Идущий под солнцем

Часть 1

Его звали обычно по прозвищу. "Торговец". Он спал в небольшой пещере — одном из множества укрытий на своём пути. Сгорбившимся тёмным силуэтом он сидел перед потухшим костром, серым, как и мир вокруг. Рядом с ним, неподалёку, стоял рюкзак с ценным грузом, а его гигантское оружие покоилось в его руке — "Мачете". Уродливый кусок металла, исцарапанный и очень острый был больше любого другого мачете, что он когда-либо видел.

Он проснулся от лёгкого шороха. Снаружи, вдалеке, кто-то потерял равновесие. Чья-то нога неудачно ступила на каменистый склон. Изношенный ботинок потревожил камни и они покатились, поскакали вниз по склону, а неизвестный испуганно замер.

Торговец встал, с "Мачете" в руке, направился к входу в пещеру и прислушался. Он был высоким, большим и широкоплечим, ростом больше двух метров. Он всегда носил плащ с капюшоном, маску-противогаз, которая никогда не снимал, а его одежда, укреплённая кусками кожи, резины и металлическими пластинами, покрывала его тело полностью, с ног до головы. Он носил тяжёлые ботинки на ногах, но с мягкой подошвой. Перчатки, много раз зашитые и укреплённые. Что-то, когда-то бывшее курткой и штанами, но превратившееся в броню. Тяжёлый арбалет на спине и свёрнутая в моток цепь на поясе.

Вид Торговца не располагал к разговору, и поэтому люди часто пытались держаться от него подальше и обходить его стороной, кроме случаев, когда им что-то от него было нужно. Он бросил быстрый взгляд на свой рюкзак. Такой же грубый и укреплённый, как и он сам.

Скорее всего, их трое. Быть может четверо. Он видел их раньше, на торговом посте. Несколько парней, молодых и оборванных, что стояли чуть дальше других, но бросали на него внимательные взгляды. На него и его груз. Пока что они ничего не сделали, они только присматриваются. Со временем, они осмелеют.

Не скрываясь, он вышел из пещеры. Оглянулся по сторонам, поднял с земли камень, а затем с огромной силой запустил его в сторону того самого шороха. За далёким глухим ударом последовал глухой шум нескольких пар убегающих ног. Он не стал гнаться за ними или что-то кричать. Он вернулся назад в пещеру, легко поднял свой огромный рюкзак, нацепил на его бок арбалет, вышел наружу и продолжил путь. Иногда он смотрел на небо, сквозь затемнённые стёкла своей маски, и медленно шёл к цели, шаг за шагом.

Миром правила пыль.

Она струилась по серой земле, поднималось в серое небо, стремилась к облакам, таким же серым, блеклым и бесцветным, будто сотканным из той же пыли. Изредка в клубящемся мареве облаков возникал просвет. Солнечные лучи падали на клубящуюся пыль, и тогда цвет возвращался в мир. Пыль вспыхивала золотыми искрами и сверкала на солнце. Торговец поправлял тогда край капюшона, и прикрывал тёмные, непроницаемые стёкла противогаза рукой. Луч света быстро исчезал, и пыль разочарованно возвращалась вниз, к земле. В мир скал, серого камня, песка и пыли. В мир, где не трещали насекомые, не пели птицы, и не шелестела на ветру трава. Не шелестела, потому что ни одной травинки не осталось на каменистой земле.

Торговец шёл по известному лишь ему одному пути. Здесь не было дороги, только тропинки, которые он менял раз в несколько месяцев, чтобы не оставить слишком заметный след. Запутанный путь поднимался по скалам, петлял вокруг камней, спускался по опасным склонам. Путь, о котором он не говорил никому. Торговец вспомнил про шорох ног, и задумался. Снова придётся искать другой путь, другой маршрут, где любопытствующие не смогут за ним пройти.

Он спустился по склону и с шумом остановился на уже заметной, протоптанной дорожке. Она шла от торгового поста куда-то ещё, в другие, далёкие края, в которых он никогда не был, и куда он никогда не отправится, ведь всё необходимое можно было достать здесь. Всё, что нужно ему и Оазису.

Торговый пост виднелся вдали. Нелепая конструкция из кусков металла, камня, шифера, которую местами подпирали криво вылепленные потрескавшиеся кирпичи. Хмурые охранники стояли на воротах, с самодельными копьями, в броне, обшитой разносортными кусками металла и резины. На стене можно было заметить стрелков со старым, износившимся огнестрельным оружием — последний аргумент в перестрелке. Ходили слухи, что в одной из ржавых башенок скрывался пулемёт, но Торговец никогда не видел, чтобы его использовали.

Охранники забеспокоились, когда он приблизился, и забегали. Люди отступили ко входу, на стене открылись бойницы, в которых теперь поблескивало оружие. Торговый пост настороженно ждал его, готовый к драке. Они опять сменили охрану. Эта история повторялась снова и снова где-то раз в год или два. Он сунул руку в карман и достал оттуда небольшой объект на цепочке. Когда-то давно он пытался достать его из-за пазухи прямо у входа и его неправильно поняли.

Он свернул с пыльной дороги и направился ко входу — высокий, тёмный силуэт в непроницаемом противогазе и с огромным рюкзаком за спиной. Люди на стенах внимательно следили за ним, целясь стрелами, копьями, арбалетными болтами и обветшавшим огнестрелом.

— Стой! Разрешение! — хрипло выкрикнул один из стражников.

Стражник был молодым, худым, с тощими, тонкими руками, и тёмными кругами под глазами, ниже торговца на две головы. Они все были ниже него. Торговец поднял сжатую в кулак руку и разжал её. Небольшой предмет выпал из ладони и повис на цепочке — кусочек серебристого металла с отчеканенным рисунком, жетон разрешения на торговлю. Старый жетон, один из самых первых.

Стражники переглянулись. Несколько секунд ушло на то, чтобы решить, кто из них подойдёт к нему. Люди подтолкнули вперёд того самого первого стражника. Бледный, он медленно подошёл к Торговцу, наклонился и уставился на жетон, беззвучно шевеля губами. Потом взглянул вверх, на скрытое противогазом лицо.

— Мне... нужно звать старших. Вы... подождёте?

Торговец медленно кивнул. Медленно и неторопливо опустил руку. Стражник убежал, исчез за воротами, а здесь осталась дюжина людей, что напряжённо следили за ним. Так уже случалось раньше, много раз. Нужно двигаться медленно и неторопливо. Плавными, тягучими движением, без движений резких. Иначе потом придётся снова выковыривать из тела стрелы и пули. Так тоже несколько раз случалось.

Из дверей поста вышел мужчина, "старший стражник", лет тридцати пяти. Он хромал, но был одет в другую, более дорогую броню. Он бросил один взгляд на Торговца и крикнул.

— Свой!

И напряжение спало. Почти. Остались осторожные, испуганные взгляды, кто-то сжимал оружие в руках, но теперь можно было пройти внутрь. Медленно и аккуратно. Неторопливыми шагами Торговец направился к входу, но у двери старший стражник окликнул его.

— Вы пришли чуть позже обычного срока. Вас ждут. Просим не задерживаться и благодарим... за бизнес, — Мужчина криво ухмыльнулся. В его улыбке не хватало пары зубов.

Торговец медленно кивнул и прошёл через дверь, внутрь торгового поста.

К вездесущей пыли здесь добавилась грязь. Засохшая и такая же серая, как и пыль. Местами к ней примешивался песок, блеклого серо-жёлтого цвета. Невысокие домики возвышались тут и там, собранные из хлама. Куски металла, камень, те же неаккуратные кирпичи, что использовались при строительстве ворот. Иногда домики поднимались на два этажа, и тогда над улицей бежали мостки — хлипкие, скрипящие и готовые рухнуть в любой момент. Наверное, в воздухе тянуло вонью и гнилью, но противогаз почти не пропускал запахи внутрь.

Вместо мостовой здесь была пыльная дорога, такая же серая, как и всё остальное. Вытоптанная за долгие годы в каменистой почве, "Улица" тянулась вдоль центрального здания и петляла в лабиринте покосившихся. На пустынных улицах немногие прохожие шарахались от него, и быстро отступали на приличное расстояние. Здесь были люди, и они следили за ним из-за приоткрытых дверей, окон, с верхних этажей. Следили, разглядывали его тяжёлый плащ, маску, одежду-броню, огромный тесак "мачете" за его спиной, арбалет и рюкзак. Так же, как и всегда.

Он направился сразу к цели. Торговый "офис", что бы это слово ни значило, возвышался на целых три этажа. От него тянулись коридоры к огромным складам. Сюда немногочисленные странники притаскивали найденный хлам, в надежде получить что-то ценное в обмен. Стоявшая у двери охрана вздрогнула, и расступилась, когда он показал жетон.

— Крайняя правая комната... сэр! — выдал один из охранников, и Торговец так же медленно кивнул. Та же комната, что и всегда.

Внутри царила полутьма, ей разбавляли лучи света, что струились с потолка. Там сияли воткнутые в крышу бутыли с водой, они пропускали дневной свет и рассеивали его внутри. На стенах попадались иногда пожелтевшие, старые, грязные рисунки в обветшалых рамках. Травы, с подписанными листьями. Гигантские насекомые. Причудливые, когтястые твари, некоторые из них с крыльями. Чудовища.

Внутри крайней комнаты Торговца ждал старик. Худой, жилистый в заштопанных остатках офисного костюма, он сидел за огромным, длинным столом, на котором лежали счёты, стопка покрытых буквами пластинок, и небольшая кучка фишек. На столе тлела лампа с небольшой свечой внутри, и рядом с ней стояла маленькая, грубо раскрашенная фигурка — человечек в чёрном плаще и острыми клыками. Старик привычно помахал Торговцу рукой, и повернул ручку на лампе — он делал так каждый раз, все эти годы. И за все эти годы Торговец так и не спросил, как его зовут. Не было необходимости.

— Ну, здравствуй снова, — сказал старик, — как обычно, так?

