Диагноз: Выживание 2

Глава 1

Диагноз: Выживание 2

Я разогнулся и посмотрел на парней. Воняло кровью, сырым мясом. Рвотой воняло, сильно. И меня мутило, перед глазами все плыло. Возможно, что до меня еще не дошло, но только что…

Я только что убил человека. Своими руками. Даже не застрелил, а ударил микроскопом и разбил ему башку. Не знаю, было бы мне легче, если бы у меня в руках было огнестрельное оружие…

Да что за бред мне в голову приходит? Я теперь убийца. Ничем не лучше них.

Но я же защищался? Ведь эпилептик пришел ко мне в комнату чтобы убить. Он бы задушил меня во сне. Или забил бы насмерть. Черт его знает, что еще он мог придумать.

Я посмотрел на свою ногу, и увидел, что штанина уже пропиталась кровью. Стекло. Он вогнал мне в ногу осколок стекла, прорезал, причем глубоко.

И меня застрясло. Не знаю, от кровопотери ли или из-за того, что произошло. Нога подогнулась, и я упал, в последнюю секунду успев отодвинуться от лужи рвоты и крови. И понял, что подняться я уже не смогу.

— Что случилось-то? — мрачно спросил один из парней.

Как они отнесутся к этому? Все-таки убитый был одним из них, он с бандитами гораздо дольше, чем я. Да, ко мне хорошо относится Сека, Бек, еще несколько парней, но для остальных я по-прежнему чужой.

— Он пришел, — прохрипел я. — По-видимому поквитаться захотел. Мне пришлось…

Я снова посмотрел на рану. Смогу подняться? Хрен знает. Стоял-то, очевидно, на адреналине, а теперь меня отпустило, и встать я уже не смогу. Ноги не держат. Точнее нога.

— Отведите меня в медпункт, пацаны? — попросил я.

Надо оказать себе помощь, пока я кровью не истек, как подрезанная свинья. Жгут наложить, почистить рану, зашить. Тут все пыльное, и пыль естественно попала в рану, как и нитки грязные.

Меня передернуло. Представилась гангрена. И как мне оттяпают ногу, отпилят кость пилой, а потом просто прижгут рану факелом, чтобы не загнулся от кровотечения.

Да не, бред. Меня сейчас убить могут за то, что я одного из них убил.

— Жора, сходи за Секой и Беком, — проговорил один из них, сделал несколько шагов, обходя лужу на полу и наклонился. Рывком поставил на ноги. — Позови их. Разобраться надо.

Разобраться? Похоже, что какого-то сочувствия ждать смысла нет.

Тем не менее, бандит помог мне сделать несколько шагов в сторону выхода из комнаты. Даже заикаться о том, чтобы закрыть ее, я не стал. Тут ведь, очевидно, Сека придет смотреть на место инцидента.

Инцидент, блядь. Убийство для меня теперь инцидент.

Идти было больно, на ногу опираться я практически не мог, так что меня пришлось тащить. Обернувшись, я увидел кровавую дорожку на кафельном полу, которая оставалась за мной. Скоро кровь загустеет, побуреет. Ну или ее сотрут раньше. А доживу ли я до этого.

Ключ от медпункта у меня был, но я двинулся прямо в процедурную. Открыл дверцу своим ключом.

— Все, — прохрипел. — Дальше сам.

Попытался сделать шаг. Да, получается, если на ногу не наступать. Нормально.

Бандит же уходить не стал, остался. Как его зовут? А да, Игорем, точно. Но все звали Игорьком, так уж привыкли. Но мне что-то кажется, что панибратства он мне не простит.

Я сделал несколько шагов к столу и принялся складывать в лоток все, что нужно для обработки раны. Кое-как взял, подошел к кушетке. Уселся.

Жгут. Не знаю, надо ли накладывать, порезал он мне артерию? Не знаю, совсем вот нет. Вроде не должен, да и тогда, наверное, я уже кровью истек бы. С другой стороны, может быть, именно осколок сейчас и держит рану.

Наложу. Страшно. Но сперва чуть-чуть приспущу штаны.

Так и сделал, расстегнул ремень джинсов, а потом застегнул вокруг ноги ленту кровоостанавливающего турникета и затянул. После чего взялся за осколок и тут же зашипел от боли.

Надо вытаскивать, иначе никак. Штаны я так просто не сниму. Можно разрезать, конечно, но запасных у меня, как бы это иронично не было бы, нет.

Или оставить так все? Пусть посмотрят на меня, раненого? Может быть и отношение тогда поменяется? Да, конечно, проявлю слабость, но все равно.

Так и сделаю.

Я откинулся назад, на стену и закрыл глаза. Мрачные мысли никак покидать моей головы не хотели. Убил. Убийца.

Несколько раз я уже был на грани этого, но каждый раз удавалось съехать на словах или просто сбежать. Мне в голову не приходило никого грабить, я не думал никогда, что придется. Да, пару раз я воровал — этого не отнять. Но теперь я зашел за черту. Теперь я ничем не отличаюсь от других бандитов.

Грабитель, мародер, убийца. Что дальше? Блядство.

Даже если дело дойдет до конца войны, что со мной будет? Смогу жить как раньше? А если дела Секи вскроются, и нас будут судить? Что тогда? Сколько мне лет дадут? Мародерства, бандитизм…

Так. Нужно выбросить все из головы. Сосредоточиться на линии защиты. Главное — выжить сейчас, уговорить их, что все это случилось не по моей вине. Что он сам пришел, что попытался меня убить.

Так оно в общем-то и есть. Значит, надо просто говорить правду. Это же приятно и легко — говорить правду, верно?

Я не знаю, сколько прошло времени — полчаса или пять минут. Потерял счет. Но когда я услышал шаги и открыл глаза, то увидел Секу и Бека, которые вошли в медпункт. Отметил, что ботинки главаря испачканы кровью. Значит, наклонялся, смотрел на труп.

Сека кивнул Игорьку, и тот сразу же развернулся и ушел. Обратно на пост, скорее всего. Сам же главарь встал передо мной, усевшись на стол — ходил он уже почти нормально, посмотрел…

— Рассказывай, — сказал он.

— Да хули тут рассказывать, — выдохнул я. — Спал. Проснулся от того, что дверь открылась. Увидел, как человек заходит. Схватился за ствол. Он напал. Слово за слово, в общем, приложил я его микроскопом по голове. Он меня осколком стекла пырнул.

— И все? — спросил Сека.

— И все, — ответил я. — Разговаривать он со мной не собирался. Он меня убивать пришел.

Несколько секунд стояло молчание, потом Сека с шумом втянул в себя воздух, резко выдохнул и проговорил:

— Вот же сученыш.

Я чуть приободрился. Очевидно, что слова его относятся не ко мне. А это знает, что он на моей стороне. Наверное.

— Не успокоился все-таки.

— Теперь успокоился, — заметил Бек. — Причем навеки.

— Повезло ему, — ответил Сека. — Если бы выжил, то гораздо хуже пришлось бы. А так — молотком по голове, и все, сразу на тот свет.

— То есть ко мне претензий нет? — спросил я, посмотрев на них.

— Да какие к тебе претензии могут быть, — раздраженно ответил Сека. — Он напал. Ты защищался.

— Тогда я себя подлечу немного? — попросил я разрешения.

— Да, конечно, — Сека хмыкнул. — Ну что, похоже, у нас теперь двое калек.

Ага, конечно. Да мы тут все моральные калеки, что еще скажешь.

Я надел перчатки и снова взялся за осколок стекла, аккуратно, двумя пальцами, чтобы не порезаться. Не хватало еще, чтобы кровь этого долбоеба попала в мою рану. Мало ли что в ней вообще может быть. Только СПИДа или сифилиса мне не хватало. Ну или гепатита, хрен его знает, что там еще может быть.

Но так попасть не должно. Да и стоит помнить о вирусной нагрузке и прочем. Хуй его знает.

Ладно, если что, это теперь все лечится. Главное — до конца войны дожить. А немедленная смерть от линчевания, похоже, откладывается.

Резким движением я выдернул осколок из раны. Острый, как кинжал, блядь. Вытер его о штанину, после чего осмотрел внимательнее, но мелких сколов не заметил. Нет, наверняка какие-то совсем мелкие осколки стекла в рану попали, и их придется вымывать. Только нагноения мне не хватало.

Я отложил осколок в сторону, после чего стянул с себя штаны, посмотрел на рану. Пальцами раздвинул края. А неглубокая на самом деле. А чего так больно тогда? А хуй его знает, но мышца разрезана. Придется вскрывать, чистить, а потом…

Анестезия. Вот что сейчас нужно. Вколю в себя что-нибудь, и тогда руки дрожать перестанут. Легче станет.

— Бек, — попросил я. — Подай мне ампулу кеторола и шприц, пожалуйста.

«Политеховец» двинулся к шкафчику, а Сека посмотрел на меня и покачал головой.

— Как-то не везет нам с ногами.

— Этому уебку больше не повезло, — буркнул я. — У него с башкой проблемы были.

Да у нас тут у всех проблемы. Как-то обстановка к психическому здоровью не располагает, если честно. Такое уж время.

— Ну да, — сказал он. — А ты молодец на самом деле. Сориентировался. Он хоть и ебнутый, а боец был неплохой. Если бы вы сошлись, я бы на него поставил.

— Значит, проиграл бы, — я подумал немного, а потом спросил. — У меня проблемы могут быть? Мало ли, у него тут закадычный дружок есть, который отомстить захочет.

— Да не, — главарь отрицательно помотал головой. — Он пересрался со всеми, с тех пор, как мы про его болезнь узнали. Вообще ни с кем особо не разговаривал. Так что не ссы, никто подтянуть тебя за это не захочет. К тому же я сам с ними поговорю, если что.

Бек тем временем принес то, что я просил. Я набрал ампулу, захватил мышцу бедра большим и указательным пальцем, протер место укола и вогнал иглу с хрустом. Вдавил поршень. И уже через несколько секунд меня стало отпускать. Легче.

Но нужно дождаться, когда обезболивающее подействует полностью.

А потом антибиотики. Они у нас есть, причем в достаточном количестве. Но если так продолжится, то запасы уйдут быстро. И надо будет думать, где их взять.

Но пока нет.

— Короче, проблем у меня не будет? — спросил я, повернувшись к нему.

— Не должно, — тем не менее без особой уверенности в голосе ответил он. — Но я бы пока тебя отправил подальше отсюда. Пока страсти не улягутся. На неделю-другую.

— И куда же? — спросил я.

Сам подумал, что это и неплохо. Могли бы что-то вроде базы организовать в Родине. Перетаскать оттуда вещи из окрестных магазинов, он ведь сам говорил о том, чтобы я об этом подумал. А потом на тех же тележках сюда привести.

А я старшим. Заодно и в свое прошлого логово наведаюсь, заберу вещи. Если не растаскали.

Я взял скальпель и, шипя от боли, повел его вдоль раны, расширяя края. Снова потекла кровь. Потом взял пузырек с перекисью и щедро налил внутрь. Она сразу же зашипела пузырями, выплеснулась наружу.

— Да еб твою душу, если бы ты не сдох, я бы тебя еще раз убил, уебан, — только и оставалось выругаться мне.

— Очень ты злой, — усмехнулся Сека. — А говорил, что не сможешь его убить.

— Не трави душу, а, — сказал я. — И так хуево.

Вылил на рану еще один пузырек, уже с наносептиком — военной разработкой, которая убивает вообще все, что только можно. Но без перекиси тут не обойтись было, рану надо промыть от ниток и прочей дряни. А еще активный кислород анаэробы убивает. Те самые, которые гангрену вызывают, после чего людям отпиливают ноги.

Выругался еще раз, уже совсем от души, после чего взялся за рукоделие. Рану зашивать стал то есть. Сразу это сделаю лучше, и есть вероятность, что первичным натяжением затянется. А так не болит, даже наверное ходить смогу.

— Костыль свой дашь мне? — спросил я у Секи. — Тебе вроде без надобности.

— Принесу, — кивнул он.

— Вот и хорошо.

Шов. Еще шов. И еще. Затянуть потом и нормально. Разрез не такой уж и большой.

— Сколько тебе времени нужно, чтобы восстановиться? — спросил Сека.

— Меньше чем тебе, у меня все-таки колотая рана, — ответил я. — Дня три-четыре, и уже смогу нормально ходить. А через неделю должно совсем зажить.

Если не воспалится. Но вслух я этого говорить не стал. Накаркать не хотелось. Страшно все-таки. Уж не знаю, кого страшнее было лечить — Секу или себя. Если бы его залечил бы, то убили б. А так могу калекой остаться или умереть.

Хрен его знает, короче.

— А что такое-то? — спросил я.

— Да надо к Жирному сходить, обстановку проверить, — сказал он. — Вот, думал тебя отправить с парой парней, из тех, кто не засветился в наших сделках еще. Товар поменяете, заодно пообщаетесь с местными, выясните, что он думает. Проблему надо решать.

— Ты серьезно? — спросил я к нему.

— А что? — бандит явно понял, что имею в виду, но все-таки переспросил.

— Да то, что они меня там грабанут просто и все. Отберут все. Туда же без стволов ходят, кто им помешает нас гопнуть и все отобрать?

— Репутация, брат, — пожал плечами Сека. — Но пока лечись, я подумаю еще.

Ага. Вот так вот, выбился в доверенные люди. И он уже собирается меня под молотки кинуть. Придумал же, блядь.

— И типа, мне там недельку пожить? — спросил я.

— Ну да, — кивнул он. — Посмотришь, покрутишься, может за своего сойдешь со временем. Гостиница у них есть, денег мы тебе дадим, да и за товар выручишь.

— А если не соглашусь?

— А у нас тут не демократия, если что, — Сека улыбнулся. — Я говорю — ты делаешь.

С другой стороны. Черта уже пройдена, и деваться мне некуда. Остается только подниматься в иерархии, доказывать свою полезность.

О том, что можно просто сбежать, я уже не подумал.

Глава 2

Я открыл глаза и увидел над собой человека. Лица рассмотреть не получалось, было слишком темно. Наверное, Луна скрылась, и через зарешеченное окно моей каморки не проникало ни единого луча света. Я предметы-то в комнате рассмотреть толком не мог, они как-то расплывались, превращались в причудливые тени.

Но в том, что этот человек пришел с недобрыми намерениями, сомневаться не приходилось. Меня снова собираются убить.

Чем дальше это все зайдет, тем чаще такое будет случаться. И ничего с этим уже не поделать, раз за разом это будет повторяться. Но такую жизнь я себе выбрал.

И мне тоже придется убивать. Одного я записал на свой счет. Пришло время сделать это еще раз.

Я резко перекатился с дивана, потянулся туда, где обычно оставлял пистолет, но его там не было. И нигде рядом тоже, только пол, покрытый местами рваным линолеумом и сплошной ковер пыли на нем.

Сердце бешено заколотилось, меня прошиб холодный пот. Я повернулся и увидел свой Макаров в руках этого самого человека. Широкий дульный срез смотрел на меня, и из него в любой момент могла вылететь смерть. И почему-то у меня не было сомнений, что это именно мой пистолет.

— Тише… — проговорил я. — Не надо. Давай поговорим.

— Может быть, это мне и нужно было? — спросил знакомый голос. — Чтобы ты со мной поговорил?

Прищурившись, я смог разглядеть лицо человека с пистолетом. И это оказался эпилептик. Только вот его висок был разворочен и из него вытекала кровь.

— Может быть, тебе нужно было просто поговорить со мной, а не чмырить перед всем движением? — спросил он. — Не думал об этом?

— Какого хуя… — только и оставалось прошептать мне. — Я же тебя убил.

— Вот именно, — он усмехнулся, прицелился мне в лицо.

Я сжался, ожидая, что сейчас он нажмет на спуск. Пуля попадет мне в лицо, проделает аккуратное входное отверстие, а потом расплескает мозги по всему полу. Череп разворотит только так.

— Бах! — сказал он и добавил. — Ты убит.

После чего поднял ствол к лицу и дунул в него.

А секунду спустя я открыл глаза по-настоящему. Сердце колотилось, голова болела, меня мутило. Но я снова лежал на диване. Не знаю почему, но я сразу же потянулся под кровать, нащупал рукоять Макарова, достал его. Патрон в патроннике, а само оружие на предохранителе, как я обычно его и хранил.

Уселся, опершись локтями на колени, отложил в сторону пистолет. Потер лицо ладонями. Да уж, блядь.

Вдохнул, выдохнул. Вдох, досчитать до четырех, а потом выдох. Нужно успокоиться.

Повернул голову к окошку и увидел, на улице сумерки. Закатные, не предрассветные. Ну да. Потому что сегодня мы отправляемся в путь, а я собрался лечь поспать специально перед дорогой.

Сегодня третий день после того, как я убил эпилептика. Нога у меня уже поджила, и я мог ходить. Ходить, но не бегать, к сожалению. И я пытался уговорить Секу, чтобы он подождал с моей отправкой на рынок к Жирному.

Потому что страшно мне было туда идти. Очень страшно. Естественно я ему этого не сказал. Но он противопоставил моим аргументам о ране то, что меня нужно убрать на какое-то время с глаз долой. И желательно при этом, чтобы я сделал для банды что-нибудь полезное.

А разобраться с намерениями Жирного было полезно. Потому что если он задумал что-то плохое, то надо готовиться к войне. С предсказуемыми последствиями — нас разнесут. Но иначе нельзя было.

Даже я со своим мизерным опытом этих мафиозных разборок, прочерпнутым в основном в книгах и фильмах понимаю, что прогибаться нельзя ни в коем случае. Потому что тогда все кончится плохо. Нас будут доить, а потом, когда взять будет больше нечего, займем мы место тех же самых рабов.

Ладно, пора подниматься.

Я встал, подошел к столу и взял с него бутылку ополаскивателя для рта. Набрал в колпачок, залил в рот и тщательно прополоскал его. Возможность почистить зубы не всегда есть, а так, пусть и минимальная, но все-таки гигиена.

Выплюнул ополаскиватель в горшок с бедным засохшим фикусом, после чего попил водички. Прикрепил на бедро кобуру, сунул в нее пистолет, потом основное сунул в небольшую поясную сумку — таблетки свои, электронную сигарету, да небольшой запас собственных средств.

Надел ее через грудь и двинулся на выход. В принципе должны остальные должны уже собраться.

Так и было. В коридоре меня встретили Сека, Бек и двое парней, что должны были идти со мной. Из тех, что не успели засветиться. Те самые Жора и Игорек, которые до этого большую часть времени занимались охраной школы.

Вооружены они были обычными помповыми дробовиками. Мне же длинноствольного оружия не полагалось вовсе. Все из-за прикрытия. Если мы заявимся на базар с автоматами, то парни Жирного сразу поймут, кто мы такие, и доложат наверх, главарю. А тот спросит.

В общем-то мы должны были играть бедолаг, которым случайно повезло взять медицинский груз. Причем такой, что продавать этой жирной армянской морде Инне нельзя, с ним надо идти напрямую к Жирному. И вот так вот завязать отношения с ним.

Ну и остановиться, скажем, в поисках работы.

Короче, сыграть из себя таких отчаянных искателей приключений. Самая роль для меня, сугубо мирного парня, верно?

— А мы думали, тебя будить придется идти, — сказал Бек.

— Да нет, — ответил я. — Сам встал.

Вроде бы кошмар уже развеялся, и чувствовал я себя относительно нормально. Но то, что история с этим уебком засела в моем подсознании, это тревожный звонок. Хотя… Наверное, у любого нормального человека так, как иначе?

Если только он не дошел до такой стадии, когда уже не помнит, сколько и кого убил.

— Задача ясна же? — спросил Сека.

— Да, — кивнул я. — Втереться в доверие и выяснить, чего именно им нужно от нас, какие у них планы. Подслушать или подпоить кого-нибудь и подговорить. Все понятно.

— Вот именно. Нужно понять, что он хочет, — проговорил Сека. — Вот можно хотеть взять, а можно хотеть дать.

— Ага, конечно, — хмыкнул Бек. — Дать он хочет, как же. Это ж Жирный, он только хапает.

— Ну вот, — усмехнулся главарь. — Взять можно бесплатно, дешево или дорого. И нужно пояснить ему, что бесплатно и дешево не получится. Но сперва хотя бы разобраться с его намерениями.

— Пиздец ты умный, — только и оставалось выдохнуть мне. — Откуда ты вообще всю эту мудрость черпаешь?

— Да книжки умные читал, — Сека улыбнулся. — Была одна такая, там ситуация похожая на нашу. И народ выживал даже… Какое-то время. Ладно, давайте, отправляйтесь, нечего тут торчать.

— А денежка? — удивился я.

Я думал, что он сейчас сыграет сцену из старого детского скетч-шоу о том, мол, какие деньги. Но Сека только хлопнул себя по лбу и проговорил:

— Ну да, блядь, а я-то думаю, что я забыл.

Он запустил руку в карман и вытащил сверток из тысячных купюр, перетянутый резинкой. Потом еще один. И протянул мне.

— Держи. Здесь двести штук. Вам этого хватит. Только помните, о том, что вы с нами, говорить нельзя. Вообще никому.

— Принял, — кивнул я, посмотрел на своих новых подручных. Они вообще предпочитали никому ничего не говорить. — Если что, пацаны, мы из Родины, на аллее Майи Плесецкой жили. Смогли груз гуманитарки взять и унесли. Никаких раскладов по городу не знаем, только о рынке слышали от других.

— Принял, — сказал Игорек.

— Ну, пошли тогда.

Я наклонился и подобрал с пола рюкзак, в который вчера сложил медицинское барахло, которое предназначалось на продажу. Весь день его разбирал, отделил то, чего и так много, и то, что точно не пригодится. Я ведь и до этого лекарств в аптеке набрал вроде противозачаточных.

Забросил за спину, и нога тут же заныла. Но хрен с ней. Ощущение даже не боли, а так, как будто мозоль натер. В целом терпимо на самом деле. Правда чешется пиздец просто как.

И мы двинулись к выходу из школы.

***

За всю дорогу до рынка мы так никого и не встретили — ни военных, ни гражданских. Первые, похоже, сделали свои дела и покинули район, а вторые просто предпочли не высовываться. Так что добрались до заднего входа в торговый центр, где и подошли к парням с повязками, которые так и стояли на своем посту.

Я посмотрел на них. Может быть, кто-то из них под стволами и отобрал груз у Фрая. Может быть… Хотя нет, вряд ли. Слишком уж у них домашние мирные рожи, даже удивительно, что такие встречаются среди бандитов. Первый — увалень такой, с пузом, смуглый и кареглазый, заросший густой темной бородой. Второй — какой-то типичный рязанский паренек, но лицо доброе при этом.

— Кто такие? — спросил узкоглазый.

— Мы из Родины, — сказал я. — Получилось товар взять. Услышали, что тут его поменять можно, вот и пришли.

— Правильно услышали так-то, — сказал он. — Стволы сдаем. Правила знаете?

В этот раз я решил не выкобениваться, вытащил из кобуры пистолет и положил на столик стволом к себе. Игорек и Жора тоже разоружились, выложили оружие.

— Расскажи, — сказал я.

— Ну во-первых за вход тут принято платить уж, — сказал он. — По десятке с носа.

Вот это вот «уж» меня цепануло, показалось знакомым. Как и «так-то». На моей малой родине многие так разговаривали, правда это самое «уж» часто мешалось с татарским «инде». Ну и «айда», без него вообще никуда.

Мне, чтобы избавиться от него, достаточно много времени пришлось потратить. И то, стоило хотя бы на неделю домой вернуться, как опять прилипало. И ходил разговаривал вот так.

— Или товаром берем, — сказал второй.

Ага, конечно, товаром, бля. А оценивать они его сами будут? Или может быть, по довоенным ценам в магазине возьмут? Конечно. Точно к рукам что-то прилипнет. Так что лучше заплатить наличкой.

— Без базара, пацаны, — ответил я, расстегнул молнию поясной сумки и вытащил оттуда деньги. Свои личные сбережения, между прочим. — Лучше наличкой.

Их на какое-то время хватит, а бабки, которые Сека дал, лучше приберечь на время. И не светить ими почем зря.

Отсчитал купюры, правда, у меня много мелких было, так что получилось даже лучше — как будто набрали бабки хрен знает где, по кассам магазинов шарились.

Положил на стол. Смуглый сразу же забрал их, засунул в карман. Потом вытащил блокнот, начертал на нем что-то и протянул мне. Я посмотрел — ага, описание стволов, тех, что мы сдали. Видимо, чтобы ничего не перепутать, и чтобы нам их потом нормально обратно выдали.

Но, когда мы приходили сюда с Беком и остальными, никто ничего такого не давал. Хотя… Шли мы одной группой, да еще и всего на пару часов, так что оружие, скорее всего, просто отложили в сторону.

— Теперь по остальным правилам уж. Если стволы случайно «найдете», лучше не показывайтесь с ними — убьют. За воровство тут руки рубят, если что. Задирать и драться тоже ни с кем не советую. Ну в общем-то и все уж.

— Ты татарин что ли? — я не выдержал и все-таки спросил.

— Да, — кивнул парень.

— Рамиль, — протянул я ему руку.

— Хах! — он улыбнулся, пожал мне ладонь. — Марат. Ну все, Платон, сегодня разорят наших торгашей. Сам же знаешь…

— Ага, вам, татарам, лишь бы даром.

— Давно тут, земляк? — спросил тем временем у меня татарин.

— Да уже год, — ответил я. — А до этого в Питере жил. На Родине несколько лет не был.

— Ладно… — он вдруг задумался. — У меня смена через два часа закончится, так что можно встретиться и обсудить, выпить, вспомнить времена. Или вы поторговать и сразу на выход?

— Да нам наоборот, остановиться бы на какое-то время, — имитируя робость проговорил я. — И пожрать еще чего-нибудь вкусного. А то в последнее время что-то не везло на это…

— Ну, по вам и не скажешь, — хмыкнул второй.

— Остановиться можно, гостиница на первом этаже есть, — сказал Марат. — А на четвертом, где фудкорт был, пожрать можно. Слушай, а давай через два часа там встретимся? У Ашота. Вкусно готовят.

— Да, как раз, обустроиться успеем, — кивнул я, а потом наклонился и добавил, будто по секрету. — А то груз у нас такой, что кому попало не продашь.

— А что там? — заинтересовался второй.

Я задумался на секунду. Стоит говорить или нет? Нет, грабить напрямую они нас не станут, все-таки за репутацию базара хозяин беспокоится. Или все-таки станут. Черт его знает, это же отморозки, бандиты, еще покруче Секи и его парней.

А мы там без оружия будем, что не очень хорошо. Нет, тут нужно рисковать. Мы ведь простых парней играем. А если груз отберут…

Блядь, да хуй его знает. Все равно ведь говорить, не к Инне же нам с этим барахлом идти.

— Лекарства, — наконец решился я. Сказал как бы по секрету, но при этом чтобы слышно всем было. — Мне бы с Жирным об этом поговорить, я думаю, больше никто не возьмет и настоящую цену не даст.

— Ну, к нему так просто не подойдешь, — хмыкнул второй.

— Поможешь, если что? — спросил я у Марата. — Процентом не обижу, если что. Вот у Ашота и обсудим это, лады?

Это отлично, если удастся завести среди людей Жирного знакомства. Может быть, что-то выведать через этого Марата получится. Или хотя бы выгодно загнать Жирному лекарства, чем обратить на себя внимание, как на надежных, но чутка бедолажных парней.

А новых знакомых придется искать еще в любом случае. И желательно, чтобы меня им кто-нибудь представил. И вот этот самый татарин вполне себе подойдет.

— Да без проблем, — ответил он и глянул нам за спины.

Я повернулся и увидел, что в нашу сторону движутся трое парней, одетых…

Да как военные они были одеты. И судя по затюненным в хлам Калашниковым в руках, этими самыми военными и были. Да и по повадкам, по тому, как шли, контролируя окрестности, и без того все ясно.

Но сейчас не время проявлять любопытство. От военных надо держаться как можно дальше. Оставалось надеяться только на то, что они вдруг не решили прикрутить Жирного, и что с базаром все будет нормально.

— Мы пройдем? — спросил я.

— Проходите, — разрешил Марат, и мы двинулись внутрь.

Мимо баррикад, к неработающему эскалатору, ведущему на второй этаж. У самого него я остановился, оглянулся и увидел, что военные спокойно разоружаются, передавая свои навороченные автоматы охране.

Это очень интересное кино, блин.

А навстречу нам со второго этажа, пыхтя и переваливаясь с ноги на ногу двинулся хозяин базара — Жирный. Вблизи он казался еще огромнее. Не знаю, как он вообще ходит, мне кажется, ему проще трехколесник какой-нибудь приспособить, на каких толстяки, бывает, ездят. Правда еще найти надо, какой его выдержит.

А ведь он навстречу к военным идет. Тоже интересно.

Но нам сейчас наверх не надо, нам нужно к гостинице. Так что я повернулся и двинулся вдоль торговых рядов вглубь этажа. Они здесь все были заколоченными досками, профлистом и другим хламом. Здесь не торговали, короче говоря.

Зато была вывеска гостиницы. Ну как вывеска, вывеской ее можно было назвать очень условно, просто большая картонка, наверное, от холодильника, которая оказалась приклеена к стене. И на ней корявыми буквами маркером было написано «Гостиница». Ладно хоть без ошибок написано было, и то хорошо.

Я двинулся туда, а Жора и Игорек пошли за нами. Неразговорчивые они, в диалог так и не влезли. Ну это, может быть, и хорошо, не зря ведь меня Сека старшим поставил. И все разговоры вести мне.

За стойкой в гостинице обнаружилась женщина. Ближе к сорока годам, может быть и старше, если хорошо сохранилась. Круглолицая такая, волосы средней длины, нос вздернутый.

— Здравствуйте, — решил я соблюсти какие-то приличия и тут же продолжил. — Нам номер нужен.

— Койку в общем или отдельный? — спросила она.

— На троих, — ответил я. — Есть такие?

— Есть, — кивнула она и полезла за стойку. Очевидно, за ключами.

— Сколько? — решил спросить я.

— Двадцать пять за ночь, — ответила она. — Надолго брать будете?

Да уж, нехило. Тридцать за вход, двадцать пять за номер. Интересно, сколько тут еда стоит?

— Пока на одну, — я запустил руку в ту же сумку, выгреб из нее остатки денег. Больше у меня тупо нет, придется потрошить пачки, которые выдал Сека.

Положил на стойку. Она взяла и пересчитала еще раз, хотя я только что сделал это сам. После чего взяла ключ, и мотнула головой, мол, пошли.

Сервис тут, надо сказать, так себе.

Пошла она куда-то через заднюю дверь, которая, как оказалась, вела из торгового павильона в коридор. И дальше шли такие же двери, через общий коридор. А, это пожарный, похоже, или что-то такое.

Прошли, добрались до одной из дверей, и она открыла ее ключом, после чего посторонилась, пропуская внутрь.

Да, это торговый павильон, небольшой. Не какой-то сетевой магазин, а что-то мелкое и местечковое. На стенах полки остались, отдирать их не стали. Обувь тут продавали или что-то такое. На полу валялось три матраса, и это в общем-то все удобства.

— Завтраков нет, — таким же унылым рутинным тоном проговорила она. — Умывальник в туалете, общий, в конце зала. Если полностью помыться надо, можно устроить.

— Спасибо, пока не надо, — сказал я.

— Девочку прислать могу, — проговорила женщина. По-видимому, решила все-таки проявить любезность.

— Нет, обойдемся, — я покачал головой.

Она хмыкнула и ушла. Мы вошли, пацаны тут же сбросили с себя рюкзаки, расположились. У них в основном то, что нужно продавать Жирному — лекарства из военного груза и хирургические наборы. У меня же то, что я в обычной аптеке набрал, можно сейчас к Инне пойти.

Можно было груз где-то в окрестностях оставить, а сюда двинуть вообще налегке. Но только вот во-первых его могут найти. А во-вторых, под стволом хочешь — не хочешь, а все равно приведешь. Да уж, сунули мы хуй в змеиное гнездо.

— Короче, пацаны, сидите тут тише воды, ниже травы, — решил я и кинул Игорьку ключ. — Дверь открывать, если только постучу вот так, — я отстучал по полке бессмертный гимн «Спартак — чемпион». — Я пойду, попытаюсь договориться. Жратвы принесу чуть позже. Забились?

— Добро, — кивнул Жора. — Все равно спать охота.

— А вот спать вам не придется, — я усмехнулся. — Пасите. Что-то мне тут не нравится, чуйка буквально кричит, что дело плохо. Кстати, — я вытащил из кармана свертки с деньгами. — У себя придержите. Я попробую загнать кое-что. И не расслабляйтесь, Христом Богом прошу.

— Да они ж не поняли, что нас Сека прислал, — пожал плечами Игорек.

— Да, но они сейчас видят трех лохов, у которых ценный груз. И которые об этом еще и рассказали сами на входе.

— А нахуя ты тогда это сделал?

— А что мне еще делать-то было? — я поморщился. Сам уже жалел, но оставалось только гнуть свою линию. — Ладно, пойду я. Бдите тут, если что.

Повернулся и вышел со своим рюкзаком. Прошел по коридору, выбрался в «фойе гостиницы», если это убожество так можно было назвать, и тут же наткнулся на троих парней с повязками охраны.

— Ты — Рамиль? — спросил один из них.

Ну да, я Марату по имени представился.

— Ну, я, — только и оставалось кивнуть мне.

— Пошли, — сказал он. — Жирный зовет.

Сердце буквально провалилось в пятки. Да еб твою мать. Что ж я за придурок такой?

Глава 3

Рюкзак у меня естественно отобрали, как и поясную сумку. И даже нож, который я таскал с собой, нашли и забрали. Вернуть никто ничего не обещал, потому что было в общем-то неясно, вернусь ли я вообще.

Скоро меня привели в кабинет Жирного. Он и таких условиях нормально устроился, пусть это и была раньше какая-то каморка без окон и с одной дверью. Ну отсутствие окон сейчас это, наверное, даже хорошо, потому что меньше шансов, что стекла осыплются или прилетит какая-нибудь ебань.

Ну и учитывать стоит, что человеку уровня хозяина стоит опасаться покушений. А людей со снайперской подготовкой в городе много. И некоторые из них могут сами захотеть его смерти, а другим за нее просто заплатят. Все просто.

Но обставлен кабинет был неплохо, я бы даже сказал, что с показной роскошью. Не удивлюсь, если толстяк своих людей специально отправлял ограбить какой-нибудь мебельный магазин.

Посреди кабинета стоял монструозных размеров стол, причем по нему было видно, что сделан он из массива дерева. Такое же огромное и наверняка дорогое кресло типа «босс». На стенах — картины какие-то, книжные полки вокруг, хотя по Жирному не скажешь, что он не то что любитель книг, а хотя бы то, что просто умеет читать.

Блядь, да он даже обои поклеил, тяжелые такие, виниловые, зеленые с золотистыми уборами. Разве что паркет не постелил.

И самое интересное — на столе стоял ноутбук. Рабочий ноутбук, судя по тому, что вентиляторы едва слышно гудели. Вот это по нынешним временам редкость редкая. Особенно если он подключен к спутниковому интернету. К пиндосскому «Старлинку» или нашему аналогу — «Глобо».

Да, это тебе не по ламповой радиоле сербские военные песни слушать, с шипением и практически без басов. Сразу видно, что человек серьезными делами занимается.

На то в общем-то и нацелена обстановка: подавить показной роскошью, показать, что перед хозяином кабинета ты — всего лишь букашка. Но я постарался не стушеваться. Может быть, я и муравей, но у меня есть жвалы, блядь. И я могу вцепиться в яйца кому угодно.

— Как зовут? — посмотрел на меня хозяин кабинета, который развалился в кресле.

— Рамиль, — решил я не врать. Все равно ведь охраннику уже представился настоящим именем.

— Присядь, — хрипло проговорил он, кивнув на кресло напротив.

Их там два было, с низкой посадкой, гораздо более скромные. Между ними — круглый столик такой. Я бы предпочел не садиться, потому что быстро отреагировать на что-то не получится. Во-первых, сидение расслабляет, во-вторых, с него быстро не вскочишь.

Хотя, если он на меня вдруг бросится, то все равно голыми руками задушит. Они у него вон какие, бицепсы размером с мою голову, пиджак красный аж топорщится во все стороны.

Кого-то он мне напоминает, кстати говоря… Но вспомнить не могу. Что-то из совсем уж забытых времен.

— Откуда? — спросил он.

— С Родины, — ответил я и зачем-то все-таки решил пояснить, а то двусмысленно звучит. — Из поселка.

— Да я понял, — ответил он. — И товарищи твои?

— Да, — сказал я и добавил. — На аллее Плисецкой живем. Но решили в эту сторону двигать, неспокойно там стало.

— Так там вроде народа почти нет… — заметил он. — И по магазинам есть чем поживиться.

— ДРГ чухонские заебали, — ответил я. — Тут история была недавно со снайпером… Неприятно. Здесь спокойнее должно быть, если устроиться получится.

Кстати, история реально была, но не недавно, а полгода назад, зимой. Когда я пошел обыскать один подвальный хозяйственный магазинчик на предмет полезного — хотели с моей старой группой самогонный аппарат построить. И в итоге просидел там почти сутки, чуть не сдохнув от жажды, потому что меня выцепил снайпер и в буквальном смысле не давал высунуться.

Правда, история эта мне жизнь спасла в итоге.

— Не уверен, — прокомментировал мои слова Жирный.

Что он имел в виду? Что спокойнее будет или что устроиться получит? Его не поймешь.

— А что за груз у вас? — спросил здоровяк. — Маратик говорил, ты хвастался, что препараты. Обычно с таким к Инне идут, она берет, меняется. Но ему ты сказал, что такой груз левому человеку не продашь.

— Это не просто препараты, — я покачал головой. — Нет, то, что по аптекам набрать можно, у нас есть, мы выпотрошили несколько. И из того ты ничего не возьмешь, сам понимаю — там сердечные, противозачаточные…

— Охуенный товар сейчас, надо сказать, — проговорил он с плохо скрываемым сарказмом в голосе. Перебил меня, значит.

— Зря ты так, — я улыбнулся. — Ебаться люди не перестали, шалманы опять же есть. А беременеть сейчас чревато. Так что, думаю, и у Инны этот товар идет нормально. Но там не то.

— А что?

— С гуманитарки груз, — ответил я. — Антибиотики. Хирургические наборы. Я знаю, что с медициной сейчас хреново, я сам — врач. И знаю, сколько это будет стоить. Вот и хотел пойти к тебе, чтобы ты дал настоящую цену.

Жирный уставился на меня тяжелым взглядом, я же посмотрел в ответ, стараясь, чтобы взгляд не выдал моего волнения. А мне страшно было, просто пиздец как. Потому что я знал, что он сейчас может отдать приказ, и меня просто выведут на тот же помост, только вместо руки отрубят башку. Или где-нибудь пустят пулю в голову. Ну и совсем интересные варианты есть — удавят по-тихому.

Короче, жизнь моя сейчас не стоит вообще ничего. Дешевле грязи под ногтями.

Взгляд никто из нас не отвел. Тогда он поднялся, сделал несколько шагов в мою сторону. Специально, чтобы быть выше. Чтобы занять доминирующую позицию. Мне же осталось только откинуться на стуле и вытянуть ноги. Подать невербальный знак, что я расслаблен и полностью контролирую разговор.

— Опасный груз, — сказал он. — Очень. Кому попало с ним шляться точно нельзя.

— Ну, поэтому я к тебе и пришел, — ответил я. — Потому что ты — не кто попало. Ты знаешь, кому это продать можно.

— Например? — спросил я.

— Тем, кому этот груз и предназначался. Военным.

Он нахмурился. Посмотрел на меня внимательнее, после чего переспросил:

— А с чего ты взял, что я с военными дела веду?

— Да потому что у тебя госпиталь через дорогу, — я даже махнул рукой, хотя понятия не имел, в ту сторону показывал или нет. Потому что ориентацию в пространстве потерял, пока меня по лестницам, да коридорам водили. — Они тебя просто так терпят что ли? У тебя здесь столько всего, что военным пригодиться может. Если бы договоренностей не было, то давно пришел бы отряд «Волков» и вырезал всех.

Он молчал, только продолжал сурово смотреть на меня.

— Ну и вообще, бля, у меня ж глаза есть, — продолжил я. — Я видел, кто подошел, и к кому ты навстречу вышел. Либо вояки, либо «операшки». Одно из двух.

— И ты думаешь, что они у меня груз купят? — спросил он.

— Купят, конечно, если правильную цену назначишь, — ответил я. — Как будто ты им не продаешь ничего. Да и вообще…

— А почему мне тогда просто не ебнуть тебя и твоих дружков? — спросил Жирный. — Не забрать груз, и не отдать его воякам в качестве жеста доброй воли? Или выдать вас головами. Мол, вот, расхитители социалистической собственности.

Нет, он точно книги читает. Или по крайней мере, смотрел кино. Много и старое. И он тут же подтвердил мою мысль:

— Суд, конечно, уже не самый гуманный и справедливый, но вам-то без разницы.

— А толку с того? — спросил я. — Тебе же надо показать, что не только давать хочешь военным, но и брать у них. И брать дешево, а давать дорого. В этом же смысл торговли. Разве не так Рокфеллер разбогател: покупал подешевле и продавал подороже?

— Мозги мне не пудри, сопляк! — заорал он, резко меняясь в лице, и как-то краснея даже. А вот это уже из другого советского кино, а точнее мультика. Сеньор Помидор. Под свет пиджака.

— Остынь, блядь, — ответил я ему, поднимаясь на ноги. Все-таки не выдержал и дал слабину — Если ты думаешь, что мы весь груз принесли, то я не знаю, что у тебя в голове. Часть с нами, остальное — в надежном месте. Можешь нас ебнуть, конечно, прямо сейчас, да только тогда упустишь столько, что…

Жирный несколько секунд молчал. Было только дыхание слышно, тяжелое, сиплое, и будто даже пол под ним слегка дрожал. От злости. Потом он вдруг улыбнулся. Не добродушно, конечно. Так, как улыбается человек, у которого ты в кулаке, и который решает раздавать тебя или нет.

— Умный ты, сука, — наконец сказал он, глядя куда-то сквозь меня. — Слишком умный для своих лет. Таких, знаешь ли, никто не любит.

— Да мне в хуй не уперлось, чтобы любили, — ответил я. — Я просто хочу, чтобы ты заработал. И я вместе с тобой.

Он хмыкнул, сел обратно в кресло, медленно, я даже услышал, как пружины скрипнули. Секунды тянулись липко, как повидло внутри печенья, которого я не ел уже год. Я видел, как он смотрит, оценивает, просчитывает. Наверное думает, не шпион ли я.

Про Секу он, скорее всего, даже не подумал. А вот о том, что это может быть закидуха от его партнеров в камуфляже — вполне себе.

— Бля, только не пизди, что ты меня не боишься.— Конечно боюсь, — хмыкнул я. — Только дурак бы не боялся, с сам говоришь, что я умный. Но я всё равно пришёл. Потому что знаю, сколько стоит то, что у меня есть.— И сколько же это стоит?

— Столько же, сколько место под солнцем, — ответил я. — Это ж не просто бабки, это возможность устроиться так, чтобы дожить до момента, когда блядская война закончится. Думаешь, я не вижу, зачем ты все это делаешь? Рынок, бизнес и все остальное.

— Ну и зачем? — спросил он.

— Хочешь дожить до конца войны и подняться, — пожал я плечами. — Это возможность для сильных и ушлых. Меня сильным не назвать, конечно, я даже не дрался никогда, а вот в ушлые записаться пока не поздно.

— А теперь я думаю, что ты либо охуенно храбрый, либо охуенно тупой, — ответил он.

— Блядь, да ты определись уже, — ответил я.

— Вот и пытаюсь определиться, что с тобой делать.

— Да хули тут делать, — я усмехнулся. — Груз возьми по настоящей цене. И будем дальше работать. Сам же говоришь, Родина — поле непаханное. Там много чего есть из того, что пригодиться может. Тебе или твоим партнерам.

Он вдохнул, выдохнул и сказал:

— Все-таки умный. Добазарились. Возьму товар по настоящей цене, плачу наличными.

— Так что, партнеры? — решил я совсем обнаглеть.

— Не дорос ты еще партнером меня называть, — он усмехнулся. — Но считай, что ты мне нужен.

И все это развеялось, даже дышать стало легче. Я едва удержался от того, чтобы не откашляться. Тяжелый же человек, в прямом и переносном смысле.

— Бля, а как меня тебя звать? — спросил я, наконец, раз ситуация разрешилась. — Я к тебе так и не обратился ни разу.

— Ха-ха-ха! — Жирный расхохотался в голос, хлопнул себя по колену ладонью. — Что, стремно меня Жирным называть? Да так и зови, ебаный в рот.

— А, ладно, — мне осталось пожать плечами. Ну нравится ему, что его так погоняют, хули тут сделаешь.

Он потянулся, открыл ящик стола и вытащил из него деревянную шкатулку. Поставил ее на стол, открыл, и я понял, что это хьюмидор. Он вытащил из нее сигару, гильотину для нее, и одним движением отрубил конец. Резко, очень. Специально, ожидая эффекта, который произведет на меня резкий звук.

Нет, теперь я уверен, что книги ему не просто так. И это очень умный человек, несмотря на такую внешность. Настоящий психолог.

— Сигару будешь? — спросил он. — Раз уж надо обсудить детали сделки?

— Давай, — кивнул я.

Такого я не курил очень давно, наверное уже несколько лет. Такого богатства сейчас не найти. Я поднялся, сделал несколько шагов к столу, а он уже обрубил второй конец и протянул мне ароматную и толстую круто набитую сигару.

Стоит помнить о том, что иногда сигара — это просто сигара. А иногда — большой и толстый хуй.

Следом он катнул по столу коробок спичек. Как прикуривать их я тоже знал, как и например то, что нельзя делать это от бензиновой зажигалки.

Зажег спичку, поднес, пыхнул несколько раз, пока кончик не загорелся. После этого набрал полный рот ароматного дыма и выпустил его в потолок. Сейчас я был выше Жирного, но доминирующую позицию занять все равно не получалось. Он тем временем приготовил сигару для себя и тоже прикурил.

Поверил он мне, что я такой удачливый искатель приключений? Хрен знает. Но скорее всего пробивать будет, причем, по всем каналам. Кто-то вспомнит, что я с командой Бека приходил? Ну, может быть, и так.

Но скорее всего нет. Тут людей куча, и на нас не смотрят практически. Только Инна может вспомнить, но я к ней подходил-то один фактически, спутник мой в стороне стоял и молчал. Остальные…

Ладно, идем ва-банк.

Эх, Сека, знал бы ты, во что я ради тебя вписываюсь.

— А что за история со снайпером-то? — спросил он вдруг. — Они мне, знаешь, тоже крови попили. Только не чухонские, а наши, пока договорить не удалось. Сам ведь видишь, сижу здесь, без окон, без дверей, полна горница меня.

Расскажу, почему нет. Проявлю доверие.

— Это не недавно было, — ответил я и уселся обратно в кресло. — Зимой еще. Сутки просидел в подвале одном, пока меня пасли с высотки. Причем, такое ощущение, что специально на меня сидели. Нет, он еще нескольких привалил, я потом видел. И только тогда домой вернулся. И, знаешь, это меня спасло.

— В смысле? — не понял он.

— В прямом, — ответил я. — Я тогда с большой компанией жил, там мужики были, бабы, даже пара стариков и детей. А в январе помнишь, может, мороз ебанул под тридцатку? Вот они все в одной комнате заперлись, очаг разожгли. Да и угорели нахуй. Если бы я там был, то так же кончил бы.

Меня передернуло от воспоминаний. Когда вернулся домой, а там только трупы лежат.

Я ведь даже не взял ничего оттуда, так и ушел. Просто сбежать захотелось, как можно дальше от тех мест оказаться. Чуть не замерз тогда нахуй.

А когда вернулся, уже все растащили. Даже бочку, которую вместо очага использовали, унесли. Вот такая вот хуйня.

Я набрал в рот еще дыма, прополоскал, выпустил в потолок и откинулся на кресле.

— Пиздец, — выдохнул он.

— Да, пиздец, — согласился я. — Мне это до сих пор снится временами. И такое, думаю, у каждого было.

— Согласен, — кивнул он, хотя особого сочувствия в его голосе не было. — У нас тут тоже все не с первого дня возникло. А сейчас живем. Нормально.

Вербует? Увидел потенциально полезного человека? Черт его знает. Но мне тут не нравится. Особенно то, что они рабами решили торговать. Сека в этом плане мне гораздо более симпатичен. Он пусть и держит рабов, но по крайней мере не сбывает с рук, как скот.

И даже заморочился, чтобы вылечить их от чесотки. Хотя он это скорее для их собственной безопасности сделал.

— Да вы как сыр в масле, — решил я польстить.

— Ой не скажи, бля, — он покачал головой.

Ладно, хватит, что-то расселся я тут. А меня мои парни ждут. И они не в курсе, что меня сперва чуть на ножи не поставили, а потом я договорился о сделке. Да, можно сказать, что совершил лучшую сделку в истории международной торговли. Прямо как один президент США.

— Так что с товаром? — решил я перевести разговор на другую тему. — Товар — деньги, деньги — товар. Когда менять будем? Нам еще за гостиницу платить, мы думали остаться тут на какое-то время.

— Да, пожалуй, прямо сейчас и пойдем, — сказал он, поднимаясь. — Сейчас за человеком зайдем, который все это оценивать будет.

Меня передернуло. Оставалось надеяться, что это не та мерзкая армянка. Тем более, что она меня узнает. Ладно, раз уж играем с крупными ставками, то делать больше нечего.

— И своим скажи, чтобы мой рюкзак и сумку вернули, — сказал я. — Там тоже есть что загнать, но уже этой Инне твоей.

— Вернут, — Жирный усмехнулся. — У нас все по-честному.

Глава 4

К моей радости оценивать товар должна была не Инна, а какой-то мужик, высокий такой, сухощавый и совершенно седой. На вид ему было лет под шестьдесят где-то, а может быть и старше — бывают такие мужики, которые в определенном возрасте просто перестают меняться.

Выглядел он как профессор, иначе не скажешь. Бывали у меня в вузе такие благообразные профессора, правда внешний вид редко коррелировал с характером. Отношения с ними у нас, студентов, могли быть очень разными.

Но в целом удивительно было. Если мужик разбирается в лекарствах, то значит, он скорее всего врач или кто-то вроде того. Ну и чего ж он тогда с бандитами делает, с Жирным этим, если через дорогу находится целый госпиталь, где работа всегда найдется?

Хотя… Я ведь к бандитам попал.

Кстати, светить своим медицинским образованием я не собирался, потому что сразу возникнут вопросы. А могут еще и вспомнить.

А с этим была проблема. Потому что помимо этого самого оценщика и самого Жирного за нами отправился еще и охранник. Скорее всего для статуса, потому что если бы товар все-таки решились отобрать, то взяли бы ни одного.

И это был как раз тот охранник, который дежурил на входе в прошлый раз. Когда я выебнулся перед ними, разрядив ствол. Он смотрел на меня, но ничего не сказал. Оставалось надеяться, что не вспомнил попросту.

Этот же охранник тащил с собой тележку. Таких много было, потому что в этом же торговом центре располагался супермаркет. Который, скорее всего, и положил начало благополучию бандитов. Особенно если Жирному удалось взять его под крышу, а то и попросту объявить весь товар своей собственности.

Наглости бы ему хватило, а что именно тут произошло, я не знал. Когда эти события происходили, был слишком далеко, а расспрашивать как-то не стал. Хотя, блядь, стоило бы.

Рюкзак и сумку мне тоже вернули, что уже само по себе было хорошо. Наводило на мысль, что Жирного я заинтересовал и он все-таки настроен на сотрудничество.

Мои товарищи были очень удивлены, когда мы заявились толпой, да еще и с владельцем рынка. Но я взглядом подал им знак, что все нормально.

— Ну давай, — все тем же хриплым голосом проговорил Жирный. — Показывай свой товар.

— Конечно, — только и оставалось ответить мне.

Сбросил с себя рюкзак, отложил к стене и тут же взял другой, в котором был товар из гуманитарного груза. Подошел, кинул на пол.

— Смотрите.

— Посмотри, Авенирыч, — кивнул главарь.

Тот наклонился, расстегнул рюкзак, открыл и принялся выкладывать товар прямо на пол. При этом было видно, что морщился. Ну, наверное, это у него стратегия такая — особых восторгов не выдавать, чтобы потом сбить цену.

