Дорога назад

Глава 1

Тусклое освещение играло причудливыми тенями на стенах. Я шел за охранником, стараясь не сбиться со счета шагов. Никогда не знаешь, какая информация пригодится во время побега. Капюшон балахона закрывал половину лица, не оставляя мне шансов на осмотр замка. Пол и небольшие участки стен, которые попадали в поле зрения, не могли дать общей картины места. Ну да черт с ним, будем импровизировать по ходу пьесы. Признаться, я не люблю импровизации, в них всегда есть двойное дно, которое легко пробивается стечением обстоятельств. Как правило, без четкого плана, моя работа нередко летела в тартарары. Однако сейчас, особого выбора не было.

Мой провожатый остановился, и я чуть не влетел в его спину.

- Одну минуту господин, я оповещу о вашем визите, - неуверенным голосом произнес охранник, после чего добавил, - прошу прощения, что заставляю вас ждать.

Я кивнул, но усомнился, что из-за, не по размеру надетого балахона, охранник уловил движение головы, поэтому для надежности добавил:

- Я подожду.

Массивная, судя по той части, что я видел, дверь, скрипнула, и мой спутник исчез за ней. Я приподнял капюшон и осмотрелся. На уровне трех метров от пола были расположены узкие бойницы. Вести оборонительные действия с таких, скорее всего, неудобно, поэтому я предположил, что их функция чисто декоративная. Пол был сделан из добротного шлифованного камня, куски которого идеально были подогнаны друг к другу. За приоткрытой дверью были слышны шаги, и я набросил капюшон обратно на голову.

- Вас готовы принять, - робко сказал охранник. – Я дождусь, окончания вашей аудиенции здесь и провожу вас.

Кивнув головой в знак согласия, я вошел в помещение. Дверь за мной закрылась. Ну вот и все, назад пути нет. Я выпрямил шею и снял капюшон. Комната была освещена значительно лучше, нежели коридор, по которому я шел.

- Как прошел ваш путь? – раздался скрипучий голос с другого конца комнаты.

- С Божьей помощью, - я посчитал невежливым стоять в дверях и зашагал к столу, за которым сидел мой собеседник.

- На все Его воля.

Подойдя ближе, я увидел сморщенного старика, который перекрестился левой рукой. Вместо правой, у него был обрубок до локтя. Я согласно кивнул.

- Вы принесли?

- К сожалению нет, престол отказался выдавать какие-либо документы, до получения от вас письменных гарантий.

Старик крякнул и облокотившись на единственную руку, сменил позу в кресле.

- Мой юный друг, - улыбка расползлась по его лицу, - я слишком стар для этих игр, и мне нет смысла лгать. Тем более Урбану.

Такая фамильярность по отношению к Папе, на секунду выбила меня из колеи.

- Папа ценит отношения с вами милорд, однако, вопрос щепетильный, и гарантии в этом деле лишними не будут, - максимально мягко сказал я.

Старик кашлянул.

- Откуда вы родом?

Я был готов к этому вопросу.

- Я из Лотарингии.

- Мне доводилось бывать в тех местах, - старик остановился и потер переносицу, - люди там говорят иначе.

Неужели раскусил? Надеюсь, меня не четвертуют.

- У вас есть повод сомневаться в моем происхождении милорд? – жестко ответил я.

- Ничуть, видимо слух старика уже не так остр как в былые годы, - он ухмыльнулся и протянул мне кубок с вином.

Чтобы не оскорбить принимающую сторону, я взял из его рук вино и сделал два глотка.

- Ну что ж, если Урбану нужны гарантии, он их получит, - сморщенная рука потянулась к выдвижному ящику, и на стол лег желтоватый лист. – Я могу понять его, в трудное время живем, нельзя доверять даже собственной тени.

Я в очередной раз кивнул, посчитав, что лучше отмалчиваться по возможности, чтобы не давать ему повода цепляться к моему акценту. Единственной рукой он залез куда-то под стол и вытащил кусок черной смолы. Зажав ее небольшими щипцами, он поднес кусок к огню от свечи. Несколько черных капель упали на стол, а тянущаяся смола отправилась на лист. При внимательном рассмотрении, это оказался конверт, а не лист. Отложив щипцы, старик достал из кармана металлический брусок и крепко впечатал его в мягкую смолу. Выждав для верности несколько секунд, он протянул конверт мне.

- Благодарю. Вы будете вознаграждены за богоугодное дело, - сказал я, отвешивая небольшой поклон. – Ответ прибудет в течении недели. Доставит его, скорее всего другой человек.

- Аминь, - едва слышно сказал старик и встал с кресла. Я последовал его примеру и тоже поднялся со своего грубо сколоченного стула.

- Вас проводят, - указал он на дверь. – Хорошей дороги.

- Благодарю, - я подошел к двери, и не успел потянуть её. Охранник толкнул дверь, и я вышел в коридор. Я почувствовал нутром, что старый лорд Уэссекский, перекрестил меня в спину. Уэссекса уже как тридцать лет не существует, но старый хрыч все равно продолжает себя именовать только так.

Убрав конверт в широкий внутренний карман балахона, я накинул капюшон, опустил голову и смиренно пошел за охранником. На выходе из замка я насчитал 346 шагов, и на один больше, когда шел туда. Видимо сбился. Возвращаться и перепроверять, желания не было. Пасмурное небо давило. Мой молчаливый спутник подвел меня к карете, и я собрался было погрузить свое бренное тело в неё, как у ворот неожиданно раздался топот копыт и ржанье лошадей.

- Где милорд? – крикнул крупный мужчина, ловко спрыгнувший с лошади. – Где он?! – вопрос был обращен ко всем стоявшим во внутреннем дворе.

- Что случилось Хаксли? – подал голос мой охранник. – Милорд в своих покоях, если вы хотите поговорить, я его предупрежу.

Я разумно решил, что и без меня разберутся, и влез в карету. Подошедший вплотную к охраннику Хаксли, взял его за грудки и спросил:

- Мои люди нашли посланника Церкви в кустах, в паре миль отсюда! У меня есть все основания полагать, что на лорда будет совершено покушение! Где он?!

Ого, это кажется обо мне. Ну да, точно обо мне, маловероятно, что кто-то еще оглушил посланника церкви, связал его, забрал одежду и бросил несчастного в кустах.

- Сэр Хаксли! Успокойтесь. Милорд только что имел аудиенцию с посланником Папы и он жив-здоров, а ваша находка, скорее всего, просто какой-то местный пьянчуга, пытающийся…

- Заткнись! Где тот с кем встречался милорд? – взревел Хаксли.

- Он в этой карете, - с улыбкой произнес охранник.

К его сожалению, из кареты я уже вылез через вторую дверь и воспользовавшись тем, что все местные зеваки окружили двух джентльменов слушая их спор, в три прыжка оказался возле лошади сэра Хаксли и резко вскочил на нее. Кобыла встала на дыбы, норовя скинуть меня наземь, но удар каблуками по бокам утихомирил ее пыл и позволил мне развернуться в сторону ворот.

- Закрыть ворота! – сопоставимый с раскатом грома, крик, раздался у меня за спиной.

Поздно, я уже пролетел ворота, когда смотрящие за воротами вставали со своих мест. А теперь ходу! Ходу! Я ударил лошадь в бока и вжался в седло. Не часто мне приходится пользоваться столь необычным способом передвижения. Навыки конечно у меня есть, но как грамотно управлять скоростью лошади и распределять ее силы, я не знаю, поэтому план был оторваться как можно дальше, желательно до Лондона. Когда мы очутились на ровной грунтовой дороге по направлению к Лондону, я набрался смелости и оглянулся. Хаксли в компании пяти людей мчался за мной, и как мне показалось, приближался. Еще бы, они тут каждый день десятки миль накатывают, а у меня что? Ничего. Я намотал вожжи вокруг рук и со всей силы ударил кобылку. Она видимо поняла, что мне от нее нужно и прибавила ходу. Я очень удачно вошел в поворот, в отличии от одного из преследователей. Услышав грохот падающего тела и ржанье лошади, я обернулся и увидел, что на земле, без движения лежит человек, а вскочившая лошадь уже рванула в направлении небольшого леса. Проскакав еще около пяти минут, я понял, что лошадь устала и вот-вот испустит дух, на горизонте уже виднелись каменные постройки. Я прижался к лошади и прошептал ей на ухо:

- Довези. Пожалуйста.

Кобыла меня не поняла и в скорости не прибавила. Черт её дери. Хаксли настигал меня уже в одиночку, его друзья, по видимому отстали. Я потянул вожжи на себя, стараясь максимально плавно сбросить скорость. Сил на брыкания у лошади уже не было, поэтому она послушно остановилась, когда до города около полусотни метров. Бежать в монашеском балахоне было не очень удобно, однако скидывать его я не спешил, в надежде с его помощью затеряться в городе. Хаксли, что не удивительно, свою лошадь не бросил, и расстояние между нами сокращалось стремительнее чем бы я того хотел. На окраине города, до которой оставалось еще около десяти метров, располагался крупный рынок, на котором, судя по количеству народа, был торговый день. Я вбежал в толпу и, стараясь восстановить дыхание, перешел с бега на быстрый шаг. Рынок вонял рыбой. Казалось, запах прям, висит в воздухе и пропитывает одежду. Через грубую ткань я прощупал конверт. На месте. Это не могло не радовать. Вытащив короткий нож из противоположного внутреннего кармана, я ловким движением руки спрятал его в широком рукаве, и втянул руки так, чтобы их не было видно. Аккуратно обернувшись, я увидел, что Хаксли уже прорывается через толпу, бесцеремонно расталкивая горожан.

- Святой отец, отпустите грехи простому работяге Джонатану Смиту, - передо мной неожиданно возник местный пьянчуга, от которого разило алкоголем и потом.

Черт тебя дери, как не вовремя! Оттолкнуть пьяницу, означало вызвать подозрения. Он тут же начал бы вопить, привлекая внимание. Надо действовать тоньше. Я поднял руку с ножом, не доставая руку перекрестил его.

- Отпускаю тебе все грехи сын мой, - сказал я наспех. Хаксли уже выискивал меня взглядом. – Этот человек, - я аккуратно указал на Хаксли, - препятствует делу Церкви и хочет меня убить. Останови его Джонатан Смит, или хотя бы задержи.

Я старался говорить быстро, но четко, чтобы пропитый мозг Смита уловил каждое мое слово.

- Я понял вас, и-и-к, святой отец. Вы можете на меня положиться.

Мне показалось, что пьяница протрезвел. Нужно было ретироваться скорей, пока в его голове не созрел вопрос, почему он к простому монаху обращается «Святой Отец». Он обошел меня и двинулся навстречу разъяренному Хаксли. Надеюсь, что мне удастся выиграть хотя бы несколько минут. Должно хватить. Я сознательно нырнул к прилавку с овощами, где было самое большое столпотворение и пошел против потока народа. Раздался крик. Сначала женский, потом детский плач и возгласы:

- Убили! Дурачка Смита убили!

Я остановился и обернулся. Центр толпы стал формироваться возле лежащего на земле пьяницы.

- Это он! Я видел! Он убийца!!! – загорлопанил носатый подросток.

Взгляд толпы был направлен на стоявшего в растерянности Хаксли.

- У меня особые полномочия! Пошли вон! – взревел мой преследователь и потянулся в кожаную сумку, болтавшуюся у него на бедре. – Кто из вас умеет читать? Нате! - он бросил бумагу в толпу и покрутив головой начал пробираться через толпу.

«Предъявитель сей бумаги, Артур Хексли, является действительным и уполномоченным рыцарем Ордена Госпитальеров и несет интересы Церкви и Папы. Артур Хексли наделен правом лишения жизни, любого, кто встанет на его пути и воспрепятствует делу Церкви» - гласила брошенная бумага, за подписью Папы Римского Урбана II.

Толпа, во избежание ненужных проблем, начала рассасываться столь же быстро, как и собралась.

Я приметил улочку, с которой начал свой путь, и свернул в нее. Нож приятно тянул руку вниз, но к счастью он не пригодился. Вложив его обратно в ножны, я убрал холодное оружие обратно за пазуху и свернул в тупик. Фуух. Кажется, оторвался. Тупик был очень удобно расположен, и скрывал мое появление от глаз простых зевак. Дойдя до стены, я развернулся и задрал голову. Начинало темнеть. Ну и отлично, засветло управился. Скинув надоевший балахон, предварительно достав из него конверт и нож, я поднял руки и запрыгнул на стену. Подтянув тело вверх, я встал на узкий, шириной со стопу, забор и замер. В начале тупика появился Хаксли. Мы буравили друг друга взглядами.

- Кто ты? Именем Церкви стой и не двигайся! – сказал он, начав движение в мою сторону.

- Стой где стоишь, - крикнул я.

Глупышка Хаксли совету не последовал и движение продолжил.

- Ну и зря, - сказал я, прижав конверт к груди, и добавил уже по-русски, - счастливо оставаться, лузер.

Зажмурившись, я прыгнул на то место, с которого пару минут назад влез на эту стену. Два метра, не велик полет. Зато лицо Хаксли, наверное, бесценно, когда он увидел, как я перед ним растворился в воздухе, не долетев нескольких сантиметров до земли. Ха! Снова удача на моей стороне.

Глава 2

Так. Первым делом в душ. Кажется эта рыбная вонь пропитала меня до самых костей. Мельком бросив взгляд на заваленный стол, я выбрал место посвободнее и положил конверт с ножом на кипу бумаг.

Ууух хорошо. Я вытирал голову параллельно открывая ноутбук. Ну само собой. Кто же еще? На экране замелькали сообщения от Мигеля.

«Привет. Как ты?»

«Чего молчишь?»

«Ваня? Ваааааня?»

«Понял, понял. Ты на деле?»

«Отпишись, как вернешься»

Этот неугомонный испанец написывал мне во всех возможных мессенджерах. Чего случилось то интересно? Я нажал на зеленую трубочку и стал ждать.

- Вернулся? – поприветствовал меня приятель.

- Угу. Что за паника на борту? – я швырнул полотенце на диван.

- Где был? Успешно?

- В Англию мотался.

- И как?

Я ухмыльнулся и расположившись поудобнее сказал:

- Ну а сам как думаешь? У меня были проколы?

- Неа, в этом плане ты крут, - с завистью сказал испанец.

- То-то же, - гордо ответил я.

- За чем нырял то? Не секрет?

- Да вроде не секрет. Договор о присоединении некоего Лорда Уэссексого к крестовому походу, взамен на индульгенцию и какие-то земли, не вникал особо, - признался я.

- О боже, что только не заказывают, - Мигель картинно закатил глаза.

- Коллекционер какой-то, платит хорошо и в сроки, не торгуется, почему бы и нет. Сам то, чего только не таскал, - улыбнулся я.

Мигель ответил на испанском, видимо гадость какую-то про меня сказал. Я на всякий случай показал ему средний палец и получил такой же в ответ.

- Предложение есть. Выгодное и интересное. Работка не пыльная, - загадочно сказал Мигель.

- Слушай Хулио, я знаю тебя не первый день. Выгодное, интересное, да еще и не пыльное ты ни за что не отдашь, - саркастически сказал я.

- Я не Хулио, Василий!

Ах, как же я люблю когда он бесится.

- Ну слабо, слабо Алехандро. Выучи другие русские имена. Вечно у тебя Василий. Посмотри вон, сколько испанских имен я выучил чтобы тебя подкалывать.

- Ладно Вань, скинуть тебе? – Мигель стал серьезным.

Неужели что-то действительно годное.

- Валяй, посмотрим, от чего нынче отказываются наши испанские братья.

Я открыл вложенный текстовый документ и начал читать.

- Ладно, читай, вникай, потом ответ мне свой дай, я тебя сведу с людьми.

- По рукам.

Мигель отключился, а я вернулся к документу. Мельком прочитав всю стандартную мишуру насчет условий, я пролистал текст до заказа.

«Оригинал директивы №21 «Операция Барбаросса» со схемами нападения и планами ударов»

Ого. Ничего себе не пыльная работенка. Хотя интересная это да. Я лично в той эпохе был однажды, вытаскивал перстень какой-то, для пожилого еврея. Что-то вроде семейной реликвии, которую несправедливо отобрали у его отца злые нацисты. В конце документа стояла цена. Не то чтобы очень много, но весьма достойное предложение. Хотя конечно можно и чуть-чуть повысить. Ну да ладно, это детали. Я откинулся на спинку кресла и уставился в потолок. Стащить «План Барбаросса», не дурно. Очередной коллекционер, наверное. Ладно, моё какое собачье дело кто заказчик? Платят и черт с ним. Я написал Мигелю всего одно слово: «Берусь».

Ответ от него пришел через час и содержал все контакты заказчика.

Интересно бы посмотреть как пойдет развитие истории в том мире, откуда утащить настолько важный документ. До этого я тоже доставал всякие редкие и судьбоносные документы, но чтоб такое, это пожалуй в первый раз. Хорошо что мир развивается в параллельных вариациях, и именно благодаря этому я могу заработать себе на хлебушек с маслом ныряя в прошлое за различными артефактами. А ведь как я боялся своего первого нырка. Уухх прям. Нырнул случайно на неделю назад и чуть не сошел с ума увидев дату. Меня принимали за сумасшедшего, правда и вел я себя подобающе. Бегал вырывая волосы на голове, бросался на людей, искал камеры, которые снимали этот розыгрыш. В итоге сел и начал думать. Уже и не помню каким образом я дошел до мысли что я в прошлом. Результатом моих размышлений стала мысль о том, что все не так уж и плохо. Первым делом я подумал о том, как извлечь выгоду из своего положения. Не о том как вернуться назад, а о выгоде. Мог бы пойти в тотализатор и поставить на какой-нибудь исход спортивного события, но спортом я не увлекался, да и много не заработаешь на этом. В конце концов я отчаялся и не придумал ничего лучше самоубийства. Не знаю по каким причинам я выбрал столь необычный способ. Я решил спрыгнуть с крыши дома, на то место в котором появился. И о чудо, вместо того чтобы разбиться в лепешку я завис за пару сантиметров до земли и упал уже на пол в своей квартире. Неделю я ходил в шоковом состоянии и не мог ни о чем думать. Поделиться тоже было не с кем. Разве что сосед Вадик (но в итоге от этой затеи я отказался), мы с ним периодически напивались. Он уже на протяжении десяти лет нашего знакомства, напивался, и каждый раз вспоминал свою бывшую любовь с необычным именем Ая. Ругал себя из-за расставания и в пьяном угаре рассказывал мне небылицы про магию и параллельные миры. Я несколько раз грозился сдать его в психушку, если он не прекратит. Вадик понял что я не шучу и перестал рассказывать мне этот бред о том, как он спасал магические миры, искал какие-то древние книги, оставив только рассказы и переживания об Ае. В остальном он был хорошим парнем.

Я достал телефон и набрал заказчику.

- Алло, господин Фолин?

- Да, да. С кем имею честь? – живо поинтересовался собеседник.

- Это Иван, вы ко мне обращались неделю назад, насчет одного документа.

- Неужели достали? – голос коллекционера задрожал. – Когда я могу получить его?

- Как только переведете оставшиеся деньги, в тот же день я вышлю.

- Нет! Никакого «вышлю»! – повысил голос мужчина. – Вы видимо не представляете себе ценность этого документа.

По мне так обычная бумажулька. Ну написал ее какой-то английский лорд, ну выдал свое войско для крестовых походов. Насколько я помнил историю и предоставленные для изучения документы, это войско не оказало никакого весомого влияния на исход похода. Ладно, у богатых свои причуды.

- Вы знаете правило Александр Юрьевич. Я не встречаюсь с заказчиками.

- Да, я помню. Может быть сделаете исключение? Можете приехать ко мне, у меня поистине шикарная коллекция вина.

- Нет, - коротко отрезал я. – Никаких личных встреч. Я оставлю ваш конверт в почтовом отделении, до востребования на ваше имя. Иных вариантов я не вижу. Номер отделения я вам сообщу отдельно.

- Это рискованно. Но вы упертый молодой человек, я согласен, - Фолин тяжело согласился.

Вообще это конечно странно, все условия обговариваются заранее, но каждый заказчик так и норовит лично встретиться со мной и получить свой заказ из моих рук. Чем вызвана такая популярность не понятно. Разве что тем, что подобных мне людей, в мире от силы человек двадцать (из тех про которых мне известно) и прикоснуться к чему-то таинственному и неизведанному, для большинства моих заказчиков цель всей жизни.

Я собрался, упаковал конверт в черный полиэтиленовый пакет и вышел из дома. В моем деле безопасность никогда не бывает лишней, тем более после нескольких попыток выследить меня, по видимому с целью склонить к сотрудничеству. Конечно, от государственной машины скрыться невозможно, как бы ты не хотел, но на этот случай у меня были свои люди, для которых я периодически вытягивал некоторые документы из прошлого. Делал я это бесплатно и крайне редко (за все время от силы пять раз) в обмен на собственную безопасность. А на хлеб приходилось зарабатывать, работая с частниками. Эх, жаль нельзя вытаскивать деньги из тех миров. Я вспомнил, как первый раз попытался вынырнуть к себе, держа в руках охапку денег. В квартире я очутился обнимая воздух вместо кучи денег. Еще три попытки не дали результата, поэтому от идеи заработать таким образом, я отказался. До момента пока не догадался попробовать вытаскивать драгоценные металлы. Но и тут меня ждало фиаско. Золото при выныривании превращалось в какое-то подобие обгоревшего пластика, а драгоценные камни ждала участь денег. Они просто исчезали. Поэтому я не хотел браться за тот заказ с перстнем, но клиент уверил меня, что перстень сделан из меди так что проблем с ним не было. Я сел в автобус и проехал два квартала. Оставлять посылку в отделении у своего дома было бы самоубийством.

- Девушка. Девушка, - я постучал ногтями по стеклу, разделявшему сотрудницу почты и меня. – До востребования посылочку примите?

- 150 рублей, - сухо сказала сотрудница почты. – Бланки в стойке.

Выцепив нужный бланк и расписав ручку, на предусмотрительно закрепленной бумажке, я заполнил все строки и протянул ей.

- В кассу платите, - с недовольным видом произнесла она.

Я проплатил в кассе заявленные 150 рублей и вернулся к ней с чеком.

- Все, зафиксировала, - флегматично сказала сотрудница и промолчав на моё «спасибо» уткнулась в компьютер.

С почтового отделения я вышел в приподнятом настроении и, отправив сообщение с номером почтового отделения, Фолину, решил прогуляться до дома пешком.

Итак, украсть план Барбаросса. Интересно, рискованно, все как я люблю. Пару дней на подготовку и можно нырять. На ходу я разработал стратегию. Ну как разработал, решил придерживаться своей избранной, похищение человека, внушение и похищение документа. Это сработало в Англии с документами крестового похода, срабатывало десятки раз в других местах, должно сработать и сейчас. Однако, планам свойственно меняться, особенно в ходе подготовки. Единственным моментом который был пока для меня не ясен, кого похищать. Надо бы почитать историю, кто там был причастен к созданию. План был дерзкий как впрочем и всегда. Ныряю за недельку до подписания и утверждения плана, осматриваюсь что да как, нахожу нужного человека, похищаю, внушаю ему что я хороший дядя, стряпаю себе документы, проникаю, ворую, выныриваю. На бумаге, точнее в голове все идеально. Но, это не XI век, где просто можно похитить папского гонца и под его видом проникнуть в замок, это как никак Третий рейх и гестапо не зря ело свой хлеб. С другой стороны, удача всегда на моей стороне, так что все должно получиться.

Я дошел до дома за час и искупавшись открыл ноутбук. Так, что мы имеем. Я погрузился в чтение описаний людей причастных к созданию и подписанию плана. Больше всего меня интересовало, кто конкретно занес Гитлеру документ на подпись, и кто вынес. Я предположил, что лучше времени для похищения не найти. Если верить предоставленной клиентом информации, документ заносил на подпись, начальник оперативного управления штаба вермахта, некий А.Йодль. По приложенным свидетельствам подписанный план вынес также он. Значит наш «клиент» Йодль либо приближенные к нему. Осталось придумать как втереться к нему в доверие и приблизиться на такое расстояние, чтобы между нами был только этот документ. Ну и само собой никакой охраны. Я конечно не мешок и не мальчик для битья, но против личной охраны таких людей ничего сделать не смогу, однозначно. Еще три часа я провел в предоставленных документах и от бессилия завалился спать.

Глава 3

Проснулся я от непрерывного звонка в дверь. Сквозь слипшиеся глаза я едва различил время на часах. 18:47. Кого принесло?

- Кто? – зло спросил я через дверь.

- Вань, это я.

Принесла нелегкая. Опять сейчас будет ныть про любовь всей своей жизни. Я повернул ключ и впустил Вадика.

- Не занят? – бодро спросил он.

- Спал, - сказал я, двигаясь в зал. – Проходи.

Пакет в его руках говорил мне, что в своих предположениях я попал в точку.

- Опять? – протирая глаза, спросил я у Вадима, севшего напротив.

- Ну что тебе, а? Не все ли равно? У меня вискарь хороший, - сказал он, доставая из пакета картонную коробку.

- Вадь, блин, тебе почти сорокет, а ты все страдаешь, как школьник. Ну сколько можно?

- Ну люблю я её.

- Любишь – вернись. У меня складывается ощущение, что ты меня больше любишь, чем ее.

- Тебя я, конечно, тоже люблю. Но другой любовью, - весело сказал Вадим.

Я достал бокалы, а Вадим распечатал бутылку и разлил на самое дно. Мы просидели около трех часов. Вадик вполне предсказуемо напился, и программа началась. В принципе, все стандартно: он ее любит, она его тоже. Почему расстались? Ну, вот так. Не знаю. Ничего нового. К исходу пятого часа нашей посиделки, когда время уже приближалось к полуночи, Вадим, видимо, понял, что я хочу спать и, быстро попрощавшись, ретировался. Я завалился спать.

Утро, а точнее, полдень, встретило меня звонком, на этот раз телефонным. Номер был скрыт.

- Да?

- Иван, - приятный мужской голос раздался из трубки.

- Ага, с кем имею честь?

- Это насчет заказа. От Мигеля.

Оп-па. А вот и заказчик.

- Да-да, слушаю вас, - я уселся на кровать, но глаза так и не открыл.

- Мигель рекомендовал вас как одного из лучших в этом деле. Если не лучшего.

- Лестно слышать. Хотели что-то обсудить?

- Не совсем, - мужчина кашлянул. – Хотел уточнить сроки исполнения заказа.

Я открыл глаза и задумался. Так. Документ был подписан 18-го декабря, значит, мне нужна неделя там. Пока то да се, да - недели должно хватить.

- Думаю, неделя на саму работу, и еще пара дней на подготовку.

- Отлично, - радостно сказал собеседник. – Значит, давайте я заложу десять дней. Чтоб наверняка, - это был вроде как вопрос, а вроде и утверждение, но я на всякий случай согласился.

- Давайте, этого будет достаточно.

- Всего доброго. Деньги вчера были переведены.

Поблагодарить его я не успел, так как мужчина повесил трубку. Все, надо начинать работать.

После душа и крепкого завтрака я включил комп и уселся напротив, открыв присланные Мигелем документы. Вообще, конечно, многие мои коллеги предпочитали собирать информацию о времени нырка самостоятельно - это существенно увеличивало время на подготовку и стоимость. Я же придерживался версии, что если клиент способен выложить шести-семизначные суммы, для него не составит труда нанять какого-то историка и подготовить полноценную справку.

