Голоцен

Глава 1

Пролог.

- Это конец, - говорит человек в белом халате. - Это конец всему. Никто не успеет создать вакцину.

Он смотрит на стекло, тяжелое, бронированное стекло, за которым видно искаженное недовольством лицо мужчины в дорогом, фирменном костюме.

- Они уже во всем здании. Есть только один выход: ядерный, или термобарический удар по комплексу.

Ученый вздыхает, и вдруг начинает судорожно кашлять.

Сквозь стекло видно, как белоснежный рукав окропляют маленькие алые капли.

- Но правительство, конечно же, не пойдет на такой шаг.

С другой стороны стекла, мужчина вздыхает.

- Какой период инкубации?

Окончательно справившись с кашлем, ученый вытирает кровь с губ тем самым рукавом, и со страхом на него смотрит.

Потом переводит взгляд на стекло.

- Два дня. 46 часов, если точнее. Этого достаточно чтобы халаниды начали превращать ваш организм в заживо гниющий труп. Эти твари! - он срывается на визг, - переваривают самые сильные антибиотики как ребенок манную кашу! Это крах,- он снова заходится кашлем, ноги его подкашиваются, и ученый падает на колени.

Приступ длится минуты две, все это время человек за стеклом брезгливо смотрит.

- Я тоже инфицирован?- спрашивает он. Его голос беспристрастный, он словно робот фиксирует поступающую информацию.

- Все, все кто в комплексе уже заражены, Максим Сергеевич. Мне жаль. Через час, может два у вас поднимется температура. У меня она уже сутки 38.5. Через 10 часов вы начнете кашлять. Через 2 суток вы станете источником инфекции.

- Когда я умру? – кажется, будто Максиму все равно, настолько ровно звучит его голос.

Ученый говорит сипло, тяжело дыша.

- Подопытные обезьяны через 3 суток после заражения ложились на пол, не двигались, не ели. Еще через двое суток их сердце прекращало биться. Человек сильнее, возможно мы протянем неделю. Я не знаю...- он тяжело поднимается с колен, и садится на стул, - я не знаю, как халаниды выбрались за пределы лабораторного отсека. За обеззараживание отвечал тот шизик, которого нам насильно прислали из ГБ, Антон. Может он нарочно это сделал...

Максим перебивает его.

- Ладно, я понял. Печально конечно. Ты успеешь подготовить отчет? Можно не очень подробный, достаточно голых фактов. Описание бактерий, период инкубации, симптоматика, возможные способы лечения. А также то, что тут происходит.

Он морщит лоб.

- Да, кстати, вложи в папку описания экспериментов.

Человек устало кивает, и отворачивается к монитору компьютера, стоящему на столе.

- Пойми, Денис. Мы должны сделать хоть что то. Я пока свяжусь со своими людьми.

Максим, что то бормочет, трогает лоб, и уходит по коридору.

МЕСЯЦ СПУСТЯ.

из новостей центрального канала:

...болезнь добралась до африканского континента. По нашим данным халаниоз уже в ЮАР и Конго. Особенность климата и мутация бактерий породила новый штамм, С3F1, который безопасен тем, кто переболел первичным халаниозом, однако действует быстрее и устойчив к новым, экспериментальным лекарствам…

...

…в Европе более 200 млн. погибших, и это только официальные данные. По сообщениям из США, смертность достигает двухсот тысяч человек в сутки...

... Пандемия распространилась по всему земному шару. Ученые не прекратили поиск вакцины, пытаются понять механизм иммунитета немногочисленных переболевших… «видно как диктор захлебывается в кашле, вид его болезненнен, но передачу не останавливают».

....

ГОД СПУСТЯ

Я не знаю почему именно со мной природа сыграла такую страшную шутку. Метаясь, по охваченному паникой городу, я искал смерти, даже не пытаясь бороться с отчаянием. Я умру очень скоро, возможно до того как допишу последние строки. Мне 49 лет, и 2 года назад врач поставил ужасный диагноз - карцинома тазовых костей. Это очень больно. Срок мне дал. Полгода.

