Элизиум-25

Глава 1

У Луки сроду ничего своего не было. Еду и одежду он подбирал, роясь в отходах, ночевал под кустом и бродил от одного элизиума к другому. Эти прекрасные обиталища парили над равниной, ярко сияя днём и приглушённо мерцая ночью. Доступ в них для жителей равнины закрыт. Так повелось с тех пор, о которых остались смутные легенды. Что-то про большую ссору и великую чистку.

Родителей Лука совсем не помнил, а себя осознал в тот миг, когда его отпихнули от вкусного и больно треснули по затылку. Он заревел, навалял обидчику, отобрал вкусное и съел быстрее, чем подоспели остальные. Съел, давясь и чавкая, весь перемазался. От еды Лука сразу настолько осоловел, что не смог дать отпор подбежавшей Клео. Но она не собиралась драться, обняла и стала его облизывать. Было странно и щекотно. Он потом ещё долго считал, что она ему мама или старшая сестра.

В компанию Луку приняли сразу. Вообще на равнине редко ссорились. Всем всего хватало. Отходы из элизиумов сыпались регулярно, вода в ручьях и реках была чистой и вкусной, кусты сладких ягод росли повсюду. Сезоны отличались друг от друга только направлением ветра и количеством дождей. Ну, ещё цветом травы. Вот сегодня ночью она стала серебристой – значит, скоро полетит пух и немного похолодает. Пора искать одежду.

Лука рывком поднялся с подстилки и повертел головой в поисках ближайшей свалки. Кусты заслоняли обзор, и он шагнул к небольшому пригорку. Под ногой хрустнула ветка. Клео проснулась, зевнула и привстала на локте.

– Ты далеко?

– Да здесь я, – успокоил её Лука.

– Собрался далеко?

– Одежду надо, смотрю куда топать…

– О, и мне возьми. Только побольше, и пошире!

Клео привычным уже движением погладила свой заметно увеличившийся живот.

– Ага, – рассеянно согласился Лука, вглядываясь с пригорка в сторону, откуда ветер доносил аромат свежего мусора: немного еды, остальное пластик и серый порошок, от которого всё время чихаешь. Нет, туда идти не стоит.

– А я ещё посплю, – заявила Клео и заёрзала, устраиваясь поудобнее. Подстилка под ней тут же расползлась. Девушка захныкала. Лука вздохнул, вернулся к лежбищу и быстро всё поправил. Чмокнул Клео в макушку, укрыл шуршащим одеялом.

– Я ушёл…

– Оки! Только вкусного взять не забудь! А то эти ягоды уже надоели…

Лука кивнул, повернулся, чтобы уйти и услышал за спиной ровное сопение. Клео всегда быстро засыпала, а теперь и подавно.

Он вновь принюхался и огляделся. Трава шелестела, волнуясь под ветром. По серебристым стеблям скользили розовые блики. Утро выдалось прохладным, но ещё не зябким. И всё же с поиском одежды тянуть не надо.

На востоке, где сквозь перистые облака поднималось солнце, виднелся чёткий силуэт. Его нижние контуры расплывались в лёгком мареве – шёл очередной сброс отходов. Лука прикинул расстояние и решил, что к полудню обернётся. Клео не успеет заскучать в его отсутствие.

По равнине шагалось легко. Плотный белый песок перемежался травянистыми полями, а кустарник Лука огибал, чтобы не отвлекаться на ягоды. И лишь когда пустой живот настойчиво забурчал, парень свернул к ближайшим зарослям, предвкушая быстрый сладкий перекус.

И чуть не наступил на малыша, который сидя на корточках, объедал спелые ягоды с нижних ветвей. Его перемазанное личико исказилось от испуга:

– Ай! Ты плохой!

– Да ладно, не раздавил же я тебя, – отмахнулся Лука.

Из-за куста поднялась во весь рост женщина:

– Иди мимо! Здесь мы едим…

– Куст большой, всем хватит, – возразил Лука, потянувшись к верхним ветвям.

Хрясь! Пальцы обожгло резкой болью. Женщина вновь замахнулась. Длинный серебристый прутик дрожал в её руке. Мать, да ещё и беременная следующим. С такой лучше не спорить…

Лука крикнул, отпрыгивая назад:

– Я понял, понял! Ухожу.

Из-под ног донёсся злорадный смех малыша.