Изучение материалов заняло у меня почти полные два дня. Я сверил еще раз все контрольные точки и ключевые фигуры, и, встав на небольшой постамент, зажмурился, представив дату - 11.12.1940. Италия. Даже с закрытыми глазами я отчетливо представлял себе матовый металлический лист, лежащий на полу, аккурат под моим постаментом. Сделано это было умышленно. Прыжок на холодную поверхность металла возвращал быстрее, что ли. Или мне так казалось. Впрочем, неважно…

Я открыл глаза и выставил руки перед собой. Фух. Вздрогнув, я начал осматриваться. В этот раз я попал в какой-то заброшенный дом. Я повертел головой и не наткнулся взглядом ни на что, что бы могло помочь мне в обозначении места возврата. Не велика беда. Я вытащил из кармана нож и обвел окружность вокруг себя. Деревянный пол был прогнившим, и вместо тоненького следа от лезвия у меня получился целый ров в сгнившем дереве. Убрав нож обратно в штаны, я подошел к окну. Так-с. Теперь по пунктам. Пункт номер один - найти одежду, подходящую для моей задачи. Военная форма будет в самый раз. Хотя, это еще спорный вопрос, возможно, мне хватит и своей одежды. Пункт номер два - узнать, где я точно нахожусь, и плясать от этого. Пункт номер три - пробраться на территорию Рейха и стащить документик. Сложно? Да. Невыполнимо? Нет. При должной организации и моем везении вкупе с некоторыми способностями, которые я получаю, все вполне осуществимо. Будем действовать по порядку.

Одежда. На мне сейчас обычные штаны из грубой шерсти и старое пальто. В таком виде тоже можно ходить по городу, но до первого серьезного патруля. Покрой, ткань, расцветка – это вполне может вызвать массу ненужных вопросов. Я вылез из окна, вглядываясь в пустынную улицу. Никого. Видимо, слишком рано. Лестница, ведущая на первый этаж, была из тех же темных прогнивших досок, что и пол на втором этаже. Спустившись, я огляделся. Дом, видимо, заброшен, либо же является приютом для местных бомжей. Хотя на дворе декабрь, снега хоть и немного, но погода все же морозная. Логичнее было бы им ночевать в доме. По своим внутренним часам я определил время. Как мне показалось, было около 6 – 6.30. Я вышел на улицу и решил больше не оглядываться по сторонам, дабы не привлекать к себе лишнего внимания. Время все-таки неспокойное. Пройдя вверх по улице, я встретил три или четыре открывающихся кофейни и пару пекарен. Значит, со временем я примерно угадал. Одним из ключевых плюсов моих нырков было то, что я получал знания языка страны, куда нырял. Да, документы мне придется воровать из Германии, но моей отправной точкой был некто Лука Амаури. Личный помощник Муссолини, который должен был передать ему копию плана Барбаросса. Взвесив все за и против, я решил, что лучше будет работать через него, ибо приблизиться к Йодлю было на порядок сложнее. Там, где копия, там и оригинал - именно по этой причине я выбрал Италию. Согласно предоставленной справке, Амаури был приглашен в Берлин в ночь с 17-го на 18-е декабря, то есть, в день подписания. Значит, у меня есть шесть дней, чтобы максимально приблизиться к нему и улететь вместе с ним в Берлин, где, собственно, уже и выкрасть оригинал.

Я потянул дверь небольшой кофейни на себя. Колокольчик звякнул, и крупный мужчина с седыми усами поприветствовал меня.

- Доброе утро, сеньор.

В голосе его чувствовалась доброта.

- И вам.

- Желаете кофе в столь ранний час? – сказал он, откладывая серую тряпку, которой он натирал стойку перед собой.

- Не отказался бы, но, увы, денег у меня нет, я зашел спросить кое-что, - я решил не врать насчет денег, но от кофе я бы сейчас не отказался.

Усатый потянулся куда-то под стойку, и я напрягся. Неужели достанет ствол и пристрелит меня? На мое счастье, он достал не ствол, а ручную кофемолку.

- Скоро Рождество, а вы, я вижу человек хороший, поэтому я угощу вас своим лучшим кофе бесплатно, в честь праздника.

- Я буду премного вам благодарен, - искренне признался я.

- Так что вы хотели спросить? – поинтересовался усач.

- Ах да, я хотел спросить, а что это за чудесный город?

Старик то ли хрюкнул, то ли неудачно усмехнулся.

- А вы разве не видели табличку на въезде?

- Путешествие мое необычно тем, что я не еду, а иду, и, возможно, из-за усталости, я не обратил внимания, - попытался выкрутиться я.

- Вы в славном городе Милане, друг мой, - с отеческой добротой сказал усатый. – И имеете честь пить один из лучших кофе во всем городе, в гостях у Виченцо Саволини.

- Благодарю, - я принял из рук кофевара чашку кофе.

- А откуда и куда путешествуете, если не секрет? – придвигая тарелку с хлебом, спросил итальянец.

Я был готов к подобным вопросам, и, на всякий случай, заготовил две легенды. Для старика вполне подошла первая.

- Зовут меня Мауро Тераццо, путешествую я из Австрии в Рим. Хочу выйти на митинг против войны у дворца Муссолини.

Старик изменился в лице и напрягся. Неужели он сторонник губастого? Это будет эпичный прокол. Я еще ни разу не ошибался в людях.

- Глупая затея, синьор Тераццо. Глупая и наивная.

- Вы сторонник войны? – в лоб спросил я.

- Ни в коем разе. Просто я вижу текущую ситуацию и осознаю ее серьезность. С несогласными у нас разговор короткий, как вы знаете.

На идейного дедок не похож, уж больно добрые глаза. Видимо, выбрал тактику придерживаться того режима, который у власти в данный момент. Что ж, имеет полное право.

Я потягивал кофе и грыз хлебную палочку. Все было вкусно.

- А вы не похожи на итальянца, - задумчиво произнес Виченцо.

Ну да, блондинов-итальянцев с зелеными глазами можно пересчитать по пальцам.

- У моего отца норвежские корни, а у матери славянские.

- Нет, нет, я ни в коем случае не хотел обидеть вас или вашу внешность, - старик заволновался, боясь нанести мне обиду. – Я всего лишь имел в виду, что вы пьете кофе и едите не как итальянец.

- Мне приходится много путешествовать, а разные народы и страны стирают национальную принадлежность и некоторые особенности.

- Не убедили вы меня. Впрочем, я не лезу.

Каков дед, а? Нескольких минут хватило, чтобы раскусить меня. Пора ретироваться.

- Благодарю за теплый прием. Мне пора продолжать свой путь.

Старик ухмыльнулся и сказал:

- Мне не ведома цель вашего путешествия, - на это слове он сделал акцент, - но немного денег, пожалуй, вам не помешает.

С этими словами он протянул мне несколько мятых купюр.

- Здесь и наши, и марки, на всякий случай. Немного, конечно, но все же.

От денег отказываться было бы глупо с моей стороны, поэтому корчить из себя благородную девицу я не стал, и деньги взял. Рассыпавшись в благодарностях, я вышел из кофейни.

Деньги и такое доверие со стороны незнакомого человека, конечно, хорошо, но это могло сыграть со мной злую шутку. Одним из, так скажем, «свойств», которые я получал при нырке, было мое везение в плане контакта с незнакомцами. Люди, с которыми мне приходилось сталкиваться, всецело были на моей стороне и верили каждому моему слову. Правда, работала эта штука лишь однажды, и алгоритм ее действия для меня был загадкой. Эта фишка мне нужна была во время встречи с Лукой Амаури. Распылять ее на несколько лир и марок было непростительно. Будем надеяться, что ситуация с Виченцо - это просто совпадение, и моя удача не растрачена.

Итак, задача - преодолеть около 600 километров до Рима и встретиться с Амаури до его отбытия в Берлин. Город постепенно начинал заполняться людьми, преимущественно разновозрастными женщинами. На полученные деньги мне не составило труда добраться на попутках к вокзалу и купить билет до Рима. Поезд отправлялся в два часа дня, и мне не оставалось ничего, кроме изучения потолка вокзала. Около полудня я решил размяться и выйти на свежий воздух. Возле выхода нарисовались два карабинера в ладной черной форме. План пришлось менять на ходу, когда между нами оставалось около двадцати шагов. Я плавно забрал вправо и двинулся к туалетам.

- Сеньор, - врезался голос в мою спину. – Сеньор, стойте, - в голос добавилось властности.

Твою маман! Вырубать двух полицейских, да еще и на вокзале, чревато. Отсутствие у меня каких-либо документов и более-менее крепкой легенды еще чреватее. Учитывая политическую ситуацию в Европе, меня шлепнут, элементарно шлепнут, предварительно попытав. А пытки я не очень люблю, у меня от них изжога.

Голос зазвучал еще ближе:

- Сеньор, немедленно остановитесь. Я к вам обращаюсь.

Выбора нет, будем действовать по ситуации. Я остановился и развернулся.

- Добрый день, офицеры...

Глава 4

Пошарив в их карманах, я нашел немного денег. Замешкавшись на пару секунд, я все-таки стащил с безымянного пальца одного из них тяжелый перстень. Золотой, по-видимому. Часами тоже брезговать не стал. Пораскинув мозгами, от оружия я отказался, слишком велик риск. Во внутренних карманах карабинеров лежали документы. Алессандро Панини и Массимо Росси. Интересные у них удостоверения. Фотографий нет, только место службы, дата и подпись выдавшего. Как раз то, что надо. Я дотащил по очереди оба тела до кабинки и сгрузил их там. Постояв над ними с минуту, я все-таки решился их раздеть. Если найдут два голых тела, это одно, а вот если двух полицейских - это другое. Могут остановить поезд, и тогда мне конец. Раздев офицеров до нижнего белья, я связал их одежду в шинель одного из них и запрятал в нишу под раковинами. Это место можно будет найти только при обыске, так что, надеюсь, время у меня будет. Вытащив швабру из ручки блокирующей дверь, я аккуратно выглянул в холл. Народ ходил, но в сторону туалета никто не смотрел, и я смело вышел. А началось дело так.

После моего приветствия один из офицеров, на лице которого красовался тонкий шрам от левой брови до уха, спросил:

- Почему вы не остановились, когда к вам обращались?

- А откуда мне знать, что вы звали меня? – удивился я.

К разговору подключился второй:

- Ваши документы.

Вот здесь мне и пришлось начать импровизацию, которую я, к слову, не люблю.

- Офицер, у меня болезнь почек, и я очень хочу в туалет. Вы же не допустите, чтобы я справил нужду прямо в холле вокзала? – я сделал максимально жалобное лицо. – Позвольте мне сходить в туалет, а потом я предъявлю вам документы. Они в моем багаже, который в камере хранения.

Шрам, кажется, поверил, но сказал:

- Массимо, иди с ним, чтобы он никуда не сбежал.

Молодой карабинер кивнул, и зашагал вровень со мной.

В туалете мне пришлось изловчиться, чтобы оказаться за карабинером, и, когда это удалось, я резким движением руки свернул полицейскому шею. Стараясь не создавать лишнего шума, я аккуратно положил обмякшего Массимо на пол и выглянул в холл. Шрамированый стоял рядом с дверью.

- Вашему коллеге плохо, - дрожащим голосом сказал я.

Старший резким движением распахнул дверь и ворвался в туалет. Медлить было нельзя, и, опередив его на долю секунды, я так же свернул шею и ему. Достав из стоявшего в углу ведра швабру, я заблокировал дверь и приступил к обыску.

Разложив нажитое по карманам, я вышел из туалета и через весь холл прошел к окошку кассы.

- Скажите, пожалуйста, - обратился я к девушке за стеклом, - во сколько начнется посадка на Рим?

- Посадка уже начата, вы можете проходить, - прощебетала черноволосая барышня.

Я вышел на перрон и без труда нашел свой вагон и место. С момента, как меня окликнул карабинер, до момента, как я сел в кресло поезда, я старался не нервничать и не подавать виду. Но сейчас меня накрыло. Руки задрожали, а подмышки стали влажными. Черт их дери, этих карабинеров! И без того слабый план сейчас стремительно летел в тартарары. Если на тела этих двух наткнутся, мне конец. Видимо, удача была на моей стороне, и после получаса нервного ожидания поезд тронулся, а я отрубился. Просыпался я дважды. Первый раз - сразу же после отправления, из полудремного состояния, когда ко мне в купе вошли два молодых итальянца в военной форме. По их разговору я понял, что едут они до Рима, а там их ждет переброска в Грецию. Больше ни о чем интересном они не говорили, и я уснул дальше. Второй раз я проснулся на какой-то промежуточной станции. Снег сыпал вовсю, и разглядеть ее название не удалось. Парней не было в купе, видимо, вышли. Я сменил позу и уснул опять.

Снилась всякая ерунда. Мигель, осуждающий меня за убийство двух полицейских, заказчик, который из-за этого происшествия отказался от заказа, и так далее. Вообще, это было мое не первое убийство в ходе работы. Первый раз я, конечно, переживал, будь здоров, хотя там девушка сама бросилась мне под машину. Кажется, это был 1994 или 1995 год. А потом Мигель сказал, что я идиот, ведь эти люди - это лишь проекции прошлого, и призвал меня относится к ним только так, и никак иначе. Стало значительно легче, но я все-таки не мог убивать направо и налево, в отличие от него. Мигель всегда гордился этим и живо описывал свои похождения. Я же, напротив, старался отмалчиваться. А может, не надо было их убивать? Стоп. Я опять пускаюсь в этот океан рассуждений, где обязательно утону в собственных эмоциях.

Дорога до Рима заняла почти девять часов. Казалось, мы останавливались на каждой станции, в каждой деревушке с населением хоть одна курица да две коровы.

Я спрыгнул с подножки поезда и пошел по перрону в сторону выхода. Stazione Roma Termini - красовалась огромная надпись на выходе. Вокзал поражал размерами и был действительно огромным. У главного входа был установлен огромный плакат Муссолини. Я поежился от холода и поднял воротник пальто. Так, первым делом нужно найти ночлег.

Ночной Рим сверкал огнями, несмотря на активные военные действия в нескольких сотнях километрах отсюда. Вопрос с гостиницей отпал быстро. Буквально в ста метрах от вокзала приветливо горела надпись Hotel Luigi. Я толкнул дверь и оказался в просторном лобби.

- Добрый вечер, сеньор. Желаете снять номер? – с дежурной улыбкой спросил молодой парень на стойке. Я посмотрел на его тонкие усики, которые были будто нарисованы углем, и сказал:

- Да, одноместный, самый простой номер.

- 75 лир, и завтрак включен, - сказал парень.

- Устраивает, - я достал предварительно пересчитанные деньги, которых, к слову, было почти двести лир, и протянул ему.

- Сеньор путешествует без багажа? - робко выглядывая из-за стойки, спросил он.

- Мой багаж задержался, - уклонился от ответа я.

- Можно ваши документы? Я должен внести вас в книгу регистрации гостей.

Светить полицейские документы я не хотел, они могли пригодиться мне в дальнейшем.

- Как вас зовут?

- Луиджи, - с неисчезающей улыбкой ответил парень.

- Вы так молоды, и у вас уже своя гостиница? – искренне удивился я.

- О-о-о, нет, сеньор, гостиница названа в честь моего деда, который ее основал. Сейчас ей заведует мой отец, а я здесь набираюсь опыта и знаний.

- Луиджи, дело в том, что документов у меня нет.

Улыбка сползла с его лица и превратилась в грустную гримасу.

- Сожалею, сеньор, без регистрации я не могу заселить вас. Время непростое, мы ежедневно отчитываемся в службы о количестве постояльцев. У нас…

Я перебил его.

- Луиджи, мне нужно всего лишь пару дней. Обещаю, что буду вести себя ниже травы, тише воды. По деньгам не обижу, - секунду подумав, добавил я.

- Сожалею, сеньор.

- Скажи, пожалуйста, а во всех гостиницах сейчас такая ситуация?

Его ответом был кивок.

- Время неспокойное, то и дело ловят шпионов и саботажников. Буквально каждый день. Некоторые гостиницы не выдержали и закрылись.

Ну и что мне, в декабре спать на улице? Там вообще-то холодно, и снег идет. Я попытался объяснить свою позицию молодому наследнику гостиничного бизнеса, но он был непоколебим. Черт с тобой. Старая добрая взятка. В бой. Я протянул ему 150 лир - в два раза больше, чем стоила комната. Луиджи намек понял правильно и юрким движением убрал деньги в карман своей безрукавки.

- Я поселю вас в своей комнате. Надеюсь на вашу сознательность, сеньор.

Отлично. Комната есть. Можно выспаться и приготовиться к началу дела. Луиджи вышел из-за стойки и перевернул табличку на двери с «Apertamente» на «Сhiuso» и велел идти за ним.

Мы прошли по коридору и свернули под лестницу. Наследник гостиницы живет под лестницей? Да. Луиджи маленьким ключом отворил дверь и зажег свет. Комнатка превзошла мои ожидания и оказалась не такой маленькой.

- Располагайтесь. Только прошу вас, не шумите. Я вижу, вы хороший человек, и, надеюсь, не подведете меня.

- Можешь не переживать, Луиджи, - я хлопнул его по плечу.

Все-таки сон в кровати не может идти ни в какое сравнение со сном в неудобном кресле поезда. Перед тем, как лечь, я походил по комнате в поисках какой-нибудь газеты и, к счастью, наткнулся на экземпляр «Il Popolo d’Italia» трехдневной давности. Судя по материалам газеты, была она явно профашистской и всецело разделяла политику Муссолини. На первой полосе приводились сводки об успехах итальянской армии по всем театрам военных действий. Затем шла стенограмма выступления Муссолини. Выступление, судя по всему, было долгим, так как его стенограмма заняла весь разворот. На последней странице приводились результаты футбольных матчей и восхваление клуба «Лацио», идущего, к слову, на пятом месте в турнирной таблице. Отложив газету, я лег спать.

Деликатный стук в дверь разбудил меня. Я провернул ключ, и в комнату вошел мой вчерашний знакомый, держа в руках поднос с едой.

- Доброе утро, сеньор …, - он замялся.

Я решил не отступать от легенды и представился тем же именем, что и старику в кофейне.

- Тераццо. Мауро Тераццо.

- Сеньор Тераццо, вот ваш завтрак, - Луиджи поставил поднос на стол.

- Надеюсь, у тебя не возникло проблем? – по-отечески спросил я.

- Нет, слава Богу, никто не узнал. Вы планируете съехать сегодня? – робко поинтересовался он.

Я задумался на секунду, и сказал:

- Нет, сегодня я еще буду здесь. Мне нужно встретиться кое с кем. Остальное проживание я оплачу в конце. Договорились?

Такие условия явно не понравились Луиджи, но и отпускать редкого клиента, платящего не в кассу, а лично ему, и не претендующего на особый комфорт, он не хотел.

- Хорошо, сеньор Тераццо.

- Послушай, Луиджи, - я полез в карман и достал банкноту в 10 лир. Его глаза заблестели. – Подскажи-ка мне, пожалуйста, где в вашем городе обитает некий Лука Амаури?

Лицо Луиджи перекосило, и он побледнел. Вот я дурак, надо было подойти к этому вопросу более деликатно.

- Это ведь тот, о ком я подумал? – робко спросил Луиджи.

- А о ком ты подумал?

Вместо ответа он поднял палец наверх и пару раз ткнул в направлении потолка.

- Его помощник? – заговорческим шепотом спросил он.

- Именно.

Да, я рисковал. Во-первых, по той простой причине, что Луиджи мог позвонить в полицию и сдать меня с потрохами. Во-вторых, я знал местонахождение Амаури, но всегда в своей работе я придерживался правила, что лучше все перепроверить.

- Его резиденция в паре километров отсюда, на Вилле Торлония. Он живет там вместе с Дуче.

В этот раз все обошлось, и моя паранойя не оправдалась. Все в соответствии со справкой. Я протянул ему банкноту, и Луиджи, сделав легкий кивок головой, вышел из комнаты, оставив меня наедине с завтраком.

На подносе лежали два маленьких яйца, пара ломтиков мягкого сыра, чашка крепкого (даже по запаху) кофе и небольшой кусок хлеба. Я проглотил завтрак за пару минут и уставился в потолок. Прокручивая в голове все данные об Амаури, я старался не упустить никакой мелочи.

Все. Пора. Я убрал нож в скрытый карман пальто, так, что при прощупывании его трудно будет найти, и вышел из комнаты. Выглянув из-за стены на предмет наличия постояльцев в лобби, я убедился, что никого нет, и уверенным шагом двинулся к выходу. На секунду остановившись возле Луиджи, я сказал:

- Мне надо отлучиться на пару часов, ключ я оставил в двери.

Бледный Луиджи кивнул, и я вышел из гостиницы. Стуканет или нет? Не должен. Глаза хоть и боятся, но, вроде, голова варит. Спецслужбы его по голове не погладят, когда узнают, что он приютил подозрительного человека, без документов, да еще и интересующегося всякими начальниками.

За ночь снег прекратился, и Рим предстал передо мной в белом одеянии. Чертовски красиво. Город был не особо полон людьми. Я посмотрел на указатель и выбрал направление в сторону Виллы Торлония.

Шел я медленно, осматривая возможные пути отхода в случае провала. Как назло, все как на ладони. Скрыться толком негде. Но я надеялся, что до этого не дойдет. С другой стороны, никто не отменял правила - надейся на лучшее, готовься к худшему.

Я держался правой стороны улицы, прилагая максимум усилий, чтобы не привлекать к себе внимания. Так, а вот и первая неприятность. На меня шли два человека в военной форме. Кажется, военный патруль. Я вжал голову в пальто и ускорил шаг. Двое мужчин шли на меня, и я чувствовал, как они сверлили меня взглядом. Не поднимая головы, я шел вверх по улице. Когда мы поравнялись, мне показалось, что я слышу, как пульсируют сосуды в голове. Сердце стучало им в такт. Шаг, два, три. Мы разминулись и я выдохнул. Видимо, резиденция совсем близко, и количество охраны будет увеличиваться с каждым метром.

- Эй, сеньор! – раздался приказной голос сзади.

Не останавливаться было нельзя. Проигнорировать - тоже, это не вокзал, где я включил дурака и сделал непонимающий вид, что обращались ко мне. Сейчас, кроме меня, здесь не было ни одного сеньора. Я развернулся и расположил руку на уровне секретного кармана с ножом.

- Сеньор, - мягким голосом, с некой смешинкой обратился ко мне один из патруля, - мы с другом, - он сделал жест в сторону напарника, - спорим кое о чем.

Я напрягся, но виду не подал.

- О чем же ваш спор, сеньоры? – с улыбкой спросил я.

- Где вы взяли такие замечательные туфли? – еле сдерживая смех, спросил напарник, который до этого молчал.

В ту же секунду оба итальянца начали смеяться, а я опустил голову и уставился на свою обувь. Ничего особенного, старые туфли. Такие могли носить и в мое время, и в 70-ые, и в 40-ые.

Мысленно выдохнув, я решил отшутиться:

- О-о-о, эти туфли сшил мне мастер Виченцо Саволини, из Милана.

Прости, старик Виченцо, что из кофевара сделал тебя обувщиком. Других знакомых у меня нет. Напарники улыбнулись и выбросили руку в «римском салюте». Я ответил тем же, и мы разошлись. Вздрогнув, то ли от холода, то ли на нервной почве, я отошел от них уже на десять шагов, как вдруг мне по ушам резанул звук свистка и тот же крик, что и в первый раз. Правда, на этот раз он был куда жестче.

- Сеньор. Остановитесь!

Сука! Второй раз за день. Ловким движением руки я вытащил из секретного кармана нож и переложил его в простой карман, после чего развернулся. Ко мне быстрым шагом приближались эти двое…

Глава 5

- Да? – удивленно спросил я.

- Вы кое-что забыли, - жестко сказал болтливый патрулирующий.

Я замялся, и сжал нож покрепче.

- Что же?

- Дать нам адрес вашего чудо-мастера? Виченцо, - проглатывая окончания слов, выпалил второй и начал смеяться. Напарник смех подхватил.

Идиоты. Пальто, кажется, насквозь пропиталось потом от напряжения.

- О-о-о, он работает на улице Саверио Меркаденте, спросите там у любого, его все знают, - серьезно ответил я, но, сделав вид, что шутка мне понравилась, тоже подхватил смех.

Накуренные они, что ли? Смеются без остановки. В паре кварталов от резиденции Дуче я поклонился и пошел дальше, оставив двух хохотунов наедине. Еще около двухсот метров я шел, не разжимая руку с ножом. Того, кто наделил меня этим даром перемещения, следовало хорошенько выпороть. Каждый раз косяки и проблемы из-за одежды. Стоило мне нырнуть в одежде эпохи, так на месте я появлялся голым, или в обгорелых тряпках. Видимо тому кто за этим наблюдал, было весело смотреть, как я буду выкручиваться. Что интересно, обратный нырок, в мое время, никак не влиял на одежду, и я периодически пополнял свой гардероб.

Дальнейший мой путь до резиденции прошел без приключений. Не дойдя до нее метров пятьсот, я встал у стены и начал вглядываться через куски решетчатого забора между кирпичными стенами. Резиденцию охраняли около пятидесяти человек, и это только те, которых я увидел. Три угла, попадающих в поле зрения, были увенчаны сторожевыми башнями, на которых располагались по два охранника. Все были вооружены и осматривали окрестности на предмет угроз своему шефу, чтобы, в случае чего, высадить весь магазин в то, что вызовет у них малейшее подозрение.

Впрочем, как я и предполагал, пробраться в здание будет невозможно. Остается два варианта - добиться встречи на улице либо сделать так, чтобы меня самого пригласили в резиденцию. Первый вариант реализовать проще, однако второй выглядит предпочтительнее, по той причине, что я смогу поговорить спокойно. Стоять тут и дальше – значит, привлечь к себе внимание. Все, работаем. Я переложил нож обратно в секретный карман и зашагал к воротам. Взведенный на меня автомат заставил сбавить шаг и остановиться.

- Стойте, где стоите! Назовите себя! – гранитным голосом крикнул мне автоматчик.

- Мауро Тераццо.

- Куда вы идете?

Не видно, что ли? К воротам!

- У меня есть послание особой важности для сеньора Амаури.

- Давай его сюда и проваливай, - крикнул охранник.

- Оно здесь, - я постучал пальцем по виску и, медленно распахнув пальто, добавил, - я безоружен.

Охранник махнул рукой двум своим товарищам, которые незамедлительно взяли меня на мушку, а сам подошел ко мне.

- Документы, - сказал он, глядя мне в глаза, и протянул руку.

Я наклонился к нему и тихо сказал:

- Идиот, надеюсь, ты понимаешь всю серьезность своих действий? Если Амаури не получит это послание, тебе конец. Понял?

Одно из свойств моих нырков сработало, и убежденный мною охранник сказал:

- Иди за мной.

Я тратил дар убеждения, но надеялся, что на Амаури еще хватит. Охранник дал отмашку автоматчикам, и мы вошли на территорию.

- Повезло тебе, что Главного нет, иначе бы уже убирали снег с твоей кровью.

Я не нашёл, что сказать, и просто кивнул. Губастый, видимо, на выезде. Хотя, если он на выезде, почему личный помощник не с ним?

Тем временем мы поднялись по ступенькам и подошли к дверям резиденции.

- Фабио, - обратился охранник к человеку в костюме, - этот человек утверждает, что у него послание для сеньора Амаури, проводи его и не спускай глаз.

Фабио удивился, но старался не подавать виду.

- Поднимите руки, - приятным баритоном сказал он.

Я повиновался и подвергся прохлопыванию всего тела. Секретный карман, как и всегда, остался не обнаруженным, поэтому нож и два полицейских удостоверения остались при мне.

- За мной.

Я зашагал за новым сопровождающим, попутно осматривая интерьер. Дуче явно был эстетом. Внутренняя отделка была сделана со вкусом и без излишеств. Мраморные статуи прекрасно дополняли общий вид и создавали впечатление не резиденции, а музея.

- Ждите здесь.

Я встал, как вкопанный, перед темной деревянной дверью, покрытой лаком, причудливо искажающим блики от ламп освещения. Сопровождающий скрылся за дверью. Сквозь толщу дерева до меня доносились лишь обрывки слов и фраз. Я изучал причудливой формы бра, как дверь открылась, и я был приглашен в кабинет.

«Лука Амаури. 1900 года рождения. Личный помощник-советник Бенито Муссолини. Обладает аналитическим складом ума. Женат, отец троих дочерей (Карла, Мария, Франческа). Благодаря природной хитрости и скрытности в поле зрения советской и союзнической разведок не попадал. Виной тому - безупречно сыгранная партия, убедившая всех, что никакой значимой роли помощника-советника Амаури не оказывает. Рост 190 см, вес 80 кг. Мастер спорта Италии по боксу. Расчётлив, хитер, последователен.» - такое краткое описание Амаури было в предоставленной мне справке.

