Эмфири

Глава 1

Привет, мам.

Прости, что от меня так давно не было весточки, но у нас тут много работы, ты же знаешь. Конечно, это не оправдание, и я постараюсь писать тебе почаще.

Второй день не заканчивается метель. Представить не могу, каково бедолагам на поверхности. У нас внизу хотя бы тепло, хоть и сумрачно... Правда, папа умудрился заболеть, подхватил где-то крысиный лишай, мажу его теперь этим вонючим бабулиным средством, помнишь его? И запах, и вид просто жуть, но оно хотя бы помогает, и зуд после него не такой сильный. Что касается меня, то я работаю там же, где и работала — охранницей на складе металла. И работа всё такая же скучная.

Знаешь, у нас тут каждый день похож на предыдущий. Мне и рассказать-то тебе толком нечего.

Люблю тебя, мам. Очень сильно.

***

Мамочка, привет!

Я обещала писать почаще — и, как видишь, не забыла о своём обещании!

Начну с плохих новостей: я заразилась от папы лишаем! Это просто ужас какой-то. Всё тело покрылось язвочками и они та-а-ак жутко чешутся! Но чем больше чешешься, тем больше разносишь заразу, так что я держусь изо всех сил, зубами скриплю, но не чешусь! И знаешь что? Бабулина мазь действительно хороша. Даже её запах едкий кажется безумно приятным.

На работу, конечно же, не хожу. Начальник чуть со стула не упал, когда узнал, что у меня крысиный лишай. А ну быстро, говорит, домой, и чтоб ни ногой оттуда! Ещё и санитарной инспекцией пригрозил, гад. Ну, понятное дело, что он не очень-то хочет, чтоб я всех перезаражала, включая его самого, но совсем не обязательно быть таким грубияном, правда же?

Так что я сижу без дела. Папа уже выздоровел и вышел на работу, бабуля целыми днями пропадает в Садах, и я совсем одна наслаждаюсь ничегонеделаньем. Скучновато, конечно, и жаль, что теряю зарплату за эти дни, но тут ничего не изменишь.

Чуть не забыла! Наша соседка Йосанна из жилой ячейки справа вчера родила ребёнка. Мальчик, совсем крошечный. По нему пока не видно, но мы все очень надеемся, что он не тайгаль.

Пока на этом всё. Целую!

***

Привет, мам.

Сначала хорошие новости: я наконец-то избавилась от этого мерзкого лишая, и теперь полностью здорова! Вновь хожу на работу, там всё по прежнему, не считая того, что у начальника новый главный помощник. Весь такой чистенький, одежда явно не наша, все эти слои тряпок один другого ярче... Даже не знаю, где такая мода — в Найгеме, что ли?

Ну а теперь к плохим новостям. Как ты уже поняла, малыш Йосанны оказался тайгалем. Уже к вечеру второго дня у него почернели глаза. Йосанна сразу позвала меня, и мы с ней вдвоём так наплакались над её бедным малышом. Он жутко кричал, пока менялся, вопил, пока не потерял голос, и потом только икал и сипел. Это было страшно... Никому не пожелаю пережить подобное! Йосанна хотела задушить ребёнка подушкой, но не сумела этого сделать, рука не поднялась. Всё же её кровиночка... Малыш жив, но еле дышит. Теперь, наверное, она отдаст его в храм. А может, всё же решится и ночью удавит его, чтоб не мучился, бедолага.

Мама, а если бы я родилась тайгалем, что бы ты сделала? Смогла бы ты меня лишить жизни собственными руками? Отдала бы в храм? Или оставила бы, наплевав на все запреты? Любила бы ты меня, будь я изменённой? А смогла бы я сама полюбить изменённого ребёнка? Не знаю.

***

Привет, мама.

Как ты там? Часто думаю о тебе. Кажется, я готова на всё, лишь бы ты вернулась. Знаю, ты не любила подземный город, тебе всегда было здесь душно и тесно. Мне тоже, поверь. Мне тоже.

