Хроники алого рассвета. Кодекс выжившего.

Пролог. Затворники

Воздух в комнате был спёртым и тяжёлым. Стоял стойкий запах пыли и отчаяния. Прошло почти три месяца с начала карантина, объявленного из-за заражения городской системы водоснабжения. Запасы еды, которые приносил смотритель первое время, подошли к концу. Последняя посылка — несколько банок тушёнки и пачка сухарей — была опустошена две недели назад.

Артём сидел на краю своей походной кровати, разбирая старые ручные часы. Шестерёнки и пружинки выстраивались в аккуратный ряд. Это монотонное занятие помогало не слышать назойливый голод и не думать о том, что будет завтра.

Дверь в его комнату скрипнула и отворилась. На пороге стояла Таня. Его младшая сестра. Её некогда яркие, полные озорства глаза теперь смотрели вымученно-дерзко, а в уголках губ застыла привычная саркастичная ухмылка. Она вошла, не спрашивая разрешения, и с размаху плюхнулась на его кровать, отчего пружины жалобно заскрипели.

«Мне скучно, — заявила она, глядя на него с вызовом. — Развлеки свою сестрёнку, как подобает хорошему брату».

Артём, не поднимая глаз от часов, спросил: «Что тебе снова надо?»

Таня саркастично ухмыльнулась, подперев подбородок рукой. «О, ну конечно, я тут та, у которой "снова что-то надо". Как будто не ты последние три месяца ноешь, как голодный щенок». Она внезапно вскочила с кровати и подошла вплотную, тыча пальцем ему в грудь. «Может, наконец признаешь, что мы обречены, и перестанешь притворяться, будто у нас есть хоть капля надежды? Или тебе нравится эта жалкая игра в "всё будет хорошо"?»

Она отступила на шаг, скрестила руки на груди и презрительно щурилась. «Хотя знаешь что? Забудь. Ты всё равно слишком труслив, чтобы посмотреть правде в глаза». Она снова плюхнулась на кровать, демонстративно развалившись. «Лучше расскажи, какого это — до сих пор верить в сказки. Это должно быть уморительно».

Артём наконец оторвал взгляд от часов. «Ну, во-первых, я твой старший брат. Потому уважай. А во-вторых, че за пессимизм?»

Таня резко вскочила, её глаза загорелись ядовито-розовым бешенством. «Оооо, "старший брат" заговорил!» — она саркастично поклонилась. — «Позвольте мне, ваше величество, прояснить: ты старше меня ровно настолько, насколько крыса старше мусорного бака. А насчёт "пессимизма"...» — она внезапно вцепилась ему в воротник, и её голос перешёл в шипящий шёпот. — «Это называется "три месяца в заточении, гений". Мы уже вторую неделю голодаем. Или ты уже настолько обожрался собственным самолюбием, что забыл, как пахнет настоящая еда?»

Она резко отпустила его, фыркнув. «Но ладно, раз уж ты такой уважительный...» — её голос стал притворно-сладким. — «Может, братик, ты нам еды достанешь? Или дверь взломаешь? Или хотя бы перестанешь нести этот бред, пока я не решила, что твои почки — это мой ужин?» — она зловеще щёлкнула языком. — «Выбирай быстрее. А то я, знаешь ли, от голода чуть-чуть психую».

«Ну, допустим», — произнёс Артём, положив часы возле себя и чувствуя, как нарастает раздражение.

Таня резко повернулась к нему, прищурившись, и медленно облизнула зубы — жест был явно театральным, но с намёком на реальную угрозу. «"Допустим"... — пародийно-сладко протянула она. — Ой, дорогуша, какая ты снисходительная! Ну ладно, допустим, что ты не полное дерьмо. Допустим, что ты хоть чем-то полезен. Допустим, что я не разорву тебя на части просто чтобы посмотреть, какого цвета твои кишки после двух недель пустоты...»

Она внезапно схватила его за руку, ухмыляясь в сантиметре от его лица. «Но мы-то с тобой знаем правду. Ты ни хрена не допустил. Ты просто боишься, что я наконец решу, что ты — это мой "экстренный запас"». — она рассмеялась. — «Так что давай без этих дурацких игр. Или...» — она нарочито задумчиво постучала пальцем по его груди, — «...ты правда хочешь проверить, на что я готова?» Внезапно она достала нож и приставила его к его горлу.

Терпение Артёма лопнуло. Вспышка ярости, долго копившейся от бессилия, заставила его подняться. Он резко двинулся вперёд, схватил её за горло, выбил из руки нож и, используя инерцию, опустил её на колени. Она ахнула от неожиданности.

«Ты не одна здесь в такой ситуации, — сквозь зубы прошипел он, наклоняясь над ней и глядя прямо в широко раскрытые глаза. — Будь добра, остынь. Мне всё это нравится ещё меньше, чем тебе!»

Глаза Тани расширились от шока, но почти мгновенно в них вспыхнул дикий, безумный восторг. Он держал её за горло, а она... смеялась. Хрипло, сдавленно, но всё равно — смеялась. «О-о-о, наконец-то! — выдавила она с усмешкой. Голос хрипел, но интонация была торжествующей. — Я так и знала... что тебе нравится играть в жестокость». Её руки вцепились в его запястье, но не чтобы оторвать, а чтобы прижать его ладонь плотнее к своей шее. «Ты прав... не я одна... — её губы растянулись в оскале. — Но ты-то... точно будешь последним». Она внезапно плюнула ему в лицо. «...Ну что, братик? Теперь-то ты доволен? Или надо ещё сильнее?..» — её глаза горели, как у голодного зверя.

«Ну, сама напросилась», — раздражённо произнёс Артём. Он потащил её, всё ещё держа за шею, к батарее. Она пыталась сопротивляться, царапалась, но не могла вырваться. Он взял верёвку, крепко связал ей руки и привязал к массивной чугунной батарее. «Посидишь так, пока я решу, что дальше делать».