В то, что Жирный действительно даст мне настоящую цену за лекарства, не верилось. Но я готовился торговаться отчаянно. Правда, была в этом одна проблема.

Этот самый Авенирович что-то губами шевелил, говорил, но не вслух. Мы с Жирным переглянулись, и он сказал:

— Авенирыч был региональным директором одной сети аптечной. И сам до этого долго проработал. Так что дело свое знает.

Ага, не врач. Все-таки не доктор. Ну да, теперь стало еще яснее, почему Сека в меня так вцепился — иметь своего «придворного» врача — это уже само по себе круто. Доказывает статус.

Мои парни молчали, не говорили ничего, только переглядывались. Похоже, что они не ожидали такого быстрого разговора. Ну да, ни Игорек, ни Жора не в курсе же, что едва я вышел из гостиницы, как меня взяли под белые ручки.

А меня потряхивало. Действительно потряхивало. Ощущение было такое, будто только что побывал в клетке с медведем. Но повезло, медведь был не только сыт, но еще и в хорошем расположении духа.

— Ну что, сколько это добро стоит? — обратился Жирный к Авенировичу, когда тот выложил последнюю упаковку лекарств из рюкзака.

— Товар хороший, — пришлось признать ему. — Все свежее, все с гуманитарного груза.

Главарь банды нахмурился. Ему явно хотелось сбить цену, а тут его же человек признал, что стоит это дорого.

— Сперва второй рюкзак посмотрю, — сказал он. — Тут предметно обсуждать надо.

— Мы оптом берем, нам ему товарный чек не выдавать, — уже не скрывая раздражения проговорил Жирный. — В целом примерно прикинь.

— А чего это оптом? — спросил я. — Давай предметно по каждой позиции поговорим.

— Не выебывайся, — буркнул тот. — Валек, давай второй рюкзак сюда.

Охранник двинулся, взял рюкзак и принес его обратно. Авенирович открыл уже его, первым же делом достал оба хирургических меднабора. Хмыкнул. Похоже, что такого он увидеть не ожидал. Хотя на самом деле штука практически бесполезная для нас, только на продажу и пускать. Ну где сейчас в Пскове найти обученного хирурга, и чтобы он при этом не на военных работал?

Куча лекарств на полу росла. Я отошел, встал у стены, той части, что свободна была от полки, оперся, сложил руки на груди. Вот скажет он сейчас — полмиллиона. А даже я понимаю, что эти лекарства стоят дороже.

На самом деле, блин, если бы мы перетаскали их к Инне, то действительно смогли бы больше заработать. Но пришлось бы ходить несколько раз, чтобы не примелькаться, продавать по чуть-чуть. И, что немаловажно, иметь дела с этой наглой мордой.

Но суть в том, что мне нужно было войти в доверие к Жирному. А это само по себе уже дорогого стоило. Нет ничего лучше, чем заключить выгодную сделку.

— Восемьсот, — проговорил наконец Авенирович.

Я хмыкнул и выдвинул ответное предложение.

— Два.

— Блядь, ты охуел? — повернулся ко мне Жирный. — Мой человек говорит восемьсот, а ты…

Опять давит. Думает, что получится. Но нет, он же думает, что мы только часть груза принесли, что есть еще. Да и вроде как договорились уже.

— Бля, Жирный, — сказал я. — Я так-то не дебил. И если что, тоже в аптеке работал. Пять лет. В «Мае».

— В «Мае»? — повернулся ко мне Авенирович. — А как зовут?

— Рамиль, — ответил я. — Габдрахманов Рамиль.

— Ха, — оценщик усмехнулся. — А я про тебя слышал. Это про тебя говорили, что ты коллег гнобил, и что ты на свои «кроксы» замок повесил.

Я чуть не расхохотался. Ну второе, кстати, правда, потому что в свое время заебали подработчики чужую обувь гнать. А это еще и негигиенично — запустят ногти, вырастят грибок, а потом в чужие тапочки ноги суют.

— Таня жаловалась? — спросил я.

— Да, — кивнул он. — Заведующая ваша. Она потом к нам на работу перешла.

— Ну, бывает, — я усмехнулся. — А насчет тапочек — правда. Короче, два миллиона, не меньше.

— Да не, миллиона тебе с головой, парень, — сказал он. — Ты ведь все равно не продашь груз. Да и если военные найдут у тебя что-то из этого, то сразу к стене поставят. Или вздернут.

— Ну да, — вступил вдруг в разговор охранник. — Воров тут обычно вздергивают.

— И что? — спросил я. — Если мелкой розницей продавать буду, то гораздо больше заработаю. Пацаны, я с этим могу свою аптеку открыть.

— Только тебе крыша понадобится, — усмехнулся Жирный. — Как же ты без крыши торговать собрался.

— Полтора, — сказал я. — Мое последнее слово — полтора. Если нет, мы заберем все и уйдем.

Я ожидал, что Жирный сейчас скажет свое слово, мол, никуда мы не уйдем, что нас сейчас на стволы посадят, выведут и кончат. На самом деле я действительно наглел, в нашей ситуации так вести себя не стоило. Но дать опустить себя на бабки тоже нельзя. Если прогнут, то нас потом всерьез воспринимать не будут.

Но он промолчал.

— Миллион и двести, — сказал Авенирович.

— Миллион триста, — ответил я.

— Берем, — оценщик поднялся и кивнул Жирному. — Хорошая цена.

Нет, все-таки многовато скинул. Но к настоящей цене явно приблизился. Хотя Жирный на этой сделке не то что миллион наварит, гораздо больше. Продаст тем же военным, только не за бабки, а за стволы и патроны. А потом их загонит в своей лавке. Оружейная же тут Жирному принадлежит.

— Загружайте и пошли тогда, — сказал хозяин рынка. — И рассчитаемся.

Миллион триста… По нынешним временам это не сказать чтобы безумные бабки, на самом деле даже на квартиру в каком-нибудь районном центре не хватит, чего уж говорить про столицу. Хотя на первый платеж по ипотеке хватило бы. Если на вторичном рынке брать, там цены постоянно падали.

Хули, рождаемость падает, смертность растет, все больше жилых площадей освобождается, а льготные программы только на новостройки идут, загоняя спрос и цены в небеса. Банковское и строительное лобби, что тут еще сказать.

Охранник с Авенировичем принялись перекладывать товар в тележку, а я так и остался у стены. Значит, миллион триста. И наверняка получится что-то еще выдоить у Инны, там все-таки целый рюкзак барахла. Стоит оно, правда, немного.

Обязательно нужно потратить часть на лекарства, которые нам пригодятся потом. Безрецептурные, которые из аптек успели выгрести. И взять себе немного как возмещение потраченных средств. Я потратился — за вход заплатил, за гостиницу, и все это исключительно чтобы не палить пачки с купюрами.А потом думать, что делать дальше.

Хотя чего тут думать. Встретиться надо с этим Маратом, выпить, может быть, получится выяснить, что у них тут нового, и какие у Жирного намерения по отношения к банде Секи. Особенно если попенять ему, что он меня сдал Жирному.

— Вообще ничего такой хабар ты припер, — проговорил хозяин рынка. — Ты говорил, у тебя еще есть?

— Есть, — кивнул я. — И у меня еще есть мысли, где интересного надыбать.

— И где? — тут же заинтересовался он.

— А тебе все скажи, — я усмехнулся. — Ты же тогда сам возьмешь. Не, Жирный, это мое ноу-хау.

— Нахуяу, — передразнил он, но вдруг смягчился в лице. — Ладно, если еще такое найдешь — приноси. Стволы, патрон — тоже все берем. Да и вообще, вижу, ты пацан ушлый. Будет к тебе предложение.

— Какое? — заинтересовался я.

— Позже об этом поговорим, — ответил он. — Ты меня от дел отвлек, так что зайдешь завтра с утра. Ты же остаться здесь хотел?

— Ну да, — кивнул я. — На какое-то время.

— Я скажу, чтобы денег с тебя за постой не брали, — сказал он. — Но похарчуешься, уж, извини, за свой счет. Ты же теперь миллионер.

Последнее слово он протянул, да еще и вместо «е» произнес «э».

— Все, загрузили? — обратил он внимание на своих подручных. — Куда везти знаешь, Авенирыч. Отдели сразу, что в розницу пустить, а что сдадим… Сам знаешь кому сдадим. А ты пошли давай, думаю, тебе бабки свои получить не терпится.

Я рюкзак забрал, по пути к Инне зайду, продам то, что осталось. Закинул за спину, и мы все вместе двинулись наружу, оставив позади охреневших от такого расклада Жору и Игорька.

***

У Жирного в кабинете даже деньги считать не пришлось, он выдал мне два корешка по сто пятитысячных купюр и еще три по тысяче. Пачки банковские, заводские, иначе и не скажешь. Подозреваю, что его люди попросту выставили какой-то банк. Не удивился бы этому совершенно.

Банки, конечно, охраняли в первое время, и даже пытались вывезти бабки из города инкассаторскими машинами. Военных для этого привлекать не стали, только полицию, и их грабили отчаянно.

Но это дела давно минувших дней. А сейчас получилась увесистая такая пачка, в руках она лежала приятно, и я всю эту огромную даже по нынешним меркам сумму запихал в поясную сумку. Чтобы не дернули. Проебать без малого полтора миллиона рублей по своей глупости мне совсем не хотелось. Тем более, что их никто не вернет. Даже если вора найдут, то деньги в итоге просто прикарманит охрана. И скажут, что ничего не было.

А из нагрудной сумки украсть ничего не получится. Самое надежное место получается, иначе не скажешь.

Потом меня выставили. Достаточно вежливо, как будущего партнера, но безальтернативно. Потому что им нужно было свои вопросы решать. Как раз с теми военными парнями, что пришли на рынок сразу за нами, я в этом не сомневался.

Но следить, пытаться что-то выяснить — не вариант. Ладно, нам потом сами все расскажут, если повезет и получится в доверие втереться.

Так что покинув кабинет Жирного я двинулся к аптеке. Спустился по эскалатору, и пошел к развалу с лекарствами. За стойкой сидела та же самая армянка, закинув ногу на ногу и демонстрируя целую школу сельского обольщения. И листала какую-то книгу, на яркой обложке которой был изображен голый по пояс мужчина и обнимающая его блондинистая красотка.

Что-то про великую и чистую любовь. Ну или про измены и перевоспитание абьюзера. Хрен его знает, что там еще может быть.

Когда я подошел ближе, она подняла голову и тут же надула губы. Вспомнила что ли? Это плохо, может ведь ляпнуть что-то, что я тут уже был. Но ладно.

— Противозачаточные есть у тебя? — спросил я и зачем-то неожиданно для самого себя добавил. — Женские.

Глупость какая-то. Мужских противозачаточных средств никто так и не изобрел. Хотя пытались, конечно.

— Ну есть, — ответила она. — Коки, мини-пили. Все есть, что надо.

— И почем отдаешь? — задал я следующий вопрос.

Был у меня хитрый план — притвориться клиентом, чтобы сперва выяснить цены. А потом выдвинуть уже свое предложение. Хотя понятно было, что не получится сильно набить.

— «Лактинет» есть, по семь за пачку на месяц, — сказала она. — «Планиженс» разный, дешевле, за пять отдам. Импортное еще кое-что, но тебе не по карману.

— То есть «планиженс» по пять за пачку? — решил уточнить я.

Ну всего в пять раз дороже довоенной цены. Можно сказать, что по-божески, на какие-нибудь антибиотики цены выросли гораздо сильнее.

— Да, — кивнула она.

— Моксонидин, каптоприл, эналаприл? От давления, короче говоря?

Она назвала цены. Плюс-минус восемьсот-тысяча процентов от довоенной. Да, теперь полтора миллиона рублей кажутся уже не такой большой суммой. Мне по-хорошему для себя бы лекарствами закупиться, от собственного расстройства. Но я почему-то решил, что у нее ничего брать не стану.

Лучше со своей командой выдвинуться в ту же Родину, и там набрать. Тем более, что спрос на мои таблетки не так уж и велик. Так что в большинстве своем они до сих пор валяются на местах, найти можно.

— Хорошо, — я улыбнулся ей честно и открыто, как только мог. И спросил. — «Планиженс» есть, как ты сама сказала, разный, десять пачек. Тебе отдам по-дешевке. По четыре с половиной.

Лицо армянки резко поменяло выражение.

— Ты ебанулся что ли? — спросила она. — По четыре с половиной… Шел бы ты отсюда, мальчик.

На самом деле я бы не настолько младшее нее, чтобы она меня мальчиком называла, но я решил пропустить ее слова мимо ушей. Да пусть как хочет называет, лишь бы цену настоящую дала.

Да и не собиралась она меня гнать, это наоборот было приглашение к дальнейшему торгу.

— За четыре возьмешь? — сделал я следующее предложение.

— Опять набрал, лежали хрен знает где, хранились абы как, а теперь…

— А у тебя все, наверное, строго при двадцати пяти градусах и при семидесяти пяти влажности? — я усмехнулся. — Три с половиной. Хватит тебе навара по полторы за каждую пачку.

— Если бы их брал еще кто-то… — проговорила она.

— Не брал бы, ты бы не ломила такие цены. Так что, берешь?

— Крохобор ты, — только и сказала она. — Давай. Чего ж ты мозги мне делал, если не покупать пришел?

— Ну а как мне еще цены узнать? — я улыбнулся ей. — И про сердечные не зря спрашивал.

— Ну давай, показывай, что есть, — выдохнула она.

Хотя уверен, что в душе улыбается, предвкушая, как на моем товаре наварится. Я стащил со спины рюкзак и принялся выкладывать лекарства на прилавок.

Торговались мы с этой армянской мордой до последнего, отчаянно, за каждую позицию. Но в конечном итоге мне удалось выторговать у нее двести пятьдесят тысяч. Вроде бы скромная сумма, особенно в сравнении с миллионом триста, да только вот посмотрел бы я на того, кто смог бы больше выторговать у Инны. Уверен, что о ее жадности уже по всему городу молва идет.

А еще эти двести пятьдесят я собирался забрать себе. Это мой личный навар. Так что и тратить их я буду на свои нужды. А закуплюсь тем, что надо, попозже, распотрошу пару пачек из тех, что Сека выдал. Когда обратно отправляться будем.

Но что-то подсказывает мне, что это не скоро случится. Совсем не скоро.

А когда торг закончился, я решил, что пора двигаться к Ашоту. Как раз пара часов должна пройти, и можно будет пообщаться с Маратом.

Глава 5

У Ашота в кафе пахло очень вкусно. Мясом пахло. Даже лучше, чем в столовой, хотя с тем рыбным пирогом за авторством Нади мало что могло сравниться, я его до сих пор вспоминаю с удовольствием. И жалею, что мне досталось так мало.

Но здесь тоже было неплохо, очень даже. И Марат, который освободился после дежурства, уже сидел за одним из столиков с тарелкой, с которой что-то наворачивал. Ну да, пока мы расположились, потом разговор с Жирным, оценка товара, да и этот диалог с Инной, который мне вообще показался бесконечным. Два часа давно прошло, и я даже наоборот заставил его ждать.

Увидев меня, татарин махнул мне рукой, мол, подходи. Я жестом показал ему на стойку. Официантов тут не было, подходить предполагалось самим. Готовили, похоже, на газу, потому что смога, который тут стоял бы, если бы использовали живой огонь или угли, не наблюдалось.

Я подошел поближе. Тут, естественно, не для конкретного человека готовили, все из общего котла, но еда должна быть свежей. И это уже о многом говорило.

Собственно, ничего особенного я не ожидал. Ну, думал, картошка будет вездесущая, крупы какие-нибудь, макароны, тушенка. Но к своему удивлению увидел шашлычок. Маленькие совсем порции, на шпажках деревянных. И судя по цвету, это не курица, это свинина.

За стойкой стоял здоровенный кавказский мужик, относительно молодой, примерно моего возраста. Ну, не удивлюсь, если это и есть тот самый пресловутый Ашот, или по крайней мере его ближайший родственник. Сын там или племянник.

— Ну, чего будешь дорогой? — спросил он.

— А что за мясо? — кивнул я на шашлычки.

— Свининка, — ответил он. — Нежирная, пальчики оближешь, брат. Бери, не пожалеешь, нигде больше в городе такого нет.

Свинина? Откуда здесь вообще могла взяться свинина, мать его? Нет, животные в городе водились. Крысы и голуби. И мы вполне себе их жрали, почему нет. Мясо и есть мясо, и если его выварить хорошенько, то есть можно. Тут главное — мозги не есть и потроха выкидывать, потому что если где паразиты и селились, то именно там.

Ну и не думать о том, что именно ты ешь. Так это даже вкусно становится, потому что мясо сейчас — редкость.

— А откуда свинина? — спросил я.

— А там где брали, больше нет, дорогой, — кавказец усмехнулся с чувством собственного превосходства. — Нет, ты не волнуйся, не крыса это, и не кошка, действительно свинина. Зимой в частном секторе брали, по льду реку перешли.

— А как вы ее держали-то? — удивился я. — Электричества-то нет для холодильников.

— У, брат, а про ледники ты что-нибудь слышал? — удивился он. — Вот лед с реки нарезали, в подвал кинули. И теперь мясо летом продаем. Всем хорошо же, а.

Шашлык — это само по себе круто, даже если он из мороженной свинины.

А из свежего мяса сейчас действительно только крысятина или голубятина.

Ну либо для людей с совсем уж специфическим вкусом мясо. Человечина. И людоловы действительно промышляли, бывало, когда крупно сидишь на подсосе, моральной стороной того, как брюхо набить, они уже не заморачивались.

Не большинство, конечно, но такие были. В основном, кстати, семейные. Когда ты один, что-то мешает до такого опуститься. Но когда ты видишь, как голодают твои дети…

— Точно свинина? — больше для своего успокоения спросил я. — Не собака?

— Да точно свинина, мамой клянусь, брат! — сказал он. — Зачем обижаешь?

Я снова посмотрел на кусочки. В общем-то отказаться от этого мясного пира было уже тяжело. Хотя пиром назвать сложно, конечно, порция совсем мизерная. Но мясо, пусть и мороженое. Я думал, кому даже и удается живность завести, шашлык из нее готовить не станет. Все на супы пустит. Там и выход больше, и в него можно что угодно кидать — и хрящи, и кости,

— Сколько? — спросил я.

— Ай, недорого совсем! Четыре тысячи всего.

Я прикинул. Только своих личных денег я приподнял больше двухсот пятидесяти, да еще пятьдесят собирался взять из тех, что выдал Сека, в качестве возмещения ущерба. Так что в общем-то разок потратиться можно было. Не каждый день такое есть, конечно, но побаловать себя для разнообразия можно.

Но жаба душит. Реально, вон вижу цены, порция гречки с тушенкой за восемьсот рублей идет. И дешевле и сытнее, потому что таким количеством мяса я только раззадорю себя.

С другой стороны, я сегодня провел неплохую сделку и могу это отпраздновать. Так что…

— Давай порцию, — решил я. — И пюре картофельного еще порцию. И пива… Две. Нет, четыре банки давай.

Пива, потому что с Маратом однозначно предполагалось пить. В том, что он — не правоверный мусульманин, я и так видел, потому что перед ним уже стояла банка «Балтики». А мне желательно проставиться. Так сказать, чтобы поддержать уже завязавшееся знакомство.

— Да, — решил я, и достал деньги, которые только что получил от Инны. — Сколько с меня?

— Шесть с половиной тысяч, брат! — ответил кавказец.

Да, нормально так. Кучеряво живем, столько за один обед отдавать. Ну и надо будет еще парням купить… Засиживаться тоже особо нельзя. Хотя.

— А в номер доставить можно еду? — решил спросить я. — Мои люди в гостинице на первом остановились, им бы тоже отнести.

— Ай, дорогой, я сразу увидел, что ты важный человек, — кивнул кавказец. — Конечно, все доставим в лучшем виде.

— Давай им по порции гречки с тушенкой и тоже по две банки пива.

Пусть расслабятся пацаны в самом деле. Вроде как кипиша больше же ожидается.

— Восьмой номер скажи. Теперь сколько?

— Девять сто, брат! Девять тысяч давай, сто рублей скину тебе.

Да. Если так каждый день будет, то бабки очень быстро уйдут, потому что сидеть на базаре нам придется долго. Но ладно, сегодня в действительности можно шикануть.

Бабки надо бы занести сперва по-хорошему. Как бы с меня пьяного не сняли их. Хотя… Я ведь все равно не напьюсь. Из-за таблеток алкоголь на меня практически не действует, если у них такой эффект. Так что…

Может и этому шашлыка взять? Нет уж, жирно будет, хрен ему.

Я отсчитал деньги и передал кавказцу, армянину, как я уже успел понять. Ну, такие заведения держать — это практически их естественная монополия.

Он быстро собрал все на поднос, самый обычный, пластиковый, на таких, наверное, заказы из «вкусно и точки» выдавали раньше. Я взял его и отправился к своему новому знакомцу, уселся.

— Шикуешь, однако, — сказал он, кивнув на шашлык.

— Ну так, — усмехнулся я. — Благодаря тому, что ты нас сдал, удалось сделку провернуть, приподняться немного. Только уж, извиняй меня, процента теперь не жди.

— Да это не я так-то, — проговорил татарин. — Это Митяй, второй номер мой. Он и рассказал Жирному. Но главное-то, нормально все прошло?

— Да Жирный все соки выпил, дай Бог ему здоровья, — ответил я. — Тяжелый человек. В прямом и переносном смысле.

Он хохотнул. Похоже, что вес хозяина для них был предметом для шуток. Ну, ничего удивительного в этом нет, даже если его уважают, то прозвали ведь именно так, а никак иначе.

— Ну, главное, что все хорошо закончилось.

— За это и выпьем, — сказал я, открыл банку пива и пододвинул ему. И тут же себе вторую. Приподнял.

Марат ударил своей банкой по моей, я сделал несколько глотков. Пиво и пиво. Сейчас технологии производства изменили, пиво по два года хранится, если в жестяных банках. Вот и это еще не просроченное. Другое дело, что его уже через полгода пить невозможно становится.

Вот и это жаренными семечками порядком так отдает, что означает только то, что срок годности у него выходит.

— Ну, как вам тут вообще живется? — спросил я у татарина.

Он бандит, и с ним ухо востро надо держать. Ну и помнить о том, что банда у них непростая — держат рынок, имеют дела с военными, торгуют всяким разным, ну и людьми в том числе. Что само по себе говорит об очень многом.

— Да не жалуюсь, — пожал плечами Марат и сделал еще пару глотков из банки. — Не ссым никого, пожрать есть всегда, и вообще спокойнее тут.

— А не долбит чухна? — спросил я. — Тут дня три назад пиздец был. Сразу после того как гуманитарку сбросили. Из всех стволов по городу ебашили, конечно.

— Да это хуйня, — покачал головой татарин. — Хуже бывало. Нет, прилеты бывают, конечно, но они ведь наугад бьют. Обычно, кстати, с высоток ваших, что в «Родине» арту и наводят они.

— А дроны? — спросил я.

— Дроны к счастью особо не запускают. РЭБ у наших вояк работает. Сам же знаешь, с двадцатых годов это у нас развивать стали. Если служил, то в курсе.

— Не служил, — я покачал головой. — Учился долго, вот и не пришлось как-то.

— А вот я как раз в подразделении радиоэлектронной борьбы и служил, — он хмыкнул.

Вот и разговорились, теперь можно из него постепенно начать информацию выдаивать. Но о шашлыке тоже забывать нельзя, поем немного.

Я взялся за шпажку, откусил кусок, принялся жевать. Да уж, переплатил, иначе не скажешь. Сухое совсем мясо, и с приправами переборщили. А ничего удивительного, оно ведь из мороженного сделано. Думаю, что на родине за такой шашлык армянина разжаловали бы, выписали из нации.

Как бы не просраться с него потом. Хотя, крысятину ел, собачатину, и все нормально было. Мясо — и есть мясо, жрать захочешь, не такое употребишь.

Запить пришлось сразу же, иначе подавиться недалеко. В общем вкуса никакого, дрянь, что шашлык — одно название.

— Ну твой хозяин, как я понял, с военными дела ведет, а? — задал я первый вопрос.

Он — стратегического назначения, иначе не скажешь. По местным меркам, конечно. Сможет Жирный военных подтянуть под наши разборки или нет? Одно дело, если школу припрутся штурмовать люди Жирного, а совсем другое — если профессиональные вояки. Или «Волки». Те вообще отмороженные сукины дети, они одним отделением нас всех вырежут. Кто сбежать не успеет.

— Дела хозяина я обсуждать не буду, сразу говорю, — Марат опрокинулся назад, на спинку стула. — Уж извини. Если узнают, что я что-то разболтал, то не жить. У нас с этим строго.

— Да я в общем-то уже все понял, — проговорил я. — Странно, у нас в Родине если вояки кого-нибудь увидят, то сразу стреляют.

— Так они ДРГ чухонские ищут, — сказал татарин. — И нарываться не хотят лишний раз.

— Ну а поговорить сперва? — спросил я. — Обозначиться, побазарить.

Сам сказал, сам понял, что глупость. А если те первыми стрелять начнут? И даже пытаться на русском говорить — тут не вариант. Потому что у них в стране до сих пор остались люди, которые на русском говорят. А некоторые, из тех, что в русскоязычных семьях росли, так и вообще без акцента.

Я еще слышал, что в Америке специально отдельные русскоязычные части собирают. И идет туда народ. Ну и как их проверять?

Хотя… Есть ведь шутки, анекдоты про Штирлица и чукчу, и мультики, на которых мы росли. Они-то этого не поймут.

— Допер уже, — махнул я рукой и откусил еще кусок «шашлыка» и запил его пивом. — Действительно. Кто первым выстрелит, тот и прав.

— Да сейчас все стреляют, — пожал плечами бандит. — Кто не стреляет-то, верно?

Он в несколько больших глотков прикончил свою банку пива, после чего протянул руку ко второй. Я кивнул, бери, мол, специально для тебя купил. Взял, открыл, и эта сразу же отрегировала фонтаном липкой пены. Он едва успел ко рту прижать и проглотить все. Спас, можно сказать.

— А здесь-то что творится? — решил я постепенно переходить к теме разговора. — Ну, мы же издалека, а устроиться хотим именно тут. Кто район держит, и вообще.

— Через дорогу госпиталь, сам знаешь, — Марат мотнул головой. — Там военные. У нас с ними… Считай, что нейтралитет. А дальше район наш, до самой реки.

— А в другую сторону?

— Там Секи территория, — рассказал он. — У него в школе логово, советую туда не соваться, район свой они охраняют жестко. Тех, кого встречают на улице, либо пиздят, либо убивают сразу.

— И там только они живут? — прикинулся я совсем дурачком.

— Нет, конечно, — усмехнулся татарин. — Район большой, народа там жило много. Есть еще несколько групп, но все их Сека крышует.

— Что в целом про него скажешь?

Я осмотрелся. Курить тут можно? Да конечно, воняет же. Антитабачные законы канули в лету. Да так можно про вообще любые законы сказать, даже то, что в Конституции написано, больше никакого смысла не имеет. Что уж поделать.

— Да ничего не скажу, — пожал он плечами. — Команда обсосов каких-то. Смогли подмять под себя склады какие-то, оттуда товар таскают нам на продажу. Ну и беспредельщиков шугают, дань собирают, чтобы не шумел никто. Как по мне, так давно нужно их прикрутить.

Я замер, сделав стойку. Вот оно, докопались до сути. Теперь остается только выяснить — это его мнение, или Жирный тоже так считает. Все-таки две большие разницы. То, что там рядовой бык себе придумал, никого не интересует, а вот если главарь то же самое решит… Тогда быть войне, хули.

— Это ты так думаешь или хозяин тоже? — спросил я.

— Да Жирного все устраивает, — пожал плечами Марат. — Но пацаны между собой говорят, что склады лучше под себя забрать, а этих шугануть. Ну или договориться. Сам Сека под нас не пойдет, но если его убрать, то будет с кем поговорить… А тебе какой интерес?— Да просто расклады выяснить, — пожал я плечами, выпил еще пива, поболтал банку. Выдохлось уже, быстро, не очень свежее же. Опрокинул в себя остатки и вскрыл вторую. — А южнее что?

— Южнее — военные части. Туда лезть вообще нельзя, если встретят, то пристрелят сразу. Разбомблено все естественно, но вояки по каким-то подвалам и бункерам шарятся, сам знаешь, там ведь настроено до пизды… Хотя, если не служил, откуда тебе знать.

А он уже набрался, похоже. Странно даже, здоровый такой, а с третьей банки пива начал набираться. Хотя… Хрен его знает, сколько он уже вылакать успел, пока я тут ходил.

Я доел остатки шашлыка, один кусок за другим, давиться пришлось, но выбрасывать даже такое мясо сейчас было кощунственно. Не возьму просто больше, вот и все. Взял ложку, пюре.

— Ну понятно, значит туда не соваться. Но там ведь к реке и жилые дома были.

— По ту сторону Рижского большой силы нет, — пожал плечами бандит. — Живут какие-то черти, лохи в общем. Между собой собачатся, но никто их пока не прикрутил.

— Пока? — спросил я. — Планы есть?

— Есть, — кивнул он. Все, что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. — Жирный вообще думает, чтобы все Левобережье под себя забрать. Ну кроме территории Секи, конечно, вроде как с ним союз нужен. Да и они хоть и лохи, но бойцов у него почти четыре десятка.

— А почему до сих пор не сделали? — задал я следующий вопрос.

— Потому что людей не хватает, — усмехнулся бандит. — Знаешь сколько народа надо, чтобы рынок работал? Да и опять же… С военными нейтралитет, но он вооруженный. Надо, чтобы понимали, что если сунутся, то огребутся. Они ведь тоже себе на уме, у них там всякие мыслишки по головам бродят.

Он поднялся, чуть качнулся. Нет, все-таки напился.

— Пойду поссу, — сказал.

— Ладно, — только и оставалось ответить мне.

Татарин повернулся и ушел. Ну в общем-то вроде как все, что требовалось, я выяснил. Конфликт между людьми Жирного и парнями Фрая произошел не с подачи хозяина. Он явно не был против, что груз отжали, но команды не давал. А сам он за мир, дружбу, жвачку и взаимовыгодный союз. Но при этом у него имеются экспансионные планы.

Выяснил, да только не до конца. Покрутиться еще требуется. Проверить источники, послушать разговоры, может прикормить кого на будущее. Стукач очень пригодился бы.

Короче, рано идти обратно в школу, выждать надо. Потому что подозреваю, предложение будет от Жирного. И с ним по-хорошему тоже сближаться будем.

Ладно, подойдем. Время позднее, уже ночь, нужно спать идти. Днем тут, скорее всего тихо будет, люди по ночам обычно ходят. Днем торговцы и охрана отсыпается, скучать будут.

Хреновый из меня шпион, честно говоря, я толком не знаю, что делать. Вот Бек бы справился. Но ладно. Будем ходить, разговаривать и слушать. В общем-то больше ничего не остается.

Глава 6

Марат в конце концов напился так, что лыка не вязал, после чего ушел. Я же вообще ни в одном глазу. И таблетки сказались, и то, что меру я держал, да и вообще обстановка не располагала. Для меня бандиты в школе так и не стали семьей, среди которых я мог позволить себе расслабиться, тем более, что меня там убить попытались. Чего уж говорить про этот базар?

Но я остался сидеть за своим столиком, хотя людей вокруг становилось все меньше. Расходились постепенно. Да и в целом народ покидал базар, им же надо было еще по домам возвращаться.

В целом я узнал много нового, уже ради этого стоило сходить. Но мне почему-то казалось, что есть варианты еще что-нибудь выяснить. Я решил выделить себе срок в три дня. Если мы дольше будем сидеть здесь и бездельничать, то у Жирного и его окружения могут возникнуть вопросы.

Порцию я свою уже давно доел, и даже отнес поднос с посудой обратно к прилавку армянина. А сейчас откинулся на спинку кресла и вальяжно поцеживал пиво из банки, глоток за глотком. Сейчас, после четырех, оно уже не казалось таким мерзким, да и вкус жареных семечек как-то сам собой испарился.

Остается надеяться, что похмелье меня завтра беспокоить не будет. Хотя по нынешним временам его можно просто проспать, провалявшись, скажем, до обеда.

Ситуация стала интереснее, когда на рынке появился Жирный с двумя помощниками и проследовал в сторону одного из прилавков. Сделал жест и ему тут же принялись собирать заказ. Даже слова не сказал. Похоже, что его вкусы тут знали, и все по одному его знаку делалось.

Он обернулся и посмотрел на меня. Не знаю, что меня дернуло, но я отсалютовал открытой банкой пива, сделал еще несколько глотков. Он мне кивнул, мол да, знаю тебя. Больше ничего его жест означать не мог.

Обслужили хозяина базара быстро, и к моему удивлению он двинулся в мою сторону. А потом так и вообще бесцеремонно уселся за столик, кое-как примостившись на слишком маленьком для его габаритов стуле. Да уж, если кто-нибудь и смог усидеть на двух стульях, то это он.

Но шутить я так не буду. Не стоит, с учетом его явного криминального прошлого.

— Сдристнули, — бросил одно слово Жирный, и его охрана тут же разошлась. — И народ уберите.

Но недалеко. Заняла позицию по сторонам, причем так, чтобы контролировать ситуацию. Причем, один из охранников обратился к спокойно сидевшим за соседним столикам парням и попросил их освободить место. И они послушались с первого раза, свалили, аж за три столика пересели, чуть ли не в другой конец зала. С охраной тут никто связываться не хотел.

Я заметил, что телохранители вооружены. И никто из них садиться не спешил, что тоже характерная черта. Сидя отреагировать на опасность быстро практически невозможно, вот они и остались стоять.

Порция у Жирного была гораздо больше, чем стандартная, та, что дали мне. Да и в целом он набрал себе обед аж из трех блюд. А стакана было целых два, и почему-то оба пустые. Кстати, стеклянные. Прозрачные такие, фирменные, с логотипом «Вкусно и точки».

Он посмотрел на меня, после чего запустил руку в казавшийся бездонным карман красного пиджака и вытащил из него металлическую фляжку. Нацедил какой-то янтарного цвета жидкости в оба стакана, один из которых пододвинул ко мне. Угощает, типа.

Мешать пиво с другим алкоголем мне не хотелось, это было чревато. Но отказаться выпить с хозяином базара уж тем более. Сочтут неуважением. Грозит пиздюлями, иначе не скажешь.

Я взял стакан, понюхал содержимое. Пахло коньяком, причем хорошим, не сивухой какой-то. Я в них не разбираюсь, конечно, но пахло приятно и спиртовой вони практически не ощущалось. Что само по себе многое говорило.

— Выпьем, Рамиль, — сказал Жирный и поднял свой стакан. Мы чокнулись.

Я сделал глоток. Коньяк оказался очень приятным, почти не жег и прошел через пищевод легко, залетев буквально на ура. Только по животу стало разливаться приятное тепло. А во рту остался привкус винограда, шоколада и еще чего-то незнакомого.

— У тебя какое-то предложение есть или просто побазарить захотелось? — спросил я у хозяина базара.

— А ты человек конкретный, — он усмехнулся. — Но ты угадал. Вы же тут люди новые. И, я так понимаю, вам работа нужна. Иначе свалили бы давно, тех бабок, что я тебе дал, хватило бы, чтобы устроиться. Да и у Инны ты еще наторговал.

Однако. Моя персона действительно привлекла его. Значит, за мной кто-то следил все это время. Ну а чему удивляться, хозяин базара должен держать руку на пульсе и знать все о своих деловых партнерах. А меня, я так понимаю, можно в них записывать. По крайней мере, пока мы не принесли ему вторую половину груза.

Которой у нас нет.

— А шашлык ты зря брал, — продолжил он. — Лучше бы пельменей. Пельмени тут хорошие.

Ну да, я обратил внимание, что на одной из его тарелок лежало десятка с полтора мучных крепышей ручной лепки. И кетчуп. Сейчас ни сметаны, ни майонеза не достать, у всего уже сроки годности вышли. А кетчуп можно, ему особые условия хранения не требуются.

— Да я уже понял, — ответил я. — Дрянной шашлык, честно говоря.

— Точно, — кивнул он, наколол один из пельменей на вилку, отправил в рот. Прожевал, после чего сказал. — Вы не ушли. Более того, ты тут расспрашивал одного из моих людей…

Ничего себе. А я ведь слежки даже не заметил. Хотя для того, чтобы за мной проследить, большим профессионалом быть не нужно, я даже не задумывался о том, что кого-то моя персона заинтересует. Прокололся. Дальше надо быть осторожнее.

Теперь вопрос только в том, предъявить он мне хочет или наоборот предложить что-то. Склоняюсь ко второму, потому что в первом случае поить не стал бы.

— Ты предъявить что-то хочешь, Жирный? — спросил я у него напрямую.

— Да нет, — покачал головой хозяин базара. Хотя было видно, что далось ему это тяжело, потому что шея бычья. Иначе не назвать. — У моих пацанов тебе все равно не вызнать. Да и понимаю я желание партнера получше узнать.

— Я тоже понимаю, — кивнул я. — Не зря же ты за мной следил. Ну так что, все-таки предложить что-то хочешь?

— Ну да, — кивнул он. — Если ты, конечно, завтра не хочешь за второй половиной груза сходить.

— Пусть полежит пока, — я улыбнулся. — Зачем торопить события? Она в надежном месте, условия хранения, знаешь, подходящие, так что ничего с ним не будет. А денег, которые ты нам заплатил, достаточно. Опять же, сам ведь сказал в гостинице с нас бабок не брать, так что живем бесплатно, считай.

— Понимаю, — кивнул он. — Но ладно, ближе к делу тогда, если ты такой конкретный пацан. Делать вам пока один хуй нечего, значит и припахать вас можно. За хорошие бабки, естественно. Сам же знаешь, я не обижу.

Я чуть не расхохотался ему в лицо. Он за лекарства-то норовил цену дать в два раза ниже, чем на ту, что я согласился в итоге. И авторитетом давил, да и вообще. Но удержался, не стоит его оскорблять вот так вот прямо.

— И что за дело? — я сделал вид, будто заинтересовался.

— Кое-куда сходить, — сказал бандит. — Кое-что забрать и принести мне. Расписаться, получить бабки. И кутить потом на них.

— А чего своих не пошлешь? — удивился я. — У тебя куча народа тут при деле. Есть команды добытчиков, как я понимаю, помимо охраны. Зачем тебе на троих левых парней полагаться?

— Ну… — проговорил он, после чего наколол сразу два пельменя, отправил в рот и стал жевать. Пауза затянулась, наконец он проглотил, и продолжил. — Скажем так. Нежелательно, чтобы мои парни появлялись там.

— Ага, — кивнул я. — Запаровозить меня пытаешься, или как там у вас говорят? Торпеду из меня сделать?

— Бля, Рамиль, — Жирный поморщился. — По тебе же видно, что ты интеллигент, и не то что зоны не нюхал, а даже в обезьяннике никогда не сидел. Что у тебя там максимум было, административка за пьянство в общественном месте?

Я чуть не покраснел. Ну да, так и было, штраф за это. И еще один, за просроченный паспорт. А так все, меня даже не винтили ни разу. Не за что был. Законопослушный гражданин.

Был. Теперь убийца, бандит, мародер и грабитель. Интересно, что сказал бы дед, если бы на меня сейчас посмотрел. Он ведь так недоволен был, что я врачом не работаю.

Да уж.

— Ну так я тут два варианта вижу, — сказал я. — Либо ты не хочешь, чтобы твои в этом участвовали… Ну в том плане, что хочешь тайком от них сделать. Учитывая твои отношения с военными, я могу в это поверить…

— Слишком умный, — вставил он.

— Либо там пиздец как опасно, — продолжил я. — И ты не хочешь своими людьми рисковать.

— А вот тут мимо, — Жирный покачал головой, наколол на вилку еще один пельмень, который щедро брызнул во все стороны соком, и принялся его рассматривать, будто думал, стоит есть или пощадить этот несчастный кусок вареного теста с мясом. — Если было бы так опасно, то я лучше своих послал бы. Или еще с кем-нибудь договорился бы. Извини, но на серых лошадок ставить мне не смысла нет. Мне ведь этот груз нужен.

— Значит все-таки первое?

— Не только, Рамиль, — сказал он. — Бля, кстати, как ты сокращенно отзываешься?

— Рама, — я все-таки представился прозвищем.

— Ха! — он хмыкнул. — Как маргарин. Но хуй с ним. Ты прав, своим людям я этого поручать не хочу. Но не потому что скрываю от них что-то, а потому что в том районе к нашим не очень хорошо относятся.

— Ага, — кивнул я. — А ко мне, значит, должны нормально отнестись. Ковровую дорожку расстелить, хлеб приготовить, соль. Тут куда не пойдешь по городу, больше всего вероятности, что получишь пизды. Причем в плохом смысле.

— А ты умеешь с людьми договариваться, — он усмехнулся. — Языком чесать горазд. Со мной ведь добазариться смог, так что и с другими тоже. А главное — тебя никто не знает. Ты кто? Просто пацан из Родины, вот и все.

— Куда идти-то?

— Выпьем сперва, — сказал он, снова открыл фляжку и опять набулькал нам по стаканам. Немного совсем, буквально на палец, так, горло смочить. — За успех предприятия.

— Эй! — возмутился я. — Я еще не взялся!

— Ты уже взялся, только сам этого не понимаешь, — он усмехнулся, стукнул своим стаканом о мой и опрокинул в себя.

Я тоже выпил, что мне еще оставалось.

— Ну? — спросил я.

— На тот берег, — ответил он.

— Че? — не понял я. — А как ты себе это представляешь? Мы летать не умеем, а в реку сейчас в здравом уме никто не полезет.

— Да не надо никуда плыть, — сказал он. — Паром есть.

— Чего? — не понял я.

Паром на ту сторону реки? Что-то я об этом не слышал ничего. Хотя… Если мостов нет, то наверняка кто-то уже успел организовать такой бизнес. Хотя там дальше примерно такая же застройка. На юге опять же коттеджный поселок снесли, и все застроили ПИКовскими многоэтажками. Но сколько именно там людей осталось, хрен его знает.

А вот севернее — частный сектор остался, причем только разросся. Вот оттуда-то и мясо наверняка у этих. На хреновый шашлык и пельмени.

— А ну да, ты же не знаешь, — проговорил Жирный. — Паром есть на ту сторону. Так вот, там, где раньше мост был, ну Рижский проспект еще к нему идет, там теперь паром. Натянули как-то и на пердячем пару туда-сюда таскают.

— А груз где? — спросил я.

— В Крестах, — ответил он.

Кресты ассоциировались у меня с тюрьмой в Петербурге, которую давно закрыли и переделали в лофт, творческое пространство и офисы. Я там бывал, можно сказать, еще в прошлой жизни, когда в Северной столице тусил. А в местной топонимике я не знал, где это находится.

— А это где? — только и оставалось спросить мне.

— На юго-востоке от города, через район многоэтажный пройти надо будет. Поселок небольшой. Там, считай, выйти на Октябрьский проспект, и постоянно по прямой идти.

— Ага, — кивнул я. — Как будто сейчас по прямой можно ходить. Еще и по проспектам. Но ладно, прикинем, у меня в команде местные, они знают, куда идти.

— Там вас вояки встретят, — продолжил Жирный. — И отдадут груз. Он небольшой, в рюкзак поместится. Двинетесь обратно. За одну ночь должны уложиться, но если не получится, не спешите. Главное — целыми добраться и груз донести, время терпит.

Вот уж спасибочки большое, бля. Вояки… Ну значит, там линия фронта проходит. Он же со всех сторон, там позиции находятся и все такое. Да уж, этого еще не хватало.

Но если груз военный, то почему они сами не донесут? А тут все просто, можно догадаться. Единства среди военных тоже нет, кому-то может поперек горла быть, что они с Жирным работают. Думаю, что у них между собой проблемы могут возникнуть, если кто другой об этом узнает.

Судя по всему, у него с военными какой-то мутный договор. Те что-то добывают — он расплачивается продовольствием или лекарствами. Или рабами, чем черт не шутит, стал же он их набирать в последнее время. Только теперь, видимо, не хочет светить своих.

Поэтому и отправляют каких-то левых парней, то есть нас. Но вроде как кинуть нас Жирный не пытается, по крайней мере лажи в его словах я не чувствую. Должны добраться и обратно отнести груз.

Только что там такое может быть? Небольшой, в рюкзак должен поместиться.

— И я подозреваю, что именно в грузе находится, ты не скажешь, — спросил я.

— Это уже не твое дело, Рама, — он снова наколол на вилку пельмень и закинул его в рот. — Так что, берешься?

— Так сперва об оплате поговорить нужно.

— Шестьсот, — сказал он.

Ну то, что не шестьсот рублей тут подразумевается, и так понятно. Шестьсот тысяч. За то чтобы пересечь весь город и вернуться обратно. Да еще и по незнакомой территории. На которой к парням Жирного относятся не очень хорошо. Три ха, бля.

— Ты серьезно? — спросил я. — Тут не на одну ночь дело, да еще и с вояками иметь дело придется. И я так понимаю, народ, который там сидит, нам рад тоже не будет. Что там вообще? Кто?

— Те, что в гостинице сидят, — ответил он. — Отморозки на самом деле, мы с ними цеплялись несколько раз. Но тронуть не должны вас.

— Ага, — кивнул я. — Только вот в гостинице, насколько я знаю, людоловы сидят.

— С чего взял? — посмотрел он на меня.

— По радио услышал. Очень заманчивое предложение, зовут к себе, предлагают еду и воду, крышу над головой. В добрых самаритян мне не верится, а вот в людоловов, которые таким образом кого-то поймать хотят — вполне себе.

— У вас еще и радио есть, — Жирный хмыкнул. — Ну на самом деле ходят слухи, да. Но я за это и плачу ведь вам, за риск. К тому же народ оттуда на базар нет-нет, да приходят. И ничего особо плохого не рассказывают. А вот если наших увидят, то сразу беда.

— Ну да, если узнают.

— Ну, даже если просто остановят, то допрашивать ведь будут, кто, куда идете. И информацию снять не так уж и сложно. У меня сам понимаешь, контингент своеобразный. Они не пройдут. У вас шансы есть.

— Полтора, — выдвинул я ответное предложение.

— Полтора миллиона? — Жирный широко открыл глаза. — Ебанулся что ли? Да есть куча народа, которая за полмиллиона туда сходит, это я из уважения к тебе предлагаю, что ты партнер мой.

Но притворяется, это и так видно. Просто торгуется. Без торговой жилки владельцем базара не стать, это точно. Да и на стрелки он раньше ходил, вопросы об откатах, плате за крышу и прочее решал.

— Ну так иди к ним, — пожал я плечами. — Но тебе люди нужны надежные. Ты в нас таких видишь. А еще лучше своих оболтусов пошли, вдруг прокрадутся.

— Ну восемьсот, край, имей совесть, Рама, — выдохнул он, утирая губы салфеткой. — Это же курьерская доставка, я тебя не на штурм отправляю.

— А у тебя она есть? — я усмехнулся. —

— А у тебя она есть? Восемьсот — это край у тебя, а у меня — полтора, — спокойно ответил я, поставив стакан на стол и чуть подвинув его, чтобы не задеть рукой. — Восемьсот — это копейки по нынешним временам.

— Копейки?! — он фыркнул. — Да на восемьсот ты тут можешь месяц жировать!

— Месяц я, может, и проживу. А если не вернусь — то, считай, задаром сдох, — ответил я. — Так что нет, меньше чем за полтора миллиона и говорить не о чем. Ну сто пятьдесят тысяч скину.

Он помолчал, продолжая жевать пельмени. Стук вилки о тарелку показался громче, чем нужно. Потом он посмотрел на меня с каким-то новым выражением — не злостью, нет. Скорее с интересом.

— Ты, я смотрю, не торпеда, — сказал он наконец. — Упрямый, как осёл.

— Ну а чего делать, — пожал я плечами. — Товарно денежные отношения. Рынок.

Он снова налил из фляжки, но в этот раз — себе одному. Подумал, вздохнул, и наконец произнёс:

— Ладно, — сказал он. — Точно далеко пойдешь. Если не завалят. Миллион двести . Забились?

— Забились, — ответил я.

— Но чтоб без пиздежа. Груз донести, передать мне лично, не тянуть, не проебать по дороге. Сделаете — получите всё, до копейки.

— Аванс, — сказал я.

— Половину вперёд, половину по возвращении, — сказал он, посмотрел на меня пристально, словно проверял, не дрогнули. — Согласен?

— Ну вот это уже разговор, — кивнул я. — Считай, что забились.

— Давай тогда еще выпьем, как раз на сон грядущий, — сказал он и опять разлил. — А завтра с закатом выдвигайтесь. Припасов подкинем вам и патронов, если надо будет.

— Пушку бы нормальную, — заметил я. — Вместо наших пукалок.

— Без ножа режешь, — сказал он. — Дам. Но с возвратом.

На большее я в общем-то и не рассчитывал.

Глава 7

Снарядили нас не как спецназ, конечно, но автоматы выдали. И даже неплохие — укороченные, сто пятые. Наверное, со складов длительного хранения, потому что выпустили-то их уже давно, в девяностых разработали.Я в оружии разбирался, не сказать чтобы был фанатом, но в шутеры играл в своё время, причём достаточно много. Знал более-менее недостатки и достоинства этого оружия. Хорошо в тесных помещениях, но отдача посильнее и перегреваются при стрельбе короткими очередями. На настильность пули на тех дистанциях, на которые я мог бы стрелять, внимания можно было не обращать. Не снайпер я.

А потом мы отправились в путь. Ночь, темно, время уже позднее. Ну а что поделать — в другое сейчас не ходят, ситуация не та. Война.

День, кстати, прошёл спокойно. Провалялись мы почти до утра. Я проснулся с похмелья, вполне закономерно. Нет, всё-таки пиво, которому больше года, пить не стоило. А я насосался его вдоволь, да ещё и таблетками потом заполировал своими.

Пришлось даже подняться наверх — купить янтарной кислоты и какой-то комплекс против похмелья. Взял бутылку воды объёмом пол-литра, кинул туда таблетку, раскрошив её, дождался, пока она растворится, после чего выпил. Напиток получился на вкус мерзкий, солёный. Но это всё-таки лучше, чем терпеть головную боль. Добавил две таблетки аспирина — отпустило достаточно быстро.

А потом мы отдыхали. В общем-то, ничего не делали, сидели себе в номере, общались с парнями. Моё решение помочь Жирному, чтобы втереться к нему в доверие, они не оценили. Рисковать никому не хотелось. Но мне удалось объяснить им, что без этого никак. Что фактически мы выполняем задания Секи.

А потом вышли.И сейчас мы двигались по проспекту. Тут пройти немного, а потом можно будет уйти через двор. Проблема только в том, что нам рано или поздно всё равно придётся вернуться на проспект — иначе через реку не переправиться.

Да уж. Даже не знаю, каким таким предприимчивым парням пришла в голову идея устроить переправу через реку. Но раз решили — то почему бы и нет, воспользуемся их услугами. Да и любопытно посмотреть, что на том берегу творится. Там ведь действительно частный сектор, и, может быть, люди даже живут относительно спокойно. Потому что делить там, в общем-то, и нечего.

Хотя это могут быть только мои предположения. Может быть, там наоборот — организовались свои банды, и они хватают людей, режут их. Или просто заставляют платить дань, так как это делает Сека и его парни. В городской застройке южнее такие точно есть.

Госпиталь миновали спокойно. Никто по нам не стрелял, да и со стороны здание выглядело будто заброшенное. Все окна заколотили, укрепили, сделали всё, что можно, чтобы избежать жертв при попадании бомб. Ну так там военные сидят, а они люди опытные — не первый год воюют.

На самом деле отношение к военным было у меня двойственное. С одной стороны, они стреляли практически всегда без разговоров. В своих же, в русских. Но с другой — ведь если подумать, они действительно держали Псков. Причём держали его уже больше года, сопротивляясь превосходящим силам противника.

— Уходить надо с проспекта, — проговорил Жора. — Что-то подсказывает мне, что не стоит здесь торчать. — Согласен, — кивнул я.

Но поворота во дворы пока не было. Ближайший дом был обрушен — в него явно прилетело что-то тяжёлое. Даже не миномётный снаряд и не что-то из систем залпового огня, а ракета. Может быть, целились в госпиталь, но так сработало ПВО, и снаряд уклонился от точки. Вот и прилетел куда получилось.

