощаясь, и бесшумно исчез в проёме. Снаружи уже медленно светало — серый рассвет просачивался сквозь выбитые окна, в воздухе пахло гарью и сырой землёй.

Молчун присел на корточки, вытащил из разгрузки отмычку и плоскую отвёртку. Замок поддался быстро — внутри он был трухлявый, половина механизма выкрошилась. Он откинул крышку люка, и из темноты пахнуло холодом, бетоном и чем-то ещё — металлическим, с примесью горелой проводки. Под люком — вертикальная шахта с ржавой лестницей, уходящей вниз. Никакой подсветки, только провал во тьму.

Левал посветил фонарём вниз. Метров через пять — бетонный пол, затем поворот, и дальше теряется в темноте. Оттуда тянуло сквозняком — значит, ход не закупорен, есть циркуляция воздуха. Он обернулся к напарнику:

— Я первый. Прикрой меня. Ты как? Порядок?

Тот молча кивнул, взял «Грозу» наизготовку, встал у проёма.

Сталкер закинул АКМ за спину, поправил фонарь, спустился на первую ступеньку. Лестница скрипнула, но выдержала. Он полез вниз, ощущая, как холод окутывает ноги, потом пояс, потом весь корпус. Наверху Молчун, не оборачиваясь, двинул следом, закрывая крышку люка почти полностью, оставив щель — чтобы не привлекать внимание и не потерять ощущение связи с поверхностью.

Оказавшись на дне, Левал осмотрелся. Узкий коридор, уходящий в глубину, с бетонными стенами, покрытыми выцветшими разводами, на полу — толстый слой пыли, в которой чётко отпечатались следы обуви — несколько цепочек, уходящих в одном направлении. И ещё следы волочения — будто кого-то тащили.

— Эй, смотри. — свободовец направил луч на эти следы. — Они тащили кого-то сюда. Уже интересней. Значит внутри комплекса кто-то есть.

Молчун присел, провёл пальцем по следу, зачем-то понюхал. Поднял голову, взгляд стал жёстким. Он двинулся вперёд, не дожидаясь команды, и Левал пристроился рядом, держа оружие наготове. Дальше они шли по коридору, петляющему между толстыми бетонными опорами, мимо герметичных дверей с ржавыми номерными табличками: «Цех №3», «Склад ВС», «Венткамера». Следы вели вперёд, к массивной двери в торце, обитой стальным листом, с маховиком вместо ручки — аварийный шлюз перекрытия.

Командир остановил, схватив за плечо молчаливого напарника, прислушался. За дверью — тишина, только глухое гудение вентиляции где-то далеко. Он повернул маховик, с усилием налегая, — тот поддался с ржавым скрипом. Дверь сдвинулась, открывая тёмный проём с лестницей вниз.

Молчун уже достал из разгрузки химический светостойкий фонарь, зажёг его, привычным движением, переломив и бросив вниз — в пролёт улетела светящаяся палочка, осветившая зелёным светом широкий коридор с трубами на потолке и дверными проёмами по бокам. Это уже был не как-то там подвал — это была внутренняя, скрытая часть завода. На стене табличка, выцветшая, но читаемая: «Объект „Ковчег“. Пропускной режим. Посторонним вход запрещен».

Левал усмехнулся, глядя на табличку:

— Фух! Нашли заразу!

Он шагнул на лестницу первым, и через минуту они стояли в широком предбаннике с тремя гермодверями. На одной — надпись: «ЦУС» (центральный узел связи), на второй — «Склад оружия», на третьей — «Лаборатория». Все закрыты, но замочные скважины вскрыты. Видимо, кто-то уже тут похозяйничал.

Молчун толкнул дверь лаборатории — она отошла с протяжным стоном. Внутри — разбитые стеклянные колбы, опрокинутые стеллажи, выдраны панели с приборов. На полу — размазанная лужа засохшей крови, рядом — обрывок бумаги с напечатанными цифрами и надписью: «Объект 7». Левал поднял обрывок, сунул в карман.

— Те, кто был здесь, они явно знали, что ищут.

Молчун указал пальцем на дальний угол лаборатории, где за опрокинутым столом виднелся ещё один люк, приоткрытый. Из него, как и сверху, тянуло холодом и слабым электрическим запахом. Напарник кивнул — и они двинулись туда, готовые в любой момент встретиться с неизвестностью.

Глава 3. «Ковчег»

Левал достал рацию — старую, видавшую виды, с треснувшим дисплеем и обмотанной изолентой. Настроил нужную частоту, коротко постучал тангентой три раза — условный сигнал срочности. Через несколько секунд в динамике зашелестело, а затем послышался знакомый хрипловатый голос:

— На связи. Что у вас?

— Лукаш, мы на месте. Шушу нашли, уже остыл, бедного пытали. Комплекс «Ковчег» найден. Под заводом — скрытый блок: три гермодвери, ЦУС, склад оружия, лаборатория. Замки срезаны. Кто-то здесь поработал совсем недавно. Внутри лаборатории — погром, кровь на полу, бумага с упоминанием «Объекта 7». И главное — в дальнем углу нашли еще ход, приоткрытый люк. Оттуда тянет холодом. Похоже, это и есть вход в основные помещение «Ковчега».

Пауза. Он услышал, как на той стороне Лукаш что-то коротко бросил подчиненным, потом снова взял микрофон:

— Ты должен был ждать меня у входа. Я ясно сказал: никакой самодеятельности.

— Мы и не лезли, только разведка, обнаружили и сразу тебе — ответил сталкер, бросив взгляд на Молчуна, который стоял у приоткрытого люка и задумчиво разглядывал темноту внизу. — Но обстановка, мягко говоря, неспокойная. Если там кто-то есть, а там кто-то есть, об этом говорят следы, то и они уже знают, что за ними идут. Пальба была, по-любому услышали. Времени мало.

Голос Лукаша стал жёстче:

— Замрите на точке. Ни шагу дальше. Я собираю группу — и мы выезжаем. Через час если все ок, будем у входа. Если заметите движение — оборона, но в люк не суйтесь. Ты понял меня?

— Компренде, — коротко ответил Левал. — Ждём.

Рация щёлкнула, отключилась. Свободовец повернулся к напарнику:

— Ты слышал. Лукаш приказал ждать и не геройствовать.

Молчун — здоровый мужик с обветренным лицом — хмыкнул и показал жестами, мол, я и не собирался туда лезть один. Потом указал кивком на дверь ЦУСа, вопросительно подняв бровь. Напарник покачал головой:

— Не, он сказал — не двигаться. Ждём здесь.

Они отошли от люка на несколько шагов, устроились у стены — так, чтобы видеть и вход из предбанника, и люк в полу лаборатории. Левал вытащил обрывок бумаги из кармана, ещё раз пробежал глазами по цифрам и надписи. «Объект 7» — что-то знакомое, но он не мог вспомнить, где слышал это раньше. Он сунул бумагу обратно, и принялся снаряжать пустые магазины. Время тянулось мучительно медленно. Напарник же, сначала отпил из фляги, затем занялся тем же. Где-то наверху, доносилось эхо, что стучало — то ли ветер, то ли шаги. Может оставшийся на фишке Скилет, маячил. Он всегда был непоседливым. Молчун же рядом, наоборот, сидел неподвижно, как изваяние, лишь изредка мотая головой по сторонам. Прошло пять минут. Десять. Пятнадцать.

Внезапно из глубины приоткрытого люка донёсся слабый, едва различимый звук — будто скрежет металла. Здоровяк взглянул на старшего — тот одёрнул рукав, жестом показывая на часы, что ждать осталось недолго.

Вскоре со стороны долины донёсся низкий рёв двигателей. Который мог слышать только Скелет, находясь на поверхности. Это были два УАЗа, старых, переделанных под рейды, с усиленной подвеской, навесной бронёй и турелями ОТ с установленными пулемётами ДПМ. Машины въехали на территорию завода и остановились метрах в тридцати от входа в подсобное здание, где находился лаз в подземку.

