День, когда мы потеряли Землю

Глава 1

Целюсь сквозь разбитое окно, такого же разрушенного здания. Нет, не дома. Домом оно никогда не было. Заброшенная военно-космическая база. Но ее знают под другим именем, именем которое ей дали люди, еще тогда, когда только строили. База «Надежда». И она правда оправдала название для тех избранных, что первыми покинули Землю. Оставшиеся умирать считали, что она потеряна, как и надежда на жизнь.

Каменная крошка больно впивается в кожу. Не стоило снимать куртку, хотя останься я в ней, взмок бы от царившей духоты. Ни единого дуновения ветра, чтоб хоть как-то разогнать тошнотворный запах трупного гниения разлагающихся тел, смешанный с выразительным ванильно-лимонным ароматом Магнолии. Символ девственной чистоты распустившийся в апреле уже опадал, словно в насмешку украсив все розовым, заодно накрыв своими лепестками брошенные тела, как своих, так и чужих. Хотя кастарианцы, больше похожие на зверей, за «своими» не возвращались. А наши... наши заперлись под куполом бункера, чтобы выжить. Чтобы воскрешенная нами «Надежды-2» исполнила отчаянную и единственную мечту — призрачный шанс обрести жизнь и ее же уничтожить.

Сплевываю, не понимая, какого хрена меня угораздило вляпаться во все это дерьмо. Свой последний день я бы предпочел провести со своей женщиной, а не играть в героя, подобно идиоту подростку, с еще не потухшими идеями о доблестных поступках. Но вместо того, чтобы горячо сжимать ее в своих объятиях, провожая последний рассвет экстазом, я могу лишь надеяться увидеть Ринку еще раз в чертов прицел. Тьфу...!

Надо следить за подходами, но пока чисто. Нахожу подсобное помещение ниже по склону и навожу визир на самое дорогое, что у меня осталось. Еще пару минут и нас не станет. Словно чувствуя, Ринка выглядывает в окно, пытаясь разглядеть меня в развалинах убогого здания, и я вздрагиваю. «Отставить!» — приказываю себе. Чувства сейчас приведут лишь к ошибкам, одну из которых она уже совершила, высунувшись и рискнув себя выдать. Но все же не могу оторваться от нее. Знаю, что Ринке меня не увидеть, и этим мои последние минуты богаче. Сердце сжимается от тоски по счастливой жизни, которую нам не суждено вкусить. Не обязательно счастливой и не обязательно вместе. Просто жизни. Хотя бы для нее. Если бы только она была среди уходящих.

Снова сплевываю. Решила остаться, как и я. Я не имел права переубеждать ее, хотя все мое существо говорило об обратном, что она должна жить. Жить!

— Зачем? — спросил я ее тогда, хотя уже знал ответ.

— Нужен стрелок. Ты не уйдешь, я знаю. Значит и мне незачем идти.

Я принял ее выбор. Она давно перестала быть просто женой, а когда-то невестой. Невинной, не знавшей оружия и крови. Не знавшей потерь. Теперь, она — боевой товарищ, не раз доказавший, что не дрогнет и пойдет до конца. Где-то в глубине своего расчетливого сознания, я надеялся, что Марина примет именно это решение, ведь никому иному я не смог бы доверить уничтожить Землю, не оставив кастарианцам ни единой возможности пойти за нами. Не оставив им Землю. Не оставив Земле и шанса на жизнь. Сможет ли она? Я бы не смог.

Но Ринка сможет. Потому что я ее попросил. Потому что верит в меня. Во всю эту чертову надежду на жизнь верит. Не знает, что я давно хочу сдохнуть, умерев внутри еще раньше. Лишь она заставляла идти дальше, даже после того как я сам перестал верить в нашу задумку. Но глядя в ее глаза, я не смог признаться, и вел за собой остальных. Каково же было мое удивление, когда мы достигли цели, и остался последний шаг.