Торговец медленно кивнул, опустил рюкзак на пол и раскрыл, начал выкладывать на прилавок пакеты из тонкой, прозрачной плёнки, такой редкой в эти дни. Внутри лежали высушенные ветви растений с яркими листьями ослепительного синего цвета с пурпурным оттенком. Вскоре на прилавке выросла гора из пакетов с высушенными листьями. Последней он положил на прилавок тонкую жёлтую тетрадь.

Старик бережно взял один из пакетов, и осторожно, стараясь не повредить слишком сильно, открыл. Аккуратно отщипнул один из листьев, понюхал, попробовал на вкус, и тяжело вздохнул. Он подтолкнул к Торговцу стопку пластинок и сказал:

— Выбирай, если что-то хочешь. Я уверен, что всё в порядке, но правила есть правила. Мы будем считать. И сейчас принесём твой "особый" заказ.

В помещении возникли новые люди. Перешёптываясь и бросая осторожные взгляды, они торопливо считали пакеты с растениями. Молодой, и очень худой парень, чуть не падая, прикатил на скрипящей ржавой тележке ящик. Из него они доставали свёртки.

Торговец поднял стопку пластиковых пластинок, и начал перелистывать их одну за другой. На тонких пластинках были нарисованы картинки, цифры и ряды чёрточек, для тех кто умел читать. Цена цифрами и палочками. Одна страница, другая. Старик сидел за прилавком и в свете лампы листал тетрадь. Ту, что Торговец положил на прилавок последней. Руки Старика слегка дрожали, когда он бережно переворачивал страницы. Внутри бежал текст. Письмена, оставленные ровным, аккуратным, но витиеватым подчерком. Торговец продолжал листать пластинки.

— Послушай. — вдруг заговорил Старик. — Босс сказал тебя не беспокоить. Отдал приказ, не мешать, не следить, не нападать. Шакалята только если не послушаются, и тогда сами виноваты будут... Но предложение всё ещё в силе.

Люди собирали пакеты со стола, оглядывались на Продавца. Старик говорил, осторожно подбирая слова.

— Скажи нам... где ты их берёшь, и тебя обеспечат до конца жизни. Заплатят больше, чем ты получишь с торговли. Обеспечат, чем хочешь. Едой, водой, жильём. Чем угодно.

Торговец смотрел внимательно. Этот разговор раньше уже случался раньше. Старик нервничал.

— Я знаю тебя уже двадцать лет. Ты силён. Но никто не вечен. Когда-нибудь твой секрет отберут или ты сгинешь вместе с ним. Просто подумай.

Торговец медленно покачал головой. Старик вздохнул.

— Есть другой разговор. Тетрадь. Наш последний умник, чуть не сошёл с ума когда увидел её. Если есть ещё, это ценней твоих трав. Он дал мне список. Ты, наверное, умеешь читать, но если найдёшь что-то из него... умник обещал уговорить босса заплатить больше, чем за травы.

Старик положил пластиковую пластинку с надписями на ней. Аккуратными, тщательно вырезанными надписями, которые не сотрутся просто так.

— Отдай тому, кто писал твою тетрадь, если он ещё жив. А вот материал, для записей. Надеюсь, он пригодится. А то таблички уж больно хрупкие.

Из под стола Старик достал пакет с тонким листами. Пергамент. Ещё более редкий, чем бумага. Свежий пергамент, который сделали совсем недавно. Продавец внимательно осмотрел его.

— Ну как, — сказал Старик, — выбрал что-то новое? Твой обычный груз готов. Можешь проверить.

На столе лежали теперь аккуратно разложенные стопки. Истёртые металлические коробки, с символом змеи, обвивающей жезл. Самодельные свёртки сухих пайков. И аккуратно завёрнутые пакеты из непрозрачной плёнки. Склеенной и заваренной вручную. Всё в порядке, как обычно.

Продавец кивнул, протянул старику стопку пластинок и ткнул пальцем в одну из картинок. Старик удивился, но кивнул.

— Хорошо. Сейчас принесём. Тебе помочь упаковать?

От помощи Продавец отказался, как это делал всегда.

***

Он вышел из Торгового Поста через пару часов. Стражники на входе снова шарахнулись в стороны, но пропустили его без проблем. Кто-то облегчённо вздохнул за спиной и прошептал "уходит". Так же часто бывало в прошлом. Иногда к таким шёпотам примешивались другие: "Монстр" и "Чудовище".

Он поправил лямку огромного рюкзака и отправился в путь назад. Прошёл немного по протоптанной дороге, свернул в сторону. Он привычно начал петлять, подниматься по опасным, каменистым склонам. Спускался в расщелины. Серая скалистая местность легко превращалась в лабиринт, если знать её хорошо. Несколько дней пути обычно хватало, чтобы любой любопытный преследователь устал, сдался и вернулся назад ни с чем. Обычно этого хватало. Любопытные увязались за ним и в этот раз, и он опять начал петлять, умышленно выбирая самый сложный маршрут.

Солнце медленно двигалось в небе, проблескивая иногда через рваные облака, и тогда в небе снова вспыхивали золотистые пылевые столбы. Кто-то рассказывал ему, давным-давно, что обычная пыль в горах это песок и что песок не клубится в воздухе. Рассказывал, что эта летучая пыль в воздухе неправильная и что это на самом деле — "прах". Остатки растений, что когда-то росли здесь и погибли, все до единого, высохли, а потом ветер рассеял их частички. Он не помнил, кто рассказал ему эту историю.

Солнце двигалось по небу, и приближалось к горизонту, мир постепенно темнел, и свет всё реже слепил его. Он шёл по опасным тропам, спускался по крутым скалам. Иногда он помогал себе мачете и привязанной к поясу цепью, на конце которой был острый крюк. Он прислушивался к далёким, слабым звукам, проверял, не сдадутся ли преследователи. Когда наступила ночь, он прибавил темп, ускорил шаг. Серые облака затмевали звёздный и лунный цвет, и в темноте сложнее было увидеть его силуэт, и опасней становилось идти за ним следом.

Непроницаемая тьма пугала людей, вызывала мысли. Вдруг, кто-то ждёт их в темноте. Кто-то опасный, невидимый, кто-то выживший среди камней, в месте где нет еды. Кто-то, кто едой сочтёт ночного путника. Так думали преследователи, раньше. Не говорили свои мысли вслух, но молча поворачивали назад, и оставляли Торговца в покое. Как правило.

В этот раз этого не хватило. Снова и снова он слышал осторожный шорох где-то поблизости. Он слышал теперь меньше ног, меньше шагов. Быть может, кто-то испугался и вернулся назад, быть может, кто-то сорвался в темноте и погиб, разбившись об скалы. Они по-прежнему шли за ним.

Шли за ним и хотели найти путь в Оазис.

Через два дня после начала пути он решил закончить игру. Он замедлил темп ходьбы, начал идти тяжело и медленно. Он оглядывался по сторонам, и пару разу приложил руку к маске, будто держась за лоб. Среди каменистых скал, он выбрал небольшую, открытое площадку, перед входом очередную пещеру, и сделал там место для костра, из нескольких камней. Огнивом и ножом он развёл костёр, поджёг белую горящую таблетку топлива. На пламени подогрел и вскипятил флягу с водой. Он добавил в неё маленький кубик из своих запасов и оставил её кипеть.

Он оставил свой рюкзак у костра. Сделал вид, что отхлебнул из фляги и оставил её на костре, который потух, открытую. А сам ушёл к пещере, и около входа в ней, сел на землю, отвернулся от входа, прислонился к земле. Положил своё мачете рядом, и сделал вид, что спит.

Сейчас, сквозь сухой и пыльный воздух от фляги разносится аромат. Аромат еды, пряностей. Они шли за ним два дня и сейчас голодны. Запах из фляги разбередит желудок и воображение. Рюкзак стоит рядом с костром, и он вдалеке. Спит, отвернувшись от него. Голод подтолкнёт к мыслям. Так ли он опасен, есть ли риск. Они будут сомневаться. Они заподозрят ловушку, но дурманящий аромат будет бередить ум, и они тогда попытаются что-то сделать.

До него донёсся едва слышный шорох. Звук ткани на ветру. Потом последовал ещё один, когда что-то мягко приземлилось на землю и тихо зашипело. Он не пошевелился, но слегка удивился. Преследователи попытались подготовиться, и хорошо потратились. Сейчас, рядом с костром, приземлилась маленькая дымовая шашка, что распыляет сонный газ. Они спустили её на небольшом парашюте. Редкий предмет, и редкие материалы. Значит, это не случайные любопытные. Значит, они не просто голодные. Значит, они целились именно на него.

Значит, они ищут Оазис.

Аромат сонного газа просачивался сквозь фильтр его маски. Лёгкий, почти незаметный запах. Он расслабил тело и его рука безвольно упала на землю, но преследователи ждали. Только через пятнадцать минут они осмелились подойти.

Четыре худые фигуры, стараясь не шуметь, спустились к открытому участку. Их было шестеро вначале, один из них испугался, а второй сгинул в расщелине ночью. Не оборванцы, не попрошайки и не рабочие, а изголодавшийся молодняк, который надеялся найти в пустыне что-то большее. Они смогли получить оружие. Двое из них держали примитивные арбалеты. Ещё двое носили лёгкую броню, из резиновых пластин, нашитых на обветшалую ткань, и несли с собой тесаки. Они уже были в пустыне и вернулись ни с чем. А потом они вспомнили про Торговца, и решили попытать счастья. Так, как это уже случалось раньше. Ведь у них обязательно всё должно получиться.

Они смогли бесшумно спуститься к костру. Их лица скрывали противогазы, на случай если сонный туман не развеется. В этот раз никто из них не оступился, не столкнул камешек. Ловушка сработала как надо, и монстр, которого звали "Торговцем" спал.