Таня сопротивлялась и пыталась освободиться. «О-о-о, наконец-то развлечение! — шипела она, выгибаясь в верёвках. — Ты думаешь, это меня остановит?» — она резко дёрнулась, проверяя прочность узлов, натянув верёвки так, что на запястьях проступила кровь. Потом внезапно замерла, смотря на него с преувеличенной наивностью. «А знаешь, что самое смешное?.. — её голос стал сластливым. — Ты боишься меня даже сейчас. Иначе просто убил бы. Но нет...» — она широко улыбалась. — «Ты хочешь играть».

«Дура! — крикнул на неё Артём. — Как я, по-твоему, могу убить собственную младшую сестру?» Он вышел, оставив её одну в полумраке комнаты.

Спустя несколько часов Артёму удалось найти некоторые инструменты. Понимая всю опасность, он всё-таки взломал замок на двери в соседний отсек. Внутри оказалась столовая с нетронутыми запасами: ящики с питьевой водой, консервы, сухпайки. Еды хватило бы на месяц. Он вернулся в комнату с водой и едой.

«На, поешь, — сказал он, поставив перед Таней хлопья, пару банок тушёнки и хлеб. — Ты ж у нас без еды с ума сходишь». Он развязал её. «Неужто ты добивалась именно моего срыва? Просто ссоры хотела?»

Таня сначала смотрела на еду с недоверием, потом медленно, словно боясь, что это мираж, взяла хлеб и стала жадно откусывать кусок за куском. «Ой, какой ты щедрый... — её голос звучал фальшиво-сладко. — Ты прав, я чуть не сошла с ума... но не от голода», — сказала она, откусывая очередной кусок и не отрывая от него взгляда. Вдруг резко бросила еду на пол и вскочила, подойдя вплотную. «Нет, братик, я добивалась не "ссоры". Ты довёл нас до этого. Ты запер нас здесь. Ты привязал меня к батарее». Она делала шаг вперёд, заставляя его отступать. «А теперь...» — она внезапно улыбнулась, как будто ничего не произошло, и отступила. — «...спасибо за еду». Она села, снова взяла консервы, открыла их и с преувеличенной невинностью произнесла: «Но давай без дурацких вопросов, ладно? Или...» — подняв взгляд, продолжила: «...тебе нравится, когда я злюсь?»

Артём возразил: «Во-первых, запер нас здесь не я. Во время эвакуации нас сюда поселили, но доступа к двери не дали».

Громко хрустнув очередным куском хлеба, Таня посмотрела на Артёма с преувеличенным интересом, как будто слушая сказку.

«Ооо, значит, это не ты, да? — Голос звучал ядовито-сладко. — Какое облегчение! А то я уже думала, что ты намеренно решил устроить нам ад на земле», — сказала она, резко встав и размахивая консервной банкой.

«Но погоди-ка... — прищуриваясь, прошептала Таня. — Если ты такой невинный, почему тогда я тут связанная, а ты — герой, который нас типа спас?» Таня, вскочив, бросила банку в стену.

Подойдя вплотную и тыча пальцем ему в грудь, она продолжила: «Может, потому что ты любишь чувствовать себя нужным? Что, без тебя я бы сдохла?» Голос её сорвался на хрип.

«...Ну что, "спаситель"? Доволен собой?» Таня отступила, широко улыбаясь, и, плюхнувшись обратно на пол, принялась хватать хлопья.

«Ладно, не отвечай. Просто... — набив рот едой, сказала она с намеренно небрежной ухмылкой. — ...не забывай, кто тут на самом деле кого кормит».

Артём, устав слушать истерики сестры и сложив руки на груди, сказал: «Раз такая умная, иди. Дверь я вскрыл. Только кто его знает, что за этой дверью. Может быть, и выживешь. Но еды ты там точно не найдёшь без инструментов».

Таня, мгновенно замерев, с полным ртом хлопьев, посмотрела на Артёма, сузив глаза. Потом, медленно проглатывая, облизала губы и встала, отряхивая крошки с одежды.

Шагая вперёд, она произнесла: «Ох, как благородно...» Внезапно схватив Артёма за подбородок и заставляя смотреть в глаза, Таня усмехнулась: «Ты правда думаешь, что я пойду туда одна?»

Отпустив, она отворачивается и идёт к двери... но, останавливаясь в последний момент, поворачивается, проявляя кривую ухмылку.

«Нет, "братик"... — в голосе вдруг зазвучали нотки ненависти. — Если я и умру — то только вместе с тобой». Повернувшись полностью, она широко раскинула руки.

«Так что... — демонстративно упав обратно на пол и схватив ещё один кусок хлеба, она продолжила: — ...покажи мне, какой ты герой. Вытащи нас. Или...» — она бросила злобный взгляд. — «...может, тебе нравится быть моим тюремщиком?»

«Тюремщиком? Когда ты стала такой отбитой, а? Раньше же не разлей вода были... Что теперь поменялось? Что тогда произошло три года назад? Почему ты с тех пор ненавидишь вообще всех?»

Таня замерла. Кусок хлеба выпал из её руки. В глазах читалось что-то дикое, почти животное. Она попыталась насильно заставить себя рассмеяться, но звук получился хриплым, надтреснутым.

«"Раньше"... — внезапно поднявшись и сжав кулаки так, что ногти впились в ладони, начала Таня. — Ты правда хочешь это обсудить? Сейчас? После всего этого?» Послышались её медленные шаги. Её лицо исказилось в гримасе, но без слёз — только злость и ненависть.