Из первой машины вышел Лукаш — с короткой седой щетиной и глазами человека, который привык смотреть в глаза опасностям. Он быстро оглядел периметр, махнул рукой, и из машин выбрались шестеро бойцов. Двое — в сторону западной стены, двое — к восточной, один залёг за грудой кирпичей у ворот, поставив пулемет «Печенег» на сошки, последний — с компактным пистолетом-пулемётом — остался у машин. Скелет наблюдал за происходящим с крыши соседнего здания.

— Ворота перекрыть, — бросил Лукаш, не повышая голоса, но его слышали все. — Если кто сунется — предупредительный в воздух, потом на поражение. Я спускаюсь к нашим.

Он быстро преодолел все подземные переходы, найдя нужную дверь в лабораторию, подошёл к Левалу и Молчуну, пожал им руки, мельком глянул на люк.

— Что тут у вас, братцы?

Старший из этой двойки коротко доложил: — гермодвери, ЦУС, склад, кровь, бумага с «Объектом 7», люк, звуки — скрежет какой-то слышали. В общем сам всё видишь. Лукаш выслушал, не перебивая, потом нахмурился.

— Значит, недавно кто-то тут проходил. И до сих пор там внизу. Так, так…

Лукаш окинул взглядом разгром, остановился у пятна крови, присел, потрогал его пальцем.

— Свежая. Так, слушай сюда — поднеся к лицу рацию, начал оглашать план действий для всех бойцов, лидер группировки: — Я спускаюсь с Левалом в глубь «Ковчега». Молчун поднимается к остальным, держите выход и периметр. Скелет остаешься на позиции свети подступы к заводу. Если через сорок минут не вернёмся — уходите, сжигайте к чёрту этот завод.

Молчун коротко кивнул, сжал кулак подняв руку, жест - желавший удачи. И быстрым шагом направился на поверхность. Левал проверил магазин, простучал, вставил в автомат, передёрнул затвор.

— Порядок, я готов.

Лукаш достал фонарь, прицепил к лямке рюкзака, глянул в тёмный проём люка.

— Свет включаем только внизу. Идём тихо. Если что-то живое — сначала смотрим, потом стреляем. Но если оно рыпается на нас — стреляем сразу.

Он шагнул к люку, поставил ногу на край, обернулся на Левала.

— Объект 7, говоришь? Что же это за тварь там такая, м? Секретная лаборатория, эксперименты с... — он замолчал, покачал головой. — Ладно, потом. Внизу разберёмся.

Он начал спуск, и свободовец, бросив последний взгляд на помещение «лабы», двинулся следом, в холодную темноту.

Спуск был не особо долгим. Металлическая лестница уходила вниз на пятнадцать метров, и с каждым метром воздух становился тяжелее — сырой, с привкусом ржавчины и старой пыли. Лукаш двигался и бормотал себе под нос, Левал за ним — держась на полкорпуса от лидера. Свет не включали, спускались на ощупь, старый волк про себя считал ступени, чтобы не сорваться: десять, четырнадцать, восемнадцать, двадцать две……Наконец нога упёрлась в бетонный пол.

Было темно, хоть глаз выколи. Где-то далеко впереди, в глубине, гудел еле слышный вентилятор или генератор, не разберешь — жалобно, с перебоями, будто кашлял. Лукаш включил фонарь, но тут же прикрыл ладонью, выпустив узкую щель света на пол.

— Держись за мной, — шепнул он. — Ширина туннеля — метра два, высота — примерно два с половиной. Стены — бетон, армированный, местами трещины.

Боец различил впереди тусклый просвет — пробивающийся откуда-то сбоку, через вентиляционную решётку или щель в перекрытии. Туннель уходил прямо, без поворотов, и заканчивался единственной дверью — массивной, металлической, с ржавыми петлями. Она была приоткрыта на ладонь, и из щели тянуло холодом и непонятным запахом чего-то химического.

Лукаш остановился в пяти метрах от двери, поднял руку. Напарник замер. Секунд десять они слушали тишину. Из-за двери доносилось равномерное пощёлкивание — что-то вроде реле или старого электрооборудования. Ни голосов, ни шагов.

— Прикрыта, но не заперта, — тихо сказал лидер «свободы» и, опустив рюкзак на пол, расстегнул клапан.

Левал увидел внутри два предмета, аккуратно завёрнутые в плотную чёрную специальную ткань. Командир развернул их и поднёс к узкой полосе света от фонаря. Это были «Коробки» — артефакты прямоугольной формы, размером с ладонь, сделанные из тёмного блестящего сплава, с закруглёнными углами и тонкими светящимися линиями, которые струились по граням, а внутри что-то переливами мерцало. Они были немного разные. Один отливал синим, другой — янтарно-жёлтым. И они были тёплыми на ощупь, сталкер почувствовал, как от них исходит лёгкая вибрация — звук был едва уловим человеческим ухом.

— Вот они, — сказал Лукаш, голос его стал ниже. — Два артефакта редкой породы, мало изученные. Многие про них даже и не слышали. Мы их заполучили, отдав взамен больше чем могли представить. Тогда не знали, зачем они, но теперь пазл сложился.

— «Ковчег». — с ноткой печали произнёс Левал. В его памяти мелькнуло старое морщинистое лицо, Седой опытнейший сталкер, который больше не вернется к костру.

— Два артефакта, — сказал Лукаш, снова заворачивая их в ткань и пряча в рюкзак. — На вид одинаковые, но функции как оказалось разные. Каждый по-своему уникальный. Без записей из папки наемника, мы не поняли бы, что это вообще такое. «Коробка» — это не просто артефакт, это устройство, это ключ к системе «Ковчег». Если коротко, то одна «Коробка» стабилизирует пространство внутри комплекса, вторая питает его энергией. Вместе они держат всё в рабочем состоянии. Система работает.

Он кивнул на дверь:

— Комплекс «Ковчег». Построили его для достижения определенных целей, связанных с изучением ноосферы (информационной оболочкой Земли), но не как военный объект, а как научный. Только вот наука там была странная. Они занимались не физикой и не химией — они пытались подчинить саму Зону. И в конце концов нашли способ не просто изучать её, а приручать и использовать.

— Приручать? Звучит как бред, — хмыкнул Левал.

— Так и есть, — согласился Лукаш, — но бред, который работает. «Ковчег» — это контур. Если вставить «Коробки» в специальные терминалы, они поддерживают защиту, питание и, главное, держат под замком то, что находится в последней комнате.

Он посмотрел на дверь, и желваки на его скулах напряглись.

— «Объект 7». Так они его называли в документах. Это не артефакт и не аномалия. Это искусственно выращенный биологический организм. Учёные из «О-Сознания» создали его прямо здесь, в этих стенах. Они хотели использовать его, чтобы подчинить Зону целиком. Им нужен был седьмой человек — или существо, — которое стало бы полностью под их властью. Понимаешь? Не просто управляемый агент, который по разным обстоятельствам может выйти из-под контроля, а настоящий живой ключ ко всей этой мерзости, который можно было бы объединить с общим сознанием тех самых ученых.

— И что пошло не так? — тихо спросил слушающий этот бред боец.

— Не знаю. В документах обрывки: «аномальное образование стабильной формы», «способность к автономному воздействию на окружающую среду», «критический риск при контакте». И приписка от руки: «Мы не можем его уничтожить. Мы можем только не давать ему проснуться». Так что «Коробки» — это не только питание. Это замок. Если вытащить обе — «Объект 7» проснётся.

— Получается эти «Коробки» — и замок и одновременно ключ — спросил Левал.

— «Коробки» — это батарейки, но и ключ одновременно, да — уточнил Лукаш. — Два рабочих терминала в комплексе. Один питает «Ковчег» целиком, второй — страховочный. Мы добыли обе, чтобы донести сюда. Теперь у нас есть выбор.