Медленно и осторожно они подошли к костру. Заглянули во фляжку с дурманящим ароматом. Покосились на спящего гиганта, рядом с которым лежал чудовищный тесак. Ужаснулись размеру арбалета, что был прикреплён сбоку к огромному рюкзаку. Они хотели проследить за торговцем, но аромат еды сводил их с ума, и они попытались взять хоть немного богатств, которые Торговец, без сомнения, уносил в неизвестность. Ведь он обязан с ними поделиться, ведь так?

Их лидер, не сильный, но хитрый, подошёл к рюкзаку. Внимательно осмотрел застёжки. Он не нашёл ловушек, вроде привязанного к рюкзаку колокольчика, как у других торговцы. Осторожно открыл рюкзак. Он не знал, что именно он ожидал найти внутри. Золото, которым кто-то ещё пользовался в качестве денег, алкоголь, еду. Вместо этого он увидел плотно упакованные тёмные пакеты из ставшего редким блестящего пластика. На одном из них можно было разглядеть стёршуюся надпись, которую он не мог прочесть, и символ — змея, обвивающая жезл. Он не успел удивиться.

Торговец вскочил со своего места, ловко для своего огромного тела, и подхватил свой мачете с земли. Он легко покрыл расстояние до группы людей с оружием, что пытались найти Оазис. Лидер умер мгновенно, от удара мачете в голову. Два арбалетчика среагировали, и хлипкие дротики воткнулись в броню Торговца. Первый умер от удара в голову. Второй смог увернуться от лезвия, попытался отпрыгнуть. Торговец сбил его с ног кулаком и прикончил одним ударом на земле.

Пара мгновений, и из четырёх человек остался один. Последний начинающий бандит заорал и попытался сбежать. Торговец сбил его цепью, настиг, пока кричащий человек пытался встать. Легко, одной рукой Торговец поднял его за шиворот.

— Противогаз! Из-за него не сработало! — орал последний выживший.

Торговец слегка встряхнул его. Наклонился и спросил. Глухим, рычащим голосом из-под маски противогаза.

"Кто".

Кто заказчик. Кто надоумил напасть на него. Кто продал им сонную шашку. Было много вопросов. Но человек просто кричал и не отвечал на них, и тогда он умер так же быстро, как и его приятели. От одного точного удара огромного оружия.

Торговец отбросил тело в сторону. Посмотрел вверх, на небо. Клубились облака, и сквозь них солнце иногда бросало ослепительный луч. Пыль вспыхивала в нём светящим столбом. Пыль, прах погибшего мира, что кружил над горизонтом. Он посмотрел вниз, на землю. На четыре трупа, и на свои руки, которые он успел заляпать красным. Так уже случалось раньше, но на мгновение, в голове вспыхнул смутный, размытый образ, который он не успел поймать. С ним пришло воспоминание, о сладком, соблазнительном запахе, который он не мог вспомнить.

Он вернулся назад к рюкзаку. Выдернул из себя два дротика. Наконечник одного из них остался внутри, и тогда из карманов рюкзака пришлось достать инструменты, чтобы выковыривать его — длинные щипцы с зажимом. Молча и беззвучно он достал окровавленный наконечник и выбросил его. Через час он продолжил путь. Солнце вспыхивало иногда сквозь просветы в облаках и даже сквозь тёмные стёкла противогаза казалось ярким.

Когда он вернулся назад, на известную лишь ему тропинку, он снова услышал шум. Снова за ним следовали шаги, но другие, не те, к которым он привык. Цокот множества ног по камню. Он обернулся.

Впервые за многие дни он увидел жизнь. Огромная многоножка ползла по каменной тропинке, переставляя лапки. Её исцарапанный панцирь покрывали трещины, и она двигалась медленно, будто из последних сил. Её длина была около двух метров.

Торговец спокойно перехватил своё оружие и внимательно смотрел на существо. Многоножка остановилась, шевеля усами, а потом встала на дыбы, широко раскрыв жвалы. И нетвёрдо покачнулось на ногах. Что-то двигалось на её теле. Одного удара хватило бы, чтобы существо умерло. Но многоножкам не нужен Оазис и его секреты.

Он поднял мачете и рывком нацелил на существо переростка. Сильное движение, в десятке сантиметров от точки, где удар достиг бы цели. Оно отпрянуло, потеряло равновесие. Закружило на месте, щёлкая жвалами, и снова встало на дыбы. А потом, повернулась туда, где он только что был. Туда, где остались тела. Туда, откуда мог доноситься едва заметный запах крови. Существо развернулось и засеменило прочь, не оглядываясь. Торговец же разглядел, что шевелилось на её панцире. По панцирю медленно, вяло ползли крошечные многоножки, с палец размером каждая.

Он убрал оружие на пояс, развернулся и продолжил путь. Назад, в Оазис. Домой. Туда, где его ждали.

Часть 2

Он снова спал. Тёмная фигура, склонившаяся у стены, в очередной тёмной пещере, и ценный груз в тяжёлом рюкзаке, рядом.

Он спал и видел сон — набор смутных, размытых образов. Он ясно слышал крики, шум боя, редкую стрельбу, треск огня. Он чувствовал запах гари, металла, пыли и чего-то очень сладкого, чувствовал вес оружия в руке, как он бежит, замахивается, бьёт, куда-то карабкается. Он слышал, чувствовал, но не видел. Люди вокруг него, если это были люди, превращались в размытые пятна, и он дрался с бесформенными призраками. Позади возвышалась стена огня, она уходила в ночное небо. Два чётких образа он видел в мире размытых пятен — пламя, на котором он ясно видел каждую искру и всполох, и тёмное безоблачное небо, где он мог пересчитать звёзды.

Он проснулся, прислушался, не шевелясь. В этот раз не зазвучал посторонний шум, никто не потревожил камень на тропинке, никто не споткнулся, не потерял равновесие. Больше никто не шёл за ним следом, а неудачливые преследователи остались позади, безжизненные и неподвижные. Со временем они тоже превратятся в пыль, и ветер разнесёт их по скалам. Торговец встал. Набросил на плечи рюкзак, поднял оружие, вышел наружу, внимательно посмотрел на облака, поправил лямку на рюкзаке и отправился в путь.

Стоял ранний день. В небе по-прежнему клубились серые пыльные тучи, сквозь которые иногда пробивался свет. В сером мире, вдали, горизонт сиял ярким светом, светлым пятном посреди однообразного ландшафта. Он шёл туда, спокойно и неторопливо, к далёкому, сияющему пятну. Он достиг его через несколько часов.

Скалы и каменистая почва закончились. Исчезли и облака, стоило им покинуть серый регион. Впереди, за невидимой границей сияло ослепительно синее, безоблачная небо, с обжигающим солнцем. Под ним расстилалась пустыня, из яркого, слепящего снежно белого песка. Торговец посмотрел вниз, под ноги. Серая почва заканчивалась, прямо перед ним и за ней сразу начиналась сияющая белизна. Он ступил на белый песок и продолжил путь.

В небе пылало солнце. Нагревало его рюкзак, плащ и одежду. Жгло глаза сквозь толстые затемнённые стёкла маски, будто пыталось превратить его в пепел. Он закрывался от солнца рукой, но это не помогало. Белая пустыня лежала вокруг, солнечный свет отражался от песка и сиял со всех сторон сразу, создавал вокруг мир ослепительной белизны. Здесь, песчаные холмы походили один на другой. Они медленно, постепенно менялись, подгоняемые ветром и пустыня медленно, неторопливо меняла свой облик. Здесь почти не было постоянных ориентиров, здесь нельзя было запомнить контуры скал. Потеряв путь путник начал бы ходить кругами, до тех пор пока не упадёт, обессиленный и больше не встанет.

Торговец шёл через сияющие пески — тёмная фигура в плаще с капюшоном, с закрытым противогазом лицом, с огромным рюкзаком за спиной. За ним оставался глубокий и заметный след, и именно из-за него он запутывал следы и петлял среди скал. Ветер заметёт след, но не сразу, и пока след виден, он укажет направление к цели. К Оазису.

Его путь занимал дни. Солнце продолжало жечь его одежду, лёгкий ветерок поднимал иногда песчаную пыль, пустыня меняла свой облик, но он шёл, продолжал идти к цели. За долгие годы он научился ходить через бескрайне пески. Научился исправлять направление, не кружить по пустыне. Запомнил немногие редкие ориентиры — верхушку покорёженной проржавевшей башни из металла, кусок стены. Их было немного, но по ним он исправлял ошибки в маршруте. Ночью он останавливался. Следил за звёздами и ждал, пока не начнёт вставать солнце, чтобы продолжить путь. Солнце жгло его и оно же было главным ориентиром. Закат указывал, откуда он пришёл. Рассвет — куда он должен идти. В момент восхода на горизонте появлялся лёгкий всполох. На пару секунд. Редкое явление, по которому он корректировал свой путь.

Все путешествия когда-то заканчиваются, закончилось и это. В конце его пути вдали снова возникли скалы и вскоре Торговец сошёл с белого песка на обычную землю — серую, с бурыми вкраплениями. Здесь когда-то была дорога, но она давно рассыпалась. Из почвы торчали ржавые металлические штыри. На остатках дороги остались проржавевшие насквозь сваренные металлические балки — защита от машин. И если пройти по дороге дальше, она закончится тупиком — когда-то давно одну из скал взорвали, завали дорогу камнями. Торговец знал обходной путь. Ещё один лабиринт из тропинок, в конце которого его ждал Оазис. Его дом.

Он спустился в узкую расщелину. Как раз такую, которую легко обстреливать из любого оружия с возвышенности. Рукой помахал вверх замаскированному обзорному посту. Он не услышал и не увидел ответа, но дальше, в расщелине открылась, тщательно замаскированная в камнях дверь, что шла в скрытый тоннель. Она закрылась у него за спиной, когда он зашёл внутрь. Несколько минут он шёл в полной темноте, прижимая руку к стене тоннеля, а потом вынырнул наружу.

Стоял серый день. Приглушённый свет струился сверху. Высоко над землёй была натянута огромная сеть. Под ней стояли невысокие скособоченные домики, собранные из подручных материалов, почти такие же, как в торговом посту. Но это были его родные, привычные ему здания. Его дом. Оазис. Место, которое он должен защищать. Секрет, о котором он должен никому не рассказывать.

