Исчезнувший город

Глава 1

Вы никогда не задумывались, как быстро человек может сказать фразу «ТВОЮ Ж МА-А-А-А-АТЬ!!!»? Так, что бы с чувством, с толком, с расстановкой, с эдаким инсайтом, что это самая важная и всеобъемлющая фраза, характеризующая не только происходящее здесь и сейчас, но и всё мироздание в целом? А я вот выяснил. Натуральным, экспериментальным путём. Лично я уложился в промежуток времени между моментом, когда пуля разбила правое боковое стекло моего Сузуки Джимни, и как раз направлялась мимо моей переносицы к окошку напротив. Ей богу, я её даже разглядеть успел – «Полева-1» двенадцатого калибра. Эйнштейном клянусь. Дальше случился натуральный умственный ступор, с явственным ощущением того, как в кровь выбрасывается приличное ведёрко адреналина, и с волосами на голове начинает происходить что-то подозрительное. Думаю, всё выше сказанное вполне можно было списать на истерику, в моём случае – беспрецедентную. Потому как, во-первых, к истерикам я не склонен, а во вторых, в меня никогда ещё не стреляли с обочины, в четыре утра, в сорока километрах от города, посреди тайги, в момент, когда я ехал семьдесят «кэмэ» в час в кромешной тьме, сдобренной приличным таким снегопадом. Реально приличным – давно такого не видел. Если бы не совершенно пустая последние километров четыреста трасса, я бы, пожалуй, и на такую скорость при таких обстоятельствах не отважился. Но, когда едешь вторые сутки, отмахав без малого две с половиной тысячи километров на маленькой машинке, и ехать тебе остаётся всего ничего, нога, которая на педали газа, всё время норовит поспорить с головой о целесообразности выбора той, или иной скорости.

Впрочем, скорость в семьдесят, объективно сейчас была совершенно безопасной. С момента, как я отъехал от Увата в сторону Ханты-Мансийска, и до вот этого самого чудесного момента обстрела меня хэ зэ кем, я не встретил ни одной машины. От слова «вообще». Не сказать, что это меня сильно удивило. Всё-таки ночь на третье января, и хреновая (на редкость) погода, не располагают к путешествиям легковым транспортом, а дальнобойщики в наших краях по ночам, обычно, мирно спят. Единственное, где я сбросил примерно до пятидесяти, это при проезде через Ханты-Мансийск. Потому что и снегопад припустил до видимости не дальше метров десяти, да ещё и освещение трассы после въезда в черту города, почему-то, не работало. Хоть какой-то свет я увидел лишь проезжая аэропорт (справа по курсу) и газпромовскую заправку (слева), как раз напротив аэропорта. Кстати, на ней я не заправлялся никогда, из-за вечных очередей, и потому что для съезда к ней нужно было выписывать кренделя по развязкам – свернуть к аэропорту, там развернуться, проехать под эстакадой, повернуть налево, снова выехать на трассу (уже в обратном направлении), и… А после заправки ждал ещё один геморрой, потому как в сторону Нягани с неё выезда не было (во всяком случае для тех, кто не привык пересекать двойную сплошную под прицелом видеокамер), и нужно было делать крюк метров в триста, до ближайшего перекрёстка, что бы развернуться. Сейчас, правда, при такой погоде, никаких камер опасаться не следовало, но… Не люблю, короче, я эту заправку, и обычно еду до той, которую люблю. Была после выезда из Хантов на трассу Ханты-Мансийск – Нягань (километрах в тридцати пяти в сторону Нягани), посреди тайги одна заправочка. Вот она мне и нравилась, не знаю почему. И я всегда предпочитал проезжать Ханты сходу. Благо бензина как раз хватало, что бы доехать от Увата до той самой заправки.

Интересно, что только сейчас, когда я уносил ноги (вернее, колёса) с места обстрела, до меня, вдруг, стало доходить, что странностей и перед этим было довольно много. Ну, то, что я начисто не видел огней Ханты-Мансийска слева от объездной, по которой я ехал, я списал на снегопад и разгар, так сказать, ночи. Но то, что я выезжал к мосту через Иртыш исключительно в свете своих фар, должно было меня хотя бы удивить, равно как и отсутствие освещения на самом мосту… И на съезде… И ДПС на выезде я не припомню, как проехал… Впрочем, я никогда его, особо, не помнил при возвращении с Алтая. Вся эта фигня отступала перед эйфорией, что раз Ханты проехал, считай, что уже дома. Потому как оставшиеся 290 километров, в сравнении с уже пройденными двумя тысячами, реально воспринимались как… Не воспринимались, они, в общем, как расстояние.

