Хроники

История 1. Вагон

Открыв глаза, Матвей обнаружил себя лежащим в крайне неудобной позе. Что-то острое больно впивалось ему в бедро, пошевелить правой рукой вообще не было возможности. Мышцы всего тела жутко ныли и словно окаменели: повернуть голову, чтобы осмотреться, было тем еще испытанием... Лишь спустя какое-то время, когда мужчина пришел в себя окончательно, ему удалось оценить обстановку.

Матвей обнаружил себя внутри перевернутого вагона поезда. Заваленный сумками, битым стеклом, покрытый то ли кровью, то ли грязью, мужчина пытался понять, каким же образом он оказался в таких обстоятельствах...

А еще Матвей попытался позвать кого-нибудь на помощь, но издал лишь натужный хрип. Язык в пересохшем рту едва слушался, болезненное ощущение возникло в местах, где потрескались губы. Ничего не оставалось, кроме как вновь предпринять попытку перевести тело в другое положение. Отчаянно пытаясь выбраться из нагромождения вещей, мужчина в ужасе осознал, почему это выходит с таким трудом: правая рука сломана. Сигналы, которые Матвей отдавал ей, не конвертировались ни в какое движение. С каждой минутой, пока осознанность действий и сознание постепенно возвращались к нему, мужчина начинал чувствовать и боль. И она становилась все сильнее.

Спустя какое-то время, сопя и стискивая зубы, Матвею все же удалось сбросить с себя несколько сумок и чемодан, неуклюже сев посреди хаоса развороченного вагона. В бедре снова резануло. Бросив взгляд на левую ногу, Матвей обнаружил причину: вспоротая штанина открывала вид на безобразную рану, успевшую схватиться коркой. Небольшое пятно крови, которое мужчина обнаружил рядом с собой, и вид самой раны, говорили о том, что кровотечение было не сильным и сама травма сейчас не представляет какой-то серьезной опасности для жизни. Сколько же он провалялся вот так?

Снова попытка позвать на помощь. И снова неудача. Закашлявшись, Матвей сплюнул рядом с собой какой-то черный сгусток. Кровь? Внутреннее кровотечение или просто травмированная ротовая полость? Быстро проведя языком по зубам и не обнаружив недостачи, мужчина опустил голову: неужели что-то не так внутри?! Прислушавшись к ощущениям в теле и, если не считать общей боли от ушибов, перелома и внешних повреждений, не обнаружив ничего, что могло бы заставить паниковать, Матвей закрыл глаза и сосредоточился. Рядом никого: ни раненых, ни живых. Где вообще все люди? Уже выбрались? Тогда почему не помогли ему? Нужно срочно что-то предпринять и попытаться покинуть этот вагон!

Матвей чувствовал, как в сердце начинает бешено гонять кровь по организму, усиливая не только ощущения боли, но и тревогу. Успокаивая себя, мужчина попытался восстановить хронологию событий.

Еще утром, купив билет до города, он вошел в вагон пригородного поезда, разместившись со своим поношенным, но надежным рюкзаком, на сиденье у окна. Дочка попросила приехать посреди недели и забрать в деревню внуков: она с зятем должна была срочно улетать в очередную командировку. Матвей без вопросов согласился: внуков он любил, да и в деревне скучно было одному... И вот он, укачиваемый размеренным стуком тяжелых железных колес, начал постепенно проваливаться в сон. А потом все вокруг внезапно загремело, люди в вагоне стали кричать. Вспышка яркого света больно ударила по глазам, потом весь вагон затрясло, и Матвея швырнуло куда-то в сторону. Удар затылком и пустота.

Не сильно обрадовавшись тому, что удалось вспомнить, Матвей стал переживать еще сильнее: как давно произошла авария? Пыталась ли дочка выйти с ним на контакт? Похлопав себя по карману рубашки, телефона мужчина не обнаружил. Решив, что он куда-то выпал и еще раз оглядевшись, Матвей снова попытался встать. Хорошее дело – пытаться поставить себя на ноги со сломанной рукой! Кряхтя и ругаясь, он все же изловчился и смог надежно ухватиться здоровой рукой за одно из сидений, которое теперь располагалось не на полу, а слева – на стене... Сколько раз, интересно, вагон перевернулся?!

Шаркая по битому стеклу и медленно переступая ворох чужих сумок и прочих вещей, мужчина пытался найти место, где можно попробовать выбраться наружу. Вагон лежал на боку, а значит задача должна была стать сложнее, чем хотелось. Одни окна были плотно прижаты к земле, а вторые смотрели вверх, на небо...

И какое же оно было пугающее!

Матвей пожалел, что вообще посмотрел вверх. Сквозь проемы, лишенных стекла, были видные плотные тучи, затянувшие все пространство над головой. Но больше всего тревоги вызывало то, как все это выглядело: за пеленой туч периодически виднелись темно-фиолетовые всполохи. Зрелище было весьма тревожным: что могло вызвать подобное?!

-Л-лю..ди! – прохрипел мужчина. В этот раз в голосе было куда больше силы, но равно вряд ли достаточно для того чтобы кто-то смог услышать. – Эй! Кто-ни...будь!

Эти слова дались поврежденному организму с большим трудом и Матвей силой подавил в себе желание опустится и перевести дух. Был риск, что второй раз так ловко встать уже может и не получится. Сейчас нужно было как-то выбраться из этой железной ловушки, а остальное – потом!

Рука, безвольно болтающаяся справа, болела все сильнее и с этой проблемой тоже нужно было что-то делать: боль отвлекала и мешала сосредоточится. Высвободив из штанов ремень и кое-как организовав из него что-то на подобие перевязи, мужчина накинул его через плечо и продел в полученную петлю поврежденную руку. Тут же все плечо словно обожгло, и мужчина сдавленно и протяжно застонал.

Словно в ответ ему, где-то на улице раздалось рычание. Матвей замер: неужели у вагона собрались дикие звери? Волки или медведь какой? Судя по качающимся над вагонам верхушками сосен, авария случилась на лесном участке пути. Вполне вероятно, что рядом должны были быть животные, которые могли прийти сюда. Неужели остальных пассажиров... Нет, это был какой-то бред!

Рычание повторилось. И носитель этого пугающего звука явно приближался.

Рядом захрустели ветки. Что-то приближалось к вагону, периодически издавая странные гортанные звуки. Чем ближе подходило существо, тем сильнее было понимание: это точно не дикий зверь! Матвей, конечно, не был каким-нибудь именитым зоологом, но никогда и нигде в природе он не видел и не слышал существа, способного рычать так пугающе и неестественно. Неравномерный, скорее сдавленный болью, чем порожденный агрессией рык, смешивающийся с каким-то бульканьем и стонами. Сильно испугав Матвея, что-то тяжело бахнуло по корпусу вагона совсем рядом.

Нужно было прятаться! Бегло осмотревшись, мужчина пытался найти хоть что-нибудь, что могло бы помочь ему отогнать неизвестного зверя, но ничего подходящего не нашлось. Забившись между сиденьями как можно глубже, Матвей осторожно выставил голову и посматривал в оконные проемы над собой. Снова раздался глухой удар, сопровождаемый рыком. В этот раз вагон немного качнулся, сверху посыпалось битое стекло и прочий мусор. Что-то или кто-то явно запрыгнуло наверх!

