Город

Глава 1

Налетел ветерок, поднял лёгкую пыль, сор, взмыл вверх и растворился в кроне ореха. Андрей поморщился и осторожно сдул с платы застрявший мусор. Захотел пересесть с крыльца под навес гаража, уже встал, но передумал и снова сел, подогнув под себя ногу. Он перевернул плату вверх ногами и цепко впился взглядом в хитрые переплетения дорожек. Заводская пайка была такой идеальной, что по рукам растеклось колючее возбуждение. Андрей затаил дыхание и провёл пальцем по извилистому бронзовому пути. Прекрасный симметричный лабиринт петлял среди серебристого леса ножек математически обоснованными петлями, зигзагами, поворотами. Дойдя до тупика, Андрей помедлил и с неохотой отнял палец. От лаконичной и чистой топологии схемы стало сухо в горле. Он облизнулся, сглотнул, и перевернул плату обратно. Тиристоры, транзисторы, диоды, конденсаторы, катушки индуктивности – невозможно насытиться великолепием этого миниатюрного города.

Из глубины хаты донёсся хриплый крик бабушки:

– Дрюня-я-я!

– Чевой! – бросил он в ответ, не отрывая любовного взгляда от платы.

– Теливизер уключи!

– Ща-а-а-с!

Андрей надул щёку и мелкой трусцой подбежал к гаражу. Аккуратно положил плату на большой дощатый стол и потрусил в хату.

– Дрюня-я-я!

На пороге он скинул старые, перемотанные скотчем, шлёпанцы и вошёл в сумрачную прохладу.

– Тут я, щас включу!

– Теливизер уключи! – нетерпеливо пропыхтела издалека бабушка.

Крыльцо вело в покосившуюся пристройку – длинную неширокую кухоньку, притулившуюся к саманной стене хаты. Тут ютились многочисленные тумбочки, ящички, шкафчики, поставленные друг на друга, подпирающие друг друга. Старые, тусклых цветов – оранжевого, зелёного, голубого, бордового, они хранили в себе разнообразную утварь, повторенную в немыслимых количествах. Окна прикрывали ветхие вязаные занавески. В дальнем углу стояла самодельная дровяная плита, рядом с ней, на табуретке для ног, эмалированное ведро с водой. Андрей подошёл к нему, зачерпнул полный ковшик и шумно напился. Низко пригнувшись, он вошёл в угрюмую прихожую, увеличенную копию пристройки, только без окон. Почти всё свободное место занимали аккуратно уложенные штабели самого разнообразного хлама. Пачки газет, рулоны разнообразной плёнки – пищевой, хозяйственной, синей, красной, прозрачной, белёсой, мотки медных, алюминиевых и стальных проводов, дощечки, бруски, вложенные друг в друга металлические баночки и коробочки, пластиковые и металлические трубы. Андрей потянул скрипучую дверь, снова низко пригнулся и вошёл в зал.

– Хтойта? – встрепенулась бабушка.

– Это я, щас телевизор включу.

– А-а-а, Дрюня, уключи, уключи, там «Дикий Анхел» скоро начнётся.

Андрей подошёл к бабушке и склонился у её ног. Подвернул ей на колени юбку и спустил гетры, обнажив старческие ноги.

– А я тут хазету читала…

Вздувшиеся, узловатые вены бугрились под сухой, в тёмных пятнах, кожей. Правая голень была укрыта за многими слоями пищевой плёнки.

– … там учёные какие-то дырки у атмосхфере нашли…

Андрей приподнял нижний край плёнки. Оттуда скатилась крупная слеза жёлтого гноя. Он вздохнул, поджал губы, приподнял плёнку с другой стороны.

– … и дырки эти, в атмосхфере, лучи пропускають…

Оттуда тоже выкатился гной. Андрей покивал своим мыслям, встал и направился к телевизору на небольшой квадратной тумбочке. Под ней в два ряда расположилось восемь подсоединённых вместе чёрных аккумуляторов размером с обувную коробку. Андрей посмотрел на индикатор заряда и нахмурился – мерцало три светодиода.

– … которые вызывають опухоли…

Он нежно погладил выцветшие пластиковые бока аккумуляторов и с сожалением посмотрел на окислившиеся клеммы. Когда они успевают? Только надраишь их до зеркального блеска, отвернёшься и, – хоп! Снова покрыты серо-зелёной оспой.

– … и в Африке, значить, уже даже звери хибнуть…

Установив реостат на двести двадцать вольт, Андрей подключил штекер телевизора и нажал кнопку питания.

– … а в этом их ООН решили… Ох, уключил! – обрадовалась бабушка белому шуму.

Андрей выдвинул ящик тумбочки и повёл пальцем по корешкам видеокассет.

– Ага, там же-ж «Дикий Анхел» щас…

«Поле Чудес, Угадай мелодию, Время, Намедни…» – тихо бормотал Андрей, – «Ага, вот и Ангел!» Ловким движением он вытащил кассету и положил её на покоившийся на телевизоре видеомагнитофон. Его корпус пришлось заменить на самодельный из фанеры. Андрей аккуратно смахнул большим пальцем пыль с облезлой, но всё ещё блестящей надписи «Panasonic», улыбнулся ей, проверил подключение, мягко нажал кнопку питания.

С первого раза никогда не получается. Андрей секунду подождал и снова нажал кнопку, более уверенно. Не включился. Он попытался вспомнить, как нажимал в прошлый раз, зная, что это не поможет. Но трудно было расстаться с мыслью, что в поведении старого видеомагнитофона нет никакой закономерности. Андрей нажал быстро, немного задержал в конце и резко отпустил. Есть! Улыбаясь, он вставил кассету и нажал «Play». А вот эта кнопка ещё ни разу не подвела. Зазвучала тысячу раз знакомая музыка.

