Дорога на юг

Глава 1

Холодный воздух резал лёгкие, словно ледяной нож, остужая разгорячённое тело изнутри. Позади остались толпы разъярённых зомби – их хриплые стоны и скрежет зубов всё ещё преследовали её. Одному почти удалось сбить её с мотоцикла.

Элка осмотрела себя – вроде не поранили, и откинула с лица прядь синих волос. Вокруг царила такая тишина, будто мир забыл о своей гибели. Прошло почти полтора года с момента, когда мир начал разрушаться. Вирус стремительно распространился по планете, оставляя за собой опустошение и хаос. Городские пейзажи стали походить на мрачные руины. Высокие здания, гордо возвышающиеся над горизонтом, обрушились от многочисленных воздушных атак и стали лишь обломками. Улицы, некогда полные людей, теперь завалены мусором и брошенными автомобилями, которые оставлены на произвол судьбы медленно разлагаться под открытым небом. В каждом городе, в каждом его уголке разносился запах гнили, а тишина была поистине зловещей.

Доверие между выжившими практически исчезло – борьба идёт не только против нежити, но и между людьми, которые сражаются за ресурсы.

Природа в некоторых местах начинает одерживать победу над некогда развитыми технологиями: дикая флора пробивается сквозь трещины в асфальте, а животные, адаптировавшиеся и мутировавшие, стали более агрессивными.

Элка вытащила из рюкзака потрёпанную карту, развернула её на холодном камне и прищурилась, проведя пальцем по дороге. До Форпоста №7 осталось чуть больше двадцати километров, через разбитые моста и забытые дороги, кишащие зомби.

Она подняла взгляд на кроны деревьев, едва виднеющиеся сквозь густой туман. В этом мёртвом спокойствии Элка чувствовала страх, смешанный с надеждой: она верила – Марк ждёт её там.

Они были вместе ещё в те безмятежные дни, когда мир не знал о вирусе, который в одно мгновение поглотил большую часть человечества. Казалось, впереди их ждёт долгое, счастливое и, самое главное, совместное будущее, пока их пути не разошлись. Это произошло в тот день, когда на заправку, где они решили переждать непогоду, налетели мародёры.

Двери распахнулись с оглушительным треском и внутрь ворвались безумные лица. Словно стая голодных хищников, разъярённых и безжалостных. В помещении оказалось двое вооружённых мужчин с битами и один подросток. Это можно было назвать везением – обычно они передвигаются группами по десять или двадцать человек.

Они не боятся зомби, они сами более опасные, чем любые мертвяки, бродящие по улицам. У всех примерно одна схожая цель: уничтожить всё, что дышит, и забрать всё, что можно унести. Пусть мир нормальных людей рушился, для них – этот мир стал раем на земле. Теперь безнаказанно можно грабить, убивать и насиловать.

Элка и Марк прятались за стойкой, стараясь оставаться незамеченными. Когда мародёры начали обыскивать территорию, Марк тихо произнёс: «Я отвлеку их. Ты должна бежать». Его голос был твёрдым, казалось, он знает, что делает. Элка не успела сказать ни слова, когда Марк, собравшись с силами, выбежал из укрытия, привлекая внимание мародёров. Они обернулись, и на их лицах заиграла злобная усмешка, когда они увидели свою жертву.

Пока Марк отвлекал внимание на себя, Элка понимала, что должна бежать, но её ноги приросли к месту. Она услышала, как на улице подъехало ещё несколько машин, и решила: сейчас или никогда. На коленях доползла до двери, а на улице рванула, не разбирая пути.

С тех пор она осталась одна с невыносимой пустотой в сердце и надеждой, что однажды они вновь встретятся в этом разрушенном мире. Каждый шаг, каждый километр в этом мрачном, заброшенном пейзаже напоминал ей о том, что она потеряла, и о том, ради чего она продолжает бороться.