Здесь проспект тоже был очищен от машин: проехало что-то тяжёлое, наверное БТР. Или какая-нибудь другая военная техника? Всё-таки найти здесь старый трактор, который мог бы завестись после ЭМИ удара, было бы затруднительно. Зато была целая куча укрытий на случай боестолкновения.

Двигались мы по тротуару. Деревья, которые когда-то росли здесь, вырубили, зимой, наверное, на дрова. Торчали только пни. Хотя кое-где из них поднимались молодые ветки с порослью.

Да, природа — штука такая: чтобы с ней ни произошло, она всё равно найдёт новую жизнь. Даже когда нас не станет, даже когда человечество уничтожит себя. А судя по последним событиям, именно к этому всё и идёт. Она останется существовать, может быть в другом виде. Может быть, она как-то изменится? Но жизнь совсем точно не исчезнет.

Мы миновали разрушенный дом, потом второй, еще один. Тут я почувствовал, что что-то не так. Будто кто-то наблюдал за мной. Посмотрел на Жору и увидел на его лице беспокойство. Что-то мазнуло по глазам, а потом он вдруг прыгнул в мою сторону и резким движением завалил меня на землю — под прикрытие одной из машин. Послышался хлопок, и мимо что-то просвистело. Я дернулся. Чёрт, что это было? Блин, да по мне же стреляют. Говорят, что пуля, которая свистит, не твоя однозначно. Боль ты почувствуешь раньше. Ну боль я, конечно, почувствовал, но из-за того, что врезался спиной в пустой рюкзак и в землю. Но это была ерунда по сравнению с тем, что бы случилось, если бы в меня попали.

— Снайпер, сука, — пробормотал я.

Несколько секунд мы так и лежали, не двигаясь. Высоваться было честно говоря, страшно. Потом Игорёк аккуратно приподнял голову, выглянул наружу и тут же спрятался. Снова послышался хлопок, и на нас посыпалось разбитое боковое стекло машины.

— Да еб твою мать, — только и пробормотал Жора.

— Ну что теперь? — посмотрел он на меня. — Пацаны…

Ну да, это ведь я их завёл в эту залупу. Естественно, что все шишки посыплются на меня. Ладно. Все разборки потом — это правило. Так что пока мне ничего не грозит, по крайней мере от моих товарищей. Но вот то, что мы находимся под обстрелом и что снайпер уже зацелил нашу позицию…

Я огляделся. Где можно было спрятаться? Попытаться пробежать от машины к машине да укрыться в одном из подъездов — вариант, конечно, да, только по любому хотя бы одного из нас заденут.

Но оставаться на месте нельзя. Снайпер — это значит рядом военные. Вряд ли кому-то из гражданских пришло в голову взяться за винтовку, засесть на позиции и начать обстреливать всех подряд. Скорее всего, там проводили какую-то операцию.

Может быть, груз несли ещё что-то. Отстреливали всех, кто шёл мимо. А это значит, что в нашу сторону вполне может пойти группа зачистки, и они даже разговаривать не станут — расстреляют на месте или просто забросают гранатами. В общем, судьба у нас ждала незавидная, если мы ничего не сделаем.

Я снова осмотрелся вокруг в поисках чего-нибудь, что могло бы послужить укрытием. Чуть в стороне стоял мусорный бак — большой, такой металлический. Конечно, от пули он не защитит, но за ним ведь можно будет спрятаться хотя бы в том плане, чтобы скрыться от глаз стрелка. Стоял он возле машины, так что в теории можно было добраться до него и катнуть.

Ладно, я в эту залупу влез. Так что мне вытаскивать пацанов.

Я снова посмотрел вокруг, вдохнул, задержал дыхание, выдохнул. Хорошо хоть паническая атака не накрыла — только её сейчас не хватало: ломанулся бы куда-нибудь в сторону — тут то мне и пиздец. Но, на удивление, рассудок я сохранял — спокойный. Голова вообще работала чётко, мозг словно компьютер просчитывал варианты.

— Так, пацаны, ждите, — только и сказал я.

Но сперва нужен отвлекающий манёвр. Хоть какой-то. — Игорёк, — обратился я к одному из своих спутников. — Можешь высунуться?— Я что, ебанутый что ли? — спросил он.

— А что надумал-то? — спросил Жора. — Вон бак. Его толкнуть. Можно будет за ним спрятаться. Вы за него, и прокатите его между машинами. А там дальше в подъезд уйдём — там немного, всего пару метров пробежать. Благо он сквозной, и одна из дверей выходит на проспект.

— Пиздец, ну ты и безумец, — проговорил Игорёк. — А хули нам делать? — как-то неожиданно для самого себя разозлился я. — Сидеть тут и ждать, пока убьют? Или пока утро настанет? Всё, давайте. Жора, на счёт три — я иду.

Он кивнул. Значит, согласен.

Только бы не обосраться, только бы не обосраться, — думал я, причём в прямом и переносном смысле: и налажать, и штаны испачкать. — Раз… Два… Три! — последнее слово я заорал уже во весь голос.

Рванулся вперёд одновременно с тем, как Игорёк высунулся. Хлопнуло где-то вдалеке. Успел он спрятаться или нет? Я не видел, потому что через несколько секунд уже был за баком. Из-за него завалился на землю, снова больно ударившись.

Теперь бак — ну штука тяжёлая, благо она на колёсах, так что сдвинуть её будет не так сложно. Я пнул его ногой изо всех сил. Да нет, даже не пнул — только отбить пальцы мне не хватало в такой ситуации силы. Оттолкнул от себя подошвой так, что тяжёлая железяка поддалась, прокатилась несколько метров.

И остановился, врезавшись в пень. Вот ведь сука. Нет, до машины не доехал. Ну ладно, теперь есть хоть какое-то промежуточное укрытие. Я спрятался за машиной.

Послышалось несколько выстрелов. Снова осыпались стекла — со всех сторон полетели брызги осколков. Несколько залетело даже за шиворот. Выковыривать их было неоткуда. Ладно, надеюсь, не порежусь.

И тут Игорёк рванулся вперёд, добежал до бака. Огонь сразу же перевели на него. Снова послышался хлопок: пуля со стуком пробила металл. Но он тут же выскочил и через несколько секунд уже был возле меня. Всё, почти. Теперь второй.

А вот Жора бежать явно ссал: посмотрел на нас как на безумцев, помотал головой, но потом всё-таки взял себя в руки и пополз к заднему борту машины. Несколько секунд — и он тоже рванулся вперёд. Послышался выстрел. Пуля пролетела мимо него, улетела куда-то вдаль, влетела в асфальт и отрикошетила, брызнув во все стороны искрами.

Но он успел. И мы оказались за машиной — так, несколько метров до подъезда. Хорошо, что тут этот металлический хлам повсюду валяется. Тут, видимо, БТР не просто проехался, но и катался туда-сюда, расчистив почти весь проспект. Ну а что поделать? Если здесь тигры ездят или другая техника, то им простор нужен, чтобы развернуться там, да и вообще.

Теперь подъезд. Дверь закрыта — может, она быть совсем закрыта? Да нет, вряд ли: вон домофон видно. Но сейчас электричества нет, так что магнитные замки, естественно, не работают. Чёрт, а если там заминировано? Может быть, военные сделали это, чтобы не дать каким-нибудь своим недоброжелателям засесть на позициях.

Забежать, рвануть дверь — она крепкая, металлическая, вандалоустойчивая, только вот винтовочный патрон всё равно её пробьёт, даже не заметит. А бронежилетов у нас нет. Вот сука, почему их у нас нет? Наверняка у Жирного на базаре имелось что-нибудь такое. Ну нет, снаряжали нас подобным не стали.

Я выждал ещё несколько мгновений. Раз — два — три — и побежал что было сил, до надрыва в мышцах. Время как будто остановилось. Хлопка я даже не услышал, но пуля пролетела возле самой головы, толкнув меня воздухом так, что зашевелились волосы.

Я схватился за ручку двери и рванул её на себя что было сил, ворвался внутрь и тут же прижался к бетонной стене, вытянув тем не менее руку наружу так, чтобы удержать створку в открытом положении.

Через несколько секунд побежал Жора, следом Игорёк. Видимо, решили действовать совместно, чтобы у стрелка было меньше шансов на попадание — ему ведь придётся выбирать мишень.

Хотя об этом никто не договаривался, так что хрен знает, что пришло им в голову. Доли секунды спустя они уже были внутри.

Я тут же отпустил дверь, и она медленно стала закрываться. Доводчик стоял.

Я осмотрелся: подъезд, тёмно, растяжек вроде бы не видно. Валить надо отсюда как можно скорее, иначе сейчас подойдут. Закинуть к нам гранату вообще плевое дело.

— Да уж, ёпт, — проговорил Жора.— Да это вообще еб твою мать, — ответил Игорёк. — Какого хуя? Хули они там делают вообще?

— Ну дела свои делают, очевидно, — мрачно ответил я. — Ладно. Идти надо дальше.

— Дворами пойдём лучше, — сказал Жора. — И на проспект я бы до самой переправы выходить не стал. Там дальше мост есть, спуск к реке, и я так понимаю, там они расположились.

— Так и сделаем, — только оставалось ответить мне.

Я вытащил из кармана фонарь, который всё-таки стал носить с собой, и осветил подъезд. Подъём наверх — всё нормально. Правда жили тут, очевидно, какие-то уёбки, потому что практически вся стена была истыкана сигаретами — чёрные пятна сажи везде. И рисунок. Кто-то зачем-то ветряную мельницу нарисовал. И ниже подпись: «четырнадцать поделить на восемьдесят восемь, равно ноль целых, шестнадцать сотых».

А потом посмотрел в коридор, который вёл к выходу во двор, и резко остановился. — Ёпт, — проговорил я.

Примерно на уровне лодыжки взрослого человека была натянута тонкая проволока.

— Что там? — спросил Жора.

— Растяжка, — ответил я.

Блять. Ну что дальше будет? Мины какие-нибудь? Или еще что-то подобное? И что-то подсказывает мне, что это не сигналка. — Да ладно, всё нормально, — сказал Жора. — Растяжка есть растяжка. Сам же понимаешь, название такое, что тянуть за что-то надо. А если не тянуть ни за что — она и не рванёт.

Я присел, посмотрел на леску, проследил вдоль и остановился взглядом возле гранаты, которая была просто прислонена к стене, держалась на скотче, крепком таком, металлическом, армированном. Предохранительного кольца, естественно, не было.

Вот так вот. Как там это говорили? Постановка на рычаг. Вот она и именно так стоит. Заденет кто-нибудь леску — граната упадёт со скотча, раздастся хлопок запала, а следом — взрыв. Я не удивлюсь, если тут ещё из-за какого-нибудь укороченного запала она будет херачить без задержки.

Осторожно переступил через леску и двинулся дальше. Добрался до двери подъезда. А вот открывать её мне, если честно, было страшно — мало ли что там может быть? Я осмотрел внимательно створку, не заметил ничего особенного. Потом глянул наверх — опа: а тут просто вилка лежит, между косяком и створкой. Откроешь её — вилка свалится, загрохочет по кафелю, и все услышат.

Позицию здесь оборудовали, ничего не скажешь.

Но снайпер не тут сидит — он где-то дальше. Иначе он бы нас всех перехерачил бы с такого расстояния, как куропаток на охоте. Я посмотрел на дверь ещё раз, но больше ничего такого не попадалось — никаких проволочек и лесок не было. Осторожно толкнул её от себя совсем чуть-чуть, заглянув в проём. Вроде всё нормально.

— Ладно, идём, — сказал я.

Мы все вместе двинулись по двору, при этом я продолжал светить фонарём, осматривая территорию на предмет растяжек. Скоро мы добрались до арки, которая вела на проспект. Вышли. Идти было страшно — мало ли вдруг и этот проход кого-то пасёт. Машины здесь тоже были; здесь тоже прокатило что-то тяжёлое, растолкав их по сторонам.

— Я пойду первым, — решил я.

Не знаю почему. Наверное, меня стыд гнал вперёд, потому что это же я пацанов заставил идти с собой. Я подписался на работу у Жирного, и бабки, если честно, душу не грели даже с учётом аванса, который мы получили.

— Ладно. Раз, два, три! — я побежал вперёд и скоро спрятался за машиной; но никто по мне не стрелял.

Теперь метра четыре открытого пространства до следующего укрытия. Поползти, может быть? Нет — по ползущему тоже попадут, лучше на рывке.

Вперёд!

Перебежал дорогу. Никто и не стрелял. Если честно, я уже осмелел: конечно, это было глупо, но я высунулся, встал во весь рост. Тишина. Следующая арка ведёт во двор. Вперед! Через несколько секунд я уже прятался за стеной, повернулся, махнул пацанам: «Идёмте». Они тоже преодолели дорогу без всяких проблем, и мы углубились во дворы.

Глава 8

Река в темноте блестела. Луна вышла, мостовая. Красиво тут, на самом деле. Там дальше её ещё облагородили, лет пять назад, может. Вполне можно было погулять.

Я, собственно, и ходил сюда гулять — периодически, между сменами. На самом деле не так часто, потому что работал-то я три через один, пытаясь прокормить себя. И ещё деньги отправлял домой, родителям.

Сейчас, спустя год войны, мысль о том, чтобы просто погулять по городу, казалась волшебной. Да, прошлое оказалось волшебным. Россия, которую мы потеряли. Её больше нет. По крайней мере в этих местах.

Но грусть о прошлом быстро прошла. Надо было думать о насущном.

Не удивлюсь, если у паромщиков есть какие-то договорённости с военными. Может быть, они перевозят их бесплатно, а те их не трогают. Ну а что — деловой человек всегда найдёт повод для плодотворного сотрудничества с другим деловым человеком.

А военные, как ни крути, были деловыми людьми. Определённая предпринимательская жилка у них имелась. Особенно у каких-нибудь прапоров.

Раньше-то они воровали военное имущество — и огромное количество продавали налево. От сапогов и лопат, до пайков. Хотя некоторые, совсем уж оборзевшие, торговали патронами и оружием. Но таких быстро ловили, сажали

А могли ещё и устроить что-нибудь вроде «несчастного случая» на гауптвахте. Ну там, «проглядели — у него верёвка оказалась, а он и повесился». Или «на рукаве собственной рубашки вздёрнулся на дверной ручке». Бывали такие случаи, о них трубили наши либеральные оппозиционные СМИ.

Сейчас нам было не до того. Вот он — спуск вниз, к обломкам моста, вдоль которого наверняка была натянута верёвка, по которой шёл паром. Мы двинулись туда, уже особо ни от кого не скрываясь. Что-то подсказывало мне, что дальше всё пройдёт спокойно.

Добрались до лестницы — и тут же наткнулись на чёрный зев дула автомата.— Кто такие? — спросил меня мужик.

Одет он был в худи с логотипом какой-то старой рок-группы и в джинсы. Обычный парень, не военный, тем более не спецназовец, ничего особенного в нём не было.

— Нам бы на тот берег, — сказал я. — Деньги есть.— Правила знаете? — спросил он.— Нет, конечно, — покачал я головой. — Мы здесь первый раз.— Стволы за спину. Руки на виду. Не шуметь, пока никто не пожаловал, поняли?— Да без проблем.

Конечно, оставаться без ствола было неприятно, но я всё-таки послушался, забросил автомат за спину. Тем более что в кобуре у меня был пистолет, а достать я его сумею за пару секунд. Натренировался уже. Всё-таки свободного времени в школе у меня было немало, вот я и учился. В бою ведь как — лишняя секунда всё решает. Успел первым достать ствол, первым шмальнул — значит, победил.

— Теперь вниз, — сказал он.

Я двинулся по лестнице, держась за перила, чтобы не свалиться. Лестница, кстати говоря, была разбитая: плитка кое-где отвалилась, отклеилась от цемента.

А дальше стало видно, что всё, в общем-то, достаточно цивильно. Лодка — самая обычная, не очень большая, но человек пять-шесть в неё влезет. Вот они, наверное, такими малыми группами и перевозили. Что-то вроде причала. И действительно веревка, натянутая у уцелевших опор моста.

Вокруг было ещё несколько пацанов — примерно такого же возраста, что и тот, что встретил нас. И ещё один мужик — высокий, грузный. Этому примерно пятьдесят. Впрочем по габаритам до Жирного ему было далеко. Хотя хозяин базара мог бы поспорить размерами с некоторыми японскими сумоистами. Ну а что такое?

Подозреваю, кстати, что он не просто жирным был раньше. Скорее всего, занимался чем-нибудь вроде бокса. Потом ушёл в бизнес, обрюзг и вообще превратился вот в такое подобие. Наверное, он был бандитом из школы двадцатых годов — как раз в те времена у нас в стране началось… Не вторые девяностые, конечно, но тоже обстановка была накалена.

При взгляде на этого тоже думалось о каком-нибудь брошенном спорте.

— Бабки готовы? — спросил у нас жирный мужик.— Сколько платить-то нужно? — вопросом на вопрос ответил я.— По двадцать с носа, — сказал он.

Я переглянулся. У нас, значит, три человека — получается шестьдесят тысяч. Ну ладно.

Я же опять заранее часть денег переложил в поясную сумку, которую таскал на груди, причём не очень много — для того чтобы не соблазнять лишний раз людей, когда приходится платить. А остальное, кстати, сдал в банк.

Да, на базаре у Жирного оказался и банк, который крышевал он сам. И некоторые торговые операции можно было провести даже по безналичному расчёту. Ну или что-то подобное, если в наши времена это можно так называть. Пластиковых карт всё равно ни у кого нет, как и NFC-чипов.

— Да без проблем, — сказал я, открыл сумку, вытащил из неё несколько пятитысячных купюр и отчитал.

Жалко, жаль, конечно, что купюры чистые, совсем не помятые — можно подумать, что их только что из банковской пачки вытащили. Да, в общем-то так оно и было. Протянул я ему эти купюры. Он пересчитал их ещё раз, при этом я заметил, что сумму он произносил на татарском языке. Да, ещё один татарин. Немало тут нашего брата собралось, конечно.

— Так всё в порядке, — сказал толстяк. — Пацаны, грузимся.

Он отошёл в сторону, и в лодку тут же запрыгнул один из парней, потом махнул рукой, приглашая нас внутрь. Первым снова полез я, лодка качнулась, и мне едва удалось удержаться на ней. Потом Жора, Игорёк, и вслед ещё один из перевозчиков. Ну да, как раз на пятерых лодка.

Интересно, если большие группы приходят, то как их перевозят?

Тот, что стоял на носу, дернул за рычаг — что-то негромко задребезжало. А у них лебёдка тут, понятно, причем, не ручная. И корыто медленно двинулось на ту сторону реки.

Да, спасательных жилетов нам, очевидно, не дадут. Ну ладно, надеюсь, хоть так переберемся нормально.

Лодка медленно плыла по реке. Лебёдка натягивала трос, а с другой стороны точно такой же разматывался в обратную сторону.

Мне даже интересно стало, где они днём прячутся. Вряд ли у них много клиентов в это время. Хотя, если их услугами пользуются военные, то почему бы и нет?

Странно, что армейцы не подмяли под себя такой прибыльный бизнес. Наверное, действительно сумели договориться. Так что я сомневаюсь, что под этими парнями всего пять стволов, или сколько мы там видели. Скорее всего, там какая-нибудь крепкая группа человек из двадцати-тридцати, и все вооружены. Тогда уже можно договариваться.

Река сегодня была спокойной, даже особо не болтало. Только волны расходились в разные стороны, и то едва-едва видно. Вода чёрная в темноте, но всё же блестящая под светом луны. В такую ночь, кстати говоря, вообще лучше не выбираться на улицу — видно далеко, да и вообще…

Ладно. Не качало, не трясло, ничего. Судёнышко шло ровно, нормально.

— Что, пацаны, а что вам на том берегу понадобилось-то? — вдруг спросил один из паромщиков.— Да сходить кое-куда надо, — ответил я.— Ну и куда? — задал он следующий вопрос.

А чего это его так наш бизнес заинтересовал?

Нет, я, конечно, понимаю — идти нам долго, потому что мощность у лебёдки так себе. Наверное, чтобы пересечь реку, понадобится минут пять не меньше. Это всё равно, конечно, лучше, чем на вёслах, да и практически бесшумно, мотор тихий совсем, подшаманили наверное. А то и какие-нибудь местные Кулибины собирали. В отличие от этого бултыхания веслами. Ну и руки напрягать не надо.

Но всё равно — болтать…— Вы на Жирного работаете, да? — спросил вдруг второй.— А с чего это? — удивился я.— Ну так, кроме как его парней, никто туда особо не суётся. С той стороны, да, часто и с товаром. Потом возвращаются. А туда…

Неужели так очевидно? Хотя… Мы, в общем-то, не люди Жирного, так что можно и правду сказать. Точнее полуправду.— Нет-нет, — ответил я. — Мы сами по себе. Хотим просто посмотреть, что на том берегу.

И тут же разозлился на себя. Вот ведь идиот, ничего лучше придумать не мог?— Просто посмотреть? — усмехнулся первый. — Да ну, не верю. Шестьдесят кусков отдать за то, чтобы просто посмотреть? Дураков нет. Никто такой глупости делать не будет.— Ну, не просто посмотреть! — разозлился я. — Торговая миссия у нас, задача считай. Вот и плывём.— Ага, значит, на Жирного работаете, — заключил второй.

Разубеждать его я не стал. Да и желания не было. Кто он — паромщик? Что он может сделать? Ну, информацию могут слить, конечно, да. Но пока они с кем-то договорятся, что-то ещё предпримут, мы уже успеем уйти далеко.

Другое дело, что возвращаться нам всё равно этим же путём. С этим контейнером… Интересно, что может быть в этом самом контейнере? Какая-то важная информация? Или зомби-вирус? Или какие-нибудь препараты — мощные, военные? Да хрен его знает.

Жора вёл себя спокойно, а вот Игорёк как-то часто оглядывался — подозрительно часто. Неужели воды боится? Хотя… Если честно, в местной водичке я бы купаться тоже не стал. Что-то подсказывает мне, что не так с ней всё просто. Иначе бы никто не парился с тем, чтобы собирать дождевую воду, искать ключи, родники и прочее. Да и дефицитом это не было бы.

А вот прямых подтверждений тому, что чухна рассыпала там какие-то химикаты или что-то биологическое, не было. Но слухи такие ходили упрямо, и кто-то даже говорил, что его знакомые пили воду из реки, а потом исходили кровавым поносом. Это ещё у нас на Родине было, там же тоже к реке выход есть. Наверное, что-то пустили всё-таки выше по течению.

А ещё меня одно время удивляло, почему никто не роет колодцы. Это же Псков — здесь вода повсюду. Но Бек мне быстро объяснил: во-первых, колодец в городской застройке хрен выроешь — там везде коммуникации под землёй; во-вторых, копать нужно метров десять, а без бетонных колец всё осыплется к хренам собачьим. А даже если сделать деревянные, то надолго их не хватит, да и муторно это.

Ну и в конце концов — вода-то откуда берётся? Что, на десяти метрах подземные воды какие-то будут? Да ни хрена. Такие воды питаются из самой же реки. Или дождевой. Ну, проще на самом деле ее и собрать, и конденсат. Тем более что система в школе уже была налажена.

Да и всё не так просто, как может показаться обывателям в наше время.

Некоторое время мы были спокойны. А потом меня вдруг дёрнуло — они же в курсе, что на том берегу. Почему бы не пораспрашивать их? Так я и сделал.

— А что там творится-то? — спросил я. — Ну, в целом, и вообще. Кто по тем местам ходит?— А, — ответил первый. — Ну, там, конечно, не такой гадюшник, как на этом берегу, но тоже приятного мало. Вояк есть немало их, причём, но они ближе к окраинам — к линии фронта. Чего-то типа госпиталя там нет. Как и военной части, как тут. Но на самом деле у вас здесь, считай, порядок, по сравнению с тем, что там. Куча диких бойцов бродит, которые так и не приткнулись. Нового себе места не нашли. А самая крупная банда — она в Окольничем городе. Гостиницу там держит.

— Да я про них что-то слышал, — ответил я. — И по радио передачу слышал. Мол, они зазывали всех к себе. Обещали крышу, еду…— Ну, кормить там, может, и правда будут, — усмехнулся второй. — Раз в день, если останется. А так — работать заставляют. Сейчас же лето. Земли там относительно много, вот они, помимо базы-гостиницы, устроили себе что-то вроде колхоза на северной окраине. Несколько домов захватили, участки — что-то сеют. Скоро картошка будет, причём много. И не ранняя мелкая, как сейчас, а крупная, хорошая. На базар тоже что-то поедет

— Что, надеетесь руки погреть, когда будете всё это сюда перевозить? — спросил я.— Ну, там баржи мало будет, — усмехнулся второй. — Что мы тут, на этой лодке? Хотя, конечно, кое-что и повезём.— А чего вы не расширитесь-то? — спросил я. — Пригнали бы что-нибудь покрупнее.— А вот это уже не твоё дело, — резко помрачнев, заявил первый. — Лучше не встревай.— Да не, я ж так, чисто поинтересоваться, — ответил я. — Мы сами с Родины, на самом деле ищем, к кому прибиться. В этой части города совсем недавно.— Ну, у нас мест нет. И вообще, об этом надо было с Муниром разговаривать.

С Муниром… Это, наверное, того толстяка так зовут. Он же у них старший — это однозначно.

Тем временем суденышко постепенно приблизилась к причалу на той стороне. Ну, если несколько скреплённых между собой поддонов можно было назвать причалом. Парень впереди сбросил кранцы, заглушил лебёдку, а потом спрыгнул и подтянул лодку уже вручную. После чего закрепил её и кивнул нам — мол, вылезайте.

Мы заставлять ждать себя не стали, так что выбрались.— Всё, спасибо, пацаны, — сказал я.— Да если что — заглядывайте. Цены знаете, правила тоже, — усмехнулся первый.

Мы вышли. Двинулись по улице. Прошли, наверное, сотню метров, когда Жора кивнул на один из домов по соседству.— Смотри.

Я пригляделся. Сначала не заметил ничего необычного. Обычный дом. Хотя… Дурак, что ли? Совсем уж привык к этим развалинам и пустым окнам. А тут ведь заколочено всё. Кстати, вон ещё труба есть. На крыше из трубы даже дым идёт.

— Это чё, они совсем ничего не боятся? — сказал я.

У нас, вон, сколько времени потратили, чтобы дымоход соорудить, чтобы горячий воздух по этажам распределялся и не был заметен не только в видимом спектре, но и в инфракрасном. Не хотелось бы получить какую-нибудь головку самонаведения или ещё какую-нибудь подобную дрянь.

— Надо же, сидит там кто-то, — добавил я.— Да я подозреваю, что это самые паромщики и сидят, — ответил Жора. — Где им ещё там быть? Их точно не пять человек.— Ладно, — сказал я. — Давайте стороной обойдём. Не будем на конфликт нарываться.

Так и решили. Двинулись дальше в обход. Дома здесь такие же многоэтажные, хотя до высоток тех, что дальше на юге, им, конечно, далеко — старые панельные ещё. Да. Интерес. А тогда, восемьдесят лет назад, люди строили это жильё — думали ли они, что эти дома простоят так долго? Или считали, что рано или поздно их расселят по новым, более удобным, комфортным?

На самом деле я чувствовал себя в таком доме вполне хорошо. Мне нравилось — гораздо лучше, чем в студии двадцать квадратов на втором этаже обычного человейника.

Эти-то строили типа на века, но, тем не менее, местами они начинают разваливаться уже через три–пять лет. Подземные парковки текут. Да и вообще…

Опять в мысли провалился.

Вроде бы всё было тихо, но не очень спокойно на душе, потому что мы попали в действительно незнакомый район. Нет, пацаны раньше, до войны, здесь, очевидно, бывали, потому что Жора повёл нас вполне уверенно. Скоро мы вышли на проспект, но по нему идти не стали — двинулись параллельно, дворами. Мне казалось, что так гораздо меньше шансов попасться. Ни о чём не говорили, просто шли и внимательно палили по сторонам. Нужно быть уверенными, что мы не попадём в какую-нибудь передрягу. Один раз нам сегодня уже не повезло. Оставалось надеяться, что эта встреча со снайпером будет единственным препятствием, хотя, конечно, рассчитывать на это было глупо.

Мы прошли один двор, второй. Двинулись к арке, которая вела наружу, на улицу. Всё оставалось совсем немного. Дальше — эти новостройки, с тесными двориками, — наверняка ещё и заставлены машинами полностью. Нет, это не так уж и плохо: это значит, что там будет много укрытий и гораздо больше шансов разминуться с опасностью.

И остановились. За аркой были слышны звуки: вскрики, какое-то хрипенее, сочные звуки ударов. Мы с Жорой переглянулись.

— Отходим? — спросил он.

Я подумал немного. Не знаю почему, но мне вдруг захотелось посмотреть, что именно там происходит.

— Я тихо гляну, — сказал я. — А потом посмотрим.

— Вот ведь дурак, — прошептал за моей спиной Игорёк. — И неймётся ему.

Тем не менее это замечание я решил оставить без ответа. Двинулся в сторону, схватившись за рукоять и цевьё автомата, пригнулся, быстро перебежал наружу и тут же спрятался за машиной.

Причина шума стала ясна сразу же: четверо каких-то парней в спортивных костюмах пиздили одного ногами. Ещё один ковырялся в объёмном туристическом рюкзаке, литров, наверное, на сто двадцать, не меньше.

А это ещё кто такой? Что за умник передвигаться с таким баулом по городу? Понятно же, что нужно быть как можно более мобильным. А такой рюкзак к этому не располагает.

— Сука, — проговорил один из них и вбил ботинок в солнечное сплетение парня.

Все они были вооружены: у двоих — биты, у ещё одного в кобуре висел пистолет, который он доставать не стал, а у четвертого на груди висел какой-то старый ментовский пистолет-пулемёт — «Кедр» или «Каштан», хрен его знает.

Нет, мне здесь делать нечего. Лучше не влезать.

Я двинулся обратно, стараясь тем не менее не сводить взгляда с полностью увлечённых своим занятием гопников. И это сыграло самую злую шутку, потому что под ногой громко хрустнуло. Я посмотрел вниз и увидел там пустую пластиковую бутылку.

Естественно, эти парни сразу же повернулись в мою сторону.

Глава 9

Очень сильно хотелось выругаться. Но делать этого я, естественно, не стал, хотя в голове пролетело очень много матерных слов.

Я вскинул автомат, прицелился в того, что с «Кедром». Он показался мне самым опасным — штука эта скорострельная, насколько я знаю. И пусть патрон слабый, макаровский — мне, без бронежилета, его хватит с лихвой.

Так. Неужели я сейчас действительно в него выстрелю? Неужели открою огонь первым? Только потому, что они меня заметили?

Нет, очевидно, это не очень хорошие люди, хотя бы потому что они пинали ногами какого-то парня посреди улицы, толпой. Хотя, чёрт его знает… Может быть, он зашёл на их территорию, может, ещё что-то. Может, содержимое рюкзака он у них вообще украл.Может, не надо стрелять? А отчего нет? Сядем, покурим, поговорим нормально.

Только вот что-то мне подсказывало — не получится ничего.

Неужели я убью человека? Во второй раз в жизни. Сомнения одолевали меня. Но палец тем временем сам нажал на спусковой крючок.

Рявкнула короткая очередь. Отдача оказалась неожиданно слабой — я и не думал, что у армейского автомата она такая, в бронежилете я ее, наверное, вообще не почувствовал бы.

Парня закрутило назад, и он свалился на спину. Остался лежать. На его груди, сквозь прорехи в спортивном костюме, было видно несколько следов пулевых попаданий, несколько ран, из которых толчками выливалась кровь.

Ну всё — счёт открыт. И что дальше?А дальше у меня никаких вариантов нет. Оставлять их в живых нельзя. Мы на чужой территории. Они вполне могут добраться до своих товарищей, предупредить их, и те выйдут прочёсывать её всей толпой. И рано или поздно найдут нас. Если не сейчас, то на обратном пути.

Так что я выстрелил во второго — того, у которого на поясе был Макаров. И тут же спрятался за машину. Сам не знаю почему — вроде бы огнестрельного оружия ни у кого больше не было, но тем не менее что-то заставило меня юркнуть за борт, присесть, укрыться за передней частью тачки, там, где двигатель. Пуля ведь не должна пробить двигатель автомобиля, верно?

— Сука, Маркела завалили! — послышался громкий крик.

После чего со стороны гопников гулко грохнул выстрел — двенадцатый калибр, причём что-то укороченное, слишком уж громко прозвучало. Над головой свистнуло. Я услышал, как по борту машины забарабанила дробь. Одно из стёкол осыпалось.И тут же — второй выстрел, туда же. В мою сторону.

Черт, это же в меня стреляют… Во второй раз за ночь уже. Да твою ж мать.Снова очень громко. Даже уши заложило, несмотря на то что мы находились на открытом месте.

Так, два выстрела, причем не дуплетом, а один за другим. Но если это обрез, то на то, чтобы перезарядить его, уйдёт как минимум несколько секунд: развести, переломить стволы, выдернуть гильзы, вставить новые патроны, защёлкнуть. А обрезы более чем с двумя стволами мне не попадались. Разве что в кино видел, кустарные, из водопроводных труб.

Я снова высунулся, и увидел того парня, что только что копался в рюкзаке. Он отреагировал быстрее остальных. И, в отличие от других, был вооружён. Обрезом какой-то горизонталки.Те двое с битами застыли, а этот действительно тянул из стволов обреза гильзы.

Я навёл ствол автомата куда-то в его сторону. Можно было практически не целиться — слишком уж короткое расстояние. Что тут? Нас разделяло метров семь, не больше.И опять потянул спусковой крючок.

Снова загрохотали выстрелы, и парень рухнул на землю. Да так и остался лежать. В этот раз ствол чуть сильнее подбросило, и из его головы во все стороны брызнул фонтан мозгов, костей и крови.

Чёрт… Да я же ему в голову попал.Меня чуть не вывернуло, но с огромным трудом мне удалось удержать рвоту.

Эти двое с битами рванули в мою сторону. Либо совсем отчаянные, либо просто тупые — с дубьем-то на автомат. Но я уже зацелил одного, потом перевёл ствол на второго и закричал: — Стоять, сука! Стоять! Обоих положу!

А зачем, собственно, всё это? Что мне от них нужно? Ну… Если и нужен кто-то, то только один — для того, чтобы его допросить. Причем его придется сперва тащить куда-то, потому что оставаться здесь нельзя — найдут — а потом пытать.

Позади послышались шаги. Из арки выбежали Жора и Игорёк — и тут же зацелили этих двоих. Перед ними слабость показывать было нельзя.

— Оружие на землю, блять! Быстро! — крикнул я, сам накручивая себя криком.

Но в башке при этом метались совсем другие мысли. Сука, я только что троих убил, да?Да, троих.

Что я по этому поводу чувствую? Да, если честно, ни хрена я не чувствую. Ублюдками они были — да и сдохли, как скотине положено. Да, я не лучше их. Вообще ни в коем разе. Но если уж выбирать — они или я… То других вариантов у меня нет.

Вот так вот. Привалил троих — и ничего не чувствую. Окружение сыграло? Да нет, вряд ли. Может быть, это где-то глубоко во мне сидело. А может, чувства ещё проснутся в будущем. Первый-то мне снится… хотя тогда обстоятельства были совсем другие.

— Сейчас, убивец ты наш? Какого хрена вообще, Рама? — проговорил Жора. — Ты нахуя влез?— Да вышло так, — ответил я, почувствовав себя оправдывающимся за курение за школой школьником. — Спалился.— Ну и хули нам теперь делать?

— Пацаны, отпустите нас, — проговорил один из тех, что был с битами. — Это мы… Мы уйдём. Вы уйдете. Забудем об этом.Да уж, конечно, «нормально все будет». Да только вот он сразу же побежит к своим жаловаться, они выйдут искать. Он готов вообще что угодно говорить, лишь бы жизнь себе сохранить.

Игорёк просто скинул свой автомат, дважды нажал на спуск. Парни повалились на землю, присоединившись к своим убитым товарищам. Потом он подошел к тому, которого я застрелил первым. Он был все еще жив, руку вскинул даже, но мой спутник просто выстрелил ему в голову.

Я посмотрел на трупы, потом на своего товарища. После чего, на всякий случай, сменил магазин в автомате.У меня не было нормального разгрузочного жилета — просто на животе болтался стандартный подсумок, старый ещё, брезентовый, от АКМа, наверное. Сейчас-то они вроде как камуфляжные должны быть.

— Ну что? Ещё дойти не успели, а уже второй раз в какую-то залупу влезли, — проговорил Жора.

Я забросил автомат за спину, подошёл к пацану, который продолжал валяться на земле, осмотрел внимательнее. Помяли его изрядно, но, с виду, жить будет. Убили явно не так, чтобы убить.

Наклонился ближе, протянул руку: — Живой? — спросил я. — Живой, — слабым голосом ответил тот и закашлялся. Сильно закашлялся. Похоже, что что-то с ним не так. Пиздюли даром не прошли.

— Тогда лежи лучше, — решил я. Надо было осмотреть его, помощь какую-то оказать, что ли. Я же вроде как врач всё-таки. — Помощь прибыла. — Да какая, нахрен, помощь, — буркнул Жора. — Валить надо отсюда как можно скорее, пока на выстрелы ещё кого-нибудь не принесло.

Так-то оно так… А с другой стороны… Оставить его вот так — как-то нехорошо получается. Раз уж вписался, пусть и невольно. — Тебя за что вообще? — спросил я. — За то, что по их территории проходил, — ответил пацан. — А ты кто такой, блять? — спросил Жора. — Торговец. Просто торгую. Хожу туда-сюда. От дома к дому — где переночую, где что обменяю.

— Челнок, что ли? — спросил Жора. — Ну, типа того, да.

Челноки… Что-то я о подобных парнях слышал — рисковые они. Нигде надолго не задерживались, по ночам выходили, гружёные рюкзаками. Приходили в дом, обменивались, шли дальше — в следующий. И таким образом зарабатывали себе на кусок хлеба, я бы сказал.Хотя хлеба уже миллион лет никто не ел нормального. Потому что испечь его было проблематично. Обходились лепёшками из муки. Но пусть будет — «на кусок лепёшки».

— Ладно, раз уж ты, убивец наш, завалил этих, — сказал Жора. — Давай мы хотя бы трупы обшарим. — Давайте, только в темпе, — разрешил я. Хотя моего разрешения здесь, очевидно, и не требовалось.

Игорёк пошёл к рюкзаку, а Жора первым делом снял с убитого пистолет-пулемёт и извлёк из кармана длинный коробчатый магазин.Да, точно — «Кедр». Эта штука так и называется. У неё ещё приклад такой, смешной, рамочный, раскладывается. Но тут он был сложен — наверное, так из него даже с одной руки можно полить, как из «Узи» какого-нибудь.

А Игорёк взялся за клапан рюкзака, открыл его. И тут пацан сказал: — Пожалуйста, не надо. — А что такое-то? — спросил Игорёк. — Это теперь наши вещи, а ты пиздуй, куда хочешь.— Да не надо, — повторил тот. — Пожалуйста

А, ну понятно — это его баул был. Чуваки действительно с такими ходят, особенно если им нужны свободные руки, чтобы носить оружие. Но у этого ствола не была.

Но отбирать его имущество… Если честно, убил я только что троих, ещё двоих по сути завалили из-за меня. Но идти дальше и становиться грабителем мне не хотелось.

— Оставь, Игорь, — обратился я к своему спутнику. — Не надо.

— С хуев?

— Оставь, — повторил я уже жестче. — Кто из нас старший.

Сработало. Рюкзак он оставил в покое, пошел ковырять труп того, что с Макаровым был.А посмотрел на паренька:— Ты как, пацан? Идти сможешь?

— Да что-то… Хреново как-то, — ответил он. — Сам же видишь, отпиздили меня.— Вижу, — ответил я.

О том, что если бы не я, его бы вообще убили, говорить не стал. Все равно вступаться у меня мыслей не было, случайно получилось. Я осмотрелся по сторонам, все было тихо, на выстрелы никто не бежал. Пацаны обирали трупы.Я наклонился, подал руку:— Давай, садись. Посмотрю тебя.— Ты типа врач, что ли? — спросил он.— Ну, типа того, да.

Да, и опять я выполняю свои непосредственные обязанности, если так можно сказать. Только лечу на этот раз не бандита, а бродячего торговца. Хотя на самом деле — знакомство полезное. Потому что ходит он везде и, наверняка, дела ведёт практически со всеми. А значит, узнать об обстановке на местности можно у него без всяких проблем. А информация — это оружие. А иногда и сама жизнь.

— Так, куртку снимем, — проговорил я.

Помог ему расстегнуть молнию, снял куртку, потом футболку, и увидел, что ребра и грудь справа покрыты кровоподтеками. Большими, массивными такими гематомами фиолетового света.

— Это не очень хорошо, конечно… Да. Ну-ка покашляй, — сказал я.

Он кашлянул и тут же согнулся от боли.

— Привкуса крови во рту не чувствуешь? — задал я следующий вопрос.— Нет, — он покачал головой. — Но болит всё, блядь.

— А дышать как?

— Больно, но терпимо.— Понятно, — ответил я. — Рёбра сломаны.

Рёбра сломаны, но легкие целы, иначе он задыхался бы и кровью харкал… Ну и что в таких случаях делают? Что мне может напомнить курс травматологии? Короткий, кстати говоря. Всего одну неделю он занимал.

И ничему особенному там не учили. Гипс накладывать разными способами разве что. Всё остальное нам было без надобности, это уже травматологи–ортопеды делают. И зачастую на операционном столе.

Но рёбра, очевидно, надо чем-то замотать, зафиксировать. Иначе он идти не сможет, а нам надо валить.

Я стащил со спины рюкзак, открыл небольшую аптечку, которую собрал заранее, еще перед выходом на базар. У меня там был эластичный бинт, не то чтобы я его на такой случай брал, но если руку закрепить сломанную или давящую повязку сообразить — самое то.

— Ты сейчас мирно посиди, а я тебя перемотаю, — проговорил я.— Да без проблем, я всё равно идти не смогу, — ответил он и усмехнулся.

Шутит. Ну и хорошо. Значит — жить будет. А я же принялся тур за туром накладывать бинт на его грудь, стараясь зафиксировать рёбра.

— Ну, вроде нормально получилось. Попробуй-ка подыши, — сказал я, когда закончил.

Он вдохнул глубоко, чуть скривился, потом кивнул: — Да, так реально легче.

— Сейчас, подожди ещё, укол сделаем.— Слушай, может, не надо? — спросил он. — А то я с уколами как-то не очень…

Я чуть не рассмеялся. Серьёзно, что ли? Его только что отпиздили до полусмерти, рёбра сломали, а он укола боится.

— Не, надо, — покачал головой я. — Уходить отсюда надо, иначе найдут нас.— В этом ты прав, — кивнул он. — Пацаны эти… они точно искать будут. Особенно из-за пятерых трупов.— А что, авторитетные пацаны? — спросил я, доставая из аптечки упаковку «кеторола».

У меня, конечно, были и посильнее вещи — и «трамадол» в наличии имелся, но тратить его просто так я не собирался. Тем более на толком незнакомого человека.

Я достал шприц, набрал в него полную ампулу, потом сказал:— Повернись чуть. Так что про этих парней-то?

— Нет, не самые авторитетные, — ответил он. — Просто шпана собралась. Ничего такого нет. Человек тридцать их, и все со стволами. Пытаются район отжать. Рано или поздно им пизда придет, залупнутся на ког-нибудь посильнее. И лягут все.

Он повернулся. Я мазнул спиртовой салфеткой по его ягодице, после чего вогнал иглу в нужную часть бедра — верхний латеральный квадрант — так нас учили. Быстро нажал на поршень, вводя лекарство, прижал салфеткой, выдернул шприц. Потом помог ему натянуть штаны на место.

Держать и разминать у меня времени не было, но штаны хотя бы прижмут — лекарство вместе с кровью наружу не вытечет.

— Ну что, пацаны, как там прибарахлились? — повернулся я к остальным.— Приподнялись немножко, — солидно ответил Жора. — Но лично я бы предпочёл не встревать в это говно.— Чего уж поделать-то… Встряли, — только и выдохнул я.

Да, действительно — встряли, ничего не скажешь. Вот ведь надо было. Хотя…

— Так, Игорёк, бери рюкзак этого, — кивнул я на парня. — А мы с тобой, Жора, поднимем его. — Здесь где-то место, где укрыться можно?— Да, конечно, — кивнул торговец. — Есть местечко, относительно безопасное.

— Ты этого с нами потащишь, что ли? — с наездом сказал Жора.

Нет, всё-таки не нравится мне это. Меня вроде как Сека старшим поставил, но они при этом пререкаются постоянно. Да и вообще в моих решениях сомневаются. А в решениях командира сомневаться не должны. Хотя… Игорёк-то видно, что побаивается меня, смотрит косо. Точно побаивается, после того, как я троих привалил.

— Почему, вместе потащим, — с усмешкой кивнул я. — Но отчёт ты ещё дашь, — обратился я к торговцу. — Надо же узнать, что в этих краях творится. А кроме тебя, нам никто лучше не расскажет. — Да я расскажу, конечно, — тут же закивал парень. — Вы только выведите меня отсюда куда-нибудь, где отлежаться можно.

Я схватил его за руку, помог подняться. Жора посмотрел на меня с сомнением, но всё-таки подскочил с другой стороны. А Игорёк взялся за рюкзак, закинул его за спину.

Выглядело это, честно, уморительно: сам он щуплый, низкорослый, а рюкзак такой, что в него можно, кажется, его самого запихнуть целиком.

— Давай, показывай, — сказал я парню.— Пока прямо, — ответил он. — Там со двора выйдем, следующий двор, и трансформаторная будка будет старая. Ну, там и засядем.

Мы двинулись. Вроде бы всё было спокойно: никто не бежал за нами, никто не кричал вслед. Хотя наверняка на выстрелы уже кто-то выдвинулся и скоро начнёт прочёсывать район.

Прошли через улицу, оказались в следующем дворе — и там действительно была трансформаторная будка. Только выглядела она как-то странно. Я думал, это просто металлическая коробка, но нет — небольшое такое приземистое строение, двухэтажное, уютное, я бы даже сказал. И проводов от него особо не шло, хотя я считал, здесь их должно быть очень много.

Торговец вдруг отпустил нас, запустил руку в карман, вытащил ключи, подошёл к двери и вставил ключ в навесной замок. Схватился за ручку, попытался потянуть створку в сторону, но я ему не дал — остановил, сам за ручку взялся.

— Тише, — покачал головой парень. — Там сюрприз стоит.

Он наклонился, сделал что-то там, снял какую-то проволоку, и после этого сказал: — Заходите.

И мы двинулись внутрь.

Глава 10

Я ожидал увидеть тут всякие электрические приблуды, по крайней мере сам трансформатор или что-то подобное. Но нет — это оказалось квартирой. Не доделанной, ремонт был не завершен, да и тот, что сделан, явно был сделан наспех.

Посмотрел направо — увидел гранату, присобаченную к стене. Ну вот, второй раз за ночь растяжку встречаю.

— А это ещё чего за хуйня? — спросил я. — Будка нерабочая, её из электросети давно вывели, — ответил парень. — А мы тут кое-что изобрели в своё время. Сдавать её собирались студентам каким-нибудь.

Квартиру собирался сдавать? Ну, похоже коммерческая жилка у него и раньше была, раз так. Неудивительно, что челноком стал. — Как сдавать-то, тут же отопления нет, — удивился я. — А мы газ провели. Вот и сделали котёл. Так что жить тут можно было вполне. Только не сейчас, конечно, но чтобы пересидеть — времени хватит. Заходите, пацаны.

Мы зашли. Челнок тут же закрыл за собой дверь и снова повесил навесной замок, защелкнул его. — Я Лёха, кстати, — сказал он. — Рама, — представился я.

Остальные мои товарищи называть свои имена не стали.

Квартира, кстати, была обставлена, но так себе, видно что под сдачу. Мебель старая, особенно кухонный гарнитур, да и вообще… Собственно, удивительно, кому пришло в голову делать квартиру в бывшей трансформаторной будке. Она, кстати, двухэтажная — наверх вела лестница. Там, наверное, спальня. Да, девчонку сюда не приведешь, разве что совсем студентку. Хотя сейчас такие студентки.

Лёха сделал несколько шагов, уселся на диван, развалился на нём, тут же выдохнул сквозь зубы — видно, больно всё-таки рёбра. — Чего, пацаны? Пожрем, может быть, — предложил я. — А давайте, — согласился Жора.

Да, мы не так давно ужинали часов в шесть вечера, так что сейчас уже успели проголодаться.

— А не найдут тут нас? — спросил Игорек.

— Неа, — покачал головой Леха. — Они не знают, что тут жилье. Да и вообще. Хочешь спрятать — прячь на самом видном месте.

Я уселся прямо на пол. Он был покрыт жёлтым линолеумом, местами растрескавшимся, как будто на нём мясо рубили, хотя вряд ли конечно. Стащил со спины рюкзак, открыл, вытащил банку сайры.

Ну тоже неплохо — высокобелковая пища, как говорится. Да и всё лучше, чем ничего. Пить, правда, захочется потом, но водичка у меня тоже с собой есть. Потянул за кольцо, и по помещению сразу же разнёсся запах рыбы. Остальные тоже вытащили пайки. Какие-то консервы у нас с собой были. А у меня ещё и лепёшки, которые приготовили в том же самом кафе у Ашота. Я пакет вытащил и сразу положил в центр, типа на общий стол.

— Чего, хлеб? — носом спросил Леха.— Хлеб, — кивнул я.

— Твою мать, давно же я его не ел.

Он сполз с дивана на пол, добрался до одной из лепёшек, разломил её. Нескромно, кстати, больше половины взял — но ничего. Всем хватит. А завтра обратно все равно.— Ну что? Рассказывай, — проговорил я. — Что на районе творится.— А что тут рассказывать? — ответил он. — Бардак здесь. Конкретно в этом районе — вот эти вот пацаны. Главный у них — Глист. Такой жёсткий парень… Ну, по крайней мере, он себя таким считает. На самом деле они, в общем-то ничего особенного из себя не представляют.

— Ну вообще они тебя чуть не убили, — заметил Игорёк. — Если бы мы не подоспели… И всё-таки за что тебя? Спиздил у них что-то?Лёха промолчал, а я почувствовал, что мой спутник прав. В действительности товар ведь нужно как-то добывать, и зачастую не совсем честным путём приходится. Вот и он похоже украл — даже не в том плане, что прямо с базы, а может быть вытащил что-то из магазина, который они крышевали, ну точнее держали под собой. Слово «крыша» в наши времена поменяло свой исконный смысл. Но точно не про кровлю и стропила.

— Много народу тут живёт? — спросил я. — Ну раз ты торгуешь, то хлеба с маслом хватает, иначе бы ведь не занимался этим? Значит есть жирок под кожей?.— Да полно народу, — сказал он. — На севере, там, где коттеджный посёлок — ну сам знаешь, наверное. Там у пацанов с гостиницы колхоз есть. Когда начальство, лучше не соваться, потому что могут самого припахать работать. Там рабы пашут. Но с обычными охранниками дела вести можно — что-то поменять там: товар — деньги — товар.

Ну да. Я сам недавно такую фразу употребил, когда на базаре лекарства торговал.

— А кто ещё есть? — спросил я. — Там полно кого. Мелкие группировки. Крышуют их разные банды, а так кто чем занимается. Есть вот самогонщики в окрестностях. Им можно сахар таскать мешками — смогли производство наладить. От них, считай, кучу бухла расходится. Говорят, что они даже чистый спирт выгоняют. Воякам продают, бывает. Тем ведь не на то, чтобы пить, а для лекарств, раны обрабатывать и тому подобное. — Ну да, — прикинул я. — Мысль логичная.

Насколько я знаю, самогон у нас производили, а вот с бухлом сейчас туго стало. Не то чтобы за год все выпили — кто-то нахватал побольше, где-то спрятал. Много разбили, конечно, когда грабили. Потому что в первые дни всего этого бардака никто не разбирался, как брать товар аккуратно — и драки происходили, стойки валились и всё такое.

— Ещё кто? — спросил я.— Есть те, что на склад сели и дурь гонят, — сказал он. — Я с ними не связываюсь: мне жизнь дороже.— Чё так жестко? Откуда здесь склад? — удивился я.— Какая разница? — ответил Лёха.