– Ой, ой, начинается! – заволновалась бабушка, устраивая поудобнее своё грузное тело на скрипучем обрюзгшем диване. – Дрюня, отойди, не мешай, там же начинается!

Андрей отошёл в сторону, с минуту понаблюдал за работой телевизора, не искрит ли, и сказал:

– Ба, я на Завод. Как передача закончится, ложись, поспи, к вечеру приду.

– Агась, Дрюня, иди! Иди, унучок!

Бабушка погрузилась в происходящее. Андрей установил автовыключение на сто двадцать минут и вышел из хаты незамеченным.

Солнце палило так нещадно, что само небо поблекло. Сухой воздух обжигал ноздри. Ветви ореха, стоявшего перед пристройкой, бессильно клонились под тяжёлыми лучами, обожжённые листья не колыхались. Андрей четырьмя большими прыжками преодолел расстояние от крыльца до гаража, схватил плату, лежавшую на столе перед воротами, приоткрыл створку и рыбой скользнул внутрь.

Тут было ещё жарче. В центре стоял Жук – автомобиль с открытым верхом и внешней рамой на мощных электроколёсах. Обычных аккумуляторов им не хватало, поэтому Андрею приходилось довольствоваться тщательным уходом за всеми агрегатами и фантазиям о том, как он едет. Вдоль стены, на всю длину метров в пять, тянулся массивный дубовый верстак. На нём стояли двое тисков разных размеров, электромотор и наковаленка. Настенные полки хранили множество ящиков и ящичков с инструментами. Андрей положил плату на полку к другим, выкатил из угла столитровую тележку на двух небольших электроколёсах, и поставил её у выхода. Из-под верстака вытащил пару аккумуляторов, конденсатор и, тяжело отдуваясь, уложил их в тележку. Снял с крючка на стене антипса и прицепил его к поясу. Антипёс – простое и эффективное изобретение Андрея против бродячих собак. Цилиндрический, размером с трёхлитровую банку, электромагнит крепился к выдвижной трубке и пружине внутри неё. На противоположном конце трубки находилась резиновая ручка с двумя кнопками, из которой выходили провода питания. Зелёная кнопка подавала постоянный ток из аккумулятора, красная, для крайнего случая, выбрасывала запертый в конденсаторе заряд. Благодаря внутренней пружине, спаянной из трёх других разной жёсткости, часть энергии гасилась, и антипса не вырывало из рук. Андрей подошёл к дальнему концу верстака, с мягким шорохом выдвинул под ним глубокий ящик и достал оттуда Зритель. Это была строительная каска со срезанным козырьком. К ней на хитроумных рычагах крепился бинокль, который одним поворотом ручки опускался к глазам или откидывался вверх, что позволяло не поддерживать его руками и сохранять подвижность. Андрей аккуратно снял кожух с бинокля, надел Зритель на голову, тщательно приладил подбородник и застегнул его. Вернулся к тележке, подключил антипса к аккумулятору и конденсатору. Немного постоял, прикидывая, ничего ли не забыл. Кивнул себе, подхватил тележку за ручки и тараном открыл ворота.

Сильно щурясь после темноты гаража, Андрей остановился у крыльца и прислушался. Доносилось приглушённое бормотание телевизора. Андрей достал с балки под шиферным навесом ключ и запер дверь на засов с навесным замком. Положил ключ обратно и покатил тележку по дорожке, заворачивающей за хату, к калитке. С сухим скрипом отворив её, он вспомнил, что не взял воды. Пришлось отстёгивать антипса, бежать в гараж за пятилитровой пластиковой бутылкой, отпирать хату. Наполнив в кухне бутылку и замкнув замок, он вернулся к тележке. Погрузил бутылку, прицепил антипса и выкатил на улицу.

Разнотравье на лужайке перед хатой, иссушенное жёстким солнцем, хрустело под ногами и колёсами. Тропинка, укрытая сухостоем, скоро вывела на шоссе. Ступив на раскалённый асфальт, Андрей обернулся. Крыша хаты сияла сапфировым маяком солнечных батарей, затянутые алюминиевой фольгой окна серебристо переливались. Оттого заброшенные дома рядом казались ещё более угрюмыми. Прохудившиеся, осевшие крыши, вспученные стены, тёмные провалы окон, эти дома словно обиженно молчали, недовольные несправедливой судьбой. Андрей вздохнул, отвернулся и окинул взглядом шоссе. Направо оно уходило почти ровно на запад, километров через пять круто сворачивая на юг. В ту сторону уходили, редея, домики, окружённые сараями. Налево шоссе через двести метров упиралось в перекрёсток, изламывалось к северу и терялось в каштанах и тополях. Андрей повернул ручку Зрителя, и бинокль опустился к глазам. Подстраивая резкость, он внимательно осмотрел перекрёсток и дальние ряды деревьев. Собак вроде не было. Откинув бинокль, он перешёл на противоположную сторону и направился к перекрёстку.

Тяжёлую раскалённую тишину разряжали только его неторопливые шаги и тихое шуршание подшипников. Андрей с удовольствием прислушивался к ним и, чуть улыбаясь, вспоминал, как недавно их смазывал. Какая чудесная вещь, эти подшипники! В тележке семьдесят пять килограммов, а колёса идут плавно, легко.