Улицы шли кругами вокруг центральной площади с колонкой воды. Жилые дома, небольшая таверна, мастерская, хранилище, домик доктора, и в самом краю — его, Торговца, жилище. Было очень тихо, и слышно было, как шелестит подвешенная вверху сеть. В воздухе витал запах. Запах чего-то сладкого и знакомого, он манил к себе, просачивался через маску, и Торговец никак не мог вспомнить, откуда идёт этот запах и что он означает.

Его ждали. Жители городка стояли на улице, смотрели на него, приветливо улыбались. Светловолосая девушка у дома напротив махала ему рукой. Кто-то вторил ей следом. Мимо прошёл один из стражников оазиса, молодой коротковолосый парень, в броне из обрезков резины, и довольно ему кивнул, потом пошёл дальше.

Торговец сделал несколько шагов вперёд, к светловолосой девушке, сбросил огромный рюкзак на землю. Она продолжала смотреть на него, широко, приветливо улыбаясь. В её глубоких голубых глазах он мог бы увидеть своё отражение. Торговец открыл крышку рюкзака и достал оттуда потёртую прямоугольную коробку, протянул её девушке. Содержимое негромко громыхнуло.

Сладости. Редкие теперь сладости в истёртой коробке, подписанной продавцом от руки. Карамель, леденцы. То, что могло выдержать жару путешествия. Он протянул коробку вперёд. Подарок. Просто потому что он захотел так поступить. Он чуть-чуть колыхнул коробку в сторону девушки, молча, и снова внутри громыхнули конфеты.

Не переставая улыбаться, девушка отступила назад. Улыбнулась ещё шире, не отворачиваясь, сделала несколько шагов, а потом быстро нырнула куда-то за дом и исчезла. В воздухе держался лёгкий и сладкий запах. Люди стояли вокруг торговца, улыбались ему, и несколько человек махали ему рукой. Они стояли на расстоянии от него.

Торговец посмотрел задумчиво на коробку со сладостями. Взглянул вверх на небо. В тёмных стёклах его противогаза отразилась натянутая под небом сеть. Он вернул коробку в рюкзак, накинул его на плечо, и пошёл по улице. Песок привычно хрустел под его ботинками, как и всегда, а в воздухе кружил знакомый сладкий запах, который он не мог вспомнить. Вокруг проходили новые и новые люди. Кивали ему, смотрели на него, улыбались, приветливо махали рукой. Так же, как и всегда.

Сначала он хотел остановиться в "таверне", в небольшом домике, где можно было перекусить, но дверь была закрыта, на ней висела табличка. Хозяин таверны, крупный лысый мужчина с бородой, стоял у двери, сложив руки на груди. Он тоже улыбался, приветливо кивнул Торговцу, покачал головой, когда Торговец посмотрел на дверь. А потом хозяин таверны показал вдаль, на домик, где жил доктор. Конечно. Туда надо было прийти в первую очередь.

Домик доктора стоял вдали от всех остальных, в тени одной из скал. Двухэтажное, чуть покосившееся здание покрывали куски металла, пластика и обломки. Окна были плотно закрыты. Рядом с ним начинался длинный участок грядок, где сквозь серую почву пробивались ростки. Ростки синеватых листьев с пурпурным оттенком.

Торговец подошёл к двери, постучал, не дождался ответа. Зашёл внутрь, чуть наклонившись. Здесь стояли шкафы с записями и медикаментами, и в воздухе клубилась пыль. Толстые плотные шторы закрывали окна, а стол для приёма пустовал. В глубине помещения стояла ширма, из-за неё сочился желтоватый свет. "Проходи", — донеслось из-за ширмы. Он прошёл внутрь.

Доктор, женщина, сидела за ещё одним столом. Перед ней стояла тусклая лампа, что светилась слабым, жёлтым цветом. Ей было не больше тридцати на вид. В грязном белом халате, она быстрым, ровным почерком, писала что-то в тетради, старой чернильной ручкой, и буквы отливали тёмно-фиолетовым цветом. Рядом стояла открытая чернильница. На столе лежала кипа синих листьев и металлическая коробка — фильтр противогаза. Из-под чуть приоткрытой дверью рядом со столом сочился бледный красноватый свет и доносилось бульканье. Там работала лаборатория.

— Вернулся? — сказала Доктор и развернулась, — Сменим фильтр.

Она встала и подошла к нему. Внимательно посмотрела ему в глаза сквозь стёкла противогаза, схватила со стола новый фильтр, и быстрым движением отсоединила фильтр с его маски.

В нос ему ударил запах пыли. Пыли, гнили, застарелых медикаментов, истлевшей ткани. Пахло ржавчиной, высушенной травой, снаружи доносилась запах пыли уличной. Воздух пронизывал сладкий запах, который он всё никак не мог вспомнить. К нему примешивался аромат чернил и старого пластика. Доктор вставила новый фильтр в маску и букет ароматов исчез. Она стояла перед ним, и внимательно смотрела на него. Ей было не больше тридцати на вид. Под глазами её виднелись глубокие чёрные круги, лицо выглядело невероятно усталым. Растрёпанные неухоженные чёрные короткие волосы торчали в разные стороны, и на них виднелась пыль. На халате тут и там виднелись разноцветные пятна — бурые, синеватые, зеленоватые.

— Ты долго шёл, — недовольно сказала Доктор, — разгружай. Проверь водяную колонку. Потом иди домой. Жди. Жди следующий поход. Партия не готова.

Он медленно кивнул.

— Всё понял? Точно понял? — вдруг наклонилась к нему доктор и ткнула пальцем в грудь, — Хорошо понял?

Она была ниже его, намного, и гигантом он возвышался над ней. Она смотрела ему в глаза, нахмурившись, стиснув в зубы, чуть ли не оскалившись. Он не мог вспомнить, почему эта женщина так относится к нему. Он кивнул снова.

— Разгружай! Разгружай и иди отсюда подальше. Не забудь про колонку. Жди. Тебя позовут. Всё клади вот на тот стол! Сегодня еда в "таверне". Завтра её тебе принесут.

Он поставил на пол огромный рюкзак открыл и начал выкладывать содержимое. Несколько коробок сухих пайков. Эти коробки потом возвращались в его рюкзак, он ел их во время походов. Коробка со сладостями, которые ему так и не пригодились. И много тёмных пакетов из плёнки. Мягких, тонких, гибких. Много раз залатанных, заваренных, заклеенных вручную. Среди них попадались иногда пакеты самодельные — переплавленные из старых и совсем уж истёртых. На некоторых был логотип — змея, обвивающая жезл, и истёртая надпись. Иногда её можно было прочитать: "Вита Медикэл. Будто сухое молоко, только..."

Он закончил выкладывать пакеты. Последним он достал пачку листков из торгового поста и положил на стол рядом с Доктором. Сверху положил записку. Она бросила на него взгляд, вскинула брови, глядя на пергамент. Провела по нему пальцем. Он не стал ждать новых реплик, и вышел на улицу, оставив рюкзак и арбалет позади. Доктор ничего не сказала ему.

Снаружи он остановился возле грядок. Голубоватые ростки пробивались из тёмной почвы, непохожей на пыль серых скал. Бурая почва сочного, яркого цвета окружала каждый росток, и здесь сладкий запах был особенно сильным. Он наклонился, рассмотреть голубоватый росток, и листок будто кивнул ему в ответ. Ему показалось, что он видит, как листья растут. Медленно, увеличиваются на доли миллиметра. Он выпрямился и продолжил путь. Попадавшиеся на встречу прохожие улыбались и приветливо кивали нему.

Он пришёл к центру поселения. Дома стояли кругом вокруг колодца с колонкой, механизмом для подъёма воды. Сухая земля окружала его, почти такая же серая, как мир снаружи, неподалёку стояло ведро. Он осторожно взялся за ручку механизма и потянул. Она протестующе заскрипела. Он обошёл колодец кругом. Позади него стоял небольшой ящик, старый и проржавевший. Он открыл его, и изнутри достал маслёнку. Большой рукой в толстой перчатке, аккуратно капнул маслом на узлы механизма. Он подставил под кран колонки ведро, взялся за ручку, и несколько раз аккуратно качнул её. Медленно, стараясь не погнуть и не сломать ценный механизм. Со скрипом колонка заработал, и через несколько движений рычага в сухое ведро хлынула вода. Когда рычаг стал меньше скрипеть, Торговец остановился. В ведре отражалось затянутое сетью небо. Маскировочной сетью, которую подняли когда-то, чтобы поселение не было видно сверху.

Он посмотрел наверх, и вспомнил, что никогда не видел, чтобы в небе что-то летало. Оглянулся по сторонам. Проходивший мимо прохожий в потрёпанной одежде приветливо улыбнулся ему и кивнул. Торговец попытался вспомнить его имя и не смог. Хотел остановить, поговорить, но прохожий быстро свернул в сторону и исчез между домов.

В "таверне" за потёртыми, обветшавшими столами не было никого. На прилавке его уже ждала огромная тарелка с едой. Хозяин таверны стоял рядом, за прилавком. Он с улыбкой показал на тарелку на прилавке. Невнятное серо-бурое месиво, сделанное из содержимого сухих пайков, из которого торчала ложка. Торговец уселся у окна, не снимая противогаз, и закрыл глаза. Стояла тишина и слышно было, как ветер шелестит пыль на дороге. Он открыл глаза, и принялся есть. Когда он приподнимал маску, он задерживал дыхание и долго, задумчиво жевал, потом перемешивал серую жижу ложкой. В ней иногда попадались синеватые водянистые кусочки с лёгким пурпурным отсветом. За окном на улице проходили прохожие, иногда они улыбались и кивали ему.