Единственное, я опасался проехать ту, мою любимую, заправочку, с весёлой вывеской «ИП Разбойникова», которая должна была обеспечить меня топливом до самой Нягани. Потому что она находилась не у самой трассы. От трассы её отделяла узкая полоска леса. В общем, поворот к заправке я и средь бела дня, задумавшись, пропускал неоднократно. А уж в такую погоду… Но не пропустил. Кстати, думаю, эта заправка мне бдительность-то и усыпила, потому что тут всё было как обычно, светло и пусто. Рядом с заправкой был двухэтажный корпус мотеля с небольшой столовой (которая по ночам, к моему сожалению, не работала) и небольшое строение с генератором, весь этот островок цивилизации посреди леса энергией снабжавшим.

В общем, остановился у колонки, вышел. Земля слегка плыла под ногами, как всегда, после тысячи с хвостом почти безвылазного нахождения за рулём. Хорошо хоть спина в этот раз не высказывала обычных протестов. Тётка в окошке, почему-то, мне обрадовалась, как родному. То ли от того, что я её с Новым годом поздравил, то ли потому, что, с её слов, я единственный за последние сутки, кто заехал сюда заправиться – не знаю. Ну, обрадовалась и обрадовалась. У меня на тот момент голова была занята иной дилеммой: доеду я с такой чугунной от недосыпа головой до дома, или лучше тут, в мотеле заночевать. В конце концов победила жаба. Потому как платить за ночёвку «в двух шагах» от дома совсем не хотелось. В результате, решил, как всегда, что ежели начнёт совсем морить, остановлюсь, да вздремну в машине часика два. Благо много бензина оно, моё средство передвижения, за время сна съесть будет не должно.

Собственно, так и случилось. И без того замученный мозг, не выдержал перманентного мельтешения снега в свете фар, и, километров через сто пятьдесят после заправки, у меня начались натуральные глюки в виде белых не то слонов, не то бегемотов, время от времени перебегавших дорогу, и я решил больше здоровьем не рисковать. Благо, подвернулся карман с «падающей ёлкой». Съехал с трассы, развернул Джимни так, что бы выхлопные газы относило от машины (благо ветер был не шуточный), вырубил всё освещение, поставил на мобильнике таймер на 2 часа, и тут же вырубился.

Надо сказать, по прошествии тех двух часов, проснулся я бодрячком. Ветер поутих, чего не скажешь о снегопаде, в связи с чем я реально озадачился состоянием трассы. Ну да ничего невозможного для своего Джимни я, беглым взглядом, не обнаружил. Вышел, с удовольствием глотнул холодного воздуха, умылся снегом, послушал тайгу, чисто по привычке. Люблю я это дело. Особенно когда, как сейчас, будто один во вселенной. Ну и в прекрасном настроении отправился добивать последнюю сотню с хвостиком километров. И НА ТЕБЕ! Случается вот такая непонятная херня! Кто стрелял? Зачем стрелял?..

Сразу, как стёкла посыпались – пригнулся к баранке, нога газ притопила, левая рука как-то сама вырубила свет и габариты. Реально сама – я даже не понял, что произошло. Подумал, что у меня в глазах потемнело, и паника даже успела сердцу пару прогулов в плане ударов проставить. Жуть. В голове случился реальный слом мозга с полными непонятками, что ж это делается, и почему темно. Мелькнула даже мысль, может-таки башку мне прострелили, и я уже мёртвый? Кто его знает, как это, когда тебе башку простреливают нежданно-негаданно? Но в следующий момент всё-таки сообразил, включил всё, что нужно. Хорошо, что участок здесь был совершенно прямой, и буквально метрах в пятидесяти начинался крутой спуск. В общем, улететь я никуда не успел, а повторно отстреляться по мне, уезжающему, этот хрен знает кто, то ли из-за снега не смог, то ли из-за того, что габариты я нечаянно обрубил. Надо сказать, я педаль и на спуске придавил – тут уж не до осторожностей. Шёл чисто «по приборам» в виде картины дороги у меня в памяти, потому что видимость по-прежнему никакая была. То есть, не было её, видимости этой. И случись тут какой-нибудь машинёшке поломаться, влетел бы я в неё на полном скаку гарантированно. Притормозил лишь спустя километров пять. Так, дрожь в конечностях унять, да и с окнами что-то сделать – не лето на улице, а у меня такая вентиляция вне графика образовалась, что снегу полмашины намело и… микроклимат, в общем, изменился не в лучшую сторону. Благо, в машине у меня всегда ездила сложенная простыня на случай непредвиденных лазаний под днище в грязное время года (которых, в смысле лазаний, пока так ни разу и не случилось), и тонкий плед, который сильно облегчал жизнь заднице с момента посадки в холодную машину, до момента, пока это грёбаное кожаное сиденье с электро-подогревом, соответственно, электро-подогреется. В общем, одно окно закрыл простынёй, другое – пледом. Не спрашивайте как, это можно только показать. Ну и поехал дальше по скорому – Бог знает, не бежал ли всё это время тот непонятный стрелок в мою сторону.