Я промолчал. На самом деле знать, откуда берутся наркотики в городе, мне не хотелось. Время сейчас такое — торчать никто не перестал; вспомнить хотя бы тех двух наркоманов, которых я угостил. Да и Инна эти лекарства тоже взяла с удовольствием.

— Путь на юг опиши наконец, — решил вступить в разговор Жора. — Нам далеко идти; там считай фронт. Так что что там по опасности может быть?— Есть люди, — ответил Лёха. — Там ведь опять многоэтажная застройка, люди есть, и даже жир у народа есть. Не так всё плохо, как может показаться. А что вам там понадобилось-то? — поинтересовался вдруг он. — Это уже не твоё дело, — резко прервал его я. — Раз идём — значит надо. — А вы чего спрашиваете? — вдруг посмотрел он на нас. — Вы с того берега что ли? — Мы вообще издалека, — ответил я.

Лёха посмотрел на нас — на еду, снова на нас, — и вдруг спросил:— Вы из чухонцев что ли?

— А ты с чего взял?— Ну мало ли? Никаких раскладов не знаете — ничего не в курсе, а прётесь. Впряглись опять же непонятно за кого. Спасибо, конечно, но…

— Слушай, если бы не та бутылка, которая у меня под ногой хрустнула, никто бы за кого не впрягался бы, — прервал его я. — Я посмотреть на случай опасности ходил. Так что повезло тебе.— Повезло, получается, — сказал он. И вдруг переспросил. — Точно не чухна?— Нет, точно, — ответил я. — Русские мы. Русские.

— Ладно. По поводу того, что в ту сторону. В первую очередь гостиницу надо обойти стороной, — предупредил Лёха. — Потому что там сидят резкие ребята, их почти полсотни, и хватают они народ только так. На самом деле думаю, они бы давно всех прихватили и вывезли в этот коттеджный посёлок, но тут ещё куча пидорасов с калашами ходит. Да и военные опять же не дают им разгуляться. Торгуют, конечно, помалу за еду. — Лёха ухмыльнулся: — Но не напрямую.

А Жирный стал людей покупать. Не для них ли? Хотя отношения у него с левобережными натянуты, иначе нас бы не отправил. Черт ногу сломит в этих отношениях. Если думать, то голова заболит. Но надо. Информация — это жизнь и оружие.

— Дальше, в посёлке, в принципе, всё нормально. Снайперы бывают, но если на открытую местность не выходить, проблем не будет. Главное — по шоссе не идти: затея так себе, сразу говорю. Блокпосты стоят да и вообще.— Военные эти блокпосты организовали? — удивился я. — А зачем это им?— Да они возят что-то, — ответил Лёха. — Я сам только краем глаза видел — мне жить не насрать; при первой же возможности съебал, когда наткнулся.

Вообще, об этом стоило подумать. Это раньше я на отшибе жил — в Родине, где людей практически не было и ничего не происходило. А тут такое ощущение, будто из какого-нибудь провинциального райцентра в столицу перебрался. Постоянно движ какой-то: рынок вон, бандиты туда-сюда бродят, вояки тоже. Они же и на территорию, которую наша банда контролирует, заходили.

Да, наша банда. Ну а как теперь иначе скажешь? Кто я, если не бандит? Да ещё и убийца, блять? На свой счёт сегодня троих уже записал. И что дальше будет?

Но, если честно, вроде как не горюю — жить хочется больше. Да, именно жить, а не выживать. А я это только сейчас почувствовал, когда к Секе с его парнями прибился.

Ладно. Но то, что военные ведут какие-то дела, ставят блокпосты… Я так понял, в этой части города их присутствие ещё больше выражено. Если на том берегу они в основном на юге, где военная часть и дальше к фронту, ну и в госпитале, то здесь — повсюду.

Хотя нас ведь встретили за госпиталем. Тот снайпер-то военный был, однозначно. Повезло, что не попал. Иначе сейчас валялись бы там тремя тушками — на радость собакам, а может, ещё кому-нибудь.

— Ну что, солнце скоро вставать будет, — проговорил Жора.Да, верно. Рассветы сейчас ранние, всё-таки середина лета. Настоящих белых ночей в Пскове, конечно, нет, но всё же садится солнце поздно, светает рано. Ну а что ещё поделать — такая жизнь.

— Лёха, ты не против, если мы у тебя здесь переночуем?

Ну, передневаем, конечно, вернее было бы сказать. Короче, поспим, отдохнём. — Да, конечно, без проблем, — ответил тот. — Чем могу. Остаётся надеяться только, чтобы хозяева сюда не заявились. — В смысле? — удивился я. — Ты типа хозяин не хозяин здесь, что ли? — Не, — покачал он головой. — Откуда? Да это пацанов одних нычка. Я с ними дела веду, вот и передали они мне ключи. Но за то, что я сюда посторонних привёл — они по головке меня не погладят, сам понимаешь. Место хорошее, безопасное. Но вообще, как я против могу быть — ты же всё-таки врач. Рёбра вот почти не болят. Укол у тебя волшебный, что ли? Может, оставишь мне пару ампул, чтобы я поправиться мог потом? — А ты укол себе сможешь сделать? — удивился я. — Да, конечно. Приходилось уже, даже антибиотики колол. В задницу, стоя. — Ладно, оставлю, — кивнул я.

Его много в том грузе, который мы взяли у военных. Обезболивающих, в принципе, было много. Потому что вещь распространённая, идёт очень активно — не на продажу, а, в смысле, для внутреннего пользования, для военных. Что уж поделать, кеторол — штука действительно мощная. Его даже в таблетках в военные аптечки кладут вместо промедола, в АИ-8 и «девятые».

При оторванной руке он, конечно, не поможет, но укол может от шока спасти. И если там вовремя перемотать, то есть шанс у человека выжить.

— Вы можете на втором этаже расположиться, — проговорил Лёха. — Там, если что, кровати, матрасы, всё есть. Единственное — может быть жарковато будет. Солнце греет крышу, рубероид сами понимаете. — Да нам без проблем, лишь бы живыми остаться, — ответил Жора.

Он, кажется, немного расслабился. Я понял, что толком-то ничего и не поел. Банку этой сайры открыл, так и сидел, разговором увлёкся. Так что принялся за еду. Перекинул несколько кусочков в рот. Мясо плотное, но пересоленное.

Хотя, любые консервы пересолены — что с ними поделать. Да и рыба же: соль — это природный консервант. Без засолки такого же эффекта не добиться, никакая пастеризация не поможет, разве что в детских пюре. Хотя я не представляю, чем у них там срок годности в два года обеспечивается.

Глотнул водички, после чего снова посмотрел на Лёху.

У него на лице появилось какое-то странное задумчивое выражение, как будто ему от нас что-то нужно. Конечно, не знаю, помогать мы ему будем или нет, но выслушать можно. — Видно, что ты попросить хочешь, — сказал я. — Что такое-то? — Мне в этом районе никак оставаться нельзя, — ответил Лёха. — Я бы, если честно, на тот берег перебрался, если есть такая возможность. — И тебе типа сопровождение нужно? — усмехнулся Игорёк. — Ну, вроде того. Вы парни боевые, кровь лить не боитесь — это сразу видно. Особенно Рама.

Блять, вот насколько же человек неправ. Кровь лить я не боюсь? Да меня чуть ли не трясти начинает от одной этой мысли. Но когда доходит до дела — рука не дрогнет. Да уже и не дрогнула, как выяснилось.

И тут с улицы послышались шаги. Я тут же поднял руку — мол, все замолчали. Народ заткнулся. Преследователи или хозяева нычки объявились.

Шаги были торопливые. Я бы даже сказал, кто-то бежал. И причём немало народу. Толком различить, сколько именно, я не смог — я всё-таки не спецназовец и не профессионал. Но человек семь-восемь там точно пробежало, может, даже десяток.

И послышались крики: — Они не могли уйти далеко! Так, Газ, Швед, вы направо! Мы с остальными налево! Если что — валите их нахрен! Живыми никого не брать!

Мы с Жорой переглянулись. Я заметил, что Лёха слегка затрясся — и вряд ли от боли. Похоже, он действительно испугался. Ссыковал он этих парней.

А я? Окон тут нет, место надежное, дверь крепкая. Даже если и ворвутся, то мы продержимся. Если, конечно, гранатой нас тут всех не похоронят.

Через несколько секунд шаги стихли. Они пробежали дальше, никто даже дверь не дёрнул, никто не стал проверять. Может быть, не знают, что в этой будке не трансформатор, а квартира? Может, ещё что-то…

Ну в самом деле, кому в голову придёт грабить трансформаторную будку? Разве что на металл. А кому сейчас металл нужен? Его и так полно валяется. Разве что на укрепления всякие, но детали от трансформаторов для этого плохо подходят.

Потом Лёха посмотрел на меня, покачал головой и сказал: — Пронесло, пожалуй.— Да, видимо, пронесло, — кивнул я. — Но они вернутся.— И до утра отсюда лучше не выходить, — добавил Жора. — А утром — уж тем более, — заметил Игорек. — На вторую ночь, конечно, искать нас никто не будет, но… Ждём тогда здесь.

— Жирный как? Сколько он нам времени дал? — спросил Жора. — Вообще двое суток, — ответил я. — Ну, даже если припозднимся немного — ничего страшного. Он, скорее, подумает, что нас завалили.

— А может, решит, что забрали и на сторону толкнули, — заметил Игорек. Или с авансом сбежали.

— Что-то мне подсказывает, что не толкнешь тот груз так просто…

— А вы, значит, с того берега, на Жирного работаете? — спросил вдруг Лёха.

Блять. Ну вот надо же было проговориться. Вот ведь Жора баран. Я смерил своего путника неодобрительным взглядом, после чего сказал:— Это не твоё дело, Лёха. Я уже сказал. Твоего интереса тут нет и быть не может.

— Ну ладно, всё, — пробормотал он.

И тут с улицы послышалось несколько выстрелов — сперва автоматная очередь, а потом раскатистый грохот дробовика.

— Ну что, — сказал я. — Джентльмены, похоже, кого-то приняли за нас.— Ладно. Да они всё равно поймут, что это не мы, — сказал Жора. — Что они каких-то левых привалили. Оружия-то этих пацанов при них нет, а стволы друг у друга все знают обычно.

Я допил остатки бульона из банки, потом кусочком лепешки собрал волокна. Прикинул — до утра мне этого хватит, а там ещё еда есть. Благо запаслись.

— Тогда, пацаны, хули, я спать пойду, — решил я. — Давайте дежурства распределим. — Я тогда первый, — сказал Жора. — Я спать не очень хочу.— Я тогда вторую смену возьму, — сразу же сказал Игорёк.— Ну, значит, мне после третьей достанется, — хмыкнул я. Без меня уже всё решили, хотя, казалось бы, я старший, я должен дежурство назначать. — А ты, Лёха, поспишь, — продолжил я. — Тебе со своими рёбрами много спать надо.

Хотя дело было не в этом. Не хватало левого человека на дежурство ставить. И так справимся.

— Может, ещё один укол перед сном? — он чуть покривился — всё-таки рёбра давали о себе знать.— Не, — покачал я головой. — Слишком много этого лекарства вредно. Да и привыкание вызывает, потом слабее начинает действовать. Так что жди.

— Что ж, — я поднялся. — Раз так…

— А по моему делу что? — спросил Леха. — Я и в пути помочь могу, местность знаю, и за сопровождение заплачу.

— Подумать надо, — ответил я. — С утра скажу.Размял суставы, подобрал рюкзак, автомат, после чего двинулся к лестнице, которая вела на второй этаж. Игорёк пошёл со мной. А Лёха снова забрался на диван, закинул на него ноги, даже не разуваясь, и закрыл глаза — по-видимому, спать собрался.

На втором этаже всё оказалось менее цивильно. Действительно, не кровати даже, а просто несколько матрасов навалено, как будто здесь ночевало человек семь-восемь. Видимо, действительно какой-то группе принадлежит это укрытие. Но не основное, запасное, на случай если пересидеть надо.

Имелся и примус к моему удивлению. Значит, можно будет с утра еду разогреть. Если немного топлива потратим, никто нам ничего не скажет.

Но это всё потом. Я раздеваться не стал — улёгся на ближайший из матрасов, понадеявшись, что там нет ни клопов, ни клещей. Растянулся во весь рост, рядом положил автомат, чтобы схватить быстро, если что, и закрыл глаза.

Глава 11

Вот что надо было просить у Жирного — не оружие, не бронежилеты, даже не еду. Просить надо было в первую очередь проводника. Потому что без него, если подумать, шансов добраться до места у нас было очень мало.

Мы пошли сами, и сперва нарвались на снайпера, потом на тех бандитов, вошли на их территорию. Но нам очень повезло, что мы встретили Лёху.

С утра я под всеобщее неодобрение разрешил ему идти с нами. Своим потом наедине пояснил, что мы не поведем его в школу. Оставим на рынке, а дальше пусть сам решает, что делать. Ну и если что, он человек ушлый, может пригодиться — всех знает, с любым договорится.

Вот и со мной в конечном итоге договорился.

А вечером, когда солнце уже село, двинулись в путь. И, что удивительно, дошли без всяких проблем. Гостиницу обошли по широкому кругу, потом миновали один из военных блокпостов, который оказался на шоссе.Да, он действительно там был: работали генераторы, светили прожекторы, бродила куча народа в форме с разнообразными шевронами. Толком я не разглядел, с какими именно, но мне показалось, что заметил оскаленный череп волка. А это уже много значило. По крайней мере то, что с этими парнями связываться определённо не стоит.

И в конечном итоге мы дошли практически до линии фронта. Дальше шли уже блиндажи в посадках, кое-где стояла техника, и высовываться туда мне вообще не хотелось. Но нам это и не нужно было — нужен был блокпост в селе Кресты.

Всё вокруг было разворочено попаданиями артиллерии. Чухна работала по этим местам очень активно. Это сейчас, спустя год, может показаться, что здесь затишье, потому что Псков, в общем-то, особого стратегического значения не представляет.

Город обошли по шоссе через Остров, который взяли буквально с ходу. А дальше, на севере, они каким-то образом умудрились атаковать через Ивангород и практически сразу вышли к Санкт-Петербургу.Да, наши взяли всю Финляндию за трое суток. Но при этом прошляпили контрнаступление у себя под носом. Вот так вот воюем, господа.

Я посмотрел на своих товарищей, которые явно не горели желанием выходить. Потом на свои руки — заметил, что на них появилась потертость между большим и указательным пальцем, от рукоятки автомата. Теперь ведь практически постоянно хожу с оружием. Не знаю почему, но заметил за собой такую привычку — двигаюсь, вцепившись ладонью в рукоятку. Палец разве что на спуск не кладу — вдоль затворной рамы. И с пистолетом так же.

Теперь нужно было выйти к военным, встретиться с ними. Вопрос только в том — идти всем вместе или одному?Разумнее было бы оставить кого-то в засаде позади, чтобы могли прикрыть, но я понимал, что нас давным-давно уже срисовали. Военные точно нас заметили, но пока не трогали.

Мы двигались практически открыто — возможно, это и сыграло свою роль. Или то, что они действительно ждали посланцев Жирного.

Немного подумав, решил, что пойдём все вместе. Взялся за автомат, отстегнул магазин, дёрнул затвор и поймал патрон. Вставил обратно в магазин — пусть лучше так. Его отправил в карман, потому что в подсумке свободных не было. Ну и хрен с ним, что торчит, в целом не мешает.

Потом закинул оружие за спину. — Делайте то же самое, — сказал я.

Парни посмотрели на меня с неодобрением, но всё-таки разрядили оружие. Все кроме Лехи, который остался безоружен. Я думал о том, чтобы отдать ему тот пистолет-пулемёт, который мы забрали с убитого гопника, но в итоге решил, что не стоит. Не настолько я ему пока доверяю, чтобы выдавать оружие.

И мы двинулись вперёд прямо по шоссе, в сторону блокпоста. На нас обратили внимание почти сразу: направили прожектор, яркий свет которого буквально выжигал сетчатку. Я остановился, вскинул руку, прикрыв глаза ладонью.

— Кто такие? — послышался голос через мегафон. Искажённый, с хрипом — явно с мембраной проблемы.— Мы от Жирного, — ответил я. — С грузом.— Жирный говорил, трое придут, — был ответ. — Кто четвёртый?— По дороге прибился, — только и смог сказать я. — Он свой, помог пройти.

Они там посовещались некоторое время, а потом послышался приказ:— Так. Ты тот, кто говорит, иди сюда. Без резких движений. Пушки оставь. Остальные стоять на месте.

Я понимал, что на нас сейчас смотрят не меньше десятка стволов, если не больше. Поэтому снял с плеча ремень автомата и положил оружие на землю. Потом проделал то же самое с пистолетом.Если уж идти — то вообще без оружия. Да мне оно всё равно не поможет. Я ведь не какой-нибудь Рэмбо хренов, чтобы попытаться справиться с целым блокпостом вооружённых, тренированных вояк, которые на фронте уже больше года.

Я двинулся вперёд. Было неуютно — это мягко сказано. Всё-таки, когда военные держат тебя под прицелом…А если учесть, что с военными мы всегда старались не иметь никаких дел — становится ещё тревожнее. Это ведь они недавно за нами погнались, даже пальбу открыли. Если бы не быстрые ноги — наверняка достали бы. Хотя, как говорится, быстрые ноги пизды не получат.

Ладно. Надо успокоиться. Держаться ровно, пульс — шестьдесят пять, дыхание — пятнадцать вдохов в минуту. Пусть видят, что я серьёзный человек, а не какая-нибудь шелупонь на побегушках.

Скоро я добрался до блокпоста. Там действительно было трое парней с автоматами, которые продолжали целиться в меня. Но я заметил, что на вышках их ещё больше. Они держали на прицеле моих товарищей.

Один из стоявших впереди, судя по погонам — сержант, опустил автомат и быстро охлопал меня в поисках оружия. Никто ни слова не проронил — реальные профессионалы. Из кармана вытащил складной нож, хмыкнул, после чего убрал себе в карман.

Я нахмурился. — Потом верну, если он тебе ещё нужен будет, — сказал он.

Если он мне нужен будет… — в смысле, если я вообще выйду отсюда живым. Потому что они вполне могли пристрелить меня от греха подальше, если я где-то проебусь.

— Давай, пошёл, — невежливо ткнул он меня стволом автомата между лопаток и погнал вперёд.

Я двинулся. Здесь стояли быстровозводимые стандартные военные домики из стали, бронированные. На крышах — мешки с песком, от дронов и осколков. Бетонные блоки, укрепления — всё как положено. На случай, если что-то прилетит. В окрестностях и блиндажи, скорее всего. Окоп спасет, как говорится.

Что-то похожее я уже видел по телеканалу «Звезда», где рассказывали о вооружении российской армии — о том, что военные городки и блокпосты вроде этого, как и мобильные базы, можно возвести всего за пару дней. Нужна только техника и вот эти самые детали для домиков, которые привозят в разобранном виде. Инженерные войска этим занимаются.

Наверное, это ещё из средневековья пошло — когда наши за рекордное время возвели крепость на острове, которую потом назвали Свияжском. Специально для взятия Казани. Сделали они это буквально за пару недель, построив её выше по Волге и спустив по течению плотами.

Я засмотрелся, и тут же получил тычок пламегасителем между лопаток. — Давай вперёд, быстро!

Мы дошли до места достаточно скоро. Ещё одно здание — штабное. На его пороге курил мужик. Ну как мужик — парень, на самом деле, достаточно молодой, примерно моего возраста. Но на плечах у него были майорские погоны. Молодой, да ранний, успел уже продвинуться по службе.

— Этот от Жирного пришёл, — сказал сержант.

Майор смерил меня взглядом, сделал затяжку и спросил: — Пароль?

Я подумал немного и ответил: — Вода мокрая.

Да, именно такой пароль назвал мне Жирный. Без него же вообще нельзя — иначе кто угодно мог бы прийти и забрать груз. Только вот никакой радости узнавания на лице вояки не отразилось. Он посмотрел на меня внимательнее, и спросил:

— А вторая часть пароля?— Чего? — не понял я.— Вторая часть пароля, — повторил он. — Ну, называй. Или тебя сейчас на сто метров отведут и зелёнкой намажут.

Зеленкой намажут — это в смысле расстреляют. Блядь…

Внезапно для себя я начал злиться. Не отчаяние почувствовал, а именно злость. Какого хуя? Неужели Жирный меня сдал? Срисовал, что я работаю на Секу, и решил избавиться чужими руками?

Да ну это бред какой-то. Мог приказать своим удавить тайком. Или на маршруте приняли бы. Но почему он второй части пароля не назвал?

— Да не было никакой второй части пароля! — только и оставалось сказать мне.

Майор вдруг усмехнулся, достал из кармана пачку сигарет и протянул мне: — А ты прав. Нет никакой второй части пароля. Угощайся.

Ну, раз угощает — значит, проверку прошёл. Иначе меня бы встретили не сигареткой, а прикладом по хребту.

Я заметил на пачке белые и красные полосы, а в углу — серп и молот. Название — «Патриот». Ну, армейские сигареты — им разные выдают. Такие, наверное, и сбрасывают в гуманитарных грузах. Табак снова включили в армейское довольствие в двадцатых, а кто не курил, мог рассчитывать на дополнительную порцию сахара. Так что не удивительно, что им сбрасывали и курево.

Я взял. Достал из кармана зажигалку, прикурил.

— Когда как дошли? — спросил майор, по-видимому решив проявить вежливость. — Да нормально, — ответил я. Про снайпера говорить не буду, его к чёрту. А вот про гопников — почему бы и нет? — Закусились с одними. Там дальше, практически у самой переправы. — Да? — хмыкнул он, заинтересовался. — Что, ещё кто-то голову поднял? — Ага, — ответил я. — Быдло какое-то. Просто гопота. Но все с оружием. Мы съебаться успели, они каких-то левых положили. — Ну хорошо, — кивнул он. — Измайлов! — обратился к сержанту.

Тот посмотрел на своего начальника. Ему, кстати, курева никто не предложил, что характерно. Может, нет такой вредной привычки у солдата? Хотя такие сейчас остались вообще?Чего, ещё один татарин, что ли? Да сколько их тут вообще, куда ни плюнь — попадёшь в нашего. — Чего? — спросил солдат. — Не «чего», а «слушаю», — проговорил майор. По-видимому решил застроить его немного. — Послушай-ка. Завтра возьмёшь парней, человек пять. Сходите и в роговину этим уебкам настучите. Не хватало ещё, чтобы какое-нибудь быдло на нашем маршруте осело. — Есть! Слушаюсь!

Он сразу принялся записывать в блокнот. Спросили у меня адрес, я назвал примерно. Потом прикинул, и решил предупредить — все-таки эти вояки мне ничего плохого не сделали.

— Только их там человек тридцать, — сказал я. — И все с автоматами.

— Моих пятерых парней хватит, — уверенно заявил майор и спросил. — А в целом что ещё было? — Да вроде спокойно, — ответил я. — Гостиницу мы по большому кругу обошли, дворами двигались. Благо вот этот четвёртый, который к нам прибился, — он местный. Хорошо места знает. Чувак, если что, челнок. — Хм, — военный коротко усмехнулся. — Ну, это хорошо. Хотя ты смотри — мало ли. Дело у вас деликатное. — Да он не в курсе, на кого мы работаем, — сказал я. — Так что с грузом всё в порядке будет. А вообще, майор… Ночь сейчас короткая, нам обратно. Я бы хотел, если честно, к утру уже на базаре быть.

— С грузом, с грузом… Подожди, — сказал майор. Развернулся и ушёл обратно в штабное здание.Хотя «здание» — громко сказано. Палаткой это не назовёшь, вроде не брезентовое. Домик он и есть домик — просто из металлических листов.

Я затянулся еще раз и закашлялся. Во рту сразу появился неприятный привкус — сигареты крепкие, конечно. Кладут им удовольствие… Хотя после махорки, которую делали почтари, не так уж и плохо. Эти хоть с фильтром, а там — просто бумажная гильза.

Подождать пришлось минуты три. Я смотрел по сторонам. Никакой суеты — всё чинно, мирно. Народ свою работу выполняет, как будто детали какого-то механизма. Или муравьи. Ну, если бы у них не было такой организации, они вряд ли смогли бы удержать город на протяжении целого года.

Потом майор вышел. В руках у него был какой-то кейс. Он протянул его мне. Я посмотрел внимательнее — непонятная штука, металлического цвета, с черной и желтой полосой, да кодовым замком. Причём не таким, где барабаны крутить нужно, а электрическим — с разъёмом, куда, видимо, подключается коммуникатор.

У военных этого добра, наверное, достаточно. Да и у Жирного, возможно, есть. Хотя, может, груз этот военным и предназначается — он просто им передаст. Но странно: почему тогда вояки сами не сходили? Загадка на загадке. Как у Шерлока Холмса, блядь.

— Что внутри, знаешь? — спросил майор. — Да нет, откуда? — покачал я головой. — Я так, чисто курьер. Дали — несу. Какая мне разница, что внутри. — Ну смотри, — сказал военный. — Если потеряешь по дороге — головой ответишь. Сам понимаешь, тебя найдут.

Я хмыкнул: — Мне Жирный не враг. А вы уж тем более. Да и бабок за это обещали столько, что… Ладно, неважно.

— Ну, это ваши дела. Сколько он тебе там заплатил — меня особо не интересует. Если честно, так чем больше, тем лучше. Потому что сам толстяк на этой штуке наварит…

Майор усмехнулся. Сержант, кстати говоря, стоял, слушал, и похоже, что от него у старшего по званию особых секретов не было. Иначе бы наверняка отослал его куда-нибудь. Но нет. Он так тут и остался.

— Дал бы тебе пропуск какой-нибудь, чтобы через наших пройти мог, — выдохнул вояка. — Но не могу. О том, что ты этот груз несёшь, никто знать не должен. Понял? — Да, понял, понял я, — только и оставалось ответить мне.

Но похоже, там действительно что-то важное. И вояки торгуют с Жирным в тёмную, даже от своих. Иначе, наверняка, ведь рассказали бы, дали бы пропуск, может быть, даже кого-нибудь в помощь отправили.

В какие-то тёмные, мутные дела я влез, в общем. Честно, сейчас даже сам об этом жалеть начинаю. Потому что, мать его, влезть — легко, погнавшись за длинным рублём, за большими бабками. А вот как выписаться из этого? Как бы ни получилось, что нас расстреляют после того, как все кончится.

Жирный, конечно, делового партнёра из себя корчит… Но чувствую я, как этот самый, вояка сказал… Запах бриллиантового зелёного. То есть стрельнут мне в голову — да и всё. Хотя, естественно, зелёнкой помечать мой труп никто не станет. Выбросят в какую-нибудь яму, на поживу собакам — и на этом дело закончится.

— Я пойду тогда? — спросил я. — Иди, иди, — кивнул майор. — До утра не так долго осталось. А ты и так уже припозднился. Мы тебя вчера ждали.

— Это из-за того, что случилось, — попытался оправдаться я. — С бычьем этим закусили — пришлось пережидать целый день. Иначе бы ещё вчера добрались. — Но насчёт быдла этого — больше не волнуйся. Если тебя ещё раз сюда отправят — подходи сразу к Измайлову. Теперь вы, благо, знакомы. — Знакомы, — усмехнулся сержант. — Он ведь так и не представился. — Рамой меня зовут, — ответил я. — Не в смысле маргарина, в смысле от имени, Рамиль. — Ну тебе вроде подходит, — майор снова криво усмехнулся. — Измайлов, выведи его. И пусть идёт.

Он чётко дал понять, что разговор закончен. Ну и мне не оставалось ничего, кроме как уходить. По сторонам я уже не глазел, а всё больше смотрел на этот защищенный контейнер в своей руке. У него ручка была специальная — для переноски. Да и в целом такое штука выглядела ладной и крепкой.

Не удивлюсь, если содержимое действительно защищено. Допустим, при попытке несанкционированного доступа эта дрянь взорвётся. Или сработает какой-нибудь заряд. Термитный, например. И всё нахрен уничтожит. Как бы не получилось, что я бомбу несу.

Ладно, бомба — это, конечно, вряд ли. Но если что — разберёмся.

Мы пошли. Сержант вывел меня на улицу молча кивнул своим: мол, все нормально. Я отсюда прекрасно видел троих моих спутников — их ведь по-прежнему держали под светом прожекторов. Я двинулся к ним, подошёл, взял рюкзак и засунул туда контейнер. Закинул за спину, подобрал автомат, сунул пистолет в кобуру.

— Пошли отсюда, пацаны. Нечего нам тут больше делать, — только и оставалось сказать мне. — А чё дал? — спросил Жора сразу же.

Лёха тоже заинтересовался. Я заметил, как он всё разглядеть пытался — что именно я в рюкзак кладу. — Неважно, — ответил я. — Все разговоры — потом.

Мы двинулись прочь. Метров через триста я понял, что складной ножик мне Измайлов так и не вернул. Но подумал, что это уже мелочь. За таким возвращаться, особенно когда дело на полтора миллиона, глупо. Только вот есть теперь у меня ощущение, что эти полтора мульта нам поперёк горла встанут.

Ладно. Выпутаемся. Из не таких ситуаций выпутывались.

И по-хорошему валить надо было с базара. И доложить обо всём Секе. Рассказать о связи Жирного с военными. О том, что удалось узнать.Но я не знаю… Чувство такое было, будто я — борзая собака, которая напала на след зверя. Причём крупного, не зайца. Не знаю, какого-нибудь оленя, наверное, или кабана.Было у меня ощущение, что здесь всё совершенно не так просто, как кажется. И в делах Жирного, банде Секи тоже отводилось не последнее место. Та мелкая стычка, наверное, даже ничего не значила, случайно произошло, недопонимание. Проблема явно была совсем в другом.

Когда мы отошли на километр и снова углубились в дворы, застроенные многоэтажными домами, Лёха вышел вперёд. Он по-прежнему чуть прихрамывал, но в целом держался нормально. Тем более что я укол сделал перед выходом, а лекарство часов восемь держать должно. Потом дам ещё ампулу. Доберёмся до базара и отпущу его на все четыре стороны. Может быть, даже автомат выдам.

— Так что дал-то? — спросил всё-таки Жора.

Ему было, по-видимому, очень интересно. Может быть, посоветоваться с ним? Игорёк — просто боец, да ещё и трусоват, с ним разговаривать особо не о чем. А вот Жора… Да они оба, в общем-то, в главари не рвались. Всё больше в охране держались, и всерьёз их не воспринимали.Даже на базар они до этого ни разу не ходили, и поэтому их отправили со мной. Так был меньше риск спалиться. С Беком бы поговорить или с самим Секой, вот у них головы насчёт всех этих бандитских разборок, шпионских комбинаций и прочего должны варить.

А у меня что? У меня какой в этом опыт? Тот, что я три книги про Джейсона Борна прочитал в своё время? Ну, такое себе, надо сказать.

— Защищённый контейнер дал, — ответил я. — Слышал что-нибудь о таком? — Слышал, даже видел, — ответил Жора. — Находили мы пару таких в гуманитарке в своё время. Приносили на базу. — И что? — спросил я. — Ну, ничего. Бек попробовал один вскрыть — болгаркой резали, не помогло. Крепкий он, титановый что ли. Потом замок сверлить стали — что-то сработало, дым повалил. Ну и выкинули его наши. А второй так у нас на базе валяется.

Значит, у нас на базе есть ещё один такой же защищённый контейнер. Это уже интересно. Вопрос только — что с ним делать? Явиться к Жирному, сказать, что в гуманитарке достали? Да хрен там плавал.Нет, там не оружие, не наркотики. Во-первых, он слишком мал для этого. Во-вторых, этой дури в городе и так сколько угодно — кому оно нужно?Там что-то важное. Какая-то информация. На мысль об этом наводит и ноутбук, который у Жирного работает. Рабочий ноутбук. Откуда он у него, как не от военных? Да и модель вроде такая — не какой-нибудь модный ультрабук или игровой, а что-то явно крепкое, бронированное, армейское.

— И о чём поговорили-то? — Жора всё никак не унимался, отвлекал меня от собственных мыслей.Меня это, если честно, раздражало. Подумал даже о том, чтобы заткнуть его попросту: мол, думаю, не мешай. Но потом всё-таки решил ответить.

— Да ни о чём не поговорили, — ответил я. — Покурили. Он, кстати, про то бычье спрашивал, у которых мы Леху отбили. Пообещал людей отправить. Пятерых. — Ну, пизда им значит, — челнок даже с довольным видом даже руки потёр. — Туда ему и дорога. Район чище будет.

— Ну вот то и дело, — сказал я. — Район чище будет. Но пятерых на три десятка — это, конечно, круто.

— Так мы считай пятерых завалили, — сказал вдруг Игорёк.

Он-то как раз ни единого выстрела не сделал. Там вся работа моя была, но я предпочёл об этом промолчать. Не хотелось мне вспоминать о том, что сегодня ночью я отправил на тот свет ещё троих.

Мысли всё никак не давали покоя. Было ощущение, что ещё чуть-чуть — и доберусь до сути. Может быть, рискнуть, ва-банк пойти? Дождаться кого-нибудь из людей Жирного — как они выйдут с базара — прихватить, отволочь в руины и допросить с пристрастием.

А что? Я же врач. Я же знаю, как резать, и как мучить правильно. Ну, в том плане, что ход нервов знаю. Могу, наверное, там сталью «пощекотать», пусть до этого ни разу и не делал.

Ооо, братан… До каких мыслей мы дошли? Значит, недавно отказывался себя убийцей считать, а теперь уже людей пытать собираешься?

Ну, похоже, ты совсем в бандита превращаешься, Рамиль. Да. И кличка эта дурацкая уже прилипла, представляешь? Рама, бля.

Да нет. Такое маловероятно провернуть. Они ведь большими толпами ходят, да и вообще… А украсть кого-то с базара самого — это однозначно навлечь на себя гнев Жирного. Если узнает, что против его людей кто-то залупнулся — он нас на том свете достанет.

Да, единственный вариант тогда будет — из города валить.

А это… Провернуть пока маловероятно.

Стоп. Из города валить.

А вот эта мысль пришла мне в голову только сейчас. Нет, не в том плане, чтобы самому съебаться — хотя это было бы тоже неплохо — а в том, что Жирный ведёт свои дела с военными именно для того, чтобы уйти. Получить билет на ту сторону? Есть такая вероятность? Не знаю.

Если бы военные могли, они бы, наверное, сами давно покинули пределы осаждённого города. Почему не могут? Не могут на прорыв пойти? Что, они штурмовать разучились, что ли? Да нет, однозначно не разучились. Значит, они что-то охраняют. Что-то очень важное. То, что сдавать нельзя любой ценой.

И получается, что и помощь нам сбрасывают именно из-за этого. Ну, точнее, не нам — а военным. На гражданских-то все давным-давно забили.

Да. Интересную схему придумал Жирный. Базар устроил для того, чтобы заработать.

А что, если он уже заработал достаточно? Вон, какими суммами разбрасывается. Полтора миллиона за лекарства. Миллион двести за простую доставку. Это значит, что что-то очень важное должно быть в этом грузе. Что-то чрезвычайно важное.

Так что, может быть, он соскочить захотел?

Поговорить с ним об этом напрямую, что ли? Зачем — не знаю. А сказать, что тоже подвязаться хочу. Что мне тоже здесь надоело.

Но тогда… Банда Секи здесь при чём?

Чёрт ногу сломит — что-то не сходится. Хотя одно с другим, может быть, и вообще не связано. Жирный может захотеть свалить, а ещё они хотят подмять под себя школу. И то, на чем банда Секи там сидит. Я так понял, — склады на самом деле какие-то или ещё что-то, что захватить удалось.

Но пока что на базаре я ещё покручусь. Послушаю, попытаюсь выяснить, как дела идут. О чём там говорят. Уже выяснил немало. А потом — да, назад в школу. Только вот не учиться.

Ладно, в общем-то это не так важно.

— Пошли, пацаны, быстрее, — решил я. — Чем раньше доберёмся, тем лучше.

И мы ускорили шаг.

Глава 12

Обратный путь до базара прошёл скучно, я бы даже сказал — как-то рутинно. Но пошли мы другим путем, не по своим следам, потому что я искренне опасался наткнуться на какую-нибудь засаду. Мало ли — кто-то заметил, что мы проходили, и решил перекрыть дорогу, чтобы встретить нас на обратном пути. Тем более несложно было догадаться, что туда мы шли порожними, а вот обратно с грузом.

Опасался я людей. Привык за год выживания в осаде. И правильно на самом деле, доверять никому нельзя. Иногда даже самому себе, своим ощущением.

Но прошли кружным путем, снова сделали широкий крюк вокруг гостиницы, чтобы точно никому не попасться. И на этот раз обошли ещё и район, где заправляло то бычьё, у которого мы отбили Лёху. Даже если нас не ищут, они вполне могут выйти по каким-нибудь своим делам. И закончится наша встреча перестрелкой. А если у них в пяти минутах пешком еще двадцать стволов, то исход, мягко скажем, предсказуем.

Челнок вёл нас вполне уверенно — знал дорогу, и я даже не понимал, зачем ему на тот берег. Он ведь сам просился довезти его до базара. И что-то мне подсказывало, что дело здесь не совсем чисто, спиздил он, скорее всего, что-то у тех гопников. Хрен его знает, что там может быть, но это, очевидно, что-то очень важное.

Только вот поводов выражать своё недоверие у меня не было. Был бы за ним хоть малейший косяк — я бы заставил парня вывернуть рюкзак, показать всё, что у него есть. Да только вот не было за ним ничего, чист от с людской точки зрения, так что я так поступить не мог. И дело даже не в том, что пацаны не поймут, им как раз плевать, они его гопнуть собирались изначально.

Было у меня какое-то убеждение, что если он не виноват — будет мне потом нестерпимо стыдно.

Стыд. Да… Странное это чувство для бандита. Стыд. Придумал, надо же. Но поступать так я пока не умел. Наверное, в будущем научусь. Если проживу достаточно долго.

Ну вот мы добрались до переправы, и там паромщиков не оказалось. Лодка, похоже, ждала кого-то на том берегу. Зато нас встретил один из их парней, который прятался до этого где-то в складках местности. Причём — узнал. Тот самый молодой, болтливый, который всё расспрашивал, откуда мы и зачем на тот берег. Что-то проговорил по рации — и уже минут через пять из темноты показалось суденышко.

Рации у них были — это тоже интересно, причём военные. Связь сейчас вообще большая редкость — практически всё ведь сгорело во время электромагнитного импульса. Даже у Секи и его банды ничего такого не нашлось, пусть они и потрошили всю гуманитарку, до которой могли дотянуться. Как ламповой всеволновой радиоле-то радовались. А у этих есть. Тоже плюс в копилку к мысли, что их крышуют военные.

Потом — короткий марш-бросок дворам, и вот мы оказались возле торгового центра, который все уже привыкли называть просто базаром.

Здесь, на моё удивление — надо же — встретил знакомого. У входа на посту снова стоял Марат. Едва он увидел меня, как расплылся в улыбке. Ну да, мы же теперь типа кореша, бухали вместе.

Вообще, в целом, для русского человека совместное возлияние значит достаточно много. Сколько раз бывало такое, что на работе выделяли не действительно добросовестного и порядочного сотрудника, а попросту собутыльника. Уверен, постоянно такое.

Даже у меня на работе такое встречалось — хотя у нас, в целом, коллектив был женский, и там те ещё змеи, которые плели постоянные козни друг против друга.

— О, исенме, Рамиль, — проговорил он, едва увидев меня.— Ну, да и тебе салам, — ответил я. Стащил с плеча ремень автомата, который сразу же положил на стол. — Это не наше, если что. Передашь в оружейку, или где вы там храните все?— Да конечно, без проблем, — ответил он и отложил оружие обратно.

Я избавился от разгрузки, вытащил из кобуры уже свой пистолет, тоже положил на стол. Остальные тоже стали разоружаться — сперва избавились от оружия, которое нам выдал Жирный, а потом уже от того, что добыли в пути.

— Прибарахлились где-то да, — заметил Марат, откладывая наши трофеи в сторонку. Сейчас на бумажку их перепишут и выдадут, типа, квитанцию. — А тут я вижу вас ещё и четверо. Уходили-то трое. Это кто такой-то?— Это челнок, Леха, — ответил я. — По дороге прибился.— Ну, раз не с вами, то за вход ему заплатить придётся, — сказал Марат.

— Он с нами, — я поморщился. Опять хотят на бабки опустить. Ну что за народ-то тут, мы для их шефа рискуем, а они вот так. И решил чуть надавить. — Ты сейчас из-за десятки будешь тут проблему изображать? Меня Жирный ждёт — не дождётся, мы ещё вчера должны были прийти, а то задержались. А ты вот из-за такой мелочи…— Да понял, понял я тебя, — Марат усмехнулся. — Сразу видно — настоящий татарин. Мёртвого заболтаешь, блин. Всё, давайте, проходите.— А шеф где? — спросил я.— Да хрен его знает, по своим делам, наверное, где-то ходит, — пожал он плечами. — Сам ищи. Мне сейчас не до того.— Что, балду пинаешь? — решил я его чуть подначить.

— Я тут не балду пинаю, а обеспечиваю безопасность, — он улыбнулся, показал, что подколку понял и ничего против, в общем-то, не имеет. — Вот ворвется толпа со стволами и начнет людей стрелять. И что вы тогда безоружные будете делать?

— Ну а так, ты, конечно их остановишь, — хмыкнул я. — Особенно если чухонцы придут. Или наши «чвкхи».

— Да проходите уже, — сказал татарин.

Ну, разговоры говорить больше было не о чем, так что мы пошли внутрь. И вроде бы оказались в безопасности, но напряжение меня не отпускало. Потому что все эти мутные схемы — они ведь тянулись и дальше. И завязаны были именно здесь, на этом чёртовом базаре.

Наверное, спокойно я себя почувствую только когда доберусь до школы. Да и то — если не узнаю ничего, о чём нужно будет беспокоиться.

Мы вошли. Я сразу же махнул рукой в ту сторону, где находилась гостиница.

— Идите, пацаны. Дальше я сам.— А что, не хочешь вместе с нами Жирному показаться? — усмехнулся Жора.— Слушай, ну я добазаривался. И плату получать — тоже мне. Поделим по-справедливости, не ссыте. Да и… Развести его на разговор хотелось бы. А если мы вот так толпой припрёмся, то что будет? Чистый обмен товара на деньги. Ни о чём толком поговорить не получится. А мне, знаешь ли, любопытно.— Любопытной варваре на базаре нос оторвали, — сказал Игорёк. — Мы как раз на базаре, если что. Ты бы поменьше любопытничал, да быстрее бы свалили уже отсюда. Веришь — не веришь, у меня от этого места мурашки по коже.

— Спасибо, что о входе договорился, — вступил вдруг в разговор Лёха. — А то у меня и с деньгами — голяк. Товар есть, а вот с бабками проблемы.— Ничего, — ответил я. — С нами пока разместишься.

Сказал я это больше исходя из того, что упускать Лёху, мне не хотелось, всё-таки пускай при нас пока побудет. Есть в нём что-то подозрительное, пусть я и не понимаю, что именно.

— А так — можешь наверх подняться, расторговаться, — продолжил я. — Там, конечно, сейчас уже закрываться всё будет, потому что торговля только по ночам идёт…— Да-да, знаю, — перебил меня челнок.— А ты здесь первый раз? — спросил я. — А чего тогда про Жирного выспрашивал? Откуда знаешь?— Так… Слухи ходят, — он усмехнулся. — Информация-то бродит по городу. Вот я и ходил. Слушал, что говорят, расспрашивал.

Да, впрочем, никакого другого ответа и не ожидалось.— Ладно. Где наш номер, вы знаете, — сказал я, снова обратившись к своим. — А я поднимусь. Расчет получу.

Оставалось надеяться, что рассчитаются со мной не пулей в голову. И со всеми остальными тоже. Потому что… Если уж и валить человека, то при расчёте, после того как он уже сделал всю работу. А вот наебывать надо раньше, когда пытаешься заставить впрячься. Вот и у меня ощущение, что меня крупно наебали.

Ну я двинулся вверх по нерабочему эскалатору, поднялся на этаж, остановил одного из охранников. Он сразу же выделялся среди продавцов и покупателей этой своей повязкой.

— Босс у себя? — спросил я.— А тебе какое дело? — спросил он.— А такое дело, что послание у меня для него. Ему лично в руки. Так что — у себя он?— Да не знаю. Чё ты доебался, сходи проверь.

Видно было, что охраннику службу нести лень. В общем-то, ему по большей части наплевать на то, что происходит. Да и, в действительности, зачем до рядовых бойцов докапываться? Надо подниматься, поговорить с кем повыше.

Так я и сделал — двинулся прямо к его кабинету, благо дорогу знал. Вот так вот, беспардонно. Докладываться всё равно больше некому.

Поднялся на этаж, прошел по коридору, вошел в приемную. Никаких длинноногих секретарш Жирный не держал, хотя, побродив по базару, я узнал, что у него тут целый гарем из рабынь. И вроде как даже настоящая жена есть — такая же толстая, но никак не препятствует его общению с другими женщинами. Понимающая, получается.

В приемной сидели двое бойцов. Это уже конкретные пацаны, не просто охрана.— Шеф у себя? — в который раз за эту ночь задал я им вопрос.— Ну, у себя, — ответил один из них, лениво, перекатывая во рту жвачку.— Тогда метнись внутрь, скажи, что Рамиль пришёл.— А кто ты такой, чтобы я из-за тебя докладывался? — спросил он.— Груз у меня к нему важный, — ответил я. — Сходи. Если я сейчас уйду, а он узнает, что я приходил, и вы меня к нему не провели — проблемы будут. Причём большие.

Да, именно так. Базарить с ними надо нагло — они только силу понимают. И никак иначе, в действительности, иначе бандиты эти быстро на шею сядут. А мне этого не хотелось. Ну и показать надо было, что я человек авторитетный. А ведь, в действительности, так уже и есть. Не просто никто. Не просто живой труп, который явился с украденным грузом. Я вроде как — порученец по особо важным делам.

— Слышь, Седой, сходи, — обратился парень к своему товарищу. Ему, по-видимому, всё-таки моё распоряжение выполнять было в падлу самому.

Второй действительно седой мужик, лет сорока, поднялся и двинулся в сторону кабинета. Постучал. Приоткрыл дверь. Что-то сказал — после чего вышел наружу и кивнул:— Заходи.

Я двинулся внутрь. В кабинете ничего не поменялось. Правда, я успел заметить, как перед самым моим входом Жирный закрыл ноутбук и отодвинул его в сторону. Видимо, работал над какими-то документами. Или ещё над чем-то.

Нет, реально — что-то здесь творится. Бля буду, у него там модуль спутниковой связи или что-то такое…

— О, Рамиль пришел, — проговорил Жирный вместо приветствия.— Да, — я вошёл в кабинет. — Вернулся.

— Удачно сходил?— Удачно, — ответил я, стащил со спины рюкзак и бросил его на пол. Открыл горловину, вытащил тот самый защищённый контейнер. Взвесил на руке — так-то штука тяжёлая, но чёрт его знает: это сама оболочка или содержимое?

Тем не менее подошёл, положил на стол. Без разрешения уселся в кресло напротив хозяина базара.— И как сходил?

Жирный, на первый взгляд, даже не обратил внимания на груз, который я ему принёс, и за который мне было обещано без малого полтора миллиона. Но я все-таки заметил, как он мазнул по нему глазами.— Да нормально сходили, — ответил я. — Сперва на снайпера нарвались. Потом с местными какими-то закусилист, ждать пришлось следующего вечера, чтобы пройти. Поэтому так поздно и пришли. Да. Нормально сходили. Сейчас иначе не бывает.

Здоровяк усмехнулся, после чего проговорил:— Военные как тебя встретили?— Да радушно встретили, знаешь ли. Квасом напоили. Я вот у них посреди базы споткнулся, так они подбежали, ко мне сразу же — подняли, отряхнули, в лоб поцеловали, в карман денег засунули. Веришь — нет?

— Ты чего грубишь, что ли? — Жирный моментально изменился в лице.— Да то, что чувствую я здесь какую-то наебку, Жирный, — ответил я. — То, что что-то здесь неправильно. Почему-то через половину города идём мы, а не твои парни. И вообще… Ну вот концы с концами у меня не сходятся.

— Ты, блядь, слишком умный, — сказал здоровяк. — И слишком много думаешь. Здесь всё на самом деле гораздо проще, чем оно кажется.— Да? — спросил я. — И может быть, ты мне скажешь, что в этом контейнере?— Скажу, конечно, — Жирный улыбнулся. — Там коды доступа. К одному контейнеру, в котором военный груз лежит. Стволы, патроны — всё, что надо. Сами вояки его забрать не могут. А вот у нас должно получиться.

Я аж поперхнулся. И чего это он мне вот так вот просто всё выкладывает? Посмотрел на него внимательнее, после чего сказал:— Тут одно из двух, Жирный. Либо ты меня грохнуть сейчас собираешься, либо хочешь подписать за этим грузом сходить. Так что лучше сразу скажи, чтобы я не волновался. А то, знаешь, я нервный непредсказуемый становлюсь.

— Да уж, представляю, — Толстяк хохотнул, после чего открыл ящик стола.

Я уже собирался спрыгнуть с кресла, спрятаться где получится, потому что представил, как он достанет ствол и проделает дыру у меня в башке. Но нет — вместо этого на столешницу легла бутылка коньяка и два пузатых бокала. Он, видимо, заметил моё движение, которое я не успел погасить, усмехнулся. Разлил, после чего толкнул один из бокалов ко мне.

— Значит, всё-таки валить ты меня не собираешься, — я поднялся, взял бокал, уселся обратно и глотнул из него янтарной жидкости. Он тоже выпил.— Нет, не собираюсь. Да и зачем мне с парнями Секи ссориться?

Я чуть не подавился. Потом посмотрел на него. Жирный улыбнулся и сказал:— Да я же знаю, кто ты. Ты меня, конечно, наебать пытался, пытался, но… Я, считай, не в обиде за это. Тем более, мне как раз до вас весточку надо было отправить. Вот ты как раз её и принесёшь.

Да ёб твою мать… У меня в голове всё перевернулось. А как он узнал-то? Вроде как и ни на чем не прокололся, да и охранники… Если бы узнали, то ведь сперва мне бы высказали.

А что если? А что если у него есть человек в Школе, который об этом рассказал? Есть такой вариант? Есть, вполне себе.

— У тебя свой человек в Школе есть? — напрямую спросил я.— Нет, — он покачал головой. — Но подозреваю, что будет.

Жирный снова открыл ящик стола и вытащил из него несколько пачек денег, которые положил рядом с бутылкой. А потом достал пистолет. Сжал его в своей огромной руке и направил прямо на меня.

Ну вот. Это всё-таки произошло. Чего-то подобного я ожидал в конечном итоге. Вот я сижу, здоровяк в меня целится, и подозреваю, что разговор сейчас пойдёт совсем откровенный и прямой.

— Тебя один из охранников узнал, но ничего говорить не стал. А потом вспомнил, что ты с людьми Секи приходил. Ты ещё зачем-то ствол разрядил свой тогда, когда сдавал. Как будто кто-то у тебя патроны пиздить будет.

Да. На этом я и спалился. Вот ведь… Глупость сотворил. И надеялся ведь, что не узнают, но нет, в конечном итоге — вычислили.— Ну что ты по этому поводу думаешь? — спросил он.— О том, что патроны у нас из стволов никто не ворует — в первую очередь, — мрачно ответил Жирный. — А во-вторых… — он чуть помедлил. — Даю тебе, татарин, два варианта. Ты либо выходишь из этого кабинета моим стукачом — либо тебя выносят. Ну, что предпочтёшь?

— Очевидный какой-то вопрос, — ответил я. — Мне жить хочется. К тому же, я так понимаю, бабки вон ты для меня приготовил — на случай, если я соглашусь.

— Это плата за работу, которую ты выполнил. Всё-таки стоит сказать, что человек ты… Обязательный.

Он замешкался, выбирая слово… Может быть, хотел сказать «верный», но не очень хотел задевать мою гордость. Он ведь мне предательство предлагает. Значит, придётся принимать предложение.

Хотя сам подумал, что, раз у него другого человека в Школе нет, то, возможно, получится ничего и не сливать. Ну и…. Тут всё очевидно: едва вернусь в школу — как сразу же побегу обсуждать с Секой все эти вопросы. Надо будет поговорить с ним наедине. Может быть, какую-то дезу получится слить потом, или еще как наебать. Не наебешь — не проживешь.