На перекрёстке Андрей спрятался в зыбкой серой тени одиноко стоящего тутовника. Попил успевшей уже нагреться воды. Прислушался. Только шум крови в ушах и стук сердца. Он снова проверил в бинокль предстоящий путь. Отсюда уже были видны белые стены Завода, скрывающиеся за толстыми стволами деревьев. Чтобы не идти через открытое место, Андрей немного спустился по пересекающей шоссе дороге вниз, к югу, перешёл на другую сторону и поднялся, оказавшись с другой стороны перекрёстка, недалеко от старого жёлтого дома с обвалившимся углом.

Что-то хрустнуло, будто наступили на сухую веточку. Андрей мгновенно отпустил тележку и выдвинул антипса. В доме? Он напряжённо вглядывался в зияющие дыры окон, пытаясь заметить какое-либо движение. Ничего. Оставлять за спиной неизвестность не хотелось. В принципе, заряда в конденсаторе хватит, чтобы дотянуться вспышкой магнитного поля до дома. Но тогда придётся возвращаться в гараж, брать другой конденсатор, так до вечера не управишься. Андрей осмотрел дом Зрителем. Ничего не обнаружив, он откинул бинокль и торопливым шагом двинулся по шоссе. Беспокойно оглядываясь, через сто метров он остановился, сложил антипса и проверил путь сзади и спереди. Захотелось пить, но он решил больше не задерживаться.

К Заводу шоссе вело в окружении ровных рядов тополей и каштанов. Страдающие от жажды, они застыли в недвижном воздухе словно каменные статуи искусной работы. Андрей шёл по обочине. Катить тележку было труднее, но зато можно было прятаться в коротких тенях деревьев. На ходу опуская бинокль и проверяя путь, через три километра он свернул на восток.

Завод встретил ослепительным сиянием белых стен и крыш. Его Г-образное здание возвышалось на пять этажей, главное крыло достигало футбольного поля в ширину и тянулось на километр в длину. Вокруг громоздились горы промышленного мусора – от металлической стружки, спирали которой густо переливались всеми цветами радуги, до огромных фрезеровочных станков, раскуроченных, помятых, ржавых.

Андрей опустил бинокль и внимательно осмотрел окрестности. Этот участок был самым опасным. С одной стороны, хотелось использовать горы хлама как укрытие. Но в них много металлических деталей, а значит антипса нельзя использовать. С другой стороны, на открытой местности антипёс защитит, но трудно прикрывать спину. Последние несколько раз он успешно использовал переменную тактику: быстрыми бросками двигался по длинным дугам от одних железных куч к другим. Правда и нападений не было, лишь пару раз маячила стая у элеваторов, в трёхстах метрах от Завода. Андрей решил и в этот раз сделать так же. Он наметил ближайшую крупную кучу из больших электромоторов и болтов размером с ногу, и бросился к ней. Почти добежав, он отвлёкся, взглянул в сторону. Восьмидесятикилограммовая тележка наскочила на болт и резко рванула в сторону. Андрей судорожно дёрнулся, но не удержал её. Вырвав провода из антипса, тележка врезалась в кучу.

С грохотом, лавиной, посыпались болты. Андрей кинулся было к тележке, но тут же отскочил подальше, опасаясь поранить ноги. К счастью, лавина скоро затихла. Старательно сдерживая дыхание, Андрей прислушался. Торопливо подошёл к тележке. Её немного присыпало, так что без шума не вытащить. Значит, надо резко, как больной зуб. Он крепко схватился за ручки и рванул на себя. Короткий металлический лязг, и тележка оказалась на свободе. Невдалеке послышалось хриплое тявканье.

По спине пробежал мороз. Без суеты, парой быстрых и точных движений, Андрей подключил антипса и оглянулся в поисках широкого пустого пространства. Другое тявканье, ответное. Пятясь, он отъехал назад, повернул влево и, стараясь быть как можно тише, побежал к большой прогалине между кучами каких-то железных решёток и пружин. За спиной раздался мощный многоголосый лай. Андрей изо всех сил пустился к центру площадки. Не оглядываясь, он понял, что собаки где-то в двадцати метрах от него. Должен успевать. Их когти стучали по асфальту словно зубила о лист стали. Андрей добежал до центра и упёрся ногами в асфальт. По инерции тележка протащила его словно по ледовому катку. Правая шлёпанца зацепилась за камешек, порвалась и отлетела в сторону. Не обращая внимания, Андрей повернулся лицом к своре. Собаки были в трёх метрах и первые ряды уже готовились к прыжку. Не успевая разложить антипса, Андрей с пояса навёл электромагнит и нажал красную кнопку.

Мощнейший магнитный импульс вырвал зубы и когти первого ряда псин. Андрея рвануло вперёд, но он удержался. Оглушительный рёв обезумевших от боли животных разрезал тяжёлое пекло. Окровавленные трофеи металлическим дождём посыпались на асфальт. Завывая и скуля, покалеченные собаки бросились наутёк, сминая задние ряды. Уцелевшие на мгновение замешкались. Этого хватило, чтобы разложить антипса и зелёной кнопкой включить постоянное магнитное поле, хотя и несравненно более слабое. Псины отшатнулись и ощерились, обнажив ряды фиолетовых клыков. Их агатовые глаза мерцали холодным светом, облезлые, свалявшиеся чёрные шкуры маслянисто блестели. Крайние собаки попытались зайти за спину, но двумя взмахами антипса удалось согнать их вместе. Андрей шагнул назад и приметил, что одна собака смелеет и, подавшись вперёд, готовится к прыжку. Он сделал выпад, целясь ей в нос, но собака успела увернуться, и электромагнит попал в глаз. Глаз треснул. Собака надсадно взвыла, поджала хвост и скрылась. Остальные, прижав уши и пригнувшись, опасливо замерли. Восемь пар немигающих бездонных глаз уставились на него. Андрей на секунду застыл и, выключив антипса, резко отпрыгнул назад. Собаки рванулись вперёд. Электромагнит заработал вновь, у самых пастей. Псины завизжали.