Слегка присев в своем укрытии, до боли прикусив язык от неприятной рези в ноге, Матвей увидел небольшую обломанную ветвь, торчащую из под какой-то тряпки. Не то, чтобы этим можно было обороняться, но в голове у мужчины созрел другой, пусть и несколько, как ему показалось, дурацкий план. Как только мужчина взял ветку в руку, чуть впереди над одним из окон вагона мелькнула неясная тень... Снова глухой удар. И тишина.

А потом из оконного проема показались вполне обычные человеческие ноги, разве что были они босые и в какой-то черной грязи. Следом за ногами внутрь вагона проникли два длинных уродливых щупальца, покрытых наростами и струпьями. Мужчина прикрыл рот предплечьем, чтобы ненароком не закричать. Существо же продолжило спускаться внутрь, постепенно показывая себя во всей красе.

От человеческого в монстре и осталось только, что нижняя часть. Верх туловища представлял из себя просто бесформенную массу плоти, в которой было невозможно различить ни рук, ни головы... Вообще ничего. По сути и человеческие ноги скорее были рудиментом: существо передвигалось исключительно благодаря двум мощным и длинным щупальцам, цеплявшихся за поверхности.

Страх сковал Матвея. Как вообще можно противостоять... такому?! И чем это нечто вообще являлось? Жуткий монстр, зависший прямо посреди вагона в воздухе, держась своими щупальцами за стены и потолок, начало медленно вращать корпусом из стороны в сторону. Чуть выше ног в массе плоти открылась бесформенная дыра, усеянная огромным количеством мелких зубов. Через мгновение из этой дыры медленно высунулась человеческая голова на длинной шее. Нижней челюсти на голове не было, кожа во многих местах отсутствовала, обнажая кость... По всему вагону прокатился утробный рык.

Глаз ни на теле, ни на голове не было, и Матвей, все еще находящийся в безмолвном ступоре, решил, что тварь, скорее всего, не видит и ориентируется сугубо на слух. Хотя и ушей или чего-то на них похожего тоже видно не было... Но монстр пришел сюда тогда, когда мужчина все же умудрился, пусть и тихо, позвать на помощь. Выводы были поверхностными и уверенности в их верности у Матвея не было, но ждать было опасно: щупальца существа тянулись вперед, приближая монстра все ближе и ближе к месту, где прятался мужчина. Решив рискнуть, аккуратно, стараясь не шуметь, он немного развернулся и, прицелившись, замахнулся и бросил палку в разбитое окно над собой. Чудом она не задела край рамы и вылетела наружу, где через секунду упала куда-то в траву. Шелест и глухой звук падения моментально привлек внимание существа. Оно дернулось, снова сильно зарычало и быстро покинуло вагон, устремившись вверх.

Матвей не выдержал и, игнорируя боль, осел. Его трясло, стало покалывать в районе сердца. Что это за урод только что предстал перед ним? Мужчина скрючился на полу, обняв себя здоровой рукой, и пытался унять дрожь. Вернется ли тварь? Сколько таких еще снаружи?! Неужели остальных пассажиров сожрали?!

Где-то далеко раздался треск ломающейся древесины и грохот упавшего дерева. Что-то протяжно завыло, да так, что в ушах зазвенело. Сразу же в ответ этому ужасному звуку раздалось уже знакомое рычание. Существо, которое Матвею удалось отвлечь и выгнать на улицу, булькая и постанывая, шлепая щупальцами по траве и земле, направилось в сторону, откуда доносился вой. Через несколько минут вокруг стало тихо. Очень тихо.

Матвея вырвало.

Когда сознание прекратило пляску, обдавая мужчину тревогой и ужасом, первое, что пришло на ум – он в аду. В самом настоящем, про который ему рассказывали мама и бабушка еще в детстве. В том, в котором ты будешь страдать вечность за свои грехи, совершенные при жизни...

Неужели это было действительно так?

Все еще прячась за перевернутыми сиденьями, Матвей пытался найти хоть какое-то объяснение увиденному. Нет... Он ощущал боль, он мыслил и помнил, кто он. Наверное, для ада слишком многовато совпадений с обычной реальностью... Тогда пришельцы? Этот сценарий казался куда более вероятным. Неужели все эти россказни в газетах и репортажах по телевизору – правда? Какая-то враждебная форма жизни, попавшая на Землю из космоса, пыталась установить тут свои порядки, сея хаос и разрушения? Эта версия показалась мужчине более реалистичной. А еще это пугающее фиолетовое небо...

Аккуратно поднявшись снова, стараясь не влезть в лужу собственной блевотины, Матвей, стараясь двигаться тихо, подошел к дверям, ведущим в тамбур вагона. Дотянуться до них было куда проще, чем до окон, поэтому стоило попробовать.

Кое-как, шипя и стискивая зубы от боли, поставив под ноги чьи-то чемоданы, Матвей все же сумел преодолеть препятствие и попасть в тамбур. И это его несказанно обрадовало: дверь, через которую обычно можно было попасть в соседний тамбур, была распахнута и за ней виднелся холмистый уклон и лес. Его вагон отцепился во время катастрофы и упал с железнодорожной насыпи вниз! Это многое объясняло.

Выбравшись на улицу и чуть не упав, споткнувшись о какую-то корягу, мужчина стал судорожно вертеть головой из стороны в сторону. Чуть поодаль он обнаружил еще один вагон. Искореженный, он лежал вверх колесами, а крыша была полностью смята. Даже если там внутри кто-то и выжил, что вряд ли, подобраться туда не имелось никакой возможности... Осторожно взбираясь вверх по осыпающемуся щебню, Матвей влез на пути. С них ему открылась картина еще более ужасающая: вдали он видел остальной поезд, грудой металла сваленный в одну кучу. Во что влетел многотонный состав, отчего его так выкрутило и разметало в разные стороны насыпи, думать вовсе не хотелось. Пытаясь сообразить, в каком направлении стоило двигаться, Матвей, решил идти по рельсам в противоположную от потерпевшего крушения поезда сторону. Звать кого-то на помощь больше не хотелось, чтобы не привлечь внимание очередного уродливого существа. Да и судя по той тишине, что была вокруг, других выживших точно нигде не было...

Утешая себя тем, что в таком состоянии он бы никому и не помог, а выжить самому было задачей первостепенной, Матвей, прихрамывая, двигался вперед. Метрах в трехстах, за небольшим поворотом железной дороги, уходящей за лес, раздался протяжный металлический лязг, а потом до ушей мужчины донеслось вполне человеческое «Ско-о-рее! Да-вай! Скоре-е!». Сразу несколько голосов, слившихся в унисон, призывали поторопиться. Неужели живые люди?!

Эта мысль значительно прибавила мужчине сил и он, захромав чуть быстрее, терпя боль, стал идти на звук. Еще немного, и он достигнет поворота. Практически приблизившись к своей цели, Матвей не удержался и прокричал сам:

- Эй! Я здесь! Подождите, я здесь!

Невероятно, но надежда найти спасение вернула ему и силу голоса. Все еще хрипя и отплевываясь, хватаясь за бок, Матвей понимал, что уже не шепчет сам себе под нос. Главное, чтобы его услышали!