— Ну так что? — спросил он. — Что выберешь?— Выносить меня не надо, пожалуй, — сказал я. — Если тебе какая-то информация нужна… Ну, мы сюда часто приходим, но меня, похоже, практически с каждым рейсом будут отправлять. Потому что лекарства будут. Лекарства нужно продавать.— Вот и отлично, — сказал он. — Сдавать их теперь будешь напрямую Авенирычу. И ему же все рассказывать, что выяснил.

— Ты мне лучше вот чего скажи: чего твои с нашими закусились, когда за гуманитаркой ходили? — все-таки сделал я ответный ход. — Наши ведь первыми этот груз нашли, а они его под стволами отобрали.

— Ну, потому что это на нашей территории груз, — ответил Жирный. — А все, что на ней — наше. Нечего было залупаться.

— Ну и в конце концов… Ты всё-таки подмять Секу под себя хочешь? — спросил я.

— Напрямую — нет, — ответил Жирный. — Но раз мы с тобой говорим начистоту, есть у меня интересы в этом районе, и мне хотелось бы, чтобы они… Как бы это сказать? Книги про рыцарей читал?— Было дело, — ответил я. Кто же в пятнадцать лет не увлекается рыцарскими романами?

О том, что я кучу времени потратил в глобальных стратегиях про Средневековье, Новое время и прочие исторические эпохи, сейчас говорить было не в тему. Потому что об этом вообще говорить не следует. Особенно при женщинах, потому что тебя за немытого задрота примут. Но средневековые законы и понятия я знал.

— Мне не хочется прямого конфликта. Но раз уж ты читал эти романы, — продолжал Жирный. — Хотелось бы, чтобы Сека принял меня за сюзерена.

— Ага, дал клятву верности, — я чуть усмехнулся. — Ты же понимаешь, что не будет этого?— Может, и будет, — проговорил Жирный. А потом добавил. — Ну, раз ты теперь стукач, то должен что-то мне слить. Какую-то информацию. Что ты знаешь интересного?

И вот тут настал момент мне разводить руками — потому что не знал-то я совершенно ничего. Вообще никакой информации, которая интересовала бы Жирного, у меня не было.

— Слушай, я тебе честно скажу, — я сделал как можно более открытое и искреннее лицо. — Я в банде человек новый. Меня подобрали буквально пару недель назад, когда я у них на районе в аптеке шарился. Сперва отпиздили, естественно, но потом поняли, что я человек полезный.

— А как так получилось, что приняли? — заинтересовался Жирный.

— Ну… Вылечил я Секу. Ему кто-то ногу прострелил, а я помог. Операцию провёл, — так скажу, важнее звучит, а не что я там корнцангом просто пулю выковырял. -Потом уколы делал, перевязки, ухаживал, короче.

— Так ты всё-таки врач? — спросил он.

— Да. Насчёт того, что в аптеке работал — не пиздел. Действительно долгое время там проторчал. Но свои причины есть.

Сам подумал о том, что про заболевание своё говорить не буду. Не то сейчас время и место. Да и к психам сейчас настороженно все относятся — сф ведь типа нестабильные

— Бля, так не пойдет, — сказал Жирный. — Нужен секрет. Причем такой, что тебя за него вздернут. Думай.

— Да не знаю я ничего. Но в ближайшее время могу что-то узнать, — решил я все-таки подсластить пилюлю. — Сека мне верит, он меня приподнял, группу дал. И сам видишь, на разведку меня отправили. Значит, доверяет.

— А на хуй ты вообще терся тут? — спросил Жирный.

— Да вот хотел узнать, какие у тебя планы по поводу нашей группы, — только и оставалось ответить мне. — Собственно, для этого меня и отправили.

— Ну, если бы ты в своё время не быканул, то у тебя, может, что-то и получилось бы.

Он тяжело вздохнул, неловко взял бокал левой рукой — я заметил, что у него мизинец не двигается. Глотнул, после чего спросил.

— Насчёт груза — передашь всё-таки весточку? Скажешь, что есть одна крупная замута. Нам самим вытащить её вряд ли получится. Но если все вместе соберёмся — то вполне.

— На территорию вояк придётся идти? — спросил я.

— Ну да, понимаешь, — ответил Жирный. — И всё там не так просто, как может показаться. Так что лучше это делать с умелыми людьми. К тому же это сразу за вашей территорией. И если уж между нами конфликт, мне не хотелось бы, чтобы вы там моих людей приняли, постреляли, а потом на военных свалили. Так что будет у меня для Секи деловое предложение.

— Хорошо, передам, — ответил я.

— Если согласен, расчётное время — двое суток. Выдвинемся отсюда. Пусть приходит с группой. Или отправит кого-нибудь, он же сам особо не ходит никуда, все больше Бека гоняет.

— Хорошо, без проблем, — снова повторил я.

— Ну тогда допивай коньяк, забирай свои бабки — и иди. Двое суток, опять же, — я сказал, — времени не так много.

Я залпом опрокинул в себя содержимое стакана. Встал, подошёл, взял пачки. Пересчитывать не стал — думаю, обманывать он меня не будет.

— Только помни, что ты теперь мой человек, понял? — он чуть надавил голосом.

Ну да, думай, что напугал меня, жирдяй. Хотя сейчас лучше растерянность сыграть. Я неряшливо сбросил бабки в рюкзак, закрыл клапан, закинул за спину и двинул наружу.

Значит, надо возвращаться в школу. Нам с Секой точно будет, что обсудить.

Глава 13

Тем не менее, тем же днем мы никуда не двинули. Ну а куда, утро уже почти наступило, и в окрестностях могут вояки появиться. И они будут далеко не такими радушными, как те, с которыми мы встретились в Крестах.

Так что, забрав деньги, я отправился в местный банк, где забрал все деньги. Получилось около полутора миллионов, чуть больше. Но эти деньги надо будет отдать Секе, это бабки за груз, плюс те, что он мне дал в дорогу. Но кое-что из этото и мое личное. Делиться или нет — Сека потом решит сам, давать мне что-нибудь или нет.

А потом двинул в наш номер гостиницы. Что там говорил Жирный: два дня есть на то, чтобы Сека решил, будет помогать или нет. Как раз сегодня ночью придем, ночью поговорим, а на следующую ночь вернемся уже группой.

Ну либо не пойдем, если наш главарь решит, что участвовать в этом не хочет.

Мысли бродили в голове… Разные. В первую очередь то, как Сека воспримет, если я скажу ему, что меня завербовали. Ну, наверное, просто подать правильно надо. Подам с юмором, пожалуй, мол, так и вот так. Главное — не становиться в позицию виноватой шлюхи.

Как говорится, ты виноват, если начинаешь виниться. А вот если расскажешь все нормально, то можно будет и договориться о том, что с этим делать. Ничего, решим, придумаем.

А сейчас же я отправился вниз и нашел там только двоих своих спутников — Лехи не было. Ушел расторговаться, продать свои товары и поднять денег. Раньше, я так понял, он больше натуральным обменом занимался, а сейчас вот бабки понадобились.

— Ну что, парни, — сказал я, открывая рюкзак. — Приподнялись немного. Лям двести нам выделили. Делим на троих по-справедливости. Мне миллион, вам по сто.

— Чего? — тут же приподнялся Игорек.

— Да шучу я, — ответил я, усмехнувшись. — Каждому по четыреста тысяч. поровну. Вместе же ходили, и вместе жизнью рисковали. Сейчас и посчитаемся, пока Леха не пришел.

Я вытащил из рюкзака пачки денег. Получалось нормально — одна пачка пятитысячных и еще семь по тысяче. Плюс добавлю из тех, что за товар, и нормально получится поделиться, не придется дербанить.

Передал деньги парням. Жора сразу же сунул их в рюкзак, а вот Игорек принялся перебирать между руками. И я его понимаю — по довоенным меркам это четыре-пять обычных псковских зарплат. Что сам по себе уже неслабо.

— Значит, Жирный расплатился, — сказал Жора. — А не говорил он, чего там в этом грузе?

— Нет, не говорил он, — я покачал головой, потому что не для его ушей эта информация. Только главарь об этом знать должен.

Вот так вот, темню, уже сам решаю, кому что говорить, а кому нет. Хотя… Хочешь жить — умей вертеться, как говорится. Ну, делать тут больше нечего, какие еще варианты у меня есть.

— Но сегодня ночью мы возвращаемся в школу, — сказал я. — Все, что надо было, выяснили.

— А что именно? — тут же поднял голову Игорек.

Поднял пачку к носу, вдохнул. А они действительно вкусно пахнут, эти бабки. Что тут еще скажешь. Это один из самых приятных запахов на свете, пусть и говорят, что деньги не пахнут. Когда они новые и только из банка.

Я понюхал одну из пачек, которые были у меня в руках, улыбнулся.

— Да не было у него планов по поводу нас, — ответил я. — Случайная стычка произошла. Бывает.

— Это он сам тебе сказал? — мрачно спросил Игорь.

— Нет, — ответил я. — Я же шлялся, спрашивал, с его людьми бухал. Вот они и рассказали. Нормально все.

— Значит, война отменяется, — сказал Жора.

Я убрал деньги, спрятал их в рюкзак, сам отложил в сторону и уселся на матрас, согнул колени, сложив локти на колени.

— Похоже, что так — ответил я, хотя думал совсем о другом. — Но, пацаны, не расслабляемся, бля.

— В смысле? — не понял мой спутник.

— А то, что у нас на руках без малого три миллиона. Куш солидный, даже по нынешним ценам. И нас вполне могут на обратной дороге принять. Потому что видели, как я в банк ходил, и как от Жирного выходил. Понятное дело, что бабки я в рюкзак сложил, но дважды два люди сложить смогут.

— Ладно, — сказал Жора. — Ты прав.

— Это даже не люди Жирного могут быть, а просто бродяги. Так что палим по сторонам. Но здесь… Тут мы, пожалуй, в безопасности, спать можем спокойно. Я думаю, никто не вломится, да и запремся изнутри.

— Я насчет Лехи сомневаюсь, — сказал вдруг Игорек. — На хрена ты его с нами потащил? Пусть сам бы выбирался.

— Есть у меня мысли насчет этого Лехи, — ответил я.

Хотя они до конца еще не сформировались. Но идеи были. Присмотреть за ним надо бы.

— Он знает слишком много, — сказал я. — Лучше его не выпускать. А если оставим…

— Вот он как раз и может с кем-то договориться, чтобы нас приняли, — проговорил Жора. — Даже если с нами пойдет.

— Посмотрим, — сказал я. — Будем начеку — ничего с нами не случится. Не ссыте.

Да, именно так. Если мы будем контролировать ситуацию, то никого из нас не возьмут.

А вот завалить его никто не предложил, и это радовало на самом деле. Хотя тот же Адик или Бык наверняка сделали бы предложение решить проблему самым простым путем.

— Короче, посмотрим, — решил я. — Если пойдет с нами, то хорошо. Если предложит остаться — хрен с ним. Маршрута нашего они не знают, а мы пойдем кружным путем, если что. Все нормально будет, не волнуйтесь.

Дверь открылась, и в помещение вошел челнок, как будто бы знал, что мы его тут обсуждаем. Игорек по-быстрому запихал деньги в сумку, но парень никак не отреагировал на это.

— Ну и цены здесь, конечно, — проговорил Леха, опустив рюкзак на землю. Было видно, что он изрядно полегчал. — Когда по домам ходишь, можно выгоднее распродаться.

— Ну так, — я усмехнулся. — Там все сложнее. Ты ведь жизнью рискуешь, идешь хрен знает куда, под снайперов подставляешься, и рискуешь гопникам попасться. Так что цены назначаешь сам. Но в целом доволен?

— Жизнь дороже, — ответил он, достал рюкзак и вытащил из него бутылку. — Вот, пацаны, проставиться хочу за то, что спасли.

— Да ты и так отличился, — мне стало как-то неловко. — Ты ведь нас провел. Кто знает, на кого мы еще наткнулись бы, если сами шли.

— Да все равно, давайте выпьем, — сказал челнок. — Зря брал что ли. Дорого ведь отдал.

— А давайте, — вдруг сказал Жора. Он наоборот, после того, как мы вернулись, явно расслабился. А еще сильнее, после того, как я вернулся от Жирного.

А уж бабки тем более. Последняя моя ремарка по поводу того, что Леха пойдет с нами, его, конечно, напрягла, до то то, что нас по дороге могут попытаться перехватить, тоже. Но он, похоже, предпочитал жить одним днем, вот и не парился особо.

Леха тем временем выдернул пробку из бутылки, дыхнул, сделал глоток, после чего зажал рот тыльной стороной ладонью. Не в том плане, что блевать потянуло, а в том, что к крепкому алкоголю непривычен. После чего протянул бутылку мне.

Я взял, поболтал, посмотрел на этикетку. Дагестанский коньяк, самый обычный. Меня, кстати говоря, это всегда удивляло: они, вроде бы, мусульмане, не пьют, но при этом коньяк у них вполне себе делают. Или запрет на алкоголь только на вино у них распространяется, а не на водку и коньяки? Не знаю.

Приложился, сделал пару больших глотков. Коньяки… Я в них не разбираюсь, потому что не люблю, больше уважаю пиво или виски. Так что делю на два вида: когда пить приятно, и когда неприятно. Вот этот мне вроде бы понравился.

— Ну что, — сказал я, протянув бутылку Жоре.

Парни пересели поближе, так что мы образовали что-то вроде круга. Точнее четырехугольника, так как нас было всего четверо. Но пусть будет круг, так звучит благозвучнее.

— Ну что, Лех, — сказал я. — Чем дальше думаешь заняться?

— Да что тут думать, — он хмыкнул. — Тем же самым, что и там. Буду по домам ходить, менять одно на другое, на хлеб себе зарабатывать.

Жора тоже выпил, протянул Игорьку, внимательно посмотрел на меня. Выразительно так глянул, я бы сказал. Как будто ждал, что я сейчас начну парня грузить.

А ведь загрузить его вполне правильным будет.

— Тут так просто не получится, Лех, — сказал я. — Это у вас там прошмыгнуть можно, и вообще территория дикая. А у нас здесь порядок. Район, где дома, принадлежит авторитету одному, Секе. И он очень не любит, когда кто-то мимо него дела делает.

Я хмыкнул. Ну да, по себе знаю, что не любит. Они же меня чуть не убили. Не был бы врачом, так совсем беда была.

— Ну, я понимаю, — кивнул Леха. — Попытаюсь договориться с ним. Лучше ему долю платить, чем вот так вот кто попало будет меня на улице гопать. Я же так понимаю, ему платишь не так просто? Ты платишь, а он — порядок обеспечивает? Правда, Рамиль?

Надо же какой понятливый.

Бутылка тем временем вернулась к нему, а я решил понаблюдать за ним: пьет, или просто притворяется. Если наравне со всеми употребляет, значит, бояться нечего.

Да, сделал два глотка, причем достаточно больших, передал мне бутылку.

— Можно просто Рама, — ответил я. — Но вообще ты прав. Ты платишь, а он — порядок. И тебе повезло, что мы идем именно к нему, дело у нас.

— Жирный послал? — тут же спросил он. — Как к военным?

— Не важно, — ответил я. — Но я с ним знаком. И могу тебя с ним познакомить. Договоритесь о доле сами уже, и тогда никто тебя у него на районе не тронет. А если попытается — можешь ему сказать, и он тогда поможет.

Ну да, действительно поможет, если не слишком поздно будет. Потому что тем же почтарям мы помогли, и с малолетками, которые их посланцев грабили, разобрались. Возможно даже, что слишком жестко.

— Тогда я с вами пойду, — пожал он плечами. — Только тогда бухать не стоит. Давайте еще немного и…

— Мы только к вечеру пойдем, — ответил я. — Так что пьем спокойно. Время есть еще.

— А, — сказал он. — Тогда ладно. Я тогда еще закуплюсь, чем получится. Кстати, вы тут знаете кого, с кем поторговать можно?

— Знаю, — неожиданно для самого себя сказал я. — На почте парни сидят, самокрутки делают и продают. Махорку выращивают, табак. Вот и подумай, что им пригодиться может: удобрения или добавки какие, бумага, гильзы. Отнесешь туда, обменяешь на готовые сиги. Товар легкий, берут охотно, с ним сможешь прошвырнуться по окрестностям и обменяться.

— А у тебя голова варит, — кивнул он. — Ладно, так и сделаю. А что можешь рассказать еще про местность?

— Лех, я ее плохо знаю, — пожал я плечами. — Но на юг, за парк вырубленный, не суйся. Там военная часть, бункеры и вообще. Ближе к берегу там тоже беззаконие, несколько мелких банд. Здесь все жирный держит. На северо-западе, в сторону фронта — поселок, Родина. Там людей почти нет, а осталось много чего. Если чего добыть захочешь…

— Не мой профиль, — он покачал головой. — Я больше по коммерческим операциям.

Так и сказал. Как будто не с рюкзаком по домам ходил, а имел как минимум инвестиционный пакет миллиона на три, плюс еще в крипте из тридцати альткоинов, и работал на Уолл-Стрит. И кушал сникерсы.

— Ну, дело твое, — я пожал плечами.

— Главное — логово себе найти, — сказал Леха. — Чтобы можно было хотя бы на первое время остаться. А уже потом буду думать.

— На новоселье хоть пригласи, — усмехнулся Жора.

— Это посмотрим, — протянул челнок так, будто действительно задумывался о такой возможности.

Ну вот я по сути загрузил барыгу-коммерсанта. Теперь он будет знать, к кому идти, к кому становиться под крышу. Но, кстати, это лучше, чем на свой страх и риск шариться. Или уж тем более беспредельщикам каким-то попасться. Они, конечно, на районе, бывает, появляются, приходят из других мест, но как-то очень быстро кончаются.

Нет, если конечно, придет банда гопников в тридцать рыл, да все с «калашами», то закончится это большой кровью. Да только вероятность такого события весьма мала. Почему? Да потому что авторитет.

А Сека, как ни крути, авторитет. Это доказал это своими жесткими действиями. Он подмял под себя район, и я так понял, держит его с самого начала войны.

— А вообще, парни, я думаю, заживу теперь… — проговорил Леха, снова забирая бутылку. Сделал глоток, протер губы тыльной стороной ладони, приложился еще раз. — Если все так, как ты говоришь, и можно не бояться по улице ходить. А уж тем более базар рядом. Понадобилось — пришел, расторговался. И все заебись.

Он передал бутылку мне. Я отпил, но промолчал, прокомментировать мне тут было нечего. А вот Жора сказал:

— Главное — это что. Это чтобы порядок был. В этом ты прав, — он забрал бутылку у меня из рук, и проговорил. — Выпьем за порядок, пацаны.

Сделал несколько больших глотков. Всех начинало уже развозить, в том числе и меня. Все-таки коньяк, да еще и на голодный желудок. Но вроде хороший, значит плохо быть не должно.

Это мы посмотрим, конечно, это мы еще посмотрим. Узнаем через несколько часов, тем более, что я собирался лечь и поспать, как и, подозреваю, все остальные.

Мы по очереди выпили за предложенный тост. Бутылка уже практически опустиела.

— Ты мне вот что скажи, — проговорил Леха, повернувшись в мою сторону. — На кого ты на самом деле работаешь-то? Я же понимаю, что все рассказы про Родину — хуйня полная. На Секу этого или все-таки на Жирного?

Мы переглянулись. Какая разница, все равно же правду узнает. Да и наша принадлежность — это секрет Полишинеля. Жирный в курсе, значит, и все остальные тем более. Так что проще сказать, раз вскроется рано или поздно.

— На Секу мы работаем, — проговорил я. — А для Жирного небольшую халтуру выполнили. так сказать, для развития связей между нашими организациями.

— Надо же как сказал, «организация», — усмехнулся Игорек, который уже успел опьянеть. — Как будто мы не кучка бандитов, а настоящая мафия.

— А чего ты хотел, — я улыбнулся. — Исторический пример. Надо тянуться. Если уж славные парни такого добились, то и мы далеко уйдем. К тому же за нами агенты ФБР, или кто там не гоняются.

Бутылка снова досталась мне. Я отпил, и неожиданно для себя зевнул, широко так. Как бы пасть не порвать в самом деле. Нет, ложиться пора, ложиться.

— А он меня к себе не примет? — спросил вдруг челнок.

И я напрягся. О таких вещах я говорить уже не мог. Одно дело — под крышу взять, объявить своим человеком, чтобы всякая шелупонь не залупалась. А совсем другое дело — принять в банду.

— Как договоритесь, — ответил я и повторил. — Но я бы на твоем месте не стал.

— Почему это? — спросил Леха.

— А зачем тебе? — вопросом на вопрос ответил я.

Как по мне, так это все объясняло. Но челнок не успокоился и тут же потребовал:

— Разверни мысль.

— Ну вот ты вольный человек. Сегодня здесь — завтра там. Но если в чью-то компанию войдешь, то придется тебе делать, что говорят. А оно может не понравиться. Одно дело — между домами ходить с рюкзаком. А другое — когда тебе в руки сунут автомат, и скажут стрелять в кого-то.

Сказал и загрустил. Меня убивать никого не заставляли. Повернулся, и увидел, что мои спутники уже спят, прямо где сидели, у себя на матрасах. Все, не удержались, вырубились. Игорек так вообще уже клубочком свернулся, ладонь под руку положил. Жора просто разлегся. Руки раскинул.

Леха проследил мой взгляд и пьяно улыбнулся.

— А тебе, похоже, приходилось так делать? — спросил у меня челнок. — Уже вкладывали ствол в руки и заставляли стрелять?

— Неа, — я помотал головой. — Тех, кого убил, убил по собственной инициативе.

Если можно сказать, случайно. Утешать себя только этим остается, да вот только оно закономерно на самом деле.

— Хотя близко к этому было, — сказал я, вспомнив, как нам чуть не пришлось стрелять по местным, которые добрались до контейнера с гуманитаркой первыми.

— Давай по последней? — предложил Леха, показав мне, что в бутылке осталось примерно два глотка.

— Давай, — согласился я.

Он отпил, передал мне, я тоже глотнул. Поставил пустую бутылку на пол, переполз на матрас, улегся, закрыл глаза.

Мысли путались, убегали от меня. Как говорится: «умные мысли преследовали его, но он был быстрее». Вот и у меня так. В итоге я и отрубился.

Глава 14

Прошли на удивление нормально. И не знаю, так это вышло, потому что кружным путем пошли, или никто и не собирался нас по дороге принимать. Но получилось, как получилось, короче говоря. Нормально вышло, если уж совсем честно.

С виду в школе ничего не поменялось. Ну хотя что могло произойти? Случайная мина прилетела бы? Да вроде обстрелов особо не было, ленится чухна. Это после того как гуманитарку сбросят, начинается, а пока все нормально.

Хотя они периодически и просто так работать начинают. Но сейчас затишье. Хрен его знает почему. Непредсказумые они парни.

— О, вернулись, — проговорил Адик, которого выставили в этот раз в охрану. Одет он был в свою верную олимпийку, она, шутили, ему бронежилет заменяет. Посмотрел на челнока и спросил. — А это что за парень?

— Это Леха, — ответил я. — Он здесь чисто Секе поклониться. Челнок. Хочет под крышу встать и у нас торговлей заняться.

— О, это дело хорошее, — хмыкнул он. — А по нашим делам как? Есть новости?

— Есть, — кивнул я. — Но это Секе расскажу. Мы пройдем?

— У этого ствол есть? — спросил он, кивнув на челнока.

У того оружие если и было, но на виду он его не таскал. В рюкзаке, наверное. Что у него там, мы так и не выяснили, хотя меня очень тянуло познакомиться с содержимым баула челнока. Но так и не получилось. Повода не было.

— Нет, нету, — тут же покачал головой Леха.

— Да он на секунду всего, — сказал я. — Сека ему скажет что почем, и уйдет. Он, кстати как, не спит?

— А хрен его знает, что командир делает. Может спит, а может и нет.

Адику явно было скучно в карауле, и хотелось зацепиться с кем-нибудь языком, но нам было не до того. Во-первых, мне действительно хотелось спровадить Леху. А во-вторых, надо было срочно обсудить с Секой дела.

— Ладно, мы пройдем.

Вошли. В коридоре терся Бык, сидел на подоконнике с дробовиком на коленях, как-то даже поглаживал его что ли.

— Здорово, Бык, — обратился я к нему. — Позови Секу, есть что обсудить.

— Ладно, — неожиданно легко согласился он. Похоже, что авторитет мой порядком подрос. — Сейчас схожу.

И двинулся. А мы встали в коридоре. Я вытащил из кармана электронную сигарету, затянулся, выпустил струю пара. Одну, еще одну, отдыхаем. Пройтись все-таки пришлось же.

Сека появился достаточно быстро, он уже почти не хромал. После ранения восстановился. Не заспанный, кстати, значит не спал. Но теперь люди редко по ночам спят, обычно дела решать приходится. Группы отправлять, и все такое.

— Вернулись? — спросил он.

— Да, Сека, — кивнул я со всем почтением. — Тут вот с нами человек пришел. Лехой отзывается. Челнок он, и с того берега. И хочет тут, значит, розничной торговлей заняться.

Я сам удивился тому, как манера речи изменилась. Ну, раз бандит теперь, то приходится соответствовать.

— И чего тебе нужно, Леха?

— Мир дому твоему, Сека, — ответил он. — Да вот, хочу у тебя на районе торговлю замутить. А человек твой, — он кивнул на меня. — Сказал, что ты тут главный. И говорит, что по поводу крыши нужно обращаться к тебе.

— Правильно говорит, — главарь посмотрел на меня. — Значит, челнок у меня на районе — это неплохо, тут таких отмороженных нет, чтобы были готовы по домам гулять. Значит так. Тебя никто не тронет. Но ты мне должен будешь отдавать… Сто тысяч в неделю.

— Многовато выходит… — протянул Леха.

— За безопасность многовато? — спросил Сека. — Можешь бесплатно, только не плачься потом, когда тебя гопа за жопу возьмет. И моим парням тоже лучше не попадайся.

— Да я же не отказываюсь, — тут же съехал челнок. — Но я дело только начинаю, много не наторгую. Сам ведь понимаешь, пока обо мне узнают, пока доверять начнут. А может даже и двери-то открывать не будут. Сойдемся на пятидесяти?

— Семьдесят, — ответил главарь.

— По рукам, — не моргнув и глазом ответил Леха.

Сека расхохотался. Сумма в сто тысяч — не заоблачная, конечно, но многовато. Да и сказал он это для того, чтобы загрузить парня. Проверить, готов ли тот гнуться.

— Да, верю, что челнок, торгуешься хорошо. Приходить будешь один раз в неделю, по воскресеньям. Тогда же и товар можешь приносить. В другое время лишний раз вокруг школы не крутись. Понял правила?

— Понял, — кивнул челнок.

— Ну иди тогда, — сказал главарь. — А ты, пошли.

Он развернулся и двинулся в сторону столовой, давая знать, что разговор закончен. Я по пути пожал Лехе руку, хлопнул его по плечу.

Но пошли мы не в столовую, а к медпункту. Причем Сека вытащил из кармана ключи и протянул мне, мол, открывай. Я, когда уходил, ему их отдал, мог ведь и не вернуться.

— Открывай. Поговорим, здесь не подслушают.

— Бека, может позовешь? — спросил я. — Ему тоже не лишним послушать будет.

— Нет, — главарь покачал головой. — То, о чем сейчас говорить будем, оно не для лишних ушей.

Я открыл дверь и вошел в медпункт, вдохнув запах лекарств. Словно снова в в родной стихии оказался. Ну, уже неплохо. После базара…

Я же дома, можно сказать.

— Что выяснил? — спросил Сека.

— Во-первых, вот, — сказал я, открывая рюкзак и доставая из него пачки денег. Миллион четыреста — то, что за лекарства получил, ну и сотню, которую он мне дал.

Последнюю пачку я раздербанить успел, да и спрашивать меня никто не будет, подозреваю. Пусть у меня будет, я ему и так достаточно много заработал.

— Это что? — спросил Сека, принимая у меня пачки.

— Это сотка из тех, что ты мне дал, — сказал я. — И миллион триста за лекарства. Загнали мы их ему.

— И как вышло? — удивился он. — Ты ж не так много товара брал, и не самое нужное. Мы, конечно, раньше грузы с медициной не брали, но все равно до хрена.

— Добазарился, — ответил я. — Хотя если бы ты знал, сколько мне крови стоило это…

— Кстати, если уж про прибыток заговорили. От почтарей приходили, к тебе. Ты там, говорят, кого-то полечил, так он выздоровел, на ноги уже встал. С уважением со всем, сорок пачек курева принесли. Теперь долго ни в чем нуждаться не будешь.

Надо же, а приятно. Я, конечно, подарки от пациентов, а точнее от клиентов в аптеке получал… Но сейчас, в осажденном городе, когда курево, пусть и махорка, на вес золота…

— Ладно, у нас жизнь висит на нитке, а думаем о прибытке, — сказал главарь. — Давай рассказывай, что выяснить удалось.

— Что ж, — я усмехнулся. — Во-первых, новости плохие. Завербовали меня.

— В смысле? — Сека поднял на меня взгляд.

— Серьезно, — ответил я. — Я в прошлый раз исполнил. Когда стволы сдавали, Макарова своего разрядил. Один из охранников это заметил, и спалил меня Жирному. Тот меня к себе позвал, и выбор у меня был, либо стать стукачом, либо на тот свет. Я решил, что выжить и вернуться как-то реальнее.

— И что ты им слил? — спросил он. — Не поверю, что ничего у тебя Жирный не выспрашивал. Если отпустил, то наверняка должен был услышать что-то такое, что тебя вздернуть можно, если другие узнают.

— Да ничего я ему не рассказал, — сказал я и посмотрев на скептическое выражение лица Секи, спросил. — А я что-то знаю такое что ли? Даже про склады, на которых мы сидим, типа, я узнал от него.

— Ну… — протянул главарь. — Вообще-то ты прав. Ты — новенький, и реально не знаешь ни хрена.

— То-то и оно, — ответил я. — Так я ему и сказал. А пообещал что-нибудь узнать и рассказать в следующий раз. Как с лекарствами вернусь. Как сам понимаешь, я ему ничего рассказывать не стану, по крайней мере конкретного. Так что, я на твоей стороне.

Он явно задумался. Отвернулся, уставился в зарешеченное окно, хотя глядеть там было не на что: забор, да дом напротив. Вот и все. Немного помедлив, он проговорил:

— Я тебе верю.

Хотя было видно, что решение это ему далось тяжело. Но есть чем подкрепить. Того, что я узнал о банде Жирного, на книгу хватит. Ну, не на очень толстую, конечно, да и то примерно на половину.

— Ну так как иначе, — ответил я. — Теперь я могу рассказать, что узнал. Первое, и то, что касается нас. Жирный нас подмять хочет.

— В плане? — Сека резко повернулся ко мне. — В смысле меня грохнуть и управление бандой перехватить?

— Не, — я покачал головой. — Он хочет нас своими шестерками сделать. Чтобы мы на него работали, и доляху ему засылали. Ну, по крайней мере, так он мне сказал. И именно для этого он меня использовать собирается.

— Вот ведь сука жирная, — Сека выругался. — Значит, ему своих шестерок не хватает, так он еще нас запаровозить решил. Вот уебан.

— Да, — кивнул я. — И у него планы есть, я так понял. Так что у нас за склады-то? Где запасы, которыми мы торгуем.

— Есть склад, — мрачно ответил Сека. — Недалеко, в сторону Родины. Его накрыли еще в первые дни, но мы копаемся. Там еще группа парней сидит, они как раз и роют. А что достают, то к нам приносят. И мы именно этим с Жирным и торгуем. Ну вот ведь уебок…

Он продолжал негодовать. От одной мысли, что ему придется под кого-то идти, а уж тем более под Жирного, Секе становилось плохо. Очень плохо. Ему не хотелось.

И одновременно с этим у его негодования была еще одна причина. Он понимал, что если Жирный на нас накатит всерьез, то нам этого не сдержать. Потому что у него гораздо больше людей, гораздо больше стволов. И есть еще один момент, о котором я пока не рассказал.

— Вторая новость, — сказал я. — У Жирного какие-то дела с военными. Когда мы пришли на базар, за нами группа военных шла. И вид у них был вполне себе мирный, ни в кого не стреляли.

— Это я знаю, — кивнул он. — У такого авторитетного человека не может не быть завязок среди вояк. Иначе его вынесли бы давным-давно, они ведь через дорогу сидят.

— Но не только в этом дело, — сказал я. — Он меня нанял. Мы кое-куда ради него сходили. На тот берег, если что.

— И нахуя сунулись? — удивился Сека. — Тут район покидать не очень хочется, а на другой берег идти — вообще самоубийство. Этого челнока вы там подобрали?

— Да, — ответил я. — Мы его спасли, местные гопники собирались его убить. Мы отбили. Пятерых положили при этом.

— Ты еще кого-то на свой счет записал? — спросил Сека.

— Да, — ответил я. -Троих.

— Пиздец, — покачал головой главарь. — А был таким милым и добрым. Ну и куда он вас послал-то?

— В Кресты, практически на линию фронта. К военным.

— И вы пошли? — поразился Сека.

— Пошли, — кивнул я. — Пацаны недовольны были, но во-первых, ты сам сказал выяснить все, что получится. А во-вторых, Жирный заплатил. Миллион двести. Мы его уже между собой распилили, так что, извини, долю тебе засылать не будем. Это чисто наше.

— Согласен, — чуть подумав, сказал он. — Вы сами своими жопами рисковали, значит бабки ваши. А что военные?

— И они дали мне такой вот контейнер, — я показал размеры ладонями. — С черной и желтой полосой.

— У нас есть такой же, — сказал Сека. — Вскрыть не смогли. Два было, но в одном закладка сработала, и сгорел. Ну и?

— Вот тогда-то я и понял, что с военными там что-то не то, — сказал я. — Они явно что-то с Жирным мутят. И есть у меня ощущение, что он свалить из города хочет. Денег ему уже до конца жизни хватит, вот он и…

— Хрен знает, — мотнул головой главарь, перебив меня. — Я думаю, если бы военные могли, то сами уже давно на штурм пошли бы, да свалили все.

— А если они что-то охраняют? — спросил я, высказав свою недавнюю догадку. — Что-то очень важное. Оружие какое-то или еще что-нибудь. Не думал об этом?

Сека снова задумался. Я же вытащил электронку и продолжил курить. Он умный, пусть думает, а я пусть и не тупой, но в таких играх достаточно слаб. Так что дело его на самом деле.

— Возможно, — наконец признал он. — Очень даже возможно. Иначе они не дали бы себя в окружение взять и давно отошли бы. Но тогда… Почему чухна не штурмует? Если тут было бы что-то, что им нужно, то они давно город с землей бы сравняли, и все. Или ядеркой бы ебанули, как по Минску. Если не нужно, но и нашим оставлять нельзя.

— Не знают? — спросил я.

— Ага, конечно, — фыркнул он. — Ты знаешь, сколько тут агентуры НАТОвской? Особенно из криминала. Они даже ко мне подкатывали, но я их на хуй послал. Знаю, как они обычно расплачиваются за услуги с людьми типа нас.

Однако. Если бы он не сказал, никогда не поверил бы. Хотя патриотом Секу, конечно, назвать нельзя, он просто очень прагматичный человек. И понимает, что если бы спалился перед нашими, что его завербовали бы, то кончил бы плохо. Статья об измене Родине у нас очень даже актуальна.

И что НАТОвцы после выполнения задания могут избавиться от свидетеля, тоже понял.

— Так вот, — сказал я. — Я сходил, принес. После этого меня в оборот и взяли. Сказал он мне… Что там коды доступа от какого-то контейнера, с очень ценным грузом. Скорее всего, с оружием. И что идти придется через нашу территорию. А после того как «завербовал», — я показал пальцами кавычки, чтобы подчеркнуть свой сарказм. — Сказал тебе весточку принести. Мол, хочет наших подтянуть за долю. И если, мол, согласны, то чтобы завтра, а точнее уже сегодня ночью подгребали к базару.

— Вот ведь, блядство, — выдохнул Сека. — А ведь я согласился бы, если бы ты не сказал, что тебя завербовали, и про намерения Жирного. Не знаю, что там за военный контейнер, но, очевидно, что-то пиздец какое важное.

— Он, говорил, груз оружия, — сказал я. — Но, как по мне, это пиздеж чистой воды.

— И что там может быть? — спросил главарь.

— Не знаю, — мне только развести руками оставалось. — Может быть что-то, что выжить поможет. А может то, что военным нужно. И толстяк им это загнать собирается.

— Да у них бабок нет особо, — покачал головой Сека. — По крайней мере, не столько, сколько его аппетиты стоят. Да и он без того пиздец как богат. Что-то тут другое. Я даже предположить боюсь, что.

— Ну… — проговорил я. — В общем-то это то, что мне узнать удалось.

— Молодец, — сказал главарь. — Рад, что я в тебе не ошибся. Ты умный парень, и выяснил реально много. Теперь вопрос только в том, что с этим делать.

Все. Теперь он точно верит, что я однозначно на его стороне. Я ему слил все, что знаю, и это его убедило. Приятно, очень приятно, потому что если бы он мне не поверил, то тогда…

Тогда мне пиздец однозначно пришел бы. Он бы меня прямо здесь зарезал бы. Вон как у меня на столе скальпели и другой инструмент разложены, один к одному. Схватил бы один такой, да горло бы перерезал. В том, что я в бою ему смогу противостоять, я очень сильно сомневался. Матерый он парень и настоящий бандит, в отличие от меня. Я-то так, зародыш. Только ступил на этот путь. Но подозреваю, что идти мне предстоит очень далеко.

— Ты верный человек, — добавил Сека. — Правильный пацан.

— Так что делать-то будем? — спросил я. — Пойдем или как?

— Думать буду, — ответил главарь. — Он в курсе, что я согласился бы. Причин отказываться у меня никаких нет. А если отказался, значит, ты мне все рассказал. Так что тебя рано или поздно уберут. А, что еще хуже, он может попытаться убрать меня, если поймет, что я гнуться не готов.

— А, типа, остальные за тебя не ответят? — спросил я. — Тот же Бек.

— А как ты считаешь, почему я его не позвал? — он усмехнулся. — Бек со мной, пока за мной сила, и пока это выгодно. По авторитету он мог бы сам уже бандой руководить. И если меня не станет, то он легко под Жирного прогнется. То же самое с Фраем — он сейчас тут, а запахнет жареным и уйдет, его люди только ему самому подчиняются. Нет, Рама, им об этом знать не надо.

Вот как. А я-то думал, у него все гладко, на мази, у него непререкаемый авторитет, и он — самый крутой кобель, который ебет все сук. А оказывается, что и его положение достаточно шаткое.

— Иди спи, я подумаю, днем тебе скажу, — решил, наконец, Сека. — И там уже вместе будем думать, что дальше делать.

Глава 15

И вот на следующую ночь мы уже двигались к базару. Да, именно так. Причем, Сека лично повел нас, взяв с собой и Бека и Фрая. Обоих командиров, короче. И меня тоже взял, думаю, в качестве санитара на случай, если что-то произойдет.

И мы забрали почти всех бойцов. На хозяйстве осталось человек десять, да рабы. Если честно, рисковать так я бы не стал, но Сека, очевидно, решил идти ва-банк.

Мало ли что может случиться? Какая-нибудь гопота могла на школу напасть, или еще кто-нибудь. Или тот же Жирный воспользовался бы тем, что мы ушли, и атаковал бы, подмяв под себя базу. И тогда возвращаться нам было бы уже некуда.

Нет, Сека никому не доверял. Ни Беку, ни Фраю. Как мне показалось, он верил мне, да и Наде. Все. Да и то мне, возможно с оговорками.

Но я понятия не имел, зачем он это делает. Не мог понять, что у него в голове вообще творится. Он ведь не тупой, совсем нет.

Может быть, он планировал напасть на людей Жирного и отобрать груз? А потом, если там действительно оружие, то отправиться на базар и вздернуть уже самого толстяка, подмяв под себя бизнес?

Не знаю, как по мне, так такой исход был уж очень маловероятным. Потому что для ведения дел в качества хозяина базара, у него не хватило бы связей. Это военных надо знать, других лидеров банд, да и вообще. И людей для того, чтобы подмять под себя такую территорию, у нас не было банально.

И торговцы разбежались бы. Нет, возможно, потом вернулись, но тогда там был бы уже другой хозяин. Не Сека.

И я не знал, что делать. Отказаться идти я не мог, хотя очень хотелось. Пожалуй, в тот момент я был ближе всего к тому, чтобы загрузиться запасами, взять автомат и уйти. Хоть бы и в ту же Родину. Или на другой берег, потому что в этом районе мне определенно делать было бы нечего.

Или к военным тем же самым. Попросил бы у них помощи, сказался бы врачом, и работал бы. Благо практики у меня в последнее время хватало.

Но хрен его знает. Пошел с остальными. Проклинал себя за это, но тем не менее пошел.

А потом решил, что хватит гадать. Действовать нужно по обстоятельствам, а главное — попытаться сохранить свою шкуру. Вот именно так, мной полностью владел шкурный интерес.

Я жив до сих пор, потому что руководствовался исключительно своим эгоизмом. Нет, может быть, я и не любил себя, в чем и крылась причина моей депрессии. Но я разобрал мысль, воспользовавшись одним из методов когнитивно-поведенческой терапии. Обдумал, и решил: может выгореть.

А если не выгорит, то я просто лягу в землю. Ну или меня бродячие собаки потом сожрут, если никто не похоронит. А какая мне в общем-то разница? На самом деле никакой, совершенно. Будет то, что будет, и я ничего сделать не смогу. А отправлюсь прямиком в ад за свои грехи. Ведь заповедей за последнюю пару недель я нанарушал столько, что этого хватит на вечное заточение в преисподней.

Вот мы и шли. Снарядились хорошо, причем на этот раз почти у всех были бронежилеты, которые, как выяснилось, на складе имелись. Вот только они были сплошь инкассаторскими и полицейскими, скрытого ношения, и ничего кроме пистолетной пули, да и то не каждой, и дроби на излете не сдержали бы. Автоматная пуля продырявит их с такой же легкостью, как и бумагу.

В бронежилете было непривычно. Жарко, тело потело — они почти не вентилировались. А еще я тащил с собой подсумок, автомат, рюкзак с большой аптечкой на случай неприятностей, которую собрал сам, и небольшой запас еды и воды на всякий случай. Ну и свои таблетки от биполярочки, естественно, хотя они занимали меньше всего места, и практически ничего не весили.

А еще меня волновало поведение Секи. У него глаза блестели, с лица не сходила улыбка, и выглядел он, если честно, как человек с моим же диагнозом, только в стадии мании. Или как будто вкинулся чем-то. Но насколько я знал, он ничего кроме алкоголя не употреблял. Да и если был бы нариком, то никогда не смог бы управлять бандой. Они совсем уж никчемные и ни на что не способны.

До базара мы добрались без особых проблем. Груза на этот раз никакого с нами не было, шли в боевой выкладке, иначе не скажешь.

Большая часть группы под управлением Бека и Фрая осталась в руинах полуразвалившегося дома неподалеку от торгового центра. А мы с Секой, Адик, Бык и еще пара парней отправились в сторону базара. Почему так, Сека объяснять не стал. Он вообще ни хрена не объяснял, в отличие от обыкновения.

Охранники на входе были мне незнакомы. Нет, я их видел уже, во время своего последнего пребывания, но как звать, не знал. И естественно они нас всех разоружили, как и в прошлые разы. Забрали стволы, начеркали чего-то на листочках, вырванных из блокнотов, раздали каждому.

А потом мы вошли внутрь.

— Всем оставаться тут, — тут же проговорил Сека. — Я к Жирному. Рама со мной.

Я поежился. Мне вдруг стало неуютно. А вдруг Сека решил показать Жирному свою непокорность? И то, что он меня «вычислил»? Сейчас зайдем к нему в кабинет, а он мне шею свернет просто. И скажет что-нибудь вроде «крысам — крысиная смерть».

Короче, что делать в этой ситуации, я даже не представлял. Но пришлось идти. Потому что отказаться опять же не мог.

Как же я заебался быть рабом ситуации.

Но с другой стороны, что я мог сделать? Сколотить свою банду?

Да мы тут все рабы ситуации. И я сейчас не только о выживающих в осажденном городе говорю, а вообще о всех землянах. А может быть, и не только землянах.

Сека, не оборачиваясь, двинулся в сторону эскалатора. Мне же не оставалось ничего, кроме как пойти за ним. Поднялись на второй этаж, потом на третий. Главарь наш явно знал, куда идти, и бывал там не один раз. Ну, ничего удивительного в этом нет, Жирный ведь тоже бывал в гостях в школе. Это мне еще рабыня, которую прислали, в первый день говорила.

На нас обращали внимание, смотрели, а вот Сека по сторонам вообще не глядел, пер прямо, как ледокол. Открыл дверь, ведущую в секретарскую Жирного, после чего, не глядя на подорвавшихся охранников, прошел вперед и открыл уже дверь кабинета.

Охрана вообще охренела, такого они явно не ожидали. Я пошел за ним, ничего другого мне не оставалось.

Вошел следом за Секой и прикрыл за собой дверь. Разговор, похоже, ожидался, очень интересный.

Толстяк сидел за столом, на котором был разложен разобранный пистолет. Кстати, говоря, ТТ, причем не просто, а позолоченный. Вот уж совсем странно — кому это старье нужно в наше время? Наверное, опять же, чтобы статус показать.

Но чистил он его сам. Любил возиться с оружием? Или еще какая-то причина в этом была? Хрен его знает. Однако уверен, что у него в ящика стола еще один ствол, и возможно, не один. Потому что, когда он меня вербовал, то угрожал совсем другим пистолетом.

Никакого воздействия неожиданный врыв на Жирного, как мне показалось, не произвел. Он как сидел, так и сидел, чистил ствол ершиком каким-то из набора для ухода за оружием. Покосился на нас, после чего своим обычным хрипатым голосом спросил:

— Пришел все-таки?

— Пришел, — подтвердил Сека, прошел вперед и уселся в кресло напротив Жирного.

Я же остался стоять. Сам не знаю почему, просто было понимание, что если сейчас сяду, то расслаблюсь. А мне надо отреагировать быстро, если ситуация начнет накаляться.

Понятия не имею, правда, как именно я буду реагировать. Ствола у меня нет, да и вояка из меня, мягко говоря, хреновенький, пусть счет убитых уже достаточно большой.

Бля, да даже один убитый — это много. А у меня их целых четыре. Проблема только в том, что это было не в бою. Одного забил в драке, а еще троих практически расстрелял, как на казни.

— То есть Рама тебе мои слова передал? — кивнул на меня Жирный.

— Передал, — кивнул Сека. — Рама — мой доверенный человек. Впредь можешь запомнить: все, что хочешь сказать мне, говори ему. Если меня поблизости не будет. Донесет до меня в самом лучшем виде.

Что он несет, блядь? Открыто дает знать, что завербовал меня? Или наоборот, помогает набить мне цену в глазах Жирного? Ведь иметь доверенное лицо в стукачах гораздо выгоднее, чем обычного придворного врача.

Да хрен его знает, как толстяк это воспримет. Может все поймет, и решит от меня избавиться, как от опасного свидетеля. Я не знаю. Я вообще не понимаю, что у этих бандитов сейчас в головах творится.

И это меня пугает, честно говоря.

Я почувствовал, как дышать резко стало тяжелее, а спина покрывается липким потом. Челюсть внезапно онемела, а перед глазами все помутилось, как будто мне врезали по голове чем-то очень тяжелым.

Твою мать! Только панической атаки сейчас еще не хватало.

Я стащил со спины рюкзак, под удивленными взглядами Секи и Жирного. Открыл, нащупал таблетки. Я запас пополнил с последнего раза, у меня еще и атаракс есть. Перед возможным боем пить его — конечно, такое себе, но это лучше, чем сейчас взять и отрубиться.

Руки будто не свои, толком не работали, пальцы не гнулись, да еще и тряслись. Кое-как я нащупал нужную упаковку, вскрыл ее. Отправил таблетку в рот, насухую, и только потом разогнулся, встал, привалившись спиной к стене. Да уж, блин.

Подействует не сразу, но быстро. И должен отойти. А пока дышать. Глубоко и медленно.

— Мотор что ли? — спросил у меня Жирный. — Ты чего перепугался так, Рама?

— Нет, — я помотал головой, и перед глазами снова все поплыло. — Все нормально. Сейчас, отдышусь, маленько. Не спал просто сегодня, вот и мутит.

Сека посмотрел на меня. Он-то по поводу моего заболевания в курсе, и как раз-таки все понял. Но виду не подал. Ну да, не надо Жирному знать, что у меня панические атаки. Подумает — припадки, а стигматизацию психически нездоровых людей никто не отменял.

Уж кто о ней знает больше, чем я? Разве что инвалиды. А я никогда таким не был, хоть мне и не раз предлагали инвалидность получить. Но ну его в пизду, здоровый мужик, руки-ноги на месте, работать могу. А что с головой не в порядке что-то, так до этого и не каждый догадывается.

— Смотри, копыта не двинь, — сказал Жирный. — Налить может тебе чего? Кофейку, например?

Я почему-то представил, как соглашаюсь, и он прямо сейчас зовет одного из своих помогальников и гонит его за кофе. И тот его приносит. Причем в картонном стаканчике, как его в ресторанах в фудкорте наливали.

— Не, — я покачал головой. — Сейчас отойду немного, потом водички попью. Давайте дела обсудим лучше.

— Так, к делам тогда, — Сека снова повернулся к Жирному. — Так что там? В первую очередь что что мне скажи, Жирный. Что там за груз?

— Оружие, — ответил он. — Стволы. Автоматы, пулеметы, патроны, и все такое. Там целая фура с таким добром. Замки на ней кодовые, но вояки передали мне декодер, и все остальное. Так что вскроем без проблем. Груз делим восемьдесят на двадцать.

— А с чего бы это восемьдесят на двадцать? — тут же возмутился главарь моей банды. — Две стороны. Так и делить нужно пополам.

— Ага, сейчас, — фыркнул толстяк, громко так, как лошадь. — Ты думаешь, я сейчас что ли это придумал? Я эту операцию уже готовлю три месяца почти. Договориться пришлось с такими людьми, которых ты знать не знаешь, забашлять тоже. И часть груза опять же воякам уйдет, иначе они не согласились бы. А я, сам знаешь, данное слово забирать не хочу.

Он уверенно ставил себя в превосходящую позицию. То, что он тут серьезный, большой босс, а Сека — так. Не пыль под ногами, конечно, но ничего не решает. И на самом деле это правда, как бы не горько было бы это признавать.

Это знает Жирный, это знает сам Сека, и после того, как я с ним пообщался, это знаю и я сам. Это еще неделю назад я не мог ничего слаще морковки представить, а теперь и сам миллионер практически, да и вообще.

— Но двадцать процентов — это вообще ни хрена не серьезно, — покачал головой Сека. — Мне пришлось рискнуть, людей с объектов снять. За риск нужно платить. Шестьдесят на сорок, в твою пользу, естественно. И по рукам. Иначе мы прямо сейчас уходим.

— Семьдесят на тридцать, — покачал головой Жирный. — Тридцать процентов могу предложить, Сека, не больше. Ну и сам представь: это же охренеть сколько. Фура с оружием. Да мы перетаскивать это только неделю будем с места на место.

— А… — проговорил Сека. — А… Так вот зачем тебе мои парни нужны? Для охраны территории? Ладно, тридцать так тридцать, договорились. Ты мне теперь скажи, где этот груз находится.

— В Опочицах, — ответил хозяин базара.

Мне это название ничего не говорило, еще один топоним местный. А вот Сека как-будто что-то понял. Он откинулся на кресле, и проговорил:

— Ты же понимаешь, что не может этого быть? Либо нет там ни хрена, либо уже давно все вывезли. Там вояки под носом, почему они этот груз сами не забрали? Тем более, что это почти на линии фронта.

— Потому что не в самих Опочицах, — ответил Жирный. — Там, сам знаешь, станция. Даже не станция, а так, полустанок, его недавно построили. Груз шел поездом. Там его погрузили на фуру, опечатали, заперли. Потому что Рижский мост к тому времени разбомбили, сам же в курсе, что это в первые дни еще сделали.

Я сидел и впитывал всю эту информацию. Бандиты знали о происходящем в городе гораздо больше, чем я. И о том, что произошло с самого начала. Пока я по подвалам прятался, они бизнес свой серый строили, вопросы решали, контакты наводили.