– Если Марк выжил, он мог укрыться в одном из форпостов, – тихо произнесла Элка, кивая самой себе, словно искала утешение в собственных словах.

На выцветшей карте, которая ей досталась по чистой случайности, были зачёркнуты три форпоста, расположенные в относительной удалённости от заправки. Форпост №7, самый удалённый из них, манил её, как последний луч надежды. Без карты она искала бы его намного дольше.

– Дождись меня, – произнесла она вслух, словно эти слова могли донестись до него, где бы он ни был.

Элка села на байк, который одолжила, но не собиралась возвращать, и завела мотор. Он поприветствовал её глухим рыком. Взгляд её устремился вдаль, в сторону последнего возможного убежища.

За несколько километров до точки на карте дорога стала всё более труднопроходимой. Упавшие деревья, словно кто-то нарочно разложил их в качестве препятствий, преграждали путь. Элка осторожно объезжала их, петляя между массивными кусками древесины. Позади неё раздались торопливые шаги, и она резко нажала на газ, пытаясь инстинктивно уйти от неизвестной угрозы.

В этот момент мотоцикл резко повело в сторону. Элка не заметила, как на переднее колесо намоталась колючая проволока, протянутая между двумя брёвнами. Мотоцикл приподнялся на переднем колесе, и она не успела среагировать – её сбросило с байка. Она гулко упала на асфальт.

Её взгляд встретился с большими, удивлёнными глазами лося, стоящего неподалёку. Он, словно оценивая ситуацию, помотал своими огромными рогами из стороны в сторону, будто выражал недовольство происходящим. Затем, не дожидаясь, пока Элка поднимется, лось развернулся и медленно направился в сторону леса, оставив её одну на пустынной дороге.

Элка с трудом поднялась на ноги – всё тело ныло от боли, а в ушах гудело. Она оглядела мотоцикл, который лежал на боку, и попыталась его поднять. Но как только она сделала это, правое плечо, после характерного хруста, охватила жгучая, невыносимая боль. Стон сорвался с её губ и, отпустив мотоцикл, она снова опустилась на колени, прижимая руку к плечу.

Но несмотря на всё, Элка понимала, что ей нужно двигаться дальше. Марк может быть где-то рядом, и это придавало ей сил.

Оставшийся путь до Форпоста №7 она преодолела пешком, хотя каждый шаг давался ей с трудом. Она часто останавливалась, чтобы перевести дух, ощущая, как боль усиливается с каждым движением.

Когда вдалеке показался металлический забор с колючей проволокой, обвивавшей его по периметру, Элка почувствовала, как внутри неё открывается второе дыхание. Она прибавила шаг. Забор выглядел внушительно – пробраться внутрь можно было только через массивные главные ворота. Над ними возвышалось импровизированное укрытие, откуда можно следить за дорогой и всеми, кто приближался.

Элка остановилась, чтобы осмотреться. Вокруг не было ни души, и за воротами царила мёртвая тишина. Лишь птицы, перелетавшие с ветки на ветку, нарушали это спокойствие, заставляя её настороженно оборачиваться на каждый шорох.

Наконец, она заметила в тени наблюдательного пункта двух человек. Их силуэты едва различались на фоне заката. Вокруг простирался густой, непроходимый лес, который казался живым больше, чем эти неподвижные силуэты.

– Меня зовут Элка, – громко произнесла она. – Я не заражена!

С этими словами она обернулась вокруг себя, раскинув руки в стороны. Опускать она не стала – подняла кверху, демонстрируя полное повиновение. В этой ситуации это было её единственным оружием: открытость и искренность. В ней должны увидеть обычного человека, такого же, как они, а не заражённого или мародёра.

Сердце Элки бешено колотилось в груди. Она всматривалась в тени, играющие на заборе, и ждала ответа. Один из наблюдающих наклонился вперёд и прищурился, чтобы лучше рассмотреть её. И она тоже смогла, наконец, увидеть его лицо – совсем юный, но уже с тяжёлым взглядом и оружием, перекинутым через плечо.

