Эхо цивилизации

Глава 1 Солнце и ржавчина

Ковчег никогда не молчал. Его огромные стальные внутренности постоянно вибрировали, издавая глухой, низкий гул, к которому каждый рожденный здесь привыкал еще в колыбели. Этот гул означал одно — гигантские машины движутся, а значит, человечество все еще живо.

Кайл Зиро сидел на краю своей узкой койки в Жилом секторе и лениво ковырял вилкой в пластиковой тарелке. На завтрак, как и в любой другой день последних трех месяцев, давали безвкусную серую массу из прессованных водорослей и синтетического белка — стандартный паёк, который Промышленный отдел штамповал миллионными тиражами. Кайл не был богат, чтобы позволить себе настоящие сушеные овощи из теплиц знати, но и не голодал. Обычный средний класс. Рядовой солдат Сектора защиты.

— Если ты будешь гипнотизировать эту жижу взглядом, мясом она все равно не станет, — раздался громкий, насмешливый голос от двери.

Кайл поднял глаза. В проеме, прислонившись плечом к металлическому косяку, стоял Маркус Ликан. Его армейская куртка Сектора защиты была расстегнута, а на лице играла вечная уверенная ухмылка. Маркус был полной противоположностью Кайла: крупный, плечистый, с резкими чертами лица и тяжелым взглядом прирожденного лидера. Они дружили сколько Кайл себя помнил — вместе дрались на грязных ярусах Жилого сектора, вместе сдавали нормативы и вместе попали в патрульную роту.

— Я пытаюсь найти здесь хотя бы один витамин, — хмуро буркнул Кайл, отправляя в рот очередную порцию пресной каши. — Похоже, Промышленный сектор окончательно забыл, что у людей есть вкусовые рецепторы.

— Скажи спасибо, что наши солнечные панели на крыше еще ловят свет этой умирающей планеты, и у Промышленного вообще есть энергия, чтобы крутить свои миксеры, — Маркус прошел в комнату и бесцеремонно упал на соседний стул. — Доедай быстрее. Командир роты сегодня в ярости. Нас ждет внеочередная тренировка на спецбазе. Опять заставят бегать в полной выкладке по симуляторам, пока легкие не выплюнем.

Кайл вздохнул и отодвинул тарелку. Быт на Ковчеге состоял всего из двух вещей: изнурительных, доводящих до тошноты тренировок на военной базе и долгих, невыносимо скучных дежурств у внешних шлюзов, где бойцы часами просто пытались убить время.Сектор защиты предотвращал нападения монстров в виде черно фиолетовых бабочек с разными узорами на теле, обычно они были размером с человека. Таких бабочек ученые назвали - эфемеры. Нападения происходили редко — раз в две-три недели. Обычно это были небольшие налеты, с которыми Сектор защиты справлялся без особых потерь. Обычным гражданам из Жилого отдела, конечно, с бабочками было не совладать, но для Кайла и Маркуса это давно превратилось в рутину. В опасное, кровавое, но всё же привычное стихийное бедствие.

— Думаешь, опять пустят полосу препятствий четвертого уровня? — Кайл поднялся, застегивая плотную куртку с нашивкой Сектора защиты.

— О да, — ухмыльнулся Маркус, шутливо толкнув друга в плечо. — И в этот раз, Зиро, я снова приду к финишу первым. А ты, как обычно, будешь глотать мою пыль и доказывать, что ты не выделяешься ничем.

Кайл лишь улыбнулся в ответ. Он действительно не хватал звезд с неба. Средний по уму, средний по силе. Обычный парень, один из тысяч солдат, охраняющих эту железную крепость на колесах.

Они вышли из тесной жилой ячейки и направились по длинному коридору в сторону Сектора защиты. Вокруг суетились люди, над головами тускло мигали люминесцентные лампы, а за толстыми стенами Ковчега палило безжалостное солнце, нагревая миллионы тонн древнего металла. Кайл еще не знал, что в скором времени этот привычный, скучный и безопасный мир разлетится вдребезги.

Массивные герметичные ворота со скрежетом разошлись, отделяя тихий Жилой сектор от грохочущей военной зоны. Здесь глухой гул Ковчега становился еще плотнее, к нему примешивался лязг гусениц, свист гидравлики и далекие выстрелы на полигонах. На Ковчеге все привыкли к этому звуку — пока гигантские солнечные машины движутся по иссохшей планете, человечество живо.

Спецбаза Сектора защиты заливала глаза резким белым светом галогеновых ламп. На огромном стальном ярусе уже тренировались другие взводы.

— Эй, Зиро, шевели поршнями! Капитан уже строит роту, — Маркус Ликан на бегу застегивал тяжелый бронежилет штурмовика.

Кайл быстро проверил фиксаторы на берцах и подхватил свою винтовку — стандартный армейский автомат, бьющий свинцовыми пулями. Настоящие артефакты древних — оружие невероятной разрушительной силы, которое Отдел изучения берег как зеницу ока — рядовым вроде них не полагались. Такое высокотехнологичное снаряжение носила только высшая элита, офицеры и личная гвардия знати.

— Иду я, Вожак, не ори, — Кайл привычно встал в строй, занимая свою позицию.

Кличка «Вожак» подходила Маркусу идеально. Смелый, вспыльчивый, вооруженный тяжелым штурмовым автоматом, он всегда рвался на передовую, готовый принять весь удар на себя. Но за этой агрессией скрывалась огромная забота о команде и, в первую очередь, о его младшей сестре Мии.

Мия стояла чуть левее, проверяя обойму легкого армейского пистолета. Из-за слабой физической формы ей тяжело давалась громоздкая экипировка, но в её глазах не было ни капли страха. Добрая, но невероятно уверенная в себе, она наотрез отказалась оставаться в Жилом секторе «под крылышком» у брата. Замыкал их четверку Тодд Минто — снайпер и координатор отряда. Тодд, как всегда, был абсолютно спокоен. Рассудительный и умный, он лениво поправил ремень своей дальнобойной винтовки и что-то тихо настраивал в рации, сверяясь с планшетом.

Кайл держался строго в середине их боевого построения. У него не было амбиций стать лучшим бойцом роты или выбиться в генералы. Его волновало только одно — чтобы из каждого патруля вся их четверка возвращалась живой и невредимой. Именно поэтому середина позиции была для него идеальной: отсюда он мог вовремя прикрыть импульсивного Вожака и подстраховать Мию.

— В шеренгу становись! — рявкнул капитан роты, шлепая ладонью по электронному экрану. — Сегодня отрабатываем круговую оборону при налете эфемеров. Четвертый уровень симуляции. Живее! При реальном нападении эти твари не будут ждать, пока вы проснетесь.

Зал полигона моргнул, и стальные стены растаяли, сменившись голографическими песчаными дюнами Пустоши.

Эфемеры. Кайл невольно сжал рукоять автомата. Ведомые диким инстинктом размножения, эти жуткие твари, похожие на уродливых бабочек-переростков с острыми лапами, нападали на Ковчег каждые две-три недели. Обычные граждане Ковчега до дрожи боялись их, ведь цель эфемеров — пробить обшивку и оставить в человеке личинку, которая сожрет носителя изнутри. Обычным людям с ними не справиться, но для их отряда это была опасная, кровавая, но всё же привычная работа.

Из виртуального неба с пронзительным писком ринулись первые голографические монстры.

— Пошли, уроды! Ко мне! — взревел Маркус, вырываясь вперед. Его тяжелый автомат загрохотал, выплевывая свинец и срезая первую волну тварей.

— Вожак, не лезь на рожон, слева по каньону идет вторая группа! — раздался в наушниках ледяной, расчетливый голос Тодда. Снайпер даже не вздрогнул, когда над его головой пронеслась голограмма монстра. Он хладнокровно поймал в прицел вожака стаи и нажал на спуск. Виртуальный эфемер разлетелся в пыль.

— Мия, шаг назад, держись за мной! — крикнул Кайл, вскидывая автомат и перекрывая сектор справа, откуда на девушку пыталась спикировать голограмма. Он бил короткими, четкими очередями, контролируя пространство вокруг сестры друга.

Мия уверенно вскинула пистолет, сделав три быстрых и точных выстрела в упор в прорвавшуюся тварь.

— Я в порядке, Кайл, следи за Маркусом! — крикнула она, мягко улыбнувшись, но тут же снова посерьезнев.