- Добрый день, сеньор Амаури, - я вежливо поприветствовал его и вскинул руку.

Он ответил молчаливым «римским салютом».

- Кто вы?

Я перевел взгляд на Фабио, и снова вопросительно посмотрел на Амаури.

- Он останется. Говорите быстрей, у меня нет времени.

- Вы летите в Берлин за Директивой №21. Вас уже пригласили, но точной даты не назвали. Именно этим вызвано то, что вы сейчас не сопровождаете Дуче в его поездке.

Насчет последней фразы - я догадался об этом в последний момент, уже будучи в кабинете.

- Фабио, оставь нас, - коротко сказал Амаури.

Охранник повиновался беспрекословно, хотя в глазах у него явно читался страх за шефа.

- Рассказывайте. Кто вы? Откуда у вас эта информация?

- Скажем так, я хочу вам помочь.

- Вы коммунист?

Я покачал головой:

- Нет, Сталин с его идеями, равно как и Гитлер с его национал-социализмом, мне совершенно безразличны.

- Какое у вас послание?

- Вас собираются убить во время передачи документов в Берлине, - сухо сказал я.

- С чего вы взяли?

- С того, что Гитлер далеко не дурак. Он понимает, кого слушает Муссолини, и кто стоит за всеми решениями и речами Дуче. Фюреру не нужен сильный политик в Италии, его вполне устраивает марионетка Муссолини. Но, имея на руках те крупицы информации, которые в Рейхе удалось собрать на вас, Гитлер сделал совершенно правильные выводы. Вас устранят.

- Зачем все так усложнять? – недоуменно посмотрел на меня Амаури.

- Чтобы Дуче не догадался, что его используют. Предположу, что будет подстроен несчастный случай.

- Почему я должен вам верить? Я вижу вас в первый раз и не знаю даже вашего имени!

- Меня зовут Мауро Тераццо, а верить или нет - решать только вам, - ловким движением руки я извлек из тайного кармана нож и положил его на стол, - я бы мог уже убить вас. Амаури изменился в лице, видимо Фабио получит по голове.

- Так почему же не убили? – рассматривая мой нож, спросил Амаури.

- Я сторонник сильной Италии и понимаю, что сильной ее сделаете только вы.

- Ваши слова убедительны, но я все-таки чувствую какой-то подвох, - с сомнением в голосе сказал он.

- Выбор за вами. Со дня на день вас пригласят в Берлин, - безучастно сказал я, - дальше будет поздно что-то менять.

Амаури встал и прошел к окну. Я повернулся в кресле, чтобы видеть его полностью. Воцарилось молчание. Видимо, он прокручивал все варианты в голове. Еще бы - сваливается на твою голову какой-то тип, владеющий секретной информацией, доступной от силы 5-6 людям во всей Италии, и рассказывает о своих симпатиях. Интересно, рассматривает ли он вариант вызвать свою охрану, схватить меня и пытать на предмет, кто я такой и откуда все это знаю? Наверняка, рассматривает. Но дар убеждения должен сработать.

- Что, если вместо меня прилетит другой человек? – глядя в окно, спросил он.

- Во-первых, отказ от личного приглашения генерала Йодля сразу же вызовет массу ненужных подозрений и вопросов. Во-вторых, даже если документы будут переданы другому человеку, это не остановит фюрера в своем желании избавиться от вас.

Амаури был сильной личностью и боролся с моим внушением.

- Что вы предлагаете? – развернулся он ко мне.

Есть контакт.

- Я отправлюсь с вами в Берлин и сделаю все, чтобы предотвратить покушение, - коротко резюмировал я.

- У меня хорошая служба безопасности. Вы думаете, они не справятся?

- В вашей службе безопасности, сеньор Амаури, есть кроты, которые ждут сигнала сверху, - мне пришлось блефовать.

Амаури сел за стол и поднял трубку телефона.

- Мауро Тераццо, - коротко сказал он и повесил трубку. – Обычная проверка, ничего более, - сказал он.

Я кивнул. От предложенной сигары я отказался. Гнетущая тишина провисела в комнате около пяти минут и была нарушена треньканьем телефона. Амаури поднес трубку к уху и сказал:

- Да.

Дальше он только кивал и хмыкал, и, не задав ни единого вопроса, положил трубку на телефон.

- Кто же вы такой, сеньор Тераццо? – задумчиво произнес он. – Вы не проходите ни по одной стране, людей с таким именем в Италии около сорока тысяч, но все они были проверены до вас, и ни по одному нет вопросов. Скажите мне, какова ваша цель?

- Просто верьте мне, большего я вам сказать не могу. Пока, - добавил я.

- У вас есть информация о том, когда меня пригласят? – неуверенно спросил Амаури.

- Подписание будет 18-го декабря. Думаю, вас пригласят за пару дней.

Амаури молча тер лоб.

- Что-то в этой истории не так. Я знаю, что костью в горле стою у Фюрера, но у вас была возможность убить меня, пусть даже ценой собственной жизни. Вы ей не воспользовались. В чем ваш секрет, сеньор Тераццо?

Ну что мне тебе сказать? Что я хочу выкрасть план Барбаросса?

- Свои цели я вам озвучил. Принять мое предложение или отказаться от него - ваше право.

Амаури явно чувствовал двойное дно, но сопротивляться был уже не в силах.

- Хорошо. Вы полетите со мной. Но прошу вас сохранить свой визит сюда в тайне. Я не хочу, чтобы то, что прозвучало в этом кабинете, вышло за его пределы.

- Мне это не выгодно в первую очередь. Так что можете не переживать за это.

- Я прикажу выделить вам комнату и дам сопровождение.

Хм, не охрану, не надзирателей, а сопровождение. Красиво завернул, хитрый лис.

- Надеюсь, вы понимаете, что с такой информацией я просто не могу выпустить вас в город.

- Понимаю, - коротко ответил я.

А еще я понимаю, что оставшиеся три дня ты потратишь на копание во всех документах и проверку меня по всем возможным каналам. К моему счастью, и твоему сожалению, ты ничего не найдешь.

Фабио проводил меня до комнаты на втором этаже. Это жилье было лучше комнаты Луиджи на два порядка. В комнате, метров десять на десять, имелась своя библиотека у стены, при ближайшем рассмотрении оказавшаяся вполне недурной. Душевая и туалет в левом углу. Письменный стол и небольшой круглый столик, судя по пепельнице и спичкам, лежащим на нем, для курения. Единственным минусом было всего лишь одно окно, и то узкое, не пропускающее света. Фабио деликатно спросил меня про размер одежды, на что я пожал плечами и смерил его взглядом.

- Ну чуть меньше, чем у тебя.

Охранник кивнул и удалился. Я запер дверь и скинул пальто, и вот тут началось. Меня пробила дрожь. Руки категорически не хотели слушаться и дрожали, как будто у меня открылся припадок эпилепсии. Я постарался успокоиться, но ничего не выходило. Меня накрыло по полной. Дрожь, сухость во рту и обильное потоотделение были моими вечными спутниками в стрессовых ситуациях. Дрожь с рук перешла в икры, и мне пришлось лечь на широкую кровать, чтобы хоть немного успокоиться. Вроде все прошло, как по маслу. Я скинул одежду на пол и вошел в душевую. Вода была прохладная, поэтому долго нежиться не получилось. Я сдернул полотенце с крючка и обмотал его вокруг тела. Хлюпая мокрыми ногами по лакированному паркету, я старался не поскользнуться. В дверь постучали. Деликатно. Три раза.

Я приоткрыл дверь, стараясь не выдать свой, не совсем деликатный, внешний вид.

- Сеньор Тераццо, это вам, - Фабио протянул вешалку в щель.

- Благодарю.

Я взял вешалку и закрыл дверь. На деревянной вешалке под плотным полиэтиленом висел костюм-тройка, рубашка, три галстука и длинное пальто. Хм, неплохой гардеробчик. Я разобрал одежду и обнаружил, что на перекладине вешалки, под брюками, висит еще и комплект нижнего белья. Как предусмотрительно. Нарядившись во все чистое, я выбрал строгий черный галстук, шириной с портянку, и повязал его на шее. Темно-серый костюм сидел если не идеально, то близко к этому. А вот пальто оказалось великовато. Не хватало только шляпы. Покрутившись у зеркала, я обратил внимание, что мои сношенные туфли не особо гармонируют с новым образом. Надо будет набраться наглости и выбить себе пару новых башмаков. При этом параде я вышел из комнаты. В начале коридора меня ждал Фабио, который при виде меня вскочил со стула и зашагал в мою сторону.

- Фабио, где я могу пообедать?

- Сеньор Амаури уже дал распоряжение на кухню. Вам накрыли стол, - пропуская меня вперед, сказал охранник.

- Он тоже будет? – аккуратно поинтересовался я. Фабио покачал головой. Он проводил меня в небольшое помещение, которое я идентифицировал как гостевую столовую. Видимо, здесь принимались не особо важные лица. В углу был накрыт и сервирован столик на одного. Я прошел и сел. На столе стояла бутылка флорентийского кьянти, сырная тарелка (на которой я успел насчитать 5 видов сыров, разных по цвету и плотности), блюдце с оливками и консервированные (?) томаты черри. Я наполнил бокал вином и сделал глоток. Спустя минуту вошел официант, держа в руках поднос. Подойдя к столу, он поприветствовал меня кивком головы и снял с подноса тарелку с ароматным мясом. Я ожидал какую-нибудь стандартную пасту/пиццу, но содержимое тарелки заставило меня невольно проглотить слюну. Запах трав, томящихся в мясном соке, вынудил мой желудок заурчать. Ароматы чеснока и петрушки смешивались во что-то невообразимое. Я уже истекал слюной и хотел было вонзить вилку в мясо…

- Кода алла ваччинара, - представил блюдо официант.

В такие моменты лучше не знать языка страны, куда ныряешь. Это были тушеные бычьи хвосты. Я было поморщился, но аромат мяса вновь крепко взял меня за нос и уже не отпускал, пока я не опустошил тарелку. Запив все это дело вином, я кивнул стоящему в углу официанту, мол, «могу ли я забрать бутылку к себе?». Видимо, тут так не принято, и растерявшийся официант нарушил тишину, ответив через все помещение на мой немой вопрос:

- Да, конечно.

Я подхватил бутылку и вышел из столовой. Фабио терпеливо ждал меня у входа. Проводив меня до комнаты, он вернулся на свой стул. Я достал бокал из шкафа и налил вина. Выбрав с полки Сервантеса, я сел в кресло и, потягивая вино, начал читать. Спустя три дня, ближе к семи часам вечера, в мою дверь постучали. Это был Амаури собственной персоной. Я не видел его с того момента, как мы говорили в кабинете. Прошедшие три дня я только и делал, что ел да спал.

- Нам пора, - коротко сказал он.

Глава 6

Рев двигателей заглушал человеческий голос, поэтому я решил молчать, а если и спрашивать что-то, то уже внутри. До аэропорта мы доехали в разных машинах. К чему это было, я так и не понял. Если думали, что я его убью по дороге, то это глупость, нам же лететь вместе около четырех часов. Даже с тремя охранниками я справлюсь. Ладно, не будем заморачиваться.

Мы расположились в креслах, и я повернулся к Амаури.

- Проверили?

Судя по его недовольному кивку, проверили, и ничего не нашли. Естественно, трудно найти что-то на человека, который родится только через 40 лет. На сиденье слева от меня лежали газеты. Свежие. Я принялся просматривать первые полосы. За три дня моего «заточения» газет мне не выдавали, даже несмотря на неоднократные просьбы к Фабио и его сменщику. Видимо, боялись, что из газет я получу какую-то информацию и повлияю на Амаури. Хотя… в общем, черт их разберет.

- Мне не дает покоя ваше появление, синьор Тераццо. Кто вы такой?

Самолет оторвался от земли, и я, широко раскрывая рот, чтобы компенсировать разницу в давлении, сказал:

- Об этом я расскажу вам на обратном пути. Обещаю.

Амаури успокоился, и оставшийся полет прошел в тишине. Я читал газеты, а он просматривал какие-то бумаги, делая пометки карандашом на краях.

В Берлине мы приземлились в начале первого ночи 18-го декабря. Впереди еще сутки. Должны успеть. Я старался вести себя естественно и не выдавать свою нервозность. Амаури, судя по поведению, тоже придерживался этой же позиции. Из самолета за нами вышли три охранника, которые то и дело смотрели по сторонам.

Высоких гостей (меня и Луку Амаури) пригласили в черный Хорьх, стоявший недалеко от самолета. Охрана же присоединилась к охране принимающей стороны и погрузилась в микроавтобус Opel.

Итак, что мы имеем? Я на нервах, хоть и стараюсь держаться. Амаури тоже, но держаться даже не пытается, и уже расковырял до мяса кутикулу на большом пальце правой руки. Мы выехали из аэропорта и двинулись по мокрому асфальту в направлении города. С каждым километром я начинал нервничать все больше и больше. Мой план сшит из марли паутиновыми нитками. Немцы шутить не будут. Моим единственным прикрытием был Амаури, и, в случае чего, я смогу взять его в заложники и, угрожая ему, выбраться отсюда. Проблема лишь в том, что до места возврата - больше тысячи километров. Преодолеть это расстояние я планировал вместе с Амаури. Мне нужно всего лишь заставить его посадить самолет в Милане и добраться до того домишки. За этими размышлениями я пропустил, как мы свернули на Вильгельмштрассе и двигались на север. Благодаря отлично сделанной справке заказчиком я без труда определял объекты, мимо которых мы проезжали.

Хорьх плавно сбросил скорость и медленно остановился. Боже мой, я стою перед Рейхсканцелярией! Где-то там сейчас сидит Гитлер. Е-мое, а что, если грохнуть его здесь? Вот бы посмотреть, какая каша тут заварится. Признаюсь, такие мысли нередко посещали меня во время заказов в разных временах - интересно же понаблюдать, как будет развиваться мир без ключевых фигур. К счастью, я не был таким кровожадным, и людей ради забавы и интереса не убивал. Встречал нас штурмбаннфюрер с пышными седыми висками, представившийся Карлом Вагнером. На входе в здание мы с Лукой подверглись досмотру. Немцы не доверяли даже главным союзникам. Моя персона ни у кого не вызывала вопросов - скорей всего, Амаури заранее оповестил принимающих, что с ним будет доверенное лицо. Мы прошли проходную, и по мраморным ступеням, под свисающие флаги Рейха, поднялись на третий этаж. Майор приказал ждать, и мы повиновались. Я мельком бросил взгляд на Амаури - тот выглядел растерянным и как будто не понимающим, что происходит. Ожидание затянулось на 5 минут, после чего Карл Вагнер пригласил нас внутрь.

В просторном кабинете за большим резным столом сидел Альфред Йодль. Я узнал его сразу, потом что фотография в моей справке в точности соответствовала его внешности. Особо ярко выделялись ярко-голубые глаза и угловатые скулы. Генерал жестом пригласил нас к столу и, обращаясь на немецком к Амаури, спросил:

- Это и есть ваше доверенное лицо?

Моих школьных знаний немецкого вполне хватило, чтобы понять вопрос и всю брезгливость, с которой он был задан.

- Да, - коротко ответил Амаури.

Мы сели за стол вполоборота, чтобы можно было комфортно смотреть на Йодля.

- Как вы знаете, Герр Амаури, Фюрер готовит план нападения на восток. На СССР. К этой минуте план развертывания войск и общие схемы нападения готовы и утверждены, - он покосился на красную папку с вдавленным орлом. – Фюрер уже имел разговор с Дуче и получил полную его поддержку во всем, что касается нападения.

Я не спускал глаз с папки. Вот она, в тридцати сантиметрах. Хватай да беги. Правда, пуля в спину догонит меня раньше, чем я добегу хотя бы до лестницы. Амаури явно нервничал и, путая немецкие слова с итальянскими, сказал:

- Дуче всецело за. Наш совместный удар застанет советы врасплох. На какой день назначено наступление?

Йодль покосился на меня и, переводя взгляд на Луку, сказал:

- Точный день начала операции пока неизвестен. О нем будет заранее сообщено. Предварительно, - Йодль опять посмотрел на меня, - конец весны, начало лета.

Да что ты так смотришь на меня? Я-то как раз знаю, когда все начнется и когда закончится. Мне вообще не уперлись ваши разборки. Давай сюда папочку, и расходимся. Йодль, видимо, прочитал мои мысли, и протянул увесистую папку Амаури. Пухленькая, видимо, там все. Вот она, моя прелесть. Я уже представил свой дом и прикидывал, сколько денег дополнительно запросить за сложность дела.

- Не смею вас больше задерживать, - сухо сказал генерал. – Вас проводят.

На выходе нас ждал все тот же штурмбаннфюрер Вагнер, который и проводил нас до Хорьха. Тишина рейхсканцелярии нарушалась только цокотом наших каблуков. Амаури шел, задумчиво глядя перед собой. Я смотрел на его коричневый портфель, в котором лежит мое задание. Три охранника Амаури стояли у входа и о чем-то беседовали с немецкими коллегами. При виде Луки они вскинули руки в приветствии, и после того, как он дошел до машины, зашагали в сторону своего Опеля. Эта гнетущая тишина уже достала, поэтому я первым решился ее нарушить.

- Вы убедились в правоте моих слов?

- Покушения на меня не было, - скривил рот итальянец.

- Пока не было. Тем не менее, все в точности, как я говорил - Йодль, приглашение, план нападения.

- Это меня и пугает в вас, синьор Тераццо. Ваши предположения, признаться, выглядели для меня бредом сумасшедшего. Скажу вам честно - я не знаю, какая сила подвигла меня выслушать вас в тот день вместо того, чтобы бросить в подвал или просто пристрелить.

Какая, какая, известно, какая - мое внушение.

- Именно по этой причине, - продолжил Амаури, - по причине того, что ваш бред сбылся, я могу только похлопать вашим информаторам. Я не буду лезть в вашу кухню и допытывать, откуда у вас сведения такого уровня, я прошу лишь об одном. Если вы действительно желаете добра Италии, помогите мне вернуть Италии былое величие. Я назначу вас своим заместителем, советником, помощником - кем хотите.

Ого, как проняло дядьку. На секунду мне даже стало его жалко. Но только на секунду. Быстро оценив ситуацию, я сказал:

- Я ценю ваше доверие, синьор Амаури, и с радостью приму ваше предложение, но с единственным условием.

- Говорите, - на выдохе сказал он.

- Нам нужно будет сделать остановку в Милане.

Амаури, видимо, ждал продолжения, но так как я молчал, он спросил:

- И все?

- Да. Остановка в Милане. И да, - я замялся, вспомнив про охранников, - никакой охраны. Это может навредить делу.

- Выполнимо, - отрезал он.

Мы подъехали на взлетно-посадочную полосу и остановились возле самолета. Опель с охраной подкатил нам вслед. Амаури жестом подозвал одного охранника и сказал, чтобы они добирались поездом. На всяческие протесты и брошенные горящие взгляды в мою сторону Амаури отреагировал жестко, повысив голос на нерадивого охранника. Мы поднялись в самолет и уселись на свои места. Амаури дал указания пилоту лететь в Милан. Пилот явно удивился, но, в отличие от охраны, спорить не стал.

Он сидел напротив и буравил меня взглядом. Мы уже набрали высоту, и, несмотря на шум двигателей, Амаури спросил:

- Вы обещали рассказать мне, кто вы такой, - перекрикивая шум винтов, звучал его голос.

- Ну что же, раз обещал – слушайте, и постарайтесь не перебивать, независимо от вашей реакции на мои слова.

Амаури кивнул в знак согласия, и я продолжил.

- Меня зовут Иван Владимирович Хромченко. Я нырок. Ныряю в прошлое и достаю заказанные документы. В этот раз, например, план Барбаросса.

Амаури дернулся к кобуре, но я ждал подобного развития событий и, вскочив, выставил колено вперед, нанеся ему удар в висок. Он тут же обмяк. Я вскрыл портфель и развязал папку. Да! Есть! Оно! Подпись Фюрера. Печать с орлом. Отлично! Я снял китель с Амаури и связал ему руки с помощью ремня. Платком и своим галстуком я заткнул ему рот. Фу-у-ух! Адреналин стучал в виски. Осталось сущая ерунда - добраться от аэропорта до того дома, и все…

Амаури пришел в себя через час после удара и, судя по плавающим глазам, был очень недоволен ситуацией на борту. Дергаться и кричать, тем не менее, он не стал. В его глазах читался вопрос «А дальше что?»

- Я вас не трону и не причиню вреда, если вы дадите мне спокойно уйти.

В ответ раздалось нечленораздельное мычание. Я сидел и смотрел на этого умного человека, борясь с желанием читать ему нотации и морали насчет их политики во время войны. Но, не мое это. Мне плевать, кто, как и кого убивает в мире, где все лишь проекции. Я вернулся к папке. Все документы в сборе. Вот план начала операции. Вот схемы нанесения главных ударов. Отлично. Амаури помычал еще с пять минут и угомонился, смотря стеклянными глазами на пол самолета. Мы были в воздухе около полутора часов, и, по моим расчетам, должны были скоро сесть. Первое, о чем я подумал - это вооруженные до зубов макаронники, которые наверняка всполошились, когда узнали, кто к ним летит. Скорее всего, мне не дадут даже шага сделать с трапа, и вместо пасты угостят свинцовыми специями. Выход только один - брать в заложники Луку и уже с ним покидать аэропорт. Я взял в руки пистолет Амаури и, достав магазин, убедился, что он полный. Живем. Дойдя до кабины пилотов, я деликатно постучал и нажал на ручку. Интересная у них безопасность пилотов. Просто дверь с ручкой. Ни замков тебе, ни бронированных дверей.

- Синьор Амаури спрашивает, когда мы приземлимся? – я закрыл проход собой, чтобы пилот, в случае чего, не увидел связанного пассажира. На его мычания можно не обращать внимания, все равно не слышно.

- Уже снижаемся, - сказал пилот и, щелкнув каким-то тумблером, добавил, - через 20 минут будем.

Я закрыл дверь и вернулся к Луке. Он сидел в той же позе и грустно сверлил пол взглядом.

- Синьор Амаури. Синьор Амаури, - он поднял голову и посмотрел на меня. – Я обещаю сохранить вам жизнь, если вы поможете мне выбраться из аэропорта. Большего от вас я не потребую. Помогите мне добраться до одного места, и я отпущу вас. Только без глупостей. Согласны?

Итальянец задумался на пару секунд, и кивнул. Ну и славно. Я усадил его в кресло и пристегнул. Самолет, покачиваясь, снижался. Удар. Рывок. Удар. Есть касание. Пилот рулил по полосе, а я прильнул к иллюминатору, выглядывая количество народа, прибывшее для встречи высокого гостя. Всего шесть человек. Супер! А вот и машина стоит. Ого, Пакард. Я перевел взгляд на Амаури, который зашевелился в кресле. Выставив итальянца перед собой, я приставил пистолет к его виску и дождался, пока дверь откроют снаружи. Дверь распахнулась, и я заорал во все горло:

- Разошлись! Быстро! Отошли от машины! Я пристрелю его.

Макаронники зависли на несколько секунд, но разошлись примерно на десять шагов назад, каждый.

- Скажи им, чтоб не вздумали нас преследовать, - прошипел я ему на ухо и вытащил кляп.

- Не преследуйте нас. Этот человек не причинит мне вреда, - добавил от себя Лука.

Мы медленно спустились с трапа и зашагали к машине. Я старался держаться так, чтобы, в случае стрельбы, прикрыться Амаури. До машины мы дошли без проблем. Итальянцы, кажется, пребывали в шоке.

- Открывай, - я указал ногой на правую переднюю дверь.

В машине сидел водитель, который без лишних слов все понял по моему взгляду, и вылез, аккуратно закрыв за собой дверь. Амаури протиснулся на водительское место, хотя со связанными руками и его ростом это было очень неудобно. Я захлопнул дверь за собой и провернул ключ зажигания. Не убирая пистолет от его виска, я освободил ему руки и сказал:

- Езжай.

Амаури подчинился, и мы тронулись. Встречающие бросились за нами в погоню, правда, всего лишь бегом, так как не сообразили сразу рвануть к машинам. Мы подъезжали к КПП, на котором стояли два автоматчика.

- Надо остановиться, - сказал Амаури.

- Ага, щаз! – съязвил я на русском, и добавил уже на итальянском, - жми на газ.

Деревянная балка на КПП разлетелась в щепки, а наше лобовое стекло пошло паутиной. Раздалась очередь и крики. Амаури уже вырулил на трассу и прибавил газу. Темень непроглядная. Вроде оторвались. Фары Пакарда били лишь на метра полтора вперед, а благодаря начавшемуся снегу и того меньше.

- Куда ехать? – не отрывая взгляда от дороги, спросил Амаури.

- Улица Саверио Меркаденте, это на северо-востоке.

- Я знаю, где это, - с неким пренебрежением сказал Лука, - я родом из Милана.

Я не нашел, что сказать, поэтому просто ткнул ему пистолетом в висок и процедил:

- Молодец. Рули давай!

Мы ехали около получаса, и у меня затекла рука держать на мушке этого макаронника. Однако вспомнив, на что он может быть способен, бодрость вернулась.

- Сворачивай здесь, - сказал я, глядя на указатель.

Так, мы где-то близко. В ночной тьме я выискивал знакомые места. Есть! Вот она, кофейня Виченцо.

- Налево, - приказал я. – Все, тормози здесь. Извини, что так получилось, Лука, но у меня такая работа. Счастливо оставаться.

Я ударил кулаком левой руки в многострадальный висок Амаури. Удар пришелся вскользь, но этого хватило, чтобы он потерял сознание.

Дом, милый дом. Я уверенно шагал к дому по мокрой грязи. Брюки и пальто уже были покрыты добротной россыпью брызг. Пару раз мне приходилось оборачиваться и смотреть на Пакард, не выкинет ли Амаури какого-то фокуса. В кромешной темноте ничего толком не было видно. Я уже подошел к двери, как вдруг по правой лопатке ударили плеткой.

- Су-у-у-ука! – от неожиданности я споткнулся и, перевернувшись на спину, начал палить из пистолета в сторону Пакарда. В ответ раздался лишь один выстрел, пуля от которого прошла прям над моей головой. Сукин сын, итальянец, мастер меткой стрельбы!

Пистолет предательски защелкал, и я вполз на первый этаж дома. В нескольких шагах от меня хлюпал по грязи Лука Амаури…

Глава 7

Грязь налипла на пальто, и оно сделалось тяжелее в полтора раза. Я решил от него избавиться, но, увидев хромающего Амаури, передумал, и побежал на второй этаж. Неужели попал? Скорей всего. Иначе с чего он вдруг стал хромать?

Я забежал на второй этаж, не обращая внимания на боль. В конце концов, не в первый раз. Так, где мой круг? Лунного света хватило, чтобы найти отмеченное место. На лестнице хрипел и выдавал проклятия в мой адрес Амаури. Так-так-так. Паника начинала меня одолевать. Второе возвращение подряд с погоней. Твою мать, Ваня! Стареешь, что ли?

Вон балка, надо лезть. Нет. Амаури меня сейчас подстрелит. Я оторвал от деревянной колонны рейку и, собрав остатки сил в кулак, сам рванул на итальянца. Кровь заливала всю спину, и плечо дико болело. Успел! Ему оставалось пройти три ступеньки. Я размахнулся и, вкладывая остатки сил в удар, направил рейку на голову Амаури. Дернуть обратно не получилось - доска застряла. Я не сразу понял, в чем дело, но его истошный крик дал понять, что в доске был гвоздь. Я выставил правую ногу вперед. Удар пришелся в район ключицы. Амаури продолжал выть, и кубарем скатился на площадку между этажами. Добивать его уже не было сил. Я вернулся к своему кругу и, подобрав портфель, как обезьяна обхватил деревянный столб и полез наверх к балке. Где-то там стонал от боли Амаури. Я сжал зубы и скрипел так, что самому было страшно. Откуда у этой суки пистолет!? А-а-а-а! Боль пронзила лопатку и отдала в руку и бок. Еще. Еще. Еще чуть-чуть! Я взобрался на балку, и без лишних прощаний зажмурился и сиганул в круг…

- А-а-а-а, бл…!!! – заорал я на всю квартиру, когда приземлился на раненое плечо.