Периодически покрикивая, слушая в ответ металлический лязг и короткие «Ско-орее!» или «И-иди! Зде-есь!», мужчина ковылял к спасению, старательно глядя себе под ноги и высматривая в полумраке шпалы, стараясь не споткнуться, чтобы ненароком не расшибить о металлические рельсы себе что-нибудь еще. И вот, выйдя из-за поворота, Матвей радостно вскинул голову.

И замер, будто парализованный.

Перед ним, прямо на путях стоял еще один вагон. Если то, что видел мужчина вообще можно было назвать вагоном. Металлическая конструкция буквально слилась с пульсирующей тут и там плотью. Из окно и дверей вагона торчали щупальца и несуразно скрюченные человеческие руки и ноги. Впереди, из развороченной, подобной на пасть, части вагона, сочащейся черной жижей, тянулись в сторону мужчины тонкие, извивающиеся отростки. Там же, будто выросший из кучи мяса и крови, находился искаженный человеческий силуэт, обернутый какими-то остатками одежды. Силуэт поднял неестественно длинную руку и указал на Матвея. Весь вагон завибрировал и многоголосым хором взревел:

- Он! Н-надо... стать еди-иным!

Из боковых частей вагона вырвалось несколько огромных конечностей, схватившихся за рельсы перед собой. Метал натужно заскрипел, конечности напряглись, и вагон... нечто подтащило себя одним рывком вперед на несколько метров.

Матвей продолжал стоять, тупо уставившись на невероятную картину. Лишь когда вагон приблизился к мужчине достаточно близко, чтобы тот учуял резкий и неприятный запах, Матвей на долю секунды перехватил у страха управление собственным телом и сделал неуклюжий шаг назад. Тут же споткнувшись, он упал навзничь, сильно приложившись затылком о бетонную шпалу. В голове все поплыло, возникло ощущение тошноты. Через несколько секунд, грохоча по рельсам, нечто, слившееся с вагоном, нависло над ним. Мужчину обдало жаром и вонью, что-то черное капало ему на грудь и лицо, но сил подняться и бежать не было...

- Е-дины! Ско-ре-е, к на-ам!

Множество склизких отростков-щупалец окутали тело Матвея и утянули куда-то внутрь, скручивая, ломая кости и выдавливая из организма все соки.

История 2. Жажда

Лида, осторожно подойдя к двери, едва дыша, посмотрела в глазок. На лестничной клетке было все также темно, а в углу, прямо над дверью соседской квартиры, все еще находилась уродливая тварь с шестью ногами. Выругавшись про себя, девушка медленно отошла назад и вернулась в зал, где села на диван. Перед ней, прямо на полу, был весь ее скарб: чуть меньше половины пачки макарон, буквально горстка пшена, которая уместилась в маленькую чайную чашку и гордость этой гастрономической коллекции: небольшая жестяная баночка из-под чая, почти полностью наполненная сахаром.

Его Лида начала беречь еще пару недель назад... Понятное дело, что в нынешних условиях ни о каком чае или кофе мечтать не приходилось, но девушка когда-то читала, что глюкоза – отличный источник энергии. Вроде даже в больницах после операции ставят с ней капельницы... По крайней мере, еще пару дней на этом всем можно было продержаться. Другой вопрос, что воды больше не было...

Все стратегические запасы, которые удалось организовать в квартире, были давно истрачены. А ведра и бутылки на балконе уже неделю стояли пустыми: дождя не было и, судя по небу, в ближайшее время не предвиделось... Из кранов перестало что-то течь уже на четвертый день с того момента, как наступил конец всего. А выйти из квартиры Лида не могла, за что корила себя каждый день своего жалкого существования. Не забейся она тогда в угол, не понадейся, что скоро все закончится... Но нет же! Ей нужно было запереть себя в своей же квартире, которая стала теперь ловушкой. Монстр, поселившийся на лестничной клетке, теперь только и ждал, пока его радушно пригласят в квартиру.

Лида уже задумывалась над этим: открыть дверь и попытаться проскочить мимо. Но каждый раз следом приходил и другой вопрос: а что потом? Даже если удастся как-то избежать нападения поджидающего в засаде существа, что дальше? Когда девушка выглядывала в окна своей квартиры, она видела, что происходило на улице. То тут, то там периодически сновали существа различной степени отвратительности, некоторые ожесточенно грызлись между собой... Она еще помнила, как в самом начале, пока еще небо было фиолетовым, люди в панике бегали по улицам, пытаясь спастись. Получалось далеко не у всех... На третий день Лида своими глазами наблюдала, как какой-то мужчина, стоя посреди улицы под ее окнами, крича и срывая с себя плоть руками, превращался во что-то омерзительно, с каждой секундой теряя привычные человеческие черты. Чуть позже, этим же днем, она забилась в угол в слезах из-за того, что слышала, как монстры заживо разрывали какую-то женщину на части. А та истошно кричала и звала на помощь...

Девушку передернуло.

Так или иначе, но если в ближайшее время не случится чуда и с неба не упадет ни капли – все будет кончено... Лида нервно улыбнулась своим мыслям, глядя на скудный запас провизии. Все будет кончено – с водой или без нее. Пить нечего, есть нечего, а покинуть квартиру без риска быть сожранной, не представлялось возможным.

- Да... Ситуация, - сказала девушка сама себе и легла. На улице кто-то пронзительно завыл.

Чуть ли ни вторя этому ужасному звуку в животе заурчало.

- Рано... Надо подождать до вечера. Давай потерпим, а? – Лида пыталась сохранить бодрость духа, но по щекам уже привычно катились слезы. Редкие, едва заметные бусинки. Удивительно, что она вообще могла плакать... Осторожно собрав две капельки пальцем, девушка засунула его в рот. Ничего, кроме солоноватого привкуса она не почувствовала...

Полежав какое-то время, успокаивая себя, Лида встала с дивана и прошла в соседнюю комнату. Там, на кровати, аккуратно смотанными, лежали несколько ее простыней, связанных друг с другом во что-то наподобие каната. Отчаянный план, продиктованный отчаянным положением. План, который она откладывала до последнего, но который все равно придется реализовать. Задумка была проста: взять оставшиеся припасы, пару полезных вещей и попытаться спуститься на балкон ниже. Далее - проникнуть в соседскую квартиру и, возможно, раздобыть там какой еды или, что было бы еще лучше - воды. Повторить процесс, пока будет хватать прочности импровизированного каната.

Останавливающих факторов было три.

Квартиры Лиды располагалась на седьмом этаже девятиэтажного дома и, сорвавшись вниз, можно было запросто или умереть, или, что еще хуже, получить ужасные травмы. Это раз.

В окнах то и дело мелькали силуэты летающих тварей, и где они находились сейчас, Лиде было неизвестно. Вдруг они нападут на нее, пока она героически будет спускаться вниз? Это два.

И три – девушка вообще не представляла, что может ждать ее в квартирах ниже. Вдруг кто-то из жильцов остался внутри, превратившись в монстра? Или, убегая в спешке, бросил квартиру не закрытой и теперь в ней обитают новые уродливые хозяева? Получится ли, в случае чего, убежать от них?

- Какая же ты дура, Лида... Ох, и дура! – сокрушалась девушка снова. – Ведь был же шанс у тебя...