Реально я озадачился, когда, подъезжая к «37 километру», я не обнаружил никаких огней ни на НПЗ, ни на заправке. Если бы не сброшенная почти до полтинника скорость, я вообще мог улететь на этом «Т» образном перекрёстке прямо в тайгу, вместо поворота налево, к Нягани. И уж совсем «насторожился», когда повернув на Нягань, обнаружил, что трасса, практически, перекрыта «Уралом»-вахтовкой, и ещё чем-то, в последствии оказавшемся «сотым» Крузаком. Ну что сказать, пере… испугался я, в общем. Очень захотелось поспать ещё часиков десять, а проснувшись убедиться, что всё это мне приснилось. Однако что-то мне подсказывало, что это был как раз тот случай, когда нужно было быть сильнее своих желаний. Взял фонарик, мачете из багажника (благо до багажника в Джимни я мог добраться не вставая с водительского места), и пошёл разбираться в обстановке. Разобрался. И результаты окончательно склонили меня к мысли, что мысли лучше вообще отключить, дабы не перейти из разряда целителя в разряд пациента (так-то я психиатр, если кто не знал). В общем, отключив эмоции, и всякие «ни хэ себе», «чё за херня» и «не может быть», констатировал: машины тоже были обстреляны, но, в отличии от меня… С ВЕРХУ. Трупов не было. Кровь на водительском сиденье я обнаружил только в Урале. В «Крузаке», порядком изрешечённом, следов крови, почему-то, не было. И так, картина маслом: я, ничего не понимающий, с переутомлёнными мозгами, две машины, изрешечённые сверху чем-то крупнокалиберным, и… темнота со снегопадом, заровнявшем трассу уже до средины моей голени, не считая перемётов. В качестве утешительного приза была близость Нягани, до которой оставалось, соответственно, тридцать семь километров. И, не смотря на то, что в кино в таких случаях принято интересоваться, куда делись трупы, и даже лезть в чащу их разыскивать, я сошёлся на решении поскорее добраться до поста ДПС, и, прямо там, забухать со страха. Страх был реальный, ибо всё выглядело так, что на участке в 5 километров меня обстреляли с боку, Урал с Крузаком вообще сверху, и весь «37-й» с НПЗ обесточили. То есть, самое время было насторожиться. И потому сваливать отсюда, по моему глубокому убеждению, следовало быстро и тихо. К «тихо» в данном случае относились любые демаскирующие факторы, особенно с учётом кого-то, кто сверху не только видит всё, но и ещё оттуда шмаляет по тому, что видит. Так что я снова вырубил свет и габариты, и уставился в полную темноту перед лобовым стеклом. Посидел, поохреневал минуты три, и обнаружил, что глаза стали различать общее направление. Всё-таки, тайга, это вам не степь. Трассу среди тайги если и не видно, то угадать её пролегание можно методом исключения: где светлее – там и трасса. Потому что всё то тёмное, что справа и слева, по умолчанию являлось тайгой, для передвижения легкового транспорта не пригодной. В общем, так с выключенными фарами я и двинулся дальше, миновав «урало-крузаковский» затор исключительно благодаря отсутствию у Джимни такого понятия, как «размеры». Как сказал один мой знакомый, «Джимни – это большой, тёплый квадрацикл». И мне ни разу не приходило в голову с ним на эту тему поспорить.