— Выбор есть всегда, — отозвался Левал. — Но мы не за этим шли через всю Зону, чтобы просто постоять под дверью.

Командир с пониманием кивнул и толкнул массивную стальную плиту. Петли заскрипели, как несмазанная телега, и изнутри дохнуло холодом и сладковатым запахом, от которого сжимало зубы. За дверью оказался просторный зал — почти весь в темноте, только в дальнем углу мигала аварийная лампа, и от неё по стенам плясали длинные тени.

Они вошли осторожно, держа оружие наизготовку. Лукаш первым заметил движение у дальней стены: три силуэта в знакомых бело-серых комбинезонах с нашивками Монолита. Они стояли полукругом вокруг чего-то лежащего на полу.

— Без резких движений, шизики — спокойным голосом скомандовал Лукаш.

Но монолитовцы развернулись на голос одновременно, как под копирку. Один из них — рослый, в шлеме с треснувшим стеклом — поднял руку, и по залу прокатился глухой низкий гул, будто сама земля застонала. В ту же секунду Левал понял, что это необычный фанатик, но мешкать не стал и нажал на спуск. Очередь прошила монолитовца, тот дёрнулся и рухнул, не издав ни звука. Лукаш выстрелил с колена по второму — тот уже тянулся к пистолету на поясе, но пули сбили его с ног, и он покатился по бетону, оставляя тёмный след.

Третий метнулся в сторону, вскидывая автомат, но Левал опередил его на полсекунды — короткая очередь, и фанатик рухнул, прислонившись спиной к стене, а затем медленно сполз вниз. В зале снова стало тихо.

— С ними покончено. Но кто лежит там? — кивнул на пол свободовец, опуская ствол.

Лукаш шагнул вперёд, к тому месту, вокруг которого стояла троица. На полу, в луже крови, лежал человек — худой, в белом халате поверх комбинезона, с изрезанной грудью и руками, прижатыми к ране. Он был ещё жив: пальцы слабо шевелились, а глаза — белые, без радужки, как у слепого — смотрели прямо на них.

— Оракул? — вопросительно прошептал Лукаш. — Документы «О-Сознания» шли через него. Он связан с комплексом. И он помогал в создании «Объекта 7».

Учёный приподнял голову, и из его горла вырвался хрип:

— Вы… двое… опоздали. Он уже не спит. Артефакты! «Коробки»…у вас есть?

— Да, — ответил Лукаш, опускаясь рядом. — Обе.

— Тогда слушайте, — прошептал умирающий, сжимая руку Лукаша холодными пальцами. — Не ставьте их в терминалы. Не пытайтесь запереть его снова. У вас не получится. «Объект 7» начал поглощать энергию Зоны ещё до вашего прихода. Эти дурни всё напутали. Он будет расти, пока не выжмет всё. После смерти основного коллектива «О-Сознания», энергия и сама Зона стали нестабильны. Это…это создание, нет эта тварь, способна поглотить и уничтожить всё, что мы с вами знаем. А затем и перейдет на Большую Землю. Это угроза мирового масштаба, понимаете? Я знаю единственный способ остановить его, я скрыл его от остальных, нужно — перегрузить контур. — Оракул замолчал, собираясь с мыслями. — Обе «Коробки», одновременно в один терминал. Тогда цепь замкнётся на себя… и всё сгорит. А энергия, которую эта тварь поглощается, вырвется наружу и уничтожит его.

Он закашлялся, и по подбородку потекла кровь.

— Но вы тоже сгорите. Реакция комплекса на «Коробки» почти мгновенная. Тут нет выхода. Только так. Аномальная энергия накроет подобно выбросу.

Лукаш посмотрел на напарника. Тот молчал, сжав челюсти.

— А если мы просто уйдём? — спросил Левал, хотя понимал, что задает глупый вопрос.

— «Объект 7» уже чувствует вас. — слабо усмехнулся Оракул. — Он будет преследовать вас во сне. Он знает запах живого. Вы не уйдёте дальше первых аномалий. Выбор… вы знаете, какой выбор правильный.

Голова учёного запрокинулась, рука разжалась, и в зале снова стало тихо. Оракул умер.

Лукаш поднялся, поправил рюкзак и посмотрел на единственную дверь в дальнем конце зала — за ней слышался едва уловимый шум, и оттуда тянуло тошнотворным сладким запахом.

— Левал, — голос Лукаша прозвучал сухо, почти равнодушно, но под этой маской угадывалась тревога. — Возвращайся на поверхность. Немедленно.

Боец замер, не сразу поняв смысл услышанного. Секунду спустя он дёрнулся вперёд, и рюкзак с боеприпасами звякнул у него за плечами.

— Командир, что ты несёшь? Мы идём вместе. Это и мой выбор!

— Я сказал — возвращайся. — Лукаш не повысил голос, но это было хуже любого крика. Он уже снял с плеч рюкзак и начал доставать «Коробки», не глядя на Левала. — Ты и так сделал больше, чем должен был. Все данные, что мы собрали, — на моём ноуте и на жестком отдельно(копии). Все оставил в сейфе. Я знал, что это моя последняя ходка, долго мы с Зоной дружили, но пора это прекращать. Идея Чехова, идея и суть «Свободы» уже за гранью фантазии. Поэтому, я еще кое-что оставил для тебя, там же, в сейфе. У тебя будет выбор, как у свободного человека. А теперь уходи.

— Данные? К чёрту данные! К чёрту всё! — боец шагнул ближе, вцепившись в ворот комбинезона лидера, от силы сжатия побелели костяшки. — Ты не можешь оставить нас! Хочешь сказать, наша «Свобода»…теперь моя ответственность?!

Лукаш наконец поднял глаза. В них не было ни усталости, ни страха — только отблеск, давно выгоревшего пламя.

— Верно. Я давно принял это решение. В моих глазах, именно ты станешь хорошим лидером для наших ребят, для нашей «Свободы». А я уйду, вместе с этим чертовым комплексом. Это мой приказ, парень. Нет. Это просьба.

— Ты не имеешь права решать за нас обоих! Не можешь просить меня о таком! — выкрикнул свободовец, и голос его сорвался в хрип. — Я остаюсь. Мне плевать, слышишь? Мы вместе столько пережили, мы…

— Мы вместе, — оборвал его Лукаш, делая шаг назад, убирая со своего ворота руки товарища и друга. — Но дальше я пойду один. Ты — хороший боец, Левал. Лучше, чем я в твои годы. Но у меня уже нет ни семьи, ни дома. У меня есть только это. Это решение. А у тебя — есть шанс выйти отсюда живым.

Он протянул руку и коротко, по-мужски, сжал плечо Левала.

— Иди. И не оглядывайся, когда рванёт. И это…крестик поставь…на Холме Свободы, будь другом.

Боец открыл рот, чтобы возразить, но Лукаш уже отвернулся и толкнул, открывая последнюю дверь. Оттуда хлынул горячий воздух с запахом горелой плоти, и фигура командира на миг обрисовалась тёмным силуэтом. Дверь захлопнулась.

Левал остался один в полумраке зала. Он посмотрел на дверь, за которой послышался искусственный голос системы комплекса, но слова были неразборчивы. Сжав зубы, он побежал назад — к лестнице, ведущей наверх.

На лестничной клетке, он задержался тяжело дыша. Оглянулся. Снизу доносился глухой вой сирен системы безопасности. Сталкер сжал кулаки от злости. Он мог бы вернуться. Но тогда приказ или просьба командира, не важно, его последнее «уходи», превратилось бы в пустой звук.

— Прости, старина. — Левал зажмурился на секунду, потом разжал пальцы. — Ты останешься там один, но я вытащу наших.