Магнитное поле мощно ухватило их за клыки. Собаки отчаянно упирались, вспахивая асфальт когтями. Андрей двумя руками тянул антипса на себя и в стороны, пытаясь вывернуть им шеи. Мускулы и вены на его руках вздулись, стали похожими на канаты, жгучий пот заливал глаза. Визг перешёл в хрип. Ага, значит вот так – резче! Андрей попустил и рванул на себя. Хрип и бульканье. Попустил, снова рванул. Одна псина не выдержала и прилипла челюстью к электромагниту, ониксовые глаза заволокло бельмом трещин. Из пастей оставшихся на асфальт текли ручейки крови. Превозмогая боль в ступне, потерявшей шлёпанцу, Андрей расставил ноги пошире в поисках более удобного упора. Рванул что есть сил. Последние псины захрустели выворачиваемыми суставами и, наконец, сдались. Андрей повалился на спину.

Он дышал шумно, глубоко, обжигаясь горячим воздухом. Раскалённое добела небо заливало глаза кипятком. Андрей тяжело сел и придвинул антипса с четырьмя прилипшими собаками. Поглядел на их растрескавшиеся глаза, погнутые клыки и когти. Выключил электромагнит и ласково погладил его. Он встал, дыхание успокаивалось. Подошёл к тележке, открыл бутылку с водой и жадно прильнул к горлышку. Выпив литра два, он переключил антипса на второй аккумулятор, а первый выбросил вместе с конденсатором. Поискал глазами потерявшуюся шлёпанцу. Ага, вон она. Пришлось позаимствовать немного скотча с уцелевшей, чтобы наскоро подремонтировать. Андрей осмотрел в бинокль окрестности, подхватил полегчавшую на пятьдесят килограммов тележку и, по старому плану, длинными перебежками от одной высокой кучи к другой, через четверть часа достиг восточной стороны Завода.

За углом, у ржавой двери, кое-где сохранившей следы белой краски, Андрей остановился и взглянул на пожарную лестницу невдалеке. Нужно торопиться, но искушение оказалось сильнее. «Я одним глазком» – подумал Андрей, быстро карабкаясь вверх. Оказавшись на крыше, он повернул ручку Зрителя и устремил взгляд на юг. Из-за далёких, подёрнутых белёсой дымкой обожженных полей, выглядывали молочные, похожие на сигары, башни Города. Сердце Андрея радостно замерло. Город! Он отчаянно вглядывался в каждую башню, пытаясь разглядеть окна и антенны, и порой ему казалось, что на самой грани зрения он видит их – совершенные формы далёкого мира. Воображение страстно рвалось туда, за горизонт, к удивительным чудесам, наизусть известным из книг. Андрей с трудом заставил себя поднять бинокль. Дело прежде всего, солнце уже перевалило зенит. Он торопливо спустился, толкнул тележкой неприветливо скрипнувшую дверь и с лязгом захлопнул её. Гулкое эхо раскатилось в полутьме Завода.

Андрей с наслаждением вдохнул прохладный воздух, пропахший мазутом, маслом и бензином, и обвёл взглядом гигантскую внутренность. Высокая крыша опиралась на ровные ряды огромных ажурных балок. Строительные леса опутывали стены и многочисленные грузовые краны. На сложном переплетении узкоколейных рельсов в беспорядке стояли разбитые временем электропоезда, грузовые платформы, небольшие открытые вагончики для перемещения по цехам. Свободное место занимал город из штабелей металлопроката, труб и бетонных плит.

Справа от двери под пол уходила широкая металлическая лестница с пандусами по краям. Андрей поставил на один из них тележку и покатил вниз. Лестница перемежалась пролётами и, изламываясь, терялась в непроглядной темноте. Спустившись на десять пролётов, Андрею открылся первый подземный этаж. Благодаря вмурованным в стены световым трубкам, хоть и сильно повреждённым, здешние окна испускали слабый дневной свет. Этот этаж полностью занимали сборочные машины и станки высотой с двухэтажный дом. Андрей спустился ещё на десять пролётов, на второй подземный этаж, копию предыдущего. Стало темнее. Не задерживаясь, он спустился на третий, оставив лестницу уходить в глубокую черноту.

В ближней половине этажа находился лабиринт небольших станков, чертёжных досок, широких столов, заполненных различными деталями. В полутьме их было не разглядеть, но Андрей знал, что это покоятся залежи радиотехнической аппаратуры. Он покатил тележку к дальней половине, ловко лавируя между замысловатыми переулками. Они окончились у поперечной стены. Андрей поискал облезлую красную надпись «Цех №4» и поспешил к ней. Потянул приоткрытые двустворчатые двери, вошёл внутрь. Напротив входа тянулось несколько ярусов полок, уставленных коробками разных размеров. Он подкатил к ним тележку, оставил её вместе с антипсом, и принялся изучать ящики. В правом верхнем углу каждого была прикреплена этикетка с жирной надписью «Паспорт изделия» и ниже шла краткая информация о содержимом.

– Не то… не то… не то… – бормотал Андрей, вглядываясь в надписи. «АР-2п. Аккумулятор разрядный, повышенной ёмкости». – Есть! – не удержался Андрей и с жадностью впился в этикетку.