Чёрт возьми, но пятый же час утра, и никаких признаков дорожной техники, которая уже давно должна была выехать «на борьбу со стихией»! Помню, как-то я ехал по аналогичной погоде, тоже ночью, в аэропорт Ханты-Мансийска. Но тогда хоть редкие машины траекторию обозначали посреди перемётов. Трасса, на которой по замыслу проектировщиков могли разъехаться три легковушки в ряд, выглядела в ту ночь узкоколейкой, справа и слева от которой высились сугробы. А сейчас я ехал вовсе по целине. И это удручало и без того более чем удручённого меня. Ибо фантазия у меня буйная, а в темноте да в снегопаде, да на базе утомлённого мозга, она начинает креативить вообще не по делу, то есть генерировать панику от ожидания, что вот-вот и мне сверху очередь прилетит, как тем двоим на повороте с «тридцать седьмого». Но тут уж ничего я поделать не мог. Тупо ехал на вялый просвет, оставляя за собой тут же засыпаемую снегом колею.

Ну, допустим, как я не заметил поворот на Няганский аэропорт, я понять смог. Но когда после очередного подъёма я не увидел внизу раскинувшуюся, пылающую огнями фонарей, Нягань, я окончательно пришёл к выводу, что случилась какая-то, совершенно невообразимая, но вселенская херня. И эта херня была натурально опасна для моей жизни. То есть, ситуация, можно сказать, прояснилась. Тут же как: главное вовремя определиться в отношении к текущей реальности. А дальше нужная программа включается автоматически, а всяческие сомнения, соответственно, автоматически отключаются. Поэтому как только я понял, что происходит «крупномасштабное хэ зэ знает что», в мозгу у меня тренькнуло, и включился режим, типа, «остаться в живых». Режим этот сформировался ещё в первых моих одиночных многодневных походах в тайгу. То есть, ещё в прошлом веке. И алгоритм действий в таких случаях у меня простой: не знаешь, что делать – замри и не отсвечивай. Знаешь - действуй тихо, а лучше – незаметно, то есть, тем более не отсвечивай.

Ну, в плане фар, я не отсвечивал последние тридцать семь километров, опасаясь тамошних неведомых воздушных агрессоров, но теперь стало понятно, что это опасение следует распространить вообще на всю окружающую действительность. Была бы возможность, я бы к мосту через нашу речушку перед въездом в город, за которой расположился пост ДПС, скатился накатом. Но снега на дороге было уже столько, что ни о каком накате нечего было и мечтать, хотя и о пониженной передаче пока речи не шло. В общем, пост я проезжал не по спидометру, а по тахометру. В районе тысячи двухсот оборотов крался. Пост ДПС был пуст: в окнах ни намёка даже на свечку, рядом два небольших сугробика на колёсах, засыпанных снегом по самые пороги. То есть, к началу снегопада они уже были тут оставлены. Что-то мне подсказывало, что хозяев следовало искать внутри, но никаких поисковых действий, пока не доберусь до дома, я осуществлять не планировал. Дома у меня в сейфе пять стволов, а с ними я всегда чувствовал себя «комфортно и сухо». В общем, домой, не дыша. Добраться бы, а там разберёмся. Нет, сначала отоспимся. И если после сна обнаружится, что в городе жизнь наладилась – я ничего против иметь не буду.

Так, аккуратно, в натяг, проезжаем образовавшиеся перемёты у арочников «Валенсии»… Заправку газпромовскую – не нужна сейчас. Тем более и на ней никаких признаков жизни не наблюдается. Чёрт, темно-то как. Я думал, что с закрытыми глазами могу по городу ездить. Оказалось, это если только по дорогам ещё кто-то ездил. А когда не ездил, и улицы заметены разной высоты перемётами, а снегопад снизил видимость вообще до пяти метров, внутреннее представление о том, где в данный момент находишься, серьёзно размывается. В этой связи я прозевал поворот на проспект Нефтянников, и уехал к бывшему переезду в «посёлок». Упёрся в шлагбаум, благодаря чему, кстати, картинка мира в голове прояснилась, и теперь я точно знал, что уже не заблужусь. Развернулся, поехал по своим следам назад двести метров, и «нащупал» поворот налево (единственный тут, и в нормальную погоду его ну никак не пропустишь). На углу этого поворота был ниссановский автосалон, который сейчас был вполне закономерно не видим. Напротив, через дорогу, автовокзал. Сама дорога по две полосы в каждую сторону, а поди ж ты, я поворот на неё не заметил, когда упёрся к переезду. В реальный арктический пейзаж превратились улицы моего города. И, думаю, если так дело пойдёт и дальше, то завтра я и на Джимни тут не проеду. Похоже, удачно я втиснулся в город. Поспи я на трассе не пару часов, а часов пять-шесть, судя по всему, и до «тридцать седьмого» мог не доехать при таком раскладе. Хотя, конечно, гораздо больше мне повезло бы, если бы не вызвонили меня на Алтае товарищи с одним срочным «коммерческим предложением», и я сейчас проводил бы там новогодние каникулы с семьёй. Ну да ладно. Семья там, с бабушками-дедушками, и слава Богу. А я тут, как-нибудь, разберусь, что к чему, и что делать. Одному всегда сподручнее – никто не тормозит, не за кого волноваться, не от кого зависеть. Полная свобода действий.