Металлическая пластина, на которую я приземлился, тут же измазалась причудливым бордовым рисунком. Так, дышим. Дышим и успокаиваемся. Правая рука уже практически не работала. Складывалось ощущение, что мне в нее набили вату, от кончиков пальцев до шеи. Крутясь вокруг своей оси, как собака за хвостом, я скинул пальто и пиджак. Подтянув вялую руку ближе к телу, я снял жилетку и рубашку. Она была целиком испачкана кровью. Я подошел к зеркалу и посмотрел на плечо. Оказалось, что не так страшен черт, как его малюют. Пуля прошла навылет. Попадание было чуть выше лопатки. Я поднял с пола пиджак и пальто и убедился, что спереди на них имеется выходное отверстие. Это отлично. А кость? Вроде не болела. Боль вообще постепенно начала уходить. Как вообще проверить, задета ли кость пулей? Единственное, до чего я додумался, это сунуть палец в отверстие.

- А-а-а-а-а, бл…!!! Идиот!!!

Как только я засунул палец, боль начала возвращаться по нарастающей. Да, я хотел пощупать кость. Мама верно говорила, что я дурачок. Еще какой, знала бы ты, мама.

Я залил уже добрую половину ковра в зале, перед тем как додумался замотать отверстие бинтом с ватой. Это дело бы зашить, не могу же я бегать с дыркой в теле. Дискомфортно, да и больно. Я наклонился за телефоном, и меня опять прострелило. На этот раз в области спины. Положив на диван пальто, я лег на него, чтобы не испачкать обивку, и набрал номер.

- Лена. Да-да, привет. Просыпайся и срочно приходи. Да, дырка, пулевая. Нет, навылет. Жду.

Лена была моим личным хирургом. Точнее, это я так считал, но на самом деле ей это жутко не нравилось. Мы дружили уже двадцать лет, и она до сих пор верила (ну или делала вид, что верила) в мои рассказы о травмах на разборках, об арбалетной стреле в животе, полученной якобы на исторической реконструкции, и много чего еще. В один момент я понял, что она любит меня, но ответить ей взаимностью не мог. Не было у меня к ней чувств. Да и подставлять ее из-за моей работы тоже не хотелось. Лет десять назад она во всем призналась. Что любит меня, что жить не хочет, и что для нее наградой будет уже то, что я буду с ней хотя бы общаться. Меня такой расклад вполне устраивал. На том и порешили и продолжили просто общаться, как друзья.

Пока Лена ехала ко мне, я успел уснуть. Боль то накрывала, то опять отступала. Когда раздался звонок в дверь, на часах было уже семь утра. Я открыл дверь и, чмокнув ее в щечку, провернул оба замка.

- Проходи, - жестом указал я в сторону зала.

- Что на этот раз?

У меня не было настроения, и я просто сказал:

- Оказался не в то время, не в том месте. Посмотришь?

- Я для этого и приехала, - с грустью в голосе сказала она.

Лена прошла в ванную и вымыла руки. Я опять лег на диван и ждал, пока она войдет.

- Ну, ничего серьезного. Сейчас подлатаю тебя.

Из сумки она извлекла изогнутую иглу, нитки и прочие медицинские приблуды. Обколов мне плечо обезболивающим, Лена аккуратными движениями сшивала обработанную рану. Наше обоюдное молчание било по ушам, и я заговорил первым:

- Как дела, Лен? Как мама?

Она остановила процесс шитья и всхлипнула носом.

- Нормально все. Мама болеет.

Лена явно не была настроена на разговор. Чувство вины перед ней грызло изнутри, но и начать отношения с человеком, к которому я ничего не испытываю, не лучшая идея. Моя мини-операция прошла успешно, и спустя десять минут после того, как она смоченной в спирте ватой обтерла всю кровь вокруг раны, я уже ставил чайник. Лена от чая отказалась, сославшись на неотложные дела. Удерживать ее смысла не было ни для меня, ни для нее. Мы попрощались, и я закрыл за ней дверь. Денег она принципиально с меня не брала, приводя какую-то несвязную, понятную только ей одной, аргументацию. Я отключил чайник и лег спать.

***

Проснулся я в обед. Плечо ныло, но вполне терпимо. Для себя я решил отказаться пока от всех заказов, даже самых «вкусных». Да и вообще, у меня давно не было отпуска. Надо бы сгонять куда-нибудь. Сменить один тип одиночества на другой. Я сел за стол и достал портфель Амаури. Выложив все документы, я еще раз просмотрел всё. Отлично, всё на месте. Можно вызванивать заказчика. Перед уходом мы договорились на десять дней исполнения, но запас не потребовался. Я посмотрел в файлах имя заказчика. Фролов Дмитрий Юрьевич. Раздались гудки.

- Алло, - вежливо сказал собеседник.

- Добрый день, Дмитрий Юрьевич.

Секундная пауза.

- Иван?

- Да.

- Здравствуйте. Неужели достали? – с нескрываемым восторгом спросил Фролов.

- Достал, - потирая заштопанное плечо, сказал я.

- Я знаю ваши условия передачи документов. Как нам поступить?

- Могу выслать почтой. Это самый оптимальный вариант.

- Записывайте адрес. Надеюсь, вы догадаетесь все упаковать так, чтобы никто не видел содержимого пакета?

- Само собой.

Я записал адрес и попрощался. Вытащив из под дивана пальто и костюм, я застирал пятна засохшей крови (не очень удачно, к слову) и повесил на балконе сушиться. Хорошее дополнение к моей коллекции одежды разных эпох. Спустя два часа я стоял в почтовом отделении в противоположном конце города и отправлял план Барбаросса Фролову. Спасибо Вадику, он дал мне липовый обратный адрес, чтобы я мог избежать особо любопытных товарищей. На обратном пути я зашел в турагентство и заказал себе билеты и экскурсию по Камчатке. Все. Отдых.

***

Две недели пролетели незаметно, и возвращаться обратно совсем не хотелось. За время отпуска я отказался от двух заказов, уж больно мутными они были, и еще один я в качестве компенсации передал Мигелю. Дом встретил меня тем же беспорядком, что и в день отлета. Я хотел было начать убираться, как вдруг зазвонил телефон. Рабочий телефон. Я ожидал услышать голос какого-нибудь старого заказчика с новым предложением, но голос из трубки показался мне знакомым.

- Иван? – с нотками властности спросил собеседник.

- Да. С кем имею честь? – я все-таки пытался вспомнить, кому может принадлежать голос.

- Вы меня не знаете, зовут меня Роман Алексеевич.

- Очень приятно, - я задумался, вспоминая клиента с таким именем, однако безрезультатно, поэтому спросил прямо, - мы работали?

Собеседник замялся и сказал:

- Надеюсь, поработаем.

Спрашивать, откуда у него мой номер, бессмысленно.

- Отправляйте данные, - я предположил, что раз человек достал мой номер, то и другие контакты наверняка для него не проблема.

- К сожалению, отправить не получится. Нам будет необходимо встретиться.

Так, а вот это уже начало меня напрягать.

- Если человек, который дал вам мой номер, не сообщил, то скажу я - личные встречи исключены.

- Иван, - собеседник замолчал, - дело серьезное. Машина у подъезда. Лучше приезжайте.

Я положил трубку. Нарисовался, блин. Кто же, интересно, слил меня? Машина у подъезда - это вряд ли. Меня в свое время не могли найти силовики, так что вариант с машиной я отмел сразу. Я достал яблоко из холодильника и подошел к окну. Твою мать! Я отпрыгнул от окна к стене. У подъезда действительно стояла черная иномарка представительского класса. Совпадение? Может, кто-то из соседей приехал? Телефон зазвонил снова. Я занес палец над красной трубкой, но в последнюю секунду что-то заставило меня ответить.

- Да?

- Иван, не бойтесь, во-первых, ни я, ни моя организация не причиним вам вреда. Нам действительно нужна ваша помощь. Во-вторых, больше так резко не дергайтесь от окна.

Я вжался в стену. Неужели выследили? Ну все, конец.

- Иван, не молчите, - взволнованно сказал голос.

- Кто вы? Чего надо от меня? – я старался приглушить нотки паники.

- Все при встрече. Давайте, водитель ждет.

- А если я не поеду? – сдерзил я.

- Не думаю, что для пули ваша голова прочнее яблока, которое вы держите в руках, - спокойно сказал Роман Алексеевич.

- Спускаюсь.

На самом деле спускаться я не спешил, а набрал номер своего куратора из органов, которому периодически помогал. Все три номера молчали. Как не вовремя! Я положил телефон на стол и боязливо выглянул из-за откоса. Ну и откуда меня ведут, интересно? Под окнами футбольное поле и школа с плоской, просматриваемой крышей. На крыше никого. Значит, откуда-то подальше. Допрыгался, Ванька, допрыгался. Я натянул джинсы и рубашку. Засунув в карман небольшой нож в коридоре, где не было окон, я вышел из квартиры. Черная машина без номеров, без опознавательных знаков, даже шильдики производителя сорваны. Ну, все ясно, силовики. Уф-ф-ф, ну за что?

Я потянул ручку, и дверь плавно открылась. Салон пах кожей.

- Здравствуйте, я от Романа Алексеевича.

Водитель на мое приветствие никак не отреагировал и, переключив скорость, тронулся.

- Куда едем-то, шеф? – спросил я, осматривая салон.

В ответ молчание.

- Ау? Мужик? - я похлопал его по плечу, за что был удостоен шлепка по ладони. – Понял, понял. Молчу.

Глухонемой, что ли? Мы выехали на центральную улицу, и спустя пять минут подкатили к невзрачному серому зданию. Водитель свернул в переулок и уперся в черные ворота. Через секунду ворота открылись, и мы въехали во внутренний двор. Машина остановилась у гранитных ступенек, и я догадался, что наша поездка окончена. Я вылез из машины и закрыл дверь. На ступеньках стоял молодой человек примерно моего возраста, может, чуть младше. Его рыжие волосы лучше бы смотрелись с костюмом лепрекона, нежели с темно-синим двубортным пиджаком. Я поднялся по ступенькам.

- Роман Алексеевич, я так понимаю? – я протянул руку.

Во время поездки я решил особо не умничать и не рыпаться. Мало ли, что.

- Именно. Пойдемте, Иван, - он указал на массивные деревянные двери. – Нож придется оставить на проходной, - с отеческой заботой сказал рыжий. – Он вам не понадобится, вы сюда не воевать приехали.

Я хотел было удивиться, но Роман Алексеевич меня опередил и, раскрыв все карты, сказал:

- Камеры наши, дома у вас стоят - это первое. Второе - вы уже работали с нашей организацией. Безымянный куратор, помните? Это я.

Ну просто замечательно. Просто охренеть! Весело получается! Дома камеры, а я и не в курсе. Работал на этого урода тихо-мирно, а теперь сижу перед ним. Убью Вадика! Неужели он просто косил под сумасшедшего, а на деле оказался крысой? Ну не Лена же их ставила, в самом деле. А больше у меня никого нет, и дома никого не бывает.

Мы вошли в здание, которое внутри оказалось таким же невзрачным, как и снаружи. Я оставил нож на проходной и проследовал за своим новым знакомым. Его кабинет располагался на первом этаже и олицетворял собой экземпляр типичного советского кабинета, как из фильмов. Вымпелы, грамоты, кубки, медали, наградные листы. Прям кабинет физрука из провинциальной школы.

- Присаживайтесь, - он указал на кожаный стул с причудливо изогнутыми ножками. – Может, на ты перейдем? Мы примерно одного возраста.

- Давай, - согласился я. – Ну так что, кто ты такой, начальник эксгибиционистов?

- Вуайеристов тогда уж, - улыбнулся он.

- Чего?

- Ну, эксгибиционист - это тот, кто показывает, а вуайерист – тот, кто подглядывает.

- А-а-а, ну да, перепутал, - согласился я.

- Если вкратце, то мы все про тебя знаем. Кто ты, что ты, чем занимаешься, и так далее.

Я напрягся, но виду не подал.

- И что, давно ведете? Зачем? Что нужно? И кто это «мы»?

- Начну с конца. Работаю я в отделе «М» Службы Госбезопасности. За тобой мы следим уже около десяти лет. Нужен ты для одного государственного дела. Те разовые заказы - мелочь, это что-то вроде проверки было.

В принципе, все стало чуть яснее. Однако обрывки вопросов все еще болтались в голове, но их я решил задавать по ходу разговора.

- Что за дело? – скрывая свой интерес, спросил я.

Вместо ответа Роман потянулся к столу и, достав потрепанную пластиковую папку, протянул мне.

- Читай.

Папка как папка, никаких «Совершенно секретно» или чего-то в этом роде нет. Я раскрыл ее и начал читать с первой страницы.

«Особое донесение. Я.Н.П. лично в руки. Задание провалено. Объект «Егерь» не вернулся».

- И что?

- Дальше-то читай, а, - устало сказал Роман.

Я перевернул страницу и продолжил чтение. Судя по ухмылкам Романа, глаза мои буквально лезли на лоб, и сейчас находились примерно в районе темени. Вторая страница была более информативна, и описывала следующее:

Подобный мне нырок Егерь (имя его не упоминалось) отправился по заданию СГБ в Россию, в 1992 год, чтобы предотвратить продажу каких-то секретных документов англичанам. Его задачей было украсть документы до того, как состоится передача. Проблема была в том, что документы были насчет какого-то нового вида оружия, разработанного еще советскими учеными, и хранились в строжайшей тайне.

- Ничего не понял, - резюмировал я.

- В 1992 году директор КБ «Южный-12» продал эти разработки англичанам. Это реальный факт. Директора, само собой, арестовали, и под пытками он выдал все детали сделки. По горячим следам удалось найти агента, которому были переданы эти документы. Агента, правда, нашли мертвым и без оных. Восемь лет документы искали, однако безуспешно. Потом высшее руководство решило, что, если бы посылка дошла до адресата, у англичан уже было бы это оружие. Вся наша внешняя разведка в тот период работала только над тем, чтобы узнать, где всплывут эти документы. Ничего нигде так и не появилось, и проект закрыли. До этого года. Три месяца назад по нашим каналам стало известно, что эти документы всплыли в США. Допустить тот факт, чтобы нам угрожали нашим же оружием, было нельзя, поэтому Егерь отправился в 1992-й, чтобы выкрасть документы до передачи и доставить их нам, чтобы мы сейчас смогли дать достойный ответ американцам и превратить имеющегося у них на руках джокера в бесполезную двойку.

Я сидел в прострации и половину сказанного пропустил мимо ушей. Меня больше интересовал тот факт, что в нашей стране есть еще кто-то, кто умеет нырять. Это прям событие. Я подозревал, что, скорее всего, я не один, но все-таки еще ни разу не общался ни с кем из нырков, кроме Мигеля и Криса из Австралии.

- Если я все правильно уловил, вы хотите, чтобы я отправился туда, вытащил эти документы и доставил их вам? Правильно? Чтобы люди наверху могли позвонить американцам и сказать «бе-бе-бе, у нас тоже есть такая пушка»? Так?

- Ну, насчет задания – да, а насчет реакции сверху – нет. Это делается несколько иначе, впрочем, это уже не твоя забота.

- Ну, в принципе, ничего сложного не вижу. Давайте справку по людям и контрольным точкам, замешанным в деле, и половину от трех миллионов в качестве аванса. Вторую половину - после завершения, - я протянул папку обратно Роману и поймал на себе его осуждающий взгляд.

- Вань, а как насчет послужить Родине? У тебя есть такой дар, почему бы не использовать его один, - Рома осекся, - несколько раз бесплатно?

- Ром, ты работаешь за зарплату? Или чувство любви к Родине тебя насыщает достаточно? – огрызнулся я.

- Нет. Но ради дела я бы отказался от зарплаты на месяц, - неудачно парировал он.

- Месяц? Всего лишь? Ты, видимо, не сопоставляешь риски! – я начинал закипать. – Я отправляюсь в прошлое, где нет папы-мамы и вашей поддержки. Один. Без оружия (тут я слукавил, умолчав про нож). Ты поручаешь мне выкрасть секретные документы с какого-то военного конструкторского бюро, куда еще надо как-то попасть, и за все это вы заплатите мне ноль целых, хрен десятых долларов? Я правильно интерпретировал твой посыл?

- Да, - коротко сказал он.

- Ну, наверняка у вас в разработке есть еще нырки. Ищите патриотов среди них, - я встал со стула и дошел до двери.

- На самом деле, нет. Нам больше не известно ни об одном подобном человеке на территории страны. Был только Егерь, и вот теперь ты. Все. Соглашайся, Вань, ты же не такой меркантильный на самом деле. Это же все показное. Я видел, сколько денег у тебя на счетах. Куда тебе еще? – массируя виски, сказал Рома.

Я развернулся и смотрел на него, раздувая щеки и хлопая ноздрями.

- Вы… вы, бля…спецура, мать вашу! Вы реально охренели?

- Но, но, не боись, блокировать счета и забирать у тебя деньги мы не станем, - сказал он, и, подумав секунду, добавил, - но это вполне в наших силах. Или ты вправду думал, что не в наших силах отследить тебя? Да, трудновато было, но человек против системы – это как муравей против слона. Смекаешь?

Я сел обратно на стул. Не знаю, почему, вообще не понимаю, почему, я сказал:

- Черт с вами. Я согласен. Даже за бесплатно. Но, у меня одно условие. Это будет наше первое и последнее сотрудничество. И вы убираете слежку за мной. Полностью. Всю. Иначе я за себя не ручаюсь, - придав металла в голос, закончил я. Надеюсь, это не пресловутый патриотизм взыграл во мне, а просто очередной интерес.

- По рукам. Детальный отчет по людям и местам тебе приготовят и привезут в течение дня.

Что-то уж слишком легко он согласился. Ладно, будем думать по мере поступления информации.

- Я могу быть свободен, начальник? – убрав руки за спину, спросил я.

- Эм-м…

- Ну что еще? - в голосе моем была мольба.

- Расскажи…

- Ну! Чего тянешь? Чего рассказать? Ты и так все про меня знаешь, вплоть до цвета трусов.

- Как там вообще? Где ты был? Откуда у тебя ранение после последнего визита?

Я посмотрел на него исподлобья.

- Ты издеваешься?

- В смысле? – удивился Рома.

- Я не собираюсь нарушать условий контрактов со своими клиентами. Я не разглашаю информацию. Извини.

- Да не нужно мне ни имен, ни фамилий. Просто расскажи, что сможешь. Пожалуйста. Мне очень интересно. Обещаю, что никуда этот разговор не выйдет.

Верить на слово сотруднику органов. Что может быть глупее? Только я.

- В 1940-й нырял, документы кое-какие доставал. Там и словил пульку. Извини, большего не могу сказать.

- Достал? – с восхищенным взглядом спросил Рома.

- Угу, - хмыкнул я.

- А как глубоко ты вообще заходил? Ну, в смысле, самый ранний год какой был?

Хм, а я даже и не задумывался. Сначала ведь я просто так прыгал. Каждый день. Смотрел, как строят пирамиды в Египте. Смотрел, как горела Александрийская библиотека. Как викинги атаковали Англию. Парад Победы смотрел в 1945. Много чего было.

- Ну, я видел, как Пирамиды строили. Ниже не ходил, страшно.

- Так их, это, ну, люди, в смысле, того? – закосноязычил Рома.

- Нет, конечно, ты что, рептилоиды с Нибиру.

Кажется, он принял это всерьез. Ладно, пусть походит под впечатлением. Мы посидели еще пару минут, и молчаливый водитель отвез меня обратно к дому. Через два часа мне доставили увесистую папку с документами о КБ. Я заварил чай с шиповником и сел в кресло читать, предварительно показав от локтя в каждый угол комнаты. Смотруны, бл…

Глава 8

Я осмотрел местность вокруг себя. Зашибись. Не чистое поле, конечно, но близко к тому. В шагах десяти от меня была стена заброшенного, по виду, завода. И все. Я стоял на месте, запоминая ориентиры. Так, вот это засохшее дерево надо запомнить. Я достал нож и обвел вокруг себя окружность, вырвав попутно всю траву. На месте моего приземления остался голый участок чернозема. Ну все, можно выдвигаться. Я очистил нож от земли и убрал в карман. Как отсюда добираться, интересно? Вдалеке зашумели машины, и я решил двигаться туда, в надежде, что там будет хоть какая-то дорога.

После потраченной недели на изучение всех документов мы согласовали с Ромой все сроки и другие детали, и я ушел в нырок. Рома сказал, что у них в те годы была явочная квартира в центре города. Ключи от квартиры хранились у одного деда, который предоставлял их после названного пароля. Квартиру закрыли только в 1999-ом, так что сейчас она вполне себе должна работать. Моей целью оказался не сам директор КБ, а его заместитель, который за день до продажи этих документов все собрал, упаковал и передал директору. Шукич Олег Павлович. 1951 года рождения. Женат, есть сын. Работает в КБ с 1978 года, начал как инженер, на сегодняшний день занимает должность заместителя директора. Передача документов была 18-го мая 1992 года. Сначала я хотел нырнуть за неделю или за две, но потом посчитал, что за столь короткий период даже с моим навыком убеждения есть риск не втереться в доверие и не приблизиться к этому человеку. Поэтому сегодня - 10 марта 1992 года. Почти два месяца, должно хватить. Тем более заказ на документы директор получил еще в декабре 1991 года. Значит, подготовку уже начали. Через сорок минут я дошел до дороги и, повертев головой вправо-влево, выбрал направление на Восток. Солнце только прошло зенит, и я, постояв под теплыми лучами, бодро зашагал. Минут через двадцать ходьбы я уже был по уши в грязи и явно устал. Машин, как назло, не было. Ни в одну сторону. Вдалеке начали появляться очертания города, и я прибавил шаг в надежде дойти до города засветло.

- Привет! – раздался бодрый и веселый голос из остановившегося за мной ЗИЛа. – В город, чтоль, идешь? – поинтересовался молодой парень в кепке.

- Ага, подбросишь?

- Чаго б не подбросить, садись, - водитель наклонился через сиденье и дернул ручку.

Я влез в кабину, предварительно смазав грязь с ботинок о колесо.

- Меня Мишка зовут, - протараторил водитель, обнажая сколотые зубы.

- Очень приятно, Иван, - представился я, и, подождав, пока он управится с рулем на входе в поворот, протянул руку.

- Ты этот, что ли, как его…, - забыл он слово. – Ну как он там называется, умный который, - посмотрел он на меня с улыбкой.

- Академик, что ли?

- Да нет, - протянул он и, почесав лоб, крикнул, - О! Интеллигент!

- Нет, с чего ты взял? Могу и послать подальше, - отшутился я.

- Ну ты такой прям, «очень приятно, Иван», - он рассмеялся.

- Зови Ванькой, если тебе так нравится, - подкинул я ему тему для шутки.

- Есть у нас один Ванька-Дурак в деревне, а ты ж не дурак, я вижу, - крутя баранку на ровной дороге, сказал он, сдерживая смех.

- Ну, может, и не дурак. А для кого, может, и дуб дубом.

- В город едешь? – задал самый нелепый вопрос Миша.

- В него, - выдохнул я. – На работу хочу устроиться. КБ у вас там, говорят, есть.

- Чего есть? – повернулся он ко мне.

- Ну, конструкторское бюро, оружие, вроде, делают какое-то.

- А-а-а, - многозначительно протянул шофер. – Знаю. Возил им как-то груз. Только вот зря. Чего ты там забыл? Им зарплаты не платят месяцами, лучше вон, как я, баранку крути, да денюжку получай. Или вон, зятек мой, из Турции вещички таскает, штаны да куртки разные. У нас-то, поди, никто не привозит, а он вот нашел себе, - тут он замялся, видимо, в попытках вспомнить какое-то слово, но закончил просто, - дело. Бизнесмен, - с характерным продавливанием второй «е» добавил он.

- Ну, это не по мне, я в институте учился. Мне бы по специальности, - с улыбкой сказал я.

- Дело твое, только вот надо сейчас не в науку идти, а в бизнес. Свобода-то появилась. И деньги все там будут.

Я усомнился в авторстве фразы, так как уж больно нелепо звучала она из уст деревенского шофера. Видимо, мозги промывают уже.

Дорога до города оказалась не такой близкой. Из-за оптического обмана мне казалось, что до города от силы километров десять, но на деле дорога петляла и описывала крюки. Что мешало проложить ее в чистом поле прямо, так и осталось загадкой для меня. Дальше ехали в основном в тишине, но периодически Миша рассказывал совершенно нелепую, не смешную историю из своей жизни или жизни деревни, после чего хохотал так, что мы пару раз чуть не слетели в кювет.

К городу мы подъехали в начале седьмого. Миша высадил меня на въезде, возле ларька с пирожками, и, трижды бибикнув, уехал. Я воспроизвел в голове карту города ,и стараясь избегать милицейские патрули, взял курс на улицу Шолохова. Город, несмотря на южное расположение, отходил от зимы. Снег уже растаял почти везде, обнажая грязь, скопившуюся за зиму. До явочной квартиры было около полутора километров. Я шагал бодро, уже и не обращая внимания на грязные джинсы. В 90-е я нырял, наверное, чаще всего, поэтому вопросов с прикидом не возникло. Потертые джинсы, свитер с горлом и болоньевая куртка делали из меня местного жителя процентов на 90. Вспоминая карту и сворачивая на нужных улицах, я добрался до места минут за сорок, когда уже стемнело полностью. Дом 13/1. Побродив между домами, я наткнулся на нужный дом, который, вопреки здравому смыслу, располагался аккурат между домами 17 и 21. Поднявшись на второй этаж, ввиду отсутствия звонка, я постучал по деревянной рейке, обрамляющей черный дерматин. За дверью заскрипел пол.

- Кто?

- Я от дяди Сергея, насчет шведской стенки, - произнес я пароль.

За дверью, видимо, пошел мыслительный процесс.

- Шведской стенки нет, есть югославский сервант, - произнес голос.

- Годится.

Пароль с отзывом прошли успешно, и, щелкнувший шпингалет, дверь открылась. Рома говорил, что хозяин явочной квартиры - старик, но на вид ему было чуть за сорок, хотя седина рваными пятнами захватывала его черные волосы. Я вошел в квартиру и первое, что увидел, был направленный на меня пистолет.

- Эм, Владлен Георгиевич? – я вопросительно поднял бровь.

Мужик убрал пистолет и, закрывая за мной дверь, сказал:

- Один лишь пароль в наше время не гарант.

- И то верно, - согласился я.

- Проходи на кухню. Чай будешь? – спросил хозяин квартиры.

Я шагнул на кухню, но боковым зрением увидел, как Владлен прильнул к глазку, видимо, высматривая моих сообщников. За дверью никого не было, и успокоившийся ветеран спецслужбы вошел за мной. На плохо освещенной кухне с засаленными обоями он поставил старенький чайник на электроплитку.

- Так, - он сел напротив меня, - лишних вопросов не задаю, в курсе. Что нужно?

Эх, мужик, знал бы ты… Я мысленно улыбнулся.

- Для начала - квартира. Затем пакет документов для устройства в КБ. Полностью. Начиная с паспорта, заканчивая дипломом.

Мужик шмыгнул носом и, потянув себя за мочку уха, сказал:

- С квартирой проблем нет. Хоть сейчас. С документами треба подождать пару дней.

- Да хоть неделю, главное, чтоб чисто все было.

- Нарисуют так, что комар носу не подточит, - расплылся в улыбке хозяин квартиры.

Меня эти речи успокоили, и я вытянул ноги, потягивая чай. Разговор шел на нейтральные темы, такие, как погода, урожай, автомобили. Владлен Георгиевич не лез в разговоры о политике и меня в них не тянул. Мы просидели больше часа, когда я намекнул, что хочу отдохнуть с дороги. Агент вышел из кухни и вернулся, протягивая мне ключи.

- Надо мной, шестая квартира. Пока посиди тихо, как документы сделаю, занесу. Так, пойдем, сниму тебя.