В последнее время нет никаких особых новостей. Снег всё идёт, но он идёт всегда, и в этом нет ничего особенного. Иногда ловлю себя на размышлениях о том, каким был мир до начала Вечной зимы, но сразу же заставляю переключиться на другие мысли, потому что иначе слишком горько. В Садах столько разных деревьев, цветов, множество лекарственных трав. Это моё любимое место в городе. И твоё тоже, правда? Но бабушка говорит, что раньше цветы и травы росли прямо под ногами на поверхности, а деревья были выше домов. Не могу представить, каково это. Словно какой-то сюрреалистичный сон. Жаль, что Наместник закрыл библиотеку. Бабушка говорит, там есть книги с картинками, описывающие наше прошлое. Исторические книги и всякие другие. А сейчас остались только молитвенники. Была ли ты когда-нибудь в библиотеке, или она была закрыта уже тогда? Смогу ли я однажды попасть туда?..

Прости. Не самое весёлое письмо получилось. Постараюсь исправиться.

Люблю тебя.

***

Привет, мамочка.

Сегодня в город прибыли торговцы. Они останутся тут на несколько дней. Завтра откроют базарные ряды, ну а сегодня вечером будет празднество. Жрецы так и шастают туда-сюда!

До чего мерзостен этот новый начальничий помощник! Лезет везде, нос свой суёт. Устроил мне с утра проверку, представляешь? Да я в любой момент готова, хоть обпроверяйтесь! Ох, ты бы видела его разочарованную морду, когда он понял, что у меня всё в полном порядке. Правда, он всё равно придрался к моим волосам, чего это они, мол, не собраны. Посмешище и только.

Два дня назад я ходила в Сады. Боги, как же там спокойно! Кажется, я часами могла бы бродить среди длинных столов с цветочными горшками, лежать среди ящиков, заполненных сырой землёй. И пусть деревья ростом не выше меня — они всё равно прекрасны. Я влюблена в их бледную листву.

Жаль, что нельзя вырастить цветок в горшке у нас дома. Понятно, что вне Садов, без света белых ламп и очищенной воды любое растение погибнет. Но представь, как здорово было бы просыпаться с первым фабричным гудком и, открыв глаза, сразу видеть зелёный росточек!

Мама, если у тебя есть возможность, заведи цветок. И, глядя на него, вспоминай меня.

***

Дорогая моя мамочка, даже не знаю, с чего начать!

Вчера был последний день торговли, и папа купил мне в подарок шаль! Ты бы её видела, мамуль! Ткань тонкая, невероятно яркая, и угадай, какой на ней узор? Растения! Листья и цветы! О Боги! Я влюблена в эту шаль! Когда папа принёс её и развернул бумагу, я прыгала от радости, как ребёнок!

И ты не поверишь, но бабушка принесла из Садов обрезки плодов! Да, они немного подгнившие, поэтому их и срезали, но зато это кусочки настоящих плодов, тех самых, что отправились на стол Наместнику! Мы съели их втроём, бабуля, папа и я. Было невероятно вкусно, сладко-сладко. Бабушка сказала, что они называются "яблоко". Такое смешное слово — яблоко!

Я была так счастлива! Хотелось бы мне поделиться с тобой всем этим, мама.

***

Привет, мам.

Как ты там? Всем сердцем надеюсь, что у тебя всё хорошо.

Сегодня опять ко мне приходил господин Стерот, помощник начальника. Я тебе не говорила, что он уже сотый раз заглядывает в мои отсеки? Не представляю, что ему здесь надо, что он разнюхивает. Так бы и послала его куда подальше, но ведь не могу...

В общем, он увидел мою новую шаль, ту, что папа подарил, и аж волчком завертелся! Я сперва думала, он меня отчитает, но нет, он принялся отвешивать мне комплименты! О, ты бы слышала его! И какие оттенки цвета, какие дивные узоры, как мне идёт, как подчёркивает цвет моих глаз! Ха-ха!