Он развернулся и побежал вверх. Ноги налились свинцом, но он заставлял себя двигаться, перепрыгивая через ступени. Воздух становился всё свежее, и наконец выбравшись из люка, он распахнул дверь — серый, тусклый свет Зоны ударил в глаза. Сталкер выскочил наружу, щурясь, и сразу увидел их: у двух запыленных УАЗиков стояли Молчун и Скелот. Молчун, лишь поправил ремень автомата. Скелет нетерпеливо плюнул под ноги:

— Ну наконец-то! Ё моё! А где Лукаш?

— Остался. Он задержит «Объект». — Левал быстро оглядел двор завода. Бойцы «Свободы» уже собрались у машин, лица у всех были напряженные. — Всем садиться! Уходим на безопасное расстояние. Живо!

Он запрыгнул в УАЗик, бросив Скелету:

— Заводи! Давай! Давай!

Молчун сел рядом. Мотор взревел, и колонна из двух машин рванула с места, поднимая за собой клубы пыли. Свободовец смотрел вперед, на разбитую дорогу, ведущую из этого адского места. В зеркале заднего вида мелькнул край крыши завода, а потом — ровный столб огня, взметнувшийся в небо. Глухой гул прокатился по степи, и земля вздрогнула.

— Командир сделал своё дело, — тихо сказал Скелет.

Левал выдохнул. Он не обернулся, но знал: Лукаш остался там, чтобы они могли жить.

— Он сделал больше, чем просто дело, — ответил старший группы. — Он дал нам всем свободу!

Колонна уходила в сторону Армейских складов, к базе «Свободы». Сзади догорало то, что когда-то было секретным объектом, — и не в нем Левал оставил друга, а в своей памяти, где он теперь навсегда будет живым.

Глава 4. «Лидер»

Колонна въехала на территорию базы «Свободы» уже к вечеру. Часовые у ворот, завидев знакомые УАЗики, подняли шлагбаум. Моторы машин смолкли у главного ангара, приезжие вылезли на утоптанную землю, вокруг которой уже собирались бойцы. Глаза у всех были озадачены — они видели зарево в небе, слышали далекий взрыв, и теперь молча ждали вестей.

Левал снял автомат, поправил бронежилет и шагнул к выгруженному составу бойцов, стараясь оглядеть каждого. Его голос прозвучал резко:

— Всем освободиться от снаряжения, личное оружие при себе, учетное в КХО, поесть и отдыхать. Позже я соберу вас на плаце. Явиться всем членам «Свободы», исключение - те, кто в рейде. Никому не выходить на связь с другими группировками. Новости будут не из приятных. — закончив с опечаленным взглядом, опустил голову и направился в штаб.

Он не стал ничего объяснять. Бойцы и собравшиеся вокруг члены группировки переглянулись, и лишь только пожали плечами. Молчун и Скелот не проронив не слова пошли следом за товарищем. Штаб был — двухэтажным бетонным зданием с заколоченными окнами на первом этаже. Левал поднялся на второй этаж, толкнул дверь кабинета Лукаша. Здесь пахло табаком и пылью. На столе командира ещё стояла кружка с недопитой мутной жидкостью, явно ею был самогон, на стене висела карта Зоны с пометками. Сталкер на секунду замер, потом прошел к массивному шкафу-сейфу в углу. Он знал код. Лукаш когда-то сказал ему его в шутку, будто бы «на всякий случай». Левал повернул диск, потянул рукоять — дверца открылась с сухим щелчком.

Внутри лежала потертая папка, ноутбук и прочие документы, а сверху — отдельный бумажный лист, сложенный вчетверо. Свободовец развернул его. Почерк покойного лидера группировки был резкий, наклонный, с нажимом.

«Левал, дружище, если ты это читаешь — значит, я не вернулся, остался там в «Ковчеге». Не жалей меня, я сделал свой выбор еще тогда, когда мы седели в этой комнате и пытались понять, что же это за «Ковчег» такой, какие опасности и тайны он хранит, и может ли он быть полезен.

Ты думал, что я старше, опытнее — но я всегда видел в тебе то, что не видел в других. Ты не рвешься к власти, но тащишь на себе столько, что другим бы и не снилось. Ты не бросаешь людей. Ты умеешь слушать и слышать, и при этом не прощаешь слабости там, где она стоит жизни. Это редкость. Теперь слушай: я оставил тебе не только этот кабинет. В сейфе лежат координаты трех тайников с оружием и медикаментами, так же в сейфе найдешь контакты связных в «Долге» и у нейтралов, и план эвакуации базы на случай большой зачистки. Это не всё. Я знаю, что ты считал меня циником, но я верил: Зона даёт нам шанс. Мы не просто выживаем — мы строим что-то своё. И теперь это строить тебе. Ты — новый лидер „Свободы“. Не по праву крови и не по старшинству, а по праву того, что ты умеешь держать удар и идти дальше. Я уверен, ты не подведешь парней. Помоги им найти путь к свободе».

Левал дочитал, сглотнул. Пальцы слегка дрожали. За спиной стояли друзья — Молчун по своему обычаю молчал, Скелет хлопнул ладонью по столу:

— Ну? Что там? Ёлы палы! Не тяни, брат!

Сталкер протянул им лист. Сам повернулся к сейфу и аккуратно вытащил папку с документами. Потом сел в командирское кресло, провел ладонью по шершавой крышке стола, осмотрел комнату быстрым взглядом, как будто всё ещё чувствуя присутствие Лукаша. Он поднял голову на своих товарищей.

— Завтра я соберу всех бойцов и сообщу обо всем. Ну а щас, давайте помянем командира, как положено. У него было два любимых сорта виски. Скелет, ты знаешь где бар, метнись не в службу…

Скелет криво усмехнулся:

— Так точно, сер!

Левал не поправил его. Он лишь сжал в руке вернувшиеся к нему, сложенное послание Лукаша и убрал его во внутренний карман куртки, туда, где билось сердце.

В комнате повисла тишина. Молчун сидел за столом, напротив нового лидера и делал вид, что заинтересован в расположение черных крестиков, и красных кружков на карте ЧЗО.

Скелет отсутствовал недолго. Вернулся он с двумя пыльными бутылками — одна квадратная, с мутно-золотистой жидкостью и облезлой этикеткой «Jack Daniel's», вторая — высокая, из темного стекла, с рукописной наклейкой «Свобода или смерть». Самогон на кедровых орешках». Скелет поставил обе на стол, гулко стукнув стеклом о дерево, и развел руками:

— Бар у нас, конечно, не «100 рентген», но кое-что заначено было. Для особых случаев. А сэм этот наш Лукаш сам гнал, начал еще когда при Чехове на «тёмной» базировались. Говорил, что настойка снимает радиацию лучше всякого антирада. Хотя врал, конечно. Но пить можно.

Левал посмотрел на бутылки, и уголок его рта дернулся — то ли усмешка, то ли судорога.

— Значит, так и помянем. По-нашему, по-свободовски.

Он встал, достал из ящика стола два видавших виды граненых стакана и одну алюминиевую кружку — больше ничего не нашлось. Поставил на стол, плеснул на два пальца. Начали с виски.

— Кстати, Лукаш не любил, когда мешают. Говорил, что каждый напиток должен жить своей жизнью, — Левал поднял стакан. — За него. За того, кто нас вытащил из задницы, когда мы еще зелеными щенками по Зоне бегали. За того, кто видел свободу не в том, чтобы заработать и свалить из Зоны, а в том, чтобы жить здесь, и жить свободными. Помянем.

Они выпили не чокаясь. Скелет крякнул, утер уже отросшие усы ладонью и тут же налил по второй. Молчун же пил медленно, с закрытыми глазами, и по тому, как он сглотнул, Левал понял: Молчун прощается с командиром по-своему, в мыслях, в памяти, без слов.