Мы прошли в зал, и я сел на табурет у стены. Владлен Георгиевич ловко закрепил за моей спиной белую простынь и встал за фотоаппарат.

- Все, можешь быть свободен. Как будет готово, приду.

Я кивнул и, пожав ему руку, поднялся на третий этаж. Квартира была более чем аскетичной. Старенькая мебель, вытоптанные ковровые дорожки и скрипучий диван. Я прошелся по шкафам на кухне и обнаружил неслабый паек. Макароны, гречка, тушенка, крупы, соль, сахар. Хорошо снабжали агентов-то. В нижних шкафах нашлась и кастрюля, и чайник со сковородой. Приготовив себе нехитрый ужин, я включил телевизор, и под трекотание попсы уснул в сидячем положении. Следующие два дня прошли в том же режиме. Еда, сон, телевизор, книги. К Владлену я не спускался, дабы лишний раз не светиться. К окнам подходил аккуратно и выглядывал в основном из-за пыльных штор. К исходу второго дня, когда я уже готов был лезть на стену, в дверь позвонили. В глазке я увидел понурого Владлена Георгиевича.

- Входите. Чай? – исполнял я роль радушного хозяина.

- Нет, нет, я быстро.

Он вытащил из-под куртки пакет и, разворачивая его на комод, доставал по очереди документы.

- Так, смотри. Вот паспорт, настоящий, не липа; военный билет - без него не возьмут туда; диплом; трудовая книжка, - он прервался. - Тебе, кстати, оружие нужно?

- Надеюсь, что обойдусь.

- Понял, понял, не лезу. Так, вот тебе три тысячи рублей, цены - сам знаешь - скачут, так что не затягивай. Потратишь - приходи. Выделю еще.

- Спасибо большое, - искренне сказал я.

- Ну все, бывай. Когда у тебя контрольный срок?

- До конца мая, хотя, может, и раньше управлюсь.

- Всего-то? – пренебрежительно сказал он. – Эх, молодежь. Мельчаете. Я вот в свое время два года внедрялся, хищение одно изучал.

- Ого, - удивился я.

- Вот тебе и ого, - с поучительным видом сказал Владлен. – Ладно, не буду задерживать. По возможности сообщи, а то из центра очень долго порой отвечают.

Я кивнул и закрыл за ним дверь. Первым делом я раскрыл паспорт и уставился на свою физиономию. Никитин Алексей Анатольевич. 1966 года рождения. Ну, нормально, на студента я вполне похожу. Диплом МГУ. Неплохо постарался старик. Ого, еще и мехмат. Вот этого я боялся больше всего. Специфических знаний у меня не было, а устраиваться на работу в КБ без оных довольно рискованно. Но тут у меня был один козырь в рукаве. По информации из справки я узнал, что в октябре 1991-го КБ получило в качестве гуманитарной помощи компы IBM в количестве пяти штук. По данным из той же справки компьютеры были проданы летом 1992 года за ненадобностью, а точнее, за неумением ими пользоваться и отсутствием зарплаты. Умение стучать по клавишам было моим ключиком к Шукич Олегу Павловичу.

Надо бы зайти потом к Владлену, постараться внушить ему, что я один-единственный правильный, а то мало ли, придет сюда реальный агент из центра, и получится некрасиво. Адрес, где остановился Егерь, я тоже взял у Ромы. На всякий случай. Вдруг получится отыскать его. Съев тарелку осточертевшей тушенки с гречкой, я лег спать.

Утром, побрившись и расчесав волосы расческой со сломанными зубьями, я закрыл дверь и вышел из дома. Два дня я прокручивал в голове все детали задания. Люди, места, с кем и как разговаривать. На остановке, расположенной в пяти минутах от дома, старики и старушки выложили на клеенку свой скудный скарб на продажу. Здесь было все, начиная от гвоздей и заканчивая люстрами. Более крупные вещи, такие, как пианино или мебельные гарнитуры, были представлены написанными на картонках объявлениями. Я дождался автобуса и встал в углу, зажимая документы под курткой. Дорога до КБ заняла десять минут, и вот я уже стоял на проходной.

- Ты к кому? – безразлично спросил охранник в кожаной куртке не по размеру.

- Я насчет работы, - изобразив вид забитого студентика, сказал я.

- А-а-а, это тебе в 19-й, Марина Олеговна там, - ответил охранник и уткнулся в газету.

Я толкнул турникет бедром и, пройдя по холлу, свернул направо, в коридор, где нумерация кабинетов начиналась с 11-го. Найдя нужную дверь, я деликатно постучал.

- Открыто, - раздался властный голос.

- Здравствуйте, я бы вот на работу, вот, - я протянул ей документы.

Женщина посмотрела на меня удивленными глазами, но ничего не сказала. Раскрыв мой диплом, она присвистнула.

- Неужели в Москве не нашел работы?

- Да там, понимаете, народу столько, таких, как я, сотни, а мест - лимит. Вот, решил у вас счастья попытать. Есть у вас какие-нибудь вакансии?

Женщина тяжело вздохнула.

- Вакансий-то полно, платят вот только через пень-колоду. Тебе, парень, лучше к частнику какому пойти, или дело свое открыть, молодой же еще.

- Да мне бы сюда, я науку люблю, - врал я, не краснея.

- Странный ты, - ухмыльнулась кадровичка. – Все с тонущего корабля бегут, а ты наоборот, билет покупаешь.

- Ну не всегда же кризис будет, нормализуется все, вот увидите, - обнадежил я ее.

- Эх, дожить бы еще, - грустно выдохнула она. – На вот, смотри, - она протянула мне отпечатанный на машинке лист, - выбирай.

Я уставился на список вакансий, где был, кажется, весь состав КБ, начиная от ассистента главного инженера, заканчивая уборщицей.

- Вот эта подойдет, - я ткнул пальцем в должность с замысловатым названием «Оператор испытательных установок «СВЕМА-3» с расширенными обязанностями». Спрашивать, что входило в расширенные обязанности, и уж тем более, что такое установка «СВЕМА-3», я не стал. Какая мне разница, по большому-то счету? Работать я тут явно не собираюсь.

- Оклад - 490 рублей. Сейчас придет старший, отправлю тебя к нему на разговор. Потом заявление напишешь, и приступай.

- Хорошо, - я сел на стул в углу и уставился в пол.

Марина Олеговна сделала три звонка, два на просто поболтать, и один по моему вопросу. Через пару минуты ее телефон затрещал, она поугукала в трубку, написала что-то на бумажке и протянула мне.

- Спасибо, - я взял бумажку и прочел. «Шукич Олег Павлович, главный конструктор, зам. директора, каб. № 32»

Попадание в яблочко. Дальше дело за моей способностью. Здесь я пока ни разу ей не воспользовался, но сейчас самое время. Я поднялся на третий этаж и без труда нашел нужный кабинет. Олег Павлович выглядел чуть моложе, нежели на фотографии из моей справки.

- Проходи, садись. С чем пожаловал? - устало произнес он, доставая очки из мягкого футляра.

- Да вот, на работу к вам хотел.

- Радует, что даже в такое тяжелое время осталась молодежь, которая предпочитает науку бизнесу, - с улыбкой сказал он. – Ну, рассказывай, кто таков будешь?

Я напрягся, и, глядя ему в глаза, сказал:

- Закончил мехмат МГУ, работал помощником на кафедре. Во-о-от, - протянул я, - в армии отслужил. В Москве не стал работу искать, приехал сюда, к вам.

Главный конструктор бросил на меня такой же взгляд, что и кадровичка, но промолчал.

- Ну что ж, сотрудники нам нужны. Но объект у нас категорированный, сам понимаешь, кого попало не берут, так что я документики твои передам на проверку, и, если все нормально будет, думаю, возьмем. А на СВЕМЕ где работал?

- Не работал, - честно признался я. – Но я быстро обучаюсь.

- Ладно, разберемся. Завтра жду тебя в 10 утра. Документы оставь, паспорт можешь забрать.

Я кивнул и спустился в отдел кадров, где забрал паспорт, и, попрощавшись с Мариной Олеговной, вышел с территории. Полдела сделано. Погода шептала, и я решил заняться поисками Егеря.

Глава 9

По данным, предоставленным Ромой, Егерь пошел по тому же маршруту, что и я, за исключением квартиры и связного. Он должен был занять дом через три улицы от КБ. Я взял два пирожка и, держа горячее тесто двумя пальцами, наслаждался видами. Городок был расположен у подножия горы с одной стороны, с другой - у поля, со стороны которого я и приехал. До гор было рукой подать, и виды были захватывающие. Доев пирожки, я вытер руки о промасленную бумажку и взял курс к дому, в котором должен жить Егерь.

Если верить справке, Егерю, который в миру был Егоровым Александром, было 32 года. Нырнул первый раз он в 18 лет, и сам пришел в контору, сдаваться. В деле было написано, что он очень хотел служить родине, но из-за проблем со зрением в армию его не взяли. В СГБ он рассказал все, как было, и, в подтверждение своих слов, выкрал рапорт о приеме Ромы на службу из 2002 года. Так началось четырнадцатилетнее сотрудничество Андрея и главной спецслужбы. О выполненных заданиях Рома умолчал, сославшись на государственную тайну, но сказал, что работа Егеря была выше всяких похвал. Приглашенные ученые замеряли различные параметры на месте нырка Егеря, вплоть до уровня радиации, но не могли ни за что зацепиться. Все было в пределах нормы. Документы, которые он доставал, также не излучали ничего.

Какая разная судьба у нас. Я, открыв в себе этот талант, чуть не сошел с ума, а он пошел сдаваться к безопасникам. Я работал с частными коллекционерами, которые выкладывали огромные суммы за оригинал какой-нибудь картины или документа, а он таскал документы государственной важности для СГБ. На мой вопрос, был ли у него дар убеждения, как у меня, Рома ответил утвердительно. Это значило, что природа наших способностей едина.

Свернув в переулок, я оказался в частном секторе. Дом я узнал сразу - такой же, как и на фото, почерневший от времени, с пробитым шифером. Я подошел к калитке и крикнул:

- Эй, хозяева, есть кто дома?

Где-то через дом загавкала собака. Я посмотрел по сторонам и, отодвинув щеколду, вошел во двор. Между забором и домом было около десяти метров. Первым делом я обошел дом и позаглядывал в окна. Дом был расположен так удачно, что просматривался только с входа. В окнах я не увидел ничего интересного. Старая мебель, повсюду пыль. Видимо, давненько здесь никого не было. Входить с главного входа было чревато тем, что меня могут увидеть прохожие, а мне это ни к чему. Пораскинув мозгами, я подобрал с земли два увесистых камня. Один я кинул через забор в сторону, откуда доносился лай. Камень угодил по металлу, и псина начала гавкать, надрывая горло. Вторым камнем под надрывистый лай я аккуратно выбил стекло. Разобрав осколки, я ухватился за раму и резким движением втянул себя в комнату. По всей видимости, это была спальня. Я не понимал, что искать, просто шел по наитию. Обойдя весь дом и заглянув, куда только можно, я вылез из окна. Ничего. Я не Шерлок Холмс, чтобы по слою пыли определить цвет глаз жильца. Я даже не понял, жил ли здесь кто-то. Осмотревшись по сторонам и убедившись, что меня никто не видит, я вышел и закрыл за собой калитку. Так, остается вариант со связным, который должен был передать Егерю ключи от дома. Вариант этот весьма рискованный, потому что Комбайнер (так звали связного в справке) также работает на центр, как и мой Владлен. Не исключено, что они могут общаться, так что идти напрямик и спрашивать, где Егерь, не комильфо. Риск попасть под подозрение двух ветеранов спецслужб и провалить задание с лихвой перекрывает мое желание искать Егеря.

Я вышел на автостанцию и, провожая взглядом только что уехавший автобус, уселся на скамейку.

- Здорова, как оно? – раздался голос справа. Я ленивым котом повернулся и увидел присевшего рядом парня лет двадцати. Этакий эталонный гопник того времени, хоть сейчас во французскую палату мер и весов. Гопарь был соткан из стереотипов. Черная кожаная кепка, местами протертая, олимпийка нелепого сочетания бирюзового и фиолетового, и синие спортивные штаны, лоснящиеся на солнце.

- И тебе не хворать, - максимально мягко, не провоцируя конфликт, сказал я.

- Че как? Откуда сам? – гопник выпустил струйку слюней через щель между передними зубами.

- Издалека, - ответил я, когда понял, что конфликта уже вряд ли получится избежать. К гопнику со стороны двора шли такие же стереотипные разновозрастные товарищи в количестве трех человек.

- А ты чего такой дерзкий?

Началась классика жанра.

- Слушай, дружище, у тебя мама с папой есть?

Гопник растерялся от вопроса.

- Тебя ебёт?

- Ебёт раз спрашиваю. Видимо, не научили тебя родители культуре общения, да? Подошел бы, представился, попросил, чего надо, нормально, по-человечески.

Гопник бросил взгляд на товарищей, которые уже почти подошли к нам, и, видимо, это придало ему внутренних сил.

- Э-э-э, слышь…

- Чего? – резко прервал я его.

- Куртку снимай, - без стеснения совести сказал юный терминатор.

- Здорова, ребят, ваш товарищ? – обратился я к подошедшей «бригаде».

- А чо такое? Рамсануть хотел? – картаво спросил длинный, как шпала, парень в бейсболке Чикаго Буллз.

О господи, рамсануть. Я не слышал этого слова лет двадцать. Рамсовать с детьми желания не было, но и перевести конфликт в мирное русл уже вряд ли представлялось возможным.

- Пашли атадем, - пропищал самый мелкий из компании паренек. На вид ему было лет четырнадцать.

Я усмехнулся.

- Ну пошли.

Детишки встали по обе стороны от меня с целью предотвратить мой побег. Наивные. Мы зашли за автостанцию, на пустырь, заваленный мусором.

- Ну, и чо ты такой дерзкий? – взял слово мой первый знакомый. – Куртку снимай, сука.

Интересное время - просят не деньги, а куртку. Ситуация становилась комичной. Четыре подростка пытаются отжать куртку у почти сорокалетнего лба с годами службы в десанте за плечами.

- А если не сниму? – улыбнулся я.

У шпалы в руках появился нож. Обычный столовый нож.

- Порежу, сука.

Я поднял руки и сказал:

- Вперед.

Кепочка, видимо, не ожидал такого, и замешкался. Молчавший до этого момента худощавый пацан плюнул в мою сторону и попал на джинсы.

- Режь его, Митяй, - добавил он.

- Не режь, Митяй, подумай, - заботливо сказал я.

Гопника, видимо, пробило на слабо, и он сделал шаг в мою сторону. Я выставил ладони параллельно и схлопнул их на ушах Митяя. От неожиданности он выронил нож и согнулся. Следующим в атаку полезли Олимпийка и Молчун. Олимпиец принял стойку, как в кино, и неумело выбросил правую руку в область челюсти. От удара я увернулся и, нырнув под его правую руку, нанес апперкот в подбородок. До меня долетели брызги крови. Вряд ли я выбил зубы ему, скорее, язык прикусил. Вынырнув из под руки Олимпийки, я хотел дать Молчуну в ухо, но споткнулся о камень, и удар прошел по челюсти. Не сильно, но хватило, чтобы он отлетел на метр и схватился за челюсть. Обернувшись, я увидел, что Мелкий и Митяй идут на меня. Причем Митяй грязно ругался и снова держал в руке нож. Ну что ж, ничто так не бодрит с утра, как чашечка, выпавшая из коленного сустава. Носком ботинка я ударил ему в колено опорной ноги. Митяй моментально завалился и начал выть от боли. Нет, даже не выть, он орал так, что я даже испугался, что сейчас набежит народ с автостанции, посмотреть, кому тут операцию без наркоза делают. Да, братишка, это больно. Олимпийка и Молчун уже дали деру, и передо мной стоял только Мелкий.

- Дядька, не трогай, - весь блатной жаргон сменился плачущими речами. Пацан рванул, но я догнал его в три прыжка. Подставив подножку, я завалил его на мусорную кучу.

- Не трогай, пожалуйста, - уже ревел пацан.

Я молча зажал его голову между коленями и снял свой ремень. Пацан брыкался и сыпал проклятия и угрозы в мой адрес, поэтому спустить с него штаны было сложно. Наконец, мне это удалось, и, сложив ремень вдвое, я с размаха хлестнул им по худощавой белой заднице.

- Будешь. Еще. Сучонок. Этой. Херней. Заниматься? – я вложил по удару между словами.

Пацан поначалу дергался и извивался, но после «сучонка» расслабился и смирился со своей участью. Через его всхлипывания сложно было разобрать ответ, поэтому я сказал:

- Не слышу!

- Н-е-е-е-е-т, - проревел пацан.

Я разжал колени и освободил мелкого.

- Еще раз увижу, отхожу так, что месяц сидеть не сможешь! Понял?!

Пацан часто закивал и бросился наутек мимо валявшегося друга, который мычал от боли и держался за колено. Вот она, их дружба. Разбежались каждый сам по себе. Я вставил ремень в петли и подошел к корчащемуся от боли парню.

- Ну и? – я сел на корточки и посмотрел на него.

- Тебе пиздец… - прошипел он.

- На одной ноге ты еще сможешь допрыгать до дома, но, если я выбью тебе второе колено, ты будешь валяться тут, пока тебя не найдут, ну, или пока не сдохнешь от боли, что более вероятно. Дружки твои уже дали деру. Короче, Митяй, слушай сюда: я не воспитатель, и жизни тебя учить не собираюсь, но мой тебе совет - завязывайте с этой херней.

Митяй часто закивал и, вытирая лицо от слез и соплей, жалобно сказал:

- Больше не буду.

- Ну тогда бывай.

Я поднялся и вышел обратно на автостанцию. Войдя в здание, где располагались кассы, я нашел медпункт и пухлую медсестру.

- Девушка, здравствуйте. Там у вас на заднем дворе парень валяется, ногу подвернул, кажись.

- И что? Это медпункт, а не травматология.

- Девушка, нормальный он, не наркоман, не бомж, просто, видимо, подвернул, когда бежал. Молодой парнишка совсем.

Медсестра тяжело выдохнула, и заорала в подсобку:

- Семё-ё-ё-ён! Сёма-а-а-а!

Из подсобки вышел ее заспанный коллега и уставился на меня. Я пересказал все ему, и он, накинув пальто, пошел на задний двор. Я вышел из медпункта и увидел свой отъезжающий автобус. Добежав и махнув рукой водителю, я запрыгнул в переднюю дверь.

Сбросив с себя всю одежду, я залез под горячий душ. М-да, ну и денек. А ведь только обед. Что нам готовит вторая половина дня? Я вдоволь накупался, и, под стук зубов, ступил на холодный кафельный пол. Вторая половина дня и вечер не принесли ровным счетом ничего. В начале одиннадцатого, когда я собрался ложиться спать, в дверь позвонили. Я на цыпочках подошел к двери и прислонился к глазку. Кого там принесло? Перед дверью стоял, переминаясь с ноги на ногу, Владлен. Интересно. Я открыл дверь, и Владлен, дернув её на себя, быстро вошел в квартиру, закрыв за собой.

- Ты кто такой, Алексей Анатольевич? – обратился он ко мне по паспорту.

Глава 10

Я опешил и смотрел на него стеклянными глазами. Как он узнал?

- Не понял вопроса, Владлен Георгиевич, - придав голосу удивления, сказал я, и на всякий случай напряг ладонь.

- Ты, мать твою, агент, или так, поссать зашел? Ты на кой хер детей покалечил? – прошипел он сквозь зубы.

Мое лицо замерло в гримасе удивления и облегчения.

- А-а-а, вы об этом, - я по-идиотски улыбнулся.

- А о чем еще? Тебе центр дал задание! Какого хера, твою мать, ты Рембо из себя строишь? Отдал бы им эту сраную куртку! – все это было сказано зло, сквозь зубы.

- Ну вот еще, - ответил я меланхолично. – В следующий раз будут знать о последствиях своего сомнительного промысла.

- Идиот ты, - устало сказал ветеран и, потирая переносицу, добавил, - кого только не берут на службу.

- А что случилось-то такого? Вы-то вообще откуда знаете?

- Сорока на хвосте принесла. А случилось то, что пацан, которого ты хромым до конца жизни оставил, сын главы местной управы и племянник братка одного. И они уж очень жаждут твоей головы. Очень.

Вспомнив время, в котором нахожусь, я разумно предположил, что если очень жаждут, то могут и достать, и обратился к Владлену:

- Вы, вроде, про оружие говорили? Предложение в силе?

Старик изменился в лице.

- Нет, ты точно идиот. Какое тебе сейчас оружие?

- Ну, - протянул я, - пистолет предпочтительнее.

- Дома сиди, не высовывайся никуда. Понял?

- Нет, мне завтра на работу выходить. Надеюсь, не пойдете в центр стучать? – я закинул удочку.

- Пошел бы! Да вот, к сожалению, связь у меня односторонняя.

Я выдохнул с облегчением. Разоблачение откладывается.

- Отсидись лучше, добра же тебе желаю. Ну, завалишь ты одного, двух, а дальше что? Приедут они своей ватагой, что делать будешь?

- Ну, когда приедут, тогда и будем думать. Все, я спать, - я указал Владлену на дверь.

- Ой, дурак, - сказал он напоследок и вышел.

Уснуть не получалось. Я ворочался и всерьез начал беспокоиться за свою жизнь. Да что ж за черная полоса! Три нырка подряд, и все три проблемные. Посреди ночи я подошел к окну, высматривая охотников за моей головой. Двор освещал единственный фонарь. Никаких бандитов на машинах не наблюдалось. Успокоив себя, я опять лег на диван, но уснул лишь под утро.

Проснувшись, я первым делом взял на кухне нож и, прорезав внутреннюю часть правого рукава куртки, спрятал нож туда. Постояв перед зеркалом, я поупражнялся в быстром извлечении холодного оружия и за пару десятков попыток довел действие до автоматизма, так, чтобы и ходить можно было без лишнего внимания, и доставать максимально быстро.

Выпив холодного чаю, я собрался и вышел из дома. На втором этаже я остановился и посмотрел в подъездное окно на предмет наличия головорезов. Двор был пуст, и это не могло не радовать.

До остановки я шел в напряжении, оглядываясь по сторонам, и уже на подходе к автобусу я понял, что вызываю больше подозрений, крутя головой направо и налево. До КБ я доехал без приключений и, поприветствовав охранника, поднялся на третий этаж. Олег Павлович был на рабочем месте и увлеченно изучал какой-то чертеж на листе ватмана.

- А-а-а, Алексей, проходи, - безучастно сказал он.

Я сел на стул и, выждав секунд тридцать, нарушил тишину.

- Ну что там, проверили? Когда приступать?

- Да проверили, нормально все. Сегодня и приступай. Заявление напишешь, и в 27-й кабинет приходи, представлю тебя начальнику твоему.

Я кивнул и пошел вниз в отдел кадров. После завершения всех бюрократических процедур я вернулся на третий этаж и вошел в открытую дверь 27-го кабинета, где Олег Павлович уже разговаривал с лысым мужичком лет пятидесяти.

- Ну вот, принимай пополнение, Борис. Вы знакомьтесь, а я пошел работать.

Олег Павлович хлопнул меня по плечу и вышел.

- Борис, - протянул он руку.

- Алексей. А вас по отчеству как?

- Не надо отчества, просто Борис, или дядя Боря, - улыбнулся он.

Просто Борис оказался нормальным мужиком и интересным собеседником. Вместо работы он предложил мне чашку кофе, который на деле оказался дешевым цикорием. Борис болтал без умолку, что меня вполне устраивало. Вопросов он не задавал, и в моей голове сложился образ ученого на своей волне.

- И вот, представляешь, привезли нам эти компьютеры, а как пользоваться - не научили. Стоит он у меня без дела, а руководство просит еженедельные отчеты делать да отправлять. Так и живем.

Как я и предполагал в начале, с компами в этой конторе дело - швах.

- А давайте я посмотрю, что за отчеты?

- Да вот, - Борис протянул мне скрепленные листы. – А ты понимаешь в них?

- Ну, есть немного, - шаркнув ножкой сказал я.

- Слушай, а давай ты мне эти отчеты сделаешь? Тем более, по твоему профилю работы-то толком и нет. Все расчеты у меня уже давно готовы, ждем только приказ из Москвы для выпуска опытной партии, но там сейчас неразбериха, так что ждать будем долго. Там большого ума не надо - данные из моих расчетов перенести в компьютер, и все.

- Могем, - радостно сказал я.

Борис хлопнул по ноге и встал. Из шкафа он вытащил пять пухлых папок и протянул мне.

- Вот.

Я взял папки и, открыв верхнюю, начал просматривать цифры. Сев за древний, по моим меркам, комп, я открыл программу для электронных таблиц и начал методично вносить туда данные. Борис стоял возле кульмана и задумчиво грыз карандаш. Из предоставленных мне цифр нормальный человек не понял бы ничего. Я был нормальным, поэтому просто механически переносил данные. Спустя час работы у меня начали сохнуть глаза, и Борис согласился на предложенный перерыв. За чашечкой мерзкого цикория я завел разговор о начальстве. В частности, о Шукиче. Борис оказался болтуном, что было мне на руку. Впрочем, ничего экстраординарного, по сравнению с информацией из справки, я не узнал.

День тянулся очень долго, и под вечер я уже начал клевать носом. Борис сменил три листа ватмана, дополняя их и делая какие-то пометки на чертежах. С обедом я облажался. Местная столовая оказалась закрыта, а сотрудники приносили еду с собой. Борис ел пустые отварные макароны. От предложения разделить с ним скромный обед я отказался, сославшись на то, что не голоден. В 18.00 Борис хлопнул меня по плечу и сказал, что на сегодня хватит. Я несказанно обрадовался, потому что от монитора уже болели глаза и строчки прыгали. Перед выходом меня ждала Марина Олеговна, которая вернула мне документы и протянула служебное удостоверение. Я открыл синюю книжечку и посмотрел на свою черно-белую физиономию. Поблагодарив кадровичку, после процедуры досмотра на предмет краденых документов я вышел с территории и взял курс на автостанцию. Признаюсь, подходил я к ней боязно, так как был уверен, что меня будут там ждать. Народ толкался и лез к автобусам, и заметить меня в этой толпе было проблематично. Я занял место у окна и, прислонив голову к стеклу, закрыл глаза.

Я пытался вспомнить задания, которые были сложнее в исполнении, но в голову решительно ничего не лезло. Кажется, это самое сложное. Ну, разве что кража «Джоконды» из Лувра в 1911 году сопоставима по сложности. Ох, и попотел я тогда. Целый месяц, каждый день я ходил туда на экскурсии. Выслеживал, высматривал, искал художников, которые смогли бы нарисовать копию. Из-за тупости заказчика, который ошибся с годом замены пожарной сигнализации в галереях Лувра, мне пришлось приложить неимоверные усилия, чтобы получить доступ к картине. Радовало одно - по возвращении заказчик втрое увеличил мой гонорар, после моего возмущения и сомнений в его профессионализме. Таким образом, в нашем мире появился второй оригинал «Моны Лизы».

Из-за нахлынувших воспоминаний я чуть было не проехал свою остановку, и лез к двери под недовольное бурчание пассажиров. В будке у дома я купил три кило картошки, потому что на крупы и макароны уже не мог смотреть. Перед входом в подъезд я посмотрел по сторонам. Мне почему-то показалось, что за мной следят. Неужели выследили? В таком городке - не бином Ньютона. Шестое чувство обычно меня не подводило, но, видимо, и у него случаются сбои. Во дворе гуляли две женщины с колясками и носилась детвора на площадке. Бандитов видно не было. Надо все же взять ствол у Георгиевича. Лишним не будет. С другой стороны, на работу его не возьмешь, дома разве что отстреливаться. Пока я добегу до дома, меня уже три раза похоронить успеют.