Симуляция грохотала еще несколько минут, пока последний голографический монстр не растворился в воздухе. Зал снова стал стальным и пустым. На табло загорелись результаты: Маркус, как обычно, вырвался на первое место по урону, Тодд показал идеальную точность, Мия отработала без единой ошибки, а Кайл Зиро оказался где-то в середине списка, сохранив позиции отряда в полной безопасности.

— Отличная работа, одиннадцатый взвод, — капитан выключил планшет. — А теперь — смыть пот и на дежурство. Ваша четверка заступает на охрану внешнего шлюза номер двенадцать. Задача — уныло стоять и смотреть в пустыню следующие восемь часов. Свободны.

Маркус стянул шлем, тяжело дыша, и сгреб Кайла за плечо, весело ухмыляясь:

— Ну что, Зиро, опять я в топе! С тебя вечерний паёк за то, что прикрывал мою спину.

— Рано радуешься, Вожак, — Тодд спокойно закинул винтовку за плечо и поправил очки. — Если бы не моя корректировка, твоя полосатая шкура на третьей минуте осталась бы без левого фланга. Пошли к шлюзу, пока капитан не передумал.

Мия подошла к Кайла и тихо произнесла, убирая пистолет в кобуру:

— Спасибо, что подстраховал, Кайл. Маркус иногда совсем теряет голову в бою.

— Для этого я и держусь в середине, Мия, — улыбнулся Кайл, застегивая оружейный чехол. — Пошли. Восемь часов тишины на шлюзе — это как раз то, что нам сейчас нужно.

Внутреннее помещение двенадцатого шлюза встретило их прохладой кондиционеров и тусклым синеватым светом контрольных панелей. Прямо перед ними через огромное бронированное стекло открывался вид на бесконечную, выжженную солнцем Пустошь. Ковчег медленно полз по каменистому плато, оставляя далеко позади взрытые гусеницами дюны.

Инструкция требовала максимальной бдительности, но на деле восемь часов патруля были самым скучным временем на свете. Отряд разделился, как делал всегда.

Маркус и Мия сели за металлический стол в углу. Вытащив затертую колоду карт, они лениво перекидывались ими, пытаясь убить время. Кайл и Тодд заняли места у экранов, лениво поглядывая то на ровные зеленые линии радаров, то в пустые стальные коридоры, ведущие вглубь Сектора защиты. По правилам, через каждые два часа они должны были меняться местами.

— ...Я просто говорю, что тебе здесь не место, Мия, — Маркус бросил на стол карту с тяжелым вздохом. Его голос из шутливого превратился в серьезный. — Одно дело — стрелять из пистолета на полигоне, и совсем другое — реальный налет. Ковчег огромен, в Жилом секторе полно безопасной работы. Зачем ты пошла в оборону?

Мия даже не посмотрела на брата, хладнокровно покрывая его карту своей.

— Потому что я не собираюсь сидеть взаперти и ждать, пока очередная тварь прогрызет обшивку, Вожак, — твердо ответила она, выделив его кличку с легкой иронией. — Я умею стрелять. И я хочу быть там, где могу защитить тебя и ребят. Хватит нянчиться со мной, я уже не ребенок.

— Да я не нянчусь! — вспыхнул Маркус, стукнув кулаком по столу, отчего карты слегка подпрыгнули. — Я просто знаю, что такое эфемеры. Если с тобой что-то случится...

— Не случится, — мягко, но уверенно перебила его Мия, посмотрев брату прямо в глаза. — Рядом со мной ты. И Тодд. И Кайл. Мы — отряд. Пора бы тебе уже это принять.

Кайл слушал их спор с легкой улыбкой, лениво крутя в руках пустую пластиковую кружку. Эти двое спорили о вступлении Мии в Сектор защиты каждый день. Маркус дико боялся за сестру, а Мия обладала слишком сильным характером, чтобы позволить брату решать за нее.

Кайл перевел взгляд на соседний монитор, где Тодд, подперев подбородок рукой, лениво листал технические логи радаров. Прошел час. Пустошь за стеклом оставалась мертвой и неподвижной.

— Эй, Зиро, — негромко позвал Тодд, не убирая руки от лица. — Подойди-ка сюда.

В его голосе не было паники, но рассудительный снайпер впервые за дежурство напрягся. Кайл тут же отставил кружку и шагнул к его терминалу.

— Что там? — спросил Кайл, вглядываясь в экран.

— Наш радар сканирует почву на два километра вглубь, — Тодд быстро застучал пальцами по клавиатуре, приближая одну из зон. Зеленая сетка на мониторе внезапно начала искажаться. По ней побежали рваные, хаотичные фиолетовые импульсы. — Смотри сюда. Пошли колебания. Идут прямо снизу, из-под каменистого плато.

— Эфемеры? — Кайл нахмурился, чувствуя, как внутри зарождается нехорошее предчувствие. — Опять рой идет на взлет из подземных гнезд?

За столом сразу притихли. Маркус и Мия бросили карты и быстро подошли к терминалам, мгновенно собравшись. Напряжение в комнате подскочило до предела.

— Нет, — Тодд медленно покачал головой, и на его лбу выступила капля пота. — Это не эфемеры. Налеты бабочек дают мелкую, высокочастотную дрожь. А это... это как будто под нами просыпается что-то колоссальное. Частота колебаний огромная, глубинная. Я за три года службы никогда ничего подобного не видел. Они непохожи ни на что.

Экран радара внезапно мигнул красным, и мощный подземный толчок заставил Ковчег содрогнуться. Металл вокруг жалобно заскрипел, а за бронестеклом, далеко в дюнах, земля вдруг начала трескаться, выпуская в выжженное небо первые струи темной, бурлящей воды.

Глава 2 Роковой рубеж

Зеленая сетка глубинного сканера на мониторе Тодда Минто дернулась, словно от сильного спазма. Ровные линии, которые секунду назад лениво чертили структуру подземных скальных пород под Ковчегом, внезапно пошли рваными, острыми зубцами.

— Колебания растут... — Тодд неторопливо поправил очки, но его пальцы замерли над клавиатурой. Он придвинулся ближе к экрану. — Частота ненормальная. Мать твоя... их сотни. И они поднимаются прямо к нам.

Кайл Зиро, со скукой крутивший в руках пустую пластиковую кружку, замер. Внутреннее помещение двенадцатого шлюза, до этого момента казавшееся самым тихим местом на Ковчеге, вдруг показалось слишком тесным. Гудение вентиляции больше не усыпляло — теперь оно звучало как тревожный набат.

За столом в углу, где Маркус и Мия только что лениво перекидывались картами, воцарилась мертвая тишина. Маркус медленно опустил взгляд на свои карты, но тут же сбросил их на металлический стол.

— Тодд, не шути так, — хмуро бросил Вожак, поднимаясь со стула. Его массивная фигура штурмовика сразу заслонила тусклый свет контрольных панелей. — До планового налета еще минимум неделя. Отдел изучения клялся, что гнезда в этом секторе пусты.

— Отделу изучения стоит почаще протирать свои линзы, — ледяным, потерявшим всякую ленивую расслабленность голосом отозвался снайпер. Он быстро застучал по клавишам, выводя на главный экран трехмерную карту плато. — Смотрите на тепловой контур. Под нами просыпается что-то колоссальное. Это аномальный рой, Марк. И они идут на прорыв прямо в нашей точке.

Экран радара яростно моргнул багровым цветом, и в ту же секунду под ногами героев раздался глухой, страшный подземный удар. Огромный Ковчег, весивший миллионы тонн, тяжело покачнулся. Металл обшивки шлюза жалобно, пронзительно заскрипел. Потолочные лампы замигали, а затем комната утонула в ядовитом, режущем глаза свете аварийных красных фонарей. Мгновением позже над головами взвыла сирена.

— К бою! — взревел Маркус, срывая с предохранителя свой тяжелый автомат. — Мия, за стол, ко мне спиной! Тодд, держи дистанцию!

Кайл рванул затвор своего автомата. Сердце бешено заколотилось, отдавая частыми ударами в уши. Стресс мгновенно выжег остатки сонливости. Он занял привычную позицию в самом центре их маленького построения, на ходу проверяя фиксаторы бронежилета. Мия стояла чуть позади него, её пальцы заметно дрожали, пока она вкладывала обойму в легкий пистолет, но её лицо оставалось решительным. Кайл коротко оглянулся на неё, пытаясь подбадривающе кивнуть, но времени на слова не осталось.