— И что дальше? — спросил Сека.

— А потом фура проебалась, — ответил Жирный. — Пиндосы ЭМИ ебанули, связь пропала, движки заглохли. И вот это вот как раз основная проблема. Придется груз искать. Прочесывать все это.

— Бля… — Сека посмотрел на меня, потом на него. — Там военная часть рядом. И больничка еще рядом была, но почти все с землей сравняли. Вообще не такая уж и большая вероятность, что они куда-то уехать успели. Да и дорог там не особо…

— Короче, в этом и дело, — сказал Сека. — Придется искать. А это сразу за вашей территорией. И фура эта где-то там. К тому же, есть риск, что вояки сунутся, они же там по бункерам сидят. Значит, отбиваться придется. Поэтому мне твои люди и нужны.

— Я думал, что ты с вояками вась-вась, — потер друг о друга указательными пальцами Сека. — Не зря же они тебе груз слили.

— Не со всеми, — покачал головой Жирный. — Вояки воякам рознь. Ну так что, ты в деле?

Сека немного помедлил, потом посмотрел на меня с таким видом, будто я подсказать ему могу: впрягаться или нет. А ни хрена я не мог подсказать, потому что сам не знал. Мне, если честно, лезть туда не хотелось.

Только вот я сам прекрасно понимал, что Сека не откажется. Груз автоматов-пулеметов и прочего. Этого хватит для того, чтобы

— Там же все не просто так? — спросил наконец Сека. — Я не верю, что ты собираешься ради фуры, пусть и автоматов с пулеметами, тащиться туда. Стволы ты кому продашь? Обычный пацан их не купит, у него денег не хватит. Военные? У них и так стрелковки достаточно. Так что…

А это он правильно просчитал Жирного. Не просто оружие там. Точнее не обычное.

— Там «Утесы» везли, — сказал он. — И КПВ. Патронов достаточно. Теперь понял?

— Теперь понял, — кивнул Сека. — Тогда так. Наша доля, помимо трети всего, что в грузе — два «Утеса», один КПВ и патронов к ним так, чтобы хватило. Согласен?

Куш очень жирный. Поставь их на правильно оборудованные позиции, и к школе никто уже не подберется. Разве что АГС поставить через дом и ебашить подряд несколькими лентами. Или минами. Но так мы можем даже военных не бояться, вообще никакого штурма. До роты, наверное, не меньше.

— Согласен, — кивнул Жирный.

— Тогда мы пошли, — решил Сека. — Поднимай своих, выдвигаемся.

— Да мои готовы уже, — проговорил хозяин базара. — Только давай так, если мы сегодня не успеем за ночь найти, что надо, то у тебя переночуют, чего лишний раз таскаться?

Я сделал стойку. Меня это порядком напрягло, все-таки помнилось об экспансивных планах Жирного насчет нашей банды. Но Сека и виду не подал:

— Да, хорошо, без проблем.

Я выдохнул, пожалуй слишком шумно, так, что на это оба хозяина внимания обратили. А вздыхать тут было с чего — опять в какую-то залупу лезем.

Глава 16

C базара мы вышли уже большой толпой, а когда объединились с оставшимися поодаль людьми, так вообще получилась ультимативная по местным меркам сила. Человек шестьдесят. На самом деле такими большими группами уже никто не ходит.

Не потому что есть риск нарваться. Даже военные столько народу обойдут стороной, им тоже почем зря подставляться не хочется. Просто потому что невыгодно. Ну нет в городе таких целей, чтобы для их добычи понадобилось такую группу собирать.

Нет, если штурмануть например школу или гостиницу — то да. И взять там можно кучу всего. Только вот при этом ляжет много народа, даже если накатить с разных сторон, атаковать всем одновременно, раздергивая силы обороняющихся и не только не жалеть патронов, но и активно использовать гранаты и гранатометы.

Подозреваю, что у соседей-военных из госпиталя, которые наверняка наблюдали за нами, и прочего народа, который спешил убраться с нашей дороги, возник резонный вопрос. Куда и зачем мы идем. Почему на улицы вывели столько народа в полной боевой выкладке.

А факт был в том, что снаряжены люди Жирного были еще лучше, чем наши. Бронежилеты у них были не инкассаторские, а военные, уж не знаю, где они такой товар перехватить сумели. Может быть, из грузов, а возможно, что купили.

Оружие у них тоже было гораздо лучше нашего. По крайней мере мощнее однозначно. Там и автоматы, и РПК, а у одного так вообще монструозная штука была — РПД. Не знаю, где они этот музейный экспонат откопали, но он был с барабанным магазином и внушал.

И куш в этот раз получался знатный. Если в грузе действительно то, что говорил Жирный, то даже обещанной нам доли хватит на то, чтобы устроить оборону школы так, что никто залупаться не станет. Нет, еще лучше было бы, если б мы добыли технику.

Построить, значит, стены и валы из машин, которые соберем по городу, приварить их друг к другу, увить колючей проволокой. А еще ров прокопать. Воду в него пускать никто не будет, конечно, но только вот он сам по себе — препятствие. Пусть я и не представляю, как копать ров в городской застройке.

А уж если взрывчатка найдется, тогда совсем интересно получится. Мины расставить. Не знаю, но я подумал о том, что в такой крепости чувствовал бы себя гораздо уютнее. Тем более, если учесть, что Жирный собирается подмять нас.

Только вот есть один нюанс. Работаем мы сейчас на Жирного. И Сека явно понимал, что наебалово может случиться в абсолютно любой момент. Вот и шли мы, и все были как на иголках. Никто не расслаблялся. Тридцать стволов вокруг, которые могут в любой момент оказаться направленными на нас, душевному равновесию не способствовали.

— А что там за фура вообще? — спросил у меня Бек, который шел рядом. Он нес в руках автомат, и я заметил, что с оружием он обращается вполне себе привычно.

Это мне неудобно, то ремень шею натирать начинает, то он куда-то в сторону сбивается. А ему в самый раз. Привычно как будто.

— Красная фура, — ответил я, пересказывая то, что нам до этого сказал Жирный. — «Добрый кола». В новогоднем брендировании, с лампочками даже.

— Чего? — спросил он. — В смысле новогодняя?

Мне самому это казалось полным бредом. Во-первых, почему военный груз перевозили именно на такой машине. Во-вторых, время года как-то не подходило однозначно.

— Да в прямом, — пожал я плечами. — Новогодняя фура, сказали. Красная. И грузовик тоже красный. «Валдай» вроде как.

— Откуда она тут взялась-то посередине лета? — снова удивился он.

— Для маскировки это все, — сказал Бык, который шел рядом. — Точно вам говорю. Кто фуру с газировкой останавливать будет? А вы ведь сами в курсе, что тогда пиндосские ДРГ по городу только так ходили. Это потом, когда америкосы дальше ушли, оставили чухну ленивую, спокойнее стало.

— Да ну бред какой-то, какая маскировка, — удивился Бек. — Ее же не то что с дрона, ее со спутника будет видно за километр.

— А работать по ней не станут зато, — продолжил напирать Бык. — По военному грузовику сразу отработали бы. А эту, может и пропустили бы.

Как по мне, так доводы обоих парней были очень сомнительными. Ну бред какой-то. Может быть, просто какой грузовик был, в тот и погрузили. Перекидали по-быстрому, да отправили. Но это опять же.

Не нравилось мне все это. Вот совсем не нравилось, чувствовал я, что это так просто не закончится.

«Мне не нравится эта экспедиция, мне не нравятся эти матросы. А да… Мне вообще ничего не нравится!»

Так вроде в том мультике детском говорили? Который потом еще нарезали на мемы, где его персонажи шли куда-то под бодрую музыку. Вот ведь смехотура была в детстве. Так над этим смеялся.

А сейчас цитата вспоминается, и что-то вообще невесело.

Вроде бы и толпой такой идти безопаснее, никто не залупнется, но при этом доверия к спутникам нет. Короче, страшное все это дело. Очень страшное.

Я вытащил из кармана электронную сигарету, сунул в зубы. Паничка вроде отпустила, таблетки сработали, но меня все равно немного потряхивало. Еще бы.

Нет… Теперь у меня мысли о том, что в моем подвале в Родине было как-то спокойнее даже. Сейчас все совсем как-то… Сложно.

Затянулся, выпустил струю дыма, и тут позади за спиной кто-то закашлялся.

— Эй! — послышался голос. — Прекращай курить. Тут так-то люди идут.

Я повернулся. Один из парней Жирного, мне незнакомый. Здоровый достаточно, в полтора меня примерно. Нос набок свернут, уши сломаны. Боксер что ли? Или борец? Нет, что-то как-то не хочется мне в конфликт с ним вступать.

— В сторону отойду, покурю, — сказал я остальным, и принялся медленно смещаться.

Что там дозор, интересно? У людей Жирного рации есть, соответственно они и связаться с нами смогут в случае чего. А у нас вот связи никакой. Надо бы раздобыть. Ну, может, в грузовике будет, военные рации они того, экранированы. Особенно если выключены были.

Скучно было идти, рутинно как-то. Раньше, когда через город двигались, так каждый шаг с адреналином каким-то воспринимался. Можно было на что угодно наткнуться: снайперы, бандиты, да и вообще. А теперь идет впереди дозор. Позади — арьергард.

Если бы не эта ситуация с Жирным, так я вообще расслабиться мог бы. Пусть и понимал, что пока мне ничего не грозит.

И тут спереди послышались выстрелы. Я даже отойти не успел, в последний раз затянулся, выпустил пар, после чего спрятал электронку в карман. Схватился за рукоять и цевье автомата, посмотрел на Бека. Тот тоже напрягся.

— Собаки, пацаны! — сказал командир группы Жирного, на удивление молодой парень, которого звали Валерой. — Псарня целая. Наших на машины загнали. Надо человек пять-семь на помощь отправить.

— Мои пойдут, — тут же заявил Сека. Не знаю, в чем был смысл этого предложения, но раз главарь решил, значит так надо. Не знаю, в чем смысл, но надо.

— Я пойду, — проговорил я.

Сам не знаю почему, просто вырвалось. Может быть, потому что мне не хотелось находиться в толпе. Толпа меня в принципе пугала, особенно после года практически полного одиночества. Я это еще когда мы день рождения главаря праздновали, заметил. А сейчас уж и тем более.

— Нет, — Сека покачал головой. — Порвут тебя твари, и что мы тогда без единственного врача делать будем?

— Пойду, — сказал я. — И моя команда пойдет. Не подведем.

Главарь выдохнул, после чего кивнул:

— Хорошо, идите давайте.

— За мной, — приказал я, сдвигая переводчик огня на стрельбу очередями. Одиночные выстрелы отсекать я в любом случае уже научился, а если собака подберется близко, то велика вероятность ситуации, что придется по ней длинными дать.

Адик, Бык, Жора и Игорек двинулись за мной. Теперь они в моей команде, прямые подчиненные. Так вот получилось, что сформировалась. А точнее передали мне ее. Я, если честно, не ожидал, думал, что охранники бывшие в охрану и вернутся, но нет. Похоже, что шальные деньги им настолько вскружили головы, что они решили дальше за мной идти.

А я только и рад, если честно. Хотя, надо сказать, группа у меня собралась интересная. Адик — тот еще хитрован, себе на уме, Бык туповат, но туда-сюда, Жора тоже со своими приколами, а вот Игорек — труслив. Не в меру труслив. Но все равно пошел со мной.

Я побежал, но не со всех ног, а экономно расходуя силы. Может ведь так получиться, что самому придется на машину запрыгивать. Кстати, так себе укрытие — собаки тоже прыгать могут.

Собаки… Расплодилось этих тварей по городу. Сперва-то немного было, небольшие стаи, но осенью откормились на мертвечине, а весной дали взрывной приплод. Тех, кого ни отловить ни чипировать не успели. Хотя в этом городе этого и так никто не делал. Бюджетов не хватало банально.

Вот и…

Ориентир, на который мы двигались, был очень простой — выстрелы. Стрельба не прекращалась ни на секунду. Работали как четко и выверено одиночными, так и длинными очередями. Да, им похоже там жарко.

Добежали до поворота, выскочили, и я даже остановился как-то. Действительно, псарня целая, правильно сказали. Стая голов в тридцать, наверное, крутилась на месте, постоянно наскакивая, и пытаясь сбить то одного, то второго из людей, что забрались на машины.

Выбрали они укрытия правильно: двое забрались на старую «Газель» скорой помощи, еще трое — на крышу городского автобуса, который остановился тут на вечную стоянку.

Вот одна из тварей — здоровенная, снежно-белого цвета с кремовой башкой, запрыгнула на стоявшую рядом «Ладу», а потом оттолкнулась лапами и перемахнула расстояние до крыши автобуса. Забралась наверх и ее тут же сбили выстрелы.

— Цепочкой, — приказал я, вскидывая автомат. — Прикрываем друг друга. По сторонам смотрите.

Навел автомат на тварь какую-то, мелкую болонку, которая непонятно как к этой стае присоединилась, и нажал на спусковой крючок. Грохнул выстрел, но псина умудрилась перебежать дальше и я позорно промахнулся. Как там стреляли остальные, я не следил, но сам только закусил губу от злости, и пальнул еще раз.

Упала наконец-то. Потом пристрелил еще одну тварь — помесь немецкой овчарки и какой-то дворняги. Вроде расцветка как у немца, но при этом уши висят, не торчат. Потом позорно промахнулся по третьей, но ее тут же сшиб кто-то другой.

Через несколько секунд псы поняли, что дело пахнет керосином. Умные, сука. Развернулись и двинулись в сторону ближайшего двора. Я выстрелил еще пару раз, но больше не попал.

Но вот хватило же мозгов понять, что когда мы перебили примерно половину стаи — нужно отходить. Отрастили себе мозгов дополнительных, сучары.

Нет, если бы мы не подошли, то они, скорее всего, и дальше рвались бы наверх. Кому-то, может быть, даже удалось бы запрыгнуть на этот автобус. Всё-таки собаки умеют прыгать, как ни крути. Но они реально умнеют. С каждым месяцем.

Затянется осада ещё года на два-три — наплачемся все от такого соседства. Потому что размножаются они очень быстро. А зазевавшегося человека, того же челнока, — порвать им вообще ничего не стоит.

Кстати, о челноках. А как там, интересно, Лёха? Устроился? Вообще перспективный парень, и мне в группе такой пригодился бы. Если я начну действовать более-менее автономно от Секи…

Но я, в общем-то, сразу выбросил эту мысль из головы, махнул рукой одному из парней, что стоял на крыше микроавтобуса. Тот кивнул мне в ответ, достал рацию — по-видимому, это старший группы разведчиков. Что-то проговорил в нее — я увидел, как губы шевелятся, снова кивнул. Я показал жестом: «уходим». Он снова кивнул.

— Пошли, пацаны, — сказал я, и мы двинулись обратно.

По пути я сменил магазин. Чисто на всякий случай. Столкновения вроде как не ожидалось, но кто знает, что может случиться.

Вернулись.

— Спасибо, пацаны, — поблагодарил нас Валера. — Нормально там все?

Я показал ему большой палец, а потом снова присоединился к своим. Мы всё-таки шли обособленной группой, те, что из школы. Сека посмотрел на меня с немым вопросом.

— Нормально всё, — сказал я. — Так, постреляли немного по шавкам. Борзые они не стали… На толпу народа бросились, да при автоматах.

— А что? — спросил он. — Они ж различают, что у человека в руках. Оружие или нет.

— В смысле? — не понял я. — Это ж звери, как они понимать может?

— Ну конечно понимают, — главарь секунду помолчал, усмехнулся. — Была у меня в своё время…

Он задумался, замолчал. Явно какое-то воспоминание из прошлого. Но я все-таки не выдержал, спросил.

— Что было? — спросил я.

— Бойцовых собак разводил, — ответил он. — По молодости еще. И бои собачьи организовывал. Сейчас, знаешь, с возрастом на всё это иначе стал смотреть. Тогда ставки делали, натравливали друг на друга их. Зрелище… Там же ещё, знаешь, перед этим всем собаку распалить надо. Сейчас уже как-то… Не так об этом думается.

Валера снова вытащил рацию, настроил канал что-то проговорил. Я краем уха услышал: «Пришлите людей. Тут куча халявного мяса валяется».

Снова посмотрел на Секу.

— Чего, это они жрать этих собак собрались?

— Ну да. Почему ты удивляешься? — он усмехнулся. — А вы у себя на Родине собак не ели что ли?

— Нет, ну приходилось, конечно, — я задумался немного. На самом деле — всякое было. Вплоть до того, что и крыс жрали. — Но вот так вот… Они ж ее в ресторанах будут продавать, нет?

— Сейчас они всю эту собачатину соберут, а потом отвезут на базар, — принялся с улыбкой объяснять главарь. — Там разделывают — у них там цех разделочный в одном из подвалов, недалеко от ледника, — он снова усмехнулся. — Я тебе по секрету скажу: разделывают там не только собак, но и людей.

— Ты шутишь, что ли? — спросил я, невольно вытаращив глаза.

— Не, не шучу, — главарь нашей банды снова покачал головой. — Но не в еду, естественно. А чтобы урок преподать, кому надо. А вот псов, да, на жареху. Кого сразу, кого в ледник. Вот. А потом будут у Ашота подавать шашлык.

Я подумал: я ведь сам недавно этот шашлык ел.

— И чего? — спросил я. — Хочешь сказать, он не свиной был, а собачатина?

— Может быть и свинина, — пожал плечами Сека. — Свиней они тоже набрали еще по зиме, на том берегу. Мои люди им помогали.

Я подумал… И никакого отвращения не ощутил. На самом деле стоит поголодать немного — и собака, и крыса, и ворона — всё это начинает восприниматься как нормальный источник пищи. Да и… ну мясо как мясо. Пожалуй, готовить его только надо уметь. Паразиты там всякие, опять же.

Ну хотя… Пока доживёшь до того момента, когда эти паразиты в твоём организме разовьются, когда начнут вредить… Короче, дожить до него еще надо.

Всё-таки, как ни крути: голод — не тётка. И умереть от него сейчас куда страшнее, чем через какое-то время — от этих самых неведомых паразитов.

Скоро мы добрались до старого строительного магазина. «ЛеманаПро» он назывался. Раньше — говорят, это какая-то иностранная сеть была. А потом она из России ушла, своё юридическое лицо кому-то из местных продала… Давно ещё, в двадцатых.

Мне тогда сколько было-то? Лет двенадцать, наверное. Я о таких вещах не задумывался — меня больше волновало то, что в магазинах в то же время газировка с сахаром исчезла. Практически всё заменили на подсластители. Еще говорили: «о здоровье заботимся». Мне тогда уже понималось, что подсластители, наверное, ещё вреднее, чем сахар. С другой стороны — о газировке сейчас вообще приходится только мечтать. Просто бы воды достать, чтобы она ещё и не из лужи была.

Магазин выглядел плачевно. Это очень мягко сказано, потому что крыша его провалилась во множестве мест, а дальняя часть фасада вообще была вырвана на хрен и разбросана по округе. А еще горел он. Серьезно так горел.

А на стоянке машины вообще превратились в какие-то обугленные остовы. Как его так разнесло-то? И кому это в голову пришло — магазин бомбить? Да еще и строительный.

— Здесь складик был, — сказал Сека, будто прочитав мои мысли. Хотя ему телепатию, наверное, заменял жизненный опыт. — Военные в одно время здесь склад устроили. Боеприпасы хранили, чтобы их сразу на фронт отправлять. Но чухна это срисовала — ебанули. Вот сам видишь, что из этого получилось. Пожар был до небес, пиздец… Да и вообще… Одно хорошо: народ потом зимой сюда ходил, печево таскал. Хоть что-то осталось.

А, ну теперь понятно… Склад боеприпасов — это дело такое. Это первоочередная цель.

Чуть правее находилась заправка. Зелёная с белым. «Татнефть», вроде как. Ну, по крайней мере, на вывеске ещё узнавались буквы: «Т», «Н» и «Ф», только на латинице, естественно. В наше время всё на латинице, несмотря на то что вроде как приняли законы о защите русского языка.

И заправке, кстати говоря, тоже досталось. Взрыв там был, и обгорело почти всё. Вот это, кстати, я даже помню: столб дыма стоял такой, что его с высотки, в которой мы тогда жили, было видно. Даже на таком расстоянии.

— А здесь что было? — спросил я у главаря.

— Здесь? — он глянул. — Понятия не имею.

— В смысле? — не понял я.

— Ну в прямом. Ты можешь по городу пройтись — ещё несколько таких же заправок увидишь. Все они сгорели. Есть у меня такое ощущение, что это специально делалось. Может быть, диверсанты американские пытались топлива лишить наших… доблестных защитников, — проговорил он это так, что в голосе прекрасно слышался сарказм. Военных он, всё-таки, не любил. — А может быть, случайно. Ну ты знаешь, я как-то в случайности не верю.

Мне оставалось только промолчать.

— Куда дальше идём-то? — Сека повернулся в сторону главаря команды Жирного, посмотрел по сторонам.

— К станции пойдём. Оттуда уже посмотрим, что как. Тут дорог не так много, так что должны найти эту фуру ебаную.

Я посмотрел направо и заметил, что Бык как-то ёжится. Не по себе ему было. Но и мне, если честно, тоже. Эти обгоревшие руины особо энтузиазма и радости жизни не добавляют. Пейзаж, надо сказать, унылейший.

Хотя, где сейчас хорошо? Наверное, нигде. В жилых района — руины, остовы домов с выбитыми стёклами. Парки наполовину вырубленные — потому что дрова людям зимой очень сильно нужны были. И мертвецы везде.

Ну и собаки, естественно. Куда же без них?

— Что такое с тобой-то? — спросил я, повернувшись к Быку.

— Не нравится мне всё это, — ответил здоровяк. — Вот прям совсем не нравится. Тут ведь, сам знаешь, за этим вот, за магазином — больничка. Разбомбленная. Ещё с самого начала расхуярили. А дальше — военная часть бывшая. Ей тоже пиздец пришёл, но подвалы-то целые остались. Так что… Как бы ни встретились мы с хозяевами этих мест.

— Не накликай, — ответил ему один из парней Жирного. — Каркать не будешь — и всё нормально будет.

— Ага… Если бы от этого что-то зависело, — усмехнулся я.

Поймал на себе разъярённый взгляд, но его хозяин сразу отвёл глаза. Не стал залупаться. Это правильно, я теперь нервный и резкий.

Дальше, в сторону станции, с которой должны были разгружать оружие, вела одна-единственная дорога. С одной стороны возвышался относительно новый посёлок — те же стандартные многоэтажки единственного в России застройщика-монополиста.

А с другой… Да иначе как разрухой это и не назовёшь: гаражный кооператив. И уже отсюда было видно, что гаражи все разбомблены. Не в том смысле, что кто-то зачем-то ебашил по ним минами или кассетами, а в том, что грабили их капитально. Кое-где в заборах — дыры, как будто кто-то подогнал бульдозер и выковырял плиты. Или, может быть, закрепит как-то и грузовиком дёрнул — чёрт его знает.

Хотя и раньше кооператив чистотой не блистал явно. Здесь были даже граффити на стенах — наверняка ещё со старых времён осталось. Одно из них гласило: «Важно оставаться в ахуе». Да… В наше время это действительно важно. А иначе в общем-то не получится.

Мы двинулись дальше по дороге. Местность мне не нравилась, но страха тоже не было. Наверное, я уже научился чувствовать какую-то обречённость во всём этом. Я же понимал, что не сегодня-завтра меня всё равно убьют. Раз уж связался с бандами, то чего ещё ожидать? Но это «сегодня-завтра» можно было прожить достаточно неплохо — и это, в общем-то, всё, о чём я в последнее время думал.

Мы прошли чуть дальше. Миновали один из съездов в сторону нового посёлка. И в этот момент по рации доложили. Валера ответил, повернулся к нам и проговорил?

— Нашли! Все за мной, быстрее! Двинулись!

Что, неужели всё так просто? Вот так вот вышли — и даже расходиться цепью, обыскивать всё, не пришлось? Просто нашли фуру? Да ну… Быть такого не может.

Пошли все вместе, ускорились. И действительно — скоро на дороге нас встретил один из дозорных. Он махнул рукой, мол, подходите. И судя по тому, что они вели себя относительно беспечно, никаких опасностей в окрестностях обнаружено не было.

Мы повернули, вошли во двор абсолютно одинаковых высотных домов. И действительно, посреди двора, въехав носом в кабину трансформаторной будки, стояла та самая бронированная фура.

Грязная совершенно, даже красного цвета под потёками грязи, налипшей пыли, не видно — но это была она, потому что надпись «Добрый Кола» прекрасно читалась. Правда, лампочки, которые должны были весело перемигиваться, кто-то ободрал.

Старший из группы Жирного двинулся к фуре, на ходу запустив руку в карман. Вытащил какое-то устройство — по-видимому, то самое, что хранилось в контейнере, который мы притащили. Он подошёл к заднему борту, взобрался, открыл какую-то панель и подключил к ней девайс.

И принялся вводить код.

Глава 17

Он ввел какой-то код. Я посмотрел на Секу, и увидел, что он, неотрывно смотрит на Валеру. А потом осмотрелся. И заметил, что люди Жирного как-то посторонились, охватывая нас кольцом. За оружие они не хватались, но тем не менее, мне стало не по себе.

Я сдвинулся в сторону, будто невзначай положил руку на рукоять автомата. Как будто мне так захотелось. Проблема только в том, что автомат на предохранителе — я же не ебанутый. Когда в толпе идешь, что угодно может случиться, а подстрелить случайно кого-то из своих, может получиться совсем нехорошо.

Только вот как его переключить-то? Так, чтобы незаметно. Это Калашников, у него переводчик огня очень громко щелкает, естественно, все это услышал и сразу отреагируют.

Твою ж мать. Дело катится к тому, чего мне совсем не хочется. Неужели все-таки…

Что-то внутри фуры щелкнуло, а Валера выдернул коннектор прибора из гнезда, после чего спрыгнул вниз. Схватился за запор, дернул его, после чего открыл одну из дверей прицепа.

— Это еще что за хуйня? — спросил Сека, сделав несколько шагов вперед. — А где? Где, бля, все, что Жирный нам обещал?

Я ожидал увидеть груз. Ящики военные, оружейные. Может быть, старые, деревянные, может быть, контейнеры просто полимерно-металлические, новые. Короче, то, в чем обычно в нашей стране перевозят оружие. Но нет.

В фуре было практически пусто. И только в дальнем его конце лежало что-то, накрытое синим брезентом. Что именно, я разглядеть естественно не смог. Твою мать, что за хуйня?

Сека сделал еще несколько шагов.

— Где «Утесы», где автоматы, где все это? — повернулся наш главарь к Жирному. — Ты хочешь сказать, мы не ту фуру нашли что ли?

— Это та фура, — ответил Валера, и в размаху зарядил нашему главарю в челюсть, опрокинув его на спину.

Тот упал. А парни Жирного вдруг одновременно вскинули оружие и прицелились в нас. Благо мы стояли плотной группой. Я резко вскинул автомат, прицелившись в Валеру.

— Стоять всем! — заорал, и голос сорвался на какой-то смешной визг. — Стоять! Опустили оружие! Опустили, или я его застрелю нахуй!

Благо расстояние тут такое было, что можно было и не целиться. И они это поняли. На меня тут же оказалось направлены с десяток стволов, но они прекрасно знали, что вторая пуля, может быть, и моя, а вот первая однозначно достанется Валере.

Тот же, кажется, мои угрозы всерьез не воспринял. Он повернулся и поднял бровь.

— Надо же, — проговорил он. — А Жирный говорил, что ты — наш человек.

— Этот жирный хуесос ошибался, — ответил я.

Это было первое, что сорвалось с моих губ. А потом я подумал: зачем? Зачем я вообще это делаю? Какая мне разница, неужели я не могу просто сменить главаря? Пошел бы работать на хозяина базара, он и платит хорошо, и вообще…

Да только вот… Там меня не примут так просто. Всегда будут знать, что я уже предал один раз, и всегда могу сделать это снова. Так что жизнь моя будет короткой. А еще меньше чем просто умереть я хочу умереть крысой.

Хотя, если честно, то сдохнуть вот так вот вообще не хотелось. Только вот я уже чувствовал дыхание смерти. Она смотрела на меня со всех сторон, вообще со всех. Из любого из направленных на меня стволов могла вырваться моя смерть.

Сека помотал головой, посмотрел на меня, причем в глазах его была такая растерянность… Будто не узнал. Что это, его так сильно приложили что ли?

— Бык, — приказал я так, чтобы голос звучал твердо. — Подними его!

— На месте стой, бля! — крикнул кто-то справа, один из людей Жирного.

— Ебало завали, — тут уже я сам себя не узнавал. — Бык, поднимай. Ничего они тебе не сделают. Иначе я этого хуесоса свинцом нашпигую, бля.

Сперва я услышал движение, а потом увидел, как Бык подошел к Секе, подхватил его подмышки и поднял на ноги. Тот мотнул головой и качнулся, но каким-то чудом устоял на земле. Ну что ж, похоже, что я тебя во второй раз спасаю, парень.

Я сделал шаг в сторону Валеры, потом еще шаг. Ироничная ухмылка на его лице стала еще шире, он весь сжался, явно собирался броситься. Только вот я не планировал давать ему такой возможности.

Рванув вперед, я впечатал затыльник приклада ему в лицо. Послышался хруст, и Валера опрокинулся назад, только вот и упасть я ему не дал, а обхватил сзади, захватил шею в локоть и упер в висок ствол Макарова.

Не зря тренировался быстро выхватывать, бля. Так. Только еще предохранитель сбросить, а патрон и без того в стволе.

Позади послышалась короткая автоматная очередь, и я как-то подсознательно сжался, ожидая, что меня сейчас пронзят пули. А потом увидел, как один из бандитов Жирного задрал ствол второго в небо.

— Так, сука! — принялся приказывать я. — Стволы опустили! Стволы опустили, бля, мне похуй, я его захуярю! Я и так смертник, бля! Считаю до трех. Раз!

Я ожидал, что этот сейчас начнет кричать, чтобы они стреляли, но он промолчал. не стал геройствовать. И похоже, что действительно хотел жить. Ну что ж, уже неплохо.

— Два! — крикнул я.

До трех считать не пришлось — люди Жирного дружно опустили стволы. Я почувствовал, как мой рукав постепенно становится мокрым. Да, приложил я его порядочно, и нос сломал и, похоже, лоб рассадил.

Ну, теперь в наших не целятся. Уже хорошо.

И тут оружие вскинули уже они. И одновременно снова люди Жирного. И теперь целиться стали все в друг друга. У меня волосы чуть дыбом не встали, настолько обстановка наэлектризовалась. Как будто квартира, наполненная газом. Стоит только чтобы проскочила искра, и все, пиздец…

— Опустили пушки, бля, быстро! — снова заорал я, обращаясь уже ко всем. — И вы тоже, хули!

— Да с хуев ли? — крикнул Адик.

— Потому что я сказал, — ответил я.

Да, не очень авторитетное заявление. Но тем не менее…

— Опустите оружие, — наконец-то подтвердил мой приказ Сека. — Слушайте, что он говорит.

Ну вот, бразды правления переданы мне. Вся эта толпа из шестидесяти рыл стала опускать оружие. Сперва наши, а потом люди Жирного. Но только вот это ни капли разрядке обстановки не поспособствовало.

— Так! — я переглотнул, чтобы голос звучал увереннее. — Мы уходим. Эту свинью, — я снова ткнул Валеру стволом пистолета в висок. — Мы забираем с собой. Вы тут делайте, что хотите.

— Да на хуй… — проговорил один из них.

— Завали ебало, сука! — зарычал я так громко, как только смог. — Завали, бля! Мы уходим! Я, сука, сказал, уходим! Давайте за фуру, пацаны!

— Так не пойдет! — сказал один из них. — Валеру оставьте.

— С нами пройдется немного, — ответил я. — Потом сам к вам придет!

Говорить нужно честно, хотя они все равно не поверят. Но выбора нет. Вообще нет, потому что если они начнут возражать мне, я просто выпущу этому уебку мозги. И будь тогда, что будет. Вообще наплевать.

— Разошлись, бля! — снова заорал я. — Разошлись на хуй! Живо! В ту сторону все! Ну!

И тут Валера решил сделать свой ход. Очень глупый, надо сказать: он попытался долбануть меня ногой по стопе. И у него это вполне могло бы получиться, если бы я одновременно не сделал шаг назад. Потому что мне самому было неуютно здесь, потому что я сам хотел скрыться за фурой, а потом где-нибудь в глубине этого жилого района.

Нога его врезалась в асфальт, а я одновременно еще и ткнул его под колено своим так, что он завалился. Упасть я ему не дал, придержал, но снова ткнул стволом пистолета. Сильно, чтобы больше не дергался.

От резкого движения рация вывалилась из его кармана. А я долбанул по ней ногой, разбивая на хрен. Хотя... Толку-то, у них как минимум одна есть. Связаться с базаром они все равно смогут.

Бля, да я все отдал бы за то, чтобы оказаться подальше отсюда. В школе например. Хотя, подозреваю, что там сейчас уже снуют люди Жирного.

А нас… Нас просто купили. Да и не нужны мы были на самом деле этому пидорасу. Ни наши стволы, ни право пройти через наш район. А нужно было ему выманить нас из школы. А потом…

Как грамотно разошлись вот. Положили бы всех ведь в несколько очередей.

— Разошлись, сука! — повторил я.

Они послушались, сдвинулись в ту сторону, куда я показывал. Я махнул рукой, и мои товарищи двинулись за фуру. При этом Секу вел Бык, тот еле шел. Да, похоже, что рука у этого уебка тяжелая. Надо бы поосторожнее быть.

И скоро я остался наедине с этой толпой. Удивительно, но страха не было. Была злоба. Какая-то бешеная, меня буквально трясло, но при этом руки были твердыми. Я снова ткнул стволом пистолета Валеру, на этот раз уже в шею, чтобы побольнее было, и прорычал:

— Поднимайся!

Он не отреагировал. Я ткнул еще раз.

— Поднимайся или ногу прострелю!

Одновременно с этим сжал локоть еще сильнее. А потом потянул вверх. Выбора у него не было: либо встать, либо я его просто задушил бы. Так что пришлось подняться.

Я поймал на себе взгляд одного из бандитов. Он был настолько полон ненависти. Похоже, что я сломал им всю игру. Они ведь реально собирались отвести нас сюда, а потом положить на хрен.

Да только хуй им по всей роже. Без масла и без соли, бля.

Шаг за шагом я стал пятиться назад, стараясь не споткнуться ни обо что, пока не зашел за фуру. Мои уже были там, я на секунду оглянулся, поймал взгляд Бека и махнул головой, мол, идем дальше, вглубь района. Он кивнул, и мы пошли.

Дальше и дальше. Фура показалась мне настолько длинной, как будто в несколько километров. На самом деле-то, понятное дело, что мне приходилось просто идти мелкими шажочками, вот так все и получалось.

Наконец-то я оказался за фурой. Идти становилось все тяжелее и тяжелее, да и этот уебок неожиданно стал упираться. Я остановился на секунду, и тут меня оттеснили в сторону.

Адик и Фрай лично. Они схватили Валеру за руки, завернули за спину и потащили дальше, в сторону прохода между домами. И только сейчас я осознал насколько вспотел. И только тогда меня затрясло.

Я глубоко вдохнул, досчитал до четырех и выдохнул. Сделал это снова. А потом поставил пистолет на предохранитель и убрал его обратно в кобуру. Вытер ладони о штанину, и только тогда схватился за рукоять и цевье автомата.

Повернулся. Людей Жирного видно не было. Они за фурой, а нам вроде как отойти удалось. Но в том, что они пойдут за нами, чтобы отбить своего главаря, я не сомневался. И так ведь это ясно.

Да и они прекрасно знают, что живым мы его не отпустим. Но вроде как из-под молотков мы вырвались. Точнее я всех вывел. На какое-то время. Потому что этот толстый уебан все равно нас будет искать. А руки у него, сука, длинные.

Сека повернул голову в мою сторону, кивнул.

— Ты молодец, — проговорил он. — Я рад, что в тебе не ошибся.

— Ага, спасибо, — только и оставалось ответить мне.

— Погоди, — проговорил Бек, разворачиваясь в мою сторону. — А что этот пидор говорил по поводу того, что ты — человек Жирного?

Он будто невзначай направил ствол мне в грудь. Надо же. А я думал, что мы с ним друзья. А точнее приблизились к этому статусу очень сильно, потому что друзей среди них у меня нет однозначно.

Хуже только Секе. У него вообще друзей нет. Только подчиненные. Главарем быть тяжело, как ни крути.

— Он сдал вас, — прохрипел Валера. — Все про вас рассказал.

Адик ткнул ему локтем в поясницу, и тот вскрикнул от боли.

— Ебало завали, — прокомментировал он свои действия.

— Пиздежь все это, — спокойно ответил я. — Жирный пытался меня завербовать. Расспросить пытался. Только вот сами же в курсе, ни хрена я не знаю. Да, сделал я для него работу одну. Как раз этот самый прибор от военных притащил, с помощью чего они фуру открыли.

— Точно, бля? — спросил Бек. Ствол по-прежнему смотрел мне в грудь.

— Точно, — подтвердил за меня Сека. — Рама мне все рассказал. Да и сам подумай: нахуй ему так рисковать, нас выводить? Его валить все равно не стали бы, скорее всего. Жирный в курсе, что он врач, и ему такой человек тоже пригодился бы. Так что отпусти ствол.

Мы постепенно уходили вглубь района. Но я все чаще оглядывался, смотрел, что там происходит позади. Было у меня ощущение, что кто-то за нами идет. Хотя… Зависит от того, что там за груз в этой фуре был.

Но то, что это не обещанные нам стволы это точно. Рассмотрел я. Небольшой контейнер, накрытый синим брезентом, и все с ним. И этот груз теперь в руках Жирного.

Нервничал не я один. Все вокруг нервничали, волновались, беспокоились. Все оглядывались.

Один дом, второй, третий, узкие дворы, практически полностью заставленные машинами. Постепенно мы продвигались в сторону проспекта, за которым начинался район, принадлежавший нашей банде. Когда-то принадлежавший, а сейчас, я предполагаю уже нет.

— Мы в школу идем? — спросил Адик, повернувшись к Секе.

— Нет, — покачал головой тот. — Сперва найдем укрытие, расспросим этого. Потом будем решать. Но что-то подсказывает мне, что в школе власть уже не наша.

Он резко помрачнел. Ну да, Надя ведь там, та кудрявая, которая от него не отходила. Я толком не разобрался, что там у них, истории не знал, но прекрасно понимал, что это его женщина.

— К складу пойдем, скорее всего, — проговорил Сека.

— Они за нами пойдут, — ответил Бек. — И вообще, Жирный нам этого так просто не спустит.

— Этот пидорас толстый нас слил, — уже не выдержал я. — Он ведь с самого первого момента нас мочить собирался.

— Надо засаду устроить, — проговорил Фрай, огляделся по сторонам.

Он, я так понял, был самым опытным бойцом в банде, как и его отряд. На медосмотре он мне сказал, что раньше служил в ЧОПе, да вот только сейчас, когда мы шли по городу, по тому, как он осматривал окрестности, каким взглядом, как держал автомат… Чувствовалось, что все не так просто. Военное прошлое отлично видно было.

Либо ЧОП был уж очень военизированным, либо у него позади пара контрактов в ЧВК. И то, и это может быть.

— Вот этот дом подойдет, — кивнул он на здание.

В этот дом явно прилетало в свое время, потому что три этажа между шестым и десятым лишились наружной стены. Отсюда можно было рассмотреть интерьер квартир. Обои, мебель. Вон, на краю стол торчал, две ножки вниз свесились, но как-то удерживается еще. Но свалится рано или поздно. Надеюсь, никому не на голову.

— Останавливаемся. Командуй, — сказал Сека. — Ставь бойцов.

Фрай кивнул Быку, и тот тут же занял его место, заломив руку Валеры с такой силой, что тот застонал.

— Клип, Директор, — тут же обратился к своим подчиненным Фрай. — Пройдитесь, поставьте сигналки, растяжки. Сиг, ты наверх, туда, где обвал. Смотри по сторонам, если что, стреляй по готовности.

Однако, у них еще и гранаты есть. И где взяли, интересно? Да там же, где и оружие — купили у Жирного, да в военных грузах. А этот Сиг, который кивнул, у него винтовка с оптикой за спиной. Вроде СВД, хотя может быть и гражданский «Тигр». А как второе оружие, вон, «Кедр» полицейский висит.

Фрай продолжил раздавать команды, и бойцы постепенно рассосались по окрестностям, занимали позиции. В соседнем доме, на крыше трансформаторной будки, за машинами брошенными. Да уж, засады он явно планировать умел, ничего не скажешь.

Точно вояка, бля.

— Рама, ты… — обратился он уже ко мне.

— Нет, — покачал головой Сека. — Рама со мной пойдет, допросим этого пидора.

— Я тоже пойду, — тут же сказал Бек.

— Хорошо, — кивнул Сека, чуть помедлив. — Иди наверх, найди открытую квартиру. А вы, Адик и Бык, проводите этого наверх. Мы чуть позже подойдем.

Остальные разошлись выполнять указания. Фрай посмотрел на нас, после чего тоже ушел на позицию. Нам должно противостоять десятка три. Возможно меньше — кто-то останется охранять груз. А может и больше, если эти пидоры вызовут подкрепление.

Секунду спустя мы с Секой остались наедине. Он посмотрел на меня и проговорил вдруг:

— Ты нам всем сегодня жизни спас. Если б не ты, то… — он помолчал несколько секунд и добавил. — Но этого мало. Я до этой жирной суки добраться хочу. Ты со мной?

Он протянул мне руку. И я почувствовал вдруг, что если откажусь, он ничего не сделает. Отпустит. Потому что нет у него больше ни школы, ни власти. И команда эта, которая с нами. Она ведь тоже разойтись может, если ей цели не дать. Это же не просто болванчики, как юниты в компьютерных играх. Они все — отдельные личности.

— Я с тобой, — сам не знаю, почему, ответил я.

Может быть, я и пожалею об этом потом, а может быть и нет. Если меня убьют, какая мне тогда будет разница?

Глава 18

Мы поднялись наверх, в одну из квартир. Достаточно богато обставленную, кстати говоря, несмотря на то, что было видно, что практически вся мебель тут ручной работы. Доски, покрытые лаком, сучки видно, текстуру дерева. Сейчас такие штуки очень дорого стоят.

Когда мы поднялись, Бек стоял возле окна и смотрел в него, в ту же сторону, откуда мы пришли. Пытается вычислить, идут ли за нами люди Жирного? Черт его знает, может быть и так, но если там люди опытные, а они именно такие, то хрен он кого заметит.

Бык и Адик уже затащили Валеру наверх, поставили на колени, а руки связали за спиной. Скотчем связали плотным, армированным. Похоже, что здесь нашли.

Секу на лестнице пришлось поддерживать. Все-таки прилетело ему по лицу сильно, как еще перелома не было. Не в перчатках же били, голой рукой. Досталось. И сотрясение тут налицо. А в таком состоянии не по лестнице ходить надо, а лежать себе спокойно.

Я завел Секу в комнату, и он мягко снял с себя мои руки, после чего двинулся в угол и уселся на диван, раскинув руки. Потом потрогал челюсть.

— Въебать ему? — спросил Бык с готовностью.

Да, не повезло Валере. Очень сильно не повезло, что их план провалился. А если бы не мои наглость и отчаяние, то все могло бы закончиться гораздо раньше. Да уж.

Вывез за всех, получается. Твою ж мать, кто вообще мог такое предположить?

Но отношение к пленному у нас соответствующее. Именно так.

— Не надо пока, — Сека мотнул рукой. Качать головой не решился, у него и так все сейчас должно болеть. Он посмотрел на меня и снова махнул рукой. — Спрашивай, Рама.

— А почему я? — это как-то неожиданно было. Мне ведь ни разу в жизни не приходилось весь допроса.

— Потому что ты насчет муток Жирного больше всех знаешь, — ответил главарь. — Потому что только ты с ним завязки нашел. И кейс этот гребаный тоже ты притащил ему.

— Ладно… — мне оставалось только пожать плечами.

Я подошел к бандиту, встал прямо перед ним. Подумал немного, а потом хлестнул ладонью по щеке. Хорошо так, что аж голова мотнулась. Именно так же по идее полагается начинать допрос.

— Ты крыса, Рамиль, — процедил он сквозь зубы, хотя я вопроса задать еще не успел. — Сперва этих Жирному заложил, а теперь обратно переметнуться думаешь?

Я ебанул его еще раз, на этот раз по затылку. Так, что зубы щелкнули.

— Я хуй знает, что этот пидор толстый тебе наплел, — только и оставалось сказать мне. — Я никого не кидал, и не закладывал. А вот тебе придется. Знаешь почему?

— Ну и почему же? — он ухмыльнулся.

Я пизданул его еще раз и сказал:

— Потому что иначе мы тебя на ремни порежем.

— Нашлась, блядь, резалка узкоглазая, — сказал он.

Вот это было обидно. Я же не башкир, а татарин, и глаза у меня вообще ни хрена не узкие. Я собирался ударить его еще раз, но Бек резко повернулся от окна, посмотрел на Валеру и спросил:

— Что в грузе было?

— Мамка твоя, — ответил Валера. — Она такая жирная, что чтобы ее перевезти, целая фура нужна.

Я чуть не расхохотался. Надо же, блин, такое ответить. Еле сдержался, потому что Бек мне такого унижения никогда в жизни не простил бы.

— Пиздани его еще раз, — сказал Бек.

Я и двинул. Ногой живот. Чуть пониже пупка, не так, чтобы со всей силы, но нормально так. Да, знаю, что так и убить можно, но время, за которое нам нужно получить информацию, он проживет. А потом. В живых его никто оставлять все равно не собирался.

Валера закричал. Громко, очень, согнулся, упал вниз. Запахло мочой. Понятно, он в туалет хотел, но не сходил, а я его еще и ебнул. Вот и очень хорошо получилось.

Я ударил еще раз, но на этот раз не Валеру, а впечатал кроссовок в пол, возле самой его головы.

— Что в грузе, бля! — заорал я.

И вот тут он, похоже, действительно испугался. И понял, что если не расскажет, то мы будем его убивать. Причем очень больно.

— Я не знаю! — сказал он.

— В смысле, бля, не знаешь? — спросил я, громко.

А потом схватил его за волосы и поднял. Волосы — это тоже очень больно, пусть и не смертельно. Увидел, что на джинсах у него расплывается темное пятно. Да, действительно обоссался, не выдержал.

И въебал еще раз. Ладонью по щеке, на этот раз с оттяжкой. Запустил руку в карман и достал складной нож.

Я не знаю, что на меня нашло, но ощущение было такое же, как когда нас чуть не положили. Ярость меня захватила, и ярость страшная. Я нажал на кнопку, лезвие выскочило, а потом схватил Валеру за затылок и подтянул к себе, приставив нож к его глазу.

— Ну? — спросил я.

— Да реально не знаю! Нам приказали вас положить, а потом груз забрать и отвезти его к военным. Жирный сказал, что это наш билет за кордон. Наружу!

Я посмотрел на Секу, тот сам, похоже, охуел от того, что я творю.

Билет за кордон. Наружу. Вот что-то такое я, честно говоря, и предполагал. Значит толстяк решил свалить. Стоп. А зачем ему тогда нас валить? Зачем вообще нас посылать, зачем ему школа?

— Ты хочешь сказать, что Жирный вам не сказал, за чем именно вы пошли? — спросил я.

— Нет! Не сказал! — завопил он.

Нож был уже в считанных сантиметрах от его глаза. Чуть-чуть потянуть его на себя, и он вошел бы в глазное яблоко. Я почему-то отчетливо услышал хруст, с которым это произошло бы.

— Ну хоть что-то он должен был сказать ведь, — проговорил я. И сам удивился, насколько спокойно звучал мой голос. Насколько он был… Мертвым. Иначе не скажешь.

— Сказал нести осторожно. Там, мол, короба, эта штука разобрана, но по двое нести можно. Отнести мы их должны были к бывшему железнодорожному мосту. Там встретиться с военными, груз передать им. А потом возвращаться.

— А про нас что? — задал я следующий вопрос.

— Тебя убивать было не велено, — сказал он. — Мол, ты на нашей стороне, и если в залупу не полезешь, то живьем взять. Еще Секу взять живым.

— Жирный хочет знать, где склад, — послышался за моей спиной голос главаря. — Поэтому и меня живьем.

— А остальных положить всех? — спросил я.

— Да, — Валера попытался, было, кивнуть, но погасил это движение. Все-таки нож совсем рядом. Он как-то сжался, будто ждал, что его сейчас снова начнут пиздить. Но не начали. Пока что нам это не надо.

— Вот ведь падла жирная, — проговорил Адик. — Вот ведь упырь, блядь.

— Ты еще кровопийцей его назови, — сказал Бек. — Всем ведь понятно было, с кем мы дела ведем. Ты мне лучше вот что скажи… Что про его билет наружу известно?

— Да не знает никто… — сказал Валера. — Но по идее он с военными договаривался о чем-то. У Рамы, вон, спросите, он же ходил в Кресты, груз у них забирал.

Бек посмотрел на меня, я кивнул. Ну да, он не в курсе этой истории. И Жора с Игорьком тоже ничего не рассказывали. Во-первых, потому что я их сам предупредил, а во-вторых, они явно не хотели светить полученными за это дело бабками.

— Да, — кивнул я. — Ходили к военным, на их блокпост. Получил защищенный контейнер, мне говорили, что у нас в школе такой же лежал. Они его открыли как-то. Эта штука оттуда?

— Да, — подтвердил бандит.

— И что еще можешь рассказать? — спросил у меня Бек.

— Да в общем-то ничего, — ответил я. — Назвал он пароль — «вода мокрая». Меня еще подъебали, хотели отзыв спросить. Ну и все, в общем-то, дали кейс, а потом мы обратно пошли.

— Кстати, дай-ка посмотреть, что у них за девайс, — проговорил Бек.

Я наклонился над Валерой, видел же, в какой из внутренних карманов он его спрятал. Запустил руку, достал, посмотрел. Да, это был коммуникатор, только не обычный смартфон, типа тех, с какими все ходят. А явно военный — противоударный, да и вообще неизвестной мне модели. Хотя я в свое время в них разбирался, потому что починкой и мелким ремонтом промышлял.

Незнакомая модель.

Я передал его Беку, он взял, нажал на кнопку и хмыкнул.

— Серьезно что ли?

— Что это? — спросил Сека, который так и продолжал сидеть на диване. Он, похоже, тоже не понял.

— Это коммуникатор, чвкшный, — сказал политеховец. — Они в их наборы снаряжения входят. И по-хорошему, это способ связаться с внешним миром.

— Не получится, — сказал Валера.

— В смысле не получится? Здесь спутниковый модуль должен стоять. Сигнал-то везде проходит…

— Не работает там спутниковый модуль, — снова перебил его человек Жирного. — Сгорел во время ЭМИ, как и все, что в городе были. Даже если этим и сбросили нормальные, то нам они ничего такого не дали, как видишь. Так что связаться с внешним миром не получится, мы уже пытались.

— Пароль какой? — спросил Бек.

— Девятнадцать тридцать шесть шестьсот двадцать девять, — выдохнул бандит.

Все, похоже, он был окончательно готов колоться. Я даже отпустил его и нож убрал, сложил и сунул в карман.

Политеховец вбил цифры, а потом погрузился в изучение. И он там явно не в игры играть будет. Хотя я сомневаюсь, что на коммуникаторах, которые выдают ЧВКшникам вообще бывают игры.

А вот спутниковые карты местности, даже если там навигационный модуль сдох вместе с модулем связи, да и… Сейчас вообще любая информация может иметь цену.

— Ну, — сказал я. — Должны были вы донести контейнеры до моста.

Железка в общем-то в ту сторону идет, насколько мне помнится. И от Крестов туда совсем недалеко. А у военных наверняка ведь есть свои способы перебраться через Великую. Катера там… Да даже если нет катеров, то надувные лодки должны иметься, а так можно и на веслах перебраться. Особенно если течения не боишься.

— Что дальше-то? — спросил я.

— А дальше, — он поежился. — Дальше остальные должны были отойти, а я остаться. Потом… Ну это… Меня как бы хлопнули бы, а груз забрали, но Жирный сказал, что я просто с ними пойду. И потом с ним связались бы по поводу того, как из города выбраться.