Владлен был дома, и после перемывания моих костей он все-таки выдал ПМ, на котором, к слову, не было никаких номеров. К пистолету старик приложил три снаряженных магазина и попрощался. Дома я разобрал пистолет и, убедившись в его исправности, собрал обратно. Брать его на работу было бы глупо, дома хранить - тоже. Я сидел в замешательстве, и после недолгих размышлений решил спрятать его где-нибудь в районе КБ. Глупо? Да. Но выбора нет. Пожарив картошку, половина из которой оказалась гнилой, я поужинал, и под бубнящий телевизор уснул.

Утром я собрал весь мусор, накопившийся за время моего проживания, и вышел из дома. Пистолет оттягивал джинсы и делал мою походку похожей на пингвинячью. Я не дошел до мусорных баков буквально десять шагов, когда с двух сторон от меня с визгом затормозили «девятка» и старенькая «вольво». Стремительность происходившего не оставила мне ни единого шанса достать ствол или хотя бы просто убежать. Под громкий мат мне на затылок опустилась арматура, и перед глазами все поплыло. Добегался, бл…

Мою тушу погрузили в широкого шведа, и машина с пробуксовкой дернулась с места. В ограниченном пространстве заднего сиденья, да и с только что полученным ударом по голове, я не смог оказать достойного сопротивления, за что был щедро награжден ударами в область живота и груди с двух сторон. Из-за плывущей картинки перед глазами я не мог отчетливо слышать, о чем говорили похитители. Одно я знал точно. Судя по внешнему виду, везут меня отвечать за избиение малолеток. Я дернулся и получил короткий удар кулаком в голову. Трезво оценив свои шансы, я перестал рыпаться и, приводя в порядок растрясшиеся мозги, обдумывал план действий. Мощная рука рывком вытащила моего «Макарова» из джинсов, и под одобрительное улюлюканье я получил еще один удар. В согнутом положении мне только и оставалось, что изучать пол машины.

- Ну все, Липа, хватит с него, - донесся голос спереди. С водительского или пассажирского сиденья, я не понял.

- Здоровый, бычара, ничего ему не будет, - парировал Липа.

Ну, сучьи дети, только дайте в себя прийти. Устрою вам тут кровавую баню. Я аккуратно приподнял голову, так, чтобы не получить очередную втычку, и посмотрел на дорогу. Судя по

редко мелькающим домам, мы выезжали из города, или уже выехали. Машина остановилась на светофоре. Значит, мы еще в городе. В следующую секунду раздался оглушительный треск и скрип металла. Меня перевернуло, и содержимое черепа, в очередной раз стукнувшись о стенки, дало команду желудку освободить место. Салон закружился, и задача, поставленная желудку мозгом, была выполнена на пять с плюсом. С результатами можно ознакомиться на одежде, сиденьях и потолке. Сзади раздались четыре хлопка. Через секунду я понял, что это были выстрелы из пистолета с глушителем. Из нашей машины, перегруппировавшись, вылез водитель и, насколько я мог понять, тот самый Липа. Два хлопка - и две туши упали на грязный асфальт. Охренев от происходящего, я попытался ударить ногой в лицо своему единственному конвоиру в тот момент, когда передний пассажир пытался выбраться из перевернутой машины. Нижняя его половина так и осталась лежать в салоне, в то время как снаружи растекалось красное пятно.

- Живой? – раздался бодрый голос, после чего последовал еще один «пук» в моего последнего обидчика.

Вместо ответа желудок выпустил наружу остатки содержимого, и я, обхватив протянутую руку, вылез из машины.

- Живой, говорю? – улыбнулся парень.

Меня шатало и переносило вперед, на носки. Я оперся на грязное днище машины и повернулся к своему спасителю.

- Живой, вроде, - сплевывая остатки рвоты, сказал я.

- Ну, тогда в темпе вальса грузись в «девятку».

- Ты кто? – с трудом выдавил я из себя.

Парень заменил магазин и, взяв меня под локоть, сказал:

- В машине познакомимся.

Даже с его поддержкой идти было крайне сложно. Затылок пульсировал, отдавая удары аж до внутренней части лба. В «девятке» без движения лежали четыре тела. С аккуратными дырочками во лбах. Заднее стекло и часть потолка были окроплены красно-желтыми брызгами. Незнакомец положил мои руки на капот, а сам резким движением открыл две правые двери. С водительской тело наполовину вывалилось, и, потянув тушу на себя, стрелок освободил место. Пассажира с заднего сиденья он выволок за руку и, бросив на землю, захлопнул дверь.

С левой стороны дела обстояли иначе. Во-первых, обе двери были открыты, а во-вторых, пассажиры уже частично вылезли из машины самостоятельно. Но не успели. Теперь им помогал незнакомец. Переднему пассажиру не повезло больше всего - пуля попала не в лоб, как остальным, а немного правее и ниже. Пробив бровь, пуля вошла в глазницу и разворотила ее содержимое. Из-за обильно вытекшей крови лицо выглядело страшно. Раскидав трупы, незнакомец вернулся ко мне и, взяв меня под локоть, озираясь по сторонам, усадил на переднее место. Захлопнув дверь, он прыгнул на место водителя, и, со второго раза заведя машину, тронулся.

- Ну что, пришел в себя? – не смотря на меня, спросил он.

- Не очень, - промямлил я, - голова кружится.

- Ну, еще бы, знатно тебя приложили. Будем знакомиться?

Я кивнул. Он убрал правую руку с руля и протянул ее мне:

- Егерь.

Глава 11

Мы объехали перевернутый «вольво» и разбитую «копейку», на которой Егерь совершил таран, и, свернув на светофоре налево, плавно покатились вниз по улице. Признаться, на меня напал жесткий ступор.

- Ну чего молчишь? Хреново? Остановиться?

Я помотал головой.

- Леша, Алексей, - даже в глубине моего сотрясенного мозга проскочила мысль, что рано вскрываться.

Егерь ухмыльнулся, и, посмотрев на мой затылок, сказал:

- Ты от Ромы? Я правильно понимаю?

Ну, теперь можно не выделываться. Я раскрыт, хотя, по ощущениям, в этом ничего плохого.

- Да, - потирая шишку ответил я. – Меня, кстати, Ваня зовут, - представился я настоящим именем.

- Саша, - коротко ответил он. – Позавтракать не хочешь? А то я с ночи не ел ничего.

Я кивнул и приложился затылком к холодному стеклу. Вопросы крутились в голове, но никак не складывались в предложения. Саша, видимо, за годы службы стал хорошим психологом, и, с грустью посмотрев на меня, сказал:

- Не напрягайся, сейчас в кафе заедем, задашь вопросы. Мне скрывать нечего.

Я что-то буркнул и закрыл глаза. Нет, так еще хуже. Не видно даже точек опоры. Мы остановились у одноэтажного домика, отделанного под деревенскую избу. Вывеска над дверью гласила «Кафе-Бар Путник». Саня помог мне подняться, причем по отточенности его движений я понял, что он не в первый раз кого-то тащит на себе. Кафе пустовало. За стойкой, подперев щеку, сидела дама в нелепом чепчике, которая, по-видимому, была здесь и за официантку, и за бармена, и не удивлюсь, если и за повара с бухгалтером. Саша кивнул ей и довел меня до туалета.

- Умойся и выходи.

- Угу.

Я открыл холодную воду и, не дожидаясь, пока она стечет, ополоснул лицо. Помогло мало. Смачивая руку, я разглаживал волосы на затылке, собирая кровь. Отряхнув джинсы и куртку от рвоты и грязи, я сполоснул рот и вышел в зал. Меня пошатывало, как после бутылочки крепкого пива. В принципе, терпимо. Саня занял столик в углу и уже цедил чай из большой кружки.

- Оклемался? – спросил он, наливая мне чай.

- Вроде да.

- Я покушать заказал, сейчас принесут. Пока спрашивай.

А чего спрашивать-то, с чего начать? Я мялся, и он взял инициативу в свои руки.

- Егоров, Александр Викторович. Позывной «Егерь». Работаю на СГБ более 13 лет. Являюсь первым и пока единственным официально зарегистрированным путешественником во времени в России. Раз ты от Ромы, то либо пришел за мной, либо доделывать задание. Отвечаю сразу на оба вопроса. Задание выполнить не получилось, и, скорее всего, в этом причина того, что я не могу вернуться.

- То есть, как это не можешь? – я раскрыл рот.

- Вот так. Точка возврата не сработала, я пытался месяц. А потом тот дом и вовсе снесли. Так что я теперь застрял тут, без вариантов.

Я почувствовал, как волосы на голове шевелятся.

- Ты застрял здесь, и говоришь об этом так спокойно?! – моему удивлению не было предела.

Саша отхлебнул чай.

- А почему я должен нервничать? Я знаю, что произойдет с миром в ближайшие четверть века, чего мне паниковать? Как там это говорилось, «верни мне мой 2007»? Ну, вот так и со мной. Я знаю даты всех мало-мальски значимых событий в будущей истории, и буду к ним готов.

Меня поразила его невозмутимость. Так спокойно рассуждать о том, что он больше никогда не вернется в свое время. Охренеть!

- А что с заданием? Почему не получилось?

- По данным Ромы, документы должны были передать 18-го мая. Я прибыл в конце января и за неделю выяснил, что документов в КБ уже нет.

- В смысле нет? А где они? – удивился я.

- Скорее всего, уже переданы британцам. Радует одно, что пределы страны они еще не покинули, - спокойно сказал он.

- Откуда такая уверенность?

- Справку внимательно читал?

- Да, - неуверенно произнес я.

- Назови мне дату начала дипломатической корреспонденции между Россией и Великобританией? – сказал он с ухмылкой.

Я попытался вспомнить такую информацию, и определенно был уверен, что она была в справке, но вот точную я так и не смог назвать.

- То-то и оно, - улыбнулся Саня, - диппочту стали отправлять с 1-го апреля 1992 года. Зацепка, конечно слабая, но других путей, как вывезти эти документы, я не знаю. Грубо говоря, у нас есть пять дней, чтобы проверить эту версию.

Логика в его словах была: британцы понимают, что все спецслужбы сейчас будут искать документы, и вывозить их весьма проблематично. С другой стороны, это не банановая республика, а одна из лучших разведок мира, и уж способ отправки документов они найдут, и, уверен, даже не один. Я попытался донести свои слова до Саши, на что он сказал:

- Возможно, ты и прав, но других версий я не придумал.

Мы говорили еще около получаса о возможности провернуть это задание, после чего я спросил:

- А как ты меня вообще вычислил?

- Проще простого, на самом деле. Я вел наблюдение за квартирой Владлена, и, когда увидел тебя, все стало понятно. Потом увидел, как ты влез в дом, в котором я должен жить. Первым делом я хотел броситься к тебе и все рассказать, но потом усомнился и решил тебя проверить. Когда ты устроился в КБ, мне все уже стало понятно, но и слежку за тобой я не прекратил, потому что видел, как ты детишек отлупасил. Мое предположение, что тебя будут искать, оказалось верным, и я дежурил у подъезда.

Значит, мне не казалось, что за мной следят.

- Вот. Ну а сегодня, когда я решил раскрыться, на тебя напали.

- То есть, ты видел как меня огрели арматурой по голове, и не стал помогать там? – я прищурил глаз.

- Да, потому что помогать тебе во дворе жилого дома, без эффекта внезапности, глупо и нерасчетливо. Я заранее навел справки и предположил, что повезут тебя в загородный дом дяди этого пацана, ну и план родился сам собой. Я срезал путь через город, и когда вы остановились на светофоре, протаранил «вольво». Затем быстро шлепнул уродов в девятке и разобрался с твоими. Если бы у них были закрыты окна, пришлось бы туго, но удача мне сопутствует, и четыре курящие рожи отправились на тот свет.

- Получается, весь твой план построен на «предположил» и «повезло»? Зашибись.

Я прокручивал в голове события часовой давности, и надо отдать должное Саше - сработано было на отлично.

- А место? Жители?

- Что место? Там кончается город, дома эти расселены давно, и живут там алкаши да бомжи, им дела нет, кого там застрелили. Милиция, если и приедет, предположит, что это результат очередных разборок местных бандитов. Так что, вроде, все нормально.

В его плане действительно было много если бы да кабы, но, на мое счастье, все сработало. Голова кружиться перестала, но простреленное в Италии плечо заныло, и боль тянула вниз.

- Так что, какой у нас план?

- Первым делом проверим твой возврат. Если он работает, то идешь и говоришь Роме, что со мной все в порядке, и обрисовываешь наш план. Затем возвращаешься сюда, и мы уже работаем.

- Мне неясно одно, почему СГБ не имело правильной даты передачи документов? Чай, не детский сад.

- Представь, что люди там тоже ошибаются. Даже на таком уровне.

Мы доели завтрак и выпили еще чайник чая перед тем, как тронуться. Я обрисовал Сане место, где вынырнул, он кивнул и выехал на дорогу. Всю дорогу мы говорили о нырках и их природе. Саня делился своими историями, я рассказывал некоторые из своих (те, где не был связан подписками о неразглашении). Его жизнь была понасыщеннее моей. На мой вопрос, что он может взять с собой из нырка, Саня сказал, что допускается половина его собственного веса, то есть, около 45 килограмм. Каким образом он вычислил это, я не спрашивал, чтобы не получить очередной укор. Попутно выяснилось, что он может вытащить все, что угодно. Золото, деньги, оружие. Все. Я сделал глаза по пять копеек, но Саня спокойно сказал:

- Ты не развиваешь себя. Получается у тебя таскать документы - ты на этом застопорился, и все. А я пробовал, искал, тренировался.

Я молча завидовал. Получается, он мог выкрасть практически все, что угодно. Моя алчная жила завибрировала так, что внутренние органы вошли в резонанс. Я в свое время отказался от шапки Мономаха, Мальтийской короны и много чего другого из-за невозможности их доставки. Твою маман, это ж какие суммы упущены! Видимо, на моем лице появилась гримаса моих внутренних переживаний, и Саня с усмешкой сказал:

- Что? Считаешь, сколько бы заработал, если бы мог таскать, как я?

- Если честно, да, - грустно признался я.

- В этом и разница между нами. Ты все считаешь. Упущенную выгоду ищешь. Судя по твоим рассказам, платят тебе немало, куда ж тебе столько денег?

Еще один любитель посчитать чужие деньги.

- А если завтра я не смогу нырять? Ну вот пропадет у меня этот дар, что прикажешь делать? В офис идти работать?

- Мне тебя не понять, - как дурачку, сказал он мне.

- Вот-вот, - я решил, что пусть лучше последнее слово будет за мной.

Мы уже были на дороге, по которой я приехал в город. Саня вскользь упомянул, что он был одним из тех, кто следил за мной. Оказывается, кто-то из клиентов, либо сам, либо с помощью, проболтался, и информация попала в СГБ. Если бы там не было Егеря в тот момент, то, скорей всего, сообщение просто бы проигнорировали, а человека посчитали идиотом. Но Саня сказал просто наблюдать и ничего не предпринимать, чтобы не спугнуть меня. Хитро. Я не особо расстроился из-за этого факта, потому что Саша в жизни оказался классным мужиком.

Алчный червяк продолжал грызть меня изнутри и набатом стучал в голове. Если все пройдет успешно, то по возвращении я первым же делом начну тренироваться. Надо будет спросить у него пару советов, что да как. Лучше б он не говорил, на самом деле, только расстроил меня.

- Ну, где там твой завод заброшенный, показывай.

Я повертел головой и указал пальцем:

- Вон он.

Саня прибавил газу, а у меня внутри все застучало. На этот раз не из жадности. Возле завода стояла строительная техника. Мы вылезли из машины, оставив ее на дороге, а сами пошли пешком.

- Этого не было, когда ты вынырнул?

- Не-а, говорю же, заброшенный завод только был. Ни людей, ни машин.

- Повезло, так повезло, - он плюнул на землю.

Мы добрались до завода, где уже стояли вагончики строителей.

- Ты куда? – зашагал я за Саней, который уверенно двинулся в сторону бригады строителей.

Он молча подошел к строителям и поздоровался с каждым за руку.

- А что строим тут, ребят? Кто разрешение дал? – Саша добавил в голос быдловатости.

- Ты кто такой-то будешь? – взял слово молодой парень

- Старший кто? – ответил вопросом на вопрос Саня.

- Ты, парень, разговор интересно строишь. Ни здрасьте, ни до свидания, ни представился, - сказал взрослый мужик в подшлемнике.

- Илюхой меня зовут, от Лютого я. Его это земля. Вы чего тут забыли?

- Какой Илюха? Какой Лютый? Бать, чего он несет? – обратился молодой парнишка к мужику в подшлемнике.

- Слушай, Илья, мы понятия не имеем, про какого «Лютого» ты говоришь. Здесь стройка идет. С итальянцами совместно завод восстанавливаем. Так что иди в городскую управу и разбирайся там.

Саня посопел и, бросив напоследок дерзкое «Разберемся», зашагал прочь.

Мы отошли шагов на двадцать от работяг, и я спросил:

- И зачем это надо было?

- Не обращай внимания. Простая паранойя. Подумал, что на месте твоего появления спецслужбы работают под видом строителей. Мало ли.

Действительно, паранойя.

- Ну, где там твое место? Показывай.

Мы обошли здание, и я встал, разинув рот. На моем месте красовался огромный котлован.

- Ну, показывай уже, - развернулся Саня ко мне.

- На, смотри. Вот оно.

Я показал на котлован.

- Так, значит, поступим следующим образом. Ты ныряешь к себе, находишь Рому, расписываешь ему ситуацию. Можешь даже от меня ему по роже врезать за непрофессионализм, и возвращаешься сюда.

Я прослушал половину его слов, и, как баран, пялился на яму.

- Ну, давай, - подбодрил меня Саня.

- Саш, ты не понял. Я появился на земле, а сейчас тут яма. Я возвращаюсь прыжком на место, в котором появился. Куда мне, по-твоему, прыгать?

- Хреново. Но не критично. Не думаю, что большая разница в глубине. Так что прыгай в котлован.

Мне бы хоть десятую часть уверенности этого человека! Но пробовать надо. Я подошел к краю котлована. Сырая земля скатывалась вниз.

- Вань, не томи, давай!

Я собирался с силами, и даже проскочила мысль, что, скорей всего, все получится. Отойдя на пару шагов назад, я приготовился к короткому разбегу, как сзади раздался голос.

- Вы чего тут третесь, бл… Олег, Дима, давайте сюда!

- Прыгай, быстро!!! – крикнул на меня Саня.

Я разбежался с двух шагов и сиганул в котлован. Последнее, что я увидел, это как Саша достает пистолет из-под куртки. Твою мать…

Глава 12

Я инстинктивно выставил руки вперед и кубарем покатился по грязи. Дурацкая была затея. Во-первых, место возврата всегда четко ограничено кругом радиусом около двух метров. По моим прикидкам, этот круг находился как раз в центре ямы. Во-вторых, мне нужен прыжок с высоты, а я просто упал в яму. Громыхнул выстрел, который совпал с моей остановкой на дне котлована. Я встал и, не отряхиваясь от грязи, подпрыгнул. Без толку. Надо лезть обратно. Раздался еще один выстрел. Земля осыпалась под ногами, но я настолько часто перебирал и ногами и руками, что просто не замечал этого. К верху котлован становился более пологим, и наверх я уже просто выбежал. Саня стоял на том же месте с поднятым вверх пистолетом. Все работяги стояли на том же месте, значит, Саня стрелял в воздух.

- Слушай, мужик, чего тебе надо? – спросил старший, и, глядя на меня, добавил, - что вы тут забыли?

- Пошли, Сань, - сказал я шепотом.

Он посмотрел на меня глазами, полными разочарования, и грустно выдохнул:

- Пошли.

Мы прошли мимо строителей и молча, не оборачиваясь, дошли до машины. Я попытался сбить грязь с обуви о колесные диски, однако просто размазал ее. Без зазрения совести я плюхнулся на сиденье, не переживая за испачканный салон.

- Значит, не сработало, - стуча пальцами по рулю, процедил Саша.

- Не сработало? Не сработало, бл…??? Я застрял в чертовом 92-м году!!!

- Ты не поверишь, но у меня та же ерунда, - саркастически заметил он.

- Что будем делать?

- Что, что, вкладывать в биткоины, млять! – ругнулся он.

Я улыбнулся. Все-таки оптимизм не покинул его.

- Искать англичанина будем и забирать документы.

- Где искать? Как забирать? – сомнительно спросил я.

- Где, где? Ну что ты заладил? Придумаем чего-нибудь!

- А возвращаться как? – я продолжил командовать парадом на дне тупых вопросов.

Саня посмотрел на меня глазами кота из Шрека еще не снятого здесь Шрека, и сказал:

- Отвали, а?

- Понял, понял.

Мы тронулись, и на въезде в город я предложил Сане остановиться и все-таки стереть кровь с заднего стекла. Он остановился, и мы потратили минут двадцать на оттирание засохшей крови. Лучше бы не трогали, честное слово. С горем пополам растерев кровь, мы поехали дальше.

- Куда поедем-то?

- Ко мне. Помоешься, переоденешься, и будем думать.

Я кивнул, и мы въехали в город. Саня жил у какой-то слепой бабушки через два дома от того, где должен был. На мой вопрос, почему не там, он коротко ответил: «Паранойя». Слишком часто он параноит. Я намекнул ему об этом, на что получил колкое замечание, что, мол поэтому и живой до сих пор. Машину мы бросили в безлюдном месте и пошли вдоль дороги. Спустя пару минут нас подобрал дед на «шестерке» и подвез почти до дома.

- Слушай, так мне что, с КБ можно увольняться? – неуверенно спросил я.

Ответ был в его глазах, и больше глупых вопросов я не задавал.

- Сашенька, это ты? – раздался скрипучий голос, когда мы вошли во двор дома.

- Да, баб Нин. Я с другом.

- А-а-а, - многозначительно протянула бабка, - ну проходите.

- Здравствуйте, - сказал я слепой бабке.

- Молодой, по голосу-то. Как там это у вас сейчас говорят? Здорова! – весело сказала баба Нина.

Мы прошли в дом, и Саня показал мне, где ванная. Я сбросил одежду и, одной рукой держа душ, помылся под вялым напором воды. Саша уже приготовил мне одежду. Свитер был чуть великоват, но так даже лучше, не сковывает движения. Баба Нина сидела на улице, поэтому мы расположились на кухне.

- Итак, - начал он, - мой план таков. Мы знаем человека, которому передали документы. Мы предполагаем, что документы еще не покинули страну. Значит, наша задача - найти этого чудика и узнать у него, где доки. Берем их, и потом думаем как вернуться. Вопросы? Замечания? Предложения?

- На бумаге все выглядит замечательно. Где искать-то будем? Вряд ли он после такого дела будет светиться. Заляжет где-нибудь, и ищи свищи его.

- Я думал об этом. Поэтому план у меня, такой же отбитый, как и я сам.

Я внимательно уставился на него.

- Мы захватим британское посольство.

Отбитый? Какая мягкая формулировка идиотизма.

- Ха-ха, - саркастически посмеялся я. – Британское посольство? Захватим? Вдвоем? Ха-ха!

- Сдрейфил? – с издевкой спросил Саня.

- Нет, просто у меня пока здравый смысл не властвует над эмоциями. Ты понимаешь всю бредовость затеи?

- Больше, чем ты можешь себе представить.

- Ну, тогда за твое психическое здоровье я могу быть спокоен. Сань, надо придумывать что-то более реальное.

- Я весь во внимании. Предлагай. Только перед тем, как предложить, прими во внимание тот факт, что у нас осталось 3 дня.

Времени действительно нет.

- А у меня уже есть разработанный сценарий, - с блеском в глазах сказал он.

- Черт с тобой, показывай.

План был глуп, нелеп, провален и гениален одновременно. Захватывать посольство Саня планировал не лично, а с помощью других людей. Команда у него уже была готова (какой предусмотрительный) и ждала только его отмашки. Посольство захвачено, а дальше появляемся мы с ним. До приезда милиции мы должны проникнуть в здание и якобы провести переговоры с захватчиками насчет вывода людей. Людей, конечно, нам никто не отдаст, тогда мы говорим, что заберем хотя бы диппочту.

- С какого перепугу тебе ее должны отдать? Кто ты такой?

- Я-то? Я буду агентом МИ-6. А ты будешь моим помощником.

- И ты всерьез считаешь, что в этот бред поверят?

- Ты, видимо, не учитываешь фактор стресса и наши возможности убеждения.

Про внушение я действительно забыл, и сейчас, переваривая информацию, спросил:

- А почему нельзя просто прийти и с помощью внушения забрать эти документы?

- Во-первых, я лишний раз убеждаюсь, что ты свой талант не изучал совсем. Как ты вообще выжил в своих операциях? Убеждение слабеет, чем дальше ты от точки появления. До двух тысяч километров все более-менее нормально, без особых провалов, но потом резко начинает падать. От нас до Москвы около двух с половиной тысяч. Вместе мы сможем убедить сотрудников посольства отдать нам почту. Во-вторых, ну придешь ты такой красивый, кто тебя допустит до сотрудника, отвечающего за почту? Правильно. Никто.

- Так, ну, допустим. А что за люди будут захватывать посольство? Это же не ларек отжать.

- Люди нормальные, проверенные и готовые. Бывшие сотрудники «Альфы». Озлобленные фактом своего увольнения. Уже внушенные мной. Короче, в них я уверен.

- Это не может не радовать.

Саша достал блокнот и, пролистав страницы, сказал:

- Самолет на Москву в 9 вечера. Нам надо уже собираться. Пока до аэропорта доберемся, пока то да се. Документы при себе?

- Паспорт, - я похлопал себя по нагрудному карману и понял, что сижу в Сашином свитере, а не в своей куртке.

- Отлично, собираемся тогда.

На сборы мы потратили минут двадцать, большую часть из которых Саня копошился и выбирал, чем забить свой рюкзак. Под мое нервное перестукивание он все же определился, и мы вышли из дома.

- Баб Нин, мы с другом отъедем. Ужин готов, в холодильнике стоит. Телевизор включен. Не поминай лихом, баб Нин.

Саня наклонился и обнял ее. От трогательности сцены у меня чуть не покатились слезы из глаз. Когда мы вышли на дорогу, я спросил:

- А как ты вообще к этой бабке попал?

Он отмахнулся от меня, как от назойливой мухи, и мы встали у дороги ловить машину. Через двадцать минут нам удалось договориться о цене с водителем «москвича», и мы выехали на трассу, соединяющую городок с аэропортом. Ехали молча. Саша был сосредоточен и, видимо, прокручивал в голове детали операции. Я просто смотрел в окно и обдумывал ситуацию последних дней. Патриотизм - дело хорошее. Более того, нужное. Но вот существенная разница между мной и ним состояла в том, что в его личном деле, если бы такое было, была бы приписка «способен совершить поступок», а в моем - нет. Его вообще не волновал процесс возвращения домой. Он просто-напросто не думал о такой мелочи. Главным для него было выполнение тупого задания. Тупого, потому что без возвращения назад вся наша операция не имела смысла. Я же, в свою очередь, только и думал, как бы нам вернуться. И заботила меня только собственная задница, а не противостояние спецслужб в моем времени. Провоцировать Саню я не хотел, поэтому копался только в себе. Единственной нашей надеждой было то, что после того, как документы окажутся у нас, мы все-таки найдем способ вернуться. Это у меня только жажда наживы, а Саня - он голова. Придумает чего-нибудь. Обязан придумать.

За размышлениями я не заметил, как мы подкатили к зданию аэровокзала, и, расплатившись, вышли. Билеты были в свободной продаже прямо в здании аэропорта. Мы без проблем выкупили два билета и сели в зоне ожидания. Аэропорт был полупустой. Народ бедствует, народу не до полетов. В жестком кресле я умудрился даже покемарить с полчаса, пока не проснулся от тычка локтем в бок.

- Проснись и пой, регистрация.

Я встал и, протирая глаза, пошел за Саней. Во рту было паршиво, как будто спал я не полчаса, а всю ночь. Нас зарегистрировали на рейс, и прождав еще с час, мы наконец-то сели в кресла. Кроме нас в самолете было еще от силы человек двадцать. Вспомнив забитые под завязку чартеры в Египет и Турцию в моем времени, я лишь грустно улыбнулся. Само собой, ни о какой еде на борту речи не было. Не до Лос-Анджелеса лететь, потерпим. Я попросил только стакан воды и, пристегнувшись, уснул дальше. Сели мы настолько мягко, что я проснулся уже когда самолет заканчивал руление.

