Genesis 2096

Глава 1

ПРОЛОГ

2096 год. Мир, который я знаю, не имеет огня. Не имеет электричества. Не имеет неба, которое помнят старые фотографии.

Когда-то здесь были нации. Люди говорили на разных языках, строили города, которые касались облаков, создавали машины, летающие по воздуху, и оружие, способное уничтожить всё живое. Они были хозяевами Земли.

Теперь от них остались только руины.

Я знаю, что этот город когда-то назывался Алматы. Что он был крупным мегаполисом страны, которую называли Казахстан. Но теперь это просто руины. Нации исчезли. Остались только колонии и выживание. Мы не делим себя по крови — мы делим себя по тому, выжили мы или нет.

Мы живём в горах — высоко, где ещё течёт чистая вода. Это всё, что осталось от прошлого величия. Не золото, не технологии, не знания. Вода. То, на что мы никогда не обращали внимания.

Но вода изменилась. После того, как в 2030 году над Землёй пролетел метеорит, природа перестала быть прежней. Цепные реакции горения были блокированы. Нефть перестала гореть. Порох перестал взрываться. Но биологическое окисление — дыхание, обмен веществ — не было затронуто. Мы дышим, потому что наши клетки работают иначе, чем пламя.

Мы видим солнце только раз в год — на несколько часов. В остальное время — мрак, серое небо, холодный туман, который никогда не рассеивается.

В те несколько часов мы собираем электричество. Старые солнечные панели дают нам ровно столько энергии, чтобы выжить ещё один год. Этого хватает, чтобы создать Воду Веры — единственное оружие, которое у нас осталось против Гогов.

Мы не можем использовать ни ветер, ни воду — их станции давно сломались, а починить их некому. Геотермальные источники — под контролем Гогов. У нас осталась только память о том, что мы умели.

Андроиды, которых мы создали, не умерли. Они нашли геотермальную энергию и проснулись. Мы стали называть их Гогами. А тех, кто ими управляет — Кронами. Их десять.

Вода Веры — это не просто вода. Это сила, мощь, будущее. Это шанс.

Но она ограничена. В нашей колонии, которую мы называем Медеу, каждый год на Просвещение принимают только четверых курсантов. Только четверо могут стать гидридами. Остальные пойдут в обоз.

Гоги уничтожили всё, что напоминало о людях. Города, книги, музыку, языки. Они стёрли память о том, что мы были хозяевами Земли. Они оставили нам только руины, страх и воду, которая когда-то была нашей жизнью, а теперь стала нашим оружием.

Мы не знаем, выживем ли мы. Мы не знаем, есть ли другие колонии. Мы знаем только, что каждый день — это борьба. И что завтра я войду в воду. Стану гидридом — или останусь никем.

«2096. Мир, который я знаю»

Я прохожу мимо жителей колонии. Женщины сушат мясо на верёвках, натянутых между домами. Дети бегают с деревянные мечами, кричат, смеются. Старик чинит крышу — стучит молотком по дереву. Обычные люди, которые просто хотят жить.

Мы живём в горах. Здесь ещё есть чистая вода. Здесь ещё можно дышать. Но каждый день я вижу, как люди устают. Как они смотрят вниз, в туман, и боятся.

Я — Ар. Мне двадцать два года. Я курсант. Завтра я пройду Просвещение. Стану гидридом или останусь никем.

---

Я подхожу к тренировочной площадке. На ней уже стоят трое. Я узнаю их с первого взгляда.

Сон стоит чуть поодаль, опершись на копьё. Он тихий, спокойный, с мягкими чертами лица и короткой стрижкой. Казахский типаж — широкие скулы, тёплый взгляд. Он редко говорит, но когда говорит — его слова всегда точны. Он всегда держит дистанцию, всегда смотрит на мир с лёгкой улыбкой. С ним мы знакомы с самого детства — он всегда был тем, кто слушает, а не говорит.

Рядом с ним Лаки. Самый громкий из нас. Широкоплечий, с тёмной кожей, веснушками и вечной улыбкой на лице. На голове — красная повязка, его талисман. Он уже размахивает учебным топором, и звон стоит по всей площадке. Лаки не умеет бояться — или просто никогда этого не показывает. Он первый, кто идёт в драку, и последний, кто отступает.

Чуть поодаль — Вадим. Худой, жилистый, с пепельными волосами и холодными глазами. В них редко появляется теплота. Два клинка в его руках мелькают как продолжение тела. Вадим — скептик. Он не верит в судьбу, не верит в надежду. Он верит только в то, что видит, и в то, что может потрогать. Если бы мы жили в другом мире, он стал бы учёным или инженером. Но в этом мире он стал гидридом — или умрёт, пытаясь.

Мои друзья. В этом году, как ни странно, нас четверых лучших друзей с детства выбрали на Просвещение. Случайность? Я не знаю. Но завтра мы все хотим стать гидридами.

Лаки замечает меня первым.

— Ар! Ты опоздал!

Я улыбаюсь.

— Я никогда не опаздываю. Это вы начинаете без меня.

«Тренировка»

Тренировочная площадка гудит. Светящийся мох на стенах даёт ровно столько света, сколько нужно, чтобы не споткнуться. Мы бьём по манекенам, пока руки не начинают дрожать.

Рядом со мной — Вадим. Он двигается быстро и точно — два учебных клинка мелькают как продолжение его рук.

— Ты слишком сильно замахиваешься, — говорит он, не поворачивая головы. — Говорят, Гог быстрее. У тебя не будет времени на размах.

Я не отвечаю. Он прав. Но ярость — единственное, что я умею контролировать.

---

С другой стороны площадки Лаки бьёт по манекену учебным топором. Звон стоит по всей колонии. Сон работает с копьём рядом — его выпады точные, плавные.

— Сон! — кричит Лаки. — Ты видел? Я почти срубил Гога!

Сон улыбается, не прекращая работать.

— Это манекен, — отвечает он. — Позовёшь, когда реально срубишь Гога.

Лаки разворачивается к своему манекену и тычет в него пальцем.

— Ты чё, Гог, берега попутал?! — кричит он на деревянную фигуру. — Давай, говори! Ты же боишься моей айбалты!

И в этот момент манекен — старый, изношенный, простоявший здесь не один год — медленно заваливается набок и с глухим стуком падает на землю. Лаки смотрит на него, потом на нас, и его лицо расплывается в улыбке.

— А он реально боится, чёрт! — смеётся он.

Мы засмеялись все вместе. На мгновение напряжение отпускает.

---

Мы продолжаем тренироваться. Удары становятся быстрее, движения — точнее. Я чувствую, как мышцы привыкают к нагрузке. Завтра всё решится.

«Разговор у стены»

Вечером мы сидим у стены, пьём воду из фляг. Светящийся мох мерцает на наших лицах.

— Завтра... Просвещение, — говорит Лаки, запрокинув голову.

— И что с того? — равнодушно отвечает Вадим. — Если вода примет — станем гидридами. Если нет — пойдём в обоз.

— Ты чё, Вад?! — Лаки резко садится. — Я не хочу таскать в обозе барахло гидридов! Тем более с айбалтой! Люди будут смеяться — «хихихи, смотрите, чувак с серьёзным оружием, но не серьёзной работой!» Нееет, я хочу быть гидридом! Девчонки будут сохнуть по мне!

Сон улыбается.

— Насчёт «сохнуть», — говорит он. — Если вода нас примет, нам постоянно нужно будет пить воду, чтобы восстанавливать силу. Это судьба гидрида.

Я сжимаю флягу. Я чувствую, как внутри закипает что-то, что я не могу контролировать.

— Судьба — это то, что мы делаем, — говорю я. — Вода — просто инструмент. Я не хочу смотреть, как умирают другие. Если я скажу, что вернусь — я вернусь. А не как мой отец.

Я встаю. Слова вырываются сами собой.

— Если я скажу, что вернусь живым в колонию — я вернусь! А не как мой отец!

Я швыряю флягу в стену. Она ударяется, и вода разлетается по камням. Тишина накрывает нас.