Все ошибались, считая, что мы потеряли Землю, когда в поисках новой планеты бороздили доступную нам вселенную и, нарвавшись на кастарианцев привели их за собой. Лакомый кусочек для них, дышащий на ладан для нас. Мы потеряли наш мир на сотню лет раньше, истощив ресурсы, уничтожив леса и окончательно изгадив воду, трупной болезнью изъевшей его изнутри.

Планета была найдена. «Новый мир — новая жизнь» — утверждали лидеры. Мир, который мы уничтожим также, как и свой. Проклятые лицемеры! Однако, надежда может сделать многое, например, стереть ненависть к власть имущим у тех, кого они сочли мусором, не достойным жизни. Недостаток пресной, не отравленной токсинами воды, стал причиной войн и мирового переворота, приведя к власти Единое Правительство Земли. Потом начался режим рационального использования оставшихся ресурсов. Смешно. Экономили на основной массе «ненужной» части человечества, лишенной почетного звания «Элита общества». Суки. Сколько погибло людей, лишённых доступа к чистой питьевой воде. Детей. Сколько их родилось больными, пока эти сволочи нежились в единственной сохранившейся экологически чистой зоне. А потом у всех появилась мечта, с которой засыпали и просыпались миллиарды.

План был прост: найти подходящую планету, открыть на ней Мост. Новый Дом был найден в то же время, как открыт способ создать стабильную червоточину, позволяющую мгновенно переместить, что угодно и кого угодно из одной точки в другую, разобрав на субатомные частицы и воссоздав материю на принимающей стороне. Способ оказался действенным, но не проверенным в долгосрочной перспективе. Растущее недовольство миллиардов ускорило переселение, заставив начать переброску деталей принимающей половины механизма на новую планету, не дождавшись окончания разработок. Мост мог работать только в одном направлении, и закрыть его с той стороны, как и открыть было невозможно. Проблему планировали решить позже, но судьба та еще злодейка, смеялась над нами в полный голос.

Шел последний рейс, когда корабль, возвращаясь на базу с координатами для запуска Врат, встретился с другим космическим кораблем. Мирной встреча не вышла. Капитану пришлось решать: привести хвост за собой на землю, или же погибнуть, оставив всех без возможности сбежать с гибнущей земли. Выбор был не особо велик, и не особо сложен. Так произошло первое знакомство с космической расой, которая, не церемонясь начала компанию по захвату. Города разрушали один за другим, словно играя. Когда крупных объектов для бомбардировок не осталось, чужие спустились на землю, и подобно зверью, начали охоту на людей. Буквально. Война оказалась короткой. Нам нечего было противопоставить, да и цель была другой. Все силы перебросили на защиту Моста и первую стадию эвакуации. Сначала уходила элита, а за ней те, кто успел добраться до отправной точки. А потом начался ад.

Вражеский выстрел попал точно по переходной точке оставив сотни людей выживать на оккупированной земле. Врата были потеряны. Последовали долгие дни партизанской жизни в подвалах, бункерах, практически без еды и всё с той же токсичной водой даже из родников, которая убивала не хуже кастарианцев, пока не появился сумасшедший академик, бредивший тем, что существует еще прототип Моста. Чтобы его завершить нужно было лишь переставить атомное ядро разрушенных врат. Голодный, потрепанный, не выпускающий из рук свой портфель. Его никто не слушал, пока моя девочка не захотела, чтобы это оказалось правдой. Долгими ночами она жалась ко мне и шептала:

— А если правда, Саш?

Хотела, чтобы это было правдой, но боялась поверить. Разочаровываться больно. И тогда я заставил поверить в академика с приветом себя. А она пошла за мной. И повела других. Вот он — последний шанс попасть туда, где лучше, где можно жить. Шанс, который собрал выживших в одном месте. Никакой маскировки. Идеальная цель.