Внешняя стальная переборка шлюза содрогнулась от прямого таранного удара снаружи. Затем еще раз. Металл толщиной в ладонь уродливо прогнулся внутрь помещения, по швам с шипением вырвался горячий, удушливый пар. А в следующую секунду бронированную плиту просто выломало наружу.

Ворвавшийся внутрь вихрь принес с собой жуткий, приторно-сладкий запах гнили. Настоящие эфемеры были куда кошмарнее своих голографических копий, на которых отряд тренировался часами ранее. Огромные, маслянисто-черные существа с уродливыми крыльями, покрытыми серой трупной пыльцой, и длинными, острыми, как бритва, лапами хлынули в пролом. Их фасеточные глаза тускло горели багровым светом в полумраке шлюза. Они издавали пронзительный, сводящий с ума писк.

— Огонь! — скомандовал Маркус, и комната утонула в оглушительном грохоте.

Вожак поливал врагов непрерывным свинцовым дождем на передовой, удерживая узкий проход у разбитого шлюза. Отдача его тяжелого автомата трясла его мощные плечи, но он не отступал ни на шаг, яростно выкрикивая ругательства. Тодд Минто, укрывшись за массивным терминалом, хладнокровно всаживал пулю за пулей в сочленения лап монстров, заставляя их спотыкаться и блокировать проход для идущих сзади тварей. Мия отстреливалась из пистолета, четкими и частыми выстрелами добивая тех монстров, которые умудрялись проскочить мимо яростного огня её брата.

Кайл Зиро работал автоматом, контролируя центр. Он бил короткими, экономными очередями, чувствуя, как горячие гильзы с тихим звоном осыпают стальной пол. Но тварей было слишком много. Воздух мгновенно заполнился пороховым дымом, гарью и вонючей темно-зеленой кровью эфемеров, которая брызгала на стены и разъедала краску на приборах.

— Назад! Нас зажимают! Отступаем в коридор Б-4! — перекрикивая адский грохот винтовок, закричал Тодд, координируя команду.

И в этот момент всё окончательно пошло к чертям. Один из раненых эфемеров в предсмертной агонии рухнул прямо на открытую потолочную кабельную трассу высокого напряжения. Раздался оглушительный взрыв, во все стороны полетели снопы искр, и коридор мгновенно заволокло густым, непроглядным, едким дымом от горящей изоляции.

— Мия! Маркус! — в панике закричал Кайл, мгновенно ослепший от копоти.

В ушах страшно звенело, рация отключилась из-за повреждения кабелей, выдавая лишь мертвый статический треск. Кайл сделал несколько шагов назад, кашляя от ядовитого дыма и пытаясь наощупь найти стену. Он продолжал вслепую стрелять по коротким теням, мелькающим в серой завесе. Суматоха, паника и дикий стресс разделили их сплоченный отряд за считанные секунды. Кайл остался один в полуразрушенном техническом кармане шлюза, полностью отрезанный от своих.

Внезапно свинец в магазине закончился. Автомат Кайла сухо, обреченно щелкнул.

Именно тогда из разбитой вентиляционной шахты прямо над его головой с глухим стуком вывалился ещё один эфемер. Но он был странным. Маленький, едва доходящий Кайлу до пояса, с оборванными, сморщенными недоразвитыми крыльями и усохшим, истощенным телом. Ему явно не хватило ресурсов и пищи в подземном гнезде для полноценной эволюции. Этот монстр был изможден, слаб, но действовал из чистого, первобытного отчаяния. Ему нужна была плоть. Любой ценой.

Кайл отбросил пустой автомат и судорожно потянулся к запасному пистолету на бедре, но изголодавшаяся тварь оказалась быстрее. Мелкий паразит прыгнул прямо на парня, сбивая его с ног. Кайл сильно ударился спиной о металлический пол, из легких выбило воздух. Острые, цепкие лапки монстра намертво впились в бронежилет Кайла, а мерзкое, пульсирующее жало на брюшке монстра со свистом рассекло воздух, нацелившись прямо в живот солдата. Тварь собиралась прогрызть ткань одежды, чтобы оставить внутри человека свои зародыши.

Кайл, хрипя от ужаса, перехватил склизкую голову монстра левой рукой, удерживая её в миллиметре от своего лица. Чудовище брызгало слюной, его фасеточные глаза были совсем рядом. Правой рукой Кайл всё-таки сумел выхватить пистолет из кобуры. Времени не было. Половина жала паразита уже погрузилась в ткань куртки, с хрустом пробивая пластины защиты и вонзаясь в кожу.

«Если он залезет внутрь — мне конец», — вспыхнула в голове Кайла единственная дикая, паническая мысль.

Из кусков дыма где-то далеко всё еще доносились глухие выстрелы Маркуса и испуганный крик Мии. Они были слишком далеко. Помощь не успеет.

Повинуясь бешеному инстинкту выживания, Кайл Зиро сжал зубы, прижал ствол пистолета прямо к собственному боку — туда, где к его телу намертво присосался мелкий паразит.

Выстрел. И сразу же второй.

Тяжелые пули большого калибра насквозь пробили недоразвитого монстра, превращая его внутренности в месиво, и одновременно вошли в тело самого Кайла, разрывая ткани и органы. Дикая, нечеловеческая, обжигающая боль затопила сознание парня. Кайл рухнул на холодный стальной пол, истекая кровью. Силы мгновенно покинули его, пистолет с грохотом вывалился из ослабевших пальцев, а перед глазами поплыла серая, затем черная тьма. Он умирал от шока и чудовищной кровопотери посреди горящего коридора, забрав тварь с собой.

Но паразит, чья плоть была разорвана пулями, тоже не хотел погибать. В предсмертной агонии клетки умирающего монстра смешались с открытой, бурлящей раной Кайла. Чужеродная биологическая прошивка древней расы, повинуясь первобытному инстинкту спасения своего нового носителя, запустила бешеное, экстренное слияние на глубинном клеточном уровне. Настоящее биологическое безумие происходило в темноте задымленного коридора. Чужеродный код сшивал разорванные сосуды, затягивал ткани с нечеловеческой скоростью. Слияние заняло всего несколько минут, полностью уничтожив следы ранений и растворив паразита в крови Кайла. На его коже не осталось даже царапины, но колоссальная перегрузка заставила мозг парня отключиться. Он остался лежать без сознания.

Где-то через час подоспевшее подкрепление Сектора защиты наконец полностью подавило натиск. Скрежет когтей и писк монстров стихли, сменившись тяжелым дыханием выживших солдат, треском пожарных систем и матерным лаем командиров. Аномальный рой был уничтожен, шлюз №12 отбит.

В помещении поста выжившие бойцы других взводов шумно радовались победе, делясь адреналиновыми эмоциями. Маркус Ликан, тяжело привалившись к полуразрушенной стене, вытирал закопченное лицо, а Мия устало проверяла пустую кобуру пистолета. Тодд Минто спокойно опустил снайперскую винтовку, но его рассудительный взгляд быстро заскользил по задымленному помещению.

— Эй, Вожак, — негромко позвал Тодд, и его голос заставил Маркуса вздрогнуть. — Что-то Кайла не слышно. Где Зиро?

Маркус мгновенно подобрался, усталость как рукой сняло. В суматохе боя и дыму они потеряли его из виду.

— Ищем! Живее! — скомандовал Вожак, срываясь с места.

Они прочесывали разрушенные технические переходы около трех минут, заглядывая под обломки кабелей и искореженного металла. Первой в дальний тупиковый карман ворвалась Мия. Из её груди вырвался тихий, полный ужаса вскрык.

Кайл лежал на спине посреди огромной, уже начавшей подсыхать лужи багровой человеческой крови. Прямо на его груди покоилась окровавленная, уродливая половина трупа мелкого, разорванного пулями эфемера. Лицо Кайла было бледным, как у мертвеца, глаза закрыты.

— О боже, Кайл!.. — Мия закрыла рот ладонью, из её глаз едва не брызнули слезы. Ей показалось, что их друга больше нет.

Маркус с глухим рыком бросился вперед, бесцеремонно сбрасывая тушу монстра с тела друга. Тодд Минто хладнокровно опустился на колени, прижал два пальца к шее Кайла и замер на долгие, мучительные секунды, отсчитывая удары.