– Что тебе здесь нужно? – спросил он. – Ты одна?

Она услышала характерный щелчок, и её сердце забилось быстрее. Взгляд Элки мгновенно переместился к ружью, которое появилось в руках второго наблюдателя. Металлический блеск оружия отразил последние лучи заходящего солнца, и она почувствовала, как холодный пот пробежал по спине.

Элка кивнула, стараясь сохранять спокойствие. Она понимала, что любое неверное движение или слово могут обернуться против неё.

– Я ищу своего жениха. Его зовут Марк. Два месяца назад на нас напали мародёры. Мне удалось убежать…

После этих слов Элка прикусила губу, осознавая, что ей впервые пришлось произнести это вслух. Она бросила Марка, оставив его одного. Но в тот момент ей было так страшно, зная по рассказам выживших, что мародёры творят с женщинами, и опомнилась она уже очень далеко от заправки, когда дыхание перехватила жгучая боль. Внутри тяготило чувство вины, словно тень её предательства преследовала по пятам.

– Я не знаю, что с ним стало, – продолжала она, стараясь сдержать слёзы. – Он мог добраться до вашего форпоста… Прошу, если он здесь – дайте мне шанс его увидеть!

Ворота медленно открылись. Элка сделала шаг навстречу. К ней подбежало трое вооружённых мужчин, и они заставили её опуститься на колени, заведя руки за голову.

За спинами мужчин показался до боли знакомый силуэт. Элка не могла поверить своим глазам: это был Марк. Он выглядел измождённым, от его любимой куртки оторвалась часть рукава, а рука под ней была в импровизированном гипсе. Сначала он неуверенно выглядывал из-за ворот, а затем, увидев её, рванул навстречу.

Элка резко поднялась на ноги – желание его обнять переполняло её, но один из мужчин точным ударом прикладом ружья по лицу оглушил её. Удар был настолько сильным, что она мгновенно упала на землю, и мир погрузился в темноту, которая стала долгожданным облегчением для израненного и уставшего от долгого пути тела.

Когда она пришла в себя, Марка рядом не было. Она оказалась в комнате с бледно-розовыми стенами. Краска местами облупилась, открывая серые пятна бетона. В воздухе стоял запах затхлости. Она лежала на голом, грязном матрасе, который был весь в пятнах и въевшихся следах крови.

Элка с трудом поднялась и, немного пошатываясь, вышла из комнаты. Пройдя по коридору, она оказалась на кухне. На столе была старая газовая плитка, вокруг которой стояли несколько человек, и кругом валялись пустые консервные банки. Молодая девушка налила немного воды из старой пластиковой бутылки и протянула Элке. Она грустно посмотрела на дно кружки, а потом с жадностью одним глотком выпила всё содержимое. За спиной девушки перешёптывался взрослый мужчина с пожилой женщиной – для них она была нежеланным гостем, ещё одним ртом, с которым придётся делиться скудными запасами.

В углу комнаты стоял небольшой диван, на котором были раскиданы одеяла и подушки, а посередине лежала маленькая девочка и мирно спала, будто не осознавая, что происходит вокруг. Окна были заколочены досками, и лишь узкие щели пропускали тусклый свет, создавая мрачную атмосферу.

Но эта атмосфера стала ещё более мрачной, когда в комнату вошли крупные мужчины. Она сразу заметила того, кто ударил её по голове. По их напряжённым лицам Элка поняла, что настроены они враждебно, хоть и впустили её.

– Элла! – знакомый голос мгновенно привёл её в чувство, хотя голова до сих пор немного кружилась.

Марк крепко обнял её одной рукой, прижимая к себе. Элка едва не расплакалась, но сдержалась – ей не хотелось, чтобы они видели её слабость.

– Как ты нашла наш форпост?