Он оставил тарелку в "таверне", и пошёл домой. Дома его не ждал никто. Маленькая комната с кроватью, тумбой, плотно закрытым окном, и толстом слоем пыли, что покрывал здесь всё, кроме небольшой дорожки. Он прошёл по дорожке и сел на пол, прислонившись к стене — тёмная фигура в плаще, противогазе. Его огромное мачете болталось сейчас на его поясе. Он закрыл глаза, и заснул. Так, как он делал всегда. Стояла полная тишина, в которой чуть слышен был лёгкий ветер. Он проснулся на следующий день, и перед ним, на тумбе стояла новая порция еды. Он съел её, поставил на место, потянулся, оглянулся вокруг. Полутёмная комната, и пыль в ней. Он кивнул и вернулся в угол, назад. Сел на пол, и вновь, погрузился в сон.

День за днём он спал, иногда несколько дней подряд, и изредка ел, не выходя из своего жилища. Так же, как он делал это всегда. Он останется на своём месте, и будет ждать. Ждать пока не будет готова следующая партия сухих листьев для отправки. Он погружался вновь в дрёму, где его ждал привычный сон, со звуками боя, размытыми пятнами противников, ночным небом и стеной огня. Он задумался на мгновение, о сухой почве вокруг колодца, о колонке для воды, которую никто не починил, о людях вокруг неё. Мысль исчезла, её сменил сон, пропитанный тем назойливым сладким ароматом.

В этот раз его привычный ритм прервали. Намного раньше срока он проснулся поздно вечером, от неправильного шума. Шума, голосов, глухих ударов и тарахтения мотора.

Часть 3

Он мгновенно проснулся, вскочил на ноги, уже с оружием в руке. Снаружи, на улице, тарахтел мотором, трещал и быстро удалялся механизм, которого в Оазисе не должно быть. Автомобиль. Он не видел ни одного из них уже много лет. Вход в оазис должен быть завален камнями и непроходим для машин. Но так было много лет назад, когда он последний раз проверял завал. Он ошибся, просчитался. Он должен был защищать Оазис.

Торговец выскочил на улицу, чуть не выломав дверь плечом. Он должен защищать Оазис. Стоял вечер, небо за сеткой багровело. На пыльной дороге между домов виднелись свежие следы шин. Он заметил, что здание хранилища покосилось, А потом он заметил свежие следы на грядках. Кто-то вырвал несколько ростков и убежал. Он должен защитить Оазис.

Жители Оазиса стояли вокруг, и теперь они не улыбались. Они смотрели на Торговца, с печальными лицами, и показывали рукой вдаль, к обычно закрытым воротам. Туда, куда укатил неизвестный автомобиль. Он должен защищать Оазис, и поэтому он бросился бегом по следу колёс, но остановился в последний момент. Положил руку на лоб.

Нельзя отправляться в погоню с одним лишь мачете. Огромный рюкзак не понадобится, но его арбалет и колчан болтов к нему лежит в домике доктора. Он должен защитить Оазис, он хотел бежать, догонять, рубить и рвать в клочья тех, кто положил глаз на его убежище и дом. Люди стояли вокруг и показывали, куда уехал автомобиль. Он развернулся, медленно, тяжелыми шагами пошёл в противоположную сторону, к домику доктора, сдерживаясь, чтобы не побежать по свежему свету. Он открыл дверь, не постучавшись, прошёл вглубь помещение. Стоял темнота и не было видно почти ничего. Свет открытой двери чуть-чуть осветил комнату, и почти полной темноте он нашёл рюкзак. Отсоединил огромный арбалет и колчан с болтами.

Он должен защитить Оазис. Он выскочил наружу и побежал по следу автомобиля. Механические творения, что почти никогда больше не встречались в мире, двигались быстро, но недолго — с каждым годом найти топливо для них было всё сложнее. Торговец бросил взгляд на повреждённое здание хранилища напоследок. Напавшие утащили то, что подвернулось под руку.

Он бежал вдоль следа авто. Главные ворота поселения, что не открывались уже много лет, были распахнуты. Одна створка лежала на земле, с сорванными петлями. Жители стояли рядом, печально смотрели на разрушения, кто-то пожимал плечами, чесал в затылке. Когда Торговец подбежал ближе, все они, как один посмотрели на него и показали вдаль. Туда, куда ушёл след. Он кивнул и продолжил бег — большая, тёмная фигура, на серой дороге с бурыми вкраплениями, под стремительно темнеющим небом, с огромным оружием в руке.

Кто-то разобрал часть завала, тихо, аккуратно, так что жители не заметили. Кто-то положил настил на него — листы металла и пластика, скрепленные подручными материалами. Неизвестные работали долго и тщательно, и Торговец не мог понять, почему их никто не увидел, и почему за этим местом не следили. С грохотом тяжёлых ботинок он пробежал по настилу и продолжил бежать по следу. Быстро, настолько, насколько могло бежать его тело.

Быть может, лучше было бы взять с собой рюкзак. Быть может, лучше было бы не торопиться. Нападавшие вряд ли будут ехать ночью и остановятся. Но в его голове навязчиво крутилась одна мысль: он должен защитить Оазис. Мысль гнала его вперёд, не давала остановиться, и вместе с ней снова он чувствовал тот сладкий, назойливый запах, что был сильнее, чем обычно. Он вышел за границы каменистого островка Оазиса, сошёл с серой земли на белый песок пустыни, продолжил путь. Он бежал потом шёл долгие часы. Наступила ночь.

Над белой пустыней не бывает облаков, не было их и сейчас. В тёмном ночном небе сияла луна, мерцали звёзды. Сквозь затемнённые стёкла противогаза, в лунном свете он отлично видел белый песок, и глубокий след шин на нём, который не успел стереть слабый пустынный ветер.

Он увидел их с одного из песчаных холмов — группу из дюжины человек, что развела костёр в одной из низин пустыни. Одна, может две дюжины человек, бандитов, рейдеров, в броне из кусков шин и металла. Они смеялись и потрошили украденные припасы. Их "автомобиль" стоял рядом — нелепый, неуклюжий остов-фургон из кое-как скреплённых труб, кусков метала, с истрёпанными колёсами и прикрытым брезентом кузовом. Грузовик. Сейчас механизм молчал. Щуплый на вид бандит заливал в него топливо из канистры.

Мысль пульсировала в голове. Защитить Оазис. Догнать, броситься на толпу, врезаться в группу, размахивая мачете. Мысль подталкивала вперёд, давила в спину. Он сделал шаг. Сквозь маску противогаза он потёр лоб. Это было бы неправильно. Он мотнул головой, достал из-за спины огромный арбалет, и вложил в него первый болт.

Тёмное небо и яркие звёзды. Пламя и люди вокруг него. Ярко вспыхнул в голове образ из сна и несколько размытых пятен в образе вдруг на мгновение приняли форму. Форму бандитов вроде тех, что сейчас сидели внизу, ничего не подозревая. Он замер на пару секунд, задумался, и отогнал мысль. Это было сейчас не важно, сейчас он должен защитить Оазис. Найти и уничтожить тех, кто стал угрозой. Любой ценой. Он нацелил огромный арбалет и склонился, глядя в прицел.

Люди сидят у огня, и не видят его на вершине песчаного холма. Огонь слепит их, и для них пески не отличаются от ночной тьмы. На них поблёскивают редкие металлические обрезки, и он видит у них луки и ржавое огнестрельное оружие. Когда он подойдёт ближе, они заметят его, если не будут заняты чем-то ещё. Он быстро передвигается с одного песчаного холма на другой, поближе. Туда где будет проще выстрелить и не промахнуться.

Люди сидят у огня и смеются. Один из них потрошит ту самую коробку со сладостями, которую принёс Торговец, с удивлением рассматривает завернутые конфеты, отбрасывает коробку в сторону. Второй ножом вскрывает один из пакетов "Вита Медикал", сыпет из него тёмный порошок в кружку, плескает туда воду. Взбалтывает. Пробует на вкус, и вскакивает, плюётся во все стороны, с отвращением. Его одежда обагряется красным, он падает в костёр. Из его головы торчит огромный арбалетный болт. Бандиты смеются, пытаются вытащить товарища из костра, и не сразу понимают, что тот мёртв.

По песку у костра растекается красное пятно. Люди замолкают и слишком долго думают, пытаясь понять, что произошло. Доли секунды. Торговец перезаряжает арбалет, легко натягивая тетиву рукой. Следующий болт уходит в голову бандита с канистрой, пригвождает тело к корпусу грузовика. Канистра падает и из неё на песок льётся светлое, невероятно редкое и ценное топливо. Торговец снова взводит арбалет рукой в перчатки. Следующий болт пробивает канистру с бензином. Он осторожно кладёт арбалет на песок, перехватывает мачете и бросается вниз.

Люди приходят в себя. Они выхватывают оружие и кричат, бессмысленно палят в разные стороны, тратят редкие огнестрельные патроны. Свет костра слепит их, и они не видят, как он приближается к ним. Торговец врывается в толпу, сбивает с ног одного человека, рубит второго мощным ударом. Тело разделяется на несколько частей и разлетается в разные стороны. Крики превращаются в перепуганный, животный визг и люди бегут, бросаются врассыпную. Он уже стоит у костра, выхватывает горящий кусок материала из него, и бросает в автомобиль, к цистернам. Рядом с пришпиленным к борту телом.

Люди бегут в разные стороны, слишком медленно, как в замедленной съёмке. Он должен защитить Оазис. Устранить любую угрозу. Не допустить, чтобы другие знали секрет. Не допустить, чтобы другие нашли его дом. Он бежит и рубит бандитов на куски. Обрубки разлетаются в сторону, люди кричат. Он намеренно наносит страшные, а не точные раны. Через пару секунд они наконец-то начнут стрелять по нему, но их тогда останется уже слишком мало. Паника задержит этот момент.

Вспыхивает разлитое топливо, языки огня бегут к автомобилю, пришпиленному к авто мёртвому бандиту, добегают до канистр, поджигает топливные пары. Яркая вспышка освещает ночь и слепит людей. Языки пламени любовное обвивают топливные канистры, они на глазах деформируются — со скрипом изгибается от жара металл, чернеет и провисает пластик. Свистит пробитая болтом канистра, а потом выплёвывает огненную струю топлива, падает. С хлопком канистры рвутся по швам, выплёвывают в воздух клубы огня и расплёскивают во все стороны пламя. По земле разбегается стена огня, и в небо поднимается чёрный дым.