На какой-то момент в кабинете повисла тишина. За окном уже совсем стемнело, только редкие лампочки на столбах освещали плац, где маячили силуэты бойцов. Кто-то курил, кто-то просто сидел на ящиках, кто-то ужинал, глядя в костёр. Все ждали завтрашнего собрания — и все уже, конечно, понимали, что Лукаш не вернется.

Левал опустился обратно в кресло, откинулся на спинку, потер переносицу.

Уже потянулся было к стакану, чтобы выпить еще, но голос Молчуна заставил его замереть. Скелет тоже поднял бровь — настолько редко этот человек произносил больше двух слов подряд, что казалось, будто в комнате скрипнула несмазанная дверь.

— Левал, — Молчун говорил тихо, с хрипотцой, будто катая каждое слово по битому стеклу. — Ты как в Зону пришел? И как ты к нам в «Свободу» попал? Лукаш говорил, что ты с самого начала не такой был. Что ты пришел сюда не за артефактами.

Скелет хмыкнул и замер с кружкой у губ, ожидая ответа. Левал несколько минут молчал, глядя куда-то в темноту за окном. Потом медленно поставил стакан на стол.

— Молчун, ты у нас немногословный, но вопросы задавать умеешь. — сталкер невесело усмехнулся. — Ладно. Ты сейчас, может, самую главную вещь спросил. Только не для поминок конечно. Ну раз для понимания...то можно.

Он отпил виски, поморщился, словно тот оказался непривычно горьким.

— Я до Зоны «свободовцем» не был. Да и вообще не был никем. Жил спокойно, учился на юриста. Подрабатывал по возможности то тут, то там. Не скажу, что прямо хорошо жил, но — стабильно. Квартира, привычки, планы. Думал, всё с кайфом будет, найду себе красотку, сыграем свадебку, детишек наклепаем. Ну вы поняли. А потом грянула первая катастрофа, потом вторая, и весь мой мир, — он сделал жест рукой, будто ломая что-то, — треснул.

Скелет хмыкнул:

— У всех по-разному было. Ты это к чему?

— К тому, что я ушел в Зону не за наживой. Я ушел от жизни, которая превратилась в ложь. Когда мне сказали, что мой родной дом, в котором я родился, в котором на тот момент жили мои родные — в зоне отчуждения, я сначала, как дурак, бегал по инстанциям. Думал, может, ошибка, может, комиссия ошиблась. Нет. Все верно. Зона забрала мой дом, мою семью, мою улицу, моих соседей. Все, что я знал — в один день стало радиоактивным пеплом. И тогда я решился. Я собрал рюкзак, взял дедовский подарок на совершеннолетие - старый карабин и проник через кордон, просто чтобы убедиться, что моя родная земля больше не существует. Что там осталось посмотреть, в общем.

Молчун кивнул, но промолчал. Левал продолжил:

— Я был зеленым как трава. Первый же выброс застал меня посреди свалки, я чуть не сдох, зарывшись в какую-то нору под груды мусора. Меня нашла группа сталкеров. Не «свободовцев», не «долговцев» — просто мужики, которые шли по артефакты. Они подобрали меня, выходили, научили азам. Так я и остался. Думал — на неделю, а остался навсегда. Зона…мать её.

Скелет потер затылок:

— Помню, пьяный Лукаш рассказывал, что встретил тебя в «диких территориях» у каких-то ржавых вагонов. Ты там один сидел и смотрел на выжженную землю. Он подумал, что ты в печали от потери группу, подсел, а ты ему про «свободу» начал толковать. Про то, что Зона — это не проклятие, а новый шанс. — Скелет усмехнулся и отхлебнул. — Он говорил, что в тот день понял: либо ты псих, либо пророк. И решил, что с таким стоит выпить.

Левал невесело качнул головой:

— Не псих и не пророк, дружище. Просто я тогда ясно для себя понял: там, за периметром, все мертвое. Заводы, законы, надежды, люди. Здесь же, в Зоне, пусть и опасно, но все живое: аномалии дышат, артефакты с чудесными свойствами, даже мутанты не такие фальшивые, как люди на «большой земле». Я искал не клад. Я искал место, где я сам себе хозяин. Где никто не скажет, что делать с моей жизнью. Где можно дышать свободно, даже если в спину дышат мутанты, на твоем пути гравитационные ловушки и тебя могут пристрелить за хабар. И когда Лукаш предложил вступить в «Свободу», я согласился. Потому что это была единственная группировка, где свобода была не лозунгом, а правилом жизни.

Он поднял стакан:

— Теперь пьем за то, что Зона не отпускает. За то, что мы здесь не за кэшем, а за право быть собой. Лукаш это понял до нас. Теперь и мы понимаем.

Молчун медленно поднял свой стакан уже с самогоном, посмотрел Левалу в глаза и снова произнес нечто большее, чем односложную фразу:

— Понимаю. Я тоже не за артефактами. Я за этим. — Он кивнул на стену, где висел флаг «Свободы», и сделал глоток.

Скелет тоже выпил, поморщился, встряхнул головой, вытер губы:

— Ну вот. Теперь ты почти как проповедник. Лукаш бы сказал, что ты совсем размяк. — Но голос его прозвучал не с насмешкой, а с уважением. — Ладно. Давай еще по одной, за то, чтобы завтрашнее собрание не закончилось перестрелкой. И за то, чтобы мы не подвели старика.

Левал кивнул, разлил остатки виски и самогона по стаканам, и они выпили на этот раз чокаясь. Снаружи где-то вдалеке глухо ухнул слабый выброс, и лампочки фонарей на плацу замигали, но никто не вздрогнул. Здесь были свои, и у них была своя война — за право остаться собой в мире, который отказывался это право признавать.

Глава 5. «Свободу всем даром»

Молчун и Скелет ушли, не прощаясь — так было заведено среди друзей. Дверь за ними со скрипом закрылась, и в кабинете Лукаша — а это был всё ещё его кабинет, несмотря на то что сам он лежал сейчас под грудами обломков взорванного комплекса и завода «Юпитер» в том числе — снова сделалось тихо. Только гудел старый рефрижератор под окном, работающий на дизель-генераторе, и где-то далеко лениво строчил пулемёт: то ли «долг» у Ростка завёл шарманку, то ли мутанты на «барьере» лезли. Не понятно с какой стороны звучало.

Левал подошёл шкафу, на верхней полке пылилась жестяная банка с пакетиками чая, взяв парочку и бросив в кружку, залил кипятком из электрического чайника с отбитым носиком и сел за стол, спиной к окну. За окном медленно редел туман, подсвечиваемый багровым заревом Зоны, и Левал знал: к утру поднимется ветер, туман разгонит, и тогда видимость станет почти как на «большой земле». Простоит до полудня. В полдень начнётся собрание.

Он обхватил кружку ладонями, наслаждаясь жаром, и стал мысленно перебирать, как шахматист перед сложной партией. Завтра народ должен решить, кто возглавит «Свободу» после Лукаша. Несмотря на оставленое им послание, на листке бумаге. Формально — выборы, реально — драка за влияние, переходящая иногда в стрельбу. Левал знал, что парочка его людей — молодые, горячие, из тех, кто пришёл в Зону за адреналином, — будут выкрикивать его имя. Но этого мало. Нужно, чтобы старожилы, те, кто помнил ещё Лукаша молодым, увидели в нём не временного лидера, а того, кто сможет удержать группировку от раскола и сохранить её идеи.

Он открыл папку, лежащую все время на столе, с нарисованной головой волка, первым был закреплен помятый лист бумаги — план лагерей, маршруты патрулей, точки сбора караванов. Лукаш вёл это от руки, размашистым почерком. Левал узнал каллиграфию и усмехнулся: командир всегда говорил, что старые привычки не выбить, даже когда ты бродяга в Зоне. Бывший учитель истории, он умел и за душой поговорить, и счёты свести с обидчиками. Теперь его нет.