Стараюсь запомнить каждую ее черточку, глядя через прицел винтовки в ее лицо. Словно зная где я, она оборачивается на меня, шепчет. Читаю по губам: «Люблю тебя». Рука невольно начинает дрожать, сбивая прицел, что не допустимо, и я отвожу взгляд, заставляя себя не думать. О ней. Сука, как же больно...

Рация оживает, и сквозь скрип помех раздается голос академика:

— Мы готовы, можем начинать.

— Принято, — отвечаю и понимаю, что сейчас должен спросить у любимой, готова ли она умереть.

— Марин? — я не договариваю, но она и так все знает.

— Запускаю разблокировку.

Академик оказался не просто академиком, а приближенным к военным разработкам и новому правительству, да только очутился среди «не нужных» толи выкинутым, толи ушедшим по своей воле, так и не попав в портал с первыми переселенцами. Он стал мозгом всей операции: привел к второму прототипу Врат, оживил его. Оставалось запустить, и путь в новым мир, оставшимся к этому времени в живых людям, будет открыт. Лишь пара деталей: врата не работают с закрытым над собой куполом бункера, врата невозможно отключить после запуска, и совсем мелочь — Мост хранит координаты перехода, буквально записывая их в автоматную структуру материи. Даже частица арки, при ее активации сможет установить связь со своим близнецом по ту сторону. При должном умении — это словно неоновая вывеска «Добро пожаловать».

Лишь случай, который назывался чисткой земли, уберег от того, что кастарианцы еще не раскопали первые врата. Вряд-ли они даже заметили, что часть их добычи просто исчезла.

И это все, не учитывая, что эти твари буквально всюду.

Не замеченными добраться не удалось. Большая часть людей погибла по дороге, остальные остались снаружи, защищая бункер, когда за их спинами закрылся вход. Уцелевшие заперлись внутри. В основном дети. В основном — сироты.

Мозг продумал все. Накануне, он выудил из своего портфеля кейс, о назначении которого рассказал только мне, сделав вчерашний день решающим. А я рассказал Ринке. Так, мы двое остались снаружи. Откуда у него заветная кнопка одновременного массированного запуска баллистических ракет академик не ответил. Как и на то, откуда знал коды разблокировки. Цели вбиты в день Первого перехода, и удар, разнесший бы Матушку Землю в клочья должен был состояться тогда же. Подозреваю, что наш безумный попутчик сам должен был их запускать.

План прост: сбежать и сжечь все следы за собой, а заодно и инопланетных тварей. Ак запускает Мост, я прикрываю спины, Ринка, подальше от основной сцены действий, ждет сигнала.

— Ак, кнопка загорелась красным, я что-то сделала не так? — раздается тревожный голос Ринки.

— Все так, все так. Ракеты на старте — словно в трансе отвечает ученый, имя которого мы так и не узнали.

— Принято. — Обвожу в прицел оба периметра.

— Чисто. Приступаем, — командую, и зачем-то добавляю не свойственное мне: — Удачи.

— Спасибо. — Молчу, понимая, что эта благодарность не за пожелание удачи.

— С Богом, — с едва уловимым надрывом в голосе за нас двоих отвечает Ринка. Перевожу взгляд на единственное практически целое здание в стороне от бункера. Она там, но ее больше не видно, и от того как невыносимо хочется снова взглянуть на ее лицо, щемит в груди. Затаилась. Шумно выдыхаю. Молодец.

— Да, — сухо присоединяюсь, не желая впускать в без того рвущуюся душу чувства. — У вас будет не больше десяти минут. Поехали.

Знакомый внутренний холод успокаивает мысли, заставляя сердце выровнять ритм. Руки твердеют, пальцами чувствуя металл винтовки так, словно она часть меня, как если бы мы были единым целым. Так же, как любая часть моего тела подчиняется мне, так и мое оружие подчинится мне.