Один из мужчин выдвинул стул на середину кухни. Элка нутром почувствовала, что он был здесь лидером – уверенный в себе и физически развит. Его аура отличалась от всех, кого она когда-либо встречала, возможно, он был военным. Он указал рукой остальным, чтобы те вышли, и сел, скрестив руки на груди. Хрупкая девушка аккуратно подняла с дивана девочку, которая продолжала спать мирным сном, и быстро скрылась за дверью. Двое подручных, оставшихся в комнате, пододвинули стул для Элки и заставили её сесть. Её колени дрожали, но она старалась выглядеть уверенной.

Марк остался стоять у неё за спиной. Его присутствие придавало ей сил. Мужчина внимательно смотрел на неё, словно изучал, а его глаза были проницательны, как у хищника. Элка понимала, что сейчас её нужно быть особенно осторожной в своих словах.

– Меня зовут Мосин, – произнёс главный, его голос звучал уверенно и властно. – А тебя, я так понимаю, Элла? Ты прости моих людей за это, – он указал на синяк на её лбу.

– Элка, – поправила она.

Только Марк называл её Эллой, зная, как она ненавидит своё настоящее имя. Он любил протягивать каждую букву, как сладкую конфету, наблюдая за её реакцией. Её наигранно поджатые губы, топающие ножки и милый голос – всё это вызывало у него искреннюю улыбку.

– Повторю свой вопрос, Элла, – продолжил Мосин, игнорируя её слова, будто они не имели значения. – Как ты нас нашла?

Она почувствовала, как его пренебрежение давит на неё. Тактика запугивания – вот, что он выбрал.

– Бродячий пёс дал мне карту, – ответила Элка, стараясь скрыть волнение в голосе. – Он сказал, что в этих форпостах знают о нём.

В этот момент один из подручных подошёл к ней, взял её рюкзак и перевернул его вверх дном. Всё содержимое со звоном высыпалось на пол: обрывки бумаги, шоколадные батончики, которые она хранила ещё с заправки, пустая фляга и сломанные часы, подаренные ей когда-то матерью. Эти часы были единственной памятью о ней, и теперь валялись на полу, как какой-то мусор. Марк попытался вмешаться, но Мосин поднял руку, и тот сразу замолчал, стиснув кулаки.

Подручный передал Мосину потёртую карту.

– Бродячий пёс, значит… – задумчиво произнёс он, разглядывая карту.

– Да, – подтвердила Элка. – На него напала парочка зомби, а я спасла его. Эта карта – его своеобразная благодарность.

Элка удивилась своим словам. «Спасла его» – то, чего она сама от себя не ожидала. Разлука с Марком и одиночество сделало её сильнее и смелее. Вот бы эта смелость появилась тогда на заправке.

– А я слышал, что эту псину давно подстрелили мародёры.

– Когда я его видела в последний раз, на мертвеца он мало походил, – произнесла Элка, смеясь, но её улыбка быстро исчезла, когда Мосин смирил её строгим взглядом. – Послушайте, – начала она, оглянувшись на Марка, – нам не нужны проблемы. Я пришла за своим женихом. Если вы нас отпустите…

– Отпустите? – мужчина рассмеялся. – Никто вас насильно здесь не держит. Мы просто спасли твоего парнишу, когда приехали осматривать заправку. Мне лишь нужно знать, откуда у Бродячего пса, если это действительно был он, появилась эта карта?

Элка пожала плечами, осознавая, что таким вопросом она не задавалась. Действительно, откуда у него могла быть карта, на которой отмечены все ближайшие форпосты? И что будет, если такая информация окажется в руках мародёров?

– Собирайтесь, – скомандовал Мосин, словно прочитал её мысли. – Если какая-то девчонка, вылившая себе на голову метиленовый раствор, смогла отыскать наш форпост, то и другие смогут. Нельзя здесь оставаться.