- Вот ты, блин, спящая красавица. Сколько можно дрыхнуть? – возмутился Саша.

- Не знаю, я, когда ныряю, меня всегда в сон клонит. Постоянно спать хочу.

- Прикольно, у меня вон зуд открывается. В первый раз вообще себя до мяса расчесал. Потом привык и перестал.

Интересные у нас особенности. Я даже не задумывался никогда об этом. Надо будет у Мигеля с Крисом спросить. Я осекся. Ага, спросить. Если вернусь. От мыслей, что я застрял тут, опять стало грустно. Мы вышли из здания, и Саня подошел к таксофону. Набрав номер, он быстро поговорил, и мы пошли ловить машину.

- Кому звонил?

- Ребятам. Они готовы. Ждут команды.

- Отлично. А что, они заранее сюда приехали? – осенило меня.

- Да. Я бы так или иначе провернул это дело. С тобой будет проще.

Уже в машине меня осенила мысль, которую я озвучил Сане.

- Слушай, а с чего ты вообще решил, что документы будут в посольстве?

- Ни с чего. Я предполагаю. Британцы - весьма прагматичный народ. Хранить столь важные бумаги они предпочтут в надежном месте, куда нет доступа посторонним, и подальше от лишних глаз. Посольство подходит идеально. Так или иначе, даже если их там не окажется, мы с вероятностью 99% найдем человека, который в курсе этих телодвижений. А уж раскалывать я умею. Поверь.

Я даже не сомневался в этом, особенно учитывая его опыт. Ехали мы около получаса и оказались на северо-востоке Москвы. Саня расплатился с таксистом, и мы пошли к девятиэтажке.

- А квартира здесь откуда? – поинтересовался я.

- Купил.

- Нормально так живут сотрудники СГБ, - присвистнул я.

- Не обольщайся. Денег я, - он замялся, - ну, так скажем, позаимствовал у братков. Квартиру оформил три недели назад.

В достижении своих целей и поставленных задач Саша не гнушался и криминала. Своим появлением мы спугнули целующуюся парочку с лестничной площадки и вошли в квартиру. Время было давно за двенадцать, поэтому мы съели по несколько бутербродов с липким, дешевым сыром, и легли спать.

Утро началось с грохота и топота. Это Саша прыгал через скакалку.

- За-ря-дка. Фух – он выдохнул и остановился. – Надо быть в форме.

Я накрылся одеялом и хотел украсть еще пару минут сна. За завтраком, в точности повторяющим наш ночной ужин, он рассказал, что работать начинаем сегодня. В обед.

- Английский знаешь? – он посмотрел на меня, жуя бутерброд.

- Ну, так, на школьном уровне. Мне же знания языка передаются, нафига учить?

- Ну, мне тоже, но языки нужны. Хотя бы вот для таких ситуаций.

Мы доели бутерброды и вышли из дома. Погода была пасмурной, и с неба сыпалась какая-то крупа, что-то среднее между снегом и градом. У Саши на плечах висел большой спортивный рюкзак, в который он упаковал два комплекта черной униформы.

- Там переоденемся, - сказал он перед выходом, - чтобы не привлекать внимания.

- Шоб никто не догадался? – процитировал я Никулина.

- Именно.

Мы спустились в метро. Больше всего я боялся именно этого этапа операции. В метро нас могли остановить сотрудники милиции. Да, сама по себе черная форма никоим образом не вызывает подозрений, однако я больше боялся за вспыльчивость Сани и за то, что он может наломать дров.

Наплевательское отношение сотрудников органов к своей работе позволило нам без проблем добраться до «Смоленской». Когда мы вышли из метро, крупа превратилась в полноценный снегопад. Видимость снизилась до пары метров, и, несмотря на пронизывающий ветер, Саня настоял на том, чтобы мы шли до посольства пешком. Посмотреть пути отхода, в случае чего. Я по своей старой традиции считал шаги, но сбился, когда счет перевалил за девятьсот. Мы предъявили документы охраннику на входе, а Саня выпотрошил свой рюкзак, показывая, что ничего запрещенного не проносит. В здании посольства было многолюдно, я и шепнул на ему на ухо о своих надеждах, чтобы никто не пострадал из гражданских. Да, мы в плоском прошлом. Да, здесь все лишь проекции. Но я никогда не был сторонником убивать ради удовольствия.

- Не ссы, ребята грамотные, сработают как надо.

Он посмотрел на часы и плечом толкнул меня в сторону туалетов. Мы дождались, пока усатый дед закончит мыть руки, и закрыли за ним дверь. Я подпер дверь спиной, а Саня переоделся как по армейским нормативам. Затем он сменил меня, и переоделся я. Как только я застегнул молнию на куртке, за дверью раздался мат, крики и выстрелы. Фу-у-ух! Адреналин заставлял сердце колотиться так, что я всерьез начал переживать за целостность своих ребер. Саня прислонился к двери и вслушивался в крики. За дверью металлическим звоном стучали каблуки. Саша отошел от двери на шаг и ловким движением руки вытащил из-под мраморной столешницы два пистолета. Один он бросил мне, а второй направил на дверь.

- Ну, понеслась, - прошептал он, и дверь резко открылась вовнутрь…

Глава 13

Дверь распахнулась, и на нас уставился мужик в маске, на которой были лишь прорези для глаз.

- На пол, сука! Оба! Быстро! – закричал он.

Саня, не опуская пистолет, нажал на спусковой крючок, и меня оглушило. Наш подсадной террорист грохнулся наземь, держась за плечо.

- А-а-а-а, сука!!! – он убрал руку от плеча и начал хлопать ей по полу в поисках автомата.

То, что произошло дальше, заставило меня взвизгнуть от удивления. Саня выпустил пулю в лоб лежавшему на полу и подобрал автомат.

Убрав пистолет за пояс, он выставил «калаш» наперевес и пошел в зал. Я догнал его и зашипел:

- Ты нахера его завалил? Он же «свой»?!

- Потом объясню. Все потом. Поверь, так надо!

Это что сейчас за нахрен такое было? Я бы так и остался стоять, если бы в нашу сторону не раздалась очередь. Крупные щепки посыпались на голову. Саша дал очередь в ответ. Женский крик и мат заставили сосредоточиться.

- Ты чего, бля творишь?

- Короче, - рявкнул Саша, - это не мои люди.

Я сделал глаза по пять копеек.

- А кто?

- Обычные террористы, они захватили посольство в надежде сбежать в Англию.

- Зашибись! А где твои? – я зыркнул на него.

- Нет никого. Это был повод, чтоб затащить тебя сюда. Иначе бы ты не пошел. Давай потом обсудим, а? – с мольбой в голосе сказал он.

Я кивнул.

- Ты кто такой, Рембо? – сквозь женский плач раздался грубый мужской голос. – Выходи.

«Подлый трус», - мысленно закончил я. Саня на заманчивое предложение не согласился. Облокотившись спиной к стене, он досчитал до трех, и резко дернулся из-за угла. Раздалось два выстрела подряд. Саша дернулся обратно и посмотрел на меня с улыбкой:

- Минус один.

В ответ загрохотал калаш, отбивая куски штукатурки.

- Слушай, может, вместе действовать будем? А то я тут как трус отсиживаюсь, пока ты геройствуешь.

Саня одобрительно кивнул и почти шепотом спросил:

- Стреляешь метко?

На точность стрельбы я никогда не жаловался, но, чтобы он не возлагал на меня роль ворошиловского стрелка, сказал:

- Нормально.

- Хорошо, тогда делаем так…

Его речь прервал все тот же голос.

- Слушай, герой, блять. Выходи, иначе я ее грохну.

До нас донесся женский плач, сквозь который было прохлюпано «пааа-жааа-луустааа аааатпустиии ааа».

- Что делать будем? – я посмотрел на Сашку.

- Что, что, выходить. Если я правильно посчитал, их там осталось четверо, плюс те, кто ушел на другие этажи. Сколько же их было, десять или двенадцать?

- Кого - их?

Саша посмотрел на меня, как на ребенка, и я умолк.

- Эй, я выхожу, без оружия. Поговорим?

- Давай!

Саня поднял труп, который все это время лежал возле нас, и резким движением вытолкнул его из нашего закутка в холл. Стреляли, кажется, с трех точек. Своего мертвого товарища расстреляли еще раз.

- Э-э-э, не-е, - Саня проверил магазин калаша, - так дело не пойдет.

- Сыр, Куцый, - обратился бас к своим товарищам, - идите и грохните его нахер!

До нас донесся топот берцов. Бежали к нам.

- Готовься, сразу в лоб стреляй, понял?

Я кивнул и встал на изготовку.

- Их…

Пах. Пах. Два выстрела – два трупа. Саня выстрелил лучше - его точечка была ровная, как у индианки на лбу. Моя пуля разворотила пол-лба.

- …бин пионэр, - закончил Саша. – Короче, - он указал мне на трупы, и я за ноги подтянул тела к нам, стягивая с них оружие, - у вас свои цели, у меня свои. Хочешь говорить - иди сюда сам.

Раздался выстрел и, судя по поднявшемуся крику и плачу, женщину этот хрен все-таки убил.

- На твоей совести жизнь этой женщины, - крикнул он нам. – Сотрудников еще много, выходи.

- Перебьешь всех, чем будешь торговаться с властями? – парировал Саня.

Повисла пауза, нарушаемая одинокими всхлипами и мольбами о пощаде.

- Откуда ты знаешь?

Мне показалось, или в басовитом голосе послышались нотки не то страха, не то удивления?

- Тоже мне секрет. Зачем захватывать посольство? Ясное дело, чтобы диктовать какие-то требования, а заложники - чтоб эти требования быстрее выполнялись.

Саня говорил четко, без паники. Размеренно, как будто мы не в захваченном посольстве, а на светском рауте.

- Ну, так что? – аккуратно подходя к углу, спросил он.

- Ладно, говори, чего хотел? – раздался голос через пару секунд раздумий.

- Дай мне поговорить с послом. Пять минут.

- Где посол? – раздался властный голос.

Судя по кряхтению, посол валялся на полу, и сейчас его поднимали.

- Говори. Посол тебя слышит, - и, уже обращаясь к послу, - слышишь ведь?

- Да.

Дрожит голос у посла.

- Представься!

- Меня зовут Родрик Брейтвейт. Я посол Великобритании в России. С кем я говорю?

Голос-то дрожал, но мужик, судя по всему, держится молодцом.

- Э, не, так не пойдет, - укоризненно сказал Саня. – Пусть сюда идет. Один.

- Либо ты говоришь так, либо мозги посла через секунду будут на полу.

- Меня зовут Фил Маррей, мистер Брейтвейт. Код «Сигма» активирован.

- Ты чего несешь, твою мать?! – заорал главный. – Ты англичанин?! Какая сигма?!

- Мистер Маррей, помогите!

В воздухе бахнуло, и, судя по очередному крику, кажется, посол был мертв.

- Следующий будет ему в башку. На выход. Быстро.

Фу-ух, ну хоть посла не завалили, и то хорошо. Уже слышались звуки сирен и шипение мегафона на улице. Захватчики что-то обсуждали, но до нас звук не доходил.

- Так, выбора особого у нас нет. Если я все правильно рассчитал, то сейчас - самое время. Давай так, возьми на себя двоих. Они стоят у лестницы. Остальных беру я. Постарайся не подставляться, труп твой тащить я не буду.

Вот уж подбодрил.

- По моей команде.

Я кивнул, а Саня снял магазин с автомата и, бросая его в холл, сказал «Давай». Я выбежал и проще пареной репы убрал двух орлов, стоявших возле лестницы. Автомат застрочил в мою сторону, но тут же умолк. Саня садил с двух рук. Я не понял, что оглушало больше - крики или стрельба. Через секунду все смокло. Я выглянул из-за колонны. Все лежат, Саня тоже.

- Э-э-э, Егерь, куда? Куда, бл…?!

- Плечо, херня.

Мое плечо тоже заныло, вспомнив пульку от Амаури.

- Подними, чего встал.

Я рывком поднял его за здоровую руку, и он зашагал в сторону лежавших людей.

- Помоги, - Саша указал на худого мужчину.

- Мистер Брейтвейт?

Мужчина часто закивал, а Саша перешел на чистый английский.

- Фил Маррей, МИ-6. Мой напарник, Том, - он кивнул в мою сторону. – Здание освобождено. Нам надо срочно поговорить. Пойдемте.

Народ так и остался лежать. Лишь некоторые поднимали головы, но, видя у нас оружие, снова решали изучать узоры мрамора на полу. Посол резво зашагал вверх по лестнице, и через минуту мы оказались в его кабинете. Он поправил галстук и, откашлявшись, спросил:

- Что происходит, джентльмены?

Из почти непонятного мне английского я уловил лишь то, что мы с Саней - агенты МИ-6, и прибыли для спасения документов.

- Но я не знаю ни про какие документы, - замямлил посол.

Саша стал бледным из-за потери крови и злым из-за несогласия посла передать нам документы.

- Сейчас прибудет вторая группа террористов. У нас нет времени. Где документы, переданные агентом?! Это дело под контролем премьер-министра! Вы хотите, чтобы я провалил задание? Мне нужно их эвакуировать, у вас должны быть инструкции.

- Да-да, инструкции, сейчас. Вы позволите, - посол встал и подошел к своему столу. – Инструкции у меня есть, сейчас, где-то здесь, - он копошился в столе.

- Давайте быстрее, мистер Брейтвейт, - у нас не так много времени.

- А-а-а, вот они, - радостно воскликнул посол.

А дальше все было, как в «Матрице». Посол ловко достал пистолет и, дважды выстрелив в Сашу, перевел ствол на меня. Я прыгнул вправо, и, подобрав пистолет, выстрелил послу в ногу, которая торчала между стойками стола. Англичанин упал, как подкошенный, и, скуля, катался по полу.

- Саня, - я хлопнул его щеке. – САНЯ, ТВОЮ МАТЬ! Не лучшее время для притворяшек!

Он хрипел и медленно закрывал глаза. Веки его дрожали. Ну, сука, ты у меня попляшешь!

Я подошел к послу и, сев на него, приложил еще горячее дуло к его щеке.

- Где документы?!

Посол заорал от боли. Боковым зрением я увидел, что пуля прошла чуть ниже коленного сгиба и, судя по всему, застряла в икроножной мышце. Я взял со стола нож для вскрытия конвертов и вогнал его во входное отверстие.

- Заткнись, сука! – прошипел я. – Отдай документы, и мы уйдем!

- Там, там, - сквозь слезы посол указал на стену.

- Поднимайся, - я дернул его за руку, чем причинил неслабую боль. – Открывай.

Брейтвейт щелкнул скрытой кнопкой, и деревянная отделка стены отодвинулась. За ней была тёмно-синяя дверь с замком как на сейфе, только раз в пять больше. Посол ввел комбинацию, и дверь приоткрылась.

- Давай, вперед, - я подтолкнул его пистолетом.

Он потянул дверь, и мы оказались в довольно просторном, но пустом помещении без окон. В левом углу были аккуратно сложены какие-то ящики размером с детский гроб, видимо, от мебели или техники.

- Ты решил потянуть время? Моя жизнь ничего стоит, а вот стоит ли твоя? – я прислонил пистолет к его виску. – Где эти сраные документы?!

Посол плакал. Сопли уже были в районе подбородка.

- Во-о-от же они, отпустите, мне больно, а-а-а-а!

Я повернул голову. ЭТО? Твою мать. Десять ящиков??? Я, когда слышал про документы, представлял себе папочку, ну, или пару книг. Стоп. В справке действительно было указано, что документы хранятся в контейнерах. Этот еще скулит под ухом, не дает сосредоточиться. Саня, блин, лежит, хрипит. Легкому кранты, по ходу.

- Где твоя машина?

- Та-а-ам, в гараже.

- Пошли, - я от злости ткнул пистолетом ему в висок сильнее, чем обычно.

- Та-ам, гараж та-а-ам, - заныл он.

- Понял, не дурак.

«Меня зовут Зайцев Александр Викторович. Полковник милиции. Назовите себя и свои требования» - донеслось до меня. Ну как так, а? Ну как так? Посол кое-как волочил ногу и все время ныл. К моему удивлению, все захваченные сотрудники продолжали лежать в тех же положениях, как и во время нашего ухода, хотя, в принципе, прошло-то всего от силы три-четыре минуты. Для устрашения я сделал два выстрела в стену. Опять плач и всхлипывания женщин.

- Ты и ты, встать, - я пнул двух лежащих ближе к лестнице мужчин.

Они покорно поднялись. Я достал второй пистолет и, обхватив левой рукой горло посла, направил пистолет на очкарика.

- Наверх, быстро.

Мужчины повиновались и поднялись по лестнице. Егерь скрестил руки на груди, но лежал в той же позе. Хрип усилился.

- Ключи! – рявкнул я на посла и, секунду подумав, добавил, - от машины!

- Все в гараже, - брякнул он и потерял сознание.

Твою мать. Хороший козырь.

- Вы двое, где гараж?

- За стенкой, там спуск и машина посла, - уверенно сказал очкарик.

- Ящики вниз, - я махнул пистолетом в сторону документов. Судя по тому, с каким видом они их подняли, ящики были действительно тяжелыми. Проходя мимо Саши, я чуть присел и сказал:

- Не вздумай сдохнуть тут, держись!

«Назовите свои требования. Предлагаю вам отпустить женщин и пожилых людей» - раздалось с улицы. Как не вовремя! Я жестом показал парням остановиться, и, держа их обоих на линии огня, подошел к окну и проорал:

- Требования будут через полчаса!

Парни продолжили спускать ящики. Внизу был личный гараж посла. Вместо посольского мерса я указал на красный чероки. Парни грузили документы, и на третьей ходке я перетащил Саню вниз и положил на заднее сиденье. Каждый раз мне приходилось подниматься вверх-вниз вместе с ними и держать их на прицеле. Когда наверху остался один ящик, я потерял бдительность. Проверив по совету очкарика машину, я обнаружил ключи в замке зажигания. Ну хоть в чем-то повезло. Я хотел было развернуться и проконтролировать вынос последнего ящика, как вдруг получил удар в лоб. От неожиданности я выстрелил. Учитывая расстояние, которое было между мной и молчаливым парнем, насмерть. Все через жопу.

Гараж был ближе к улице, и выступления полковника Зайцева слышались лучше. Отпустить женщин, стариков, назвать требования. Все стандартно. Я кивнул очкарику, чтоб шел впереди, и пошел за ним, чтоб спустить последний ящик. Когда до верха осталось три ступеньки, он остановился и правой ногой сильно лягнул меня в область солнечного сплетения. Я задохнулся от удара, но не успел ничего понять, так как кубарем, отбивая головой ступеньки, покатился вниз. Очкарик бежал за мной. Я подтянулся к пистолету и два раза выстрелил в него. Первая пуля прошла мимо, зато вторая попала точно в руку. Он взвизгнул, и, сбив шаг, упал. Я поднялся, шатающейся походкой подошел к нему и высадил две оставшиеся пули ему в голову. Сука! Герой, бля! От злости я пнул труп. Голова кружилась так, что описывала орбиту Плутона. Так. Девять ящиков здесь, один наверху. В машине раненый Санек, которого еще можно спасти. Я плюнул и прыгнул за руль джипа.

- Как ты, Саня? Не молчи?! Мы в жопе! Посоветуй чего-нибудь!

Но Саня молчал и лишь устрашающе хрипел. Я дернулся в машину и уперся в металлические ворота. Открыв засов, я сначала прыгнул в машину, и только потом, бампером, распахнул их. Мы выехали в Проточный переулок и оказались заперты с двух сторон. Милицейские уазики плотными рядами с двух сторон блокировали переулок.

- Добро пожаловать в жопу, Саня, - я положил голову на руль…

Глава 14

- Чего ты там хрипишь? – я посмотрел назад. Саня пытался сесть и уже уперся локтями в сиденье. – Лежи, дурик, у тебя, кажись, легкое прострелено.

- Вроде нет, - шепотом сказал он. – Что случилось?

Было заметно, что каждое слово дается ему труднее предыдущего.

- Чего, чего, посол, блин, тебя подстрелил, как утку. Куда ж ты смотрел, спецура?

Машина так и стояла посреди переулка. Ни с одной из сторон к нам никто не подходил.

- Как уходить? – хрипнул он, и я увидел, что он уже почти сидит.

- Куда ты уходить собрался? Посмотри на себя.

- … делать?

Видимо, в начале было «что», но я его не расслышал.

- Не знаю. Пусть арестовывают. Сразу не грохнут, однозначно, захотят узнать, кто мы да что мы.

Речь была в пустоту - Саня потерял сознание и сполз с сиденья. С другой стороны, пока нас оприходуют, Саша уже богу душу отдаст. Я выкрутил руль вправо и, переключив передачу, выжал газ до упора. Из-за резкого броска сцепления машина дернулась, но, на мое счастье, не заглохла. Я, как настоящий идиот из кино, пригнул голову и спрятался за рулем. Вся эта братия одновременно начала палить. Машина забрала резко вправо, и я не мог выкрутить руль. Видимо, колесам хана. Ударив бордюр, скорость автомобиля упала, но ее хватило для тарана на уазики. Ремень безопасности - хорошая штука. Жаль, что я им не воспользовался. Едва отойдя от полета с лестницы, я получил новый удар по лбу. Разбить уазики, стоявшие в два ряда, не получилось, и мы застряли в неловком положении. На меня смотрели злые лица. Менты были без масок, а какое-то антитеррор подразделение – наоборот, в них. В следующую секунду двери распахнулись и грубый голос заорал:

- Руки от руля! Из машины! Быстро!

Глупо спорить с человеком, особенно когда он с друзьями, а на тебя направлено с десяток автоматов. Я вылез, и, чтобы никого не спровоцировать, самостоятельно убрал руки за голову, после чего получил резкий и сильный удар в живот, от которого согнулся. Как же больно! После грубого пинка я оказался на асфальте. Мою голову к асфальту прижимал ботинок одного из вояк. На руках за спиной щелкнули наручники, после чего ботинок убрали. С той стороны машины в таком же положении находился Саня.

- Э-э-э, аккуратнее с ним, он ран…- закончить мне не дали. Речь оборвал удар коленом по легким. От неожиданности я разом выплюнул весь воздух, и стало еще больнее. Всю короткую дорогу до автозака меня щедро осыпали градом ударов. Шея уже не позволяла отгибать голову дальше. Я начал терять ориентиры из-за постоянного головокружения. Экзекуция закончилась, только когда меня подвели к автозаку. Дверца распахнулась, чуть не ударив меня по голове, которую я опрометчиво решил приподнять. На полу уже лежал Саша. Я видел только ноги сидящих. Пять или шесть человек. Было сложно ориентироваться, во-первых, из-за головокружения, во-вторых, из-за того, что внутри было довольно темно. Меня рывком втащили внутрь и бросили на пол. Зря я надеялся на окончание экзекуции - для профилактики меня с двух сторон оприходовали по ребрам. Все болело уже настолько, что глупо было обращать внимание на треснувшие ребра.

- Поднимите, - раздался мягкий голос из угла.

Меня взяли под руки и поставили на колени.

- Кто такие? – тем же мягким голосом спросил мужчина.

- Эхк..прм…, - я пытался что-то сказать, но язык категорически не слушался.

- Кто такие? – спокойно повторил он вопрос.

- Пы…тались пред..отвра…тить зах..ват посольства, - слюни текли по подбородку, а вытереть их было нечем.

- Чего ты мелешь? – раздался голос из-за спины. Хорошо, хоть пинка не последовало.

- Шеф, тут этот, второй сдохнет сейчас, простреленный он, - еще один голос из-за спины.

Мужчина с приятным голосом дважды стукнул по стенке, и мы тронулись.

- По приезду этого на операцию, этого, - он указал на меня, - в камеру. Каждому приставить охрану. Головой отвечаешь.

- Есть.

Дальше ехали в тишине. Ребята, видимо, разумно предположили, что в таком состоянии от нас информации толком не получить, и оставили свои попытки. Эх, по-хорошему надо бы с Саней все согласовать, что говорить будем, общую линию выстроить. Хотя, исход один все равно. Нас расстреляют, если не прилюдно, то в подвале каком-нибудь. Без шума и пыли. Да и Сане, похоже, крышка. Интересно, а как они отреагируют на то, что в машине лежат документы по созданию оружия и на трупы других террористов в здании? Машина дернулась и остановилась. Руки уже затекли полностью, и мои жалкие попытки повертеть кистями не давали результата.

Дверь распахнулась, и четыре человека поволокли Сашу по полу. Я хотел было сказать, чтобы они были осторожнее, но меня резко подняли, и, на правах здорового, вышвырнули из машины. Я попал в руки здоровенного, размером с гору, мужика, который, к слову, довольно бережно меня согнул и повел. Снег сыпал огромными хлопьями, но на асфальте долго не лежал. Боковым зрением я увидел, что Сашу уносят куда-то влево, меня же вели вправо. Массивная деревянная дверь открылась, и мы вошли в прогретый зал. Голова уже кружилась меньше, но этого было не достаточно, чтобы собрать мысли в кучу и выработать план действий.

- Шестнадцатую открой, - произнес мой конвоир.

Лязгнул замок, и мы оказалась в крохотной камере с тусклым освещением. Конвоир разогнул меня и снял наручники. Я не стал картинно потирать запястья, а подергал руками вверх-вниз, разгоняя кровь. Помимо конвоира, в камере было еще двое. Вооруженные и в масках. Когда я услышал про охрану, мне и в голову не приходило, что охрана эта будет со мной в камере. Окон в камере не было, и весь свет исходил лишь от сорокаваттной лампочки, закрытой решеткой.

- Глаз с него не спускать, - жестко сказал конвоир этим двум и вышел.

Оба кивнули, и дверь закрылась снаружи. Сесть было не на что, так как в камере не было ни стульев, ни нар, только металлический, как в поездах, унитаз в углу. Садиться на него я побрезговал, поэтому сел на задницу прямо напротив двери. Эти двое сверлили меня взглядами, и было непонятно, кто кого боится больше - я их или они меня.

- Ребят, успокойтесь, я ничего делать не собираюсь, - я решил разрядить обстановку.

- Заткнись, - мерзким голосом сказал тот, что слева.

- Понял, - грустно сказал я, и уткнулся головой в колени. Так, мозги, вроде, устаканиваются, надо думать. Для начала, кто я? Можно и дальше валять Ваньку, прикидываясь агентом МИ-6, и потянуть время, но этот обман вскроется слишком быстро, и выхлопа с него - ноль. Рассказывать, что я ныряю в прошлое и сейчас просто застрял здесь? Еще бредовее. Дальше думать не получилось, потому что я уснул. Проснулся я от стука в металлическую дверь. Один из охранников приказал мне встать, а второй открыл дверь. В камеру вошла женщина лет пятидесяти в стареньком брючном костюме. С минуту мы вчетвером стояли молча, пока она буравила меня взглядом, после чего властно сказала:

- Оставьте нас.

Охранники беспрекословно послушались и вышли за дверь.

- Ну и кто же ты такой? – спросила она.

- Хромченко Иван Владимирович, - я решил назваться настоящим именем. – А вы не боитесь?

- Чего? – удивилась женщина. – Светлана, - коротко представилась женщина.

- Ну, я, вроде как, террорист, а вы одна, без охраны.

- Никакой ты не террорист, по глазам вижу, - с улыбкой сказала она.

- А кто же? – я сам удивился.

- А вот ты мне расскажи.

Ну и что мне ей рассказывать?

- В мою историю вы вряд ли поверите, но выбора у меня нет. Вам, наверное, уже доложили, что в машине посла, в которой нас поймали, были документы из КБ «Южный 12». Эти документы планировали переправить в Англию, чтобы потом угрожать нам нашим же оружием. Мы с товарищем хотели помешать этому, но получилось частично.

Светлана слушала и местами кивала, не задавая лишних вопросов. Когда я закончил, она сказала:

- Общая картина мне понятна. Сейчас мы с вами поедем к руководству, и там поговорим уже более обстоятельно. Только прошу вас, Иван, без глупостей, а то даже я помочь не смогу.