Дней десять назад ночью девушку разбудил звук, от которого она уже успела отвыкнуть. Лида вскочила с кровати и побежала к окну, резко дернув плотную занавеску в сторону. Тут же по стене ее квартире пробежало пятнышко света. Взглянув вниз, девушка чуть ли не выпрыгнула в окно сразу. По дороге, петляя и урча мотором, ехал мотоцикл с коляской. На нем сидели двое – водитель и пассажир, а в коляске виднелся ворох набросанных вещей...

Пока мотоцикл удалялся, Лида боролась с желанием настежь распахнуть окно, чтобы закричать, и с опасением, что в это самое окно тут же вползет или влетит какой-нибудь монстр. А мотоцикл тем временем становился все дальше...

Наплевав на все, девушка все же высунулась наружу, опасно перевалившись грудью через оконную раму, и во все горло закричала:

- Эй! Я здесь! Здесь! Помогите!

Мотоцикл слегка затормозил. Но не для того, чтобы развернуться, а лишь затем, чтобы войти в поворот и скрыться за углом здания. Отказываясь верить в то, что она упустила, возможно, единственный шанс спастись, девушка продолжала кричать. Рокот мотоцикла же становился все тише и дальше... Но Лида не сдавалась, пока где-то внизу не раздался душераздирающий рев, переходящий в визг. Перепугавшись, девушка отпрянула от окна, плотно затворив его и вернув назад занавеску. Опустившись на пол прямо там, где стояла, девушка обхватила колени руками и стала раскачиваться, нервно кусая губы...

С тех пор Лида спала плохо, испытывая постоянное волнение и ожидая, что вот-вот, в любой момент времени, кто-нибудь еще будет проезжать мимо ее дома... Конечно, этого больше не произошло.

И вот теперь, когда у нее больше ничего не осталось, она смотрела на свои связанные друг с другом простыни и мысленно прощалась со своей жизнью. Как бы то ни было, но дальше, если ничего не предпринять, голодная смерть настигнет ее в тюрьме собственной квартиры...

Девушка взяла все, что ей было нужно, и подошла к балкону. Осторожно открыв дверь и убрав банки и кастрюли в сторону, Лида стала привязывать импровизированный канат к решетке балкона. В процессе она постоянно оглядывалась и прислушивалась, надеясь, что создает не много шума... Привлекать сейчас внимание к себе не хотелось: умереть, пытаясь дать себе последний шанс на жизнь, было бы крайне глупо.

Подергав решетку и проверив узлы еще раз, Лида сглотнула. Выглядело не слишком надежно, да и доставало всего лишь на два балкона вниз... До четвертого этажа уже не хватало. Помимо этого девушку беспокоила и собственная слабость. За эти несколько недель она изрядно похудела, былой сила в руках уже не ощущалась... Хватило бы хотя бы на спуск до этажа ниже, что уж говорить об остальных.

- Хватит... Хватит! Все равно умру, если не сделаю! – злобно прошептала Лида и, осторожно перекинув ноги через решетку балкона, взялась за простыни и стала медленно спускаться вниз.

Буквально в момент, когда она, матерясь про себя и стуча зубами от страха, одной ногой коснулась нижнего балкона, вверху раздался треск рвущейся ткани. Каким-то чудом девушка успела спрыгнуть вниз, больно ударившись копчиком о решетку и повалившись на бетонный пол соседского балкона. Вся вереница связанных друг с другом простыней улетела вниз...

- Ну и ладно! – в сердцах выпалила Лида, не зная, радоваться ли ей или снова придать себя унынию. – Так, встаем!

Дав себе команду и поглаживая рукой саднящий копчик, девушка встала и уставилась на дверь, ведущую с балкона в квартиру. Ожидаемо, она была глухо закрыта... Разбить окно – значит создать много шума, привлечь тварей, которые обязательно попробуют проникнуть в квартиру следом... Пустой оконный проем небезопасен, но больше вариантов не было. Вверх уже не подняться, вниз – не спуститься. Оглядев пространство балкона, Лида сразу приметила старую ржавую велосипедную вилку без колеса. Хвала богам, что сосед внизу относился к тем людям, которые выставляют на балкон всякий хлам, оставляя его там годами. Схватившись за вилку обеими руками, Лида занесла свое импровизированное орудие над головой, выдохнула, и что было мочи, ударила по стеклопакету.

По первому стеклу пробежала большая трещина. Второе даже не дрогнуло.

- Черт! С-сука! – выпалила Лида и, молясь, чтобы это продлилось недолго, нанесла следующий удар. И еще...

Понадобилось целых пять. Она выронила из рук велосипедную вилку и осмотрела результат своих трудов: в двери зиял проем достаточный, чтобы девушка смогла спокойно пролезть в квартиру, не боясь порезаться... Однако, снизу уже доносился чей-то злобный вой, а вверху хлопали чьи-то огромные крылья.

Не войдя, а буквально ввалившись внутрь соседской квартиры, первым делом девушка тут же упала на пол и подползла в угол, откуда ее вряд ли бы можно было увидеть с улицы. Если, конечно, летающая тварь не догадается засунуть свою морду внутрь. Сердце стучало так, как ни стучал, наверное, ни один отбойный молоток. Время шло, но ничего не случилось. Возможно монстр просто не смог определить, откуда именно раздался звук, а может, испуганный шумом, сам улетел в другое место... Как бы то ни было, но Лида, достав из своего небольшого рюкзака столовый нож, встала.

Балкон вывел ее на кухню, и девушка тут же подавила в себе желание начать изучать все шкафчики и холодильник на предмет возможно брошенных припасов.

Сначала – убедиться в том, что в квартире безопасно. Да, на столь шумное проникновение никто не отреагировал, но это еще ничего не значило. За все время своего выживания девушка видела из окон своей квартиры слишком много тварей и прекрасно понимала, что опасность может быть скрыта где угодно.

Осторожно ступая, шаг за шагом Лида обошла всю квартиру, но никого нигде не обнаружила. Страшнее всего было заглядывать в ванную комнату и туалет, открывая двери в темноту, но когда это испытание было пройдено, девушка подбежала к входной двери. Та была закрыта на ключ и, судя по его отсутствию с ее стороны двери – закрыта хозяевами снаружи. Изучив лестничную клетку через глазок и убедившись, что на ней никого не было, девушка медленно повернула задвижку ночного замка и плавно надавила на ручку, толкая дверь.

Та не открылась... Значит, она была заперта на и на второй, верхний замок. Интересно, удастся ли ей найти запасной ключ в квартире?

Лида пока решила отложить эту мысль на потом, вернувшись на кухню. Трясущимися руками она схватила стоявший на плите чайник. Внутри заплескалась вода. Не веря своей удачи, девушка открыла крышку: чуть больше половины! Еле сдерживая себя от того, что не осушить весь запас сразу, Лида, схватив со столешницы у мойки небольшую чашку, наполнила ее на треть. Вода уже начала пахнуть затхлостью, во рту ощущался слабый привкус накипи... Это была самая вкусная вода за долгое время.

Решив, что тару для жидкости она найдет чуть позже, девушка забежала в туалет и сняла со сливного бачка крышку. Полный! Еще около четырех литров! В самом начале, когда в своей квартире у Лиды было достаточно хорошей питьевой воды, она даже и подумать не могла о том, что задержится внутри настолько, чтобы прибегнуть к такому способу выживания. Но когда пришлось вычерпывать воду из бачка, оказалось, что она не так уж и плоха, разве что сильно отдавала привкусом железа и хлорки.