Сталкер провёл пальцем по стрелке, которая вела от северной заимки к военным складам, — там недавно засекли следы группы «Монолита». Если завтра на голосовании верх возьмёт Семён по кличке Гнусный — жадный до артефактов тип с мутными связями с торговцами из «Янова», — то «Свобода» превратится в обычную шайку мародёров. Левал этого не хотел. Он помнил, ради чего пришёл.

Чай заварился — густой, почти чёрный, с горчинкой. Он отпил и поставил кружку на старую карту Зоны, расстеленную на столе. Карта была испещрена крестиками, кружками, пометками «не ходить» и «арты». Под пальцами он нащупал небольшое углубление: это была точка скопления аномалий «Мясорубка» возле разрушенной деревни в окрестностях «диких территорий». Там Левал впервые встретил Лукаша.

Он закрыл глаза. Завтра нужно будет сказать речь. Короткую, но такую, чтобы она засела в голове каждого, кто держит автомат и носит на плече «волчью голову». Не про высокие идеалы. Про то, что «Свобода» здесь — не чтобы воевать и гибнуть. А чтобы дать людям место, где они не будут ничьей собственностью. Где можно спокойно чинить движок в бронемашине или выращивать картошку в теплице, зная, что никто не придёт с ордером и не скажет, что ты мешаешь прогрессу. Где артефакт — это не просто нажива, а пропуск в тот мир, где учёные платят за образцы, изучают их и несут пользу человечеству.

Он снова посмотрел в окно. За туманом, над тёмной кромкой леса, что-то мигнуло, похоже на вспышку от «Электры». Левал иногда думал, что где-то там, вдали, всё ещё идёт обычная жизнь, в которой у него когда-то была своя роль. Но та жизнь кончилась. Теперь у него была другая.

Он допил чай, закурил — не ради удовольствия, а чтобы занять руки. Завтра будет трудный день. Гнусный наверняка приведёт отряд своих укурышей и садистов, а значит, нужно будет либо идти на компромисс, либо показать, что Левал умеет не только говорить красиво, но и делать. Но он не хотел крови. Лукаш учил его, что кровь ослабляет группировку, особенно когда её проливают свои же.

Погасив сигарету о край жестяной банки игравшую роль пепельницы, выпрямился и снова подошёл к старому шкафу, где Лукаш хранил не только чай и иное продовольствие, но и свой «дипломат» — облезлый кожаный портфель. Он открыл его, сам не зная зачем, пробежался глазами по старым листам бумаги, явно какие-то еще документы, но взгляд остановился на чем то металлическом, почти блестящем, и он вытащил жетон, с выбитой головой волка. На обороте был выгравирован один из лозунгов «Свободы»: «Свободу всем даром». Левал повесил его на шею поверх свитера.

— Ладно, Лукаш, — сказал он тихо, обращаясь к пустоте. — Постараюсь не посрамить.

Он убрал дипломат в шкаф, валявшиеся документы и папки в стол, накрыл карту сверху старым брезентом, не глядя нащупал выключатель. Свет погас, но в кабинете было светло: потихоньку туман над базой рассеивался, и небо налилось ртутным сиянием. Свободовец последний раз обвёл взглядом стены: полки с патронташами, шкаф, корешки потрёпанных книг Лукаша, какой-то самодельный стенд, несколько сейфов. Всё это теперь было его заботой. Он вышел, оставив всё свое снаряжение, запер дверь на простой висячий замок, и запахнув куртку, пошёл в свою отдельную комнатушку, что была пристроена к бывшему казарменному корпусу. Но почти никогда не используемая им. По пути он не смотрел по сторонам, но краем уха слышал, как в соседнем бараке кто-то негромко, под гитару, пел песню неизвестного исполнителя:

— Эй Зона! Давай! Рви нам грудь.

Свободу не остановить, это наш путь.

Свободу всем даром! Бери, не проси!

Мы барьеры ломаем, как дикие псы!

Гробы подорожают, но нам не лежать.

Мы будем смеяться и снова вставать!

Вперед, за Че! Пусть земля горит, пока свобода в груди стучит!

Левал усмехнулся про себя: музыканты, тоже Лукаша помянуть решили? Хорошо, что еще остались идейные свободовцы.

В своей комнате он опустился на скрипучую койку, не раздеваясь, и уставился в потолок, где давно не было покрашено. Мысли вращались, как пальцы, перебирающие чётки, — вокруг одного: как завтра на собрании он будет смотреть в глаза тем, кто видел, как его приводил в «Свободу» Лукаш. И он их не бросит.

Наконец сон взял своё — неглубокий, чуткий, как у всех здесь, кто привык спать вполглаза. Завтра будет утро. И с ним — решение.

Утро наступило быстро, а с ним и пробуждение. Открыв глаза с чувством, как будто они закрывались лишь на миг, Левал услышал множество голосов, вперемешку с неразборчивыми выкриками, хохотом и прочими звуками. Похоже народ уже собрался и ждет новостей.

Сталкер встал с кровати, подошел к раковине с самодельным умывальником из-под пятилитровой бутылки. Быстро умывшись и отметив про себя, что на лице уже не недельная щетина, а погустевшая борода, он прошел в коридор где обнаружил старое ведро в углу. Освободив себя от нужды «по-маленькому», он направился к выходу.

Шагнув под серое утреннее небо. Он глубоко вздохнул, глядя в сторону плаца, который представлял собой утоптанную площадку перед старым ангаром, обнесённую ржавым забором из сетки. Народ и правда собрался — человек пятьдесят, не меньше. Они стояли неровным полукругом, переминались с ноги на ногу, переговаривались вполголоса и бросали настороженные взгляды в сторону возвышения — перевёрнутого бетонного блока, на котором уже обосновался Гнусный.

Гнусный был широкоплечим, с обветренным лицом и коротко стриженным затылком, на котором красовался старый шрам, будто кто-то пробовал резать его по линии волос. Он опирался на самодельную дубинку из арматуры и резины, а вокруг него, как шакалы, толпились трое его прихвостней: с кривой рожей Угорь, хмурой и молчаливый Топор и юркий, смазливый парень по кличке Лысик, который постоянно крутил в пальцах нож.

— А вот и наш главный трус! — Гнусный растянул губы в ухмылке, заметив Левала. Голос его прокатился по плацу, и толпа стихла. — Левал, мать его, собственной персоной. Проспал, пока мы тут решаем, кто будет рулить «Свободой». А где Лукаш, м?

Левал не ускорил шаг и не замедлил. Он просто шёл — ровно, спокойно, глядя Семёну Гнусному прямо в глаза. Путь от входа до центра плаца занял несколько секунд, но эти секунды показались вечностью. Люди расступались перед ним, некоторые кивали, другие отводили взгляды. Непонятно откуда появившийся Скелет шёл следом на полшага позади, сжав челюсти и то и дело медленно оглядываясь. Молчун же виднелся неподалеку в толпе, сложно было не увидеть эту двухметровую детину.

Остановившись в трёх метрах от бетонного блока, Левал скрестил руки на груди. Он был не так массивен, как Гнусный, но держался с той уверенной грацией, которая не требует лишних движений. На нём был свитер хаки, а поверх старая армейская куртка без погон, штаны с осенним камуфляжем, тактические ботинки, а на поясе висела потёртая кобура — пустая, но друзья знали, что в такие моменты ствол был во второй кобуре скрытного ношения под курткой.

— Решать? — переспросил Левал, и в его голосе не было ни насмешки, ни злости — только холод. — С чего вдруг ты думаешь, что это тебе решать?

Гнусный сплюнул на землю и шагнул вперёд, поигрывая дубинкой.

— А то ты не понял. Пока ты шлялся неизвестно где, мы тут порядок наводили. Лукаш сгинул — значит, теперь сила решает. А сила, — он постучал себя кулаком в грудь, — сейчас за мной.