Я еле дождалась его ухода, но как только закрыла дверь, то захохотала, как сумасшедшая!

Надеюсь, ты тоже повеселилась, читая это!

***

Привет, мамочка!

Что-то я опять запропала, верно? Прости, пожалуйста, на меня столько всего навалилось в последнее время!

Начну с того, что мы с моей подругой Нимлон ходили в Сады и как ты думаешь, на кого мы там наткнулись? На господина Стерота собственной персоной! Оказывается, вне рабочей обстановки он ведёт себя иначе, и даже выглядит как-то по другому. Он улыбался, много шутил и, кажется, очаровал мою подружку, можешь представить? В общем, он пригласил нас на проповедь завтра утром, и Нимлон смотрела на меня такими умоляющими глазами, что пришлось согласиться. Так странно — собираться пойти на проповедь с собственным начальником...

Тем временем наверху метель в сорок с лишним баллов. Давно уже не было такого. Из-за непогоды у нас перебои с электричеством, бабуля опасается, как бы Сады не остались без света.

***

Привет, мам!

Только что мы вернулись с проповеди! Она была такой же невыносимо-скучной, как и обычно. Ла-ла-ла, Боги покарали нас, своим ледяным дыханием заморозили поверхность и сбросили нас под землю, и теперь мы десять тысячелетий будем жить, питаясь червями, как жуки-копатели, пока не искупим главный грех предков — гордыню! И тогда Боги нас простят, отогреют поверхность своими тёплыми слезами и мы снова будем жить в гармонии с ними.

На самом-то деле всем известно, что никакие не Боги нас сюда загнали; мы сами зарылись под землю, потому что наверху была война такая ужасная, что потухло небесное светило, и наступила Вечная зима. Вечная — значит "бесконечная", значит, зима никогда не закончится.

Единственным, что порадовало меня на этой проповеди, было чувство юмора господина Стерота. Он так забавно шутил, что мне стоило большого труда не расхохотаться на весь храм! Нимлон тоже смеялась, но вид у неё был какой-то вымученный, и смотрела она на меня очень странно.

***

Здравствуй, мама.

Сегодня умерла Йосанна. Нас разбудил детский плач, доносящийся из её ячейки. Я бросилась туда и увидела её изменённого ребёнка, лежащего на кровати в ворохе одеял, а Йосанна... Она висела под потолком. Кажется, умерла она уже несколько часов назад, потому что ребёнок был очень голоден. Знаешь, мама, я так удивилась при виде него. Мне казалось, Йосанна отнесла его в храм! По указу жрецов каждый выживший ребёнок-тайгаль принадлежит им. Для чего храмовникам эти несчастные дети, изуродованные и больные от рождения? Может, их приносят в жертву Богам. Не хочу даже думать об этом!

Помню, как шла за телегой, везущей тело Йосанны в Дом покоя, где безучастный распорядитель кинет его в печное пламя. О чём она думала, несчастная, утаивая в своём доме это бедное изуродованное дитя? Теперь-то он точно отправился в храм, и лишь Боги знают, какая судьба ждёт его там.

***

Привет, мама.

В городе был ужасный инцидент несколько дней назад: одна женщина вышла на главную площадь, облила себя маслом для ламп и подожгла. Она дико кричала от боли. И запах... Этот ужасный запах обугленного мяса и горящих волос! Вокруг собралась толпа зевак, они таращились на неё, тыкали пальцами, кто-то даже смеялся. Отвратительно. И это — люди?

Ночью мне снилось её искажённое от боли лицо, которое лизал огонь. Треск её волос. Чернота её кожи, покрытой глубокими трещинами, когда прибежали стражники и с трудом затушили пламя.

Лишь много позже я узнала, что именно толкнуло её на этот ужасающий поступок. Её изменённого ребёнка забрали в храм, она сопротивлялась до последнего, а потом, спустя лишь несколько часов, вышла на улицу, чтобы стать живым факелом.

***

Мамочка, здравствуй!