«Ёмкость, Мегампер/час: 106,0

Напряжение, Гигавольт: 8,0

Допустимая глубина разряда, %: 100

Диапазон рабочих температур, С: - 251 – + 3400

Саморазряд, %/10 лет: 0,01

Вес, кг: 40

Габариты, Д*Ш*В, мм: 300*150*500

Ток заряда, Ампер: переменный, искровой

Срок службы, лет: 1000»

Сердце взволнованно забилось. Дрожащими руками он сорвал шплинты и откинул крышку. Разлился свежий запах пластмассы. Андрей увидел четыре белых аккумулятора. Между золотистыми клеммами чернели небольшие экранчики. Сбоку он нащупал утопленный переключатель и щёлкнул им. Вспыхнули зелёные надписи:

«Контроллер: исправен

Заряд: 0»

Андрей с трудом подавил радостный возглас. Хотелось подпрыгнуть, заулюлюкать! Переждав вспышку радости, он проверил другие аккумуляторы. Все исправные. Андрей побежал к тележке, и подкатил её к ящику. Тяжело отдуваясь, погрузил один за другим два аккумулятора. С тоской посмотрел на оставшиеся.

– Ничего, в другой раз, – прошептал он, нежно погладил их по гладким бокам и накрыл крышкой.

В лихорадочном возбуждении Андрей покинул цех. Скорей бы домой! Он направился в сторону увеличения номеров. Катить тележку стало ощутимо трудней, но подключать электроколёса он не захотел, опасаясь, что заряда не хватит на подъём. Скоро показалась изъеденная ржавчиной надпись «Цех №11». Андрей оставил тележку у входа и вошёл внутрь. Копия четвёртого цеха, лишь коробки все длинные и узкие. Андрей поспешил к ним в поисках нужной этикетки.

Да! «Восход», сталь повышенной электропроводности, эксп. обр.» Карта Завода оказалась абсолютно точна. Не веря глазам, с трудом подавляя радостную дрожь в ногах и руках, Андрей несколько раз перечитал паспорт. Электропроводность семьдесят мегасименс на метр! Семьдесят мегасименс! Вспотевшими руками он с трудом открыл крышку. Внутри лежало несколько тускло блестевших стальных полос метр в длину и со спичечный коробок в ширину и высоту. Андрей захотел схватить их все, но пересилил себя и взял пару. Он вернулся к тележке, придавил полосы аккумуляторами, чтоб не болтались, и поспешил к лестнице.

Добрался он запыхавшийся и вспотевший от изматывающего лавирования между столами и станками. Допил воду и оставил бутылку на ближайшем столе. Переключил аккумулятор с антипса на электроколёса, выставил регулятором скорости на внутренней стороне пониженные обороты и нажал рядом пуск. Колёса не шелохнулись. Снова нажал. Ничего. Проверил соединение на колёсах, на аккумуляторе. Вроде всё в порядке. Нажал – не едет. Снял провод, энергично продул оба конца, подключил обратно. Колёса тихо загудели и потащили тележку вперёд. Андрей подхватил её за ручки и направил на пандус.

Тележка шла медленно, и Андрей размышлял о странной силе продувания контактов, наслаждаясь гудением электроколёс, шорохом подшипников. Через тридцать пролётов он выехал на первый этаж и подкатил к выходу. Приоткрыл дверь, внимательно осмотрелся. У элеваторов опять бродила стая собак. Андрей надул щёку и задумался. Либо беречь аккумулятор для антипса и толкать тележку руками, либо рискнуть, и с помощью электроколёс побыстрее убраться отсюда. Эти собаки довольно далеко, правда, можно нарваться на других. «Ладысь, буду держаться стены, а потом прятаться среди мусора. Выеду на шоссе и пойду за деревьями. Если что, переверну тележку и сяду меж колёс, от них тоже магнитное поле идёт, слабенькое, но хоть какое… А там что-нибудь придумаю» – решил он. Переключил обороты на стандартные, скорость выставил двадцать километров в час. Подумал и снизил до пятнадцати, всё-таки далековато придётся бежать. Затянул подразболтавшийся подбородник. Выкатил тележку наружу, установил вдоль стены и ногой нажал пуск.

Солнце уже касалось горизонта, насыщая воздух красным светом. Небо понемногу приходило в себя после жестокого пекла и в зените возвращало себе синеву. Длинные острые тени от куч металлолома словно вспарывали побуревший в закате асфальт, оставляя в нём глубокие расселины. Андрей пробежал Завод и короткими зигзагами двинулся между мусорных куч, стараясь как можно меньше находиться на виду. Трудное место, поворачивать тележку на полном ходу было тяжело, руки наливались усталостью. Он напряжённо вслушивался, и на каждом повороте вытягивал шею, пытаясь заглянуть за угол.

Свалка закончилась. Следуя плану, Андрей попытался сойти с дороги, чтобы скрыться за деревьями, но скоро понял, что долго так не протянет. Бежать по бездорожью в шлёпанцах очень неудобно, к тому же на тележке не было рессор и её вырывало из рук. Андрей вывернул на шоссе. Стало гораздо легче. На каждые три шага глубокий вдох, на следующие три сильный выдох. Через пятнадцать минут он добежал до перекрёстка и завернул на запад. Андрей устало улыбнулся. Крыша хаты пылала рубином, разнотравье купалось в бронзе. Не добегая до калитки метров пять, он упёрся ногами в землю. Тележка потащила его словно лыжника, вздымающего за собой клубы пыли. Балансируя на одной ноге, другой он дотянулся до выключателя и нажал его. Поздно. Инерция бросила тележку на калитку, та жалобно скрипнула и слетела с петель. Андрей отскочил в сторону. Тележка прокатилась ещё немного и увязла в бурьяне. Да что ж такое, опять! Андрей скептически посмотрел на помятую калитку, кое-как приладил её назад. Нужно срочно придумать тормоз.