«А то ты не помнишь? Три года назад те твари... решили, что ты — их личная боксёрская груша. А я... — голос её сорвался, — ...я должна была смотреть! Но знаешь, что самое смешное?» — внезапно Таня схватила брата за рубашку, притянув так близко, что он почувствовал дрожащий от злости выдох. — «Ты потом просто простил их! Ты ничего не сделал! Просто отступил, и всё! Ну а я... я — нет. Никогда их не прощу!» Резко отдернув руку, Таня отступила. «А теперь... — голос её внезапно стал тихим, слегка дрожащим, — ...ты спрашиваешь, почему я "отбитая"?» — прозвучал короткий, горький смешок. Шёпотом, так, чтобы Артём не услышал, она продолжила: «Может, потому что кто-то должен был стать монстром, чтобы ты остался человеком...» Развернувшись, Таня снова принялась за еду с преувеличенным безразличием, хотя пальцы её заметно дрожали. «Но не переживай. — Притворно-сладким голосом произнесла она. — Я и так отлично справляюсь».

Артём молча смотрел на неё, и вдруг старая рана в его душе, та, что он закопал глубоко, заныла с новой силой. «Ты ведь в курсе, — тихо начал он, — что если бы я тогда не отступил, то тебя здесь, в живых, бы не было?»

Таня замерла и резко, с непониманием, посмотрела на брата.

«Конечно же, ты не знаешь, — продолжил он, его голос стал тверже и грубее. — Не думаешь ли ты, что я бы позволил им тебя обидеть?» Он сделал паузу, глядя, как в её глазах растёт непонимание. «То, что они оставили мне пару синяков, значит ровным счётом ничего».

В недоумении Таня смотрела на брата. «Погоди, что ты сделал?» Артём, взглянув на неё, отвернулся.

Она подошла и положила руку ему на плечо. «И после этого... ты до сих пор думаешь, что я тебя ненавижу?» — сказала Таня, но лишь в мыслях.

Видя, что брат не реагирует, она оттолкнула его и отступила. «Я ненавижу всех, — прошептала она, сжимая кулаки, — потому что никто — даже ты — не понял...» Долгая пауза. Отвернувшись, она тихо произнесла: «...спасибо за еду». Отойдя, Таня скрестила руки на груди. Послышался еле слышный всхлип. Артём, немного остыв, подошёл к ней и попытался приобнять сестру, но она отстранилась. «Прости, что не сказал раньше. И что не могу рассказать большего. Просто стань сама собой, пожалуйста». Постояв несколько секунд, Артём уже было хотел уйти в другую комнату. «Стать собой?..» Артём остановился и посмотрел в сторону сестры. На её лице виднелись натянутая улыбка и едва мокрые от слёз глаза. «А сейчас я... братик, я и есть "сама собой".» Её голос слегка дрожал. То ли от холода, то ли от сдерживаемых слёз. Внезапно Таня, вцепившись в брата, сильно прижалась к нему. И, уткнувшись в плечо, тихо произнесла: «Я... это и есть я. Прости, что так».

Немного удивившись поведению сестры, Артём выдохнул: «Ладно. Если мы и правда хотим выжить, нам нужно уходить отсюда. Завтра с утра собираем все припасы и уходим. Надо только найти что-то по типу рюкзаков». Резко хлопнув в ладоши, Таня воскликнула: «О, наконец-то план! — Сарказм в голосе, произнесла сестра. — Ладно, "герой", давай искать эти твои рюкзаки...»

Подбежав к шкафу, она начала быстро и неаккуратно раскидывать вещи, оставляя за собой хаос. «Нашла!» — наконец закончив, Таня обернулась, держа в руках два потрёпанных рюкзака. «Ну что, братик... — Бросив один рюкзак брату, Таня смотрит ему в глаза. — ...готов к великому побегу? Или тебе ещё поныть?»

Глава 1. Новый мир.

Новая, хрупкая тишина воцарилась между стенами. Поев и собравшись, Артем и Таня подошли к той самой двери, что была для них закрыта ещё пару дней назад. Артём пожал плечами. «Ну что, пошли?»

Таня фыркнула, сделала шаг вперёд, заглянула в тёмный коридор и тут же вскрикнув отпрянула, инстинктивно вцепившись в плечо Артёма. Впереди, в полумраке, лежало распухшее, полуразложившееся тело — это был тот самый смотритель, который приносил им еду. «Фу-у-у, какой неаккуратный труп... — её шёпот звучал громче крика. — Ладно... — её голос дрожал. — ...раз уж ты тут такой храбрый — веди. Но если он шевельнётся — я убегу первая, поняла?» Она крепче сжала его руку, будто ища опоры. «...И не смей бросать меня. Даже если придётся тащить.»

Выбравшись на улицу, они замерли, щурясь от непривычно яркого солнца. Город лежал в руинах. Не было ни дымящихся развалин, ни толп зомби — лишь ветер гулял по пустынным улицам, разбрасывая мусор и шелестя сухими листьями. Мёртвая, величественная тишина.

«Надеюсь, мы взяли достаточно воды, — проговорил Артём, оглядываясь. — Не думаю, что это как в ужастиках. Просто вирус, который не вовремя и слишком быстро появился в этом месте.»

Таня, цепляясь за его рукав, тихо прошептала: «Ну что, братик... похоже, мы одни. Ну, кроме него...» — она кивнула на здание за спиной. Отпустив руку брата, Таня сделала шаг вперёд, раскинув руки. «Тогда вперёд! Пора изучить этот новый мир». — она обернулась, ухмыляясь. «...Не отставай, понял?»

Проведя целый день в дороге, к вечеру они начали искать место для привала.

«В городе и правда пусто. Из-за долгого отсутствия людей могли завестись дикие звери, этого нам следует опасаться. Думаю, пора сделать привал, как насчёт крыши того дома?» — сказал Артем.