Так, держусь правой стороны, пока из снежной пелены не выплывет светофор. А как выплывет - сразу ухожу влево. А дальше, сразу после лукойловской заправки (она прямо у дороги, её не просмотрю) забираю вправо, и тут уж дорога одна. Тут и пешком до дома 10 минут. Но пешком идти как-то не хотелось, так что доеду, чего уж там. Заехать во дворы со стороны смотровой поликлиники не удалось – реально не разглядел съезд, поэтому сделал небольшой крюк, и заехал со стороны торгового центра «Пассаж», находящегося прямо под окнами моего дома. Буквально прямо. Не знаю, что там с нормами всяких ГОСТов (или что там у них, в строительстве), но от моей девятиэтажки до «Пассажа» было не больше десяти метров. Впрочем, эта сторона дома считалась задней, может это какую-то роль сыграло? Ну да бог с ним.

Ага, а машин-то у этого торгового центра навалом. Значит, что бы тут не произошло, произошло это днём. По ночам тут даже жители нашего дома машин не оставляют, потому как всегда есть место с противоположной стороны, где подъезды. Пожалуй, и я тут сейчас припаркуюсь, благо задние входы подъездов у нас «рабочие», ну и мой - вот он, в десяти шагах. Ну, в двадцати, если уж придираться.

Всунул Джимни между двумя «сугробами», одним из которых было что-то седанообразное, а вторым был пикап (похоже, «Хайлюкс»), выключил движок. Сижу, прикидываю, то ли радоваться от того, что таки добрался до дома, то ли бояться вымершего города. Ладно, в конце концов, это можно совместить. Тут другое: что-то на заднем плане мозга было не удовлетворено чем-то практическим. Ага, понял чем. Джимника, разумеется, к утру порядком заметёт. Но всё равно он будет выделяться рядом с остальными машинами, и сообщать всему миру, что, мол, я приехал сюда совсем недавно. Оно мне надо? Исходя из концепции «не отсвечивать» - вроде как нет. Значит совковая лопатка из багажника мне в помощь. Вышел, прислушался – тишина, что называется, мёртвая. Как раз на этом углу «Пассажа» намело внушительный сугроб. Из него стройматериал для своей декорации и брал. Буквально через три минуты мой Джимни превратился в совершенно замечательный сугроб. Я бы и за две управился, но очень уж мандраж был сильный. А потому зачерпнул снега – замер, слушаю, ссыпал на Джимни, снова зачерпнул – снова замер, снова слушаю… Ладно, пусть себе стоит, не мёрзнет. А я домой. До подъезда добрался незамеченным, потому как темнота – друг не только молодёжи, но и партизан вроде меня нынешнего. Дом обесточен. Дверь подъезда, соответственно, открылась без всякого электронного ключа. Опа. А внутри-то дубак, почти как на улице. Это что же, не только электричество, но и отопление вырублено? Хренасе новость. Совсем не хорошая новость. Потом обдумаю. Сейчас на цыпочках на свой четвёртый этаж. В одной руке лопата, в другой «Средство для поведения спасательных работ» (купленная по молодости, совершенно неудобная мачетеобразная хрень, которую, тем не менее, выбрасывать было жалко, потому жила она в машине, на случай чего-то подобного), ну и саквояж мой дорожный, на ремне через плечо. Тишина в доме гробовая. Либо нет никого, либо нет живых. Проверять не будем. Потому как если нет никого, то и меня тут нет. И незачем меня тут искать. Я вообще сейчас на Алтае, с тестем самогонку пью. Не, сейчас не пью, утро же… Как-то всё-таки, окружающая действительность с утром ассоциироваться не желает, так что… А это я кстати о самогонке-то вспомнил. Сейчас как запрусь, как накачу грамм двести под тушёночку, да и завалюсь отсыпаться, и пох, что тут конец света нарисовался.