Я очень долго находилась под впечатлением от того жуткого события, никак не могла перестать думать о нём. И... В общем, Стерот заметил моё настроение, спросил, в чём дело, и я всё ему рассказала. А потом я сама не заметила, как это произошло, а мы уже сидим в укромном уголке склада и я пою его белым соком!

Он пригласил меня на прогулку по Садам. А я взяла и согласилась. О Боги.

Как бы мне хотелось, чтобы сейчас ты была здесь, рядом со мной, мама! Так тебя не хватает.

***

Привет, мама.

Две новости. Первая: папа сломал руку, когда чинил бойлер в доме Наместника, и его за это выгнали с работы. Это чудовищно несправедливо.

Но есть и вторая новость: Стерот предложил мне стать его женой.

Да, я знаю, что это очень неожиданно! Мама, я удивлена точно так же, как ты сейчас, поверь! Но Стерот, он... Он не похож на остальных. Сейчас вспоминаю, как он меня раздражал первое время, и поверить в это не могу. Он ведь такой славный!

Мама, я стану госпожой Стерот! Можешь ли ты в это поверить?! О Боги! О Боги, Боги, Боги!

***

Здравствуй, мама!

Пять дней назад я стала женой Стерота. Я словно в сказке, одной из тех, что ты рассказывала мне в детстве. Помнишь? О девушке, которая укротила снежного дракона своей добротой, пленила его красотой и любовью, и он перестал засыпать всё вокруг снегом, превратился в красивого и доброго юношу, женился на девушке и они жили вместе долгие-долгие годы. Я очень счастлива.

В эти дни мне особенно остро тебя не хватает.

***

Дорогая моя мамочка!

Снова я не писала тебе слишком долго! Но за это время накопились новости.

Папина рука уже в порядке, кость срослась быстро и без проблем, лекарь был даже немного удивлён — сказал, что у молодых кости не такие хорошие, как у нашего папы, вот так вот.

Мы все теперь живём в доме Стерота. Его родители остались в его родном городе, Нокбайте, но Стерот решил остаться тут, со мной, папой и бабулей, и я ему за это очень благодарна. Стерот, кроме того, и сам полюбил город; он говорит, что наши Сады — самые красивые из всех, где он когда-либо бывал.

Благодаря тому, что мой муж — помощник начальника, в нашем доме даже есть горячая вода. Прямо как у Наместника! Можешь представить себе такое?! Впервые в жизни я приняла ванну. Мама, это было незабываемо! Мечтаю, чтобы у тебя тоже была возможность полежать в горячей чистой воде, мама. Ты заслуживаешь этого.

Я люблю тебя.

***

Мама, я жду ребёнка.

Ты станешь бабушкой! А я... Я стану мамой.

***

Дорогая мама.

Сегодня умерла бабушка. Она была в Садах, когда вдруг упала ничком около дерева с яблоками. Работники Садов побежали к ней, попытались привести в чувство, но...

Не могу передать, сколько слёз я выплакала. Она так и не подержала на руках своего правнука! Она так об этом мечтала!

О, мама, я обнимаю тебя мысленно.

***

Привет, мам.

Только что мы вернулись из Дома покоя. Проводы бабушки были совсем не такими, как проводы нашей несчастной соседки Йосанны. Бабушку не везли в телеге, как нищенку — она ехала в особой коляске, одетая в похоронный наряд, и нас даже сопровождал жрец. Бабушка была бы удивлена всей этой роскоши. И, голову даю на отсечение, ей это всё не очень понравилось бы. Она прожила жизнь простой горожанки, по после смерти вдруг превратилась в богачку. Уверена, её бы это рассмешило.

Поверить не могу, что её больше нет.

***

Мама, здравствуй!

Сколько месяцев прошло с тех пор, как я в последний раз писала тебе? Я не помню. Но мама, очень скоро моему ребёнку предстоит появиться на свет! Лекарь буквально не отходит от меня, Стерот очень заботлив, он такой внимательный и ласковый муж, папа меня поддерживает всеми силами, но я ужасно волнуюсь! Конечно, у меня есть подруги, и у кое-кого из них уже родились собственные дети, но всё это совсем не то.