Вадим смотрит на меня с удивлением. Лаки перестаёт улыбаться. Сон опускает взгляд.

— Ты никогда не говорил нам об отце, — тихо говорит Вадим.

Я стою, тяжело дыша, и смотрю на разлитую воду. Я не знаю, что сказать.

— Простите, — говорю я. — Я не должен был срываться.

Лаки подходит ко мне, кладёт руку на плечо. Его глаза серьёзны — я редко вижу его таким.

— Ты вернёшься, Ар, — говорит он. — Мы все вернёмся. Договорились?

Я поднимаю голову. Смотрю на него, на Сона, на Вадима. Они не просто друзья. Они моя семья. Единственная, которая у меня есть.

— Договорились, — говорю я.

Вадим поднимает флягу.

— Тогда — за возвращение.

— За всех, кто вернётся, — добавляет Сон.

Четверо фляг — одна пустая — встречаются в воздухе. Свет мха мерцает на наших лицах. Мы ничего не говорим. Но я знаю: завтра мы войдём в воду вместе.

«Фотография отца»

Вечером я иду по мосткам. В руке — старая фотография. Выцветшая, потёртая, с загнутыми краями. Единственное, что у меня осталось.

Я смотрю на лицо отца и пытаюсь вспомнить его голос. Он был гидридом. Он ушёл на задание и не вернулся. Он умер, защищая своих товарищей. С честью.

Я сжимаю фотографию в пальцах.

— Я не хочу быть просто гидридом, — говорю я в пустоту. — Я хочу быть как ты. Защищать своих друзей. Не дать им умереть.

Я закрываю глаза. Я вижу их лица — Лаки, Сон, Вадим. Они рядом. Они всегда рядом.

— У меня есть они, — говорю я.

«Зал капсул»

Зал капсул встречает нас холодным голубым светом. Мох на стенах отбрасывает мерцающие тени. Четыре капсулы из стекла и металла стоят в центре, как древние саркофаги.

Мы стоим перед ними — я, Вадим, Лаки и Сон. Мы раздеты до пояса. Наши тела покрыты шрамами. Мы молоды, но наши тела уже знают, что такое боль.

Старейшина «Седой» выходит вперёд. Он высокий и худой, с длинными белыми волосами. Глубокие морщины изрезали его лицо, а глаза смотрят на нас без тепла. Он не кажется злым — только пустым. Как будто он уже видел слишком много смертей, чтобы помнить лица.

— Вода Веры — это не просто вода, — говорит он. — Это знание, сила и вера. Она примет тех, кто готов. Вы знаете, что раз в год Просвещение проходят только четверо. Ресурсы ограничены. Я выбрал вас. Не подведите.

За ним выходит учёный. Он низкий, сутулый, с редкими волосами и старыми очками на переносице. Его халат выцветший и в пятнах. Он говорит сухо, как человек, который повторяет одно и то же настолько часто, что слова потеряли для него смысл.

— Вода Веры — это структурированная вода, — говорит он. — Мы используем электромагнитное поле, чтобы записывать в её молекулярную структуру боевые параметры: скорость, рефлексы, тактические схемы. Вода имеет память. Она запоминает вас. Если она не примет вас — вы останетесь прежними. Это не больно. Это просто отказ.

Он качает головой.

— Зачем я вам это говорю? Вы всё равно не поймёте. Просто залезайте в воду.

Лаки оглядывает зал.

— А я-то думал, будет пир, танцы, девушки...

— Если вода тебя не примет, — усмехается Вадим, — пир и танцы тебе точно не понадобятся.

— Тогда это будет пустая трата времени, — улыбается Сон, — и внимания девушек.

Я смотрю на них строго.

— Всем сосредоточиться, пацаны.

Я делаю шаг вперёд. Вода в капсуле ждёт меня.

---

«Внутри капсулы»

Я вхожу в капсулу. Вода холодная. Она поднимается медленно — сначала до колен, потом до пояса, до груди. Я чувствую, как она касается кожи, как проникает в поры. Я не дрожу. Я ждал этого момента всю жизнь.

Когда вода смыкается над моей головой, я перестаю бороться. Пузырьки воздуха вырываются из лёгких и уходят вверх. Я открываю глаза — и понимаю, что вокруг больше нет стен.

Я стою в бесконечной пустоте. Она смотрит на меня.

Из тьмы появляется тень. Она размытая, но я узнаю её. Я узнал бы её даже через тысячи лет.

— Ты пришёл, — говорит голос отца.

Я не могу говорить. Я просто смотрю на него.

— Ты хочешь знать, примет ли вода? — спрашивает он. — Она уже приняла тебя. Ты уже здесь. Осталось только дышать.

Я делаю вдох — и понимаю, что дышу водой.

Свет разливается вокруг меня — тёплый, белый. Я чувствую, как что-то входит в меня. Не через кожу — через саму суть. Шрамы исчезают один за другим. Боль уходит. Я чувствую, как вода становится частью меня — каждой клетки, каждой капли.

---

Я открываю глаза и вырываюсь на поверхность. Я стою на коленях, вода стекает по телу. Я поднимаю руки — на них нет ни одной царапины. Старые шрамы исчезли. Кожа стала чистой и гладкой.

Я чувствую себя новым. Я чувствую себя другим.

— НИХРЕНА СЕБЕ! — кричу я, и голос разносится по залу. — ДАААА!

Лаки, выходя из своей капсулы, улыбается.

— Вода точно его приняла?

Вадим усмехается.

— Похоже, что да. И ещё как.

Сон улыбается.

— Мы все приняты.

Лаки хлопает меня по плечу.

— Теперь ты не просто честь, ты — гидрид!

Я смотрю на свои руки и улыбаюсь. Впервые за долгое время — без боли, без страха, без сомнений.

Я готов.

---

«Пробуждение»

Я стою на полу, вода стекает с моего тела. Я поднимаю руки и смотрю на них — шрамы исчезли. Кожа стала жёстче, плотнее. Как будто под ней вырос тонкий слой брони. Я сжимаю кулак — и чувствую, как сила пульсирует внутри, готовая вырваться наружу.

«Обычным ножом меня теперь не проткнуть», — думаю я.

Рядом Лаки подпрыгивает — и взлетает почти до потолка. Он касается рукой мха и опускается на ноги так мягко, будто всю жизнь только этим и занимался.

— Вы видели?! — смеётся он. — Десять метров! Я как птица!

Вадим хмыкает, но в его глазах тоже удивление. Сон улыбается. Мы другие. Мы чувствуем это каждой клеткой.

---

В дверях появляется мужчина лет сорока. Седина в волосах, шрамы на руках, суровое лицо. На его груди — знак воды. Символ гидридов.

Он оглядывает нас без улыбки.

— Меня зовут Дарын, — говорит он. — Гидрид-мастер. Ваши имена я запомню, если вы останетесь живы после первой битвы. А пока — пойдёмте в тренировочный зал.

Вадим усмехается:

— А чё он такой дерзкий? Может, как нибудь его раз на раз подтянуть?

Сон, уже накинув рубаху, отвечает:

— Раз на раз? Остынь. Мы — бойцы. А он — мастер. Идём уже.

Я молча иду за ними. У Дарына взгляд, который не просит уважения — он требует его.

«Дарын, Ая и оружие»

Тренировочный зал просторный. Манекены, подвесные мешки, металлические мишени. Мы начинаем двигаться — прыгаем, кувыркаемся, уклоняемся. Наши тела двигаются быстрее, чем мы привыкли.

Когда мы почти освоились, в зал входит женщина лет сорока с короткой стрижкой и повязкой на левом глазу. В руках она держит подносы с настоящим оружием.

— Меня зовут Ая, — говорит она. — Я буду вашей мамой. Дарын — вашим отцом.

Лаки не удерживается:

— Чё-то вы молодые для наших родителей...

Ая смотрит на него так, что он сразу замолкает.

— Закрой рот, сукин сын, и слушай меня!

Лаки испуганно, но с улыбкой отвечает:

— Понял, мама.