Он уже видел это. Стена пламени, уходящая в ночное небо.

Бандиты кричат. Их осталась половина, вторая половина разбросана по другую сторону костра. Он разворачивается, одной рукой подхватывает с земли изломанный труп и поднимает за шею перед собой, и в тело немедленно втыкаются дротики и пули. Несколько пролетают мимо и попадают уже в его, Торговца броню. Он чувствует первые раны. Он бросается вперёд, кидает в бандитов тело. Они отшатываются, но вслед за телом следует удар мачете, и они гибнут, остаются лежать на земле, пока оставшиеся в живых безуспешно пытаются стрелять в него.

Что-то летит в него, сверкает в горящем пламени, падает ему под ноги — продолговатое металлическое "яйцо" с простой ручкой. Он пинком отправляет его в кучу оставшихся бандитов. Раздаётся мощный взрыв, и он разбрасывает людей в разные стороны. Граната. Следом за ней летят ещё две. Он мечется в разные стороны, взрывы сотрясают землю. Следом летят гранаты зажигательные — тонкие пакет с топливом, с подожжённым фитилём. Они лопаются на земле, разбрызгивая горючую смесь вокруг. Гибнут бандиты. Продавец бежит вокруг горящего грузовика, чтобы найти последнего противника. Последнего, которого надо убить, чтобы защитить Оазис.

Его встречает фигура с двумя баллонами за спиной. Лидер? На его бедре болтается пистолет-пулемёт, в его руках трубка с раструбом, на конце которого горит язычок пламени. Огнемёт. На лице лидера противогаз, с большими, прозрачными стёклами. Торговец видит в стёклах отражение себя и за ними — испуганные глаза. Воспоминание о сне возвращается с новой силой, почти реальное. Оно возвращается и накладывается на реальность.

Он видит Оазис. Ночь. Баррикады. Люди с разных сторон — жители, совсем неизменившиеся, такие же, как и сейчас. Люди в потёртой пыльной одежде, в их руках оружие. С другой стороны — бандиты, рейдеры, что напали на поселения. Две группы людей кричат и ругаются друг на друга. Он стоит точно между ними. В небе раздаются странные хлопки, будто ткань развевается на ветру. Рейдеры демонстрируют заложницу, но договориться не получается, и заложница, светловолосая девушка, гибнет, падает на землю. Начинается бой. Он стоит на баррикаде ровно посередине между двумя силами, пока в воздухе раздаются хлопки. На баррикады со стороны бандитов лезет человек в противогазе, наводит на него огнемёт и нажимает спусковой крючок.

Он бросается в сторону от струи пламени. Она задевает его по касательной, и его левая рука теперь горит. Лидер что-то кричит сквозь маску, но слов не разобрать. Новая струя огня прочерчивает линию во тьме, Лидер бросает ещё одну гранатой. За его спиной пылает пламя из воспоминаний и бандиты сражаются с жителями Оазиса. Торговец отбивает гранату в огонь, и гремит очередной взрыв. Позади Лидера падают люди, люди из видения. Жители Оазиса и напавшие на них. Он скрывается от Лидера-огнемётчика за остатками грузовика, и струя огня поджигает автомобиля, пламя на земле вспыхивает ярче. Раздаётся щелчок, и приглушённая ругань. За ним следуют ещё один. Неполадка. Торговец выныривает из-за пылающего грузовика. Его встречает очередь из пистолета-пулемёта. Барабанит по его броне, пробивает в нескольких местах, разносит фильтр противогаза, и потом патроны заканчивается. Торговец бросается вперёд, наносит удар мачете по огнемёту, горящей рукой хватает человека за голову, ломает ему шею. А потом швыряет тело в стену пламени. Хлопает механизм огнемёта, взрываются баллоны, и топливо разливается в разные стороны. Потом остаётся лишь треск пламени.

Больше не раздаются крики. Его левая рука всё ещё горит, он валится на землю, и пытается потушить пламя песком. Это удаётся ему не сразу. Он обходит поле боя и методично проверяет, не осталось ли живых, наносит пару ударов. Но не осталось никого. Только ночь, огонь, разбросанные украденные, те, что не были уничтожены в огне, и неподвижные тела на песке.

Бой закончился. Вместе с ним исчезло видение из сна. Прежде чем оно пропало он успел увидеть одного человека, что остался стоять на поле боя, а потом образы развеялись, будто дым на ветру. Торговец осмотрелся. Он один стоял посреди усыпанного трупам и белого песка, с обожжённой левой рукой. Из ран от пуль, там где они пробили его броню, сочилась кровь. Он вспомнил, что медицинские инструменты, те, которыми он доставал стрелы, остались в рюкзаке.

Что-то было не так. Запах, что преследовал его, исчез. Он провёл рукой по противогазу и упёрся пальцем в разбитый фильтра, из которого что-то сыпалось. Он посмотрел на свою руку. В свете пламени, на покрытой перчаткой ладони он увидел измельчённые листья. Синие листья с пурпурным оттенком. В ушах у него раздался звон, сильно заболела голова. В глазах потемнело и он упал на белый песок, испачканный пеплом, гарью и кровью. Потом наступила темнота.

Часть 4

Солнце сияло в безоблачном небе. Светило на бывший когда-то белым песок, покрытый теперь гарью и засохшими бурыми пятнами. В небо всё ещё поднимался тонкий чёрный дым. На земле лежали неподвижные фигуры. Изломанные, изрубленные, обожжённые. Одна из них, самая большая, зашевелилась.

Продавец проснулся и встал. Привычно взял в руку мачете. Его броня обгорела, в ней виднелись новые дыры. Спереди на ней налип белый песок, присох, смешавшись с кровью, что вытекла из пулевых ран. Пули остались внутри. Он вытащит их позже, потом, когда вернётся домой, в Оазис, заберёт свои рюкзак с инструментами. Он взглянул в небо и тут же зажмурился. Одно из стекол его противогаза треснуло, и свет слепил его, попадая через трещину. Повреждённая броня порвалась на руке, обнажила бледную кожу. Солнце жгло его сквозь разрыв, и кожа его быстро краснела, на глазах. Солнце жгло его.

С тел убитых он собрал, содрал куски ткани. Перевязал ими повреждения. Обшарил карманы уцелевших тел, и в одном из них нашёл старый моток клейкой ленты, почти законченной. Ей он закрепил потрескавшееся стекло. Он подошёл к остаткам костра, осмотреть, не осталось ли что из припасов целым, и только тогда понял — что-то изменилось.

Назойливый аромат ослабел, почти исчез. Его разум стал невероятно ясен, и в нём бежали кристальные, чёткие мысли. Он задумался. Вспомнил события последних дней. Оглянулся внимательно по сторонам, а затем подошёл к одному из уцелевших тел.

Убитые им люди не походили на бандитов. Исчезли куски металла, татуировки на лицах, странные причёски. Они почти что напоминали теперь поселенцев, таких же как в Оазисе или Торговом посте. Худые, и на вид хилые люди. На лицах мертвецов застыл ужас. Только "лидер", с его огнемётом был бы похож на бандита. Наверное. Его тело не сохранилось, сгорело в огне.

Торговец приложил руку ко лбу. Одно за другим перебирал последние события. Он простоял так несколько минут, потом подошёл к остаткам костра. Украденные припасы были уничтожены, большинство из них — сожжены, взорваны, растоптаны во время боя. Остатки обгоревшей коробки с конфетами лежали рядом костром, но неподалёку от неё виднелся чудом уцелевший тёмный пакет. Торговец подобрал его и заглянул внутрь. Внутри, в непроницаемом для света пакете, он нашёл бордовый сухой порошок. Он ткнул в него пальцем, приподнял маску и попробовал.

В его рту растёкся солоноватый вкус. Он сплюнул, и рассмотрел упаковку.

"Вита Медикал, смесь номер 3", "Стакан воды и смесь готова к применению." "Получено из натурального материала". "Уникальная технология лиофилизации" Он не помнил часть из этих слов. В самом низу прочёл:"Будто сухое молоко, только красное."

Он отбросил в сторону пакет, взялся за свой противогаз, и отсоединил фильтр. Он почувствовал запах белого песка, пустынной пыли, сожжённого топлива. Запах пепла, поднимающегося в небо, и знакомый аромат сгоревших в огне тел. В фильтре противогаза зияла дыра, и из неё сыпалась начинка. Мелко измельчённые синие кусочки растений, с пурпурным оттенком, перемешанные с чем-то ещё. Сыпучим и незнакомым. Он тряс фильтром пока начинка из него перестала сыпаться. Ветер разносил смесь над песком. И вместе с ней в воздухе снова витал тот назойливый сладкий запах, только теперь от него начинала болеть голова. Когда фильтр опустел он вернул его на место, привычно пристегнул со щелчком. Он сунул в карман остатки пакета "Медикал" и отправился в путь назад, после того, как подобрал несколько уцелевших арбалетных болтов.

На песчаном холме он подобрал свой арбалет, вернул его на спину. Он пошёл по белым пескам, а в его разуме потоком бежали мысли, воспоминания. Он шёл к Оазису по своему собственному следу. Снова и снова он возвращался к сну. Бой на подходе к Оазису. Бой, который когда-то, наверное произошёл. Образы в его памяти постепенно становились чётче. Вокруг тянулись похожие друг на друга белые песчаные холмы.

Он ступил на серо-бурую землю, много часов спустя, когда начало вечереть. Солнце ещё сияло ярко, но небо алело. Его фильтр больше не задерживал запахи и он почувствовал новые ароматы. Пахло пылью и сухой землёй, ржавчиной и старым асфальтом. К ним примешивался слабый аромат застаревшей гнили. Тонкий аромат витал в воздух и доносился отовсюду. С земли, где когда-то давно была и давно истлела трава. От скал. От тропинки по которой Торговец обычно шёл домой. Слабый, едва заметный аромат разложения.