Не веря в свой успех, девушка вернулась на кухню и стала в радостном предвкушении осматривать шкафчики. Макароны, несколько пачек овсяной крупы быстрого приготовления, гречка... Хозяева квартиры имели достаточно обширные запасы круп. Радуясь находкам, девушка заглянула и в холодильник. В нос сразу ударил противный запах гниющих продуктов, но на полках обнаружилось пару банок кильки в томате и одна банка закатанных томатов!

Тут терпение кончилось и Лида, рухнув на пятую точку прямо возле холодильника, не обращая внимания на запах, исходящий из него, вскрыла одну банку с килькой и, обильно посыпав сверху овсянкой, принялась жадно уплетать прямо так. Опустошив банку и порезов в нескольких местах пальцы, старательно вычищая все края, девушка довольно выдохнула. Хотелось заснуть прямо здесь: тело начало приятно ломить, а мозг умолял отдохнуть, получив дозу полезных и так желаемых калорий. Как бы этого не хотелось, но пришлось вставать и собирать все в одно место. Пустая бутылка в квартире нашлась всего одна, да и та с каким-то зеленоватым налетом внутри, поэтому Лида пока решила оставить воду там, где она была, и принялась искать ключи от входной двери.

Поиски по всему дому, однако, результатов не принесли. Обшарив все полки, шкафы и тумбочки, девушка ничего не нашла. Решение пришло само собой: пока здесь есть вода – она останется в этой квартире, а потом, скрутив себе более надежный вариант каната из белья, она спустится на этаж ниже.

Единственным тревожащим вопросом была разбитое стекло в двери на балконе. Девушка притащила из спальни большой матрас, снятый с кровати, и использовала его как импровизированную баррикаду, дополнительно подперев столом и кухонными шкафчиками. Выглядело не очень аккуратно, но зато надежно. По крайней мере, так ей казалось.

За всеми хлопотами Лида не заметила, как наступил вечер. Солнце скрылось за многоэтажными домами, погрузив все вокруг в вечерний полумрак. Все окна в квартире девушка старательно занавесила, все съестное переместила из кухни в зал, а дверь на саму кухню закрыла, подперев ручку стулом. С радостной улыбкой глядя на свой продуктовый ассортимент, девушка вязала узлы на простынях, стараясь в этот раз делать шаг между ними меньше. По идее так должно было получиться надежнее... В какой-то момент сон все же взял верх и Лида, удобно устроившись на раскладном диване, заснула. Впервые за долгое время ей не снилось тревожных и пугающих картин. Она видела сон о том, как будучи совсем маленькой, она гуляет по местам, которые очень сильно были похожи на просторы вокруг деревни, в которой жила бабушка Лиды. Она часто приезжала к ней в гости на лето. Зеленые луга, сосновый лес вдали и маленькая речушка, берега которой поросли высокой травой, в которой можно было спрятаться с головой. Вода журчала и бурлила, от реки веяло прохладой и свежестью и Лида, не удержавшись, спустилась к руслу и стала набирать эту воду в ладошки и жадно хлебать... Вода была очень вкусной, как будто и не из речки вовсе. И все бы ничего, но в какой-то момент вкус воды изменился, стал каким-то прогорклым. Лида подняла глаза и увидела, что вся река стала красной...

Резко проснувшись, девушка чуть не слетела с дивана, схватившись руками за грудь.

- Просто сон! Всего лишь очередной тупой кошмар! Просто кошмар...

Осторожно встав и подойдя к окну, Лида немного приоткрыла занавеску. В небе все еще виднелись звезды. И темно-фиолетовая полоса, идущая от центра к горизонту. Темные тучи пропали уже давно, но вот этот самый фиолетовый рубец не исчезал. Из-за него ночью весь город был окутан какой-то мистической аурой, делавшей привычные пейзажи апокалипсиса более загадочными и пугающими, чем днем... Спать уже не хотелось. Как и всегда, после подобных снов. Чтобы успокоится, Лида достала несколько длинных свечей и зажгла их. Комната сразу же наполнилась отблесками трепещущего пламени. Расставив свечи в разных концах зала, девушка подошла к чайнику. Стараясь не пролить ни капли, Лида налила из него в чашку немного воды: буквально на пару глотков.

В этот момент на кухне раздался грохот.

Девушка от испуга дернулась и пискнула, расплескивая жидкость в стороны. Шум повторился, что то затрещало, посыпалось стекло... А потом до ушей Лиды донеслось низкое рычание. Медленно, практически не дыша, девушка забралась на диван, нащупав на тумбочке рядом свой большой кухонный нож. Прижавшись спиной к стене, она вся замерла, старательно вслушиваясь в звуки на кухне.

Какая-то тварь, проникшая в квартиру, рыскала там, двигая мебель и периодически рыча. А потом глухой удар пришелся в дверь, ведущую на кухню. Стул, который ее подпирал, со своей задачей не справился. Дверь с грохотом ударилась о стену и, казалось, развалилась прямо там. Существо стало слышно отчетливее. Принюхиваясь, оно двигалась вперед по коридору. Еще немного, и оно войдет в зал... Лида соображала, что же ей делать. Канат из простыней был все еще недостаточной длинны, а единственные балконы в квартирах на этой стороне дома был только на кухне... Двери в зал не было – лишь пустой проем, а значит выиграть время, попытавшись затворить дверь и забаррикадировать ее, у девушки не было.

Внезапно в дверном проеме показались тонкие паукообразные конечности. В комнату вползла тварь, отдаленно напоминавшая скорпиона. Разве что вместо хвоста у него было длинное извивающееся щупальце, заканчивающееся чем-то вроде присоски с кучей мелких зубов, а вместо клешней было две пары рук, похожих на человеческие. Тварь медленно проползла в центр зала, сопя и принюхиваясь, полностью игнорируя Лиду, все еще стоявшую на диване. Монстр приблизился к небольшой кучке припасов в центре комнаты, потоптался по ним, а затем направился в другую часть зала к столу, на котором стоял чайник. Схватив его присоской на конце хвоста, монстр перевернул чайник, пролив на себя всю воду. Тут же на спине твари кожа вздыбилась, словно кипящая смола, а через секунду по всей площади открылось множество отверстий, которое с противным звуком стали всасывать влагу внутрь.

Лида смотрела за этим действом, не понимая, бежать ей или дальше уповать на невнимательность существа. Когда странный процесс поглощения жидкости завершился, монстр просто развернулся и двинулся назад тем же путем, каким и пришел. На кухне снова загремело, а потом Лида услышала топот множества ног по наружной стене дома. Когда все стихло окончательно, она сползла по стенке на диван, выронив нож, и обхватила колени руками.

Через секунду девушка забилась в приступе нервного смеха. Ей было плевать – услышат ее теперь или нет. У нее есть еще целый бачок воды: хватит на всех!