На его руках напряглись мышцы, как натянутые струны, когда он поднялся со стула. Элка пригладила рукой свои синие волосы. Мосин жестом указал на выход, и его подручные поспешили собирать все необходимые вещи. За окном стояла глубокая ночь, был слышан только шум ветра. Тёплая рука прижала её к чужому телу, давая понять, что теперь она не одна.

– Давай убираться отсюда, – прошептала Элка, её слова едва пробивались сквозь завывания ветра, проникающего через трещины в укрытие.

Марк молчала убрал свою руку. Его взгляд утонул в полумраке. Пыль кружилась вокруг лампы, стоящей на столе. Даже воздух казался грязным.

– А что потом? – спросил он глухо, когда Элка принялась собирать свои вещи, разбросанные по полу. – Куда мы пойдём?

– Мы преодолели тысячи километров ради того, чтобы увидеть твоих родителей! Придётся сделать небольшой крюк, но…

– Ты сама видишь, что творится снаружи, – Марк резко перебил её. – С чего ты взяла, что они ещё живы?

– Не говори так…

Он провёл ладонью по своим спутанным волосам – давно немытым, пропахшим грязью и страхом – и с силой пнул диван. Пружины жалобно звякнули, и пыль взметнулась в воздух, медленно оседая на потрескавшийся пол. На его лице отчаяние сменилось внезапной яростью. В таком состоянии Элка видела его всего дважды: когда умер его брат и когда он впервые убил – того, кто не был уже человеком, но чей хриплый предсмертный вздох до сих пор снится ему в кошмарах.

– Я думал, что умру. – Он сделал паузу. – Думал, что и ты умерла, и я больше никогда тебя не увижу. Нам стоит остаться с Мосиным. Он – прирождённый лидер. Сильный. Сможет нас защитить.

Элка понимала его чувства. Всё это время её одолевали те же самые мрачные мысли. Но она продолжала цепляться за свою жизнь. И сейчас, глядя на его сгорбленные плечи, она не могла понять, почему Марк решил сдаться и доверить свою жизнь человеку, которого знал совсем недолго.

– Я верю в нас, – твёрдо сказала Элка. – Верю в тебя. У нас всё получится. Твои родители живы – я в этом уверена!

В этот момент на кухню ворвался один из подручных. В руках у него была винтовка, которую он торопливо заряжал на ходу.

– У нас гости.

– Зомби? – спросил взволнованный Марк.

– Хуже, – он произнёс это таким тоном, словно именно Элка была всему виной.

Она проверяла каждые несколько километров – никто её не преследовал. Но, возможно, она потеряла бдительность и слишком расслабилась, когда упала с мотоцикла.

Когда они вышли в коридор, входная дверь с грохотом распахнулась, и в дом ворвалась вооружённая толпа. Они начали стрелять во всё, что движется. Хаос охватил помещение: люди разбегались по разным комнатам, кто-то не успевал и падал замертво. Звуки выстрелов и криков смешивались с треском разбивающегося стекла, создавая симфонию ужаса. Мосин со своими подручными отстреливал мародёров, прячась за лестницей. Он кивнул им головой в сторону двери.

Элка, не раздумывая, схватила Марка за руку и потянула его к выходу во двор. Пули свистели над головами, пока Мосин прикрывал их. На улице царил настоящий ад: дым окутывал всё вокруг, а в воздухе пахло горелой плотью. Она запрыгнула на один из стоящих мотоциклов. Ключ оказался в зажигании, и это было единственным обнадёживающим фактом в этой безумной ситуации.

– Чего застрял? – крикнула она, видя, как Марк, завороженный происходящим, смотрел на окна, где разворачивалось бессмысленное кровопролитие.

– Мы не можем их оставить! – произнёс он дрожащим голосом.

Марк шагнул вперёд, но тут же остановился, вспомнив, что у него сломана рука и нет оружия. Он принялся оглядываться по сторонам, но не нашёл ничего, чем можно было бы сражаться.

– Нужно уезжать, Марк! – наставила Элка, заводя мотор. – Нам не помочь им!