Ая разворачивается к нам.

— Теперь вы будете держать в руках настоящее оружие. На тренировках мы не выдавали вам сталь — железо и сталь в колонии дефицит. Каждый клинок на вес золота. Но теперь вы гидриды. Теперь это ваше оружие. Оно становится продолжением вашей руки. И у каждого из них — своя история.

---

Ая поднимает қылыш. Свет мха отражается на его лезвии.

— Қылыш — говорит она. — Её носили воины, защищавшие свои земли. Говорят, первый был выкован из упавшей звезды. Ты не просто воин, Ар. Ты — часть чего-то большего.

Я провожу пальцем по лезвию. Оно холодное, но я чувствую, как оно отзывается мне.

Вадиму она протягивает два клинка:

— Скорость вместо силы. Два удара вместо одного. Ошибёшься — останешься без защиты.

Лаки получает айбалту:

— Боевой топор с полумесяцем. Ты не будешь быстрым. Ты будешь сильным. Не промахнись.

Сон берёт копьё:

— Древнее оружие. Оно продолжает твою волю. Если ты боишься — оно боится. Если решителен — оно пробьёт.

Мы стоим с оружием. Лаки спрашивает:

— А когда нам дадут форму как у вас?

Дарын отвечает холодно:

— Зачем смертнику форма? Станешь мастером — я сам дам тебе форму. Лично. А теперь отдыхайте. Вечером встречаемся в штабе.

---

«Главная улица»

Солнце уже клонится к закату, когда мы выходим из тренировочного зала. День пролетел незаметно. Мы привыкаем к новым телам, к оружию, к силе, которая теперь течёт в наших венах.

Мы идём по главной улице колонии, поднимаясь всё выше. Деревянные дома сменяют друг друга, светящийся мох начинает загораться ярче, готовясь к ночи. Впереди виднеется штаб — самое высокое здание в колонии.

Люди выходят из домов, чтобы увидеть нас. Женщины улыбаются, старики кивают, дети бегут рядом, пытаясь дотронуться до нас. Курсанты хлопают по плечам, сжимают руки.

— Ар! Вадим! Лаки! Сон! Вы сделали это! Вы стали гидридами! — кричат они хором.

Я не ожидал такого. Я не знал, что новость уже разлетелась по всей колонии. Мы идём по улице, и я чувствую, как тепло разливается внутри.

---

Среди них я замечаю её. Она стоит чуть поодаль, не улыбается, не хлопает, не кричит. Просто смотрит. Глаза — строгие, изучающие, холодные. Она красивая, но в ней чувствуется сталь. Она не говорит ни слова. Просто смотрит на нас, как будто видит насквозь.

Когда мы отходим, я спрашиваю:

— А кто эта девушка? Она так смотрела на нас, будто мы уже мёртвые.

Сон улыбается:

— Это моя девушка.

— Что?! — выдыхаем мы хором.

— Шучу, — усмехается он. — Я просто знаю о ней немного.

Лаки закатывает глаза:

— Первая шутка за год — и то не смешная. Тебе надо пройти обучение юмору у меня. Девушки всегда просят меня шутить.

Вадим бросает, не поворачивая головы:

— Потому что у нас в колонии нет клоунов, кроме тебя.

Мы смеёмся.

---

— И кто она на самом деле? — спрашиваю я.

Сон становится серьёзнее:

— Нур. Родителей нет, как и у всех нас. Но наставники говорят, что она очень умная. Ты же знаешь — ум без силы не пройти. Даже кандидатом на Просвещение не стать.

Я задумываюсь. Ум без силы — я знаю это правило с детства. Но почему-то мне кажется, что Нур знает что-то, чего не знаем мы.

Лаки хитро ухмыляется:

— Кажется, кто-то влюбился...

Сон краснеет:

— Нет! Вы чё, пацаны?! Красивая, но мне ещё рано. Тем более я не знаю, взаимно ли это...

Вадим, не замедляя шага, бросает:

— Мы вообще-то не про тебя говорили.

Все замолкают на мгновение, а потом смеются. Вадим добавляет:

— Ладно, давайте быстрее, а то я не в состоянии слышать слова Дарына. Вдруг не сдержусь и ушатаю его.

Мы смеёмся громче. Я смотрю на них и чувствую: мы всегда были командой. С детства. И это никогда не изменится.

---

«Штаб. Вход»

Мы подходим к штабу. Вокруг, на крышах, у дверей, вдоль стен, стоят гидриды-Асы. Чёрная форма, металлические эполеты с гравировкой воды, эмблема воды на груди. Два Аса у дверей преграждают путь.

— Куда идёте? — спрашивает один, не повернув головы.

Я чувствую, как внутри всё сжимается. Эти люди на голову выше нас — и по званию, и по опыту.

Дверь штаба открывается, и из неё выходит Ая. Она улыбается, увидев нас, и кивает Асам.

— Всё в порядке, — говорит она. — Есть разрешение от старейшины. Они со мной.

Асы кивают и отступают. Мы шагаем внутрь. Я выдыхаю только когда дверь закрывается за нами.

---

Коридор штаба длинный и узкий. Ая идёт впереди.

— Фух... — выдыхает она. — Лучше с ними не стыковаться. Жёсткие ребята.

— Они все такие? — шёпотом спрашивает Лаки.

— Не все, — усмехается Ая. — Но Асы — они особенные. У них своя иерархия, свои правила. Мы с Дарыном — мастера. Мы выше бойцов, но ниже Асов. Запомните это.

Мы сворачиваем за угол, и Ая останавливается у одной из дверей.

— Заходите, — говорит она и толкает дверь.

Из кабинета выходят трое. Высокий мужчина с большим шрамом через всё лицо, коренастый с мощными плечами, женщина с пустым рукавом. Они проходят мимо нас, не взглянув. Я смотрю на них и понимаю: эти люди видели смерть. Они выжили.

Дарын стоит в дверях, провожая их взглядом, затем поворачивается к нам.

— Заходите, — говорит он коротко.

«Карта Алматы»

Мы входим в кабинет. Внутри тихо. Дарын стоит у стола, на котором лежит старая карта Алматы. Её края обгорели и потрескались, как и всё в этом мире. Ая сидит на краю стола, скрестив руки на груди. Мы стоим перед ними, сжимая оружие.

Дарын поднимает голову.

— Итак, завтра вы идёте вниз.

Он проводит пальцем по карте, останавливаясь на линии, обозначающей улицу Аль-Фараби.

— Смотрите. Весь Алматы перед вами. Вот границы, которые мы уже изучили — до улицы Аль-Фараби. Сюда можно идти спокойно. Здесь мы собрали металл. А дальше — Гоги. Их территория. Там не появляйтесь без приказа.

Я всматриваюсь в линию, разделяющую известное и неизведанное.

---

Дарын поднимает голову и смотрит на нас.

— Завтра вы идёте вниз. Это обучение. Ваша задача — освоиться, понять, как двигаться по городу, как прятаться, как читать следы. Если встретите малый отряд Гогов — я дам вам возможность биться. Но только если я увижу, что вы готовы.

Он делает паузу.

— Если пройдёте обучение — в следующий раз выйдете караваном. Сборщики материалов. Вы будете охраной. Это уже не игра. Там вы встретите Гогов по-настоящему.

Я сжимаю қылыш. Это не план — это экзамен.

«Иерархия Гогов и Гидридов»

Дарын кладёт на стол лист бумаги с нарисованной схемой: круги, ступени, цифры.

— Гоги делятся на ранги, — говорит он. — 1-й ранг — то, что вы увидите завтра. Они опасны, но их можно победить, если знать, куда бить. 2-й ранг — быстрее, сильнее, умнее. 3-й ранг — уровень эпиков. Мы о них знаем только по слухам. 4-й ранг — никто из нас не побеждал его.

Ая добавляет тихо:

— И 5-й ранг... мы даже не знаем, как они выглядят. Говорят, они умеют говорить. Но это только слухи.

Дарын убрал схему и посмотрел на них.