Изнывая от навалившейся усталости, Андрей закатил тележку в гараж, отомкнул хату и вошёл внутрь. Таймер исправно отключил телевизор, бабушка сопела и негромко всхрапывала. Андрей подошёл к ней, погладил свалявшиеся седые волосы, поцеловал в прохладную щёку. Вытащил кассету из видеомагнитофона и положил в тумбочку. Захотелось включить телевизор и посмотреть на мурашки, послушать белый шум. Сколько в нём сокрыто! Грозы далёких континентов, шум иных планет, эхо сотворения мира…

Вздохнув, Андрей вышел на кухню и разжёг дрова в печке. Пока она разогревалась, он сходил на выгон и серпом нарезал жухлой лебеды. Вернувшись, бросил её отмокать в глубокой жестяной миске с солёной водой и поставил вариться перловку. Достал из подвала за кухней драгоценную нераспечатанную бутылку вина и сунул её в комод. Стоявший в углу большой складной стол разложил в центре зала, застелил его посеревшей, размохратившейся по краям скатертью. От шума бабушка заворочалась, открыла глаза и испуганно спросила:

– Хтойта?

– Ба, это я!, – громко ответил Андрей, включая свет.

Бабушка зажмурилась, приложила бесформенную ладонь к глазам.

– Дрюня, это ты?

– Агась, ба!

– А-а-а, вон оно чевой… – протянула бабушка. – Мой ты унучок!

– Щас ужинать будем, ба! – крикнул Андрей и вышел.

В гараже он взял толстый полиэтиленовый мешок и, быстро рыская по закоулкам, положил в него четыре оранжевые коробочки размером с ладонь – орбитальные аптечки класса «А», ножовку по металлу и несколько видов полотен к ней, прозрачную коробку с высокопрочными керамическими болтами, гайками и шайбами разных размеров, плоскогубцы, небольшой газовый ключ, штангенциркуль, рулетку, ножницы, рулон голубой изоляторной ленты, пару маркеров, скальпель и сменные лезвия, дрель с кобальтовыми свёрлами, стальные полосы из тележки. Он отнёс мешок в зал, прибежал на кухню снять сварившуюся перловку и поставил вместо неё кипятиться тазик с водой. Вернулся в гараж и с радостно замирающим сердцем подошёл к накрытому плёнкой параллелепипеду полутора метров высотой. Одним движением стянул фату. Перед ним стоял трансформатор – результат долгой кропотливой работы, предмет страстных мечтаний и ночных бдений над горами схем. Точно говоря, это был не трансформатор, а многофункциональное электрическое устройство с функцией трансформатора, но Андрей называл его просто – трансформатор. На его передней стороне шли ряды амперметров, вольтметров, тумблеров и регуляторов. По бокам отходило по три изогнутых тонких рессоры, сверху торчали две пары белых колпачков, из-за чего трансформатор напоминал паука. Внизу располагался инвертор постоянного тока, а под ним два пустых отделения под аккумуляторы. Андрей ухватился за переносные ремни и взвалил трансформатор на спину. Пошатываясь, он принёс трансформатор в зал, поставил его рядом со столом. Достал из мешка полотна для ножовки, свёрла и крепежи, бросил их кипятиться в таз, пошёл к тележке за аккумуляторами и перенёс их к трансформатору.

Пока таз кипел, Андрей нарезал из лебеды салат, заправил им перловку и поужинал. Удовлетворённо вздохнув, погасил печь, достал вино с кружкой и вошёл в зал. Бабушка дремала.

– Ба! Бабусь!

– А! Чевой! – встрепенулась бабушка.

– Ба, я вина принёс!

– Ой, а сегодня чи Поминальное?

– Агась, вот, пей! – протянул Андрей полную кружку.

– Оюшки, унучок ты мой, батюшки ты мой родной, – запричитала бабушка, с жадностью осушая кружку.

– Пей, пей, бабусь! – ласково погладил он её по голове.

Скоро бабушка так захмелела, что Андрею пришлось поить её самому.

– Ой ты, Христе Святый… а во подковке гвоздичек… и приютить, да хлеба нетуть… – бессвязно бормотала она, пока не склонила бессильно голову и захрапела.

Андрей сходил на кухню за прокипятившимися деталями. В аккуратном порядке разложил их на столе вместе с содержимым мешка. Достал простынь, завязал её кольцом и продел бабушке под мышки. Другой конец накинул себе на шею, подхватил бабушку под ноги и рывком взвалил её на стол. Оголив ей ноги, он достал из аптечки одноразовую инъекцию – сложную смесь обезболивающего, кровосвёртывающего и катализаторов регенерации, – и обколол ей больную голень чуть пониже колена. Сбегал к рукомойнику, тщательно вымыл руки с мылом. Вернувшись, он несколько секунд постоял у стола с закрытыми глазами, глубоко вздохнул и надел перчатки.

Ножницами Андрей разрезал обмотанную вокруг голени пищевую плёнку и осторожно развернул её. Удушающий запах гноя ударил в лицо, жёлтые ручейки побежали на скатерть. Иссиня-чёрную голень прорезали три рваные царапины – собака зацепила лишь мельком. Андрей обхватил горячую трёхглавую мышцу и потянул на себя. Она с причмокиванием отделилась от кости, словно ломоть вишнёвого пирога. Помогая себе скальпелем, он очистил голень от мёртвой плоти, особо тщательно обработав живую область ниже колена. Разложение коснулось и малоберцовой кости, и пришлось её выкинуть. Андрей измерил рулеткой оставшуюся большеберцовую кость, поделил её маркером на три равные части. Отпилил ножовкой нижнюю треть. С сожалением покрутил в руке старую, ненужную уже стопу и бросил её в мешок. Он снова взял маркер, приложил стальную полосу к остатку так, чтобы она компенсировала отрезанную длину, и наметил три точки. Кобальтовое сверло прошило кость с лёгкостью, а сквозь сталь шло с трудом и быстро тупилось, пришлось истратить три штуки. Закончив с последним отверстием, Андрей намертво прикрутил полосу к кости, подложив между ними прокладку из изоляторной ленты.