Таня молча кивнув, запрыгнула на пожарную лестницу первой, но тут же остановилась и протянула руку брату. «Ну что, старик, нужна помощь?» — ухмыляясь, сказала Таня, но тут же дёрнувшись, услышав какой-то шорох внизу. «Давай побыстрее...» — прошептала она.

Поднявшись вслед за сестрой, Артем хотел было что-то сказать, но Таня, опережая его, цыкнула и прижала палец к губам: «Тише... что-то есть».

Затаив дыхание, она медленно выглянула чщерез край крыши. Потом вдруг сделала несколько шагов назад, расстёгивая рюкзак: «Ладно, просто ветер. Но ты прав — ночевать тут гораздо уютнее, чем с нашими дружелюбными соседями внизу». Достав бутылку воды, она сделала глоток и бросила брату. Улёгшись на спину и глядя в небо, Таня вдруг спросила: «...Слушай, как думаешь, где-то ещё есть люди? Или мы...» Недоговорив, она перевернулась на бок и резко поменяла тему: «Эй, а где мои консервы? Ты опять их стащил?»

«Консервы в твоём рюкзаке, в левом отделении, — ответил Артем. — Не думаю, что люди погибли все. Просто... я даже не знаю. Если заражена только вода из государственного водоканала, кто-то же да должен был выжить... — немного неуверенно продолжил он. — Наверное, просто всех эвакуировали». Немного порывшись в рюкзаке, Артем достал пачку хлебцев и, подойдя, протянул Тане. «Как смотришь на то, чтобы отправиться в горы? Там на опушки леса можно жить. Как минимум, безопаснее... да и красота, природа. Что думаешь?»

Пока Артем говорил, Таня уплетала хлебцы, но вдруг, остановившись, с поддельной усмешкой прошептала: «Горы... лес... — её голос звучал странно. — Ты серьёзно? Хочешь поиграть в Робинзона Крузо?» Но не дождавшись ответа, она вскочила и подбежала к краю крыши, указывая куда-то вдаль: «Смотри! Видишь тот дым? Там кто-то есть! Может, нормальные люди? А может... — уже с опаской продолжила, — ...может, каннибалы». Обернувшись, она как обычно издевательски ухмыльнулась. Но потом, став немного серьёзней, скрестила руки: «Ладно, твой план не совсем идиотский». — Пройдя рядом, она намеренно толкнула его плечом. «Но если там медведи — разбираться с ними будешь без меня». Таня достала нож из кармана и ловко подкинула, поймав его. «...И да. Только не ной, если я пойду охотиться с твоим ножом».

«А я-то думал, куда нож делся. Что же ты им ловить собралась? Червячков? Ну-ну», — усмехнулся Артем.

Фыркнув, Таня спрятала нож. «Только далеко не уходи. Понял?»

«Ты уж определись, бояться будешь или охотиться», — съязвил он. Посмотрев в сторону дыма, добавил: «Не думаю, что этот дым от костра. Уж чересчур большой. Видимо, станция какая-то взорвалась. Конечно, три месяца без обслуживания... Ладно, пора спать». Достав из рюкзака плед, Артем кинул его сестре. — «Держи. Ты ж у нас с самого детства холод не переносишь».

Поймав плед, Таня тут же набросила его брату на голову. «Ой, какой ты заботливый! — голос звучал язвительно. Быстро забрав плед обратно, Таня закуталась по уши. — Может, ещё колыбельную споёшь?» — зевая, усмехнулась она, завалившись на бок и подперев голову рукой. «Ну что, теперь я совсем беспомощная. И чертовски устала, кстати». Зевнув, Таня добавила: «И да, если ночью что-то пойдет не так, разбуди меня. Окей?» Не дождавшись ответа, она отвернулась и засопела.

Пока она спала, Артём сидел у импровизированного костра из собранных веточек и прислушивался к окружающему его миру.

Глава 2. Цена ошибки

Проведя всю ночь на стороже, с утра Артём приготовил завтрак и пошёл в подмеченный прошлым вечером охотничий магазин. В это время, пока брата не было рядом, Таня проснулась. Костер всё ещё горел.

Резко поднявшись, она сбросила с себя плед и быстро осмотрелась. Костер потрескивает, завтрак стоит рядом, прикрытый куском ткани. А брата нет. «Где этот идиот!» — раздражённо прошептала она. Нервничая, Таня расхаживала по крыше. «Опять отправился куда-то один. Я что, для него какая-то шутка?!» Внезапно она остановилась и прислушалась к доносящемуся снизу приглушённому звуку — скрежету металла. Не шум зверя, а скорее... как будто что-то упало. Её зрачки расширились. Каждый мускул в ее теле натянулся, как струна, готовясь сорваться. Тихими, крадущимися шагами Таня подошла к самому краю крыши и спряталась прямо возле лестницы, за вентиляционной трубой. Пальцы всё крепче сжимали рукоять ножа. «Ну что ж, братик... — прошептала она так тихо, что слова были едва слышны. — Пока ты шляешься, я тут сама справлюсь. Посмотрим, кому из нас ещё помощь понадобится». Не издавая ни звука, Таня начала прислушиваться.

По пути Артёму удалось найти консервы и бутилированную воду, а также оружие: мачете, пистолет с небольшим запасом патронов и арбалет со стрелами. Взяв два прочных рюкзака в том же магазине, он набил их всем необходимым и отправился обратно.

Поднимаясь по пожарной лестнице на крышу, он думал, что сестра всё ещё спит. Как только Артём, поднявшись, выпрямился и сделал пару шагов вперёд, его левое плечо со спины пронзила острая, жгучая боль. Он с подавленным криком отскочил, инстинктивно отбросил рюкзаки и приготовился к обороне. Перед ним стояла Таня. В её глазах был дикий, животный ужас, а на руке — кровь.