Я кивнул. Отлично. Вроде бы. Расстреливать пока не собираются, значит, есть время обдумать все.

- Боюсь показаться наглым, но вы не в курсе, что там с моим другом?

- Его прооперировали, состояние удовлетворительное. При первой же возможности он присоединится к нам.

Наручники, вопреки ожиданию, на меня надевать не стали, достаточно было тех двух охранников, которые шли за мной. Светлана шла впереди, и, наплевав на правила поведения, открыла входную дверь сама, пропуская меня вперед. Снег уже замел весь двор, в центре которого стояла черная «волга». Водитель крутился перед капотом, и что-то в его поведении меня насторожило. Почему в ожидании начальства он покинул машину? Впрочем, подозрения развеялись, когда мы подошли к автомобилю. Я открыл переднюю дверь, на что Светлана ответила едва уловимым кивком. Сам я сел сзади. Водителем был мужчина в возрасте, годов, может, семидесяти. Я, признаться, не думал, что в таком возрасте еще работают в таких структурах. Мои параноидальные настроения подтвердила Светлана.

- Что-то я вас не помню, - скептически сказала она. – Вы новенький?

- Ну, не новенький, наоборот, старенький, - рассмеялся дед. – Прикреплен начальством, распоряжением Аркадия Борисовича.

Светлана хмыкнула, и мы покатились к КПП. Машина остановилась, и водитель протянул какую-то бумажку в опущенное окно. Охранник в серой шинели повертел бумажку в руках и вернул ее.

Ворота с дерганьем отъехали вправо, открывая выезд.

- Куда едем? – спросил старик.

- К Аркадию Борисовичу, - настороженно сказала Светлана.

Водитель свернул на главную дорогу, и мы поехали. Начинало смеркаться. Сколько же я проспал? Голова уже не кружилась совсем, правда, опять заныло плечо.

- Странный маршрут вы выбрали, - смотря по сторонам, сказала она.

Старик промолчал, и вместо ответа полез во внутренний карман. Достав пистолет, он направил его на Светлану, остановился и сказал:

- Выходите, женщина, дальше нам не по пути.

Я сидел сзади с разинутым ртом. Старик держал пистолет неуверенно, и первое, о чем я подумал - это выбить пистолет, тем самым спасти Светлану, и, возможно заработать себе очки в будущем разговоре. Все-таки я порядочный человек, и обещал ей не творить глупостей.

- Мне повторить? – старик придвинул пистолет к ее виску.

Пистолет выбивать я не решился, так как испугался, что от удара он нажмет на спусковой крючок и вышибет ей мозги. Светлана потянула ручку и вышла из машины, с разочарованием глядя на меня. А что я-то? Я вообще не в курсе. На душе стало противно, но еще больше было непонятно, что вообще здесь происходит. Мы тронулись, оставив Светлану на обочине. Я сидел и молчал, как тряпичная кукла.

- Дед, - я собрался и подал голос, - ты вообще кто?

- Я-то? – он усмехнулся, погладив волосы. – Я-то спаситель твой. Из какого года прибыл?

Глава 15

Я сидел с раскрытым ртом, а старик уже хохотал в открытую.

- Обожаю первую реакцию. Она такая естественная, натуральная. Егор Михайлович, - он протянул руку через плечо.

- Ваня, - я вяло потряс его ладонь.

- Ну что ты растерялся-то, Вань? В курсе я, в курсе.

- А как? Откуда?

- Опыт, - он поднял указательный палец вверх.

Мы свернули в переулок и вышли из машины.

- Пошли, дома поговорим, - он указал жестом на подъезд.

Я поплелся за ним, не понимая, какие чувства во мне борются. Страх, испуг, радость, удивление?

- Лифт не работает, - сказал Егор Михайлович, и мы пошли пешком.

Обшарпанную дверь на шестом этаже нам открыла девушка лет тридцати, как две капли воды похожая на моего странного знакомого.

- Леночка, сделай нам чаю, пожалуйста.

Леночка угукнула и скрылась на кухне.

- Проходи, садись.

Я зашел в зал, который был обставлен в типично советском стиле. Хрустальная посуда пылилась за стеклянными дверцами лакированной стенки в ожидании праздника. Я занял продавленное кресло, а старик сел на диван напротив. Хлопнув по коленям, он спросил:

- Может, чего покрепче чаю?

Я замотал головой и сказал:

- Нет, чаю будет вполне достаточно.

- Ну хорошо. Ладно, пока ты приходишь в себя, расскажу тебе свою историю. Зовут меня Егор Михайлович Крестовский. 1945 года рождения. Путешествовать начал в 2005 году.

В этот момент зашла Леночка с подносом и выставила чайник и вазочку с сушками. Как только она вышла и прикрыла за собой дверь, старик продолжил:

- Так вот. Путешествую я с 2005 года. Правда, выбираю все время один и тот же период - с 90-го по 93-й год.

- Почему?

Старик вдруг сделался грустным и, покачав головой, продолжил.

- Совесть мучает. В 90-м году я ушел из семьи, бросил жену с дочерью. А потом узнал, что дочка от рака умерла. Сожрала её болезнь за три года. Но особенно тяжело стало в последний год.

Он замолчал, а я не мог найти правильных слов.

- Получается, вы всегда отправляетесь в 90-ый год, чтобы прожить три года с дочерью? Каждый раз?

- Да, - едва слышно сказал старик. – Совесть - дело такое, в некоторых поступках она прячется в самый темный угол души, а потом начинает оттуда рвать тебя. Вот и я, когда обрел эту способность, отправился в день своего ухода и решил таким образом компенсировать свой поступок в реальной жизни.

- Но ведь исход всегда известен, она же во всех мирах будет умирать? Всегда. Может, стоило какие-то документы брать с собой, исследования? Может быть, смогли бы победить болезнь?

- Кто бы дал мне эти исследования? Да и время тут такое, что проще умереть.

Меня покоробило. Этот человек тратил свою жизнь на один и тот же маршрут. Перед ним открылась вся история планеты, а он зациклился на этой трехлетке. С другой стороны, имею ли я хоть какое-то право его осудить? Нет!

- А как вы на меня вышли? Откуда узнали? Что это было?

- Ну, на вас-то я вышел чутьем. За столько лет у меня развилось чувство, при помощи которого я могу находить таких вот путешественников. Чаще всего я спасаю их из каких-либо передряг, ну, или просто рассказываю, делюсь опытом и знаниями.

- То есть, вы и Сашку чувствуете?

- Само собой, и не только его, а еще и с десяток других людей, которые сейчас в городе.

- Это просто охренеть, - я не нашел лучшего слова.

- Сашку твоего тоже спасем, только завтра. Сегодня уже лучше не рыпаться. Теперь рассказывай ты - кто такие, откуда?

Я отхлебнул чая и начал:

- Зовут меня Хромченко Иван, я нырок.

Старик бесцеремонно перебил меня.

- Слово-то какое, «нырок». Утка, что ли?

- Нет, почему утка? Просто так я себя называю.

- Ну да бог с ним, давай дальше.

- Ныряю по заказам частников. Документ какой достать, или картину. Сюда прыгнул, чтобы достать документы с одного КБ, потому что в моем времени они всплыли у нашего потенциального врага, и, чтобы избежать лишних угроз, было решено доставить эти документы в 2016-й и на корню зарубить их преимущество. До меня сюда отправился тот самый Саня, но пропал, после чего попросили меня. Документы мы нашли, а вот обратно уйти у нас уже не получится. Да и документов у нас больше нет.

Я вкратце пересказал свою историю с утерей места, про Сашину же историю я решил умолчать, пусть сам рассказывает.

- Да-а-а, - протянул Егор Михайлович. – Дела-а-а.

Я снова хлебнул чай и закинул в рот сушку. Старик засыпал меня вопросами, но я старался максимально подробно ему на все ответить. Когда он, наконец, успокоился, пришел мой черед. Из его ответов я узнал много нового. Например, то, что способность внушения можно развить до такого состояния, что даже говорить ничего не придется - тебя просто замечать не будут. Кроме того, он подтвердил слова Саши о том, что способность обратного забора можно также развить, и таскать хоть пианино - главное, чтобы сил хватило. Можно с точностью до метра выбирать место появления. Но самым главным было то, что вернуться назад вполне возможно.

- То есть как это? – спросил я с нескрываемым удивлением.

- Ну, есть универсальная точка возврата. Работает для всех и всегда.

Упавшей челюстью я чуть не пробил пол.

- И вы ее знаете?

Старик усмехнулся.

- Конечно, знаю.

- Это же, это же вообще!!! – эмоции резко сократили мой словарный запас.

- Ага, только вот нюанс один, - загадочно сказал Егор Михайлович.

Вот так всегда!

- Какой еще нюанс?

- Точка эта в МГУ.

- Тоже мне, нюанс, я бывал в местах и посерьёзнее, - гордо сказал я.

- Может быть, и бывал. Вот только точка эта на высоте пятидесяти метров над землей, и прыгать надо сверху.

Меня бросало то в жар, то в холод. Отлично - точка есть, но прыгнуть в нее сродни продеванию нитки в игольное ушко слепым.

- А какого она размера? – первое, что пришло мне в голову.

- Ну как сказать, точных данных у меня нет. Может, она размером с футбольное поле, а может, метр на метр.

Я сидел, будто в трансе.

- А как вы про нее узнали вообще? А кто-нибудь уже пользовался ей?

- Конечно, пользовались, - с улыбкой сказал старик, - возвращал через нее человек десять. А как узнал? Сложно объяснить. Почувствовал в один день. Как будто в голову мне вложили знания, что есть там такая точка.

- А сами вы ей пользовались? – я смотрел на него глазами фаната, который столкнулся в лифте со своим кумиром.

- Нет, мне ни к чему. У меня своя же точка рабочая.

На мой резонный вопрос, а были ли неудачные случаи, Егор Михайлович ответил отрицательно.

- Ни разу.

Эх, поделиться бы этой новостью с Саней. Черт с ними, с документами, за ними можно вернуться еще раз.

- А сколько таких точек еще есть?

- Вообще, - он с хлюпаньем отхлебнул чай, - везде, где приземлился путешественник, такая точка есть. Надо просто ее найти и почувствовать. Я проверял еще одну, в Ленинграде. Так, ладно. Хватит болтовни на сегодня. Завтра за твоим Сашей поедем, а то опять придется все по два раза рассказывать.

Он позвал дочь, и она унесла чай с сушками. Егор Михайлович достал из раскладного дивана матрац и расстелил на полу.

- Ложись, завтра рано вставать.

Я посмотрел на часы. Ого, мы просидели аж до одиннадцати вечера! В квартире было довольно холодно, и я лег прямо в одежде. Уснуть, само собой, не получилось, после такой-то информации. Я чувствовал себя первоклассником на лекции по высшей математике. Что Саня, что Егор Михайлович исследовали свою способность, изучали ее, находили что-то новое. Только я, блин, ведомый быстрой наживой, забил на все и занимался ерундой. Нет, определенно, по возвращении займусь изучением. Что я еще могу? Уснул я около трех часов ночи, копаясь в себе. В итоге все равно все рассуждения у меня свелись к тому, что на этом можно неплохо заработать.

Разбудила меня Леночка, аккуратно тряся за плечо.

- Папа за молоком вышел, сказал, чтоб я вас разбудила.

Я кивнул, и она вышла из зала. С трудом подняв голову с подушки, я уставился на стену, где висели часы. Семь утра. Пока я поднял себя с матраца и умывался, вернулся Егор Михайлович с бидончиком молока.

- Позавтракал?

- Не-а, - я шмыгнул носом.

- Иди тогда, ешь, я пока машину прогрею.

Лена заварила мне чай и поставила тарелку с тремя бутербродами. Точнее, просто хлеб и тонко размазанный маргарин. Она была молчалива и погружена в свои мысли. Я говорить первым не решался. Да и о чем мне с ней говорить? Посочувствовать только. Я быстро расправился со скромным завтраком и, попрощавшись с Леной, вышел во двор. Егор Михайлович заканчивал стряхивать щеткой снег с ржавого «москвича».

- Какой у нас план? – я соскреб остатки снега с крыши и растер между руками.

- План прост, как репа. Я зайду и выведу твоего Сашку, после чего едем к МГУ. Вроде, все. Садись.

Я уселся на переднее сиденье, и мы тронулись по вчерашнему маршруту…

- Так какой у нас план? – робко спросил я.

- Вот ты заладил, план да план. Я похож на спецагента с планом каждого шага? – съязвил Егор Михайлович.

- Нет. И что мы, так просто войдем и вытащим его? – не унимался я.

- Да.

- Он же только после операции, как мы его потащим? Плюс, я же сбежал оттуда, как мне сейчас туда явиться?

Старик хлопнул по рулю. Я сначала подумал, что это его реакция на мои вопросы, но потом увидел вставший перед нами «запорожец».

- Да езжай ты уже, - сказал он в стекло, после чего добавил, - пойдешь со мной, у меня же способность работает отлично, никто тебя не заметит.

- Кстати, все хотел спросить, а почему вы женщину ту не убедили, а угрозой выгнали из машины?

- Убеждение оставляет след, и полностью не проходит. Человек внушаемый потом становится, поэтому я стараюсь без него обходиться. А она женщина хорошая, зачем ей жизнь портить?

Мы заехали во двор, и Егор Михайлович закрыл машину.

- Ближе нельзя, не успею сработать.

Я понимающе кивнул. Снег шел какой-то серый, некрасивый. Да и небо было под стать – серое, как карандашный грифель. Егор Михайлович перестраховался даже чересчур. Машину он запарковал в паре километров от места моего заключения. На мой резонный вопрос, как мы будем тащить Саню два километра на себе, он лишь поднял глаза к небу.

- Машину там возьмем, не проблема.

Старик не ищет сложных и витиеватых путей, а просто идет в лоб.

Когда мы подходили к ограде, ноги уже промерзли и хлюпали в ботинках.

- Мы по делу, - бросил он охраннику, показавшему лицо из небольшой будочки, стоявшей метрах в ста от ворот.

Охранник уставился на нас стеклянными глазами и проводил взглядом. Круто он работает! Мне определенно надо учиться. Второй пост мы прошли еще проще: Егору Михайловичу даже не пришлось ничего говорить, охранник сам нажал на кнопку, и ворота сдвинулись на метр.

- Где лежит раненый, которого привезли вчера?

Мне показалось, что его голос прям вливается в уши охранника тугой патокой.

- Там, - охранник растерянно указал на здание.

Большего он, естественно, не знал. Мы зашагали в сторону здания, куда вчера унесли Сашу. Старик шел чуть впереди, и я в два шага догнал его.

- Егор Михайлович, а вот сколько человек сразу вы сможете убедить? Ну, там, десять? Двадцать? Сто?

На этот раз старик не стал язвить и устало вздыхать, а ответил нормально.

- Не знаю, если честно, больше пяти пока не было необходимости проверять. Думаю, что человек двадцать смогу. Опять-таки, все от тренировок зависит. Вот у тебя, к примеру, убеждение слабое, ну, по сравнению со мной, и расходуется быстро. Ты одного-двух человек убедишь - и все, дальше труба. И убеждение недолго держится, так ведь?

- Ага, - грустно сказал я, в очередной раз посчитав упущенную выгоду. Нет, определенно, если - я мысленно сам себя осек - когда вернусь, начну учиться. Надо будет найти все заказы, от которых отказывался в свое время.

К моему удивлению, на проходной нас никто не остановил. Сидевший в зеленой форме капитан будто вообще нас не заметил.

- Капитан, - Егор Михайлович встал перед его столом, - где лежит тот раненый, которого вчера привезли?

Капитан, видимо, боролся с внушением, потому что завис на пару секунд, после чего сказал:

- На третьем этаже, там палаты.

Без слов благодарности мы поднялись на третий этаж. В коридоре пахло лекарствами и, почему-то, мокрым гипсом. Палату, где лежит Саня, я определил безошибочно по пяти бойцам, стоявшим у дверей.

- Нам туда, - шепотом сказал я.

Егор Михайлович кивнул, и мы зашагали по протертому и местами дырявому линолеуму. В момент, когда ты идешь по длинному коридору навстречу вооруженным людям, у которых приказ стрелять во все, что движется, самое время подумать о расстоянии, с которого срабатывает убеждение. Я применял его, только находясь максимально близко к внушаемому. До бойцов оставалось около пяти метров, и один из них со стула направил автомат на нас.

- Стоять! – зычным голосом рявкнул он.

В следующую же секунду он опустил автомат, и мы поравнялись с ним. Круто! Значит, минимум метров с пяти работает! Охрана проигнорировала нас, и мы беспрепятственно вошли в палату.

- Вы кто так…

Закончить боец в маске не успел. Саня лежал на кровати под капельницей. Видок у него был неважнецкий.

- Санек, Саша, - я наклонился над ним. Он с трудом открыл глаза и дернул уголки губ в попытке улыбнуться.

- Ну как ты?

- Жив, здоров, орел, - вяло ответил он.

- Лежать будешь или пойдем домой?

- Ка-а-ак? – пытаясь привстать, спросил он.

- Так, ребята, давайте разговоры в дороге, - прервал нас Егор Михайлович.

Саня вопросительно посмотрел на меня. Я дважды кивнул и отсоединил капельницу.

- Одежда твоя где?

- Унесли, - с трудом ответил он.

Вот же засада. На улице холодрыга, а он в одной пижаме. Я снял с себя куртку и помог ему надеть. Сам он идти не сможет, даже с моей поддержкой, поэтому мне пришлось подставить свою спину, чтобы он залез. Когда с приготовлениями было покончено, я, впервые с момент,а как мы зашли, бросил взгляд на охранника. Он смотрел на нас какими-то стеклянными глазами и ничего не предпринимал.

- Егор Михайлович, штаны у него возьмите, и обувь.

Дважды повторять не пришлось - охранник сам расшнуровал берцы и снял штаны. Не замерзнет, надеюсь, в одних трусах-то. Я уложил Саню обратно на кровать и одевал его, как куклу. Он сжимал зубы до скрипа. Видимо, что-то болело. Саша снова обхватил мою шею слабыми руками и, сместив его поудобнее, мы вышли из палаты. На обратном пути нам никто не встретился - блок был как будто вымерший. Егерь был довольно тяжелым, и я устал уже на втором этаже.

- Стой тут, - сказал Егор Михайлович, когда мы спустились, а сам подошел к капитану и о чем-то с ним поговорил. Вернувшись к нам, он сказал:

- Так, нам налево, там гараж. Машину берем и едем. Боюсь, ты его не донесешь.

Я мысленно выдохнул, потому что тащить было реально трудно. Мы вышли во внутренний двор и наткнулись на пять человек, стоявших возле пепельницы.

- Мужики, какую машину можно взять? – спросил Егор Михайлович.

Один из водителей подошел к нам и протянул ключи.

- Мою вот возьмите, - сказал он, и указал на черную «волгу».

Блин, как же круто! Я тоже так хочу! Мы погрузили Сашу на заднее сиденье, подложив под голову какую-то сумку с вещами. Саня то терял сознание, то опять возвращался. По его лицу было видно, что ему больно, но, тем не менее, он не издал ни звука.

- На ней поедем? – спросил я, закрывая дверь.

- Да, тормозить побоятся, нам на руку.

«Волга» завелась с пол-оборота, и, включив дворники, Егор Михайлович тронулся. Я развернулся к Сане и спросил:

- Ну как ты?

- Норм, держусь.

- Держись давай, держись. Это Егор Михайлович, - старик поднял руку в приветственном жесте, - он как мы, тоже ныряет. Есть универсальная точка возврата, в МГУ. Правда, надо с высоты прыгать, она на уровне пятидесяти метров.

Я выдал Саше весь расклад и дальше ехал молча. Минуты две.

- Сань, так тебе куда попало?

- Плечо и две в живот.

Фууух, значит, все-таки легкое не задело. Было видно, что ему тяжело говорить, и я решил не доставать его расспросами.

Мы проехали Воробьевы горы и свернули направо. Егор Михайлович подъехал максимально близко к зданию, но нам все равно пришлось идти пешком приличное расстояние. Саня сказал, чтобы я его просто тащил, иначе мы привлечем внимание. Я согласился, ибо нелепо выглядит мужик, который тащит на спине другого в сторону университета. Это какой-то Ломоносов 20-го века получается - тяга к знаниям, и все такое. Студентам на нашу странную троицу было, по большому счету, плевать. Егор Михайлович даже не стал делать убеждение окружающим, потому что на нас даже никто не смотрел.

- Туда, - Егор Михайлович указал направление рукой.

Я перехватил Саню поудобнее, и наша процессия зашагала ко входу в здание. Ближе к дверям на нас все-таки стали обращать внимание, но было оно скорее каким-то безразличным. Едва уловимым кивком Егор Михайлович поприветствовал охранника, безучастно ответившего нам кивком. Студентов в холле было много, выглядели они, словно серая масса. Мы прошли к лифту и втроем зашли внутрь. Кроме нас, никого больше не было. Я подумал попросить Егора Михайловича, чтобы он внушил Сане идти самому, потому что у меня уже болело все тело, но, разумно решив, что осталось не так много, отказался от этой затеи. К сожалению, лифт не вел на нужный этаж, и нам пришлось петлять по коридорам в поисках лифта для пересадки. Такой нашелся быстро и, пройдя через технические помещения, мы вышли на крышу главного здания университета. Крыша и парапет уже были покрыты слоем мокрого снега.

- Так, сейчас, дайте сориентироваться, - Егор Михайлович осмотрелся. – Ага, вот оно.

Мы подошли к краю крыши, и я совершил главную ошибку человека, готовящегося к прыжку. Я посмотрел вниз. Ветер задувал так, что лицу было больно.

- Короче говоря, ребятки, план такой. Первым прыгает Саня, ты, - он посмотрел на меня, - за ним.

Саша уже был цвета снега, и я был уверен, что швы у него разошлись еще в машине. Вида он не подавал и корчил из себя крутого.

- Вот отсюда, - Егор Михайлович ногой расчистил снег, и на парапете показалась полоса, нарисованная не то красной, не то коричневой краской.

- Что, прям отсюда, вниз? – подал голос Саня.

- Именно.

- Давай, Саш, выбора у нас нет, - подбодрил его я.

Он убрал руку с моей шеи и под одобрительный кивок Егора Михайловича подошел к краю и сиганул вниз без лишних слов. Я дернулся к парапету одновременно со стариком, но увидел лишь последние секунды его нахождения в этом мире. Первый раз я наблюдал, как исчезает человек со стороны. Саня исчез, и я готов был расплакаться от счастья. Надеюсь, его там встретят и помогут.

- Спасибо вам, Егор Михайлович, за все, - я сделал шаг навстречу и хотел его обнять, но встал, как вкопанный, от направленного на меня пистолета.

- Постой, мальчик, постой.

- Это что такое, Егор Михайлович? Совсем не смешно!

- А кто здесь предлагает посмеяться? – он посмотрел по сторонам. – Знаешь, Вань, что действительно не смешно? То, что за свои ошибки люди расплачиваются годами, сами того не понимая. За каждую мелочь - за неуступленное место в транспорте, за бранное слово без причины… Ошибки накапливаются, и в один день их становится так много, что аж тесно. Тогда человеку дается наказание – ну, ты понимаешь, чтобы он сидел и думал, где же я так нагрешил? Что сделал не так? За что мне это? И знаешь, что я тебе скажу? Я считаю, что сполна расплатился за свою ошибку. Шестьдесят три раза я хоронил дочь. Шестьдесят три раза я проходил с ней всю болезнь от начала и до конца. Та сила, которая наделила меня способностью уходить в прошлое, не вправе решать, как мне жить!

- Я вас не понимаю, Егор Михайлович, - робко сказал я, обдумывая, как выбить у него пистолет.

- Тебе многому предстоит научиться, Ваня, очень многому. Я нормальный человек, и перед уходом, видишь вот, рассказываю тебе все, что, да как. Ты остаешься здесь смотрящим. Ну, или куратором, наблюдателем - называй, как хочешь. Обязанностей немного. Мне, например, только несколько раз пришлось столкнуть с этого парапета застрявших путешественников. Увидев, что они исчезают, я понял, что им удалось вернуться. Прыгать самому было страшно - я просто испугался, что разобьюсь. Поэтому и подстроил ваше появление здесь. У тебя тоже появится эта способность, только вот она требует усидчивости и терпения. Ты никогда не задумывался о том, что ни разу не встречал в своих путешествиях других нырков?

Меня передернуло. Ведь и правда - логика миров была такая, что каждый отправляется в свой мир, который меняется по итогам путешествия. А здесь я встретил и Саню, и Егора Михайловича.

- А как вы это сделали? Вы ведь не знали, что Саня попадет сюда, и тем более не знали, что я приду?

- Смотрел фильм «День Сурка»? Помнишь, как Билл Мюррей просыпался каждый день во вчерашнем дне? А теперь представь, что у тебя зациклен не один день, а три года. Ты ложишься спать 26 июля 1993 года, а просыпаешь 24 июня 1990-го. Не стареешь, и все по новой. Так вот, на пятнадцатый раз, когда ты уже сойдешь с ума и хочешь умереть, ты натыкаешься на своего современника. Представил? С каждым новым трехлетним циклом мои знания и чувства повышались. Я стал чувствовать таких, как ты, как Саша. Мой дар убеждения возрос настолько, что я мог внушить генералам начать ядерную войну за пару дней до своего исчезновения. Просто ради забавы. Понимаешь? Ты правишь миром три года! Правда, мир твой ограничен. Что касается вас и вашего появления здесь, то я не знаю, как это получилось. Может, сбой какой-то, может, еще что-то. Только вот я почувствовал, как появился он, почувствовал, как появился ты, день вашей встречи. Абсолютно все. И с каждым днем вибрация усиливалась. А когда вы приехали в Москву, меня чуть не разорвало. Найти вас тоже не составило труда. Я понял, что это мой шанс вернуться и дожить свои дни спокойно, без всего этого. Но у меня уже были проколы - я пытался уйти, не оставив вместо себя никого, и это не получалось. Я дважды чуть не погиб. Методом проб и ошибок я пришел к тому, что в мире должен остаться смотрящий. Я свое отсидел, передаю это звание тебе. Умереть, кстати, не пытайся, ничего не выйдет, только покалечишься зазря.

Ветер уже обморозил руки и лицо, а во рту стало сухо и противно.

- Жди, Ваня, жди. К слову, я изначально хотел оставить здесь Сашу. Он такой крутой. Рэмбо недоделанный. Но пожалел я его. Туповат он. А ты - в самый раз. Возможно, у тебя будет другой срок, может, ты будешь проживать по десять лет, а потом возвращаться, а может, по недельке. Не знаю, ты сам все почувствуешь после того, как я уйду. Короче говоря, счастливо.

Старик встал на парапет, а я остался стоять, как вкопанный. На ресницы налип снег, и даже моргнуть у меня нормально не получалось. Из транса меня вывел звон металла. Егор Михайлович бросил пистолет на крышу, а сам шагнул вниз. Я рванул к парапету, но смог схватить только воздух и снег.

Перегнувшись, я смотрел на секунды его падения. Он растворился в воздухе в точности, как Саша. Я сел спиной к парапету и был готов заплакать. Спрятав руки под куртку, я раскачивался в попытке устаканить мысли.

- Твою мать.

Разум просветлел. Я почувствовал, что все это время с нашей первой встречи я был под внушением. Сейчас я четко понимал, что даже если бы очень захотел, не смог бы напасть на старика и отобрать у него пистолет.

Мне показалось, что в завывании ветра раздался удар и крик. Поднявшись, я перегнулся через парапет и увидел лежащее на земле тело. Даже с такой высоты я без труда узнал Егора Михайловича.

- Пиздец…

Я сглотнул ком, вставший в горле. Значит, не получилось. Но он ведь исчез на моих глазах? Неужели его выплюнуло обратно? Под свитером я почувствовал, как все тело покрылось мурашками. Значит, я застрял тут навсегда???

- Ну что, Ваня, придется жить новую жизнь, - обратился я сам к себе, и, застегнув куртку до подбородка, пошел к двери.