История 3. Верность

Утро было морозное. Первый снег не спеша падал вниз, укрывая собой участок вокруг дома. Зима меняла привычные пейзажи, наполняя их новой красотой и добавляя немного щемящей ностальгии по временам, ушедших безвозвратно... При этом снежные хлопья, аккуратно спускающиеся вниз, приносили в своем танце еще и спокойствие: любоваться этим зрелищем хотелось вечно, убеждая себя, что ничего вокруг больше не существует. В печи трещали чуть сыроватые поленья. Вовремя не убрал небольшую кучу нарубленных дров в сарай – и вот результат. Тем не менее, в доме было тепло и уютно, а большего мне было и не нужно. Свечи я жечь не стал, довольствуясь лишь приоткрытой дверцей печи. Стол стоял рядом, поэтому света мне было достаточно. Отблески пламени успокаивали, выплясывая на стене напротив чудными узорами.

Спокойствие было нужно мне сейчас как никогда...

Я поставил широкий поднос на стол и стал выкладывать на него скудное подобие завтрака: несколько краюх самодельного, сухого и так и не поднявшегося овсяного хлеба, пару соленых огурцов с собственного огорода, да шматок сала. Ничего мясного больше не осталось, поэтому спасал солоноватый жир... Из чугунка на плите я выловил несколько картошин, и положил их на поднос.

Ну вот – завтрак готов. Можно идти – будить любимую...

Выйдя во двор, я полной грудью вдохнул свежий зимний воздух. Это было приятное ощущение. Как удивительно знакомые с малых лет вещи, которые ты видел и понимал уже давно, в ситуациях сложных и трагичных, приобретали новые значения. Пройдя несколько шагов до погреба, я постоял у двери, прислушиваясь. За дверью было слышно лишь легкое позвякивание цепи и шуршание. Медленно вдохнув, я отодвинул задвижку на двери в сторону и, включив небольшой фонарик, начал спуск вниз. Как только моя нога коснулась первой ступени, из темноты донесся полный ярости крик. Я уже привык его игнорировать, успокаивая себя:

- Это все – для твоего же блага. Скоро все закончится! Скоро найдут лекарство. А нам нужно пока просто потерпеть!

Для меня эти слова стали чем-то вроде молитвы, которую я повторял каждый раз, спускаясь к своей супруге.

Ступенька за ступенькой я становился ближе, пока, наконец, луч фонаря не находил ее.

Моя дорогая Лена... Измененная, прикованная цепью к потолочным балкам погреба, она смотрела на меня и рычала. И я понимал, почему она так сильно злится. Знал, что в ней говорит не голос уродливого монстра, коим она стала, а замешательство и обида за то, что я вынужден с ней так поступить. Я знал это, потому что не видел ни ее скрюченных ног, ни длинных, ставших практически бескостными, рук и сгорбленной, с торчащими в разные стороны костяными отростками, спину... Но я видел ее глаза. Пусть лицо Лены больше ей не принадлежало, опухшее, потерявшее местами куски кожи и плоти, но глаза... Большие, карие глаза, которые, казалось, были чужды для этого искаженного тела. Глаза, которые отражали последние остатки ее человечности.

Не подходя к ней, я поставил поднос на пол и подвинул его вперед, взяв стоявший у стены черенок от лопаты. Как только еда оказалась в зоне досягаемости Лена, она тут же ринулась вперед, сразу же завалившись вниз. Цепь натянулась, затрещала балка... Сколько она еще выдержит? Пора еще раз пройтись по деревне и попытаться найти что-нибудь покрепче. Вроде, в аптечке еще осталось несколько таблеток снотворного. Должно хватить на то, чтобы на какое-то время отключить Лену и заняться переделкой...

Руки, больше походившие теперь на щупальца, лишенные костей, извивались, хватая с подноса все подряд и заталкивая пищу туда, где раньше у моей жены был рот... Это зрелище каждый раз повергало меня в ужас, но я не смел отвернуться. Я чувствовал... Я знал, что там, в глубине этого измененного мутацией тела еще жив ее разум. И только поэтому я не хотел, чтобы она видела меня испуганным, чтобы она видела отвращение на моем лице. Я когда-то давно обещал, что буду заботиться о ней, что бы ни случилось. Именно так я и поступал уже который месяц подряд. Когда Лена смела с подноса все, я быстро подцепил его все тем же черенком и подтянул к себе. Лена дернулась и прыгнула в мою сторону: цепь не позволила ей дотянуться до меня. Весь погреб наполнился диким воем и стонами... Я поднялся наверх, затворив дверь. Тело сразу ощутило разницу: внутри было ощутимо холоднее, чем снаружи. Придется еще и придумать, как сохранять тепло внутри. Но мерзла ли Лена? Иногда мне казалось, что ее не заботит ничего, кроме голода... И обычная еда его давно не удовлетворяла.

Как долго ей еще мучиться вот так?

С горем пополам, но на эту зиму еды должно хватить. Впритык, конечно, но тем не менее. Что-то удалось собрать после катастрофы со своего огорода, сохранились запасы с конца прошлого сезона. Но преимущественно все это были лишь овощи да варенье... Многое пришлось вытащить из подвалов соседей. Жаль, но никто из них не выжил. Конечно, я тешил себя надеждой на то, что кто-нибудь все же смог убежать и спастись, но я хорошо помню, какой ад творился в моей родной деревне, когда небо поменяло свой цвет. Теперь я был здесь единственным, кого не затронули изменения, и кто не был сожран теми, кому повезло меньше...

Войдя в дом, я сел на край дивана, чтобы в очередной раз устроить борьбу с самим собой. Я убеждал себя в том, что еще немного – и все обязательно наладится. Где-то же должны быть еще выжившие! Кто-то явно уже разбирается с тем, что произошло и пытается найти решение проблемы. Не сегодня, даже не завтра – но в ближайшее время я услышу звук лопастей вертолета или увижу, как в деревню въезжает какой-нибудь небольшой грузовик, перевозящий ученых и вакцину. И они нас спасут!

Они спасут Лену...

Но в глубине души, из самых дальних ее закоулков, я слышал крик и другой стороны своей личности. Той, которая все понимала, у которой не было иллюзий на этот счет... Которая умоляла меня оборвать мучения моей жены и уйти отсюда, попытаться найти других людей и продолжить жить дальше. Потому что никто никого не спасет...Прошло больше полугода, а в пределах деревни не появилось никого, кто мог бы сказать: «Помощь скоро будет!».

Я прикрыл лицо ладонями.

В то же мгновение снаружи дома, во дворе, раздался скрип открывающейся калитки. Замерев, я начал вслушиваться в каждый звук. Чья-то тень мелькнула мимо занавешенного окна, был слышен легкий скрип снега. Кто-то или что-то двигалась к моей двери. Медленно, стараясь, чтобы не скрипели старые пружины, я встал с дивана и взял со стола нож. Не лучший вариант, но другого под рукой не оказалось. Направив свое оружие острой стороной на дверь, я начал шаг за шагом приближаться к ней.

Как вдруг в нее постучали.

- Есть кто? Я... Я видел дым из трубы! Мне нужна... мне нужна помощь!

Я не поверил своим ушам! Чужую человеческую речь я слышал, казалось, уже очень давно. Пока я находился в смятении, голос из-за двери донесся снова:

- Прошу... Я ранен. Мне нужно убежище!

Я замер, остановив руку буквально в сантиметрах от ручки. А что, если эти твари научились подражать человеческой речи?! Или скорее просто вспомнили, как это делается? Ведь, по сути, каждый монстр был когда-то человеком. Что мешало им в какой-то момент вспомнить о своем изначальном виде и, приспособившись к новым реалиям, когда еды становилось все меньше, заманивать жертв таким образом?