«Ты что, тронулась?! Ай..» — он, пошатываясь, встал на колено, хватаясь за плечо, из которого торчала рукоять.

«Ты!.. Это мог быть кто угодно! — её голос срывался на визг. — Я слышала шаги! Как я могла знать, что это ты вернулся так тихо?!» Подскочив к брату, она вырвала нож из плеча. «Ай, ты что творишь?!» — вскрикнул Артём. «Прости, прости! Стой, не шевелись. Нужно рану обработать», — тревожно, заикаясь, сказала Таня.

«Ты, видно, прикончить меня вздумала... — пытаясь отдышаться, прошептал Артём. — Чуть ниже и... ты бы меня убила. Почти в сердце попала».

«Откуда мне было знать, что это ты?!»

«Мы же ещё вчера пришли к выводу, что здесь никого нет. Или, по-твоему, дикие звери научились по пожарным лестницам лазить?»

Резко сдернув куртку, чтобы лучше видеть рану, Таня зло прошипела: «Дикие звери хоть предупреждают! А ты подкрадываешься как... как призрак!» Голос дрожал. Она с силой нажимала на тряпку, которую достала из кармана. «Я думала, тебя там уже...» Не закончив говорить, Таня стиснула зубы. Кровь всё никак не останавливалась. У Артёма начинало темнеть в глазах. «В, в рюкзаке, там... — пытаясь не потерять сознание, — там... кровоостана...» Не успев договорить, он потерял сознание.

Таня, увидев, что брата клонит, быстро бросилась к рюкзаку. В панике она вытряхнула всё содержимое на пол. Руки Тани дрожали, когда она нашла упаковку с препаратом. Не глядя на инструкцию, она с силой вонзила шприц Артёму в плечо. Потом, уже после укола, она сжала его безвольную руку и прижала лоб к его груди, слушая слабый пульс. «Держись... — её голос срывался на шёпот. — Ты не смеешь... Я же... я не для этого...» Вдруг его сердцебиение начало ослабевать. «Нет, нет, нет, нет!» В панике Таня начала делать массаж сердца, но это не помогало. Пульс всё слабел. «Не смей оставлять меня одну!» — уже почти плача кричала Таня. Но ничего не менялось. Схватившись за упаковку, она ужаснулась и снова бросилась к рюкзаку. «Как, как я могла ввести ему двойную дозу?! Зачем вообще в одном шприце двойная доза?! Чёрт, где адреналин?!» Найдя заветный шприц, Таня вколола его прямо в грудь. Надеясь на лучшее, она нагнулась, чтобы проверить пульс, но пульса не было.

«Нет, ты не мог! Я тебя никогда не прощу, если ты умрёшь от такой ерунды!» Пульса всё так и не было. Но грудь ещё вздымалась. Её брат всё ещё дышал. Пытаясь хоть что-то сделать, Таня схватила иголку из аптечки и нить. Пытаясь зашить рану, каждый укол отдавался в ней дрожью. «Только не умирай... прошу, не оставляй меня одну...» Уже не сдерживая слёз, Таня всё продолжала делать непрямой массаж сердца. «Я ведь правда не специально! Я, я просто испугалась...»

Более пятнадцати минут Таня пыталась откачать своего брата. Но пульс так и не появился. Отчаявшись, она села напротив него и заплакала навзрыд. Казалось, всё было кончено. Но вдруг Артём резко выгнулся и вздохнул, как будто вынырнув из воды. Таня завизжала и, упав на спину, отползла назад. «Воды...» — откашлявшись, прошептал он. Недолго думая, Таня бросилась к бутылке и попыталась напоить брата. «Ты... ты ведь не дышал... Ты минут пятнадцать не дышал!» Слёзы капали на окровавленную куртку. «Если это какая-то дурацкая шутка, я тебя прикончу!»

Откашлявшись, Артём повернулся и, успев увидеть только заплаканное и испуганное лицо Тани, снова отключился. Пульс и дыхание стабилизировались.

Аккуратно положив под его голову рюкзак, она накрыла его пледом. «Только не смей умирать, дурак!» — прошептала Таня.

Почти двое суток Артём был без сознания. И всё это время Таня не отходила и постоянно проверяла его состояние.

Сознание вернулось обрывками: потрескивание костра, одеревеневшее тело и... леденящая догадка, пронзившая мозг прежде, чем открылись глаза. Очнувшись, Артём огляделся. Помутнённым взглядом он увидел сестру, уснувшую возле костра. «Не думал я, что она действительно на такое способна... эта её наигранная храбрость, постоянная язвительность... Бедняга... почему всё так происходит?» Попытавшись приподняться, Артём схватился за плечо, кряхтя от боли. «Точно, как я мог забыть...» — подумал он. Услышав шорох, Таня моментально проснулась. Вскочив, она подбежала к брату. «Ты как? Как себя чувствуешь?» — обеспокоенно спросила она.

«Знаешь, могло быть и лучше», — усмехнувшись, ответил Артём.

«Ты ещё и смеёшься? Ты знаешь, как меня напугал!» — закричала Таня и ударила брата по здоровому плечу. Взглянув на плечо парня, она протянула руку к ране, но сразу же, отдернув, опустила. «Не двигайся, сейчас я тебя перевяжу». Сняв повязку, она обработала рану найденным в одном из магазинов спиртом и наложила чистые бинты. «Сейчас я тебе поесть приготовлю», — быстро произнесла Таня и подбежала к костру.