Год я кое-как протянул, признаюсь, почти на одном алкоголе. Никакая химиотерапия мне бы не помогла. А потом я заболел С1F1. Халанидиоз превратил меня в бродячий труп - но как ни странно я выжил. Самым страшным оказалось то, что бактерия превратила мои кости в желе. У меня практически нет скелета. Я еще пытался шутить тогда - разумная амеба мол.

Болел я долго - около месяца, против обычной недели. И выжил. А потом пришел С3. Chalanidae invertis, третьего типа. И хотя вокруг продолжали умирать люди, я жил.

Перетекать, из одной квартиры в другую, в поисках еды - на улицу выйти я боялся, в те времена там царил настоящий ад - анархия, побоища, погромы. Ну, и сам халанидиоз, новой формы.

А потом вдруг стало так тихо. Внезапно.

Я хорошо помню то утро, 23 мая. Тишина. Понимаете? То есть вообще ни звука. С трудом добравшись до окна я рискнул выглянуть на улицу.

Никого! Только горы трупов - вывозить и сжигать их прекратили уже давно. Никакой власти, организации, порядка, не существовало уже приличное время.

Только трупы людей, которых смерть застала в самых разнообразных позах.

И тут мне стало смешно.

Из всех достойнейших, сильнейших, мудрейших болезнь пощадила именно меня - теперь уже недочеловека. Я и до эпидемии то особо ничего не представлял собой. А теперь. Нет, я не тешил себя мыслями, что я единственный оставшийся в живых. Но черт! Могли бы выбрать кого-нибудь другого, способного хотя бы нормально ходить.

В то самое утро я понял, что далеко не один. Но понял это очень страшно. Вот уже скоро год, как я чувствую всех, кто выжил примерно на расстоянии 200 км. И более того, я вижу то, что видят они. Вижу их глазами.

Их немного. В пределах моего видения всего семь чековек. Вот кстати, пятеро из них совсем недалеко. Сейчас, сейчас, подождите немного. Ну, да, так и есть. Разговаривают ни о чем, пьют и ругаются, как всегда.

Почему я?

Ну почему?...

В поисках сигарет я захожу в магазин. «Лилия» - гласит разбитая вывеска на нем. Магазин почти полностью разграблен, но несколько пачек винстона я все же нахожу.

- Дай и мне курить.

Я оборачиваюсь, в проеме входа стоит Мила, опершись на дверь. Протягиваю ей пачку, и оборачиваюсь, чтобы набить рюкзак чем-нибудь съедобным.

- Мы с Макаром хотим уехать, Миш.

Я не реагирую, продолжая запихивать бичпакеты и сухие детские завтраки. «Пора наверно устроить себе какой-нибудь склад, да набить его под завязку» думаю я. «Да и вообще, пора определяться с жильем, хорош, хватит шататься уже».

- Плохо слышишь меня? Я говорю пора сваливать из этой глуши. Ты с нами или как?

Открываю чудом уцелевшую бутылку какой то настойки, и делаю большой, добрый глоток. Горло обжигает жидким огнем. Миле 35, она старше меня на 10 лет, и сама из какой то ухрюпинки. «Ишь ты. Глушь ей тут», смеюсь про себя.

- Выпьешь?

Взглядом показываю на бутылку, поставленную на остатки прилавка.

Сам в это время замечаю с десяток консервных банок, и внутренне ликую. Еды становится все меньше и меньше. Город порядком таки пострадал, когда обезумевшие толпы больных разносили все подряд. Заболел одним из самых первых, и за тот месяц, что провалялся в больнице, а тогда еще клали в больницы, изучали и пытались лечить, болезнь выкосила весь город, включая всех моих врачей.

Несколько тупых идиотов, в поистине варварском порыве подожгли лазарет, и я сломал себе руку, прыгая со второго этажа. Как я не свернул себе при этом шею, осталось тайной.