Купол приходит в движение, медленно открывая взору уже запущенные и завывающие низким гулом арки Врат. Но этого мало, должна установиться связь. И вот она — не озвученная интрига, которая стоит жизни столпившихся около гудящего механизма людей. Шутка в том, что если на том конце, в новом мире, более не ждут гостей, то вполне может статься, что и нет больше принимающей половины Моста. А значит — все зря.

Заметили. Подпускаю близко на столько на сколько можно. Первый выстрел пробивает на вылет тело гуманоидного, но совершенно лишенного человеческих черт кастарианца. В центре открывшегося и искрящегося в солнечных лучах зала, подобно овцам на заклании жмутся дети: самые младшие и те, кому не досталось оружия. Остальные, наравне со взрослыми, с оружием в руках держат подходы. Вижу несущихся на четырех конечностях подобно животным кастарианцев, и отмечаю, что их намного болше, чем хотелось бы. Беру на себя лишь тех, кто подберется слишком близко.

— Что там, Ак? — спрашиваю в рацию сквозь грохот выстрелов, приложив еще двух. Пустой вопрос. Портал светится серебром, а не синим.

— Нет соединения, — констатирует учёный.

Делаю еще пару выстрелов, оценивая количество приближающихся захватчиков, тут же прикидывая оставшиеся патроны. У всех.

— С нашей стороны все работает? — спрашиваю, отчаянно не желая убеждаться в человеческом предательстве.

— Да. Ошибки быть не может.

— Ты уверен? — вмешивается Ринка. Такой же сухой, выгоревший голос. Задаюсь вопросом: как мог не заметить, что и от нее ничего не осталось? Не обманывала ли она меня своей верой, только для того чтобы попробовать всех спасти? Знала, что сработает, стерва! Пришлось играть, да? Попроси она для других, я бы и пальцем не пошевелил. Позволяю себе от души рассмеяться впервые за долгое время. Получилось ведь. Моя девочка.

— Да, — раздается тем временем, потрескивающий голос Ака в рации. — Я лично запускал первый Мост, я сам его разработал.

Ах ты сукин сын! Теперь я уверен, в том, что он сам стащил волшебную коробочку, желая спасти оставшихся. И сколько нас? Горстка около двух сотен? Но что-то вопреки всему твердит, что каждый вырвал этот шанс на жизнь у Злодейки Судьбы зубами. А значит не может быть так, чтобы этот проклятый всеми Мост не открылся.

Не! Может! Быть!

И все тут.

— Их слишком много. Пять минут. Сделай что-нибудь! — кричу я, зверея в рацию.

— Я ученый. Никогда не молился. Могу попробовать.

Да что б тебя! Сплевываю, перестав отвлекаться на разговор, и выпускаю одну пулю за другой.

— Прости, Саш, — слышу родной голос, и от беспомощности, рыча бью кулаком о стену, слишком поздно понимая, что нельзя так делать рабочей рукой. Дрожащей кистью пробую прицелиться. Выстрел. Попадание. Но надолго ли.

Военные, это семейное. Отец когда-то учил не сдаваться, пока жив. Никогда не знаешь в какой момент удача повернется к тебе лицом, а к врагам спиной.

— Ак, закрывай Купол. Я придумаю, как вас вытащить, — командую, принимая решение. Он молчит, и я увожу прицел к вратам. Жив.

— Нет, Саш, не закрою.

— Отставить «Не закрою»! Подчиняться приказам! — снова кричу в рацию, жалея, что мой кулак пришелся не по его челюсти.

— Это не только мое решение. Мы остаемся ждать. И если Мост не откроется, так тому и быть. Ваш часть плана не изменена. Нельзя, чтобы они нашли координаты.

— Ах ты ж сука, — кричу я уже не пользуясь рацией. Он, словно чувствуя, отвечает:

— Надежда, тварь такая, что умирает последней. Дохнуть, так с ней вместе.