Всё ещё осознавая, что произошло, Артём решил достать из своего рюкзака книгу, чтобы немного отвлечься. Вдруг его пальцы наткнулись на два пустых шприца. Один — от коагулянта. Второй... Он тихо, чтобы она не услышала, прочитал мелкие буквы на упаковке: «Адреналин-П». Но ниже, ещё более мелким шрифтом, было пояснение: «Адреналин-Прометеус. Экспериментальный антидот. Не проверен. Обратный эффект: 50% — летальный исход, 50% — стабилизация/мутация носителя. Свойства: кровь носителя (5 гр.) может быть использована как временное усиление потребившего». Артём решил ничего не говорить сестре и тихо спрятал упаковки.

Таня вколола ему не адреналин. А тройную дозу нечто, что его или убьёт, или заставит мутировать, лишив рассудка. В придачу — и двойную дозу коагулянта. Именно это, а не только его воля, спасло ему жизнь. Но теперь в его жилах текла отрава...

Таня подошла с миской супа из тушёнки. «На, ешь давай. И никогда больше не подкрадывайся ко мне! А то в следующий раз не промахнусь».

Съев пару ложек супа, Артём откашлял немного крови. «Да не подкрадывался я к тебе. Ты в это время спишь обычно, откуда мне было знать?»

Таня, будто не слыша его: «Что с тобой?! Я повредила лёгкое?!»

«Ого, что на тебя нашло? Ты ж меня ненавидела все эти годы. Даже убить обещала. А, стоп. Так ты слова держать научилась?» — усмехнулся Артём.

«Совсем дурак, что ли?! — возмущённо вскрикнула Таня. — Если бы хотела, то убила. Откачивала я тебя зачем?» — не дав Артёму сказать и слова, она добавила: — «Всё. Пока всё не съешь, я с тобой не разговариваю». Таня демонстративно, «обидевшись», отошла и села у костра.

Доедая суп, Артём вдруг заметил какую-то пульсацию в руке. Присмотревшись, он понял, что эта пульсация не является сердечным ритмом. «Видимо, началось», — подумал он. Не подав виду, Артём попытался встать. Увидев, что брат пытается подняться, Таня подбежала, забрала миску и помогла ему. «Вроде ранен в плече, а не держат ноги», — усмехнулся Артём.

«Что здесь смешного?» — с раздражением спросила сестра.

Подойдя к костру, Таня помогла сесть Артёму, а сама, обессилев, почти сразу провалилась в сон, положив голову на свернутую куртку. «Уснула... » — прошептал он, глядя на ее осунувшееся за двое суток лицо. Достав из рюкзака старую книгу, Артем попытался отвлечься чтением. Но буквы плясали и расползались. Не от слабости. Отчего-то иного. Разные мысли лезли в голову а внутри что-то шевелилось. Не метафорически. Он опустил руку под куртку и прижал ладонь к груди. Ритм был не один. К привычному, глухому стуку сердца добавился второй, тихий и навязчивый, как барабанная дробь подземных вод. Он шел из глубины тканей, из костей, из самого места укола. «Стабилизация... или мутация? — Его собственный голос прозвучал в тишине чужим. — Хотя.. какая разница, если обратного пути нет?» Он посмотрел на спящую сестру. На ее пальцы, сжатые даже во сне. «Я все ещё чувствую её слезы на своей груди..» тело отяжелело. Кем он стал? Не человеком. Еще не монстром. Подопытным кроликом, запертым в собственной коже. Артем откинул голову на холодную трубу и закрыл глаза, прислушиваясь к окружающему миру.

Глава 3. Нежданный сосед.

Рано утром Таня проснулась от кошмара, преследующего её с того самого рокового дня. Дернувшись, она открыла глаза. На лице был холодный пот, она лежала, глядя в низкое небо, стараясь дышать тише, чем шуршал пепел в костре. Рядом спал Артём. Схватив рюкзак, она бесшумно спустилась по пожарной лестнице. Воздух был холодным, пахло пылью и тлением. Осмотревшись, Таня заметила неподалёку вывеску минимаркета. «С тебя и начнём», — прошептала она и направилась к магазину.

Приблизившись, она подняла с земли кирпич и, прекрывшись рукой, швырнула его в витрину. Звон был оглушительно громким в утренней тишине. Оглядевшись по сторонам, Таня протиснулась в проём.

Внутри стоял запах затхлости и разлитой химии. Она шла от стеллажа к стеллажу, откидывая пустые упаковки. Всё ценное было разграблено. «Да блин, и тут ничего», — пробормотала она, чувствуя, как ком разочарования подкатывает к горлу. Она уже хотела уходить, когда замерла.

Прямо перед ней, за треснувшей стеклянной дверью, стоял волк. Он был не просто крупным. Большие мышцы, подёргивались под короткой шерстью, взгляд был слишком осознанным, а из приоткрытой пасти сочилась слюна. Зверь шагнул вперёд, тихо поскребя когтями по асфальту, и принюхался, обнажив желтые клыки.

Ледяная волна страха прошла по спине Тани. Она медленно попятилась, рука сама потянулась к ножу за поясом. Волк, словно уловив движение, низко опустил голову, зарычал и сгорбился для прыжка.

Секунда — и стеклянная дверь с треском рассыпалась. Зверь рванул вперёд.

Таня бросилась бежать. Сердце колотилось все быстрей. Она петляла между стеллажами, слыша за спиной тяжёлое, учащённое дыхание и скрежет когтей по полу. Выпрыгнув в разбитое окно, она неудачно приземлилась и подвернула ногу. Острая боль пронзила щиколотку. «Чёрт, нет!»

Волк вылетел следом, приземлившись в нескольких шагах, зарычал и начал медленно сближаться, прижимаясь к земле. Таня попыталась встать, но нога подкосилась, и она упала на спину. «Пожалуйста, нет! Помогите!» — её крик сорвался на визг. Она отползала, упираясь локтями в асфальт.

Волк сгорбился, мышцы задних лап напряглись как пружины. Он прыгнул.