— Есть! — вскрикнул Тодд, и на его обычно маске спокойствия проступила дикая облегченная ухмылка. — Пульс слабый, но ровный! Он дышит!

Не теряя ни секунды, они втроем подхватили Кайла на руки и со всех ног понесли его через задымленные переходы в сторону лазарета Сектора защиты.

В медпункте дежурный врач сердито ворчал, пока его помощники разрезали куртку и пропитанную кровью футболку Кайла, готовясь зажимать страшные раны. Но когда медицинский сканер прошел над животом парня, доктор в полном недоумении протер глаза и постучал по прибору. На чистой коже Кайла не было ни единого следа от когтей или пуль. Слияния на тот момент еще никак визуально не проявлялось — ни черных вен, ни шрамов. Врач лишь развел руками, списав колоссальное количество крови на одежде на убитого монстра, и объявил, что боец родился в рубашке и просто потерял сознание от удушья и сильного стресса в задымленном коридоре. Это посчитали обычным чудом. Кайла оставили спать на больничной койке, введя ему поддерживающий физраствор.

Пока Кайл спал, его отряд не выходил из палаты. Маркус Ликан сидел на стуле, низко опустив голову и сжав кулаки.

— Это я виноват, — глухо процедил он, глядя в пол. — Я командир. Я побежал вперед и оставил Зиро в дыму. Если бы этот мелкий эфемер успел сделать свое дело...

— Перестань, Марк, — тихо сказала Мия, мягко положив руку ему на плечо. Она выглядела истощенной, её глаза покраснели от слез. — Главное, что доктор сказал, что он чист. Никаких личинок. Никаких ран. Он просто надышался гарью.

— Доктор прав, Вожак, — спокойно добавил Тодд Минто, стоявший у окна и изучавший отчеты на планшете. — Крови на нем было много, но это кровь твари. Нам дико повезло. Но этот рой... его частота колебаний не дает мне покоя. Что-то меняется в Пустоши. Что-то очень крупное.

Кайл очнулся только на следующий день. Тусклый свет лазарета резал глаза. Голова дико гудела. Он повернул шею и увидел, что на соседних стульях и кушетках, прямо в обнимающей их армейской экипировке, крепко спят его товарищи — уставшие Маркус, Мия и Тодд, которые караулили его всю ночь.

Кайл в полном недоумении приподнялся, сел на койке и судорожно задрал больничную рубаху. На его боку и животе кожа была идеально гладкой. Раны, которую он отчетливо помнил в самый момент выстрела, как и след простыл.

«Значит... мне просто приснилось?» — пронеслась в голове Кайла облегченная, глупая мысль. Он искренне поверил, что в пылу боя просто надышался угарным газом от горящей проводки, упал в обморок, а жуткий мелкий монстр и отчаянный выстрел в собственный живот были лишь плодом его испуганного, перегруженного разума.

Кайл со вздохом облегчения опустил рубаху. Из-за шороха больничных простыней Маркус на соседнем стуле резко дернулся и открыл глаза.

— Зиро! Мать твою, ты очнулся! — громко рявкнул Вожак, мгновенно вскакивая на ноги. От его зычного голоса тут же вздрогнули и проснулись Мия с Тоддом.

Глава 3 Гость внутри

Кайла продержали в лазарете Сектора защиты еще двое суток. Эти сорок восемь часов тянулись невыносимо медленно, под аккомпанемент мерного пиканья медицинских мониторов и запаха антисептиков. Кайл чувствовал себя прекрасно, даже слишком. Его не мучила одышка, не болели мышцы после жестокого боя у двенадцатого шлюза, а аппетит вернулся с такой силой, что он съедал больничные пайки до последней крошки. Единственное, что по-настоящему раздражало — это странный, непрекращающийся зуд глубоко в глазных яблоках. Врач списывал это на раздражение от едкого порохового дыма и угарного газа, обещая, что всё пройдет через пару дней.

Утром в день выписки Кайл наконец получил разрешение покинуть палату. Настроение было отличным: он выжил в адской мясорубке, не получил ни царапины, а жуткое воспоминание о мелком паразите и отчаянном выстреле в собственный бок окончательно стерлось, уступив место логичному объяснению докторов о галлюцинациях от удушья.

Кайл подошел к маленькому настенному зеркалу в углу палаты, чтобы привести себя в порядок. Он достал из кармана привычный пластиковый контейнер, извлек пинцетом тонкую контактную линзу и аккуратно прижал её к роговице правого глаза. Но стоило ему моргнуть, как правый глаз пронзила резкая, ослепляющая боль. Кайл со вскриком отшатнулся, зажмурившись. Из-под века крупной каплей покатилась слеза.

Когда боль утихла и он снова открыл глаза, мир вокруг уродливо поплыл. Картинка перед правым глазом превратилась в мутное, размытое, расфокусированное пятно, в то время как левый глаз, на который он еще не успел надеть линзу, видел палату идеально. Кайл в полном недоумении стянул линзу обратно. Муть мгновенно исчезла. Но то, что произошло дальше, заставило его замереть.

Правый глаз без всякой оптики, совершенно самостоятельно, видел противоположную стальную стену лазарета с пугающей, нереальной четкостью. Кайл отчетливо различал микроскопические царапины на краске, крошечные капли ржавчины на вентиляционной решетке в пяти метрах от него и даже структуру заклепок на бронеплите — детали, которые со своим прежним слабым зрением он никогда бы не разглядел без мощных очков.

— Временный спазм глазных мышц на фоне пережитого стресса и баротравмы от взрыва кабеля, — лениво пояснил дежурный доктор, даже не отрываясь от своего электронного планшета. — Такое бывает у патрульных после тяжелых налетов. Ступай домой, боец, выспись. Через пару дней зрение вернется в твою привычную норму.

Кайл спорить не стал. Он послушно убрал контейнер с линзами в карман куртки, списав всё на чудодейственную способность человеческого организма восстанавливаться после шока, и покинул лазарет.

Днем он добрался до Жилого сектора. Кайл пешком шел по бесконечным стальным коридорам, слушая привычный, успокаивающий гул Ковчега. Ему хотелось только одного — запереться в своей тесной, маленькой квартире-ячейке, упасть на кровать и проспать сутки. Он приложил электронный идентификатор к замку, тяжелая железная дверь со свистом отъехала в сторону...

— С возвращением с того света, Зиро! — оглушительный коллективный крик заставил Кайла отшатнуться и инстинктивно вскинуть руки в защитном жесте.

Внутри его крошечной комнаты горел непривычно яркий свет, а на стенах были наспех развешаны сигнальные ленты. Маркус, Мия и Тодд устроили настоящую праздничную засаду. Не успел Кайл прийти в себя, как Маркус Ликан сгреб его в мощную охапку, едва не сломав парню ребра своими широкими штурмовыми плечами.

— Ну ты и напугал нас, Зиро! — гремел Вожак, широко ухмыляясь и хлопая друга по спине. — Мы думали, тебя по частям собирать придется, а ты выкатился из лазарета чистеньким, как новенький патрон!

Мия радостно улыбалась, стоя чуть позади брата, а Тодд Минто спокойно салютовал Кайлу пластиковым стаканом. На маленьком металлическом столе посреди комнаты стоял редкий, безумно дорогой деликатес — банка консервированных фруктов из гидропонных садов знати и бутылка синтетического сидра, которую Маркус явно выменял из личных запасов кого-то из офицеров.

От неожиданности, резкого шума и испуга Кайл случайно выронил из рук граненый стакан с водой, который взял с тумбочки у входа секундой ранее. Стеклянный цилиндр полетел вниз, переворачиваясь в воздухе. В этот короткий миг время для Кайла словно почти остановилось. Он физически, кожей ощутил легкое движение воздуха от падающего предмета. Он отчетливо видел, как первые капли воды начали лениво, словно в замедленной съемке, выплескиваться из горлышка стакана.

Повинуясь какому-то дикому, животному, абсолютно неосознанному рефлексу, Кайл выбросил правую руку вперед. Его пальцы намертво сжались на холодном стекле всего в паре сантиметров от стального пола.

Кайл резко выпрямился, тяжело дыша. Стакан был прочно зажат в его ладони. Он не пролил ни единой капли.

В комнате на секунду повисла недоуменная тишина. Маркус застыл с бутылкой в руках, а Тодд медленно опустил свой стакан, внимательно вглядываясь в лицо Кайла.