Твою же мать! Хоть бы сегодня был тот день, когда Фортуна будет на нашей стороне!

— Жду сигнала, — словно желая добить меня, раздаётся Маринкин голос.

Я сам разделил основных игроков, чтоб каждый выполнил свою часть работы. Несмотря ни на что. Стратег хренов, сам же попал в свой капкан!

Все выполняю механически, время от времени проверяя, не раскрыто ли убежище моей девочки. Прицел, выстрел, попадание. Там, ребята тоже молодцы. Никто не колеблется, выпуская пули точно в цель, пока запасы не иссякли. А когда закончатся, их разорвут на части, словно кусок мяса. Стоит ли ждать такой участи?

Нет. Если смерть, то по нашим правилам. Делаю пару поспешных выстрелов, очищая наступление, чтобы взять рацию. На горизонте их уже десятки.

— Мариш, — произношу стеклом ее имя.

— Да? — спрашивает она. Всего лишь одно слово, но присохший к глотке язык не шевелится.

Как и говорил, в решающий момент я дрогну. Она — нет.

— Портал заработал... — произношу почти шепотом, не веря глазам. Все же не предали, все-таки ждали!

Принимаюсь зачищать подходы. Но враги слишком близко и их много. Очень много. Понимаю, что не смогу долго удерживать оборону. И не я один понимаю это.

— Получилось, у нас получилась, — не верящим голосом Ака трещит рация, когда большая часть людей уже находятся где-то по ту сторону, и сигналит моей малышке: — Рина, пора.

— Принято, — отвечает она.

Не думать. Просто стрелять. Не подпускать больше никого.

Впервые в жизни я о чем-то прошу. Не знаю кого, и правильно ли это делаю, но молю, лишь бы успели все. Остаются двое, и Ак среди них. Он хватает увлекшегося стрельбой мальчишку и тащит за собой. Пара шагов. Вижу тварей, подобравшихся слишком близко. Секунда чтобы решить, кому жить: тому, кто обречен, или же тому, у кого впереди шанс. Кастарианев прыгает через края опущенного купола, и мой выбор приносит неоправленную смерть. Прицел. Выстрел. Тварь у окна, за которым притаилась Маринка, падает замертво. На другой сцене Ак успевает заметить летящего на них кастарианца, и тощая фигура ученого, толкая парнишку в портал, закрывает его своим телом. Прицел. Выстрел. Поздно. У врат остаются лежать два бездыханных тела: Ака и его убийцы.

Но я могу еще раз услышать ее голос.

— Ты видишь это, Саш?

И вдруг я чувствую, что весь мир замирает, предчувствуя... что-то. Даже твари замедляют свой бег оборачиваясь на то, о чем говорит моя малышка, и понимая, что грядет конец всему, устремляются к единственному способу выжить. Прицел. Выстрел в заложенный заряд. Взрыв. Оглушает, ослепляет, но меркнет по сравнению с тем, что растет там, на горизонте. И где-то в глубине ядовитой полынной горечью, раздирая совесть и душу в кровавые ошметки, тихо звучит, не умолкая, ликующая мысль: «Съели!»

Есть еще пара секунд, пока неописуемой красоты Смерть доберется до нас. Но не ее я хочу видеть в последний миг жизни. Я опускаю свой взгляд вниз и нахожу Рину, бегущую ко мне. Нет больше ничего в этом мире, только мы и расстояние, отделяющее нас. И это неправильно. Прыгаю из окна отбросив винтовку, и изо всех сил тороплюсь к ней.

Приближающийся свет становится не выносимым, а я ловлю Маринку в свои объятия. Вдыхаю аромат ее кожи. Слышу ее шепот и нежные губы целуют мое покрытое пылью лицо.

— Ты спас всех! ­— шепчет она сквозь слезы, и я крепче прижимаю ее к себе.

— Нет, не я...

Моя девочка с ямочками на щечках, моя Ринка.