Таня вскрикнула, закрыв глаза и выставив руки вперёд. Но вместо тяжести и зубов — рядом с ней пронёсся сбивающий дыхание ветер, раздался глухой, влажный удар, костный хруст и короткий, оборванный вой.

Наступила тишина.

Она приоткрыла один глаз. Перед ней стояла спина брата, в низкой, устойчивой стойке. Его левый кулак был окровавлен. «Артём?»

Он не оборачивался. «Ещё кого-нибудь видела?» — голос был ровным, слишком ровным для только что произошедшего.

Таня, с трудом переводя дыхание, мотнула головой. «Нет... он был один».

«Повезло. Видимо, он был отшельником. Будь их хотя бы двое, тебя бы уже доедали». Только тогда он опустил руки и повернулся к ней. Его лицо было бледным, а в глазах стояло что-то незнакомое, тяжёлое. Он протянул ей руку, чтобы помочь подняться.

Всё ещё не веря, Таня заглянула за его спину. Там, в луже быстро темнеющей крови, лежал волк. Искажённая морда была превращена в кровавое месиво. Челюсти не было.

«Это ты... его так?..» — её собственный голос показался ей чужим.

Артём ничего не ответил. Он просто посмотрел на свою руку. Таня последовала за его взглядом и ахнула. Костяшки пальцев были разбиты в кровь, кожа на них порвана и сползла, обнажая что-то белое и твёрдое в глубине. Удар был такой силы, что тело, просто не выдержало. «Твоя рука!» — вырвалось у неё. Сбрасывая рюкзак, она начала лихорадочно рыться в нём, вытащила обрывок относительно чистой ткани. Пальцы не слушались, тряслись. Она уронила тряпку, подняла, снова уронила. «П-прости... руки не слушаются», — прошептала она, опустившись на колени, чувствуя, как слёзы накатывают на глаза.

Артём молча поднял ткань. Ловко, одной рукой он туго обмотал окровавленные костяшки. Потом помог ей подняться. «Всё кончено. Дыши глубже».

Артем повёл сестру к лагерю, но Таня почти не чувствовала своих ног. Вернувшись, она опустилась у трубы, обхватила колени и спрятала лицо. Тело вдруг выбилось из-под контроля, её начало бить мелкой дрожью. Она слышала, как Артём подбросил веток в костёр, как затрещали языки пламени.

«Ты в порядке?» — спросил он.

В ответ Артём услышал лишь сдавленный всхлип. Он подошёл и сел рядом, положив тяжёлую руку ей на плечо.«Твоя... рука», — выдавила она. «Царапины. Заживёт».

Спустя несколько секунд, он молча встал и отошёл к огню. Артем смотрел на свою перевязанную руку, но видел другое. Как он проснулся от звона стекла. Как, не найдя сестру, рванул на звук. Как услышал её крик — тот самый, пронзительный, полный абсолютного страха. И как потом... его тело взорвалось. Это было не бег. Он будто летел. Десятки метров промелькнули в одно мгновение. Вот он увидел зверя, дугу его прыжка, и его собственная рука взметнулась, с чудовищной, выворачивающей силой и скоростью. Удар. Хруст. Тишина. И только потом — боль, притупленная и далёкая.

«Откуда у меня такая сила? — думал он, сжимая и разжимая пальцы. — "Антидот"?» Инструкции не было. Была только эта странная, липкая тяжесть в мышцах и металлический привкус во рту. «Откуда у тебя такая сила удара?» — будто повторяя его вопрос, тихо спросила Таня, не поднимая головы.

Вопрос повис в воздухе, смешавшись с дымом костра. Артём не нашёлся, что ответить. Правду он сказать не мог. А ложь... лгать ей сейчас было невыносимо. Он просто посмотрел в огонь, чувствуя, как под повязкой что-то шевелится, как растут новые, незнакомые ткани.

Глава 4. Сон.

«Что... моя сестра, умрёт?»

Повсюду звучал навязчивый шёпот, а собственный голос отдавался эхом. Тьма вокруг была плотной и вязкой, как смола.

«Где я? Таня?»

Артём обернулся, пытаясь поймать взглядом сестру.

«Что происходит?»

Тьма сгустилась, и перед ним возник её силуэт.

«Таня? Это ты?»

Сестра обернулась на зов и, улыбнувшись, помахала рукой.

«Ты в порядке?»

Артём попытался сделать шаг к Тане, как вдруг за её спиной, из самой черноты возникла другая фигура — высокая, в ниспадающем до пола плаще. Из-под глубокого капюшона светились два алых глаза, словно раскалённые угли. Существо бесшумно двигалось прямо к Тане.

«Стой! — прокричал Артём, но голос охрип. — Таня, обернись!»

Он хотел броситься вперёд, на помощь сестре, но не смог сдвинуться с места. Мышцы натянулись до боли, а пространство вокруг пришло в движение, будто от дуновения ветра. Артём бежал словно по льду, не сдвинувшись ни на сантиметр.

«Нет! Сестра!»

Его крик застрял в горле. Пытаясь дотянуться, он мог только наблюдать, как знакомый силуэт вдруг обмяк, а из её груди потекла кровь из-под лезвия, прошедшего насквозь. Существо в плаще плавно отвернулось и растворилось в темноте, оставив лишь потревоженную тишину.

«НЕТ!»

Артём резко сел на спальнике, вырвавшись из сна с таким усилием, будто физически разорвал его ткань. Рука была беспомощно выброшена вперёд, пальцы сведены судорогой. Сердце колотилось, отдаваясь гулом в ушах.

«Что?..» — выдохнул он, всё ещё ошеломлённый сном.

Сознание медленно возвращалось. Сквозь бешеный пульс в висках он начал различать очертания: тихое потрескивание язычков костра, рюкзаки, сложенные у вентиляционной трубы, знакомый силуэт по другую сторону огня.