— Ого, Зиро... — Маркус удивленно качнул головой, а затем громко хохотнул, разрушая секундное напряжение. — А на симуляторах ты такой прытью почему-то не отличаешься! Ловко. Ладно, садись к столу, обмоем твое спасение, фокусник.

Друзья не придали этому случаю особого значения, решив, что парню просто дико повезло на адреналине после лазарета. Вечеринка затянулась до глубокой ночи. Они шумно праздновали то, что вся их четверка уцелела в том адском шлюзе №12. Маркус бурно жестикулировал, рассказывая, как он в одиночку сдерживал левый фланг, Мия с улыбкой подкалывала брата за панику, а Тодд Минто, потягивая сидр, задумчиво рассуждал о странном поведении эфемеров в этот раз — рой двигался слишком целенаправленно, словно его выкурил из-под земли какой-то тектонический сдвиг.

Когда сидр закончился, а усталость окончательно взяла свое, никто не захотел расходиться по своим ячейкам в такую глухую пору. Они так и уснули прямо у Кайла: Маркус и Тодд устроились на полу, постелив под себя тяжелые армейские куртки, Мия свернулась калачиком в единственном кресле, укрывшись пледом, а сам Кайл обессиленно упал на свою узкую койку.

На следующее утро Кайл проснулся первым, около четырех часов. И сразу же со стоном зажал уши руками от невыносимой, режущей боли в голове.

Глухой, низкий гул Ковчега, который все жители железного города с самого рождения воспринимали как абсолютную, привычную тишину, теперь сокрушительным кузнечным молотом бил по его барабанным перепонкам. Кайл слышал всё. Он слышал, как тяжело и мерно вздыхает во сне Маркус на полу, как в кресле шуршит ткань пледа Мии при каждом её вдохе. Но страшнее было другое — его слух пробивал стены. Кайл отчетливо слышал, как в соседней ячейке за стеной у спящих соседей ритмично, раздражающе капает вода из неисправного крана. Он слышал, как тремя ярусами ниже, в Промышленном секторе, гигантские поршни и шестерни скрежещут сухим, неотлаженным металлом, требуя смазки. Весь огромный Ковчег со всеми его миллионами механизмов и шестеренок как будто работал прямо внутри его собственной головы, выжигая мозг. Кайл сидел на кровати, зажмурившись и сжимая виски, пока его слух медленно, в течение мучительного часа, не адаптировался к этой лавине звуков, приглушив их до терпимого уровня. К моменту, когда проснулись остальные, Кайл уже успел взять себя в руки и списать этот кошмар на последствия контузии от взрыва кабеля.

Следующие три дня прошли в привычной армейской рутине Сектора защиты. Кайл изо всех сил старался вести обычную жизнь, но с каждым часом внутри него росло пугающее понимание: его собственное тело больше ему не принадлежит. На стрельбищах он видел мишени так четко, словно смотрел через мощную снайперскую оптику Тодда. Его движения на полосе препятствий стали неестественно быстрыми, мягкими и точными. Мышцы сами знали, как сбалансировать вес оружия при повороте, автомат в руках больше не дрожал от отдачи.

Во время одной из тренировок Тодд Минто удивленно присвистнул, глядя на экран с результатами Кайла, где все пули легли в идеальную «десятку».

— Ни одного промаха, Зиро. Ты словно видишь траекторию свинца, — задумчиво произнес снайпер, протирая очки.

— Наш Зиро наконец-то взялся за ум! — Маркус с гордостью хлопнул Кайла по плечу, довольно ухмыляясь. — Понял, что на передовой расслабляться нельзя. Молодец, брат, растешь!

Кайл лишь вымученно улыбался в ответ, чувствуя, как внутри всё сжимается от глухого беспокойства. Он отчаянно, цепляясь за последнюю соломинку, продолжал убеждать себя, что это просто «эффект отдохнувшего организма» и скрытый потенциал, который проснулся в нем после смертельной опасности. Он заставил себя поверить, что жуткий мелкий монстр в тупике шлюза был лишь плодом его испуганного разума в угарном дыму.

Правда настигла его на четвертый день после выписки.

Было раннее утро, около пяти часов. Сектор защиты еще спал глубоким сном, до общего подъема роты оставался час. Кайл пришел на тренировочную базу пораньше, чтобы в полном одиночестве сходить в душ и смыть липкое ощущение тревоги. В огромном кафельном зале не было ни души. Вокруг царил полумрак, лишь шумела горячая вода в дальней кабинке, быстро заполняя помещение густым, плотным белым паром.

Кайл подошел к скамейке и начал неторопливо раздеваться. Он стянул тяжелую куртку с нашивками Сектора защиты, расстегнул тактический ремень и снял серую футболку. На ходу разворачиваясь к душевой кабине, его взгляд случайно упал вниз, на собственный живот.

Кайл замер на месте, перестав дышать. Одежда выпала из его ослабевших пальцев на мокрый кафель.

Там, на правом боку, куда две недели назад впилось жало недоразвитого эфемера, больше не было чистой, здоровой кожи. Прямо под ней, уродливо, ритмично пульсируя в такт ударам его собственного сердца, расползались черно-фиолетовые вены. Они были похожи на темные, гнилые корни какого-то мертвого дерева, которые глубоко въелись в его плоть. Эти жуткие нити ветвились под кожей и медленно, ровной цепочкой тянулись вверх, к ребрам и грудной клетке. Еще вчера вечером, когда он ложился спать, их точно не было. Мутация, спавшая в его крови две недели, внезапно прорвалась наружу, заявляя о своих правах.

Дикий, леденящий, первобытный ужас сковал тело Кайла. Зубы застучали от подступившей паники. Он судорожно, до боли начал тереть живот ладонью, надеясь, что это просто копоть, грязь или мазут после чистки оружия, но черные узоры не стирались — они продолжали пульсировать прямо под его пальцами, отзываясь легким, чужеродным покалыванием внутри органов.

Это был не сон. Всё, что произошло в задымленном шлюзе №12 — жестокая реальность. Паразит не погиб просто так, его клетки растворились в нем, перестроив его тело. Кайл Зиро был заражен.

«Если кто-то увидит... меня сожгут», — эта мысль огненной вспышкой прожгла его сознание. На Ковчеге не разбирались в деталях и медицинских чудесах. Любой намек на контакт с биологией эфемеров означал немедленный жесткий карантин и струю огнемета до тех пор, пока от носителя не останется лишь серый пепел. А плановый общий медицинский осмотр их роты, который проводился строго раз в две недели сканерами Отдела изучения, должен был состояться всего через три дня. Скрыть эти вены от датчиков было невозможно.

Кайл в панике, давясь собственным дыханием, натянул футболку обратно, тщательно заправляя её в штаны, чтобы спрятать уродливый фиолетовый узор. Кое-как дождавшись начала утреннего сбора роты, он подошел к капитану. Стараясь, чтобы его дрожащий от стресса голос звучал максимально естественно, Кайл попросил освободить его от сегодняшней тренировки, ссылаясь на внезапное сильное головокружение, слабость и тошноту — отголоски недавнего пребывания в лазарете. Капитан, помня о том, в каком состоянии парня нашли неделю назад, недовольно нахмурился, но понимающе кивнул и отпустил его обратно в казарму.

Вернувшись в свою пустую жилую ячейку, Кайл запер массивную дверь на все существующие механические замки. Дикий, изнуряющий стресс, паника и удушающий страх за собственную жизнь так сильно вымотали его нервную систему, что он обессиленно рухнул на кровать прямо в форменной одежде и мгновенно провалился в тяжелый, душный, похожий на бред сон.

И в этом сне ему явилось то, чего он, рожденный в замкнутых стальных коридорах железного города, никогда в своей жизни не видел.

Кайлу снилась Пустошь. Бесконечное, каменистое, выжженное до белизны плато, по которому медленно и тяжело ползли гигантские машины Ковчега. Внезапно глубоко под землей, в самых темных недрах планеты, что-то с оглушительным, тектоническим ревом лопнуло. Твердая, сухая почва Пустоши начала стремительно трескаться, разлетаясь на огромные куски, и из этих черных, зияющих разломов наружу с бешеной силой вырвались колоссальные, ревущие потоки чистой, бурлящей воды. Огромное количество влаги, которой планета не видела миллионы лет, мгновенно затапливало каньоны и низины, превращаясь в буйную, стремительную реку. Эта бурлящая водная артерия упорно и мощно текла в одном конкретном направлении — туда, где далеко на горизонте, в мареве пустыни, угадывались очертания какого-то древнего, колоссального сооружения.