Левал не сдвинулся с места. Он медленно обвёл взглядом толпу — увидел знакомые лица: старый механик Ефимыч, который всегда чинил генераторы, молодая связистка Айла, братья-близнецы, Горыныч помогавший штурмовать базу наёмников Чистильщика, молчаливый снайпер Шестёрка. Даже отряд «Бунтарей» стоял в толпе. Все они ждали. Ждали, кто возьмёт слово, кто скажет правду, кто не даст Гнусному превратить их дом в бандитский притон.

— Лукаш не сгинул, — произнёс Левал, и голос его прозвучал негромко, но так отчётливо, что ветер, казалось, стих, чтобы донести каждое слово до слушателей. — Я был с ним до конца.

Он расстегнул куртку и достал из внутреннего кармана сложенный вчетверо лист бумаги. И поднял его над головой.

— Это его почерк. Я знал Лукаша довольно долго, и я готов поклясться, чем угодно — эти строки писал он сам, до того, как шагнул вниз, в недра «Юпитера».

Толпа загудела. Кто-то выкрикнул: «Лукаш жив?», кто-то зашипел: «Да он врёт!». Гнусный нахмурился и сделал шаг к Левалу, но Скелет выступил вперёд, прикрывая друга плечом.

— Комплекс «Ковчег», — Левал понизил голос, но теперь на плацу стояла такая тишина, что было слышно, как ветер шевелит ржавую сетку забора. — Под старым заводом «Юпитер» учёные выращивали нечто. Живое существо, созданное в пробирке, с генетическим кодом, переписанным так, чтобы оно могло адаптироваться к любой среде. Они называли его «Объект 7». Но по факту это был биологический урод, способный уничтожить не только Зону, но и возможно всё человечество.

Он перевёл дыхание и опустил руку с запиской, но не убрал её.

— Лукаш знал, что найдутся гады, которые захотят использовать «Ковчег» для собственной выгоды. Но «Объект» уже вышел из спячки. Контуры жизнеобеспечения отказали, фанатики с чем-то накосячили, и это существенно начало поглощать энергию Зоны. Если бы оно вырвалось на поверхность — оно бы не остановилось. Сначала Зона, потом вся страна, потом весь мир. Ему было бы плевать. Оно уничтожило бы всё живое.

Скелет удивленно прошептал:

— Так значит, он….

— Да, — кивнул Левал. — Лукаш взорвал комплекс. Управление комплексом шло изнутри, где поддерживалось жизнеобеспечение «Объекта 7». Мы спустились туда. Он взял с собой арты «Коробка», именно они были способны уничтожить комплекс. Я хотел идти с ним — он не позволил. И он оставил вот это.

Левал развернул лист и, не читая, показал его толпе. Бумага была исписана с обеих сторон твёрдым, но торопливым почерком. Внизу стояла подпись Лукаша без даты.

— Он передаёт командование «Свободой» мне, — продолжил свободовец, убирая лист обратно. — Не потому что я сильнее. А потому что он знал: я не дам «Свободе» стать достоянием бандитов и мародёров. «Ковчег» уничтожен. Лукаш погиб, но он спас нас всех — даже тех, кто сейчас стоит здесь и смотрит на меня волком.

Толпа взорвалась шепотками. Старый Ефимыч снял кепку и почесал затылок.

— А если ты врёшь? — раздался голос из толпы.

Левал посмотрел в сторону говорившего — это был молодой парень по прозвищу Шкет, один из подпевал Гнусного.

— Проверь. Завод «Юпитер» находится в семи километрах от сюда, — ровно сказал он. — Сход к тому месту, где был центральный вход. Ты увидишь воронку. Если я лгу, то её там нет, а ты будешь прав, и я уйду отсюда без оружия и припасов. Но я не лгу.

Шкет замялся и опустил глаза. Гнусный зло зыркнул на Левала, но промолчал — у него не было аргументов, чтобы оспорить сказанное. А потом Ефимыч негромко сказал:

— Верно. Я ещё вчера видел зарево в той стороне и грохот . Думал — пожар что ль какой. Не похоже. Густой чёрный дым, и земля дрожала. Так что, я верю парню.

Левал кивнул и, наконец, сделал шаг к бетонному блоку и, не глядя на Гнусного, спросил у толпы:

— Так что? Мы будем строить свободную жизнь дальше — или будем делить чужую смерть, чтобы урвать кусок пожирнее? Я за первое. Кто со мной — оставайтесь. Кто с Гнусным — ворота открыты.

Он выдержал паузу и чётко произнёс:

— Я — Левал. Лукаш передал мне «Свободу». И я не собираюсь никому уступать её, особенно тем, кто не был готов заплатить цену за наше будущее.

Гнусный не стал ждать ответа толпы. Он рванулся вперёд, выхватив из-за пояса узкий нож, и заорал на весь плац:

— Ах ты защитничек хренов! Лукаша с тобой нет, а я — вот он! «Свобода» моя, понял?!

Крик у него сорвался на хрип. Он замахнулся криво, почти вслепую, целясь в шею, — но Левал ждал этого. Он мог бы выстрелить, мог бы отскочить в сторону и схватить брошеную дубинку, но что-то в нём включилось древнее, звериное: он шагнул навстречу ножу, перехватил кисть Семёна обеими руками, рванул её вниз-вбок и одновременно ударил противника коленом в пах.

Гнусный охнул, выронил нож, но не осел — он был крупным, плотным, привычным к дракам. Он схватил Левала за куртку, рванул на себя и попытался ударить головой в лицо. Левал отшвырнул его, сделал с усилием шаг назад, и перекидывая через себя, затем сбросил мешавшую куртку и встал в стойку. На груди блеснул жетон.

Толпа попятилась в стороны, образовав широкий круг. Никто не свистел, не улюлюкал: люди молчали, глядя на двух мужчин посреди плаца. Ефимыч ткнул Молчуна локтём в бок, когда тот рванулся было помочь, и коротко бросил:

— Не смей, парень. Раз на раз. Так у нас заведено.

Гнусный сплюнул переизбыток слюны, скопившейся от злости и оскалился:

— Ну, умник, сейчас я тебе мозги вытрясу, а потом подотрусь писульками Лукаша.

Он бросился снова — с боксёрскими замашками. Левал уходил от ударов, блокировал, но Семён был тяжелее и злее. Один удар пробил защиту: кулак врезался бровь и проскользнул по скуле, в глазах вспыхнули искры. Сталкер покачнулся, но устоял, попытался вытереть рукой кровь из рассечённой брови.

Гнусный не дал ему опомниться. Он набросился, обхватил Левала руками под плечи, попытался повалить. Но оппонент упёрся ногой в землю, стиснул зубы, рванулся в сторону — и, когда Гнусный потерял равновесие, резко ударил его локтем в бок, под рёбра. Раз, другой. Противник зарычал, разжал руки, отшатнулся.

— Дышишь? — спросил Левал между вдохами, не насмешливо, а скорее предупредительно. — Ещё не поздно отойти.

Противник ответил новым замахом, целя в челюсть. Левал нырнул под руку, шагнул за спину противника, сомкнул руки у него на шее и рванул назад. Здоровяк захрипел, попытался сбросить его, но свободовец уже вложил всю массу тела, удерживая удушающий приём. Гнусный бился, топал, бил локтями назад — один раз попал в живот, отчего Левал скривился от боли, но не отпустил. Прошло несколько секунд. Десять. Двадцать. Семён начал слабеть, его удары стали вялыми, руки обмякли.

Толпа затаила дыхание. Кто-то из женщин отвернулся, не в силах смотреть. Шкет выкрикнул: «Сдавайся!», но Гнусный только просипел что-то неразборчивое.

Сталкер ослабил хватку — не до конца, но достаточно, чтобы позволить противнику сделать вдох. Он заговорил тихо, на ухо:

— Я не хочу тебя убивать. Нам нужен каждый человек в «Свободе». Ты можешь остаться, но будешь выполнять мои приказы. Или можешь уйти, но тогда никогда не возвращайся. Выбирай.