Лука едва сдержался, чтобы не пнуть его. «Неужели я в детстве таким же был?» – подумал он с огорчением. – «А если у Клео такой родится?» Раньше подобные мысли его не посещали. А теперь, удаляясь от вздорной семейки, Лука вдруг задумался. Что если его самого родители бросили, потому что он показался им гадким? «Нет, все матери берегут детей!» – одёрнул он себя. Но мать могла погибнуть, на равнине такое случалось. Может отец бросил Луку, утомившись его капризами? Ведь он и сам не испытывает к детям симпатии. Наверное, это передалось ему по наследству.

Настроение испортилось. Он на ходу сорвал с незанятого куста пригоршню ягод и проглотил без удовольствия. А ведь это его любимое лакомство…

Лука шёл, щурясь от прямых лучей рассветного солнца, и злился на самого себя. Зачем вообще думать о таких неуютных вещах? Жил бы, как повелось – спал с Клео, заботился о ней, веселился, иногда ругался по мелочам. Но думай не думай, а живот у неё растёт быстро, скоро Клео станет матерью. Надо будет уже о двоих заботиться, искать больше еды и одежды, лежбище обустраивать. Пока малыш на ноги не встанет, особо не покочуешь.

Элизиум тем временем вырос в полнеба, его тень приглашающе протянулась к Луке поперёк чересполосицы песка и травы. В воздухе переплелись отчётливые запахи вкусного и пыльного. Но это не бесполезный серый порошок, а плотный пластик. Не зря шёл, тут и еда найдётся, и одежда для Клео. Лука почувствовал облегчение. Ведь он её давно любит, а малыш пока даже не родился – кто знает, каким он будет? Вот окажется похожим на Клео, как его не любить?

Лука свернул чуть в сторону, прячась в тени. Под днищем элизиума дрожала и осыпалась горячая груда отходов, привычно упакованных в разноцветные коробки и мешки, которые может открыть даже ребёнок. Сверху громоздились свёртки блестящей ткани, перевязанные мягкой лентой. К добыче уже отовсюду подтягивались жители равнины. Но Лука успевал первым, и это наполнило его знакомым азартом. Он выберет самое вкусное, подберёт самую удобную одежду, и никто ему не помешает!

Лука невольно ускорился, взбежал почти на самый верх и стал потрошить коробки. Как назло попадались то непонятные твёрдые кубики, то склизкое желе в прозрачных конусах. Затем пошли мягкие шарики, которые невозможно толком разжевать, но зато после того, как они утратят вкус, из них легко надуваются смешные пузыри…

Не то, всё не то! Лука швырял раскрытые коробки вниз, не опасаясь кого-нибудь задеть. Кто успел, того и куча. Сами виноваты, долго ходят. Он потянул на себя очередную коробку, распахнул и радостно засмеялся. Нашёл! Вкуснее этих кругляшей ничего не бывает. Рот его наполнился слюной, живот забурчал с удвоенной силой и Лука не удержался – закинул в себя пару вкусняшек, сорвав с них тонкую упаковку. Остальное примотал к поясу, обернувшись мягкой лентой от выпавших одеял. Теперь его взгляд устремился к мешкам. В них обычно оказывалась одежда. Надо выбрать побольше и пошире…

Сверху, сквозь монотонный гул элизиума, донёсся резкий звук. Лука с испугом пригнул голову, увидев, что днище опять раскрывается. Но отскочить не успел. Отверстие пропустило длинный белый кокон и вновь сомкнулось без единого шва. Кокон плавно упал на груду отходов, завозился, словно живой.

Лука замер на месте, наблюдая, как белые пряди оболочки распадаются и отползают в сторону от содержимого. А оно копошится, подёргивается и, наконец, встаёт во весь рост, балансируя на зыбкой вершине из мешков и коробок. Обыкновенный парень, на вид ровесник Луки. И его только что выкинули из элизиума, словно мусор…

Но выкидыш не выглядел расстроенным, напротив, он широко улыбался и смотрел на Луку сияющими глазами. Лицо его показалось смутно знакомым.

– Ну, наконец-то я тебя нашёл!

– Эм… это я тебя сейчас нашёл, – осторожно возразил Лука.

Парень рассмеялся:

– Да ладно тебе, мы оба нашлись! Слушай, дело есть…

– Какое дело? – удивился Лука.

Лицо у выкидыша сделалось серьёзным, он шагнул вперёд, протянул руку:

– Давай меняться?

Лука машинально вцепился в коробку вкусняшек.

– На что?

Парень хмыкнул:

– Не на что, а чем. Местами. Я тут останусь, а ты наверх. Идёт?

Лука оторопело уставился на него. В элизиум нет доступа, так издавна заведено. Там только избранные. У них непостижимые дела и невообразимые развлечения. Им нет нужды спускаться к бродягам. И уж тем более меняться с ними местами.