Очнулся я тогда от дикого голода, и вспоминая хал-ликбез по ящику, осознал, что останусь жить. Что я именно тот самый мутант, которого ни D1 ни D3 не возьмет.

Радости, однако, это доставило немного, ибо ТАК погано, мне никогда не было. Наверно я бы так и подох от голода, не имея сил даже доползти до ближайшего мертвеца, чтобы хоть как то наполнить желудок. Да, и такие мысли были.

Я помню, как заставлял себя, ползти, на коленях, опираясь о стену. Как материл сам себя вслух. От каннибализма, и наверняка мучительной голодной смерти спас меня Стас. Его удивленные причитания, пока он пытался хоть как-нибудь привести меня в порядок, казались мне приятными глюками.

Болел я долго. С момента заражения, до тех пор, как встал на плохо слушающиеся ноги, и прошел несколько шагов, прошло почти 2 месяца. Все это время Станислав кормил меня и ухаживал.

Это было год назад. Позже мы повстречали Макара с Милой, а затем и Надю, 8 месяцев назад. Больше никого. Абсолютно.

-АЛЛО БЛЯДЬ! ТЫ ЧЁ ЗАВИС!

Я понимаю, что последние минут пять витал в своих воспоминаниях.

- Извини Милен. Нашло чота. Задумался.

- Задумался он блядь, - она нервно затягивается и машет руками. Выглядит это комично. Потом продолжает:

-Тут нечего делать. Нужно искать, может помимо этих идиотов на радио есть еще люди, может, где то, осталась какая то власть....

Она продолжает говорить, а я ищу что-нибудь к тушенке. Хлеба бы сейчас… мечты-мечты, хлеба я не ел уже целую вечность, я прекрасно понимаю что не съем уже никогда.

Люди конечно остались. Например, действительно на радио. Большинство волн теперь несут шум, однако нашлись, какие то фанатики, продолжавшие передачу. На 107.3 фм например два каких то гомика вещают всякую херь о приходе Сатаны, апокалипсисе и прочей лабуде. Впрочем, они довольно часто ставят Менсона, Отто Дикса и другие вполне слушательные вещи. Если убрать их сатанинские причитание – вполне сносно.

На 98.5 пытаются найти тех, кто выжил. Дают свои координаты, и призывы к объединению. Уныло и пафосно звучат их разговоры о новой расе, и возрождении цивилизации. Какая-то подозрительная дичь вообще. В такую муть я уже не верю почти год. Весь этот бред про избранность и счастливое провидение, которое оставило в живых именно ТЕБЯ!

Ха. Лично я считаю что это просто небольшое упущение Chalanidae invertis, маленькой, одноклеточной, но бесспорно убийственной бактерии. Так сказать, недосмотр.

Хотя она конечно не виновата, в организмах очень немногих людей, нашлись какие то антитела, которые путем длительной борьбы, все же оградили их обладателей от смерти. А может и не антитела, может другие микроорганизмы, или еще что то. Яйцеголовые так ничего и не успели выделить.

Не хватило времени. Меньше года потребовалось постоянно мутировавшей бактерии, чтобы уничтожить почти все население.

-ТЫ ЧЁ, ВАЩЕ ДЕБИЛ! АЛЛЕ БЛЯДЬ!

Вероятно, я снова задумался.

- Та пошел ты!.

Мила не выдерживает и выходит из магазина. Я смеюсь, надрывно, истерично. В какой то момент взгляд падает на зеркало за витриной. Оно из металла, но я не сразу понимаю. Я бью кулаком по этому смеющемуся перекошенному рту, раз за разом, пытаюсь разбить, порвать, уничтожить. Не выходит. Останавливаюсь, только когда изображение смазано кровью, из разбитых костяшек.

Прихожу в себя и смотрю на обложку глянцевого журнала под ногами.

«ТЫ ИЗМЕНИШЬ ЭТОТ МИР»- гласит надпись на ней, чуть выше головы какой-то белобрысой полуголой девице, указывающей пальцем прямо в центр страницы.

- Ну да, я, конечно!