Торговец вернулся на дорогу с завалом. Поднялся по скрипящему настилу. Люди, построившие его, уже не вернутся. Прошёл по дороге, вдоль следов шин — они надолго останутся на земле, тут, пока их не прикроет вездесущая пыль. Ворота стояли распахнутые, так же как он их оставил, и одна створка по прежнем лежала на земле. Из Оазиса не доносилось ни звука. Запах гнили усилился. Торговец подошёл к двери, глубоко вздохнул и сделал шаг внутрь.

Высоко в небе висела истлевшая сеть. Когда-то она была маскировочной, и скрывала город от взгляда сверху. Сейчас остатки плетения висели будто грязные, пыльные тряпки и чуть покачивались на ветру. Он видел дыры в сети, просветы. Стояла тишина. Не было ни одного звука, и ни одного прохожего. Улицы опустели, будто здесь уже давно никто не жил. Он оглянулся по сторонам, ожидая атаку, засаду, но не было ничего. Никто не выстрелил, не напал на него.

Он схватился за лицо, за маску противогаза, и снова в голове вспыхнула боль. Воспоминание из снов вернулось снова, и тут же отступило. Когда он убрал руку, он не узнал город.

Обветшавшие строения стояли кругом. Почти все они обвалились и в них никого не было. Стены разъела ржавчина, покосились дверные проёмы. Окна смотрели на улицу глазницами пустых рам, а по земле улицы бежала трещина. Трещина ныряла в глубокую протоптанную тропинку — путь, по которому Торговец возвращался и уходил, год за годом.

Он бросился вперёд, к началу протоптанного пути, туда где он выходил из пещеры, и остановился. Он тяжело дышал через маску, оглядывался по сторонам. Запах гнили становился всё сильнее. Он оглянулся туда, где видал раньше девушку со светлыми волосами, но не увидел никого. В обрушившемся доме уже давно никто не жил. Он пробежал по улице вдоль домов, и везде его ждала картина — пустые, обветшавшие здания, и никого больше. Оазис давно был мёртв.

В центре круга развалин стояла колодка с водой, такая же, какой он её помнил. Несколько построек выделялись среди руин. Домик доктора, хранилище, его жилище и "таверна". Таверна и грядки с растениями. Такие же, как он их помнил.

Он зашёл в таверну, открыл обветшавшую дверь. Крыша здания обвалилась в углу, раздавив ржавые столики. На стойке он увидел оставленную тарелку, но вместо хозяина за стойкой стоял манекен. Деревянная болванка с обозначенной головой и туловищем. Торговец бросился в хранилище. Там лежали стопки сухих пайков, горы непрозрачных пактов, которые он приносил. А в углу гнила стойка из коробок со сладостями. Точно такие же, как он приносил. Не меньше десятка. Самая нижняя из них порвалась и конфеты, кажется они назывались карамель, в блёклой разноцветной обёртке высыпались на грязный пол. Он выскочил на улице, и проверил уцелевшие дома.

Его лачуга не изменилась. Осталась такой же, как он её оставил. В домике доктора стояла полная тьма, и доктора не было видно. Он открыл с силой, одно из окон, и в помещение хлынул свет. На столе доктора лежали стопки тетрадей, исписанные витиеватым, аккуратным почерком. Рядом с ними лежал листки пергамента и записка, которую ему дали в торговом посту. Над столом, на полке, покоились книги, на языках, которые он не знал, а в углу лежал свёрток серого, кожистого материала. Лаборатория за дверью молчала и из неё не доносился свет — в темноте там можно было разглядеть только склянки. Он сунул записку в карман, и выскочил наружу. Запах гнили превратился в вонь.

Он подошёл к грядкам. Из серой земли поднимались синие листки с пурпурным отливом. Они сильно выросли с момента его ухода, и покачивались, хотя ветер не дул. Почва вокруг каждого из них была тёмной, яркого, неправильного цвета для серого мира. Она источала вонь. В конце грядок стояла будка с инструментами. Он подошёл к ней и распахнул дверь. Внутри он нашёл бутыли с реагентами, канистру, ведро, и много, много вскрытых пакетов. От ведра несло гнилью, но к ней снова примешивался дурманящий, сладкий запах, смешанный с запахом металла. Продавец схватил один из пакетов, отступил назад от будки и посмотрел на этикетку, что сохранилась лучше других.

"Вита Медикал, смесь номер 3" "Добавить дистиллированную воду для подготовки к переливанию". И в самом низу, мелким шрифтом "Законсервированная кровь, в порошковой форме. Патентованная технология хранения". Он бросил пакет на землю. Посмотрел вверх, в небо, и гниющая сетка отразился в его тёмных линзах. Болью нахлынули воспоминания. О ночи со стеной огня, дымом, что уходил в звёздное небо. Он вспомнил всё. Как, когда и с кем он сражался в ту далёкую ночь, много лет назад.

Он сел на дороге и несколько минут не шевелился. Вспоминал лица прохожих, хозяина таверны. Лица людей, что погибли тогда давно в бою. Он сидел, и медленно вечер превращался в ночь. Алое небо за сеткой темнело, будто потухающее пламя. Он встал. Аккуратно закрыл дверь будки, в которой стояло ведро с разведённой кровью. Вернулся в домик доктора и закрыл ставни. Постарался скрыть следы своего визита. С арбалетом в руке и мачете, он зашёл в тьму между домов и стал ждать. Он стоял неподвижно, в темноте, а небо темнело над ним ещё сильнее. Вскоре за полусгнившей сеткой зажглись звёзды.

Наступила полночь, когда он услышал шаги и увидел отблески света. В конце улице появилась доктор. Она шла с коробкой склянок в руках и лампой в которой горел язычок пламени. С неряшливыми, взъерошенными волосами, она что-то бормотала под нос. Доктор свернула на полдороге от грядок к колодцу, и там, скрипы ручным насосом, набрала воду в ведро. Она легко несла ведро с водой в тонкой, худой руке, придерживая в другой лампу и коробку со склянками. У грядок она остановилась, и гремя склянками что-то начала мешать в ведре. Разнёсся запах спирта, химикатов, а следом за ним потянулся тяжёлый запах металла. Крови. Он не двигался и ждал.

Доктор, в грязном, замызганном некогда белом халате шла между грядок и поливала растения тёмно-красной жидкостью, зачерпывала смесь черпаком, расплёскивала на тёмную землю. Синие растения тянулись к ней острыми листьями, шевелились в безветренном воздухе. Он подождал, пока она закончит. Подождал, пока она вернётся к склянкам, пока отвернётся в сторону. Тогда он вынырнул и нанёс удар мачете. Тело Доктора сломанной куклой полетело в темноту. Он всадил в него арбалетный болт. Потом следующий, пока не расстрелял весь колчан. Он вернул арбалет на спину и подошёл ближе. Медленно и осторожно.

Из темноты донёсся хрип. За ним последовал треск. Скрежет металла, разрываемой плоти, треск костей. Что-то зашевелилось. Едва видный силуэт поднялся с земли, неправильной формы. С треском и хрустом он выпрямился. Мелькнул грязный халат. Тёмная, худая тень, метнулась к нему из темноты и легко сбила с ног сильным ударом. Он полетел вдоль грядок, упал, но быстро встал на ноги.

Грязный белый халат мелькнул снова в мерцающем свете ламы. Тень метнулась к лампе, раздался мощный удар, смятая лампа полетела во тьму и погасла. Свет исчез. Остались лишь звёзды в закрытом сеткой небе и луна, что чуть выглядывает из-за скал. Торговец поднял руки к противогазу, и со щелчком и хрустом стекла снял тёмные стёкла своей маски, сунул их в карман. Одно из стёкол развалилось в его руках. Оно не понадобится ему, если он не выживет. Мир стал светлее. Он сделал шаг вперёд.

В темноте улиц перед ним движется чёрная тень, искажённая, изломанная, и изогнутая неправильно. Пятно полной тьмы там, где должна быть фигура. Тень меняет форму. Конечности вытягиваются. Раздаётся треск разрываемой ветхой ткани. Тень безмолвно бросается на него. Он успевает заслониться мачете, тёмные когти скрежещут по металлу. В бесформенном существе огромная сила и тварь теснит его. Он бьёт её огромным кулаком, ударом, что убивает человека. Раздаётся хруст, и голова тёмного силуэта меняет форму. Оно отпрыгивает назад, безмолвно размахивая руками.

В ночном свете он видит искажённый силуэт с деформированной головой. Видит, как голова возвращает форму, слышит треск и хруст перестраивающихся костей. Существо медленно вытягивается, и вот над ним нависает тонкая, будто собранная из длинных палок тень. Он бьёт её мачете, но лезвие будто вязнет в резине. Существо ломается, как связка спичек, летит в сторону, но тут же встаёт. Переломанный силуэт медленно выпрямляется, меняет форму. На чёрном пятне блестят зубы и оно снова бросается на него.

Оно меняет рост на ходу. Длину конечностей. Хрустят и трещат безостановочно меняющие форму кости, он отбивается от зубов, что пытаются достать его то сверху, то снизу, от удара длинных острых когтей. Существо легче его в несколько раз, но продолжает его теснить, и не все удары удаётся отбить. В его броне появляются новые дыры оставленные тонкими пальцами. Он пытается рубить, но лезвие вязнет, будто застряв в тягучей смоле. Тварь меняет форму. Что-то развивается у тени за спиной, и он слышит кожистые хлопки. Точно такие же, как и в его сне. Крылья?

Оно взмахивает большим, чёрным крылом, пытается взлететь. Отрывается от земли, переворачивается в воздухе, теряет контроль, и летит кубарем, врезается в развалины, а затем выпрыгивает из них. Пытается ползти, бежать. На его чёрном теле едва видны ошмётки докторского халата. С неба падает бледный звёздный свет и в нём видно, что у него только одно крыло. Торговец бежит следом за силуэтом, что теперь пытается спрятаться.