- Я слышу, что внутри кто-то есть! Прошу, впустите! Пожалуйста...

Последнее слово было произнесено как-то так, что все мои сомнения почему-то растаяли. Столько надежды... Я открыл дверь. На пороге стоял молодой парень, не старше двадцати. Он был одет в поношенную, явно не по размеру, телогрейку с логотипом какой-то дорожной службы и зеленые штаны, заправленные в высокие ботинки. Одной рукой он держал за лямки небольшой рюкзак, второй же держался за бок. Следов крови я не приметил. Быстро посмотрев поверх его головы, я, опуская приветственные церемонии, осведомился:

- Ты один?

- Да, - парень непонимающе уставился на меня. – Впустите, пожалуйста!

Я размышлял. Суровые времена порождают отвратительных людей. Что, если где-то за забором поджидают его дружки? Почему бы не заняться разбоем и мародерством? Зачем искать себе кров и пропитание, если можно отобрать это у какого-нибудь старика, вроде меня?

- Прошу... Мне правда очень... очень нужно! Я так долго искал хоть кого-нибудь...

Парень не договорил и рухнул прямо на крыльцо.

Я быстро выскочил во двор, и озираясь по сторонам, добежал до забора. Никаких следов, кроме тех, что оставил за собой мой гость... Но это ведь ничего не означало. Его дружки, если таковые и имелись, вполне могли сейчас крутиться где-то рядом! Раздумывать было некогда.

Я вернулся к дому и втащил парня внутрь, хорошенько заперев входную дверь. Устроив юношу у печи, я выхватил из шкафа скотч и смотал тому ноги и руки. Парень никак не сопротивлялся. Видать, сознание он потерял действительно взаправду. Но и я не мог так сильно рисковать. Осторожно расстегнув его засаленную телогрейку, я сразу все понял. На боку, под пропитанным кровью свитером, я обнаружил что-то на подобие повязки. Парень замотал себя всем, что, видимо: было под рукой: сложенные несколько раз лоскуты ткани, какой-то рыжеватый бинт... Осторожно разбирая конструкцию, я увидел рану: безобразные рваные края плоти, которые местами начали уже гноиться. Неужели он смог спастись от нападения монстра? Или же получил рану каким-то иным способом?

Пришлось потратить какое-то время на обработку и наложение нормальной стерильной повязки. Все это время парень так и пролежал без сознания, лишь изредка постанывая и бубня себя под нос что-то нечленораздельное... Когда все было готово, я оттащил юношу к дивану и кое-как его туда уложил. Очнулся мой гость не скоро. Казалось, солнце преодолевало свой путь по небу медленнее, чем обычно. Все время, стараясь не сводить глаз с раненого юноши, я провел в сильной тревоге, опасаясь подлого нападения. Но время шло, а никто так и не заявился. Наконец, начало вечереть. Когда стемнело уже настолько, что мне все же пришлось зажечь несколько свечей, я услышал копошение. Раненый очнулся.

- Почему... Почему я связан? Я же...

- Откуда мне знать, кто ты и что задумал? – перебил его я. – Осторожность не повредит.

- Я Саша, – парень попытался сесть, но из-за связанных ног и рук у него ничего не получилось. – Я один, я же говорил вам! Да развяжите меня!

- Я же сказал – осторожность! – я подошел к нему. – Времена нынче такие, что ждать можно чего угодно от кого угодно. Вот откуда мне знать, что ты действительно на хвосте никого не притащил, а?

- Да не было за мной никаких тварей! Я осторожно шел...

- Ага. Так люди иногда хуже любой твари, разве нет? Может у тебя какая гоп-компания сигнала ждет? Почем мне знать. Дым увидели, решили обворовать старика, а?

- Ой, боже... – Саша все же кое-как умудрился сесть. – Серьезно? Я же раненый! Не верите – можете посмотреть, сейчас я...

Парень запнулся, когда понял, что рана его обработана и перевязана нормально чистым бинтом.

- С-спасибо...

- Да пожалуйста.

- Слушайте, я правда один. Нет никого за мной... А если бы и были – чего ради им до ночи сидеть и ждать, как вы говорите, сигнала?

- Ну, ночью никто не увидит, - начал было я.

- А кто бы смотрел? Тут вообще хоть кто-то кроме вас есть?

Со стороны улицы, словно в издевку, донесся протяжный вой. Саша вздрогнул, а я пытался сообразить: звук шел из погреба или же какая-то тварь выла в лесу?

- Ладно... Развяжу тебя, но учти – если что, то...

Я не договорил. То что? Нападу на него? Или перебью всех лихачей, которые могли на меня напасть? Смешно даже самому от собственной глупости. Осторожно разрезав ножом скотч, я отошел в сторону и дал Саше встать. Парень разминая руки и ноги, периодически поглядывая на свой бок, осмотрелся вокруг и снова сел на диван.

- Давно вы здесь живете?

- С рождения, считай. Родная деревня моя. А сам ты откуда будешь? – я спрашивал, но продолжал держать нож в руке.

- Вообще не отсюда... Я ехал с отцом вообще с другой области, гнали машину на продажу. Когда все началось... Столько всякого дерьма я насмотрелся... Отец умер, а я ...

Я видел, как по щеке Саши потекла слеза. Парень отвернулся в сторону, утирая лицо.

- Ну, тяжко тебе пришлось. Однако же, погляди – столько времени выживал! Не многие таким похвастать могут.

Саша повернулся и в его молодых глазах я уловил тяжесть выбора.

- Можно я у вас переночую сегодня, а завтра двину дальше? Мне бы просто хоть немного отдохнуть - бок болит...

Встретить живого человека чтобы потом вот так просто разойтись. Одному, среди голодных монстров, двигаться по направлению к чему?

- Куда пойдешь? Домой дорогу держишь?

- А толку его искать? Матери у меня нет давно. Умерла, когда мне семь было, - Саша снова отвернулся. - Отце тоже вот...

- А еще родственники есть? Братья там, сестры?

- Никого нет. А те, что были, вряд ли выжили. А даже если и так, до до них пол страны пройти надо...

- Так а зачем тогда идешь? – я искренне удивился. – неужели за все время ни нашел кого, к кому прибиться можно?

- Вы – первый! – он снова посмотрел на меня так, словно котенок под проливным дождем, которому негде спрятаться. – Был, конечно, пару месяцев назад еще мужик, но того через неделю, как познакомились, разорвали на части... А так пока всегда один. Не везет мне...

Я подошел к печи и потрогал чайник, стоявший на плите. Вот так этот новый мир ломает жизни, не давая кому-то и шанса на спасения, а кого-то обрекая на вечные скитания. Подмывало, конечно, предложить парню остаться, но Лена в погребе... Поди, объясни юнцу, почему у меня на привязи сидит монстр. Увы... Хотя во взгляде Саши и читалось желание остаться, что бы он ни говорил. Сняв чайник с плиты, я налил в кружки кипятка и засыпал туда по щепотки сушеных трав. Одну чашку я передал своему гостю.

- Пей. Это не чай, конечно...Чай вышел давно весь у меня. Тут травы разные, сам собирал. Хорошо для сердца и желудка, да и успокаивают немного. А на ночь можешь остаться. А завтра уже решишь, что делать. И я подумаю тоже, как быть с тобой.