Дверь распахнулась с глухим скрипом, и из дома, шатаясь, вышел один из подручных. Он посмотрел на Марка, едва сделал шаг, как рухнул на землю. Марк схватил его винтовку, ощущая, как дерево впивается в ладонь, но прицелиться не смог, держа её в одной руке. С тяжёлым вздохом, понимая, что выбора нет, он сел на мотоцикл и крепко обнял Элку. В последний раз он обернулся. Это место было для него не просто укрытием среди руин, а домом с людьми, которые успели стать ему близкими.

Несколько десятков километров пронеслись в молчании. Элка, наконец, остановилась, чтобы взглянуть на карту. Её лицо было озарено тусклым светом фонарика, который работал на последнем дыхании. Свет постоянно мерцал, создавая зловещи тени вокруг.

– Так, – произнесла она, водя пальцем по карте, – нам нужно свернуть на главное шоссе. Дальше по нему доберёмся до Северной части, а оттуда до дома твоих родителей рукой подать.

Он ничего не ответил, лишь слегка кивнул. В кустах послышался шорох, и Элка инстинктивно запрыгнула на мотоцикл. Но мотор, словно решивший предать их именно сейчас, не заводился. Она безуспешно поворачивала ключ, а звуки становились всё громче и ближе. Наконец, мотоцикл ожил, но в этот момент из кустов показались четыре зомби. Двое стояли поодаль, а один, словно одержимый, побежал к ним. Мотоцикл рванул вперёд, уворачиваясь, но оставшиеся бросились следом. Они быстро преодолели расстояние и оказались в опасной близости. Элка, теряя контроль, начала петлять из стороны в сторону. Боль в плече не давала сосредоточиться. Когда мотоцикл зацепился задним колесом за гравий, взметнув в воздух облако пыли, они перевернулись в овраг.

Элка быстро схватила винтовку, которую Марк повесил на себя, и меткими выстрелами снесла головы обоим зомби. Выйдя на дорогу, она добила третьего, но четвёртого не было видно. За спиной раздались звуки борьбы. Элка подбежала и увидела, как Марк, сжав в руке камень, разбивает голову одному из зомби. Он оказался медленным и неповоротливым, поэтому Марку удалось справиться с ним в одиночку.

Оставшаяся дорога до дома родителей Марка заняла у них чуть больше двух часов. На пути ещё ни раз встречались зомби, но им удавалось объезжать их и не вступать в бой. Элка ощущала, как усталость накрывает её, подобно плотному одеялу, сковывая движения. Веки были тяжёлые, словно свинцовые, ей приходилось прилагать усилия, чтобы их поднимать. Пару раз она едва не съехала с дороги.

Марк не мог помочь ей – сломанная рука мешала ему во всём. Он чувствовал свою вину за беспомощность. Но нельзя было останавливаться.

Дом стоял на краю заброшенного района. Его стены, когда-то окрашенные в светлые тона, теперь покрылись серым налётом пыли. От окон, затянутых паутиной, отражался тусклый свет зарождающегося рассвета.

Крыша не обрушилась полностью, но имела несколько пробоин, через которые в комнатах разносился холодный ветер. Дверь висела на одной петле. Марк сразу понял: здесь уже давно никого нет.

Внутри дома царила тишина, нарушаемая лишь звуками, которые приносил ветер. Марку чудились шаги, но это были не более, чем отголоски времени. Мародёры вырвали из дома всё, что могло иметь хоть какую-то ценность, оставив лишь обрывки прошлого. В углу кухни, где когда-то стоял стол, теперь лежали осколки посуды, а на полу – грязные следы, оставленные ногами тех, кто пришёл сюда за наживой.

Элка положила руку ему на плечо, Марк натянуто улыбнулся. Ему было грустно, и он невероятно устал от этой бесконечной борьбы. Он крепко обнял Элку одной рукой. В конце концов, хотя бы они есть друг у друга.