— Вы сами понимаете, кто такие гидриды? Но чтобы завтра не было проблем с приказом, я объясню ещё раз.

Он поднял палец.

— Вы — гидриды-бойцы. Самый низший ранг. Мы с Аей — гидриды-мастера. Таких в колонии ещё сорок человек.

Он сделал паузу.

— Дальше — те, кого вы видели снаружи. Гидриды-Асы. Их в колонии десять человек.

Ая добавила:

— Потом — гидриды-эпики. Их всего четверо в колонии.

Дарын посмотрел на них.

— Седой которого вы видели на просвещение тоже один из них.

Лаки нахмурился:

— А что за звания такие? Раньше, говорят, были генералы, полковники...

— Были, — сказал Дарын. — Но это было в старом мире. Сейчас нет наций, нет армий, нет званий. Есть только выживание. Во всех колониях такая система.

Вадим поднял голову:

— Есть ещё колонии?

Ая кивнула:

— Да. Но далеко от нас. О других колониях мы знаем мало. Связь потеряна.

Дарын перевёл взгляд на карту.

— Сейчас это не важно. Важен завтрашний день. Вы идёте вниз. И если хотите выжить — запомните эти ранги. И своё место в них.

«Чип»

Ая выходит вперёд, держа на ладони маленький металлический прямоугольник — старый, потёртый, с торчащими проводами.

— Если вы победите Гога — вы должны забрать его чип. Чип находится за бронепластиной на шее. Вытащите его, пока Гог ещё тёплый. Если остынет — чип бесполезен.

Она делает паузу.

— И запомните: чип синхронизируется только с водой того, кто победил. Вы должны сражаться один на один. Если двое убьют одного Гога — чип не примет ничью воду. Это пустая трата.

Дарын кивает:

— Поэтому правила строгие. Один гидрид — один Гог. Только так вы сможете стать сильнее.

Я смотрю на этот маленький кусок металла и понимаю: он может сделать нас сильнее. Но только если мы победим сами.

Дарын сворачивает карту и убирает её в сторону.

— Завтра вы сделаете первый шаг. Запомните этот день. Мы ждём вас на рассвете у ворот.

Мы киваем и начинаем выходить. Я сжимаю қылыш и думаю:

«Завтра я пойду вниз. Завтра я стану гидридом мастером.»

«Первый рейд»

На рассвете мы выходим к воротам. Дарын и Ая уже ждут. Рядом с воротами стоят пять гидридов-Асов из отряда «Опора». Их чёрная форма с металлическими эполетами и эмблемой воды на груди делает их похожими на статуи. Они неподвижны, их лица скрыты капюшонами.

Дарын поворачивается к нам.

— Через тридцать минут после нашего выхода за нами отправится «Опора». Пять Асов. Если что-то пойдёт не так — они придут на помощь. Но вы должны справиться сами.

Я киваю и сжимаю кылыш.

Мы спускаемся вниз. Тропа узкая, каменистая. Горы остаются позади, и теперь перед нами лежит город. Разрушенные здания, ржавые остовы машин, битое стекло. Город, который умер, но не исчез.

Мы двигаемся быстро, но осторожно. Иногда идём по переулкам, иногда прыгаем по крышам. Раньше мы не могли запрыгнуть высшее чем на метр. Но сейчас трёх этажное здание для нас просто прыжок. Вода веры дала нам не человеческую мощь.

Дарын поднимает руку. Мы замираем. Внизу — пустая улица, покрытая пылью. Слишком тихо.

Где-то здесь Гоги. Я чувствую их присутствие, хотя не вижу их.

И тут я вижу его. Он выходит из-за угла, как призрак. Гог 1 ранга. Его движения плавные, почти грациозные. Красные глаза сканируют пространство. Он не знает, что мы здесь. Но если он поднимет голову — увидит нас.

Моя рука ложится на рукоять кылыша. Сердце бьётся быстрее.

Дарын смотрит вниз, на Гога. Его лицо спокойно. Он поднимает руку и медленно сжимает кулак — знак «жди».

— Жди, — шепчет он. — Не дёргайся. Он нас не заметит, если мы не будем двигаться.

Я замираю. Гог идёт по улице, не поднимая головы. Пот стекает по спине. Он проходит мимо нас, даже не взглянув вверх. И исчезает за углом.

Я выдыхаю. Первая встреча с Гогом была молчаливой. Но я знаю: следующая будет другой.

«Осколки»

Мы поднялись на крышу Esentai Mall.

Ветер был сильным, он бил в лицо, развевал волосы. Город лежал перед нами — серый, мёртвый, забытый.

Я никогда не был здесь раньше. Я видел это здание только на старых картах. Теперь я стоял на его крыше, и оно казалось мне просто грудой бетона.

Но Дарын смотрел иначе. Он стоял на краю, молча, глядя вниз. В его глазах было что-то, чего я не мог понять.

Я не помню этот город живым. Я родился через много лет после катастрофы. Но мне рассказывали. Мои родители, старые записи, обрывки фотографий. Я знаю, каким он был. И я вижу, чем он стал.

Он показал рукой на горизонт.

— Это был центр жизни. Люди приходили сюда, чтобы купить вещи, встретиться с друзьями, просто посмотреть на город. Стёкла отражали солнце. Эскалаторы поднимали людей наверх. Сейчас — ничего.

Он замолчал.

Седой — единственный, кто помнит этот город живым. Ему восемьдесят пять. Он был уже взрослым, когда всё началось. Он видел всё. Он помнит всё. Но он никогда не говорит об этом. Только смотрит в свою книгу и вычёркивает имена.

Он повернулся к нам.

— Теперь можем познакомиться. Я Дарын. Это Ая. Вы уже знаете. А теперь — вы.

Мы назвали свои имена. Ар. Вадим. Лаки. Сон.

Дарын кивнул, но его взгляд уже ушёл в прошлое.

— Знаете, что означают ваши имена? Или их происхождение?

Потом он посмотрел на оружие Ара.

— Например, қылыш. Ты знаешь, что это слово означает саблю. Но знаешь ли ты, что оно пришло из языка народа, который жил на этой земле задолго до нас? Что это слово сохранилось, хотя народ почти исчез?

Ар молчал.

— Или айбалта, — сказал Дарын, глядя на Лаки. — Боевой топор. Слово, которое пережило разрушение городов, падение империй и почти полное исчезновение языка. Мы пользуемся этими словами, но мы забыли, что они значат для тех, кто их создал.

Мы молчали.

— Конечно, не знаете, — сказал он. — Вас учат только битвам и нас тоже. Но наши родители говорили что раньше было много языков и стран. Великие державы — Америка, Россия, Китай, Япония, Европа — развивали технологии, искусственный интеллект, создавали андроидов, которых мы теперь называем Гогами.

Он показал рукой на горизонт, где угадывались руины.

— Этот город — Алматы. Когда-то он был крупным городом страны Казахстан.

Ая усмехнулась.

По рассказам моих родителей, Казахстан не был державой.

— Да, — сказал Дарын. — Но они были первыми, кто внедрил Искуственный интеллект везде. И начали массовое производство андроидов. Мы боремся с последствиями того, что когда-то казалось прогрессом.

Он помолчал.

— Интересно, — тихо сказал Сон. — А на каком языке мы говорим сейчас? Какой страны этот язык?

Ая ответила не сразу. Она посмотрела на туман, на руины, потом перевела взгляд на них.

— Когда создали альянс «Вера», нужно было выбрать язык для всех. Люди говорили на сотнях языков — русском, казахском, китайском, английском, японском. Общего не было. И тогда решили: языком общения станет английский.

— Почему? — спросил Лаки.

— Потому что в то время все технологии, все исследования, все данные были на английском. Учёные, которые создавали Воду Веры, работали с английскими терминами. Инструкции к оборудованию — на английском. Записи, чертежи, схемы — всё было на нём.

Сон кивнул:

— Просто выбрали тот язык, на котором уже было всё.

— Да, — сказала Ая. — Это не было победой одной страны. Это было выживание. Нам нужен был один язык, чтобы не тратить время на переводы. Чтобы понимать друг друга быстро. Чтобы не погибнуть.