Таня. Она спала, обнимая старую, мягкую игрушку — единственное, что осталось в память об их родителях.

Тишина. Только треск костра и собственное тяжёлое дыхание.

«Сон… — мысль пробилась сквозь панический туман. — Это был всего лишь сон».

В эту ночь Артём так больше и не смог уснуть до самого утра.

Наконец первые лучи нового дня. Артём поднялся. Он чувствовал себя разбитым. Красные, опухшие глаза с синяками под ними — будто парень не спал уже несколько дней. Все мышцы ныли, а кистью раненой руки было больно даже пошевелить. Решив перевязать рану, Артём стянул старую повязку и замер. Рана довольно сильно затянулась. Но ткани выглядели неестественно — жёлто-красные, с чёрными пульсирующими венами.

Не успел он наложить новую повязку на руку, как над ним нависла тень. Таня, только что проснувшаяся, протянула к Артёму руку.

«Давай я перевяжу».

Не дождавшись ответа, Таня схватила брата за запястье и тут же отпрянула назад, будто обожглась, а глаза расширились, наполняясь немым ужасом.

«Что с тобой? — прошептала она, отступая на шаг. — Это... это что, заражение?»

Не успел Артём ничего сообразить, как Таня схватила ближайший рюкзак и вытряхнула наружу всё содержимое.

«Где-то должна быть мазь... Нужно продезинфицировать...»

«Тань, всё в порядке, — попытался успокоить сестру Артём. — Это просто рана так заживает».

Но Таня уже ничего не слышала, её движения становились всё более лихорадочными. Ничего не найдя, она кинулась к другому портфелю, в спешке скинув куртку брата, из кармана которой выпала какая-то картонная упаковка.

«Таня! Стой, не трогай это!» — голос Артёма прозвучал резко, но было поздно.

«Адреналин-Прометеус... — Таня бросила вопросительный взгляд на брата, но сразу продолжила читать. — Экспериментальный антидот. Не проверен. Обратный эффект: 50% — летальный исход, 50% — стабилизация/мутация носителя. Свойства: кровь носителя (5 г) может быть использована как временное усиление потребившего, побочные эффекты не исследованы».

Она ещё несколько секунд смотрела на упаковку, пытаясь осознать прочитанное. Тишина повисла тяжёлым грузом. Таня медленно подняла глаза и непонимающе посмотрела на брата.

«Что это? — взволнованно спросила она. — И почему упаковка...»

Не успела она договорить, как её накрыло страшное озарение. Она узнала эту упаковку.

«Это ведь... это то, что я тебе вколола... Ты... ты знал?.. — её голос дрожал и срывался на шёпот. — Почему ты промолчал?»

Артём молчал. Все слова, что он хотел сказать, рассыпались в прах перед её взглядом.

«Я... я убила тебя...» — по щеке Тани потекла слеза. Ледяное, всепоглощающее отчаяние накрыло её с головой. Но тут губы растянулись в ужасающую, натянутую улыбку. — «Хотя... знаешь? Я рада. — Её голос сорвался на хриплый смешок. — Я... я всё знала. Специально... Хоть что-то пошло так, как надо».

Голос Тани наполняла фальшивая, надтреснутая бодрость.

«Я хотела, чтобы ты меня возненавидел. — Отвернувшись, она добавила: — Теперь уходи!»

Артём медленно подошёл к ней и положил руку на плечо.

«Таня...»

«НЕТ!» — Взвизгнув, она обернулась и с силой ударила брата в плечо, пытаясь оттолкнуть его. Удар оказался сильным и пришёлся прямо по раненому плечу парня. Бинты начали краснеть. Артём схватился за плечо, сжав зубы.

Хрупкая фигура сестры дрожала, слёзы текли уже беспрерывно, смешиваясь с яростью. — «Убирайся!»

Дыхание сбивалось.

«Неужели ты не видишь? Со мной ты постоянно страдаешь! Да прокляни ты меня уже и уйди!» — После этих слов Таня вновь попыталась ударить брата, но он поймал её руку и, с силой сжав, отвёл в сторону, посмотрев сестре в глаза. Его лицо наполнили боль и ярость. Всё тело начало трясти.

«Убей её... убей! — прозвучал голос. — Убей... убей её! Убей!» — Шёпот становился всё громче. Эти голоса звучали всё быстрее, их становилось всё больше. Артём схватился за голову, но снова сквозь пальцы посмотрел на трясущуюся от страха сестру.

Она отвернулась, всё её тело было напряжено до предела. Плечи судорожно вздымались, но звука не было — лишь беззвучные, сдавленные рыдания, которые она тщетно пыталась задавить кулаками, впиваясь пальцами в собственные ладони.

Артём, тяжело дыша из-за переполнившей его ярости, с трудом разжал руку сестры. Таня отдёрнула руку, полностью отвернувшись.

Шёпотом она добавила:

«Не надо было меня спасать... ни три года назад, ни вчера... Так было бы лучше для всех».

Тишина снова воцарилась, разорванная лишь её прерывистым дыханием.

Переполняемый жаждой крови, Артём понимал, что ему всё сложнее сдерживать себя. Воздействие препарата подавляло его волю, наполняя желанием убивать.

«Хорошо, — голос Артёма нарушил тишину. — Я уйду. Но не считай себя виновной в этом».

Схватив свой рюкзак, Артём буквально слетел с крыши по лестнице и быстро растворился в пелене утреннего тумана. Таня не шевелилась, держась за сжатую братом руку. Маленькая и беззащитная посреди огромной пустой крыши — такой увидел её Артём, бросив последний взгляд на сестру издалека.

Плечи Тани обвисли. Она медленно опустилась на колени, и наружу наконец прорвался тихий, безутешный плач, который больше некому было остановить.