Кайл резко, с громким хрипом проснулся, словно его вытолкнуло из ледяной воды. Он рывком сел на кровати, широко раскрыв глаза и ловя ртом воздух. За узким бронированным окном Жилого сектора стояла глубокая, глухая ночь. Сердце бешено, испуганно колотилось в груди, а в ушах всё еще стоял отчетливый, оглушительный шум бушующей, живой воды, прорывающей мертвую землю Пустоши.

Кайл сидел на кровати, тяжело дыша, а в ушах всё еще стоял шум бушующей воды. Он судорожно стянул футболку. В темноте ячейки черно-фиолетовые вены казались ещё ярче, они пульсировали, словно под кожей ползали живые черви.

Три дня. До медосмотра осталось всего три дня, и тогда его сожгут.

Внезапно на настенном терминале вспыхнул системный индикатор оповещения Сектора защиты. Кайл подошел и коснулся экрана.

«Внимание всем подразделениям. Датчики зафиксировали критический прорыв подземных вод на каменистом плато. Существует угроза размыва путей Ковчега. Срочно формируется добровольческая разведывательная группа для выхода в Пустошь к истоку реки. Выход — через 6 часов. Лица, прошедшие боевое крещение у шлюза №12, в приоритете».

Шум воды из его сна. Он совпал с реальностью один в один. Кайл почувствовал, как по спине пробежал мороз. Это был его единственный шанс. В Пустоши не будет медицинских сканеров Отдела изучения. Там он сможет выиграть время и спрятать то, во что превращается.

Не раздумывая ни секунды, пока страх не парализовал волю, Кайл прижал палец к сенсору терминала и подписал рапорт добровольца не глядя.

Глава 4 Шаг за порог железного города

Шесть часов пролетели как одна смазанная, безумная минута. Кайл так и не смог больше уснуть. Он провел остаток ночи, сидя на полу своей ячейки под тусклым светом аварийного фонаря, туго перематывая торс тремя слоями эластичного медицинского бинта. Ткань давила на ребра, мешала дышать, но это была необходимая мера — так фиолетовые, пульсирующие жилы на животе хотя бы не рельефили под тонкой армейской футболкой.

Когда в коридорах Жилого сектора раздался первый, утренний сигнал побудки, Кайл уже стоял у шлюза снабжения, застегнутый на все пуговицы, несмотря на душный, застоявшийся воздух.

Нижний ярус Сектора защиты в этот час напоминал растревоженный муравейник. Тяжелый запах дизельного топлива, машинного масла и калёного железа забивал ноздри. Обострившееся обоняние Кайла воспринимало эти запахи в сотню раз острее: он отчетливо различал сладковатую гарь от сварочных аппаратов в дальнем конце ангара и кислый пот сотен суетящихся вокруг солдат.

— Зиро! Ты совсем из ума выжил?!

Тяжелая ладонь Маркуса опустилась на плечо Кайла с такой силой, что бинты на груди болезненно натянулись. Вожак выглядел злым и невыспавшимся, его огромный штурмовой рюкзак уже висел за спиной, а в руке он сжимал распечатанный бланк приказа.

— Какого хрена ты подписал рапорт? — Маркус заглянул другу прямо в глаза, в его голосе звенела искренняя, яростная забота. — Тебя только три дня назад из лазарета выписали! Ты там у шлюза чуть легкие не выплюнул, а теперь прешься в Пустошь? Добровольцем? К истоку чертовой реки, которой вообще не должно существовать?

— Я в порядке, Марк, — Кайл постарался улыбнуться как можно естественнее, но его собственный голос показался ему чужим и слишком ровным. — Врачи сказали, что я чист. Отсиживаться в казарме, пока мой взвод уходит наружу — не в моих правилах. Ты же сам учил: отряд держится вместе.

Маркус тяжело вздохнул, его широкие плечи опустились. Он внимательно всмотрелся в бледное лицо Кайла, но за грубыми чертами штурмовика не было подозрений — только глухая досада.

— Идиота кусок, — буркнул Вожак, но спорить дальше не стал, лишь крепко сжал плечо друга. — Ладно. Держись позади меня, как обычно. Если упадешь в обморок прямо в песок, тащить тебя на себе я буду только половину дороги. Понял?

— Договорились, — кивнул Кайл, чувствуя, как внутри ворочается липкий, удушливый стыд. Он лгал лучшему другу. Лгал, чтобы спасти свою шкуру от огнемета.

Из-за корпуса тяжелого трехосного броневика «Мастодонт» показались Тодд и Мия. Снайпер, как обычно, был собран и спокоен, проверяя крепления оружейных чехлов на борту машины. А вот Мия, едва увидев Кайла, сердито нахмурилась и скрестила руки на груди.

— Значит, мужчины одиннадцатого взвода решили поиграть в героев и даже не спросили меня? — её голос был тихим, но в нем чувствовался металл. — Если бы Тодд не перехватил логи Сектора защиты, я бы узнала о том, что вы уходите за периметр, только на вечерней перекличке.

— Мия, это разведка глубокого залегания, — Маркус мгновенно перегородил сестре дорогу своей массивной тушей. — Там, снаружи, палит солнце, а под ногами — черт пойми что. Тектонический сдвиг. Земля разверзлась. Тебе нужно остаться. Кто-то должен присматривать за нашей ячейкой.

— Хватит, Маркус, — Мия решительно обошла брата и подошла к Кайлу, заглядывая в его лицо. Её добрые, но пронзительные глаза словно пытались просветить его насквозь. На секунду Кайлу показалось, что она сейчас заметит, как неестественно расширены его зрачки. — Ты как, Кайл? Правда в порядке?

— Абсолютно, — соврал он, сжав кулаки, чтобы не выдать дрожь в пальцах. — Просто... не хочу оставаться на Ковчеге.

— Вот и отлично, — Мия резко развернулась к Маркусу и похлопала по кобуре своего пистолета. — Рапорты подписаны на всю четверку. Капитан утвердил состав. Так что грузимся, Вожак. Время идет.

Тодд Минто, который до этого ел горькую армейскую смолу выбросил ее в утилизатор.

— Нам выделили малую разведывательную машину класса «Крот-4», — спокойно произнес он, указывая на приземистый, угловатый броневик с усиленной подвеской и массивными колесами, стоящий в глубине шлюзового кармана. — Связь с Ковчегом будет только в радиусе пяти километров из-за ионизации воздуха над плато. Если уедем дальше — мы сами по себе. Ковчег идет по своему жесткому графику, останавливаться или сворачивать ради нас никто не будет. Так что, народ, проверяем припасы. Вода, фильтры, сухпайки. Нам нужно добраться до прорыва, зафиксировать координаты истока и вернуться до того, как махина Ковчега уйдет за горизонт.

Массивные гидравлические ворота внешнего шлюза №14 начали медленно, со страшным скрежетом расходиться. В образовавшуюся щель хлынул поток ослепительного, яростного белого света, от которого все четверо инстинктивно зажмурились. Вместе со светом в ангар ворвалась волна сухого, раскаленного воздуха Пустоши. Она пахла пылью, древней солью и чем-то еще — чуждым, диким, будоражащим кровь.

Внутри Кайла, глубоко в груди, черно-фиолетовые вены отозвались едва заметным, но отчетливым пульсирующим теплом. Словно чудовище под его кожей почувствовало, что они наконец-то возвращаются домой.

— По коням, одиннадцатый, — скомандовал Маркус, прыгая на сиденье водителя и заводя тяжелый, рокочущий двигатель «Крота». — Добро пожаловать в ад, парни.

«Крот-4» шёл тяжело. Броневик швыряло на каменистых ухабах, подвеска надсадно скрипела, а за узкими триплексами расстилался бесконечный, выжженный добела кошмар. Ковчег остался позади — колоссальная стальная гора, медленно уплывающая к горизонту, окутанная облаками поднятой гусеницами пыли.

Внутри десантного отсека было невыносимо душно. Кондиционер старенького броневика не справлялся с забортным пеклом, лишь лениво гонял по кругу сухой, перегретый воздух, пахнущий дешевым пластиком и раскаленным металлом.