Дарын добавил:

— Родные языки не исчезли сразу. Люди говорили на них в семьях, в колониях. Но в войне, в рейдах, в штабе — только английский. Это цена, которую мы заплатили за то, чтобы выжить.

Тишина.

Ая усмехнулась, скрестив руки на груди.

— Как я поняла, в нашей колонии вообще не учат истории?

— Учат, — сказал Вадим. — Но странно. Наставники говорят о том, как мы были лучшими, а потом стали чертями. Что надо помнить историю, чтобы не повторить ошибок.

— Только они говорят про общую историю, — добавил Сон. — Как люди развились, как создали андроидов, как потеряли всё. А про народы, языки, страны — ничего. Только вода, Гоги и выживание.

Ая посмотрела на город, потом перевела взгляд на Ар.

— Мдааа... Наставники вообще не учат. Хотя бы знали бы значение своих имён.

— Честь, — сказал Ар. — Я вспомнил. Отец говорил мне в детстве. Моё имя значит «честь».

Ая и Дарын переглянулись.

Дарын опустил глаза. Его лицо на мгновение изменилось — не удивление, не боль, а что-то более тяжёлое. Как будто он услышал голос, который не слышал много лет.

Ая отвернулась, смотря в туман. Она не сказала ни слова, но её плечи напряглись.

Ар заметил это.

— Что? — спросил он.

Дарын поднял голову. Его голос был ровным, но в нём чувствовалась странная тяжесть.

— Ничего. Просто вспомнил кое-что.

Потом он резко выпрямился, отряхнул руки. Голос стал деловым, как будто ничего не произошло.

— Всё. Посмотрели, понюхали. Идём домой.

Ая тихо добавила, глядя на руины:

— Теперь здесь не наш дом. Только горы.

Мы начали спускаться. Я шёл последним, чувствуя, как ветер холодит лицо. Я не знал, что чувствовать. Но я знал одно — мы увидели то, что потеряли. И я не хотел потерять ещё больше.

«Первая битва»

Мы спустились с крыши и двинулись обратно в колонию по той же дороге, по которой пришли. Город был тихим — слишком тихим. Мы шли осторожно, держась теней, перепрыгивая с крыши на крышу.

И тут я увидел его. Того же самого Гога. Он до сих пор стоял на том же месте, где мы видели его впервые, когда входили в город. Он не ушёл. Он ждал.

Дарын остановился, пригляделся, затем повернулся ко мне.

— Рядом вроде чисто, — шепнул он. — Ар, это твой шанс. Забери его чип.

Я сжал кылыш. Мой шанс.

Я прыгнул. Край крыши исчез под ногами, и я полетел вниз. Меч был направлен прямо в голову Гога. Он не видел меня — я был уверен.

В последний момент Гог просто наклонил голову. Плавно, как будто у него были глаза на затылке. Мой меч прошёл мимо. Я ударился о землю, покатился, пытаясь вернуть контроль.

Пыль поднялась вокруг меня. Я поднял голову — Гог стоял неподвижно, глядя на меня. Он даже не сдвинулся.

Тишина. Я понял: он знал.

Я встал. Руки дрожали, но я сжал кылыш. Я не мог отступить.

Теперь я видел его вблизи. Он был почти человеком. Почти. Та же высота, те же пропорции. Его тело покрывала бледная искусственная кожа, натянутая на металлический каркас. Но когда он двигался — я видел это. Вместо суставов — шланги и железы. Они сжимались и растягивались, как мышцы, но они не были живыми. Они были механическими. Эластичными. Красные глаза сканировали меня, и в них не было ничего, кроме голода.

Я понял, почему люди назвали их Гогами. Они не были просто машинами. Они были чем-то древним, злым, что пришло из тьмы и решило, что мы больше не нужны.

Я бросился вперёд. Удар. Гог ушёл в сторону и ударил меня — коротко, сильно. Я блокировал, но его сила была чудовищной. Меня отбросило.

Он был сильнее. Быстрее. Он атаковал, и я отступал. Пот стекал по лицу. Сила уходила.

Я попытался ударить его в шею — туда, где вода течёт быстрее. Но Гог снова ушёл. Я промахнулся.

На крыше Дарын схватился за меч, готовый прыгнуть вниз. Но Ая остановила его.

— Стой! — крикнула она. — Дай ему шанс! Это его бой!

Дарын замер. Его рука всё ещё сжимала меч.

Я поднялся на ноги. Гог смотрел на меня. Я смотрел на него.

Он занёс меч. Я не успевал увернуться.

В этот момент Дарын прыгнул. Его меч встретился с клинком Гога, и звон металла разорвал тишину. Он отбросил Гога назад и встал передо мной.

— Ар, — сказал он. — Отойди. Ты пока не готов. Это было слишком рано для тебя.

Я сделал шаг назад, тяжело дыша. Гог стоял напротив, его красные глаза всё ещё сканировали нас.

Я не убил его. Но я был жив. И я знал: я вернусь.

«Сон»

Вадим, Сон и Лаки прыгнули с крыши и приземлились рядом со мной, помогая мне встать. Дарын развернулся, его голос взорвался злостью:

— С хрена ли вы спустились?! Я приказал оставаться на месте!

Я не успел ответить. Я увидел, как лицо Дарына изменилось.

Он поднял голову — и я увидел, как его лицо побледнело. Я тоже посмотрел вверх. На крыше стояла Ая. Её лицо было белым, она смотрела в сторону соседнего здания. Я повернул голову. Там, на соседней крыше, стояли они. Гоги. Чёрные силуэты на сером небе. Их было четверо.

Ая открыла рот, чтобы крикнуть. За её спиной появился ещё один Гог. Он вырос из тени, как призрак, и его меч уже был направлен прямо в её шею.

Она упала вниз, уклоняясь от удара. Меч Гога рассек воздух там, где только что была её голова. Она приземлилась на ноги, перекатилась и вскочила. Гог прыгнул следом. Теперь их стало шестеро.

Дарын огляделся. Мы были окружены. Шесть Гогов стояли вокруг, как стая волков. Его голос звучал тихо, но твёрдо:

— Шесть Гогов 1 ранга. Мы не сможем противостоять в таком случае. Слушайте мою команду...

Он не успел закончить.

Гоги атаковали одновременно. Как по команде. Чёрные тени метнулись вперёд. Я оказался лицом к лицу с одним из них. Вадим и Лаки дрались вместе — им достался один Гог. Сон... ему досталось двое. Ая уже билась со своим. Дарын — с другим.

Мы рассыпались по улице, каждый сам за себя.

«Смерть друга»

Дарын парировал удар и на мгновение повернул голову — туда, где Сон сражался один против двоих. Я видел, как он попытался прорваться, но Гог не дал ему сделать и шага.

— Сон! Держись! Я иду! — крикнул он, но его голос утонул в лязге стали.

Сон не дрогнул. Он поднял копьё и встал в свою стойку — копьё лежало на плече, направленное на врагов. Он выглядел как воин из древних легенд. На мгновение он закрыл глаза. Когда он открыл их — я увидел в них спокойствие. Он был готов.

Вадим и Лаки пытались пробиться к нему. Но их Гог не давал им сделать и шага. Он двигался как ниндзя, атакуя то одного, то другого.

Я перевёл взгляд с Сона на своего Гога. Я понял: чтобы помочь ему, я должен сначала победить того, кто стоит передо мной. Я вытащил флягу, сделал быстрый глоток — простая вода освежила горло, вернула силы — и бросил её на землю.

Мой Гог стоял напротив, не двигаясь. Он давал мне время. Но я знал: это не подарок. Это проверка.

Сон начал бой. Его копьё лежало на плече, как стрела в тетиве. Он сделал шаг — и оно сорвалось с места, как выстрел, направленное прямо в голову первого Гога.

Первый Гог ушёл в сторону, уклоняясь. Копьё скользит по его плечу, оставляя царапину. Второй Гог уже рядом — его меч летит в бок Сона.