— Вот ведь, блядина, — сказал Адик. — Он не только нас, он еще и своих пацанов кинуть собирался.

— Кто еще в курсе по поводу того, куда груз надо было нести? — спросил я.

— Да никто, только я знал, — ответил бандит. — И пароля тоже никто не знал. А без него разговаривать даже никто не будет с ними. Просто положат.

— Да вас и так положили бы, — сказал Бек, не отрываясь от экрана. — Нужно воякам со всякой мразью связываться.

— Не положили бы, — покачал головой Валера. — У Жирного на кого-то из высоких чинов компромат есть. И если он ляжет, то его опубликуют.

— Куда? — спросил Бек. — В «Псковскую правду»?

— У Жирного есть связь с внешним миром, — тут уже вспомнил я. — У него ноутбук есть в кабинете. И там точно интернет спутниковый или что-то такое.

— Реально? — Бек на секунду оторвался от своего девайся.

— Да, — кивнул я. — Я видел. Когда в первый раз к нему заходил, по поводу продажи лекарств добазариваться. Он сразу же ноутбук закрыл и в сторону отложил. Так что связь у него есть с внешним миром, он же не пасьянсы там раскладывал.

— Вот ведь сука, — прошипел Адик.

— Так или нет? — повернулся я к Валере.

— Так, — кивнул он. — Есть у него ноутбук. И связь есть, это точно. Он там с кем-то договорился уже по поводу…

Ну в общем-то и так все ясно. Уебок собирался свалить из города. Зачем только ему нас к этому подтягивать? Ну, это понятно, для того, чтобы перебить. Но это-то зачем?

Склад подмять? И что он собирался с этим делать? Большую распродажу устроить?

Стоп. А ведь… Зачем вообще Жирный все это начал? Ну, базар, банду свою сколотил и вообще. Делает он это, чтобы денег заработать. Чтобы, значится, потом, когда война закончится, нормально с этими деньгами устроиться где-нибудь в мирной жизни.

Он миллионами раскидывается, за груз тот же нам заплатил без малого полтора. И что же это значит? Что у него деньги есть. Причем, очень много денег.

Но ведь бабла слишком много никогда не бывает, верно?

И вот если этот мегасклад взять, и информацию о нем продать? Хотя бы тем же самым военным? То что тогда?

Да тогда можно еще больше срубить. А потом купить себе домик на Рублевке, где войны не будет уж точно, позаботятся, заказывать туда элитных девочек и жрать черную икру ложками из банок. Пока тошнить не начнет.

Понятия не имею, какая она на вкус. Я черную икру только на картинках видел, как, подозреваю, и большинство моих соотечественников. Красная-то уже простому человеку не по карману, разве что структурированная. Из самых дешевых.

— Жирный в школу группу отправил? — спросил Сека.

— Да, — ответил бандит, чуть сжавшись.

— И что приказал делать?

— Взять бабу твою, Надюху, живьем. Чтобы ты посговорчивее был. Остальных под нож.

Я посмотрел Секе в лицо. Оно было мрачным. Мрачнее некуда. Похоже, что Надежду он все-таки любил. А на такого вида привязанностях можно кого угодно взять. Даже главаря крупной банды. Чувства — они любого мужика слабым делают.

— Кончай его, Рама, — сказал он как-то устало даже.

Что ж. Вот и настал момент, о котором он говорил. Когда придется кого-то убить, просто потому что на него показали пальцем. Причем не в бою, а вот в такой вот ситуации. Он на коленях стоит, беззащитный совсем, а я вот рядом, сильный, здоровый, по крайней мере физически, а у меня пистолет.

Но тут даже и думать нечего. Я бы и сам с большим удовольствием этого ублюдка упокоил бы.

Я вытащил Макарова из кобуры, прижал его ко лбу Валеры.

— Не на… — только и проговорил он.

Но я просто нажал на спусковой крючок. Грохнуло, бандит выпустил фонтан из головы и упал. Благо парни сдвинуться успели, чтобы мозгами никого не забрызгало.

На несколько секунд наступило молчание, после чего Бык проговорил:

— А я-то думал, ты его это. Ножом.

— Неа, — я покачал головой, сдвинул флажок предохранителя, который автоматически спустил курок, и убрал пистолет в кобуру. — Ножом я пока резать никого не готов.

— Ага, то-то ты ему перо к глазу приставил, — хмыкнул Адик. — Я так и думал, что сейчас вырежешь. Но тебя-то не впервой в людях ножом ковыряться, а?

— Что там? — Сека повернулся к Беку, который как раз погасил экран коммуникатора и убрал его в карман.

— Да ничего, — ответил политеховец. — Все данные вычищены, вообще ничего нет. Спутниковые карты есть, да, только они не актуальны, так что толку от них. Модуль связи действительно не работает, модуль навигации тоже. Короче, игрушка это, конечно, полезная…

— Пацаны, — вдруг проговорил Бык, перебив его. — А ведь это маза, а?

Если честно, я думал о том же самом. Потому что если мы вклинимся в эту схему, то у нас, возможно, получится…

— Свалить из города маза, — продолжил Бык. — Нам всего-то и надо что забрать груз этот у Жирного. А потом с военными связаться.

— Ага, — кивнул Адик. — Так они с нами и решили работать. Мы-то им никто, у нас компромата на них нет. И хрен они нас хотя бы слушать будут. Постреляют с безопасной дистанции и все.

— Так надо просто Жирного взять, — сказал Бык. — А чего нет? Принять его, допросить, выяснить все пароли, явки, шмявки, а потом вздернуть. Правда, тут один вопрос встает.

— Как все это проделать? — спросил я.

— Где веревку взять, которая его тушу выдержит, — здоровяк расхохотался в голос. Хотя нам всем было не до смеха.

А я смотрел на главаря. И он явно думал. Разрывался между тем, что надо сделать, и между тем, что хочется. Хотелось ему в школу отправиться, попытаться спасти хоть кого-то, а в первую очередь Надежду.

Но если судить о том, что сделать именно что надо. Бык, конечно, не во всем прав, но все-таки.

Если получится перехватить груз, то у военных вопросы возникнут по поводу партнерства с Жирным. И потом уже можно как-то подкатить к ним. Осторожно, чтобы просто не убили.

— Надо идти, — Сека поднялся на ноги. — Надо успеть груз перехватить. Возьмем его — разговор по-другому пойдет.

И только он это проговорил, как с улицы послышался взрыв гранаты.

Глава 19

— Блядь! — я повернулся к Беку.

Руки на удивление сами собой легли на цевье и рукоять автомата. Большой палец сдвинул переключатель огня вниз, на стрельбу очередями.

— Они нас нашли, — Бек посмотрел на Секу, который, похоже, драться совсем готов не был. Ну да, еще следы сотрясения заметны, да и ему сейчас отдых и покой нужны. А приходится командовать, что-то делать, да и вообще.

И похоже, что политеховец принял решение.

— Рама и Адик, вниз со мной, — приказал он. — Бык, оставайся тут. Пали внимательно, чтобы никто не поднялся. Ну, пошли!

Он ломанулся на выход из квартиры, и мне не оставалось ничего кроме как проследовать за ним. Эти стандартные ПИКовские многоэтажки. Лестница внутри, пожарная лестница снаружи, где приходится постоянно двери открывать и закрывать, коридоры, вдоль которых квартирные двери стоят. Вообще без окон подъезды, вопрос в том, как из них огонь вести.

Но мы уже выскочили на лестницу и ломанулись вниз. Всю дорогу я думал не о том, что сейчас будет первый полноценный бой, в котором мне придется поучаствовать, а о том, как бы не запутаться в ногах, не навернуться, и не сломать шею.

А снаружи уже были слышны выстрелы. Раскатистые автоматные очереди, треск потише от пистолетов-пулеметов и гулкое гроханье дробовиков. Потом — резкий, как удар хлыста, выстрел винтовочным патроном. Похоже, что это наш снайпер вступил в дело. Ну да, не зря же его наверх Фрай посадил.

Едва я оказался внизу, как остановился. Выбегать наружу из подъезда первым мне совсем не улыбалось. Я посмотрел на Адика, тот рванулся вперед, всем телом врезался в створку, распахнул ее. За ним пошел Бек, а за ним уже я.

И я увидел первого человека. Метрах в пятидесяти, они только входили во двор. Причем несколько трупов уже лежали на земле в разных позах. В глаза бросился еще один — справа, в проходе между зданиями, от него вообще мало что осталось. Похоже, что именно этот под гранату и попал. Кровь щедро заливала асфальт, смешиваясь с дорожной пылью и превращаясь в бурую жижу.

Я смотрел на все это, а руки уже вскинули автомат к плечу. Причем, я как-то рефлекторно согнул колени, наклонил голову, двинулся в сторону ближайшего укрытия — брошенной машины. Совместил целик и мушку на ближайшем из врагов.

Это были именно люди Жирного. Не то, чтобы я узнал конкретного человека, но они все были одеты примерно так. В бронежилете, кстати говоря.

Но это были не те, кого я опасался. Я почему-то боялся, что за нами пришли военные. Не знаю, почему, вроде бы как груза у нас нет, а им должно быть наплевать на Валеру.

Кстати о Валере. Меня почему-то обрадовало то, что даже если нас всех перебьют, своего старшего обратно эти уебки все равно не получат.

Мысли мелькали у меня в голове, а палец потянул спусковой крючок. Прогрохотала короткая очередь, и я отчетливо увидел, как пули попали в грудь бандита, и он завалился на спину. Но тут же завозился в асфальте, пытаясь подняться.

Я выпустил еще три короткие очереди в него, но на бегу точно прицелиться не получалось. Пули рикошетили от асфальта, выбивая из него целые облачка пыли. Удивительно, но никаких мыслей по поводу того, что я стреляю в живого человека, у меня не было. Только злился из-за того, что промахиваюсь.

Добежал до машины, спрятался за ней. Послышалось несколько выстрелов, пули пролетели у меня над головой. Услышал звук разбившегося стекла, повернулся — да, вот. А вместо этих стекол могла быть моя голова.

Снова выстрел из винтовки. Я посмотрел на автомат в своих руках. Бля, что я тут вообще делаю? Я же пиздец-боец, вояка нахуй.

Высунулся, увидел что тот, которого я свалил на землю, лежит, раскинув руки. Рядом автомат валяется. Так вот кого снайпер принял. Ну, считай, заассистил, блядь, если терминами из компьютерных игр говорит.

Увидел как слева вверх улетела сигнальная ракета, дико визжа. Повернулся туда, выбежали двое. Я нажал на спусковой крючок. С непривычки очередь оказалась слишком длинной, ствол повело вверх, но одного я достал точно. Он упал. Второй вскинул оружие, выстрелил в мою сторону, но я успел скрыться. Пули снова свистнули над головой, пробарабанили по кузову машины, заставляя меня вздрагивать от каждого такого удара.

Но нет. Я за капотом, со стороны двигателя. И ничего со мной не случится, потому что мотор пуля точно не пробьет. А вот если бензобак… Да нет, там бронебойно-зажигательные нужны, чтобы он загорелся.

Я снова высунулся и высадил остаток магазина в ответ. Боек сухо щелкнул, патроны кончились.

Спрятавшись обратно, я вытащил магазин из автомата и сунул его в пустой карман на разгрузке. Из соседнего достал полный, вставил. Перехватил автомат левой рукой, правой дернул затвор. Высунулся снова, и увидел, как тот, что в меня стрелял, упал на спину. Кто-то его достал.

Краем глаза заметил еще несколько человек, что выбежали из прохода, повернулся. Выстрелил в первого, судя по всему, попал куда-то в ноги, потом что он опрокинулся и оглушительно заорал.

И в этот момент меня опрокинуло на спину. Несколько секунд я только разевал рот, словно выброшенная на берег рыба, и пытался вдохнуть. Не получалось. И только потом до меня дошло: в меня ж, блядь, только что попали.

Левой рукой я дотянулся до груди, пощупал бронежилет. Вот они, шарики под тканью, под пальцами перекатываются. Это что ж такое в меня прилетело? Картечь? Ебаный в рот.

Не выдержав, закашлялся. Крови во рту не было, и это, наверное хорошо. Но вдохнуть по-прежнему не получалось.

А потом у меня возникло такое ощущение, как будто меня выбило из моего тела. Уши словно заложило ватой, со всех сторон было слышны выстрелы, но больше они меня не оглушали. И я будто полетел над всем этим. Будто видел ситуацию сверху.

Руки и ноги перестали слушаться, я так и лежал на земле, смотря в удивительно голубое небо с редкими перистыми облаками. Да, погожий выдался сегодня денек. Особенно для того, чтобы убивать и умирать.

Вот и я в какой-то момент я подумал, что умираю. Попытался подняться, и меня привела в чувства боль в грудине. Это было настоящее ощущение, и оно заставило меня очнуться.

Слух вернулся к норме, я услышал, как дважды подряд где-то наверху выстрелила снайперская винтовка. А потом стрельба резко прекратилась.

Я высунулся и увидел только с полтора десятка трупов, которые валялись на земле, да еще пару, что выли и пытались ползти. Их товарищи их бросили. Они поняли, что попали в засаду, и что сделать ничего тут не получиться.

Что ж, я могу гордиться. Это все благодаря мне. И записать на свой счет как минимум пару собственноручно сделанных трупов, да остальных…

Хотя о чем я вообще?

Откуда-то слева из-за дома выбежал Фрай, а за ним еще с десяток его бойцов, его же группа. Не вся, снайпер был наверху в укрытии.

— За ними, пока не ушли! — скомандовал он. — Ты и ты — туда, ты, ты и ты — туда, остальные за мной.

И они побежали. Что ж, меня никто за собой не тащил, так что я поднялся на ноги, снова пощупать грудь. Да, верно, картечь, причем разлететься не успела, иначе убило бы. В лицо прилетело бы, да пиздец. Посмотрел на бронежилет — порван, да, по крайней мере наружный слой кевлара. Или арамида… Я понятия не имею, что там такое.

Я надавил себе на грудину, почувствовал резкую боль, и похоже, только сейчас сумел вдохнуть.

Снова закашлялся, но по крайней мере, я мог дышать. Больно. А ребра целы? Хрен его знает, я их ни разу не ломал, чтобы сразу понять — есть переломы или нет. Но вроде бы отхожу уже. Ничего, ничего.

Словно из ниоткуда появился Бек, посмотрел на меня с немым вопросом во взгляде.

— Все… кхе… Нормально, — сказал я. — Броник спас.

Он кивнул, после чего махнул рукой, мол, идем за мной. Я и пошел, ничего не оставалось. Двинулись мы мимо трупов. Кое-кого я узнавал, ведь не ранее как час назад я сам шел с ними в одном строю. Но увы, им не повезло. Или это нам не повезло. Так или иначе, пришлось повернуть друг против друга оружие.

Я ничего по этому поводу не чувствовал. Собакам собачья смерть. Они бы нас расстреляли там у грузовика, вообще не задумываясь ни о чем. А тут получилось так, что мы их приняли… И засадили. Хорошо так засадили.

Бек прошел мимо одного трупа. Мужик, почему-то в шапке-ушанке, несмотря на лето, валялся на спине, раскинув руки в сторону. Возле правой на земле валялся пистолет-пулемет. Совсем старый — ППС он назывался или ППД… Хотя ППД вроде на ППШ похож, а этот угловатый такой весь и со складным прикладом.

И где взяли? Музей ограбили? Хотя черт знает, не удивлюсь, если тут на складах где-то хранилось. Или у коллекционеров.

Второй, третий — всех достали. У одного, вон, в голове отверстие аккуратное, но большое, палец можно просунуть. А с другой стороны — дыра. Снайпер попал. Точно между глаз отработал.

И тут один из парней захрипел, дернулся. Бек резко остановился, повернулся к нему, подошел, наклонился. Махнул мне рукой, мол, иди сюда.

Мужик в бронежилете армейском, но броник изорван при этом пулевыми попаданиями. Не там, где пластина, спереди, а сбоку, где только пакет. Не повезло, неудачно залетело, иначе, может быть, на ногах и устоял.

Крови… Крови особо нет. Но бледный.

— Помоги перевернуть, — сказал Бек. — Только проверь перед этим, вдруг он гранату под собой зажал.

Однако. Такое мне даже в голову не приходило. А ведь придется привыкать, если я и дальше планирую долго и счастливо бандитствовать. Ну или хоть как-то выживать. Какие у меня варианты?

Бек чуть потянул его на себя, а я пошарился по рукам, прошелся ладонями по телу. Гранаты не было. После чего мы общими усилиями перевернули парня на спину, после чего тот посмотрел на нас и просипел:

— Вот вы… Суки…

— От суки слышу, — спокойно ответил политеховец. — Мы, значит, с вами за добычей пошли, помогли эту фуру найти, а вы нас пострелять всех планировали. Запел ваш Валера, все рассказал. Но это не так важно. Жить хочешь?

— Чего? — не понял он.

— Того, — ответил Бек, кивнул на меня. — Это врач. Очень хороший врач, Жирный про него тоже в курсе, не зря же он его живым сказал притащить. Расскажешь, что я знать хочу — он тебе поможет.

Я повернулся к Беку, посмотрел на него. Подозреваю, что глаза у меня в тот момент были огромными. Я бы даже сказал, с пятирублевые монеты, если бы железо уже давным давно не вышло б из обращения. Хотя я их еще помню.

Как я ему помочь должен? Живот прострелен, без операции. Ну часов семь-восемь жизни, а в сознании часа полтора-два — максимум. Но Бек только кивнул, мол, все нормально.

Бандит посмотрел на меня, прищурил глаза, будто пытался узнать. И только потом спросил:

— Это Рамиль что ли?

— Да, это Рама, — ответил политеховец.

— И что, хочешь сказать, он реально помочь сможет?

— Сможет, конечно, — соврал Бек. — Он сто раз уже так делал. Секу с того света вытащил.

Очевидно, что если бы бандит был в нормальном состоянии, то он никогда бы ему не поверил. Но сейчас он мало того, что был в шоке, так еще и… Надежда умирает последней. Вот и то, что нес политеховец совпало с тем, что до этого он обо мне слышал.

Ну и с образом крутого пацана. Это ведь я прогнул их и заставил нас отпустить.

— Ну так что, сделка? Ты нам рассказываешь все, а он потом тебе помогает. Согласен?

— Пусть сперва от боли что-нибудь вколет, — попросил бандит. — А то… Вроде бы и не болит, а печет что-то, сука…

Ну да, у него сейчас брюшная полость постепенно кровью и дерьмом наполняется. Так что ощущения не из приятных, брюшина раздражается, а там… Укол синт-морфина поможет, но мне не очень хотелось бы тратить ценные лекарства на этого смертника.

— Уколи его, — кивнул Бек. — Иначе он сейчас орать начнет во всю глотку.

Ну да. Он приказал это с таким расчетом, чтобы тот поверил, что мы в действительности его спасать будем. Так что почему бы и нет.

Я стащил со спины рюкзак, положил его на землю, открыл, достал собственноручно собранную аптечку. Вытащил из нее инъекторницу, достал нужный — темно-синий такой. Зубами сорвал колпачок и воткнул парню в бедро, прямо через одежду. Практически не целясь.

От укола бандит вздрогнул, но уже секунд через сорок его лицо расслабилось. Ну а что, именно так современные лекарства и работают. Это не старая фигня, которая еще и привыкание вызывала, это новые технологии. Военные.

— Спрашивай, — проговорил бандит.

— Груз, — сказал Бек, и это в общем-то единственное, что его интересовало. Ежу было понятно, что груз надо вернуть. А тупому ежу ясно, что сделать это надо немедленно, пока его никуда не уволокли. — Где он?

— С Жирным связались, — проговорил парень уже практически нормальным голосом. Боль-то прошла. — Он сказал груз никуда не тащить, и что за ним группа придет. И еще сказал обязательно Валеру вернуть, иначе…

— Почему сразу за нами не пошли? — задал следующий вопрос политеховец. — Вас долго не было.

— Решали, что делать, — ответил бандит. — Спорили.

Ну да, бандитская вольница — это не воинское подразделение. Не удивлюсь если…

— В грузе что было? — ну да, и этот мой вопрос Бек уже озвучил.

— Не знаю, — покачал головой парень. — Мы попытались вскрыть, но там контейнеры защищенные военные, не получилось ничего. И устройство вы утащили, оно с Валерой было, — он посмотрел на Бека, его глаза расширились и он повторил. — Реально не знаю.

Ну тут я не удивлен. Бандиты оставшись без главаря действительно решили посмотреть, за что они вообще воевать собрались. Это правильно.

— А груз сейчас где?

— Да там же, только из фуры вытащили. С ним пятеро осталось.

— Когда подкрепление вызвали?

— Минут пятнадцать назад.

— Понял, спасибо, — сказал Бек, поднялся и выстрелил бандиту в голову.

Тот отреагировать не успел. Я же наоборот от выстрела вздрогнул, настолько он мне показался неожиданным. Посмотрел сперва на парня — он тоже ничего не понял, даже удивления на лице нет. Безжизненное лицо, как оно обычно бывает у тех, кого синт-морфином колют, им все строго поровну становятся. Сам знаю, пробовал в свое время, когда операцию на сломанной руке делали.

Легко ушел, без боли и мгновенно. Если уж выбирать между этим и тем, чтобы медленно и мучительно загнуться от перитонита.

— Короче, Рама, — проговорил Бек. — Сейчас берешь человек пять и идешь за грузом. Оттащишь его в гаражный кооператив, по дороге видел. С тобой пойдет Адик, он знает, куда потом идти. Постарайтесь груз накрыть чем-нибудь, завалить, чтобы его не нашел никто. Но людей оставлять не надо — точно вычислят. Договорится Жирный с военными, они проверят все тепловизором, и найдут.

— Понял, — сказал я, а сам внутренне сжался как-то.

Мне только что доверили ответственное задание, которое надо выполнить любой ценой. Потому что от этого груза зависят наши жизни. Более того, Бык прав, это в действительности возможность покинуть город, и снова оказаться на большой земле, на неоккупированной территории.

Спокойной жизни нам не дадут, конечно, но все равно.

— Мы потом на склад пойдем? — спросил я.

— Да, — Бек кивнул. — Сека сейчас, сам видишь, командовать не может, он еле ходит. Так что, будем считать, что я — старший. Фрай мог бы поспорить, но… Не будет.

Интересно, какие у них взаимоотношения. Фрай же всегда сам по себе держался. Но ладно. Мне сейчас не до того, мне задача посложнее предстоит. Которую сделать надо без вариантов.

Он хлопнул меня по плечу, и сказал:

— Давай, я в тебя верю.

Я переглотнул, осмотрелся, увидел Игорька с Жорой и Адика, махнул рукой. Бек отошел, сказал что-то еще двоим бойцам, что остались на стреме. Саней и Денисом их звали, это помнится еще с медосмотра, один — охранник бывший из магазина, а второй на заводе телефонных станций работал, но эвакуироваться не успел. И они тоже пошли ко мне.

Похоже, придется командовать.

Глава 20

Обратно мы шли не так уж и долго: около получаса всего. Но зашли специально не с той стороны, с которой пришли, а свернули в сторону железнодорожной станции. Там между поселком и местом, где остался груз, был лесок небольшой, вот мы через него и двинулись.

Жора при этом еще и груздей набрал, не очень много, но бережно так. Удивительно даже, но у него на них чутье настоящее оказалось: увидел холмик небольшой, листвой покрытый, подошел, подкопал, а потом отрезал крепыша на короткой ножке и с широкой шляпкой. А потом еще несколько.

Вопрос пропитания на самом деле пока не стоял, если получится до склада добраться. Там, я так понял, и еды и, так сказать, товаров народного потребления хватало. Единственное, чего не было на том складе — это лекарств. Потому что у них условия хранения особенные.

Правда про сам склад я мог только предполагать, а знать ничего не знал. Зато понимал, что проблема у нас очень большая. Если взяли школу, значит, нет у нас больше никакого имущества.

Это получается, что таблеток моих у меня пачка осталась всего, да и та неполная. Что из лекарств — только то, что в аптечке, а я ведь брал лишь то, с чем на месте можно помощь оказать. Антибиотиков у меня так вообще пять ампул всего с собой, и больше ничего.

Да и помимо этого добра там навалом было. Оружие то же. Да и рабы, правда считать их имуществом у меня никак не получалось. Люди же все-таки.

Хотя участь их меня волновало. Что с ними будет-то по итогу? Люди Жирного их к себе заберут или тоже под нож пустят? Им было сказано всех перебить. Короче…

Мысли мрачные навязчиво лезли в тяжелую голову. Но сейчас у меня была работа, и я собирался ее выполнить.

Я жестами разослал своих в разные стороны, чтобы полностью охватить позицию, где стояли бандиты Жирного. Сигналом для начала боя должен был служить мой выстрел. Связи-то у нас в отличие от них не было.

При себе оставил Адика. Так вместе мы и подошли, скрываясь за кустарником. Я высунулся и увидел, наконец-то, их. Четверо всего. И ящики — шесть штук, здоровенные даже с виду. Одному такие не уволочь, и ручки там транспортировочные с двух сторон. Значит, предполагается, что два человека такую дуру унести смогут.

Причем, парни вели себя относительно беспечно. Получается, что информации о том, что остальные попали в засаду, до них не дошло. А их, похоже, все-таки смогли догнать и перехватить люди Фрая, раз никто так и не пришел.

Двое стояли и курили, хотя как по мне, это было в высшей мере безрассудно — мало ли, что в этих ящиках, вдруг компоненты бомбы? Хотя что-то подсказывало мне, что если там бомба, то она вовсе не простая, и от зажженной сигареты точно не взорвется.

Еще один сидел прямо на ящиках, положив автомат на колени. И только третий палил по сторонам. Явно опасался того, что может случиться.

Перестрелки они, похоже, тоже не слышали. Ну тут далеко, да еще и застройка плотная, многоэтажная. Может быть реально звуки не дошли. Хотя тут километра три по плотной застройке ПИКовскими многоэтажками, считай, бетонные джунгли. И это домов пятьдесят-сто. Тогда понятно, что не услышали.

— Сидят суки, — сквозь зубы процедил Адик. — Прикинь, вообще ничего не боятся.

Я не ответил, только на солнце посмотрел, благо его на синем небе видно было хорошо. Часов у меня не имелось, а оно было единственным ориентиром.

Хрен знает, что я там вообще высмотреть хотел, потому что опыта определения времени таким образом у меня не имелось. И минуты уж я точно отсчитать не мог. Но пусть по ощущениям пройдет пять, и тогда будет ясно, что все вышли на позиции.

Можно открыть огонь сейчас и убить их всех. Но…

Что-то подсказывало мне, что можно сделать дело с большей пользой. Если дождаться людей Жирного, что придут из торгового центра… Тогда можно будет положить всех.

Они наверняка плотной группой пойдут, и тут очереди из одного автомата-то хватит, чтобы положить всех, даже если там десяток человек будет. Даже если не убить, то хотя бы тяжело ранить всех. А уж про шесть-семь стволов и говорить нечего.

Это редко показывают, но обычно оно именно так и работает, как ветераны говорили. Идет группа спецназовцев гуськом, контролируют все, а потом из-за какого-нибудь окна безбашенный парень, которых погоняют Ваха Правильный или Савелий Ебанько дают очередь из своего ржавого АКСу на весь магазин. И они валятся друг на друга, словно кегли.

— Стреляем? — спросил Адик.

— Ждем, — ответил я. — Пусть с базара подкрепление подойдет.

— Нахуя? — не понял он.

— Потому что мы груз в ту сторону потащим, — ответил я. — Нам сказали его в гаражном кооперативе спрятать. Если мы на них наткнемся? Да и вообще, тебе с ними посчитаться не хочется что ли?

— Да как-то ссыкотно, подвалит их человек десять пидорасов с «калашами».

— Мы, считай, на войне, — ответил я. — Чем больше их убьем — тем лучше. Не ровен час нам придется базар штурмовать? Кто знает, что тогда будет?

— Ты говори, да не заговаривайся, базар-то штурмовать, — хмыкнул он. — Как ты это себе вообще представляешь? Мы что по-твоему, спецназ?

— Да я себе того, что сегодня будет, представить не мог, — ответил я. — А пришлось.

— Ну да, — кивнул он. — Я еще подумал, что у тебя яйца стальные.

— Они в тот момент с горошину размерами были, — только и оставалось отшутиться мне.

Это правда. Тогда мне, кстати, страшно не было, страх вообще как будто отключили. Особой решимости тоже не было, все как в тумане, на автомате действовал. А потом на отходе уже да, пиздец, накрыло.

— Все, ладно, ждем, — сказал я.

Мы принялись ждать. Те никакого беспокойства не выказывали, так и стояли спокойно, курили. В общем-то ничего не происходило. Жаль часов не было, так хотя бы глянуть можно было бы, сколько времени прошло, но…

Откуда-то со двора послышались торопливые шаги, а следом — тяжелое дыхание. Человек, очевидно, бежал, причем не один километр, мне даже показалось, что я услышал, как у него сердце колотится. На самом деле нет, конечно, но этому звуку я бы не удивился.

— Пацаны! — послышался громкий крик. — Пацаны!

Только один отреагировал правильно: сразу направил ствол в ту сторону, откуда был голос. Остальные тоже повернулись, тот, что на ящиках сидел, поднялся.

Через несколько секунд из-за дома выбежал человек, весь загнанный, запыхавшийся. Он резко остановился, наклонился, упершись ладонями в колени, судорожно вдохнул.

— Что там, Грач? — спросил тот самый, что стал целиться, опуская ствол.

— Там пиздец, — ответил он. — Эти падлы Секины засаду устроили. Перехуячили кучу народа. Растяжки, гранаты, бля, вообще все как полагается. А потом за нами пошли.

— В смысле? — удивился один из бандитов, тот самый, что курил. — Они ж обсосы просто, куда им до наших-то, задротам.

— Может это вояки были? — спросил третий. — А то, говоришь, гранаты…

— Да нет, они потом за нами пошли. Мы попытались сами засаду устроить, подождали их. Так они обошли и вообще всех перехуячили, пиздец. Я один ушел, бля… Пацаны, попить есть?

— Погоди, — остановил его тот самый, грамотный. — Реально все легли?

— Реально, — бегун кивнул и наконец-то распрямился. — Секины эти, я их узнал. И они, походу, вообще Боги войны какие-то. Недооценили мы их.

— Блядь… — сразу в два голоса протянули они. — И что делать?

— Да они сюда придут, отвечаю, — тут же заявил тот, что курил. — Надо груз хватать и тащить навстречу нашим. Иначе пиздец, все.

— Да как мы его утащим-то… Нас шестеро, и ящиков шесть. Вытаскивали их из фуры по двое.

— Значит заныкать надо… Кто-то тут останется, дождется наших и проводит потом. Вот ты, Пантелей, например.

— Ага, нашел дурака, — хмыкнул тот. — Пусть Сеня остается.

И тут меня будто толкнуло — вот он, идеальный момент для атаки. Сейчас они спорить начнут, и им будет уже не до того, чтобы по сторонам смотреть. А вообще, конечно, то, что Фрай одного упустил — это его недоработка. Всю игру нам сломал, блин. Иначе…

Хотя винить его смысла нет. Их там десятка полтора еще было минимум, и они сами собирались засаду устроить. Почему только сразу посыльного не отправили?

Хотя… Жирный, похоже, к себе в банду не самых умных набирал. Хотя нет, главари у него были умные, а остальные так, по остаточному принципу. Догадаться, что мы попытаемся за грузом вернуться, ума у них хватило, засаду устроить тоже… А вот, что их обойдут, зажмут и перебьют всех.

Этот тоже кружным путем бежал, наверное.

Спор уже разгорался, и я понимал, что вот-вот его прекратят. Тот самый, что грамотно реагирует, он, скорее всего, в их группе старший. Гаркнет, и все заткнутся, вот и все.

Автомат у меня был в режиме стрельбы очередями, магазин полный. Я вскинул оружие, прицелился в того самого, грамотного и нажал на спусковой крючок.

Загрохотало, ствол выплюнул с полдесятка пуль, и бандит завалился на спину, да так и остался лежать. Адик, который был наготове, тоже отреагировал правильно, выстрелил, и еще один упал. А с небольшим опозданием заговорили и остальные стволы.

Пять секунд — и готово. Только что было шестеро уверенных в себе пацанов, а теперь шесть трупов, причем напичканных свинцом. Но бежать туда просто так нельзя, нужно сперва удостовериться, что все мертвы.

— Выходим, — сказал я Адику. — Только прикрой меня.

Вышел и, продолжая держать оружие наизготовку. Сделал несколько шагов, но никто не пошевелился. Подошел ближе, и увидел, что все кроме одного точно мертвы — не шевелятся. И только последний, тот самый, что курил, смотрел в небо и разевал рот. Бронежилет у него был прорван примерно в области живота. Не повезло.

— По-мо…

Я прервал его слова выстрелом в голову. Пора уже привыкать, на самом деле. Да и будем считать, что это удар милосердия. Ничего хорошего ему все равно не светило.

Я помахал рукой, подзывая своих, и народ подошел. Жора почему-то сразу же принялся копаться в карманах одного из трупа. Поймал мой взгляд, и спросил:

— Что?

— Да ничего, — сказал я. — Только сейчас не время, тебе не кажется?

— Самое время, — ответил он. — Вдруг там бабки, а их кровью зальет? Никто тогда не возьмет их. А у меня вся лавэшка в школе остались, и им пизда.

Я перестраховался, взял их с собой, в поясную сумку. Почему-то подумал, что если убьют, то они мне все равно не понадобятся. А вдруг вернемся на базар, и я захочу себе что-нибудь купить.

Так и подумал тогда про пельмени, которые с таким удовольствием Жирный хавал. Ну а кто ж знал, что у нас с ними не мир-дружба-жвачка, а война?

— А с чего ты взял, что это ты его убил? — спросил Саня.

— Я в него целился, — ответил Жора.

— Да и я тоже, — не остался в долгу второй.

— Блядь, хватит! — остановил их я. — Сперва дело, потом — все остальное. Раздеть их еще успеете, хоть трусы ношенные снимайте, мне похуй. Сперва — ящики. Их нужно утащить. А грузовика я в окрестностях не вижу. Кроме этого, да и тот никуда не поедет, бля.

Перед нами встала та же проблема, что и перед бандитами Жирного. Вшестером мы эти ящики не утащим. Вообще никак. А значит…

— Адик, у тебя отмычки при себе? — обратился я к своему соратнику.

— Конечно, — кивнул он.

— Тогда, значит, берем сейчас ящики и тащим в ближайший дом. Поднимаемся наверх и прячем в какой-нибудь из квартир. Потом ждем, когда люди Жирного подойдут. В зависимости от того, сколько их будет, решаем — атаковать или нет. Если да, то потом ящики в гаражном кооперативе спрячем уже.

Как по мне, так план был более чем разумным. Ну а в действительности, что еще нам придумывать остается?

— И тащим аккуратно, — сказал я. — Что-то подсказывает мне, что там опасное что-то. Ну, понесли.

Я обошел один из ящиков и схватил его за ручку. Адик взялся за вторую. Мы кое-как подняли его, и я даже почувствовал, как у меня в спине что-то хрустнуло.

— Тяжелая, сука… — прошипел я сквозь зубы.

Но понесли. Мелкими шажочками, чтобы не свалиться, и ничего не уронить, в сторону единственного подъезда ближайшего дома. Пришлось поставить, чтобы дверь подержать остальным. Твою ж мать, как мы все это вообще будем наверх поднимать. На первом этаже таких домов квартир-то нет, они ведь под коммерческие и технические помещения предназначены.

Но затащили в подъезд. А потом двинулись обратно для того, чтобы забрать оставшиеся. И не успели обойти дом, как я услышал шаги.

Махнул рукой, мол, остановились. Сам пригнулся, и двинулся туда, в сторону угла дома. Отсюда меня кусты должны были закрыть — они разрослись за лето, их ведь больше никто не подстригал.

И увидел людей. С виду — типичные бандиты, но я и без того узнал людей Жирного, потому что среди них был знакомый мне охранник-татарин, Марат. С которым мы еще и выпивали.

Я взялся за автомат. Если спалят, попытаюсь положить сколько получится, одной очередью на весь магазин, от бедра.

— Ну ебаный в рот, — проговорил один из них, остановившись.

— А хули ты ждал? — спросил второй и тут же ответил. — Слышали же стрельбу.

Понятно. Значит, они уже недалеко были, услышали выстрелы, но и втопили сюда как можно быстрее. Вот ведь бляди, почему не на пять минут позже. Мы бы успели все ящики в подъезд втащить. А так.

Я быстро пересчитал их. Два десятка, получается. Это сколько народа у Жирного в банде? Мы их уже тридцать человек положили, а тут еще двадцать пришло. Да никак не меньше полутора сотен, если прикинуть. Вот ведь залупа… И нам с ними воевать.

Хотя сейчас не до войны. Мы не в засаде, не на позициях, и начинать перестрелку — это способ верного самоубийства. А мне еще пожить хотелось, сколько получится.

Один из них наклонился над ближайшим трупом, потрогал его за шею.

— Теплый еще, — сказал он. — Они где-то рядом.

— А ты, типа, эксперт? — спросил вдруг второй.

— Да, типа, не эксперт, но он совсем теплый. Минут пять назад его положили, не больше. Значит, они далеко уйти не могли. К тому же нам что говорили? Что ящиков шесть. А тут всего три. Значит, они груженые, и тем более свалить не могут.

— А еще их немного, — проговорил вдруг второй. — Иначе они все шесть ящиков забрали бы. Ну и что делаем?

Блядь, а вот эти, похоже, не такие и тупые, раз до этого догадались. И они будут нас искать, это однозначно.

— Так, Мирон. Берите ящики и тащите их на базар. Мы тут прошвырнемся, поищем. Может найдем их.

Я обернулся и жестом показал, мол, обратно в подъезд. Пока они разойтись не успели. Парни вняли, двинулись обратно. Я вошел последним, и дверь за собой закрыл.

— Так, беремся и внутрь, — прошептал я. — Быстро только.

О том, чтобы затащить ящики на второй этаж и речи не было. Здесь все не так. Новостройки — это в принципе очень дурацкие дома, здесь лестницы все снаружи. А внутри, в подъезде, только лифты.

Раньше был другой проект, там нормально строили, и внутри лестница была, и пожарная снаружи. Но сейчас, увы, от этого решили отказаться из-за экономии пространства. А нас с улицы видно будет, если по лестнице пойдем.

Я увидел первую попавшуюся дверь, рванул ее на себя. Она оказалась открыта, потому что раньше тоже на электронный замок закрывалась. Трубы какие-то, еще что-то техническое, и все такое. Не самое подходящее помещение, да еще и дверь не закроешь, но что еще делать.

Вошли, затащили ящики, сгрузили их в углу. Помещение темное, ничего толком не видно. Я схватился за автомат и сжался в углу. Если войдут, буду отстреливаться, хули мне еще делать.

Хотя нам тут всем одной гранаты хватит.

Одно радует. Погода сухая, дождя уже давно не было, а значит никаких следов типа отвалившейся грязи не будет.

Прошла минута, другая, и я услышал, как открывается подъездная дверь. Потом шаги, тяжелые, крепких военных ботинок. С каждой секундой этот ходун приближался. А потом проследовал мимо двери куда-то в конец коридора.

Послышался звук открывающейся двери. Это он лестничную клетку проверил. А потом снова шаги, уже обратно.

— Нихуя нет тут никого, — сказал он совсем рядом за дверью, заставив меня вздрогнуть.

А потом пошел дальше. И скоро звуки затихли вдали, только хлопнула подъездная дверь.

Бля…

Кажется пронесло.

Глава 21

Я уселся на пол, положил автомат на бедра, откинулся спиной на стену. Да. Не для моих нервов такие приключения, вот совсем не для моих. Я так кончусь рано или поздно. Окончательно с ума сойду. И никакие таблетки, мать их, не помогут.

— Пиздец, — прошептал Адик. — Чуть не спалились.

— Да какого хуя вообще? — Игорек умудрился закричать шепотом. Вот такой вот парадокс получился. — Нахуй мы так долго сидели? Завалили бы их сразу! А теперь нас ищут по всему району. И рано или поздно найдут, бля.

— Не найдут, — ответил я. — Этот дом они уже проверили, возвращаться не будут.

— Ага, сейчас, — ответил он. — А нам хуй знает сколько сидеть тут. Они ведь сразу точно не уйдут.

— А зачем нам уходить? — я поднял голову и посмотрел на него. — Мне здесь лично тепло и уютно. Пусть и сыровато тут немного, но этим можно пренебречь. Зато компания хорошая.

— Ты совсем ебанутый, — покачал он головой. — Бля, пацаны, кого вообще над нами поставили? Он же ебнутый, таблетки жрет постоянно какие-то, я сам видел.

— А ты ссыкло, — не остался я в долгу.

— Что ты сказал? — он повернулся ко мне, сделал шаг и секунду спустя ствол автомата уже смотрел на него.

Я знал, что стрелять и поднимать шум не придется. Потому что он действительно ссыкун. И не дернется на меня, когда у меня в руках оружие. Он даже свое не поднял, как стоял, так и стоит. Замер.

— Блядь, заебал, Игорь, — обратился к нему Адик. — Сядь ровно и жопу прижми, пока я тебе популярно не объяснил, что залупаться на своих не стоит.

Адика знали, как и то, что слово у него не расходится с делом. Игорек выдохнул, даже послушался, уселся на пол. А у меня в команде, получается, фрондер появился и лоялист. Хотя этот вовсе не тупой, хоть и спортивки носит. Понимает мою задумку.

— Рама вообще-то прав, — сказал он. — Нам было сказано груз до гаражного кооператива дотащить, и там заныкать. Двинулись бы туда, и однозначно на этих пидорасов на дороге бы нарвались. И нас перехуярили бы.

— Их там десятка два было, — сказал я. — Однозначно перехуярили бы.

— Вот именно, — поддакнул мне Адик. — Значит, Рама все правильно сделал. И выход нашел.

На несколько минут наступило молчание. Я расслабил все мышцы тела. Если не расслабляться хотя бы иногда, то в итоге точно с ума сойдешь. А сейчас самое время.

Ага. Там снаружи бродят два десятка человек, которые очень хотят нас убить. Во-первых, чтобы поквитаться за своих. А во-вторых за то, что мы забрали их груз.

И теперь нам попадаться никак нельзя. Выпытают ведь в итоге, где эти контейнеры лежат. Хоть кто-то у них найдется, кто спрашивать умеет. А при правильном допросе расколешься однозначно. Мы тут не терминаторы, все сделаны из мяса.

Вопрос только в том… Мы игру Жирному сломали или нет? Половину груза забрали, конечно, но может быть, военным и половины хватит? Что-то там такое…

Но есть у меня подозрения… Дважды два я складывать умею очень хорошо. И там, есть у меня подозрение, какое-то оружие. С помощью которого можно выбраться из города. Пойти на прорыв.

Если бы без него можно было бы, то они наверняка это сделали бы уже. Хотя бы коридор открыли для того, чтобы можно было поставки начать, а не только этими планерами сбрасывать грузы. Точно.

А тогда… Если это оружие, то оно в разобранном виде. Высокотехнологичное. И надо его собрать, а потом применить. И дальше…

Вопрос только в том, почему военные раньше этого не сделали? Почему не забрали, они ведь пусть и не в курсе были, где этот груз лежит, но район знали. А он совсем недалеко от военной части.

Так… Может быть, потому что военные далеко не так едины? И разделяет их не только река. Кто-то не собирается, скажем, на прорыв уходить, они думают держаться до последнего. По той или иной причине. А другим это настоебало, и они решили свалить. Вот и подписали Жирного под такое дело.

Да хрен его знает. Может быть, оно все и так. А возможно я это просто нафантазировал. Фантазия у меня в любом случае очень богатая, я бы в писатели пошел с удовольствием. А что… Ебашил бы сейчас боевую фантастику в сеть, сидя где-нибудь в теплой квартире, а не в аптеке работал.

Ладно, это все мечты, мечты уже.

— Что хотя бы в грузе-то? — спросил Денис. — Может посмотрим?

— Мы его не откроем, — я покачал головой. — Контейнеры на электронных замках с паролем. Так что можешь не ковыряться. Лучше всего сиди и жди.

— А ты что-то знаешь? — повернулся он ко мне.

Говорить о том, что в этих контейнерах, возможно, находится билет на волю, я не стал. Потому что этот билет не для всех. Военные точно большую толпу с собой не поведут. Да и вообще, не стоит этого всем знать.

Я посмотрел на Адика, и тот кивнул. Он знает, но тоже ничего рассказывать не собирается.

— Я знаю, что там что-то охуенно важное для Жирного, — ответил я. — И то, что мы хотя бы три контейнера из шести заховали — это уже очень хорошо. А еще я знаю, что нам надо тихо сидеть и ждать. Потом мы спрячем эти контейнеры где-нибудь тут, на этажах. Здесь триста квартир, пусть хоть обыщутся. А потом уйдем отсюда и двинем к складу. А дальше будем делать, что Сека скажет.

— Но вы же что-то выяснили о том, зачем они на нас залупнулись? — задал он следующий вопрос. — На хрена?

— Потому что им школа нужна, а точнее то, что в ней. Потому что им склад нужен наш. И район, — я решил соврать, но так, чтобы это было правдоподобно. Подозреваю, что Жирному до пизды был этот район, если уж он на прорыв собирался идти.

— То есть в школу они все-таки пошли?

— Да, — кивнул я.

— А хули мы тут тогда? — Денис вскинулся. — Выручать надо идти. Может быть, наши держатся еще.

— Туда Фрай со своими парнями отправился наверняка, — ответил Адик. — Мы же тут пиздец-бойцы. Так что пускай они разбираются. Они хоть воевать умеют в отличие от нас.

— Ну ты за себя говори, — сказал Игорек. — Я как минимум двоих угандошил.

— Ага, — кивнул Адик. — Только вот когда они засаду устроили на пути, Фрай со своими им в бок зашел и напихал полный рот хуев. Слышали же, что этот рассказал, последний. Не, пацаны, если кто и может помочь тем, кто в школе остался, то это он. А нам вот груз.

— И тот не взяли, — вдруг проговорил Саня. — Только половину.

— Да хотя бы половину, — сказал я. — Все равно поднасрали им порядком. Может быть, им этой половины и не хватит…

— Куда только Сека смотрел, — проговорил Игорек. — Нахуй мы сюда поперлись? Сидели бы сейчас в школе. Ее хоть ротой штурмуй — все равно удержались бы. Не, пацаны, он тут сглупил.

— Да кто ж знал, — пожал плечами Адик. — Вроде бы инфы о том, что Жирный подляну строить собирается, не было.

Я промолчал. Была у меня эта инфа, и я до Секи ее донес. Но он ведь совсем другое там говорил. Что собирается, типа, вассалом его сделать. Про эти рыцарские темы затирал, про Средневековье. Намекнул, что Секу убрать хочет, и вместо него другого человека поставить.

Только сейчас дошло. Блядь, а он ведь меня имел в виду, не иначе.

Хотя… Не слишком ли много я на себя беру? Во главе банды он меня ставить собирался. Он же не в курсе ни про авторитет мой, который я уже наработать успел, ни про то, что Сека меня приподнял. Он об этом только потом узнал, когда мы вдвоем к нему в кабинет явились.

Да поставил бы кого-нибудь из своих и нормально. Или Бека. Не зря Сека говорил, что ему поровну под кем ходить. Но не сейчас. Потому что он услышал от Валеры, что Жирный его убрать собирался вместе со всеми. И всех кроме меня и самого главаря завалить им было приказано.

А он мстительный все-таки. Так что этого так просто не оставит. И будет искать вариант для того, чтобы добраться до Жирного.

Опять же, как ни крути. Район мы потеряли. Пройдутся сейчас базарные по нему, объяснят, кому теперь за покой платить надо, и с кем дела вести. И спокойную базу тоже. И все имущество вместе с ней.

Нет, старшие этого так не оставят. Значит, война будет. Нет, она уже началась на самом деле.

А как я сам бы поступил? Да взял бы людей, да ушел в Родину. И там попытались бы устроиться. Да, там чухонские ДРГ бродят, бывает, да и отутюжили район как следует. Но людей-то там практически нет, и имущества бесхозного очень много осталось.

Да, так я бы и поступил. Если бы не один нюанс.

Возможность вырваться наконец-то из этого кошмара. Ради этого стоит побороться, однозначно.

Закурить хотелось, но в герметичном помещении этого делать не стоило однозначно. Да и вообще… Мало ли, кто в подъезд зайдет, а на запах курева сразу же отреагирует. Остальные это тоже понимали, так что курить не стали.

Наступило молчание. Время тянулось очень долго. Адик периодически поглядывал на часы, у него какие-то механические были. У меня вот ничего такого. Я смарт-часы носил в свое время, хорошие, от Huawei, благо братья-китайцы поставок в Россию не ограничивали. Месяц зарядку держали.

Но ударили импульсом, и им пизда пришла естественно. Как и смартфонам, компьютерам и всему остальному. Вот только эти коммуникаторы военные уцелели, да и у тех модуль связи из строя вышел. И ноутбуки военные тоже в норме.

В подъезде было тихо, с улицы тоже не слышно ни голосов, ни выстрелов. Тишина. Только дыхание моих соратников, если их там можно назвать. Сидим и ждем. Хрен знает чего.

— Что делать-то будем? — вдруг спросил Игорек. Вот уж ему неймется.

— Сперва подождем, — ответил я, хотя вроде как объяснял это уже. — Часа два для гарантии. Потом поднимемся, затащим наверх эти ящики, закроем все наверху и пойдем отсюда.

— День же, — сказал вдруг Саня. — Часа полтора как рассвело. Ночи сейчас короткие, сам знаешь. Опасно.

— А хули еще делать? — спросил я. — Это может быть и хорошо, что день уже. Долго тереться на улице побоятся. Свалят.

— Такой толпой-то, — хмыкнул Адик. — Они сами кого хочешь порвут. Но не думаю, что на самом деле долго будут искать нас. Зачем им это в действительности.

— Я не знаю, — мне оставалось только выдохнуть.

Да я уже вообще ни хрена не знаю, только говорить им не буду об этом. Все-таки командир. А когда командир чего-то не знает — это печально. Очень даже печально, это значит, что дела совсем хреново идут.

И снова наступило молчание. Пацаны так и сидели, каждый думал о своем. Только Адик периодически смотрел на часы. Часто достаточно, так что это меня даже напрягать начало. Но я решил ему ничего не высказывать. Из всей собравшейся со мной компании я разве что ему могу доверять, да и то с определенными оговорками.

Вот странно. Пацан он вроде крутой, достаточно опытный. Почему его не подняли до сих пор? Хотя…

Бывают такие люди: идеальные исполнители. Которым ставишь задачу — а они в лепешку расшибаются, но выполняют. А вот самим себе и другим задачу поставить у них не хватает… Не мозгов, а инициативности может быть, еще чего-то.

И Адик, похоже, из таких. Ну это в какой-то мере даже неплохо, что у меня такой человек есть.

— Сколько времени прошло? — спросил я, не выдержав, когда он в очередной раз посмотрел на часы.

— Минут сорок уже, — ответил тот. — Может быть…

— Нет, — я покачал головой. — Ждем. И вообще…

Договаривать я не стал, открыл лежащий рядом рюкзак и извлек из него какую-то консервную банку наугад. Горошек зеленый. Но, в самый раз — источник белка и углеводов без жиров. А сейчас не холодно, так что можно и без них обойтись. Это когда зима наступит, нужно жрать все, что в рот лезет, а летом по теплу жиры особо не расходуются, откладываются.

И что хорошо, пить хотеться не будет после него, там и так воды достаточно. Куда только слить жижу… Хотя можно и с ней, аккуратно просто. Не в салат же.

Я дернул банку за кольцо, открыл ее, а потом извлек из кармана ложку. Принялся есть. Остальные на меня посмотрели, и тоже стали доставать паек. И у всех все было кроме Сани, который мрачно вытащил из кармана пачку галет и стал жевать. Хрустеть ими. Да, зубы у него, похоже, очень здоровые, неразмоченные галеты-то есть.

Пожалев его, я запустил руку в рюкзак, вытащил еще одну банку. Брали мы консервы с собой, причем из запаса на два дня. Конечно, никто не собирался идти в такой длинный рейд, но мало ли, вдруг пришлось бы задержаться. Говорят же: идешь на день, еды бери на неделю.

А у нас нет вариантов столько уволочь.