С улицы снова донесся приглушенный вой. На этот раз он был куда громче. Саша вскочил на ноги, тут же схватившись за бок. В этот раз я точно знал, кому он принадлежит...

- Это что? Монстры здесь?

Единственный монстр, который издавал такие звуки, сидел в моем погребе...

- Все... Все нормально. Ты не переживай. Тут такое происходит иногда, но сюда уже давно никакая тварь не совалась. Я по улице не хожу, внимания не привлекаю. А они, видать, уже привыкли, что в деревне больше нечего им жрать, но ходить и с голодухи выть – это всегда пожалуйста!

Не знаю, сработали ли на Сашу мои россказни, поскольку завывания периодически доносились с улицы, но дальнейший вечер мы провели в общении, делясь историями и вспоминая то, каким мир был до катастрофы. И чем больше мы разговаривали, тем больше я нервничал: давно пора было кормить Лену, но выйди я сейчас из дома, собрав на поднос еду, у Саши тут же возникла бы куча вопросов. А если бы он еще и увидел того, кому еда предназначалась... Нет. Я решил не рисковать.

Пусть Лена немного потерпит. Я все равно приду к ней, но чуть позже, когда мой гость заснет.

И обязательно извинюсь.

Какое-то время мы еще немного поболтали с Сашей, и я окончательно убедил себя, что сомневаться в этом парне не стоит. Он оказался вполне простым и приятным, хотя и сильно травмированным, юношей. Тяжелая судьба и трудности, с которыми ему пришлось столкнуться во время апокалипсиса, едва закалили его... Скорее больше оголили шрамы прошлого и нарушили более-менее устоявшийся внутренний баланс.

Когда было уже совсем поздно, я отправил Сашу спать в соседнюю комнату, а сам разместился на диване. Парень долго ворочался на кровати и сопел: видно, сказывалось состояние раны. Но, так и ли иначе, спустя какое-то время его дыхание стало глубоким, да и крутиться в постели он перестал. Выждав еще немного, я осторожно встал и, стараясь не скрипеть половицами, собрал вечернюю трапезу для Лены.

Снегопад закончился. Во дворе было свежо, брался легкий морозец. Из погреба не доносилось ни звука. Оглядевшись, я трусцой подбежал к двери. Открыв ее и спустившись внутрь, я обнаружил Лену, свернувшуюся калачиком у стены и жалобно мычащую...

- Прости... Прости, родная! – на глазах моих показались слезы. – Обстоятельства.

Она должна была понять. Ни это уродливое существо, а та, что заперта внутри искаженного тела. За столько месяцев я кормил ее всегда в одинаковые временные промежутки. Из-за пришедшего к моему дому Саши, вечерний график сильно сдвинулся... Такую промашку я допустил впервые и переживал, чтобы эта, пусть и незначительная, голодовка, не сказалась на состоянии Лены негативно. Поставив поднос, я как обычно подвинул его к своей жене. Но она даже не поднялась... В свете фонаря, который был направлен на нее, я видел, как продолжая жалостливо мычать, она лишь медленно повернула голову в сторону еды, фыркнула и отвернулась.

Ей плохо! Я подвел ее!

- Лен! Ты же слышишь меня! Прости... Просто к нам пришел гость и я не мог, не вызывая подозрений, уйти сюда к тебе...

Я не знал, как оправдать себя.

- Ты обиделась? Обиделась... – я сделал несколько шагов в сторону своей супруги. Она тут же протяжно зарычала и начала медленно подниматься на ноги.

- Не злись, прошу! – слезы текли по моим щекам, пока я говорил, осторожно подходя поближе.

- Это что за хрень?! – услышал я за спиной голос Саши.

В то же мгновение Лена, вскочив, рванулась вперед. Она больно ударила меня в плечо, отчего я завалился прямо на поднос с едой. Мой фонарь улетел в сторону, рассекая лучом помещение погреба. Казалось, она вложила всю свою силу в этот рывок. Балка, к которой была прибита цепь, захрустела. Я видел испуганного парня, стоявшего у входа. Видел, как цепь, которая больше не держалась на положенном ей месте, летит вниз. Видел, как Лена быстро приближается к юноше... Пара ступеней - и она настигнет жертву! Лишь в последний момент я успел схватить тянущийся по полу конец цепи обеими руками, сильно дернув на себя. В правом плече тут же возникло неприятное жгучее ощущение, но результата я добился. Лена, дернувшись, в неловком кульбите грохнулась на пол буквально в полуметре перед Сашей.

- Ты псих! Зачем это тебе?! – заорал парень, пятясь.

- Не бойся! – кричал я. - Я все улажу! Она не опасна!

Лена билась и извивалась на полу, сильнее натягивая цепь. Держать ее становилось все труднее из-за разболевшегося плеча. Саша, ничего не ответив мне, повернулся и захлопнул за собой дверь в погреб. Я слышал, как задвинулся тяжелый металлический засов, который я сам же к этим дверям и приладил... Хруст снега, стихающий постепенно, дал понять: юноша убегал в страхе.

- Лена! Успокойся! – я дернул из последних сил. Плечо пронзило новой болью, и я, закричал. Лена тут же метнулась в мою сторону. Натяжение цепи пропало и я, не удержавшись, дернулся назад, больно приложившись о стену.

Цепь, извиваясь, словно змея, потянулась в сторону Лены. Я медленно осел на пол. Как она смотрела на меня... Глаза, измученные и покрасневшие от ярости, все еще скрывали в глубине образ того человека, которого я любил.

- Все! Все... Теперь тут только мы! Он ушел! – я вновь попытался успокоить Лену.

Она медленно приближалась ко мне. Я видел, как из ее изувеченного рта сочилась черная и густая слизь. На улице уже стихли крики Саши: скорее всего парень уже даже и деревню успел покинуть... Он убежал, испугавшись того, что увидел. А чего еще следовало ожидать? Стоило ли рассказать ему все с самого начала? Но он - чужой. Он другой! Поэтому Лена и не приняла его, решила защитить меня! Ведь моя жена была совершенно безопасна! Пусть выглядела она уже давно не как человек.

Даже сейчас, когда она медленно приближалась ко мне, широко расставив свои руки-щупальца в стороны, я буквально всем телом ощущал то, что она признает меня. И именно поэтому, чтобы успокоить Лену, я, продолжая сидеть на полу, тоже расставил руки в стороны.

- Иди же ко мне! Иди ко мне, Леночка, я утешу тебя!

И через секунду мы обнялись.

Это были самые крепкие объятия. Она скучала по мне даже сильнее, чем я мог думать! Мои кости хрустели под ее напором, но я терпел, потому что сам соскучился по ее теплу и прикосновениям. Соединившись с Леной в объятиях, я почувствовал, как внутри изувеченного тела все еще стучит живое человеческое сердце. Она смотрела на меня несколько секунд, глядя прямо в глаза. Я не чувствовал ни боли, ни страха – лишь счастье от осознания момента. А потом она поцеловала меня...

Тепло заполнило все мое тело, голова стала легкой, а все вокруг погрузилось в приятную и успокаивающую тьму. Наконец-то я нашел в себе достаточно храбрости, чтобы воссоединиться со своей женой, показав ей, что она действительно мне дорога. Теперь она точно знает, что я был верен ей до самого конца!