Андрей посмотрел на часы у телевизора – десять вечера. Он перевернул бабушку на живот. Разрезав халат, обнажил её спину, усыпанную родинками и тёмными пятнами. Оставшимися тремя инъекциями из аптечки обколол грудной отел спины. Глубоко погружая руку в складки жира на боках, с трудом нашёл двенадцатую пару рёбер и отсчитал от неё десятую. Обвёл её место маркером, затем отметил шестую и третью пары. Поднял трансформатор и уложил бабушке на спину. Рёбра трансформатора легли точно по разметке. Удовлетворённо улыбнувшись, Андрей снял трансформатор и насверлил на каждом его ребре по три отверстия. Вернувшись к бабушке, он взял скальпель, отступил от позвоночника в сторону и сделал по меткам шесть глубоких разрезов. Он приладил рёбра трансформатора к обнажённым рёбрам бабушки, осторожно просверлил их и соединил воедино.

Он отошёл назад, полюбоваться работой. Живое и мёртвое, плоть и сталь соединились в гармонии естественного и искусственного. Измождённый, но счастливый, Андрей устало опустился на диван и посмотрел время – полпервого! Через двенадцать минут гроза! Он с трудом поднялся, подошёл к середине противоположной стены. Там, в потолке, чернел небольшой круглый люк с ручкой, рядом находилась серебристая кнопка. Андрей потянул за ручку. Люк наполовину открылся, из глубины выскользнули толстые провода. Он подхватил их и подключил к аккумуляторам, затем нажал кнопку. На чердаке глухо загудел электромотор, раздался протяжный скрип – выдвигалась двадцатиметровая телескопическая мачта. «Опять смазка высохла», – подумал Андрей, вслушиваясь в шум. Через пару минут мачта вышла на всю высоту, сработал сброс и электромотор затих. Андрей включил экраны аккумуляторов и лёг на диван – стоять уже не было сил, но он пообещал себе, что подождёт первую молнию, чтобы посмотреть, на сколько они зарядятся.

Мощная сиреневая вспышка нашла щели в затянутых фольгой окнах и на мгновение расчертила комнату острыми тенями. Тут же последовал оглушительный гром. Попала в мачту? Засвистел ветер, тяжёлые капли с грохотом бросились в окна. Гроза разразилась как всегда точно.

Андрей встал, ноги будто увязли в полу. Снаружи бушевало ненастье. Вспышки молний, одна за другой, бились в стены, гром сотрясал потолок. Аккумуляторы манили светом своих экранчиков. На сколько они зарядились? Андрей сделал шаг, но бабушка резко соскочила со стола и преградила путь. Освещаемая сиреневыми вспышками, она – красивая и величественная, – возвышалась над ним, и тяжесть привинченного к её спине трансформатора словно легла на его плечи, вминая в холодный пол. Андрей посмотрел себе под ноги. Они и вправду уже по колено утопали в вязком полу. Ослепительная молния ударила в стальной протез, пол расплавился, и всё поглотила тьма.

– Дрюня! Дрюня!

Андрей испуганно вскочил, непонимающими глазами обвёл комнату.

– Дрюня, чевой-то у меня на спине?

Он быстро пришёл в себя, подошёл к бабушке и помог ей спуститься со стола.

– Ба, это трансформатор, – сказал он, осматривая уже затянувшиеся раны. – Я тебе и ногу новую сделал, хорошую!

– Батюшки ты мой унучок! Отось руки золотые!

– Ща, постой, ба, я аккумуляторы поставлю.

Андрей посмотрел на их экраны и окончательно проснулся. Заряжены, полностью заряжены! Сгорая от нетерпения, он установил аккумуляторы в отсеки и дёрнул рубильник трансформатора. Мощный глубокий гул подтвердил, что всё работает. Работает! Андрей оглянулся на часы. Полпервого!

– Ба, давай скорей!

– Кудась, Дрюня?

Он подхватил её под руку и повёл в гараж, едва сдерживаясь, чтобы не поволочь.

– Бабуля, мы едем! Мы поедем в Город, бабуля! – радостно воскликнул он.

Выйдя во двор, он чуть отступил и осмотрел бабушку. Трансформатор возвышался на её спине неколебимым монументом победы над природой, стальная нога придавала опору и устойчивость.

– Какая ты у меня красивая, ба! – обнял он её, целуя лоб, щёки, губы.

– Ой-ты, Дрюня! – зарделась бабушка.

Они вошли в гараж, Андрей развернул заднее кресло Жука и усадил бабушку спиной вперёд. Он бросил в багажник отбойный молоток, подключил колёса, вскочил за руль и подал напряжение.

Выезжая из двора, он немного не рассчитал и выломал калитку вместе с куском забора. «Ничего, надо привыкнуть» – подумал Андрей, охваченный радостной лихорадкой. Через пять километров пути на запад, шоссе свернуло на юг и стрелой ушло в горизонт. Здесь можно испытать машину на скорость. Андрей подал мощности, и Жук вдавил его в кресло. Скоро спидометр показал двести пятьдесят километров в час и Андрей сдался.

– Как ты там, бабуль? – обернулся он назад, перекрикивая свист ветра.

– Живая, Дрюня! – послышался слабый ответ.