Забравшись на родной четвёртый этаж, обнаружил, что балконная дверь в лифтовой открыта. Похоже, сосед по-пьяни курил, да не закрыл. Хотелось думать, что дубак в подъезде исключительно от этого. Однако войдя в квартиру понял, что надеялся зря: батареи были совершенно холодные. Впрочем, в квартире было значительно теплее, чем в подъезде. Видимо, то, что случилось в городе, случилось совсем недавно. Дом ещё не остыл. Градусник в электронных часах на верхней полке этажерки, показывал плюс четырнадцать. Значит на уровне кровати градусов десять-одиннадцать. Свежо так-то. Но с учётом того, что на улице было минус десять, оно ещё вполне себе по-божески, как мне кажется. Так, первым делом, в кладовку, подсвечивая себе путь фонариком мобильника. Вот он, мой камуфляжный костюм для зимней охоты, и вот пакет с резаком газовым и четырьмя цанговыми баллончиками к нему. Это мне в позапрошлом году знакомый на день рождения подарил. Для охоты. Но я, как-то, привык в лесу огонь по старинке добывать, первобытным, так сказать, способом. Потому как пешком хожу, а таскать с собой газовые баллоны, когда вокруг полная тайга горючих материалов, я желанием так и не проникся. Хоть они и не тяжёлые, вроде, но пройдя километров двадцать, начинаешь жалеть даже о связке ключей в кармане. В общем, не пользовался я этими благами цивилизации. А вот сейчас – самое то, самая подходящая ситуация. Потому что дрова в моей квартире не растут, а без «разогреть – вскипятить» нынче жить было бы совсем безрадостно. Заглянул в холодильник, достал банку с тёщиной «хреновиной», мельком подумал, что нет худа без добра, и холодильник скоро можно будет вовсе не закрывать – ни пищать не будет, ни размораживаться. Размораживаться, впрочем, было особо нечему. В морозилке кроме нескольких пакетов с клюквой всё равно ничего не было. А клюква эта так устроена, что ей по барабану температурные колебания. Кроме хреновины у меня имелось ещё несколько банок с тёщиными закрутками (в смысле солёных огурцов) десять банок тушёнки и много разных круп и макаронных изделий (в общей сложности килограммов пятнадцать). Прикупил на оптовой базе при оказии. На вопрос жены «куда столько?» - ничего не ответил, потому как не понять ей моего принципа «пусть лучше оно есть, и не нужно, чем нужно, а его нет». Она меня в этом смысле всю жизнь параноиком считала. Ага! Ну-ка взгляни, милая, что у нас тут сейчас происходит, и расскажи мне про мою паранойю! Кстати, позвонить бы надо, пока батарейки в мобильниках не сели. Так… Ага, позвонил. Связь отсутствует… Ни одного оператора не обнаруживается. Снова в кладовку. Перед отъездом с товарищами собирались в лес на пару дней смотаться, к новогоднему столу лосятины набраконьерить, и я под это дело зарядил две СВ рации. А поездка не случилась. Аккумуляторы должны быть вполне живы, и было бы не плохо послушать эфир. Если кто в городе есть, то в отсутствии мобильной связи должны прибегнуть к этому способу. СВ раций, правда, в частных руках было не много, но всяко-разных таксистов я ловил и в тайге, даже в пятидесяти километрах от города. Нашёл, проверил – живы аккумуляторы, вот и хорошо. Послушаем на досуге. А теперь пожрать и баиньки. В чайнике вода так и стоит – хорошо, снег пока топить не придётся. И в кофеварке вода есть. И фильтр, под кухонной раковиной, если раскрутить, литра два даст водички. В общем, на сегодня у меня её больше, чем надо, а завтра благоустройством займёмся – есть у меня мысли, как я это сделаю. Нормально получится, если какой-нибудь хрени фатальной не случится. В целях светомаскировки, решил обосноваться в спальне. Там окно на лоджию выходит. А на лоджии я, в своё время, кабинет себе устроил. И жалюзи повесил и на окно на улицу, и на окно между лоджией и спальней. Так что если закрыть и те, и другие, снаружи никто и не догадается, что кто-то там внутри фонариками и газовыми горелками балуется. Вскипятил кастрюльку воды, запарил доширака для экономии времени, открыл и подогрел тушёнку Калининградскую. Так, хреновины в чашечку себе налил (тёща жидкую делает), из саквояжа достал полуторалитровку привезённой с собой тестевской самогонки, хлеб и варёные яйца, не съеденные по дороге в следствие переоценки тёщей моих пищевых потребностей в дорожных условиях, и разложил всё это на столике рядом с кроватью. Ну что, жизнь, как говорится, налаживается. Я дома, я в безопасности, у меня есть еда, вода, огонь и оружие. Я имел все шансы до всего этого не добраться, но добрался. Всё просто прекрасно. Вот за то, чтобы и дальше всё было не хуже, и выпью! Теперь есть и спать. Дальше – будем разбираться.