— Держи, Сань, — бросил я ему банку.

— Благодарствую, — ответил он, дернул за кольцо, открыл. И залпом выпил всю жижу.

Меня аж передернуло. Ему кукуруза досталась, причем сладкая, судя по всему, а я ее терпеть не могу. Если уж беру, то ту, что без сахара.

Точнее брал. Теперь-то вообще не до жиру. Есть чем брюхо набить — и то спасибо.

Ложка, еще ложка. На самом деле этот рассол, или как там его назвать. Жидкость эта, короче, из-под горошка, не кажется совсем уж мерзкой. Голод утоляет и нормально. Если всю банку съесть, так потом до вечера протерпеть можно. Это все равно лучше, чем детское пюре на печенье мазать. Или яблоки эти падучие из городского сада, мелкие, которые я до сих пор вспоминаю.

Хотя когда-то мне этих яблок хватало чтобы хоть как-то голод сбить. А теперь вот я поедаю настоящий предмет роскоши, отличный источник белка, калорий и всего остального необходимого. И еще недоволен чем-то.

Некоторое время стояло молчание, только ложки по банкам скоблили. Я наконец прикончил банку, после чего вылил в себя остатки жидкости, а саму ее убрал в рюкзак. Чтобы, если кто-нибудь все-таки зайдет сюда, не обнаружил следов человеческого присутствия. Иначе ведь легко будет догадаться, что мы переждали здесь, а значит контейнеры где-то в этом доме.

Хотя, наверное, лучше все равно отнести их в соседний…

Нет, это уже шиза. Если дверь за собой запереть, то они все равно ничего не найдут. Не будут же они в каждую ломиться. У них на это сто лет уйдет.

Остальные тоже постепенно закончили с завтраком. Или обедом, черт его знает, потому что далеко не факт, что у нас получится пообедать. Помолчали немного, после чего Денис сказал:

— А что сейчас с нашими? С теми, что в школе остались? С рабами и остальными?

— Валера сказал, Жирный приказал всех под нож, — не стал я врать. Правда про Надежду промолчал. Но это все равно вскроется.

Потому что Сека будет пытаться освободить ее. Это точно. И нам придется рисковать ради нее. Хотя… Далеко не факт. Он сейчас не главный авторитет. Слезай со скалы, ты больше не царь горы…

— И рабов тоже? — снова спросил Денис.

— Не знаю, — я покачал головой. — Может и так. А может быть и к себе заберут.

— Царствие им тогда Небесное, — проговорил Адик. — У нас еще ничего было. Особенно девчонкам.

— Да, — сказал Саня. — Девчонок тут только пожалеть остается.

Я промолчал. Как будто они сами девчонок не пользовали. Мелькнула мысль о тех двоих, что прибились к нам. Одна из которых еще и функции медсестры при мне выполняла. Нет, если смекнут, что она хоть как-то в медицине шарит, может быть, ничего еще не будет. Отправят к тому же Авенирычу в помощь.

— Пиздец, короче, — проговорил Адик. — А такое хорошее место было. И столько трудов. Печи, дымоход тот же самый…

Покивали и снова замолчали. Говорить уже не хотелось. У меня в голове мрачные мысли крутились, и уверен, что и у остальных они были такие же.

Ждем, ждем. Нет ничего хуже, чем ждать и догонять — так, кажется, мудрые говорят?

А что еще остается?

Адик в очередной раз посмотрел на часы. Я уже совсем мрачно глянул на него, спросил:

— Ну и сколько сейчас времени прошло?

— Сорок восемь минут, — ответил он.

Да… Этот день обещает быть действительно долгим. Одно радует: я все еще жив, и все еще могу действовать.

Глава 22

Затащить эти ящики на седьмой этаж стоило нам очень большого труда. Не знаю почему, Адик решил вскрывать квартиру именно на нем, может быть, потому что семь — это счастливое число, черт его знает. Но я был с ним согласен, что ниже этого делать не стоит, и благодарен за то, что выше он не полез. Потому что мы просто сдохли бы под тяжестью этих самых ящиков.

Вскрыл дверь он без проблем, все-таки в этом деле парень был профессионалом, а потом мы вместе затащили их туда. Вышли на лестницу наружную, убедились, что никого больше в окрестностях нет, после чего Адик повел нас в сторону того самого загадочного склада, куда никто до этого не ходил.

Идти днем небольшой группой было страшно, честно говоря. Если бы не однозначный приказ — встретиться с остальными как можно скорее. А мы и так припозднились, пока ждали.

Но ничего, дошли без особых проблем, добрались. Да и как оказалось, идти надо было совсем недалеко. Склад находился в нашем же районе, уже бывшем, только на самой его окраине.

Сперва я даже ничего не понял. Добрались мы до какой-то будки посреди двора, то ли трансформаторной, то ли еще какой-то подобной. Нет, я уже видел и квартиры внутри трансформаторных будок, и ни капли не удивился бы, если бы там находился склад.

Но нет. Адик постучал, и секунду спустя в двери открылось окошко. Он помахал рукой: мол, алло, привет, и дверь отворилась.

— Внутрь, быстро, — проговорил Бык, которого похоже поставили охранять вход. — Не маячьте снаружи.

Мы быстро вошли в тесное помещение один за другим, и он тут же запер дверь и повесил большой навесной замок. Да, удивительно, но проушины для него в этой двери были не внутри, а снаружи.

Бык тут был не один, с ним еще один охранник. И вооружен он оказался вообще пулеметом. Знакомым мне — он его однозначно снял с одного из людей Жирного, даже царапина на прикладе точно такая же.

И зачем ему пулемет в таком тесном помещении? Да и рикошетами всех поубивает же. Была бы позиция — отличное оружие, но так…

— Ну что там? — обратился я к Быку.

Но обычно словоохотливый здоровяк не поддержал беседы.

— Вниз спускайтесь, — сказал он. — Давайте быстрее, вас уже пару часов как ждут.

Да, похоже, что дела серьезные. За еще одной дверью обнаружилась лестница, которая вела вниз. Без этажей, один пролет за пролетом, и так до третьего. Я почувствовал, что мы попали действительно глубоко под землю.

Если честно, то я никогда не страдал клаустрофобией. Даже наоборот, в съемной квартире-студии на восемнадцать квадратов, где я проживал, я ощущал себя достаточно уютно. Но сейчас вот почувствовал как будто…

Как будто я в заброшку какую-то лезу. Или вообще в секретный объект непонятный. Короче, хрен его знает, знает, но было это какое-то бомбоубежище. Причем, нельзя было сказать, что заброшенное: стены выкрашены явно не так давно, почти нигде не облупились. Я не эксперт, но по виду как будто бы полтора-два года прошло с ремонта.

А ведь это Псков, здесь воды под землей до пизды. Тут, наверное, не то, что стены облупливаются, здесь затапливает постепенно помещения.

Потом была еще одна дверь, но уже посерьезнее, такого бункерного вида. Не взрывозащитная естественно, а просто очень массивная и металлическая. Она была открыта.

Я вошел внутрь и оказался в достаточно большом помещении. Почему-то хорошо представлялось, что раньше здесь стояли лавки и скамьи, специально для того, чтобы укрывшиеся могли пережить поражающие факторы ядерного взрыва. Ну или какого-нибудь другого оружия.

Сейчас же… Люди тут были, но сидел кто как. Кто на полу, кто на ящиках. А вот штабелей и полок было гораздо больше, чем людей. И на них лежали… Продукты. Да, огромное количество продуктов. Не все полки ломились, конечно, но все же.

Освещалось помещение самыми обычными фонариками, которые кто-то разложил то тут, то там. С лампами накаливания даже, не с диодами, что понятно было по тусклому свету. Но ладно, у самых фонариков при ЭМИ гореть нечему.

А вот центральное освещение, которое тут однозначно должно быть, не работало. И лампы под потолком не горели.

Из-за игры света и тени людей казалось гораздо больше, чем их было на самом деле. Проекция, все дела. Но, кстати, я отчетливо разглядел и группу незнакомцев. Похоже, что те самые, что на этом объекте квартировали. Ладно, познакомимся потом.

Народ… Ну подавленный был, что тут еще скажешь. Прям совсем. В основном люди просто сидели на полу, на ящиках — везде. Но кто-то ковырялся в куче стволов и прочего скарба, который удалось добыть. С трупов сняли.

Нам ничего из этого не светит. Хотя и хорошо, что жмуров своих шмонать не стали, иначе, возможно, все еще хуже было бы. Взяли бы нас тепленькими.

Ладно, надо поговорить с кем-нибудь из начальства. Вот и как раз.

— Ладно, пацаны, — сказал я, увидев, как мне машет Бек из противоположного конца помещения. — Отдыхайте пока, и так устали все.

Воздух, кстати… Не такой сырой, как в совсем уж непроветриваемом помещении, но и не сказать, что свежий. Вентиляция, похоже, в пассивном режиме работает. Хотя наверняка и приточно-вытяжная система здесь должна быть.

На самом деле ебать это бункер. А почему они тогда здесь не квартировали, зачем им школа вообще? Хотя и так дело ясно. Узнай кто-то посторонний о подобном месте, здесь уже к утру следующего дня не протолкнуться было бы от желающих поделить собственность.

А скорее всего она перешла бы к кому-то одному, достаточно сильному, чтобы удержать ее. К тому же Жирному. Что ж.

Теперь я действительно понимаю, зачем ему нужен был Сека. Этот склад по сравнению с обычными магазинами… Да как хранилище Росрезерва, наверное, иначе и не скажешь. И если взять его и загнать тем же военным, да еще и одним куском…

Хотя у них столько и денег нет, наверное. Впрочем… Бабок у Жирного и так хватает, ему другое нужно.

Я подошел к Беку, который задумчиво рассматривал консервную банку. С таким видом, будто думал съесть ее сейчас или оставить на потом.

— Откуда все это? — спросил я. — Это ж охренеть сколько.

— Это склад, — мрачно ответил он. Выглядел совсем не весело, хотя в целом поводов радоваться было маловато. — Это бомбоубежище было, его приватизировали еще в девяностых, сам знаешь, наверное, какой бардак тогда был.

— Не знаю, — я покачал головой. — Я тогда еще не родился.

— Да я в общем-то тоже, — сказал политеховец. — Отец Секи его выкупил, приватизировал и превратил в склад. Потом он ему в наследство достался. Отсюда еду возили по малым точкам. Ну знаешь, может, магазинчики у дома.

— Ну да, их еще большие игроки задушить стараются. А у Секи как получилось вывезти против них?

— Контрабанда, серый импорт, — ответил он. — Через границу возили импортные товары, здесь лепили стикеры бумажные с левым местом производства и подписью, что «информацию на стикере считать приоритетной». А потом продавали в мелкие магазины. Там ведь сам знаешь, на законы все плевали. И проверок почти не было, кого там ловить.

— И бухло продавали после десяти, — кивнул я.

— Ага, — Бек снова грустно усмехнулся. — А теперь… Можешь суп «Хайнц» попробовать, есть грибной и томатный, его тут полно, но грибной не советую. Есть Кола настоящая в маленьких баночках. Обычная, ванильная вишневая…

— И все с натуральным сахаром, — кивнул я.

— Ну да, — снова повторил он, а потом протянул мне банку. — На, будешь?

Я посмотрел на этикетку. Персики консервированные, в сиропе. Поднес банку к глазам, чтобы лучше было видно, и в действительности на ней самой не было ни слова по-русски. А вот стикер имелся.

— Надо бы с остальными поделиться… — проговорил я.

— Не, у нас еще много, — качнул головой Бек. — Целая полка таких банок. А девать их больше некуда.

— В смысле? — не понял я.

— Ну в прямом, — ответил политеховец. — Мы на продажу на базар таскали. То, что сейчас найти сложно: персики те же, маслины, колу, энергетики, лапшу импортную. Все такое. А теперь, сам понимаешь, на базар нас не пустит никто, стоит только там появиться, как повяжут и начнут допрашивать. Так что только самим жрать и остается.

— А бухло, курево? — спросил я. — С этим же, я так понимаю, проблемы были. Добывали сами, что получится.

— А с бухлом и куревом Сека не связывался, — пожал плечами Бек. — Пока ты хавку возишь, газировку, энергетики — всем плевать в общем-то. И в магазинах проверок особо нет. А вот с бухлом или сигаретами — это верный способ сесть. С гарантией. Тебя разве не удивило, что паленого алкоголя в магазинах все меньше и меньше с каждым годом?

— Да я как-то не искал, — ответил я, почесав в затылке. — Да и вообще, есть такие магазины, где будто весь алкоголь паленый. Опаснее обогащенного урана, бля. Выпьешь, а потом пиздец.

— Ну так, — он усмехнулся. — Что позволено Юпитеру — не позволено быку. А Сека, увы, не Юпитер.

— Ага, — кивнул я. — Быку — кнут.

— Ты только ему об этом не скажи, он сейчас и без того не в настроении, — сказал он. Почему-то забрал банку у меня из рук, хотя я как раз собирался в рюкзак ее спрятать — персики все-таки, может быть, в последний раз в жизни поел бы их. Поставил обратно на полку. — Давай о делах. Что с грузом по итогу?

— С грузом не слишком хорошо получилось, — ответил я. Мне как-то даже стыдно стало, хотя нашей вины в ситуации вроде как не было. — Короче, мы подошли, к ним человек прибежал, от Бека ушел. Мы их того всех, убили. Решили пока ящики в доме ближайшем спрятать. Первые три унесли, а потом появились базарные. В общем, три ящика у нас, три ящика у них теперь.

— А автоматы вам на что были? — спросил Бек.

— Нас шестеро было, а их двадцать, — ответил я. — И вообще, на что вам были автоматы, когда вас чуть к стенке не поставили всех?

— Ладно, ладно, — выдохнул он. — Ты только не возгордись.

— У школы что? — спросил я. — Ходили туда?

— Пошли, поговорим, — сказал он, махнув рукой куда-то вдаль.

Понятно. Значит при остальных на такие темы беседовать он не хочет. С одной стороны, это плохо, потому что надо бы в курс поставить, что там случилось. Они и так догадаются.

А еще хуже это потому что значит, что случилось что-то реально хреновое. Мои товарищи по банде ведь не как один бессемейные холостяки. Женщины у них вполне себе были. Хорошо хоть, что детей не было, потому что их вывезти из города успели.

Мы прошли через ряды полок, Бек открыл какое-то помещение, и мы вошли внутрь. Каморку, маленькую совсем. Я ожидал, что это будет что-то вроде генераторной, и не ошибся: кабели из стены выходили, щитки тоже стояли. Но вот самих генераторов не было.

По-видимому вывезли, когда переоборудовали убежище в склад. А само его подключили к городской электросети. И может быть даже коммуналку исправно платили.

Политеховец пропустил меня вперед, после чего запер за собой дверь. И даже задвижку закрыл. Похоже, что ему вообще не хотелось, чтобы нас слышали.

Я услышал, как ткань потерлась о ткань, а потом передо мной загорелся фонарик. Маленький совсем, карманный, такие как брелки носят. И вроде бы диодный даже. Странно, как выжил после импульса? Или он сам его потом спаял?

— Ну так что? — спросил я. — Ходили?

— Ходили, — он резко помрачнел еще сильнее. Вот теперь-то мне и стало ясно, почему он пытался разговорами о персиках отвлечься. — Куча трупов там во дворе, и базарные копошатся. Вывозить все будут. Скорее всего, не сейчас уже, к ночи, но они к погрузке там все готовят.

— И сколько трупов? — решил спросить я. — Только мужики или…

— Много. Мужики, бабы… Твою помощницу тоже там видели, — ответил он. — Жирный сказал — всех под нож, они так и сделали, даже рабов не пощадили. Парни Фрая ходили, они болтать не станут, хоть их и допытывают. Но рано или поздно это вскроется. И сам знаешь, что начнется.

— Так… — проговорил я. — Можно же наоборот. Поднять, так сказать, волну народного гнева. Варианты, нет?

— Вариант, — кивнул Бек. — Я бы так и сделал. Но мне авторитета не хватит. А Сека заперся и у себя сидит.

— Ему после сотряса хуево так? — решил я уточнить. Все-таки их здоровье — это моя задача. Пусть от сотряса колес и не бывает, после него только лежать и мерить давление.

— Нет, — Бек помрачнел еще сильнее, хотя, казалось, хуже уже было некуда. — Надя…

— Ее тоже нашли? — уточнил я.

— Да не ходил там никто смотреть ничего, — ответил Бек. — Издалека глянули в бинокль и все, там же люди Жирного роются. А как этот Валера сказал, что ее надо живой взять, так вообще пиздец. Переживает. Я же поэтому, типа, командовать стал, а не потому что он по башке получил.

Я выдохнул. Ну вот не знаю я, что у них там за тема с этой самой Надеждой.

Зато прекрасно знаю, что нас, людей, очень легко поймать на слабостях. А мужчин в особенности, потому что его слабостью зачастую является любимая женщина.

А судя по тому, что Жирный собрался давить на нее, он знал, что она для Секи значит.

Кстати… А они ведь, получается, и до этого знакомы были. Жирный торговым центром владел, а Сека тоже в торговле подвязан был, пускай и в оптовой. Так что есть самые разные варианты. Может быть, они даже дружили.

Я чуть отошел, откинулся на стенку и достал электронную сигарету. Затянулся, а потом посмотрел на индикатор, показывающий количество жидкости в баке. Ну а что, теперь снова экономить, мать его.

Это в школе этой дряни было сколько угодно, бери да кури. И у меня самого тоже запас был нехилый. Сперва получил партию за то, что роль живца сыграл, а потом еще и в благодарность за лечение.

Но ничего этого у меня больше нет. И что делать с этим вообще непонятно.

— Ну? — спросил Бек. — Что делать будем?

— В смысле? — я затянулся еще раз, выпустил пар в сторону и спросил. — А почему это ты у меня спрашиваешь?

— Ну а кого еще мне это спрашивать? — посмотрел на меня политеховец. В свете фонаря я увидел, как он бровь поднял.

— Не догоняю что-то, — я покачал головой. Дурачка включил, специально. Потому что понял, что он что-то предложить хочет.

Что-то, что мне, возможно, не понравится. Точно не понравится, я бы даже сказал.

Не потому что это как-то мои интересы ущемит, а просто не по нутру будет. Потому что…

— Ну бля, — выдохнул Бек и с таким лицом, мол, все тебе, дураку, растолковывать надо, принялся объяснять. — Фрай — почти левый человек. У него парни крутые, но что там ему в голову придет, хрен знает. Он может решить нас покрошить, например, и склад под себя подмять.

— Он Секе чем-то обязан, — заметил я. Слышал об этом раньше.

— Секе-то да, но война все спишет — это первое. А два — его люди про склад не в курсе были. Точнее, не знали, где он находится.

— Ну, Фрай-то понятно, — сказал я. — А мы тут с тобой причем? Конкретно мы.

— Если Секи нет, получается, банда колется, — снова принялся пояснять Бек. — Есть моя команда, есть твоя команда, если люди, которые лично Секины, и есть команда Фрая.

Насчет моей команды он, конечно, загнул. Это же не юниты в компьютерной игре, это люди. Они не будут беспрекословно делать то, что я говорю. Например, они не свалят вместе со мной из бункера, если я решу сделать это сам. Никто, даже Адик не пойдет.

— Блядь, Бек, что-то я не догоняю, — проговорил я. — Ты мне предложить хочешь или что?

— Ты ж вроде умный человек, татарин, — сказал он.

— Знаешь, — я затянулся еще раз, выпустил пар в сторону, после чего чуть отодвинул его от двери и положил пальцы на защелку. — Я пойду с Секой поговорю, попытаюсь его в себя привести.

— Ты уверен? — спросил он.

— Уверен.

— Ну иди, — Бек хмыкнул. — Попробуй-попробуй, хули.

Глава 23

Я постучал в абсолютно неприметную дверь. Ответа не было. Постучал еще раз, но и тогда мне не ответили. Тогда я просто рванул ее на себя, вошел и увидел Секу, который сидел за столом, обхватив голову руками, запустив пальцы в волосы.

Помещение оказалось кабинетом или чем-то таким. Тут ведь наверняка не только товар держали, но и надо было накладные подписывать и все такое. Хоть какую-то отчетность поддерживать. Все-таки с налогами было строго, и надо было платить хоть что-то, чтобы тебя точно за жопу не схватили.

Стол тут был простенький, картотеки какие-то, да еще сейф под столом. Открытый, кстати говоря, но что именно внутри лежало, разглядеть не получилось — щель небольшая совсем.

А на столе лежал ручной фонарик, который был единственным источником света. И, кстати, горел он совсем плохо и уже мерцал. Похоже, что батарейки выжимали из себя последние часы работы.

Пахло алкоголем, чем-то неплохим, по типу вискаря. Ну да, вон и бутылка стоит на столе, и бокал с ней рядом. Похоже, что Сека решил воспользоваться самым проверенным временем решения проблем — утопить их в алкоголе. Ну а что, это же всегда помогает, верно?

— А, кто? — поднял он голову, посмотрел на меня. — Рама, ты. Сходили, значит. Заходи.

Я вошел, закрыл за собой дверь и запер ее на щеколду, чтобы нас не побеспокоили. Сека сейчас в очень подавленном настроении, и я, если честно, хрен знает, как он на разговор отреагирует. Может быть и замочить меня попробует.

Изначально я планировал его успокоить как-то или еще что-то. Но теперь пришло понимание, что надо вправлять Секе мозги. Потому что иначе нам всем пиздец. Банда действительно на грани развала, Бек намекает, вон, что неплохо было бы нам с ним перехватить управление. Может быть, даже перемочив Фрая и его людей.

Ага, конечно, это же так просто будет. Они-то в отличие от нас как раз-таки вояки.

— Вискарь будешь? — спросил Сека и почему-то добавил. — Хороший, двенадцать лет. На особый случай берег.

— Нам работать еще, я пить не буду, — сказал я, увидел в потемках у стены стул, взял и уселся поближе к столу. — И тебе не советую. После сотряса пить нельзя, вообще.

— Да какая теперь разница-то, — проговорил он. — Мы все равно трупы уже все. Только вы пока об этом не знаете.

Однако. Дела тут совсем плохи, похоже.

— И хули ты нас заживо похоронил? — спросил я.

— Да потому что… Школы нет. Тебе рассказали, что возле нее видели?

— Да, — кивнул я. — Трупов кучу. И Надьки, кстати, среди них не видели. Так что тебе есть за что побороться, нет?

— Надька… — хмыкнул он. — Да лучше бы ей в той куче оказаться.

— Почему? — спросил я, больше чтобы раскрутить его на разговор. Потому что он, похоже, запереться собрался в себе и молчать. А это последнее, что мне нужно.

Ну я ж немало времени у психотерапевтов в кабинете провел. Конечно, учить его методикам когнитивно-поведенческой терапии мне вообще не улыбалось, тем более, что я сам грешил, что ими не пользовался. Но вот когда мы изучали возможные манипуляции и все такое, я слушал очень внимательно.

Конечно, прием грязный, да и надолго он не сработает, но может к тому времени сладится уже что-нибудь.

— Ты же сам понимаешь, что Жирный с ней сделает.

— Может быть сделает, — сказал я. — Может быть не сделает. У нас есть варианты ему помешать. А если сидеть тут и бухать, то ничего не получится. Ну и вообще… Есть ведь варианты ему помешать.

— Помешать… — хмыкнул он. — Нам теперь сидеть тихо и не отсвечивать. Станем ему мешать — пиздец. Надьку он точно убьет. А потом и до нас всех доберется.

Непривычно это мне было. Главарь всегда уверенным в себе был, даже когда пулю словил. Я у него в ноге ковырялся — а он даже не шипел. А тут вот сидит сопли жует. Да что за хуйня вообще?

Он взял бутылку, налил себе еще немного виски, отставил в сторону. Тогда уже я взял бутылку, крышку, заткнул и положил под стол.

— Ты чего? — не понял он. Даже не матернулся, не «хули ты делаешь» сказал, а просто спросил.

— Ну, я думаю, нам сохранить действительно стоит этот вискарь для особого случая, — сказал я. — Когда Жирного вздернем и Надьку твою вернем. Вот тогда и разопьем все вместе.

— Рама, я же вроде нормально членораздельно сказал, — он начал злиться, а именно это мне и нужно было. Только чтобы он разозлился не на меня. Гнев его нужно было направить в нужную сторону. — Я не собираюсь воевать с Жирным. Затихаримся тут и переждем.

— И что, будем персики консервированные жрать и «Кока-колу» пить? — спросил я.

— А чем плохо? — спросил он.

— А в том, что мы в войну с Жирным уже ввязались, — сказал я. — Половина груза у нас. Мы его спиздили. Хотели весь, но не получилось.

— Что, блядь! — поднял он голову. — Кто приказал, нахуй?

— Я сам своих повел, — ответил я, решил, что Бека закладывать не стоит. Потом его предупрежу, и он подтвердит. — В общем-то факт в том, что груз у нас. Часть, по крайней мере. А это значит, что Жирный от нас никуда не свалит.

— Свалит, — тут же подобрался он. — Свалит, потому что мы ему груз отдадим. И обменяем его на Надежду.

Так и сказал полным именем.

— Ага, — кивнул я. — Мы ему один раз уже поверили, и чем это кончилось? Тем, что нас чуть не перехуярили. И если бы не я, то положили бы всех. И вот сейчас придем мы на встречу с грузом, и нас всех прикопают. А нет. Кого-то живьем возьмут, потому что он хочет узнать, где склад. И потом ввезут сюда. И вывезут и «Кока-колу» и персики эти ебаные.

— Да хули ты доебался с этими персиками? — не выдержал он.

— Не знаю, мне смешно просто, — ответил я. — Я тут яблоки падучие жрал, и радовался, если получалось сто граммов детского пюре найти не просроченного. А здесь целый склад этих персиков, бля.

Он посмотрел на меня как на ебанутого.

— Ты же понимаешь, что пока мы действуем, у нас гораздо больше шансов не только вывезти все это дело, но и Надежду вернуть? Если надо воевать — значит, будем воевать. Если ты продолжишь тут сидеть, то народ просто разойдется. Или еще хуже будет, кто-то твое место займет, подомнет под себя кого получится, а потом тебя завалит. И меня заодно. И всех, кто тебе верен.

— Что, разговоры такие пошли? — он посмотрел на меня, кажется, немного подсобрался.

— Да пока нет, но пойдут, уж будь уверен, — сказал я. — Сека, бля. Пока мы силу представляем, Жирный Надю не тронет. Он не дурак. Ему тебя живым надо взять, и он понимает, что если он ее убьет, то все, пиздец. Ты не успокоишься, пока его жирную тушу на фарш не пустишь.

— Не знаю… — он выдохнул. — Я бы, если честно, все-таки обменял этот груз и все.

— Бля… — я откинулся на спинку стула. — Ты сейчас рассуждаешь, как влюбленный подросток нахуй. Я не понима…

— Мы с Надькой со средней школы вместе, — перебил меня Сека. — Она в городе осталась, только потому что я уезжать не хотел. Решил, что тут могу реальные бабки сделать, а война когда-нибудь закончится. Сколько уговаривал — не поехала, сказала, что меня не оставит.

Ну понятно. Тут и долгие отношения, и то, что взяли ее чтобы использовать как козырь против него, и чувство вины, за то, что она из-за него осталась. В общем-то все понятно. Целый комплекс причин. Вот он и расклеился, как любой нормальный человек, на самом деле.

Даже не так. Как любой нормальный мужчина. В нас с детства воспитывали образ стального такого мужика, этому еще боевики способствовали старые. Наши отцы их любили, мы их любим. А в них герои очень редко самокопаниями занимаются.

А это нормально. Я сам это понял только после курса психотерапии. Как раз, когда стал понятно, что придуманному мной образу стального мужика соответствовать получается далеко не всегда.

— А то, что умереть могу… — продолжил он. — В моих делах меня, знаешь ли, в любой момент прикопать могли.

— Так вот именно, бля, — уже не выдержал я. — Ты ж бандит. Так рассуждай, как бандит, ебаный в рот. Тебе что, никогда воевать не приходилось? Еще до войны, наверняка ведь разборки бывали, и все такое.

— Ну да, — он вдруг пьяно усмехнулся. — Было дело….

— Что, вспомнилось? — спросил я.

— Да… Вспомнил, как мы Прибрежных завалили, — он коротко хохотнул.

Ну уже лучше. Выходит из меланхолии постепенно и вообще. Я насчет его разборок не в курсе, основные-то у нас в стране в конце двадцатых — начале тридцатых были. А мне тогда было очень мало лет, и жил я в небольшом городке в Татарстане.

Хотя у нас тоже. Рассказывали мне, когда подрос, как моя бабушка в морозильнике обрезы от полицейских прятала. Из которых людей убивали.

— Вот и сейчас по сути то же самое, только враг у тебя этот жирный пидор, — сказал я. — Главное мы уже сделали — часть груза спиздили. И подозреваю, что половина в его договоре с военными не канает, им все нужно. Они его подписали — он обосрался, причем исключительно по своей вине. Если не с него самого, то с его людей эту информацию снимут, будь спокоен. Уверен, ты не первый, кому в голову пришло шпика на базар отправить.

— И что, предлагаешь к военным подкатить? — спросил Сека.

— Да, — кивнул я. — Как вариант. Может быть, у них помощи попросить. Мол…

— Так ты к ним и подкатишь без пароля, — главарь, а это был именно он, усмехнулся.

Ну вот, похоже, что правильную тактику разговора я выбрал. Развел его, конечно… Только что сопля соплей был, а теперь снова главарь. Воспоминания ли помогли, или реально понял, что еще не все потеряно. Черт его знает. Может быть и так, и так.

А может быть, ему просто поговорить надо было. Все забили: ну заперся и бухает, так чего к нему лезть. Можно ведь пожрать вдосталь, да еще и деликатесов, которых раньше не ел никто особо. Там же все больше консервы, да овощи, которые на своем огороде выращивали. Рабы.

— Ну, пароль я, допустим, знаю… — заметил я.

— Да протух твой пароль давно, — он махнул рукой. — Тут и пробовать нечего. Да и подойдешь ты один такой красивый, скажешь: вот у меня ваш груз, который я у вашего подрядчика отобрал, так что давайте-ка вы, дорогие мои, вздерните его, да вторую половину заберите. А потом проводите меня наружу, за город.

— Ладно, это потом посмотрим, — сказал я. — Сперва у меня предложение есть. Те, кто к школе ходили, говорили, что там сейчас люди Жирного копошатся. Собираются добро вывозить. Делать это они, естественно, к ночи будут, так что мы можем им помешать.

— Каким образом помешать? — спросил он.

— Ну один раз они уже к нам в засаду попали, — проговорил я. — Почему бы не засадить им еще раз? Как вариант?

— Засадишь им… — он хмыкнул. — Там народа будет. И они на этот раз будут нас ждать. Они потому в засаду и попали, что думали, что мы будем как зайцы улепетывать.

— А в итоге зайцы зубастые оказались, — пожал я плечами.

— А еще базар от школы в двадцати минутах ходьбы. Сам подумай, что будет, если вся их шобла со стволами завалится.

— Слушай, я все понимаю, — я запустил руку в карман, достал электронную сигарету.

— Не кури, — попросил он. — Тут вентиляция пассивная сейчас, не проветривается ни хрена. А генераторов нет, их еще батя мой вывез, когда к городской сети все подключил.

— Ладно, — пожал я плечами и убрал сигарету обратно в карман. Что-то я и в самом деле попутал. — Нельзя им дать груз так просто вывезти, понимаешь? Надо хотя бы раз налететь. В том, что отбить что-то получится, я сомневаюсь. Да и школу мы тоже вряд ли штурмом возьмем. Но надо дать им знать, что мы все еще вместе, что у нас силы есть.

Сека посмотрел в сторону, задумался. Потом открыл ящик стола, достал из него что-то, посмотрел. Только потом я понял, что это фоторамка. Кто именно там, хрен его знает, не видно, но похоже, что дорогой ему человек.

Хотя я и так, кажется, знаю.

— Как думаешь, Надьку уже перевезли на базар?

— Я не знаю, — пожал я плечами. — Если честно, думаю что уже перевезли. В первую очередь.

Если она вообще жива. Но вслух этого произносить я не стал. Лишать человека последней надежды — это не вариант.

Если найдем ее труп… Вот тогда да. Но тогда Секу можно будет списывать со счетов, он спечется, если учесть как он о ней беспокоится.

Или наоборот. Соберется и будет мстить. И тогда я, честно говоря, боюсь представить, что будет с Жирным. И всеми, кто вокруг него.

Не знаю, раздобудет грузовик взрывчатки, загонит на базар и рванет его на хрен. И сам сгорит и кучу народа поубивает при этом. Где он этот грузовик возьмет?

А что, мало у нас по городу потерянных военных грузов? Вон, похоже, что они еще и какое-то совсем секретное оружие проебать умудрились. Если уж, конечно, мои выводы верны, и я ни в чем не ошибся.

— Ладно, — сказал он, убрал фотографию обратно в ящик. — Значит так. Ты как, своих поведешь?

— Своих поведу, — кивнул я. — И Бека со мной отправь с его пацанами.

— Может лучше Фрая? — спросил он.

Надо же, советоваться начал уже. А у меня есть причина Бека с собой взять. Причем такая, что не расскажешь никому.

Он ведь мне предательство предлагал только что, пусть прямо об этом и не сказал. И совсем не хотел, чтобы я с Секой разговаривал. Так что это нужно как-то решать. Ну вот и… Порешаем.

Если честно, я сам испугался мысли, которая проскользнула у меня в голове. Неужели я готов на такое? Неужели способен?

Да хрен с ним уже, способен. Бандит и бандит, чего тут врать самому себе. И мало того, что бандит, так еще и один из главарей, своя команда у меня.

А, значит, придется делать все, что на пойдет на благо моей банде. Даже если придется убивать своих. Пусть они и свои номинально совсем, как говорится.

Как там в старом кино говорили про Первую Гражданскую? Или это не там было? Как редиска, короче, человек — снаружи красный, а внутри белый-белый. А тогда белых очернять пытались, с грязью мешали.

— Нет, — я покачал головой. — Я бы только снайпера из Фраевских взял. А остальным лучше к базару пойти и посмотреть, нет ли суеты какой. Не придут ли военные. Одно в этой ситуации печально: связи у нас нет.

— Ага, — подтвердил Сека. — Рацию только одну взяли, а вторую ты сломал, вон.

— Если бы не сломал, у нас вообще ничего не вышло бы, — ответил я. — Тогда Фраевских к базару, мы с Беком к школе. Займем позиции и посмотрим, что и как.

— К вечеру выдвинетесь?

— Нет, — я качнул головой. — Прямо сейчас и пойдем. Тут недалеко, а больше шансов, что базарные будут в школе сидеть и не сунутся никуда. Должно получиться незамеченными подойти.

А еще мне не надо Бека отсюда забрать. Меня подговорить не получилось, так он кому-нибудь другому начнет на мозги капать. А этого лучше избежать.

— Принято, — он поднялся. — Ну пошли.

Он обошел меня, открыл дверь и вышел в основное помещение убежища. Люди повернулись, посмотрели на него.

— Ну что, пацаны, — он усмехнулся, по-видимому привычному среди мелких бандитов обращению. — Считайте, лишили нас дома и крова. Мы год школу держали, все под себя сделали, запасов накопили. А они пришли и одним днем все отняли. Да еще и жизней наших хотели, но не получилось. Как считаете, справедливо это?

— Да хуй там плавал! — ответил кто-то один.

— Вот именно, — согласился Сека. — Жирный многовато на себя взял. Он, пацаны, как вошь. Вошь ползает, кровь пьет, жирнее и жирнее становится, и начинает на всех брюхом давить. И вот иногда вошь такой огромной становится, что ее терпеть уже невозможно становится. А потом ее давят.

Я сперва не понял, к чему тут этот диалог о прикладной энтомологии, но Сека продолжил:

— Пацаны, они ведь не просто дом у нас забрали. Наших жен и сестер тоже. Они всех под нож пустили, совсем не по-людски поступили. Значит будет воевать.

И народ закивал. Да, когда ему надо, он умеет зажечь толпу.

Глава 24

— А ты у нас врачеватель не только тел, но и душ, да? — спросил Бек, когда мы покинули убежище и двинулись в путь.

Идти-то здесь недалеко, буквально четыре двора пройти. Другое дело, что дворы в этой части города большие, просторные. Но и укрытий хватает, что тоже хорошо. Во-первых кусты разрослись, а во-вторых — машин брошенных полно. Хотя если нарвемся на какого-нибудь снайпера армейского, нам это не поможет.

Мы шли позади, в арьергарде, пользуясь тем, что вроде бы главари. Остальные двигались впереди, прощупывая дорогу. На ней самые разные опасности могут встретиться: от людей Жирного или военных, до команды каких-нибудь беспредельщиков или бродячих собак. Всякое может произойти.

На самом деле и в спину атаковать могли, но зато это возможность нормально поговорить. Наедине.

— Не понял, — уклончиво ответил ему я. — В смысле?

— Да в каком еще смысле это может быть? — спросил Бек и продолжил. — Сека заперся ото всех, и было видно, что сидел бухал. Переживает он за Надьку. А ты зашел, поговорил с ним, причем он даже не орал на тебя, это слышно было…

— Ты под дверью подслушивал стоял что ли? — спросил я.

— Нет, но…

— Слушай, — сказал я. — Я тебя Секе не сдал. Про твои предложения и все остальное. Но ты лучше подумай сам: с нами ты или нет? А то есть у меня такое ощущение…

— Я не согласен с Секой, — сказал он. — Нам нужно иначе действовать. Если есть вариант выбраться из этой жопы — надо с вояками кооперироваться. Так что…

— А ты думаешь, я ему не про то же самое прогонял? — спросил я. — Ему приспичило, надо Надьку спасти. И я его понимаю, я за свою женщину тоже порвал бы кого угодно. Пусть у меня ее и нет. А с военными… О чем ты с ними договариваться будешь? У нас половина груза всего.

— Так это по твоей вине половина, — он хмыкнул. — Если бы ты поторопился бы…

— Если б я поторопился, то у нас вообще хрен с маслом был бы, — сказал я. — И более того, меня бы самого не было. Завалили бы. Так что хоть что-то имеется. А вторую половину найдем.

— Ага, — кивнул он. — А заодно и Жирного вздернем, и Надьку спасем. Ты что ли это делать будешь? Ты, Рама, что, в супергерои записался у нас? Черный плащ теперь, каратель преступников и спаситель невинных девиц?

— Не юродствуй, бля, — ответил я. — Я и сам не знаю, что делать. Только вот что-то надо. И цель у меня такая же, как у тебя. Из города вырваться. Все, что тут творится, у меня в печенках сидит уже, блядь.

— Надеюсь, они и Надьку тоже того… — проговорил вдруг Бек.

Я посмотрел на него, но решил промолчать. Это не здоровая хуйня, честно говоря. Нет, на самом деле всем нам было бы легче, если ее уже нет на свете. Потому что тогда мы можем сосредоточиться на основной цели. А так Сека будет упорствовать.

Да только вот, все ведь на нем держится. А если он скиснет окончательно? Или вообще вздернется? Да хуй его знает, на что он способен.

Один двор сменялся другим. Ничего особенного, никого мы не встретили: дома и дома, местами обрушившиеся, если туда прилетали снаряды. Кое-где стекол нет, повышибало взрывами. В общем-то обычная для нынешнего времени картина. Даже и разрушений нет особых, не как там, под «Леманой» или сгоревшей заправкой.

Но все равно видно, сука, что город мертвый.

— Ты предложить хочешь что-то или нет, блядь? — уже решил спросить я конкретно. — Даже если мы сейчас на Жирного забьем, что сделать не получится, как ты с военными планируешь связаться? У тебя завязки есть?

Он ничего не ответил, а я продолжил:

— Нас с большей долей вероятности кончат просто, а перед этим выпытают, где мы груз оставили. И на этом все закончится. Сам ведь понимать должен, нет разве?

— Да, но…

— Короче, — сказал я. — Смотрим по ситуации. Если получится найти завязку — сделаем. Если нет, так нет. А пока работаем по школе. Завалим этих уебков, сколько получится, и хотя бы часть груза заберем. О себе позаботимся. Логично же?

— Да, — наконец сказал он. Хотя по тону было понятно, что он просто хочет, чтобы от него отъебались.

Да что с ним не так-то в последнее время, блядь? Чего он там навыдумывал себе? Из-за того, что теплое место потеряли что ли? Так у нас не хуже есть, а там и что-нибудь новое себе сообразим.

В его словах, конечно, были буквы, но не было смысла. Потому что не будут с нами военные работать.

Скоро мы догнали своих, которые собрались под одним из подъездов. Выбрали не просто так, а потому что именно из него открывался идеальный вид на школу. Особенно если с верхотуры смотреть. А соответственно и для снайпера подходящая позиция будет.

Они тут сквозные к счастью, так что можно войти, а там вскрыть одну из квартир и посмотреть, что творится на другой стороне. Благо Адик с нами, он умеет.

— Ну что, внутрь? — спросил у меня Бык.

Именно у меня, потому что я был на этой задаче главным. Сека это отдельно отметил, пусть оно и не понравилось Беку. Ну и откровенно говоря: нас с дюжину, а шестеро из моей команды. Остальные как раз Беку подчинялись.

Ну и Тень, как звали снайпера из группы Фрая, который пошел с нами. Парень он был мрачный, да еще и в нем военное прошлое отчетливо ощущалось. Точнее даже не военное, а будто наемником он был, и плевать ему кого валить. Хоть немца, хоть ненца. Ну, в команде у них все такие.

— Да, — кивнул я. — Сперва надо только посмотреть, не оставили ли там сюрпизов каких.

— Не будут они все подъезды в округе минировать, — сказал Адик. — На это взрывчатки не хватит ни у кого.

— Я пойду, посмотрю, — проговорил Тень. — Ждите.

— Я с тобой, — сказал я. Сам не знаю, что меня дернуло так рисковать. Может быть, хотелось у профессионала поучиться.

Он бросил на меня неодобрительный взгляд, но ничего не сказал. Потому что старшинство признал еще раньше. Приоткрыл дверь, едва-едва, чуть-чуть, проверил, нет там никаких лесок, и ничего такого. Потом проскользнул внутрь. Я вошел за ним.

Он включил фонарик и внимательно смотря под ноги прошел дальше. А потом остановился посреди подъезда у пролета, который вел на первый этаж.

Наклонился, провел по чему-то пальцем, а потом движением фокусника вытащил откуда-то гранату, крепко сжимая ее ладонью в перчатках с отрезанными пальцами.

— Вот такая вот хуйня, — шепотом проговорил он.

— То есть они все-таки заминировали? — спросил я.

— Нет, — покачал головой Тень. — Это не они. Сам посмотри.

Он протянул мне гранату, но брать в руки я ее естественно не стал. А она выглядела нетипично. Я бы даже сказал, странно.

Как будто бейсбольный круглый мячик, к которому прикрутили бутылочное горлышко. Совсем не похожа на наши ребристые тушки «фенек» и на продолговатые РГД-5. А на ней еще и было написано желтой краской «M-67, FRAG».

— Че, блядь? — спросил я. — Американская что ли?

— Ага, — кивнул он. — Как видишь.

Какого хуя? Как здесь могла оказаться американская граната? Я могу такое представить, конечно, что трофейные у наших вояк оказались каким-то образом. Но все равно.

Тень вытащил из кармана какую-то проволочку, вставил в ушки и изогнул, после чего убрал в карман разгрузки. Теперь не взорвется.

— А теперь за мной, только тихо, — сказал он и пошел наверх, выключив фонарь.

Последнее меня порядком удивило. В смысле, без фонаря по почти полной темноте шариться. Нет, свет конечно проникает, но его немного совсем, окошки узенькие. А если там еще одна растяжка будет?

Голос его не выражал вообще никаких эмоций. Часто даже в шепоте они слышатся, а этот. Как будто железный, бля. Хотя я о нем не знаю ничего практически, а на медосмотре можно было что угодно сказать.

Мне не оставалось ничего, кроме как двинуться за ним. Тень вдруг остановился, а потом присел и принялся расшнуровывать ботинки. Значит, он уверен, что там кто-то есть. Мне пришлось сделать то же самое, правда для того чтобы стащить кроссовки достаточно было упереться носком одного в пятку другого. Но на нем были берцы.

Разувшись, мы пошли следом. Он двигался вообще неслышно, но у меня так не получалось. Тремя этажами выше он жестом показал мне, мол, стой, а сам двинулся дальше. И примерно полминуты спустя, прошептал:

— Поднимайся.

Я пошел за ним, и он показал мне еще одну гранату.

— Профессионал работал, — сказал он. — Тут растяжку сорвал бы — это говно на леске повисло бы и в воздухе разорвалось. А воздушный подрыв — это с гарантией пизда всем, кто на площадке.

Меня аж пробрало. Это кто же такой интересный может быть? Неужели кто-то из «Волков» заинтересовался людьми Жирного, и за школой наблюдение устроил? Хотя…

Может быть, они и не собирались с ним дел иметь, и собирались ебнуть, после того, как груз им доставили бы? Или конкуренты тех вояк из Крестов объявились, тоже из ВС РФ или ЧВК, но не те же, что его под это дело подписали.

А может быть и те же. Решили, что Жирный груз заныкал, чтобы их пошантажировать. Мало ли.

Короче, варианты у меня в голове крутились, но мне не оставалось ничего кроме как идти следом за Тенью. Бля, звучит как прозвище индейца какого-то. «Следующий-за-Тенью».

А еще двумя этажами выше он остановился перед приоткрытой дверью и прижал палец к губам. Я прислушался. Говорили на каком-то незнакомом мне языке, явно не на русском. Хотя по окончаниями я понял, что это литовский.

— Čia Storo žmonės. Plėšikauja.

Я посмотрел на Тень, и только только усмехнулся.

Чего? Чухонский шпион? Здесь, посреди города, да еще и возле школы? И чего он тут делает вообще? Он один или как? Может быть, тут целая группа сидит?

Хотя судя по всему один. Потому что группа уже заметила бы нас, и мы были бы мертвы. Перебили бы нас диверсанты за несколько секунд, и на этом все. Конец. Мы только с такими же бандитами бодаться можем, против настоящих вояк вообще никак.

Ответа я не услышал, похоже, что он говорил по рации. Снова слова:

— Nežinau aš, ar čia tas krovinys. Greičiausiai jis jau jų bazėje.

Тень прислушался. Неужели он этот язык понимает? Ну а что, я не удивлюсь, если он действительно бывший ЧВКшник, то ему наверняка приходилось воевать по всему миру. И с такими же литовцами в том числе. Говорили, что в западных военных компаниях не так уж мало младоевропейцев. Потому что свою экономику они убили во время евроинтеграции, и чтобы заработать нормальные бабки массово шли в частники.

— Jei toks protingas, pats išlipk ir eik patikrinti.

Что-то он там объясняет. Ничего не понятно по-прежнему. И чего Тень слушает? Валить надо. Или?

Похоже, что в планах у Тени вовсе не уходить. Совсем наоборот. Он его живым брать собирается что ли? Да в смысле?

— Na ir kas, kad jie mane pažįsta? Jie ir tuos šūdžius pažinojo, bet vis tiek visus nudėjo. Koks jiems skirtumas dėl kažkokio prekeivio? Gerai. Ryšio pabaiga.

Тень ухмыльнулся и потом жестом показал, мол, за мной.

Умудрился как-то приоткрыть дверь, и неслышной же тенью вошел внутрь. Причем за оружие он не взялся. Я же не нашелся даже, что сделать: сперва взялся за автомат, потом подумал, что в квартире в замкнутом помещении он будет не очень удобным и достал пистолет. Правда и тот на предохранителе стоял, я скинуть его — это очень громкий щелчок.

Тень уже успел ворваться в помещение, а потом оттуда послышался громкий голос:

— Ну, привэтас, бахуриукэли!

А потом хлесткий звук удара. Я ворвался следом и увидел лежащего на полу человека без сознания с лицом, прикрытым маской и капюшоном. На полу лежала рация, военная и явно иностранного вида. По таким еще и переговоры зашифрованные, наверное, идут. Вот он и не боялся, что его кто-то услышит.

Рядом — пистолет пулемет, больше похожий на игрушку. MP5 Kurz такой называется, и у меня даже в детстве такой был, что забавно, в натуральную величину. Только у этого помимо интегрированной рукоятки была еще накручена труба глушителя. А вместо штатного целика стоял какой-то микроколлиматор на повышающей планке. В этом разобраться мне оружейных знаний хватило.

Ну в общем-то такой типичный набор диверсанта. Наверное, мне с ними дел иметь еще не приходилось. Но что-то тут было не так. Рюкзак был слишком… Знакомым. Где-то я его уже видел.

Догадка уже проскользнула у меня в мозгу. Я сделал несколько шагов вперед, пнул оружие в сторону, а потом наклонился и сорвал с парня капюшон. А следом за ним и лыжную маску.

— Да ебаный в рот, как так-то?

Это был Леха. Тот самый челнок, которого я лично притащил с противоположного берега Великой, которого отвел на базар, а после представил Секе. И они даже о дани заговорили.

Да пиздец. Он же сам у нас выспрашивал, не чухна ли мы, подозревал, типа. А еще по-русски разговаривал вообще без акцента. Так…

Он наверное сам просто русский, нет? Мало ли у них там таких осталось, кто еще на историческую родину не вернулся? Сперва вроде как проблемы были, им в статусе граждан отказывали, и еще что-то.

А теперь… А теперь русские им понадобились. Именно в качестве шпионов. И знание русского, как родного, тут как раз впору. Вот так вот.

Значит, он не просто шпион, он еще и крыса. На чухну работает, блядь, под своих же копает. Хотя какой он нам свой… Тварь ебаная.

— Вяжи его, — сказал я. Сам не знаю, зачем, больше всего мне хотелось этому уебку просто пулю в башку пустить, но что-то подсказало, что так делать не нужно. — Я пока в рюкзаке посмотрю.

Тень послушался, непонятно откуда достал веревку длинную. У него вообще руки очень ловкие, чисто фокусник. Наклонился, перевернул шпиона на живот, и принялся связывать.

Я же взялся за рюкзак. Магазины к MP-5 этому, маленькие, двадцатизарядные. Еще один — большой, барабанный, патронов на пятьдесят, наверное. Какая-то еда, уже русская, консервы самые обычные. А рядом и НАТОвский паек в такой коричневой упаковке.

Понятно, почему этот упырь так не хотел, чтобы мы его рюкзак посмотрели. А еще и послушал, остановил.

А может быть и пацаны те, которых мы с Жорой и Игорьком поубивали, просто узнали, что он шпион? Потому и пиздили? А мы их, получается, привалили, да еще ни за что. И вояк я потом на них навел.

Вот ведь блядство. Развел. Как детей развел, нахуй, как школьников. Пидорас.

Вот и пачки патронов, какие-то не русские тоже. 9×19мм QuakeMaker. Я вскрыл одну, посмотрел — красное донышко гильзы, а пуля с насечками, как будто специально чтобы раскрываться в ране.

— Экспансивные, — проговорил за моей спиной Тень, уже нормальным голосом. — И скорость пониженная, чтобы звук потише был. Вообще, кстати говоря, запрещены во всех армиях мира. Как и все экспансивные патроны.

Ну да, блядь. Знаем мы, как у нас эти конвенции Женевские и прочее соблюдается. Особенно нашими западными партнерами, чтобы их…

Гранаты, такие же круглые, еще две штуки. И последнее — коммуникатор. Чем-то похож на тот, который мы у Валеры отобрали, но при этом отличается. Западный значит, другой совсем.

Я повернулся и увидел, что Тень спеленал шпиона полностью. Руки, ноги, даже рот заклеил. Тот не очнулся еще, но лежал.

А потом до меня дошло. Это же, блядь, шанс. Самый настоящий.

Военные с нами иметь дела не будут, потому что мы — левые люди для них. А вот если притащить им настоящего чухонского шпиона целиком… Вот тогда может и разговор пойти.

— О чем они говорили-то? — спросил я у снайпера.

— О грузе, — ответил он. — И похоже о том грузе, за которым мы шли и фуру эту искали.

Так вот зачем этой твари на другой берег понадобилось. Вот же, блядь.

Нет, нам теперь этого упыря кончать нельзя. Совсем наоборот, мы будем его беречь и с ложечки кормить. А потом в качестве мостика используем. Между нами и военными мостика.

Да. Придется постараться, конечно.

Но мы постараемся.

Набережные Челны, 2025 г.