Кайл сидел в самом углу, прижавшись плечом к левому борту. Каждый толчок машины отзывался глухой болью в груди: туго затянутые эластичные бинты врезались в кожу, мешая дышать. Под плотной армейской курткой Сектора защиты тело Кайла превратилось в сплошной очаг лихорадочного тепла. Черные жилы на животе вели себя тихо, но это было затишье перед бурей — Кайл физически чувствовал, как чужеродная кровь, густая и горячая, толчками расходится по его сосудам.

Но страшнее всего были его новые чувства. Они больше не подчинялись ему.

Гул дизельного двигателя, который обычный человек воспринимал как ровный монотонный шум, для Кайла превратился в адскую какофонию. Он слышал, как внутри поршней с сухим скрежетом перемалывается нагар. Он слышал, как в бензопроводе под давлением булькает топливо. Каждый раз, когда «Крот» налетал на валун, этот звук металлическим молотом бил Кайла по барабанным перепонкам.

Он зажмурился, но это не помогло. Стоило закрыть глаза, как перед мысленным взором с пугающей четкостью начали всплывать трехмерные очертания салона. Он не видел, но знал, где сидит каждый из его друзей.

Справа от него Мия тяжело дышала, обмахиваясь затертым блокнотом. Кайл отчетливо слышал частый, легкий стук её сердца. Чуть дальше, у терминала связи, Тодд Минто лениво протирал линзы очков краем футболки. Его пульс был редким, расчетливым, холодным.

— Зиро, ты чего бледный такой? — голос Маркуса, донесшийся из кабины водителя, заставил Кайла вздрогнуть. Вожак мельком глянул на друга через зеркало заднего вида. — На тебе лица нет. И пот градом течет. Сними ты эту куртку, мы тут все скоро сваримся.

Мия повернула голову к Кайлу и обеспокоенно нахмурилась:

— Действительно, Кайл. Ты со вчерашнего дня её не снимаешь. У тебя что, озноб? Давай я температуру проверю, у меня в аптечке есть бесконтактный маркер.

— Не надо, — слишком резко, почти с паникой в голосе оборвал её Кайл.

Тодд Минто, до этого молча изучавший логи глубинного сканера, медленно повернул голову. Его внимательный, сканирующий взгляд из-под очков заставил Кайла похолодеть. Снайпер ничего не сказал, но его пальцы на секунду замерли над клавиатурой планшета.

— Я в норме, — тише добавил Кайл, сглотнув сухую слюну. — Просто... последствия лазарета. Док предупреждал, что терморегуляция может скакать из-за угарного газа. Мне нормально в куртке. Правда.

— Ну, как знаешь, — буркнул Маркус, крутя тяжелый руль броневика. — Наше дело предложить. Тодд, что там по приборам? Далеко еще до этого твоего тектонического чуда?

Тодд вернулся к экрану, но Кайл кожей почувствовал, что атмосфера в десантном отсеке изменилась. Рассудительный снайпер больше не выглядел расслабленным.

— До предполагаемой зоны прорыва около трех километров, — спокойно ответил Тодд, но его голос звучал как-то отстраненно. — Колебания почвы усиливаются. Но меня беспокоит другое.

— Что именно? — Мия отложила блокнот, мгновенно собравшись.

— Радар фиксирует странные пустоты под каньоном, — Тодд вывел на центральный дисплей картинку, и Кайл невольно уставился на неё. Его новое зрение мгновенно зацепилось за детали: зеленые линии сканера чертили под землей огромные, ветвящиеся коридоры, похожие на капилляры гигантского легкого. — Это не просто трещины от воды. Это старые, искусственно созданные туннели. Очень глубокие. И они тянутся на десятки километров вперед.

— Древние руины? — Маркус в кабине оживился, его голос приглушил рокот мотора. — Если там есть артефакты, Отдел изучения за них нам золотые пайки выпишет.

— Возможно, — Тодд медленно повернулся к Кайлу. — Но эти туннели... они ведут себя странно. Приборы показывают, что воздух в них циркулирует. Словно там, внизу, кто-то дышит.

Снайпер протянул Кайлу пластиковую флягу с водой.

— На, выпей, Зиро. Ты за три часа пути ни разу не прикоснулся к воде. В нашей форме при такой жаре ты должен был уже высохнуть до костей. А у тебя зрачки расширены, как будто ты под армейским стимулятором сидишь. Что с тобой происходит?

Кайл посмотрел на флягу в руке Тодда. На матовом пластике дрожали мелкие капли конденсата. Его обострившийся слух уловил, как пальцы Тодда слегка напряглись, удерживая ремень винтовки, лежащей на его коленях. Снайпер не просто интересовался — он проверял.

Проводя пальцами по фляге, Кайл случайно задел руку Тодда. Кожа снайпера была горячей от дорожной жары. Но для Кайла, чье тело сейчас пылало изнутри лихорадкой гибрида, рука друга показалась ледяной, словно у мертвеца. Или это сам Кайл уже перестал быть живым человеком?

В десантном отсеке повисла тяжелая, звенящая тишина, прерываемая только глухим стуком подвески. Маркус в кабине затих, внимательно вслушиваясь в разговор за своей спиной. Паника холодной волной плеснула Кайлу в грудь. Скрывать мутацию становилось всё сложнее, а экспедиция только начиналась.

«Крот-4» со скрежетом затормозил у самого края тектонического разлома. Тяжелые колеса подняли тучу белой пыли, которая тут же растаяла в раскаленном воздухе. Двигатель недовольно чихнул и затих, оставив отряд в оглушительной, звенящей тишине Пустоши.

Кайл первым вытолкнул тяжелую десантную дверь наружу, жадно глотая воздух. На улице было за пятьдесят градусов, но после удушливой атмосферы салона этот зной показался ему спасением. Он быстро застегнул куртку до самого подбородка, пряча лопнувшие от напряжения бинты.

Перед ними открывался жуткий и одновременно величественный вид. Земля была разорвана колоссальной трещиной шириной метров в тридцать. Далеко внизу, на глубине трех человеческих ростов, с яростным, глухим ревом неслась бурлящая, темная вода. Она вырывалась из черного зева подземной пещеры и уходила дальше в каньон.

Кайл замер на краю, и у него перехватило дыхание. Острые скальные выступы, форма бурлящих потоков, очертания далекого плато — всё это один в один, до мельчайшего камня, совпадало с его ночным кошмаром.

— Невероятно... — прошептала Мия, спрыгивая с подножки броневика. Её глаза восторженно блестели. — Настоящая, живая вода. Столько влаги... На Ковчеге за такой объем Отдел изучения удавился бы.

Тодд Минто остался у машины. Он открыл приборный отсек «Крота», вытащил портативный сканер и начал настраивать антенну, лениво поглядывая то на экраны, то на Кайла.

— Марк, — Кайл обернулся к Вожаку, который уже доставал из багажника альпинистский трос. — Не подходите близко к левому краю. Там порода подмыта водой. Метрах в пяти дальше, за тем валуном, есть пологий, безопасный спуск. Нужно идти туда.

Тодд резко поднял голову от прибора. Его глаза за стеклами очков сузились.

— Зиро, мы только что приехали. Эту местность никто не наносил на карты со времен Великого Истощения. Откуда ты знаешь, что там пологий спуск, а здесь порода подмыта?

Кайл осекся, почувствовав, как язык прилип к гортани. Он совершил глупейшую ошибку.

— Я... я просто сверху разглядел. С высоты броневика, — на ходу соврал он, пятясь назад.

— С высоты броневика этот выступ кажется монолитным, — ледяным голосом отрезал Тодд, делая шаг в сторону Кайла. — Что ты скрываешь, Зиро?

— Да ладно тебе, Тодд, не зуди! У парня просто глаз алмаз, — Маркус махнул рукой, увлеченный зрелищем бушующей реки, и вместе с Мией двинулся вдоль обрыва, чтобы получше рассмотреть поток. — Смотри, Мия, вон там, кажется, вход в те самые туннели, о которых говорил Тодд...

В эту секунду Пустошь словно огрызнулась.

Внезапный, яростный порыв шквального ветра ударил в бок, поднимая стену колючего песка. Ветер был такой силы, что Маркус, груженый тяжелым снаряжением, покачнулся и сделал шаг назад. Мия, стоявшая на самом краю влажной, покрытой скользкой соляной коркой скалы, не удержала равновесие.