Тварь ползёт, потом бежит в сторону колонки с водой. Он бросает в неё цепью, той, что с крюком на конце. Тварь уворачивается, хватает за цепь и дёргает цепь на себя с огромной силы. Он тяжелее и существо само теряет равновесие, но потом вдруг бросается на него распростёртыми когтистыми руками. Оно хлопает единственным крылом. Он закрывается мачете, но вместо удара существо хватает его в объятья, вцепляется руками и ногами, и начинает рвать. Острые пальцы работают как швейная машина, пытаются пробить его броню. У него быстро появляются новые и новые раны. Слишком много новых ран. Оно разевает огромную пасть и пытается прокусить его плечо.

Торговец делает шаг в сторону колодца, существо поворачивает голову. На его тёмном лице не видно глаз. Оно не успевает понять ошибку. Он крепко сживает тварь обеими руками, прижимает к себе в чудовищно сильных объятиях. Оно трещит под его руками, безмолвно бьётся, пытается вырваться, но безуспешно. Он чувствует, под его руками срастаются рёбра твари и тут же ломает их снова. Он бежит и врезается в колодец, и первый раз существо начинает оглушительно верещать. Он держит тварь, не выпускает, крепко прижимает к себе, перехватывает раз за раз когтистые руки. Оно пытается сопротивляться, пробивает его броню снова и снова, раз за разом получая новую травму, и тут же восстанавливается от неё. И с каждым разом тварь восстанавливается чуть медленнее.

Бой идёт долгие пол часа. Несколько раз тварь почти вырывается и пытается сбежать. Он хватает его за конечности, впечатывает в колодец, в каменную землю перед ним, использует мачете как дубину. Тяжёлое оружие, даже если не может рубить, ломает своей силой. И в конце концов существо падает и не может больше встать. Он поднимает тварь, приматывает цепью к колодцу. Туда, куда упадёт солнечный свет, когда взойдёт солнце. И тяжело садится на землю рядом. Из дыр в его броне течёт кровь. Кажется, в домике доктора есть медикаменты. Если только их хватит. Он проверяет цепь снова и снова, и шатаясь идёт к дому доктора. Возвращается оттуда с коробкой, своим рюкзаком, тяжело падает на землю, и пытается лечить свои раны, которых слишком много.

— Ты вспомнил, — прохрипело вдруг существо, — опять.

Он поднимает взгляд. Темнота ушла с лица существа, и оно больше не пытается сбежать. На теле всё ещё чудам держатся обрывки халата, но под ними чёрное, как чернила темнота. Лицо твари — лицо доктора. Невероятно усталое, с чёрными кругами под глазами, растрёпанными волосами, не больше тридцати лет на вид, неухоженное и раздражённое. Тварь сдалось, и больше не пытается бежать. Бой закончился.

Торговец кивнул. Он вспомнил всё до конца. Он вспомнил девушку со светлыми волосами. Она была заложницей в ту далёкую ночь и погибла. Вспомнил хозяина "таверны". Он держал самодельное копьё и отбивался от нападавших, до последнего. Вспомнил каждого жителя. Каждого жителя, который сражался на баррикадах Оазиса. Сражался и погиб. Двадцать лет назад. Двадцать лет назад погибли все — и защитники селения и нападавшие. Почти все. В том бою, где вмешалась третья сила. Тварь хрипло засмеялась.

— Ты умрёшь. — сказала она. — слишком много ран. Даже для тебя. Даже теперь.

Она злорадно улыбнулась лицом доктора. Доктора, которого никогда не было в Оазисе. Он показал пальцем вверх, на затянутое сеткой небо. И тварь перестала смеяться. Зашипела и зарычала. А затем начала биться в цепях с новой силой. Потом остановилось.

— Если бы не ты, — захрипело существо, — я бы не застряла здесь.

Вспыхнула яркая, яркая картина в разуме. Воспоминание той старой ночи. Поле, полное мертвецов. Он, истекающий кровью, и тварь, только что лишившаяся крыла. Огонь хорошо работал против неё. Они сражались, два последних выживших. Но сегодня у него не было топлива, которым можно было бы полить лезвие мачете и поджечь. Оставалась одна надежда.

— Ждёшь солнца. — смеялось существо. — как ты думаешь, почему ты жив?

Он задумался. Вспомнил, как тварь упала, тогда, давным-давно. Как перестала двигаться, прямо как сейчас. И как он свалился на землю, от ран. Но потом он проснулся. В полутёмном помещении. Свет слепил глаза, а кожа краснела от солнечных лучшей и жгла. Но не более. А потом... в его памяти была дыра. После которой он вдруг стал Торговцем.

Он подошёл к существу, склонился, и пошатнулся. И сквозь противогаз глухо спросил: "Зачем?". Сквозь дыры в его броне сочилась кровь. Тёмная, темнее, чем кровь из пакетов, которые он приносил. Тварь смеялось, издевалось над ним, но рассказало историю.

Оно оказалось здесь случайно. Его привлекли звуки боя. Подобные ему всегда находили пищу. Там, где люди сражались, убивали друг друга. Оно просчиталось. Торговец дал ему бой, чуть не убил его, лишив крыла. И потом оно не смогло улететь. Свет причинял ему страшную боль, а с одним крылом не пересечь пустыню.

— Песок, — хрипело оно — белый песок отражает свет, — оно смеялось, — идеальная ловушка.

Оно попыталось сделать его прислужником, подчинить. Оно ошиблось в процессе. Он стал сильнее и крепче, но не слушался. И лишь потом, со временем, оно смогло убедить его. Убедить, что он "Торговец". Тот, что считал себя жителем Оазиса и продавал синие травы. Оно ненавидело их всей душой и искало способ "исправить", "починить" неудачного прислужника. Но так и не нашло его.

Он сел на землю, и уставился в небо. Он вынул линзы из противогаза раньше, и теперь в глазницах противогаза сияла чернота. Он вспомнил всё, и вместе с этим — вспомнил самое важное.

— Ты умрёшь от ран, — хрипело существо, — даже ты теперешний.

Оно хрипло смеялось.

— Но я знаю, как выжить. Нам обоим.

Он смотрел в небо, и молча перевязывал раны. Пытался перевязывать раны. Это не помогало.

— Помоги мне. Ты не прислужник. Но я могу... сделать тебя таким, как я. Тогда ты выживешь. Сможешь пересечь пески. Вытащить меня.

Оно улыбалось, и смотрело на него безумными глазами. Усталое лицо с чёрными кругами. Растрёпанные волосы. И чёрное как ночь тело ниже.

— Ты проживёшь долго. Вечность! — уговаривала его тварь.

Покачиваясь, он встал. Медленно пошёл прочь. Силы покидали его.

— Тебе нечего терять! — кричало существо вслед. — Ты уже всех убил! Сам!

Он остановился и замер. Это тоже было правдой. Снова вспыхнуло воспоминание двадцати лет назад. Ночь, огонь и баррикада. Бездыханное тело заложницы. Оружия, нацеленные на него. Оружия жителей Оазиса. Он был одним из нападавших.

— Вечность! — кричало существо позади. — Зачем умирать сейчас?

Воспоминание погасло и его сменило другое. Огромная многоножка. Обессиленная и голодная, что ползла в сторону мертвецов, и несла на себе детёнышей. Старик на Торговом Посту, его записка. Записка, что до сих пор лежала в его кармане. Он достал её и посмотрел на неё в лунном свете. Корявыми, печатными буквами, на ней были перечислены названия дисциплин. "Химия", "Математика", "Медицина", и многие другие названия. Другие слова, многие из них он забыл. Он вспомнил тощих жителей Торгового поста. Вспомнил подготовленную стопку пергамента, в месте где не было ни одного домашнего животного. Позади него, его проклинала привязанная цепью к колодцу тварь, которая прожила много, очень много лет. Тварь, что готовила для него травы. Тварь, что пыталась контролировать его. Тварь, что писала текст в той тетради. Он развернулся, подошёл и показал ей записку. И оно оскалилось в ответ, показав слишком много зубов сразу.

***

Эпилог

Прошли недели.

С неба сияло солнце. Из ослепляющей синевы оно безжалостно поливало своими лучами белоснежную пустыню. Одинаковые холмы виднелись вокруг, и было очень легко потеряться здесь, среди белых песков, ходить кругами, пока не упадёшь без сил.

Через белые пески медленно шла тёмная фигура. В плаще с капюшоном, изодранной броне, с огромным "мачете" на поясе и арбалетом на спине. Торговец. Торговец снова пересекал пески. Но вместо рюкзака за спиной у него висел продольный ящик. Из него доносились безостановочные ругательства.

Из подручных материалов он смог собрать его. Запечатать все щели, в которые мог бы проникнуть свет, набить полусгнившими тряпками. Запихнуть упиравшуюся тварь, и связать её уже окончательно так, чтобы она не смогла убежать. Он закрыл её внутри, и существо орало, что ящик был похож на гроб. Это было так. Сверху он прицепил пару сумок. Туда он бросил книги, семена синих растений, записи. Те, что показались ему важными.

Он вспомнил в последний момент слова Старика. Об "умниках", что искали записи. Вспомнил, кто писал прошлые тетради. И тогда он решил попытать удачи.

Наверное, существо пригодится на торговом посту. Наверное, оно сможет дать знания. Наверное, он никогда не вернётся в Оазис больше. Наверное, надо было просто дать шанс, как при встрече с многоножкой. Шанс людям, себе и твари в коробке за спиной.

Нужно просто пересечь пустыню. Так, как он делал всегда. И наверное, у него это получится. Даже теперь, когда свет жёг его сильнее, чем когда-либо.

В небе пылало солнце. По белым пескам брела тёмная фигура. Торговец шёл к следующий цели. Так как он делал этот всегда. Торговец, тот что идёт под солнцем.

Где-то далеко, за горизонтом, его ждал Торговый Пост, люди, и неизвестность. И небольшой шанс того, что что-то изменится. Быть может, в этот раз — к лучшему.

2025/05/21