Сон крутится, уходя от удара, и использует инерцию, чтобы развернуться и нанести удар древком по голове второго Гога. Тот блокирует, но сила удара отбрасывает его назад.

Он замирает в низкой стойке, копьё за спиной. Один Гог перед ним, второй — сзади. Сон делает резкий выпад спиной, ударяя древком, заставив второго Гога отступить. Затем рывком возвращается в исходную позицию.

Они двигаются как ниндзя — быстро, бесшумно, смертоносно. Гоги и Сон — тени на серых стенах. Копьё пронзает воздух, мечи рассекают его. Никто не говорит. Только звук стали и дыхание.

Сон продолжал давить. Его копьё мелькало как молния, заставляя первого Гога отступать. Он использовал обманные выпады, сбивая его с ритма. Второй Гог попытался зайти сбоку, но Сон уже знал, где он будет.

Первый Гог перешёл в атаку, но Сон уже ждал этого. Он ушёл в сторону, развернулся и ударил древком по спине Гога. Тот упал на одно колено, но быстро встал.

Второй Гог сделал резкий рывок, целясь в шею Сона. Сон опустил копьё, блокируя удар, и одновременно нанёс удар ногой в грудь Гога. Тот отлетел назад, но тут же встал.

Я видел это краем глаза. Сон сражался с двумя Гогами, его копьё двигалось быстрее, чем они могли предугадать. Я отбил удар своего Гога, но мой взгляд был прикован к Сону. Я знал, что он не сможет держаться вечно.

Я почувствовал это. Мой Гог перестал ждать. Он атаковал без остановки. Я отступал, парировал, уклонялся, но каждая его атака была сильнее предыдущей. Я мог только защищаться. Моё дыхание стало тяжелее. Я знал: я не мог позволить себе проиграть, если хотел помочь Сону.

Я перестроил хват, вспоминая слова Дарына: «Один гидрид — один Гог». Но Сон сражался с двумя. Это было нечестно. Я должен был закончить свой бой. Помочь ему. Я перехватил кылыш поудобнее и приготовился к новой атаке. Я знал: это должен быть решающий удар.

Я краем глаза видел, как Лаки упал на колено. Гог двигался как тень, успевая атаковать их обоих. Лаки замахнулся айбалтой, но Гог ушёл вниз, ударив по ногам. Лаки упал, но успел поднять блок. Он не сдавался.

Вадим зашёл сбоку, но Гог уже ждал его. Клинки Вадима встретили меч Гога, и лязг стали разорвал тишину. Гог отступил, но тут же контратаковал, заставив Вадима отступить. Они не могли прорваться к Сону.

Лаки вскочил, его айбалта летела в голову Гога. Тот блокировал. Лаки не останавливался, но его удары были слишком широкими. Гог воспользовался этим и нанёс удар — меч пронзил плечо Лаки. Я услышал, как он замер на мгновение. Кровь с голубоватым отливом потекла по его руке.

В тот момент, когда Гог пронзил плечо Лаки, Вадим появился за спиной Гога. Он двигался бесшумно, как тень. Его клинки были занесены для удара — он целился прямо в шею.

Гог даже не обернулся. Он просто ударил ногой назад — прямо в грудь Вадима. Тот не успел среагировать. Удар был таким сильным, что Вадим врезался в стену, и кладка разлетелась вдребезги. Я видел, как он исчез в облаке пыли и камней.

Лаки увидел, как Вадим упал. Его лицо исказилось от ярости. Он резко встал, забыв о раненом плече, и с разворота ударил ногой в корпус Гога. Гог отлетел на несколько метров, кувыркаясь по земле.

Гог быстро встал. Из его пробитого живота текла маслянистая жидкость. Его красные глаза сканировали Лаки. Он запоминал его. Я видел это.

Лаки тяжело дышал. Его плечо всё ещё кровоточило, но он встал на ноги. Он сжимал айбалту в левой руке — правая была бесполезна.

В тот момент, когда Лаки уже был готов атаковать, я почувствовал удар. Не видел — почувствовал. Мой Гог не стал ждать. Он ударил меня с такой силой, что мир перевернулся. Я не понял, как оказался в воздухе. Ветер ударил в лицо, и всё, что я видел — это камни, мелькающие перед глазами.

Я пролетел несколько метров и врезался прямо в Лаки. Мы оба упали на землю, перекатились, и я услышал его крик — его раненое плечо снова ударилось о землю.

— ААРРР! Ты серьёзно?! — заорал он.

Я лежал на спине, тяжело дышал, пытаясь понять, что произошло. Голова гудела, плечо болело, но я был жив. И Лаки был рядом. Над нами уже нависали их Гоги.

Я сжал қылыш и поднялся.

Я помог Лаки подняться. Он тяжело дышал, его плечо кровоточило. Я держал его за здоровую руку, боясь, что он упадёт. Но он не падал.

Вадим вылез из-под обломков, отряхивая пыль. Он подошёл к нам. Мы смотрели вперёд — между нами и Соном стояли два Гога.

Сон стоял за их спинами. Его копьё всё ещё было направлено на врагов. Он видел нас, пытающихся пробиться к нему, и знал, что мы не можем. Его дыхание было тяжёлым, но он держался.

Я услышал крик и поднял голову. Дарын и Ая сражались с Гогами в воздухе. Они пытались прорваться к Сону, но Гоги не давали им приблизиться.

Ая прыгнула вперёд, нанося удар по Гогу. Тот уклонился и контратаковал. Она ушла в сторону, приземлилась на стену и тут же оттолкнулась, снова атакуя. Она была быстра, но Гог был быстрее.

Дарын пытался прорваться, но Гог не давал ему сделать и шага. Он смотрел в сторону Сона.

«Сон... держись...» — подумал он.

На мгновение всё замерло. Мы стояли по одну сторону — Ар, Вадим, Лаки. Сон — по другую. Дарын и Ая были в воздухе. Тишина.

Дарын сражался с Гогом. Его движения были точны и экономны. Он парировал, уклонялся, контратаковал — но каждый раз Гог уходил или блокировал. Дарын не мог закончить бой быстро.

Дарын уклонился от очередного удара и на мгновение повернул голову. Он смотрел в сторону Сона. Я видел, как его лицо исказилось от гнева.

Ая сделала быстрый и точный выпад. Её меч рассек руку Гога — та отлетела в сторону, из соединения брызнула маслянистая жидкость. Гог замер на мгновение. Ая использовала момент и оттолкнулась в сторону Сона.

Она прыгнула в сторону Сона. Её лицо было сосредоточено. Она почти достигла его. И в этот момент Гог, потерявший руку, бросил свою же конечность в неё с огромной силой.

Отрубленная рука Гога врезалась в неё прямо в полёте. Она потеряла равновесие, отлетела в сторону, упала на землю, перекатываясь.

— Он бросил свою руку... твою мать! — крикнула она.

Ая лежала на земле, тяжело дыша. Она смотрела вверх — на Гога без руки, который приближался к ней. Она попыталась встать.

Сон выхватил флягу, чтобы сделать глоток. Но в этот момент меч одного из Гогов пронзил флягу, выбив её из рук. Вода разлетелась брызгами по земле. Сон смотрел на пустые руки. Ни капли воды, ни секунды отдыха.

Гоги наступали со всех сторон. Их атаки становились быстрее и жёстче. Сон отступал, уклонялся, парировал, но его движения становились медленнее.

Один из Гогов сделал резкий шаг вперёд и ударил ногой прямо в грудь Сона. Удар был мощным — Сон отлетел в стену, ударяясь о камни. Он сполз вниз. Его копьё выпало из рук.

Лаки увидел это. Он крикнул так, что эхо разнеслось по улице:

— СУКИ!

Ар и Вадим тоже видели.

Ая крикнула:

— Дарын! Сделай что-нибудь!

Дарын тяжело дышал — Гог только что пырнул его в живот, но он держал руку Гога, в которой был зажат меч. Он не отступил. Второй рукой он схватил Гога за горло и, с грохотом, вбил его головой в землю. Камни разлетелись.