– Зачем? Тебе что, там не нравится?!

– Нравится! И тебе понравится, вот увидишь! Я просто отдохнуть хочу… Ну, давай, скорей! – выкидыш сделал ещё шаг, в его ладони блеснул металл.

Лука отшатнулся и чуть не полетел вниз.

– Нет, у меня ребёнок скоро…

– Да знаю я всё, давно наблюдаю. Ты – Лука, её зовут Клео. Не бойся, она даже не заметит разницы…

Короткое холодное прикосновение, и голова Луки отозвалась изнутри резкой болью, словно прутиком хлестнули.

Он резко выдохнул, зажмурился.

– Расслабься! Как память распакуется, ты сам всё поймёшь.

Не давая опомниться, выкидыш опрокинул его на комок белых прядей. Они тут же взвились, плотно оплетая Луку. Вкусняшки отлетели в сторону. Лука попробовал вырваться, но кокон только сильнее стянулся вокруг тела.

В миг, когда белые ленты закрыли ему глаза, Лука понял, почему лицо выкидыша показалось знакомым. Каждый раз, склоняясь над ручьём, он видел в отражении такое же лицо.

– Я не хочу! – беззвучно закричал Лука. Снаружи донёсся издевательский смех.

– Тебе понравится, братик! А я отдохну…

Лука вспомнил злорадного ребёнка под кустом и в тот же миг вознёсся…

– Добро пожаловать в Элизиум-25, гражданин Лукиан! За время твоего отсутствия…

– Стоп! – Лука помотал головой и огляделся. Изнутри элизиум выглядел скучно. Прямые линии, монотонные цвета, гладкие и безжизненные поверхности. Ни дуновения ветерка, ни единого запаха. Ни травы, ни воды, вместо солнечных лучей – ровный свет светильников.

Он стоял внутри просторного… «шлюза», – распаковалось первое понятие. Перед ним клубилась полупрозрачная дымка с женским лицом внутри. «Аватар управляющей системы». Лука только прикоснулся к информации, вложенной братиком, но она ему уже решительно не нравилась…

– Мне надо вернуться!

– Гражданин Лукиан вправе перемещаться по Элизиуму-25…

Дальняя стена беззвучно истаяла, открывая широкий проход. По полу пролегла сияющая линия. Система неверно поняла его слова.

– Мне надо вернуться вниз!

– В инспекции груза нет необходимости…

Распаковка продолжилась. Мимолётное раздражение на упрямую систему тут же смыло волной новых чувств. Яростная злость на брата-близнеца, опять бросившего Луку на произвол судьбы, горькое отчаяние от сложности вставшего перед ним выбора. В детстве брат всего лишь пошалил, запихнув его в коробку с вкусняшками для жителей равнин. Чистоту эксперимента ради одного ребёнка нарушать не стали. Теперь же брат сам сбежал вниз и заодно подставил Луку.

Распаковка завершилась.

Лука взвыл от нахлынувших разом знаний и образов…

Сингулярность случилась внезапно, опередив все прогнозы. Она обеспечила человечеству всеобщий мир и вечное изобилие, попутно избавив жизнь большинства от всякого смысла. Люди стремительно деградировали в пучине беззаботности. Контролировать безупречные технологии смогли единицы, все остальные утратили право принятия решений. И были перемещены вниз, где развернулся эксперимент длиной в несколько поколений. Эксперимент, который должен продолжаться, во что бы то ни стало…

– Ради чего?! – крикнул Лука. – Он давно провалился! Новая цивилизация там до сих пор не возникла, а здесь она скоро совсем угаснет! Вы же выродились, с ума сошли от своего могущества!

Система не ответила, ей были чужды сомнения. Но почему из людей никто не откликнулся? Стало странно и щекотно, совсем как в детстве. Лука потребовал:

– Собери кворум!

– Гражданин Лукиан единственный обитатель Элизиума-25…

Повинуясь внезапному озарению, он продолжил:

– Тогда требую всеобщего кворума!

– Гражданин Лукиан единственный…

Такого подарка судьбы Лука не ожидал. Но своим исключительным правом принятия решений воспользовался без колебаний:

– Ах, так… Ну, слушай мою команду…

Он уже понимал, что не сможет вернуться, пока не наведёт здесь порядок. И заранее смирился с тем, что на переустановку всей системы уйдёт очень много времени…

Клео в полной растерянности молча переводила взгляд с одного мужчины на другого. Зато сын у неё на руках улыбнулся, и, потянувшись к Луке, уверенно сказал:

– Ппа-ппа!