Гнусный дышал со свистом, лицо его побагровело. Он попытался что-то ответить, но только закашлялся. Левал ещё подержал его мгновение, затем резко разжал руки и толкнул вперёд. Сталкер рухнул на колени, кашлял и собирал в кулаки пыль.

Победитель отошёл на шаг, поднял свою куртку, не глядя на поверженного врага. Он обвёл взглядом толпу и негромко произнёс:

— Бой окончен. Если больше нет возражений. Разойдитесь, займитесь делом. Ефимыч, Скелет, Молчун, Марта, Сержант и Горыныч — зайдите ко мне через часок, разберём, что с укреплениями делать. Определим посты по периметру базы, и поможете понять кто свободен для рейдов по артефакты. А ты, — он кивнул Шкету, — дай своему другу воды. Пусть придёт в себя.

И, повернувшись, Левал направился к бывшему штабу Лукаша, не оглядываясь. За его спиной Гнусный поднялся на ноги, бросил злобный взгляд, но промолчал и побрёл прочь, прихрамывая. За ним двинулась его шайка. Толпа начала расходиться, но не сразу: многие ещё долго смотрели вслед новому лидеру — человеку, который не только принёс им правду о смерте Лукаша и уничтожение «Ковчега», но и оказался достаточно твёрдым, чтобы удержать «Свободу» без лишней крови.

Эпилог.

Полгода — это много или мало для Зоны? Здесь время течёт иначе: солью на коже, ржавчиной на металле, тихим гулом аномалий, что подбираются ближе к периметру с каждым днём. Для «Свободы» эти полгода стали целой эпохой. Из разрозненного лагеря сорвиголов и авантюристов, что едва держались на плаву при покойном Лукаше, она превратилась в нечто большее — в общину, у которой появилась цель.

Левал не носил звания «командир» и не вешал на грудь нашивок. Он просто остался тем, кто принимал решения, когда другие колебались. После того самого боя с Гнусным никто открыто не бросал ему вызов, но не потому, что боялись его кулаков. Боялись того, что он нёс в себе: холодной ясности, умения говорить так, что даже самые отчаянные головы задумывались, а стоит ли воевать с человеком, который не ищет власти, а бережет свободу.

Штаб, который раньше был замызганным зданием, теперь был отремонтирован. Стены в кабинете командира, увешаны картами, испещрёнными пометками о новых маршрутах, схемами аномалий и координатами артефактов. За большим столом, часто собирались советники — те, кому Левал доверял больше всех: Ефимыч, Скелет, Молчун, медики Айболит и Рябинка, главная связистка Марта, а ещё новенькая — тихая немка по прозвищу Фрау, бывший учёный из Института в Ганновере, которая каким-то чудом выжила в Зоне после неудачной экспедиции. Фрау не любила оружие, зато умела определить свойства артефакта и говорила на четырёх языках. Она стала незаменимой при переговорах с контактами за Периметром.

Большая Земля — этот опасный и заманчивый мир — не стала враждебной. Левал сам выбрал туда ходоков: Малого (худого паренька с лицом вечного подростка, в котором никто бы не признал сталкера со стажем) и толстенькую, но очень красивую и громогласную тётю Зину, (так её с любовью прозвал покойный Лукаш), что когда-то варила борщи в баре «Пьяный кровосос», а теперь числилась внештатным дипломатом. Она умела разруливать конфликты так, что оппоненты в переговорах на Большой, сами предлагали ей лучшие условия и просили остаться ещё на пару дней. Через них «Свобода» наладила каналы с независимыми исследовательскими лабораториями — теми, что не подчинялись ни военным, ни корпорациям.

Принцип Левала был прост: никаких «чёрных» артефактов. Никаких продаж коллекционерам, которые хотят украсить свой сейф очередной бесполезной для них погремушкой смерти. Только то, что можно изучить, применить в медицине и энергетике. Даже «Браслет Зоны» — редких и почти легендарный арт, — нашёл один из сталкеров, и безвозмездно отдал «Свободе», ради благой цели. Фрау определила, что он может замедлять процессы старения клеток. Тут же возникли сложные этические вопросы, но Левал настоял, чтобы исследования велись только открыто, под контролем трёх независимых групп.

Всё это требовало денег, охраны, логистики и — что важнее всего — доверия. Полгода назад «Свобода» выживала случайными ходками. Теперь она превратилась в организацию с казной и отделом «свободных рейнджеров» — маленьких мобильных групп, что патрулировали наиболее опасные участки Зоны, предупреждая новичков о свежих аномалиях и помогая заблудившимся.

Но с ростом влияния пришли и другие гости. Не те, что хотели вступить в общину, а те, что хотели её подмять под себя. И тогда в дело вступали расширенные военизированные отряды, созданные специально для решения таких вопросов, под командованием той самой пятерки, почти легендарных свободовцев, называемые «Бунтарями».

В общем и целом, у «Свободы» всё складывалось лучше, чем можно было представить.

Очередной день в Зоне закончился. Ночь вступила в свои права. Она была тревожная. База «Свободы» спал по-звериному чутко: у костров и по периметру дежурили, автоматически ловя каждый скрип веток. Левал не спал, бессонница мучала последние три месяца, но как странно негативных последствий — он сидел на крыше штаба, обхватив руками колени и старенький «Винтарь», глядя на звёздное небо, которое над Зоной казалось чужим. Звёзды словно бы сверлили дыры в черноте — сияли слишком ярко, неуместно чисто. Внизу кто-то тихонько напевал песню — незнакомую, тоскливую.

Он задумался:

«Свобода»…Ирония заключалась в том, что они назывались так не потому, что были свободны. Они назвались так, потому что искали свободы — от приказов, от политики, от цепей, что натягивала Большая Земля. Но чем дальше, тем яснее Левал понимал: истинной свободы нет нигде. Даже здесь, посреди аномалий и смертельных троп, они зависели от всего: от еды с Большой Земли, от патронов, от того, не решит ли очередной генерал со снарядом в голове, обрушить на них артиллерийский удар. Свобода — это не отсутствие цепей. Свобода — это способность выбирать.

Он потёр лицо ладонями. Под глазами — синева. Спал очень мало. В последнее время всё чаще думал о том, что будет дальше.

Левал посмотрел снова на звёзды. Они по-прежнему молчали. Где-то за Периметром, в кабинетах с кондиционерами, сидели люди, которые решали, быть ли Зоне протекторатом корпораций, полигоном для властных игр или просто местом, которое нужно зачистить. Они никогда не видели её настоящей — не нюхали мокрой травы после местного дождя или выброса, не слышали гула аномалий, не смотрели в глаза умирающему сталкеру, который просит: «Добей меня, брат». Они знали только цифры и проценты. А Левал знал вот это всё.

Из открытой двери штаба внизу послышался кашель, потом голос Ефимыча: «Эй, парень, ты гнездо там свил! Спускайся, чаёк готов, горячий, да и разговор есть». Левал не двинулся сразу. Дал себе ещё минутку — минутку тишины, когда можно побыть не командиром, не посредником, не тем человеком, на которого смотрят с надеждой, а просто собой. Обвёл взглядом горизонт — тёмные силуэты леса, где, возможно, уже залегли наблюдатели, присланные по приказу властей. Сердце стучало ровно. Он встал, легко спрыгнул с крыши на пристройку, оттуда — на землю, приземлившись мягко, почти беззвучно. Поправил ремень «Винтаря» и шагнул к двери, за которой его ждали. Но остановился, невольно для себя, расстегнул ворот куртки, нащупал холодный металл, жетон висевший на шее. Сжал в кулаке и вспоминая любимую фразу бывшего лидера, тихо прошептал, закрыв глаза: — Свободу не остановить.