Её берцы поехали по мокрому камню. Из её груди вырвался короткий, полный ужаса крик, когда земля ушла у неё из-под ног, и она начала валиться спиной назад, в ревущую бездну каньона.

— Мия! — взревел Маркус.

Вожак, движимый безумным братским инстинктом, выбросил руку вперед, пытаясь поймать её за лямку разгрузочного жилета. Но тяжелая броня штурмовика сделала его неповоротливым. Его пальцы соскользнули по плотной ткани, оцарапав металл карабина. Он опоздал всего на долю секунды. Мия уже летела вниз.

В ту же миллисекунду внутри Кайла словно сорвало предохранительный клапан.

Мир вокруг него мгновенно застыл, превратившись в густой, вязкий кисель. Он видел, как лениво и медленно разворачивается в воздухе испуганный Маркус. Он видел, как в замедленной съемке отлетают от края обрыва мелкие камешки. Черно-фиолетовые вены на его теле взорвались яростным, обжигающим теплом, выбрасывая в мышцы колоссальный заряд био-энергии Древних.

Кайл сорвался с места.

Это не был бег человека. Это был смазанный, бесшумный рывок хищника. За один удар сердца он преодолел разделявшие их шесть метров. Земля под его ногами просто взорвалась фонтанчиками пыли от страшного толчка.

Прежде чем Маркус успел хотя бы осознать, что произошло, Кайл уже был на самом краю. Он упал на живот, вытянул руку вниз и мертвой, стальной хваткой вцепился в запястье Мии в каком-то десятке сантиметров от обрыва.

Рывок был такой силы, что плечо Кайла хрустнуло, но он даже не почувствовал боли. Легко, словно Мия ничего не весила, он потянул руку на себя и выдернул девушку обратно на каменистое плато.

Мия упала на песок, тяжело и испуганно дыша, прижимая ладонь к колотящейся груди. Кайл сидел рядом, его дыхание было ровным, а зрачки полностью затопили радужку глаз, превратив их в два угольно-черных омута.

В каньоне по-прежнему ревела вода, но на плато воцарилась мертвая, парализующая тишина.

Маркус медленно опустил протянутую руку. Его лицо, только что бывшее бледным от ужаса за сестру, теперь медленно наливалось пугающей, дикой краской осознания. Он переводил взгляд с Мии на Кайла, который только что совершил физически невозможный, сверхчеловеческий прыжок с расстояния в шесть метров.

У машины Тодд Минто медленно опустил сканер. Его рука теперь открыто и плотно лежала на рукояти снайперской винтовки.

— Кайл... — тихо, с дрожью в голосе произнес Маркус, делая шаг назад и нащупывая на поясе кобуру своего тяжелого пистолета. — Человек не может так двигаться. Что ты такое?

Ветер свистел в ушах, бросая в лицо колючую пыль, но Кайл слышал только бешеное, испуганное сердцебиение Маркуса. Вожак тяжело дышал, его ладонь намертво застыла на рукояти штурмового пистолета.

— Марк... — Кайл медленно поднялся с колен, выставив ладони вперед в примирительном жесте. — Послушай меня. Я спас её. Я спас Мию, понимаешь? Это я, Кайл!

— Заткнись, — глухо, сдавленно процедил Маркус. В его глазах, всегда уверенных и суровых, сейчас плескался дикий, первобытный ужас. — Ты прилетел от машины за долю секунды. Настоящий Кайл... он едва сдавал нормативы по бегу. Настоящий Кайл не умеет ловить летящие стаканы и видеть сквозь бурю.

Мия, всё еще сидя на земле, переводила испуганный взгляд с брата на Кайла. Она хотела что-то сказать, защитить его, но слова застряли у неё в горле, когда она посмотрела в глаза Кайла — его зрачки всё ещё были неестественно расширены, почти полностью скрывая радужку.

— Вожак, без глупостей, — раздался из-за спины ледяной, ровный голос Тодда. Снайпер подошел ближе, держа винтовку у бедра, стволом вниз, но его палец лежал на спусковом крючке. — Мы посреди Пустоши. Связи с Ковчегом нет. Если устроим перестрелку здесь — погибнем все. Грузимся в машину. Живее. Там разберемся.

Маркус не сводил глаз с Кайла.

— В машину, — сквозь зубы повторил он, медленно пятясь к «Кроту». — Зиро — назад, в десантный отсек. Под прицел. Шевельнись хоть раз слишком быстро — я всажу в тебя всю обойму, плевать, что ты носишь лицо моего друга.

Кайл послушно пошел к броневику. Внутри него всё кричало от боли. Самый близкий человек, с которым они делили последний паёк в Жилом секторе, сейчас смотрел на него как на бешеную тварь, подлежащую уничтожению.

В салоне «Крота» атмосфера стала удушающей, словно воздух превратился в свинец. Маркус с силой рванул машину с места, вдавив педаль газа в пол. Броневик взревел, разворачиваясь на узком каменистом плато вдоль обрыва.

В десантном отсеке Тодд сидел напротив Кайла, открыто направив ствол винтовки ему в грудь. Мия забилась в угол, её всю трясло от пережитого шока.

— Сними куртку, Кайл, — тихо, но непреклонно потребовал Тодд. — Из-за твоего рывка у тебя на груди разошлась молния. Я вижу там медицинские бинты. Зачем здоровому человеку перематывать себя до хруста? Сними её.

— Тодд, не надо... — взмолился Кайл, прижимая локти к бокам. — Пожалуйста. Я человек. Поверьте мне.

— Сними! — рявкнул спереди Маркус, резко крутя руль. Броневик швыряло на валунах, двигатель надсадно выл. Маркус то и дело оборачивался, безумным взглядом косясь в салон. — Живее, шкура! Покажи, что под ней!

Понимая, что отпираться бессмысленно, Кайл дрожащими пальцами ухватился за края куртки и резко рванул её в стороны. Ткань затрещала. Тугие эластичные бинты, не выдержав сверхнагрузки во время прыжка, лопнули в нескольких местах.

Из-под белой марли наружу показался его правый бок.

Мия задушенно вскрикнула и закрыла лицо руками. Даже хладнокровный Тодд Минто невольно отшатнулся, а его палец судорожно дернулся на спусковом крючке.

Прямо под кожей Кайла, яростно и ритмично пульсируя фиолетовым светом, расползались уродливые угольно-черные вены. Они выглядели как живые гнилые корни, которые намертво впились в его человеческое тело, переписывая его биологию. В полумраке салона это выглядело зловеще и чужеродно. Мутация больше не пряталась.

Маркус бросил взгляд в зеркало заднего вида и увидел это. Его лицо исказилось от судороги ярости, горя и абсолютного безумия. Всё сошлось. Лужа крови в шлюзе №12. Разорванная одежда. Чудесное исцеление.

— Тварь!.. — взревел Маркус, полностью теряя контроль над собой. Он бросил руль тяжелого броневика, развернулся всем корпусом назад и с криком: — Что ты сделал с моим другом?! — швырнул свое массивное тело штурмовика через сиденье прямо на Кайла.

— Марк, стой! Машина! — в панике закричал Тодд.

Но было поздно. Маркус налетел на Кайла, его тяжелые кулаки обрушились на лицо и грудь парня. Кайл инстинктивно вскинул руки, защищаясь. Его новые рефлексы гибрида сработали сами — он перехватил мощные запястья Маркуса с такой нечеловеческой, железной силой, что кости Вожака жалобно хрустнули. Это окончательно взбесило штурмовика, укрепив его в мысли, что перед ним чудовище.

Оставленный без управления, несущийся на огромной скорости «Крот-4» на полной скорости влетел колесом на крупный валун.

Броневик подбросило. Машину занесло, послышался страшный скрежет разрываемого металла — правый борт задел скалу. Секундой позже «Крот» снес хлипкое ограждение и сорвался с подмытого края обрыва, переворачиваясь в воздухе.

Мир внутри салона превратился в безумный, гремящий барабан. Полетели ящики с инструментами, оружие, чехлы. Кайл успел увидеть, как голова Маркуса с глухим стуком врезается в стальной поручень, как кричит падающая Мия.

А затем последовал сокрушительный удар о дно каньона. Металл обшивки смялся, словно бумажный стаканчик. Стекла триплексов разлетелись мириадами острых осколков, и десантный отсек окончательно утонул в темноте, тишине и реве бурлящей рядом реки.