Сон открыл глаза. Гог уже был рядом, его меч занесён для удара — лезвие почти касалось его лица. В послед

Последний момент Сон резко упал на спину, пропуская меч над собой. Лезвие скользнуло в сантиметре от его лица.

Смерть прошла так близко, что я почувствовал её дыхание. Но я не умер. Я оттолкнулся руками от земли, сделал переворот, ногами оттолкнулся от стены и вылетел из окружения Гогов, как выпущенная стрела. Моё тело двигалось само — я подхватил копьё на лету и приземлился на ноги.

Я встал в свою стойку. Копьё легло на плечо. Я смотрел на них — на Ар, на Вадима, на Лаки. Я знал, что это мой последний бой. Мои глаза стали мягче на мгновение.

«Ради вас я сделаю это. Хотя бы вы должны вернуться домой, братья.»

Я вспомнил, как мы сидели у стены, делили хлеб. Лаки громко смеялся, Вадим что-то говорил с усмешкой, Ар смотрел на них с лёгкой улыбкой. А я молчал. Я всегда был тихим. Но я был рядом. Я всегда был рядом.

Два Гога наступали. Когда они приблизились, я ударил древком копья в землю — пыль взметнулась вверх, закрывая меня от них. Гоги замерли, потеряв меня из виду.

Сквозь пыль я пустил копьё. Оно летело точно, как стрела, и вонзилось в грудь первого Гога. Прошло насквозь. Его красные глаза погасли.

Сквозь пыль я увидел силуэт второго Гога. Я подпрыгнул и в круговом движении перехватил его голову. Рывок — и голова отделилась от корпуса. Гог упал. Но я не заметил второго Гога — того, в которого попало моё копьё. Он выжил. И его меч уже вонзался в мою грудь. Я замер. Всё стало тихо.

Сон упал на колени. Меч Гога всё ещё был в его груди. Он посмотрел вниз, на клинок, потом перевёл взгляд на нас. Его лицо было спокойным. Он улыбнулся — слабо, как будто прощаясь.

Все замерли. Ар видел, как Сон падает. Лаки видел. Вадим видел. Дарын, Ая — все. Время замедлилось, как будто мир хотел запомнить этот момент.

Его глаза медленно закрылись. Он прошептал последнее слово, почти беззвучно:

— Простите...

Его тело упало на бок, ударившись о землю. Меч выскользнул из раны.

На мгновение всё замерло. Гоги, отряд, ветер — всё остановилось. Тело Сона лежало на земле.

Я видел тело Сона на земле. Моё лицо исказилось от ярости. Из груди вырвался крик — дикий, отчаянный:

— СООООН!

«Возвращение»

Дарын стоял на коленях на крыше, истекая кровью. Его Гог был уничтожен. Он смотрел вниз — туда, где лежал Сон.

Ая появилась рядом с Дарыном, подхватила его и прыгнула вниз. Они приземлились рядом с нами.

На крышу поднялся Гог. У него не было одной руки — ту, которую оторвала Ая. Он смотрел на нас.

Ая повернулась к нам:

— Отступаем! Быстро! — крикнула она. Её голос срывался от напряжения.

Ар шёл вперёд, не слыша никого. Лаки схватил его за руку:

— Ар! Мы ничем не поможем ему!

Я смотрел на Гога, который стоял над телом Сона. Его красные глаза сканировали тело — холодно, без эмоций. Лаки тащил меня за руку, но я не чувствовал ничего. Туман застилал мой взгляд. Я слышал голос Вадима, но он звучал далеко. Я видел только Сона.

Вадим крикнул:

— Уходим! Быстро!

Мы бежали. Я не помню, сколько. Я не помню, как мы поднимались в гору. Я слышал только дыхание, шаги, стук собственного сердца.

Ворота колонии открылись. Жители смотрели на нас. Кто-то крикнул, кто-то заплакал. Но я не видел их. Я видел только одно — пустое место. Место, где должен был быть Сон.

Дарын, истекая кровью, сделал шаг вперёд и крикнул:

— Вы где были?! Где подмога, Шам?!

Я не знал, кто такой Шам. Но когда один из Асов, стоящий у ворот, медленно снял капюшон, я узнал его. Это был тот самый высокий мужчина с большим шрамом через всё лицо, которого я видел в кабинете Дарына. Тот, кто выходил оттуда с коренастым и женщиной без руки.

Он был спокоен. Слишком спокоен.

— Мы не получили приказ от штаба, — сказал он.

Лаки сорвался:

— Без приказа вы не сдвинетесь с места?! Даже если ваши соратники там умирают?!

Второй Ас — лысый, коренастый — сорвал с себя капюшон. Я узнал и его. Тот самый, который выходил из кабинета вместе с Шамом. Он закричал:

— Заткнись, салага! Кто тебе дал разрешение разговаривать?!

Шам повернулся к нему:

— Остынь, Бак!

Тишина. Шам посмотрел на нас:

— У вас потери? Кто?

Я поднял голову. Голос был тихим, почти безжизненным:

— Сон.

Шам ничего не сказал. Он повернулся к одному из Асов, шепнул ему что-то. Тот бесшумно прыгнул в сторону штаба.

Бак смотрел на нас. На его лице была странная усмешка:

— Смотрю, все выжили. Разбитые. Хм-хм... Помню, мы тоже так приходили.

Вадим сделал шаг вперёд:

— Яицо головые! Может, вам тоже голову разбить, А?!

Бак резко выхватил огромный молот из-за спины и вбил его в землю. Земля задрожала от удара. Тишина.

Шам медленно повернул голову к Баку. Его взгляд был холодным, как сталь. Бак замер, опустил взгляд и убрал молот.

Шам сказал спокойно:

— Проходите и отдыхайте. Гидриды-мастеры — идёмте за мной. Всё мне доложите.

Мы прошли. Я не знал, куда мы идём. Я просто шёл.

Мы стояли у стены. Я не знал, сколько времени прошло. Лаки сидел рядом, сжимая айбалту в левой руке. Вадим стоял, прислонившись к стене, закрыв глаза. Я смотрел в одну точку.

«Седой и книга»

Гидрид ас который отправил Шам была Гуль. Она зашла в здание штаба, сняла капюшон и двинулась по коридору, не оглядываясь. Её шаги были лёгкими, но уверенными.

Она зашла в кабинет Седого. Тот сидел за столом, перебирая бумаги. Она подошла к нему и что-то прошептала на ухо. Седой слушал, не поднимая глаз.

— Понял, — сказал он. — Можешь идти.

Гуль вышла.

Седой медленно открыл ящик стола и достал старую книгу в потёртой кожаной обложке. Он открыл её на середине, провёл пальцем по строкам, нашёл имя:

СОН.

Рядом было написано:

«Спокойный. Тактик. Ценит дружбу.»

Он взял перо, макнул в чернила и медленно, аккуратно зачеркнул имя. Одной ровной линией. Всё, что было написано, исчезло под чернилами.

Он закрыл книгу и убрал её обратно в ящик. Его лицо осталось таким же, как всегда — спокойным, непроницаемым.

---

Ая подошла к бойцам. Её голос был тихим, но твёрдым.

— Мы с Дарыном понимаем, что такое терять соратников. Нас тоже было четверо. Остались только мы с ним.

Она помолчала.

— Вам сейчас нужно восстановиться. Идите в горячий источник. Вода поможет.

Мы не спорили. Мы пошли.

«Клятва»

Горячий источник находился внизу, среди камней. Пар поднимался над водой, смешиваясь с холодным воздухом. Мы разделись и зашли в бассейн. Тёплая вода обожгла уставшие тела, но никто не сказал ни слова.

Мертвая тишина.

Я смотрел на свои руки. Раны затягивались прямо на глазах — кожа стягивалась, кровь останавливалась. Вода Веры делала своё дело. Через минуту от ран не осталось и следа. Только у Лаки на плече остался шрам — там, где меч Гога прошёл глубже всего.

Но никто не обратил на это внимания. Мы все были в трауре.