Если бы только ты была здесь! Мама, я нуждаюсь в тебе!

Прошлой ночью мне снились твои объятия. Я совсем уже забыла звук твоего голоса, мама, и для меня это невосполнимая утрата, но твои нежные прикосновения и буду помнить всегда.

Мамочка, если бы только ты знала, как я скучаю по тебе. Я отдала бы всё ради одного-единственного твоего поцелуя.

Я люблю тебя.

***

Здравствуй, мама.

Сегодня родилась твоя внучка. Моя дочь.

Она тайгаль. У неё чёрные глаза, а за спиной — крохотные кожистые крылышки. Как у пещерных летунов. Носика почти совсем нет, а ушки...

Отчего на свет появляются тайгали? Жрецы говорят, что они — последствия гнева Богов, но разве это не глупо и не жестоко, мама, наказывать детей за грехи их родителей? Разве так поступают боги?!

Стерот хотел убить её. Из жалости. Он рассказал мне, что храмовники творят с изменёнными, прикрываясь именами Богов, и такой участи никто в мире не заслуживает, и тем более её не заслуживают ни в чём не повинные дети.

Я не позволила мужу и пальцем коснуться моей девочки. Знаю, он решил, что я сошла с ума, а я считаю, что это все они — сумасшедшие. И их Боги тоже. Ты знаешь, мам, я никогда не была набожной, я была равнодушна, но теперь я ненавижу Богов. Если бы могла, я плюнула бы в каждого из них.

Папа поможет мне, и сегодня ночью мы сбежим из города. Сейчас я как никогда понимаю ту несчастную женщину, что подожгла себя на главной площади. Знаешь, если бы только это помогло моей дочери, я бы тоже себя подожгла. Но это ей не поможет. Лишь я могу позаботиться о ней в этом мире, где каждый желает ей лишь смерти.

Я назвала её Эмфири. Надеюсь, тебе нравится имя твоей внучки.

***

— Сюда, быстрее! Только тихо. Не спугните.

— Я вижу свет. Они там!

— Вперёд.

Один за другим вооружённые солдаты Храма Семи окружают хлипкий домик, стоящий на берегу подземного озера. Пещера настолько огромна, что кажется бесконечной, стены и потолок теряются во мраке, наполненном странными шорохами и звуками капели.

Командир жестом приказывает приступать. Кольцо воинов сжимается.

— Пошли! — выкрикивает командир.

Обутая в тяжёлый сапог нога выбьет тонкую дверь, мужчины врываются в домик, прикрывая лица щитами и выставив мечи перед собой. Они видят очаг, где ещё теплятся угли, стол с миской каши, свечу. На подоконнике даже стоит несколько книг. Но ни единой живой души в этом домике нет.

Снаружи раздаётся мелодичный свист. Толпа солдат вываливается из двери. На уступе, что высится над поверхностью озера, стоят две женщины. Нет, это женщина и девушка, совсем молодая. У неё причудливо изуродованное лицо, но её обнажённое тело прекрасно и гармонично. И единственное, что прикрывает наготу девушки — мягкие кожистые крылья, обёрнутые вокруг тела, как плащ.

— Взять их! — рычит командир.

Женщина целует девушку. Кожистые крылья за её спиной раскрываются с негромким шелестом и оказываются неожиданно огромными. Девушка взмахивает ими легко и привычно, её ноги напрягаются, она подпрыгивает в воздух — и зависает в нём, легонько покачиваясь с каждым взмахом крыльев, как на волнах.

— Я люблю тебя, Эмфири, — говорит женщина.

Девушка в ответ коротко свистит. Столпившись на берегу подземного озера, солдаты молчал смотрят, как она взлетает всё выше и выше, пока её бледное тело окончательно не растворяется во мгле пещеры.