Он снизил скорость, чтобы можно было говорить без крика, и попросил:

– Ба, а спой песню!

– Какую тебе, унучок?

Андрей посмотрел на медленно плывущий в полуденном мареве пейзаж – огромные прямоугольники давно заброшенных полей.

– Давай что-нибудь про степь!

Бабушка затянула старинную песню. Андрей смотрел на горизонт и с щемящей тоской вслушивался в широкую, полноводную мелодию, рассказывающую о душе трудового люда. Он никогда их не видел и не знал, но чувствовал – остро и отчётливо, что он часть их, плоть от плоти, крошечный листок большого дерева. И знание это наполняло сердце радостью – быть крошечным отрезком великого пути, раскинувшемся на тьму тысяч лет.

Дорога взмыла на холм, и с вершины открылся алебастровый Город. Не в силах сдержать чувств, Андрей закричал:

– Ура! Ура, бабушка!

Идеальное кольцо Города опоясывали широкие ажурные арки двух километров высоты. Пять полупрозрачных погодных башен в форме сфер Лобачевского уходили так высоко в небо, что казалось, подпирали его. Среди них в сложном порядке стояли сигарообразные небоскрёбы, на которые он столько раз смотрел с крыши Завода. Андрей увеличил скорость и скоро оказался под гигантской аркой.

Он вихрем ворвался в покинутый будто минуту назад Город. Как же хочется остановиться и осмотреть каждый уголок! И какое странное чувство – знать его план наизусть и впервые в нём оказаться! Мозг Андрея пылал. Скорей, Жук, скорей! Андрей выехал на широкий проспект и увидел впереди большой купол с надписью «Центр управления». Поддав мощности, он рванул к нему. Взлетел по широкой лестнице и едва успел затормозить. Выпрыгнул из машины и помог выбраться бабушке. Захватив отбойный молоток, он поспешил с ней к раздвижной двери.

Они вошли в широкий круглый зал, отделанный молочно-белым стеклопластиком. Бабушкин стальной протез гулко стучал по бетону. Эхо шагов смешивалось с электрическим басом трансформатора и наполняло опустевшее здание жизнью. В глубине темнел изящный чёрный прямоугольник терминала управления. Дойдя до центра, Андрей подключил к трансформатору отбойный молоток.

– Ба, отойди чуть! – крикнул он.

Грохот тяжёлой дробью ударил в уши. Налегая всем своим весом, Андрей яростно вгрызся в железобетон. Через пару минут раздался металлический лязг, Андрей отшвырнул молоток и посмотрел, что там. Арматура.

– Да! Бабуль, подойди!

Бабушка послушно подошла к неглубокой выемке.

– Ставь свою культяпку сюда!

Он прислонил её протез к арматуре.

– Прижмись сильнее! Вот так держи, поняла?

– Поняла, Дрюня!

– Ба, только стой крепко! Изо всех сил стой, ладно?

– Ладно, унучок, батюшки ты мой родной!

Андрей подошёл к трансформатору. Переключил его на повышающий режим, выставил вольтаж и силу тока на максимум и подсоединил к стальному протезу.

– Ба, смотри, вот тут ручка, – сказал он, положив её руку на рубильник за плечом, – как я крикну «включай», ты тяни её вниз. Поняла?

– Поняла, Дрюня!

Андрей от волнения задрожал.

– Ладно, бабушка…

Он не нашёлся, что ещё сказать, поцеловал её и подбежал к терминалу. Залез на него и, не колеблясь, зычно крикнул:

– Включай!

Бабушка дёрнула рубильник. Ослепительные электрические дуги с угрожающим жужжанием вырвались из трансформаторных колпачков и ударили в протез. Триллионы вольт, подгоняемые сотнями миллиардов ампер, устремились в толщу бетона.

– Дрю-ю-юн-я-я! – прокричала бабушка.

– Не боись, ба! Это паразитные дуги! Ты, главное, стой крепко! – надрывая горло, крикнул он в ответ.

– Лады-ы-сь!

Андрей до боли сжал кулаки. В таком режиме заряженные сотней молний мощнейшие аккумуляторы должны разрядиться за секунды. «Только бы ты устояла, только бы устояла!» – заклинал бабушку Андрей.

Дуги исчезли так же внезапно, как и появились. Всё? Андрей подождал несколько секунд, пока не уйдёт остаточное электричество, и рванулся к бабушке.

– Ну как ты, ба? – спросил он, вытирая платком её вспотевшее лицо.

– Ох и жарко, Дрюня! Жарко было!

– Бабушка ты у меня такая молодец! Такая молодец! Ты стояла на тысяче молний представляешь?

– А чевой-то поделаешь, унучок? Сказал – «стой!», я и стою, как могу…

Словно отовсюду, прозвучал короткий мелодичный сигнал, и зал наполнил мягкий женский голос:

– Резервный аккумулятор заряжен. Малый реактор – пуск. Главный реактор – подготовка.

Горло Андрея сдавил ком. Он крепко сжал шершавую ладонь бабушки, с величайшим вниманием вслушиваясь в голос.

– Главный реактор – пуск. Главный реактор – малая мощность через три, два, один. Главный реактор – полная мощность через три, два, один. Главный реактор – полная мощность.

Андрей крепко закрыл глаза, стараясь подавить слёзы.

– Автоматический режим климата – пуск. Климат средиземноморский – пуск. Переход на ручное управление. Терминал – готов.

Андрей посмотрел на засветившийся экран, перевёл взгляд на бабушку.

– Получилось… – сдавленным голосом, всё ещё не веря, произнёс он. – Получилось!

Он бросился ей на шею и заплакал.