---

— Это произошло так быстро, — сказал Вадим. Его голос звучал глухо, без обычной холодности.

— Сон сражался с честью, — ответил я. — Он оторвал голову одному из них. Он не сдался.

Лаки не выдержал. Его лицо исказилось, и он расплакался — не стесняясь, не пытаясь сдержаться.

— Мы слабаки, — сказал он сквозь слёзы. — Мы не смогли защитить его честь. Его тело осталось там, внизу. Он лежит там один.

Тишина.

Я чувствовал, как слёзы текут по моему лицу. Я не пытался их скрыть. Я вытер их рукой.

— Я лучше умру, чем буду жить с этим, — сказал я. — Завтра я спущусь вниз. Заберу тело Сона. Или останусь там же, вместе с ним.

Вадим посмотрел на меня. В его глазах не было скептицизма.

— Мы с тобой.

Лаки, всё ещё плача, кивнул:

— Слабо, да... Я тоже.

«Темница»

Утро. Трое стояли у ворот штаба. Ар смотрел на дверь, за которой сидел Седой.

— Как нам зайти к нему? — спросил он.

Лаки сжал кулак:

— Мы потеряли друга. А начальство даже не в состоянии нас выслушать?!

Ас-гидрид у двери даже не повернул головы:

— Без приказа Седого не зайдёте.

Сзади послышались шаги. Дарын подошёл к ним.

— Что происходит?

— Мы хотим забрать тело Сона, — сказал Вадим. — Но нас не выпускают наружу. Вот мы здесь — хотим узнать, в чём проблема.

Дарын вздохнул:

— Проблема в том, что без приказа Седого не положено.

Ар резко повернулся к нему:

— Поэтому мы пришли сюда. Чтобы поговорить с ним. Но нас не пускают.

Дарын посмотрел на него. В его глазах была усталость.

— Послушайте, — сказал он. — Мы все кого-то теряли. Но извините меня за грубость — рисковать отрядом ради тела? На такое разрешение не дадут.

Ар шагнул вперёд, голос сорвался:

— Не ради тела! Ради чести Сона!

Вадим сжал клинки, его голос был спокоен, но твёрд:

— Идёмте, пацаны. Если надо — силой прорвёмся через ворота.

В этот момент с крыши бесшумно спрыгнули три фигуры. Шам, Бак, Гуль. Они окружили троих.

— В таком случае, — сказал Шам, — мы вынуждены посадить вас в темницу.

Глухая тишина.

Двое Асов у дверей засуетились. Но было уже поздно. Ар и Вадим выхватили мечи. Лаки уже дотянулся до айбалты на спине.

Лёгкий ветер. Малая пыль.

Все трое лежали на земле. Шам, Бак и Гуль стояли над ними.

— Какие же вы крысы! — закричал Лаки.

Асы подошли и забрали оружие. Шам поднял Ар за руку.

— В темницу их.

На балконе стоял Седой. Он видел всё.

Троих выкинули в каменную камеру. Никакого металла — только камень. Гидриды могли бы пробить железо, но не камень.

— Я думал, Гоги — машины без чувств! — крикнул Лаки. — Суки!

Дарын молчал. Он просто стоял у решётки, глядя на них.

— Я попробую поговорить с Седой, — сказал он тихо.

---

<<КАБИНЕТ СЕДОГО. ДВЕРЬ ПРИОТКРЫТА.>>

Дарын подошёл к двери. За ней слышались голоса.

Учёный говорил:

— Мы примерно понимали, что они развиваются. Но не так быстро. Если год назад один гидрид-боец мог уничтожить Гога 1 ранга, то сегодня, как мы видели вчера, даже гидрид-мастер не справляется с ними.

Голос Макса:

— Раньше можно было достигнуть уровня эпика, уничтожив сотни Гогов. А сегодня уже пять лет, кроме нас троих, нет новых эпиков.

Лиза:

— Получается, мы идём в регресс?

Ким:

— Нет, конечно... Наверное.

Учёный:

— Я предполагаю, что Гоги 1 ранга развиваются не только в стилях боя, но и тактически.

— По отчётам Шама, вчера Гоги устроили ловушку. Приманку.

Тишина.

Макс нахмурился:

— Как так? Хочешь сказать, они тоже начали думать?

Ким усмехнулся, но без обычной иронии:

— То есть они не просто боевые машины? Теперь боевой разум?

Седой поднял голову. Его голос был спокоен, но тяжел.

— Мы воюем с ними около сорока лет. И побеждали в каких-то моментах за счёт тактики. Теперь они физически мощнее. И тактически — тоже.

Лиза сжала кулак:

— Таким темпом мы будем терять позиции. Бойцы не смогут побеждать. И тем более — забирать чипы, чтобы поднять свою силу.

Седой посмотрел на неё.

— Даже при этом, — сказал он, — вчера один гидрид-боец оторвал голову Гогу. Если бы всё зависело только от силы — сегодня нас бы не было.

Он помолчал.

— Значит, есть ещё что-то. Что-то, что мы не учитываем.

Тишина.

В этот момент Дарын постучал и зашёл.

Ким усмехнулся:

— О, Дарын. Постучался — значит подслушал, да?

— Это не важно, — сказал Дарын. — Важно то, что, зная всё это, вы не отправили отряд «Опора»?!

Седой поднял голову:

— Конечно, мы не знали об этом. Мы думали, это будет обычная прогулка. Но не твоя ли вина, что ты пустил бойцов в бой?

Дарын начал:

— Но...

— Капитан должен отвечать за свои действия, — перебил Седой. — Правильно?

Тишина.

Седой продолжил:

— Вчерашний мальчик, который погиб, сражался достойно. Он даже оторвал голову одному Гогу. Но ему чего-то не хватало. Кроме помощи отряда Асов, разумеется, да, Дарын?

Дарын молчал.

— Все бойцы — друзья, одного уровня силы, — продолжал Седой. — Но этот мальчишка смог уничтожить одного Гога. В чём же особенность?

Тишина. Седой вздохнул:

— Ладно, не буду вас грузить. Слушайте мой приказ. Теперь в каждом отряде будет один гидрид-Ас. Думаю, это даст баланс против Гогов.

Он повернулся к учёному:

— Отправь голубя в другие колонии. Особенно в колонию «Сакура» в Японии. Узнай, может, у них тоже такое творится. Все свободны.

---

Дарын сделал шаг вперёд:

— Бойцы-гидриды хотят спуститься вниз и забрать тело мальчика.

Все смотрели на Седого.

— Даже если у них забрать оружие, — продолжил Дарын, — они всё равно пойдут туда.

— Почему? — спросил Седой.

— За честь друга.

Седой удивлённо посмотрел на свой журнал. Там, где он вычеркнул имя Сона, он провёл пальцем по строке.

— За честь друга, говоришь... Интересно.

Он закрыл книгу.

— Хорошо. Даю разрешение. Но без отряда «Опора».

Учёный запротестовал:

— Так нельзя! Если мы потеряем бойцов, то на этот год у нас не будет новых. И некому защищать караван и сборщиков. Мы останемся без материалов.

Седой поднял руку:

— Хватит. Есть гидриды-мастеры, Асы, эпики в конце концов. Всё. Я сказал. Можете сегодня спускаться, Дарын. Удачи.

Ким усмехнулся:

— Ой, как не сладко вам будет.

---

Дарын вышел из кабинета. В коридоре он остановился на мгновение. Посмотрел на свои руки — старые шрамы, новая кровь.

Что заставляет человека идти на безумные вещи?

Что заставляет человека биться на смерть, зная, что он может не вернуться?

В чём разница между человеком и Гогом?

Он не знал ответа. Но он знал одно — завтра они спустятся вниз. За честью.

Мы узнаем скоро.

---

КОНЕЦ ГЛАВЫ 1

Спасибо, что дочитали до конца. Это первая глава «Genesis 2096». Я буду рад любому фидбеку — даже если что-то не понравилось. Пишите всё, что думаете: о персонажах, мире, сюжете, стиле. Это поможет мне сделать историю лучше.