Киваю блондинке головой и выхожу вслед за Милой. Под ногами хрустит битое стекло, и остатки всяких снеков. Северная встречает меня жарой, тишиной и каким то презрением. Откуда взялось это чувство, я понятия не имею. Перехватываю бутылку, и закидываю рюкзак за спину. В голове какое странное ощущение присутствия чужого. Или же настойка так действует?

Улыбаюсь.

Возле черного внедорожника, стоят и оживленно спорят о чем то Макар с Милой. Бросают на меня неприязненные взгляды.

«Та идите вы нах».

Пожимаю плечами и иду по улице вниз. К универу. До него километров пять, а там у меня своя машина. Те подобия автомобилей что в хаотичном порядке стоят вокруг, доверия у меня не вызывают.

«Собрались придурки валить. Куда спрашивается? В Москву? Чё там делать в этой Москве?»

Если и ехать куда-нибудь, то уж не мерине точно. Для таких идиотских поступков я присмотрел еще полгода назад вполне приличный БТР на ходу.

Найти топливо для него проблем не составит.

Вот только держит что-то в родном городе. Может быть память некогда шумных, заполненных людьми улиц. Набережная, на которой провел половину детства. Река, вдруг приобретшая невиданную чистоту, что впрочем, неудивительно. И купаться в ней стало приятно.

Стоп.

Точно. Ведь это лето можно прожить на море.

- Миш подожди!

Меня догоняет Стас.

- Куда ты собрался?

Оборачиваюсь, и с улыбкой говорю:

- На море, брат. На море.

Стасу я жизнью обязан, скрывать от него мне нечего, он это знает, и тоже улыбается:

- Возьмешь меня с Надюхой?

Мы возвращаемся к машине, где тут же возникает спор. Макар с Милой, как я и ожидал, хотят ехать на север, искать других людей. Мы же со Стасом, хотим просто пожить. Раз уж живется. Почему бы и нет?

Все бы ничего, мы бы уговорили их разделиться мирно, если б не Надя.

- Миша, Стасик, но ведь они правы. Сколько можно шататься самим по себе.

Я не выдерживаю, кричу что она тупая дура, и вообще если хочет может валить куда хочет, и неожиданно Стас меня поддерживает. Он тоже орет, пинает дверь мерседеса. Формально тачка Макара, поэтому он справедливо посылает нас на и в.

Дело заканчивается разбитым носом хозяина машины, плачем баб, и нашим уходом. Далеко мы не ушли. Первый заряд дроби сносит Стаса с ног, и швыряет на асфальт, проносит метра два. Я успеваю развернуться, и второй получаю в грудь. С 30 шагов. Отлетаю так же как мой товарищ.

Горячо так. С обеих сторон. Слышу бабские вопли где то вдали.

Боль режет сознание на куски. Четко и обидно сознаю, что уже не жилец.

Поворачиваю голову, и натыкаюсь на взгляд Стаса.

- Извини брат, - говорю, - не поедем мы на море.

11 Февраля 2011г

Высокогорная позиция ПВО над Цхинвалом.

Вечер

Во второй версии (прям как в фильмах – авторская версия/ режиссерская версия) я оставляю себе право на продолжение. Но так руки и не дошли. И вероятно уже никогда не дойдут.

Далеко мы не ушли. Первый заряд дроби сносит Стаса с ног, и швыряет на асфальт, проносит метра два.

Я успеваю развернуться, и второй получаю в грудь. С 30 шагов. Отлетаю так же как мой товарищ.

Горячо так. С обеих сторон. Слышу бабские вопли где то вдали.

Боль режет сознание на куски. Поворачиваю голову - пронзительно голубое небо – такое бывает только весной и в начале лета.

Не могу понять, выдержал ли броник. Ребрам все равно хана, это чувствую сразу. Фокуса нет, тускнеет все. Но все равно правой рукой уже тяну из кармана пистолет.

12 Февраля 2011г

Высокогорная позиция ПВО над Цхинвалом.

Обед