Глава 2

Сон несмотря на то, что был более чем продолжителен (12 часов с минутами проспал как убитый) облегчения не принёс. Я бы сказал, стало даже хуже. В плане настроения. Вообще плохо стало. Видимо, вчера из-за всего этого «экшена», адреналин и всё такое не оставляли времени, что называется, пасть духом. А вот сейчас, в безопасности и при наличии свободного времени на обдумать дальнейшие перспективы, этот самый дух во мне и упал. Пожалуй, ниже он ещё не падал. Потому что свалить из города обратно, к людям, до весны у меня определённо шансов не было никаких. Я это понял, выглянув из окна, как проснулся. Снегопад закончился. Закончился, видимо, недавно, судя по тому, насколько прибавилось снега на улицах. Машины были засыпаны по капот. Звёздное небо и месяц на треть луны создавали вполне приличное освещение. И в этом свете абсолютно тёмный город, засыпанный снегом, выглядел угнетающе. Я проспал весь день и как раз проснулся к следующей ночи. Температура в квартире понизилась на 2 градуса. Нормально. Время есть. Но, пожалуй, лучше бы его не было. Лучше бы обстоятельства гнали меня, чтобы некогда было думать о будущем. Но время есть. Чёрт, чёрт, чёрт… Что могло здесь произойти? И это самое «здесь», собственно, какие размеры имеет? Ханты были тёмными. Если и там такая же хрень? Где я в последний раз видел нормальную обстановку, не считая той заправки «ИП Разбойникова»? В Увате? Это километров пятьсот? Без аутов. Не выбраться. Зимовать тут по любому. Но не это проблема. Проблема в том, что я не знаю, от чего тут всё случилось. Куда все делись? Никаких следов массовой эвакуации, во всяком случае в нашем микрорайоне, я не заметил. А это самый центр города между прочим. Не может такого быть, чтобы шестьдесят тысяч населения куда-то вывезли за… за день, пожалуй, ибо тётка на заправке не видела людей один день, а город выглядит так, будто люди не уехали, а исчезли. Вообще никаких следов беспорядков. А ведь они не могли не быть. Вот объяви мне немедленную эвакуацию, что я буду делать? Домой ломанусь, благо работа жены и школа сына прямо около моего дома. Вот и люди метались бы по городу: с работ по домам, за детьми по садикам, по школам… А половина населения вообще за городом работает – нефтяники же. А я ничего не видел кроме той вахтовки с лендкруизером… Как эвакуировали людей? Не по трассе точно. Железной дорогой? Это сколько поездов надо, чтобы шестьдесят тысяч вывезти практически мгновенно? Не реально. Железной дорогой не реально. Ни чем не реально кроме автотранспорта. Но я бы с этими колоннами столкнулся. Трасса тут одна: на Ханты-Мансийск, а там уж или на Сургут, или на Тюмень. Может перед Таллинским на Советский повернули, и дальше на юг, на Свердловск? Ни разу там не ездил, но, говорят, дорогу там сделали. Но смысл такого манёвра в чём? Если бы некая хрень, от которой эвакуировали людей, надвигалась со стороны Хантов, этот манёвр имел бы смысл. Но со стороны Хантов надвигался только я. И точно могу свидетельствовать, что к юго-востоку от Ханты-Мансийска всё было в порядке. Следовательно, людей бы вывозили на Тюмень, навстречу мне. А их на Тюмень не вывозили. Значит и на Советский смысла вывозить не было. Куда ж они делись?

Окна нашей квартиры выходят на запад. Виден участок промзоны и западная часть города за ним, называемая у нас «посёлком». Километра четыре просматривается. Там темно. Но мало ли. У меня вот тоже темно, а я тут есть. Вдруг и там кто прячется? Как рассветёт, вооружусь биноклем, и понаблюдаю. Может что увижу. А вот на восточную сторону посмотреть – это надо из квартиры выбираться. А мне, пока не хочется. Даже в квартире шевелиться страшно. Даже не припомню, чтобы так страх давил. И не паника, голова работает размеренно, а именно давящий страх, требующий «замереть и не отсвечивать». И не просто требующий, а буквально по пудовику на каждую конечность навесивший. Как любил я читать про всякие апокалипсисы, и даже считал себя к ним готовым. И в тайге почти без ничего мог неделями жить – всяко бывало, но не было такого страха. Но вот сижу сейчас, и как мышь, боюсь шаг ступить. И ведь знаю, что нужно делать. А именно БОЮСЬ ШАГ СТУПИТЬ, и всё тут. От соседской квартиры, у нас был ключ. Дружили мы. У них был гигантский рыжий перс Мэйсон, рыбки были, и когда они в отпуск уезжали, мы за всем этим миром животных присматривали. Наши квартиры выходили в маленькую общую прихожую, буквально полтора квадратных метра, из которой, минуя «общую» железную дверь мы попадали на лестничную площадку подъезда. Так что, когда соседи уезжали, мы распахивали нашу и соседскую дверь, и, получается, жили уже не в двухкомнатной, а в пятикомнатной квартире. Ну, хотя бы по ощущениям. Но после того, как соседи разошлись, а сосед привёл в квартиру другую семью, они себе новую дверь поставили. Как и у нас, железную. И вот от неё ключа у нас уже не было. Впрочем… они всегда запирали только общую дверь на лестничную площадку, а свою, если кто был дома, не запирали никогда. Та-а-ак, это я проверить могу, это не страшно. Нестрашно-то не страшно, но без «коротыша» я и туда не пойду, потому что всё равно страшно, просто не так. Взял свою «эмкашечку»[1], откинул приклад, и пошёл к двери. Хотя, честно, в тот момент не знаю, хотел бы я, чтобы дверь к соседям была открыта, или нет. С одной стороны, я был уверен, что соседей дома нет. Потому, что в сложившихся обстоятельствах они бы услышали, как я отпирал и запирал двери. И, думаю, обозначились бы сразу. Но вот с другой стороны, а вдруг они там есть, но... Не хотелось бы найти там трупы, очень не хотелось бы.

Ручку двери плавно вниз, небольшой щелчок, дверь подалась на меня. Опять сердце из груди выскочить норовит. Не открываю дверь, держу щёлку сантиметров десять, слушаю, нюхаю, рассматриваю прихожку. Она у них типа холла, в которую сразу три комнаты выходят, и ещё коридор на кухню открывается, которую они в кухню-гостинную переделали. Двери в детские открыты, в родительскую спальню – закрыта. Кота не видно, но он всегда прячется от меня. Вот реально лошадь, но ухитрялся спрятаться так, что в своё время я не мог его отыскать, как не пытался. Ладно, надо заходить и смотреть, чего уж. Фонарик «феникс» на минимум яркости, и вперёд. Свечу в пол, чтобы с улицы, если что, не сильно в глаза бросалось. Обошёл всё – нет никого. Даже уверен, что и кот не прячется. Знаете почему? Потому что и рыбок в аквариуме нет. Всё есть, вода, фильтр в розетку включен (понятно, не работает сейчас, но работал, пока электричество было), компрессор тоже в розетку включен… а рыбок нет. Что ж такое-то? В шкафах – вещи на местах. Вообще обстановка такая, будто люди на минуту вышли. И, похоже, вместе с рыбками и котом… Норм. Всё норм. Нет кота, нет рыбок, нет соседей. Всё. А что есть? А есть теперь у меня «эн пэ» во все стороны света, с высоты четвёртого этажа.

[1] Охотничий нарезной карабин «Сайга МК-03», калибра 7,62х39