Чудо Божье

Глава 1

До этого дня она никогда не бывала в Столице, и потому всё, что видела она здесь, было для неё ново. Огромный город, в котором во времена старого мира жило больше двух миллионов человек, ныне был по большей части заброшен. Лишившиеся человеческой заботы здания медленно умирали, время от времени бросая куски своей бетонной плоти на пустынные мостовые. Стены и крыши домов давно заросли Багровым мхом, безмятежно колыхавшимся под напорами ветра, злого и пронизывающего, как всегда в это время года.

Государственный Совет располагался на главной городской площади. Здесь, в отличие от улиц, по которым они ехали, не было ни единого следа Багрового мха или иной чуждой растительности, от которой так страдали жители равнин. В выходящих на площадь окнах горел свет, из дверей нескольких заведений раздавалась музыка. Здесь, в самом центре Столицы, ещё оставалась жизнь, покинувшая остальные районы этого, некогда большого города.

-Нынче только в центре Столицы хоть как-то народ ещё живёт, - сказал ей Федька Трифонов, помогая ей выбраться из экипажа. - А так все предпочитают жить под куполами. Их сейчас в городе пять штук. Элитным считается самый восточный из них. Там как раз и обитают вот эти, - он угрюмо кивнул на здание Совета, - пошли уже. Они там поди ждут - не дождутся отделаться от нас и вернуться под уютный бетон.

Алёна презрительно усмехнулась. Федька старательно выделял это “их”, пытаясь отделить “их” - трусливое правительство Республики от себя, чтобы казаться своим, союзником, даже, наверное, соратником. Но Алёна ни на мгновение не забывала, кто перед ней. Полковник Трифонов. Командир пограничной службы Южного Военного Округа Республики. Республики, не ударившей палец о палец, когда Степь пришла в её дом.

Не удостоив его ответом, она порывисто взбежала по древним гранитным ступеням. У входа в здание её остановила охрана - четверо дюжих молодцев в бронежилетах, одетых поверх нарядной формы. Лязгнули болтающиеся на груди автоматы. Алёна ощерилась.

Полковник, зло выругавшись, полез в карман своего камуфляжного комбинезона.

- Вот удостоверение! Читать умеете? Федор Андреевич Трифонов, полковник! Ждут нас! Слышите? Ждут!

Один из парней кивнул, сказал несколько слов в извлеченную из разгрузочного кармана рацию. Из здания тут же выбежали двое, ещё более нарядных - золотая оторочка на мундирах, кокарды на кепи горят полированной медью. Вместо автоматов штык-ножи в роскошных ножнах из черной кожи.

- Пожалуйте за нами, полковник, - сказал модник с капитанскими погонами в петлицах. Второй, по всей вероятности, лейтенант, согласно кивнул, и правда, мол, пойдем уже.

Они шли по побитому молью красному ковру, поднимаясь наверх по когда-то роскошной лестнице с изъеденными жучками деревянными перилами. Кое-где Алёна заметила следы давно стершейся позолоты. И зачем им это мертвое здание? Почему не уйдут? Почему не построят новый дворец в этих своих куполах?

Алёна нашла ответ в глазах мертвых правителей, глядящих на неё с портретов в золоченых рамах. Это здание, помнящее ещё старый мир, нельзя бросить. Это здание - символ власти над городом, который теперь гордо зовут Столицей. Уйди из него, и Столицы, и так-то считай, что мертвой, не станет совсем. Останется только россыпь бетонных куполов на руинах покинутого людьми города.

Капитан кивнул ей на неудобную скамейку, стоящую у массивной деревянной двери. Латунная табличка сообщала, что за дверью находится зал совещаний.

- Ты посиди тут, - прогудел ей Трифонов, пряча глаза, - они покамест меня заслушают. Я как-никак аудиенцию запросил.

- А я? - спокойно спросила Алёна.

- А ты со мной. Как представитель, значит, общественности. Они сейчас как меня-то заслушают, так сразу тебя и позовут. Не бери в голову, Алёнка! Формальность это.

- Хорошо, полковник Трифонов, - зло процедила Алёна. - Я подожду. Только не долго.

Федор открыл дверь и, кивнув Алёне, вошёл внутрь. Нарядные офицеры остались стоять по обе стороны от двери. Алёна смиренно села на неудобную скамейку и стала ждать.

- Ты, Трифонов, как бумеранг. Тебя куда не отправишь, ты назад возвращаешься, - услышала она голос. Она сосредоточилась и увидела, что смеётся мужчина в ещё более роскошном, чем у виденных ею офицеров, мундире.

- А и не вернулся бы я, Павел Петрович, лучше бы тебе стало? - дерзко ответил Трифонов. Это из его глаз видела сейчас Алёна этого самого Павла Петровича, разукрашенного, точно рождественское дерево, в петлицах и аксельбантах, - сами ж знаете, с чем пришел. Писал я.

- Знаем, - резко обрубил мужчина в черном пиджаке, сидящий во главе стола, обладатель серых безжалостных глаз потомственного правителя. - В Южных Горах всё-таки созрел мятеж?

- Это не мятеж, господин Председатель, - смутился Трифонов. - Просто народ тамошний помощи просит. Совсем их Степь доконала.

- Просит, - фыркнул Председатель, - будто ты не знаешь, что отвечать, Трифонов?

- Знаю, - ответил Федька, - только им там на юге слова не нужны, господин Председатель. Говорят, если Республика не может, если мешает им что-то войска послать, так они помогут. Так народ говорит.

- А если Республика не хочет, то заставят? - усмехнулся ещё один из сидящих, одетый в синий мундир с серебряной окантовкой.

- Ну, если без обиняков говорить, господин Генеральный прокурор, то вроде того. Они, конечно, не так говорят, но…

- С Юга третий месяц не идут составы с хлебом. Они могут вообще ничего не говорить, нам и так всё ясно. А ты им потворствуешь!

- Людей у меня нет, господин прокурор, силу свою навязывать. Сами же знаете!

- У тебя людей ровно столько, сколько нужно, - вступил в пикировку Павел Петрович, - если ты не можешь силу навязать, начерта ты там вообще сидишь?

- Вы погодите меня ругать, господин Военный министр, - остановил его Федька, - там в приёмной девица сидит, знаете, небось. Она нынче за Южные горы говорит. Выбрали её южногорские людишки.

- Людишки? - нехорошо усмехнулся прокурор, - те, кого Южногорский губернатор в своих отчётах зовёт мятежниками?

- Губернатор ваш сидит в Волковске, как мышь под метлой. Губернатор не пашет, не сеет, только кляузы в Столицу строчит. Стало вам от этих кляуз сытнее, а, господа члены Совета? Нет? Так выслушайте тогда меня и не перебивайте.

- Алёнка эта, как вы, господа члены Совета, уже знаете, - псионик. А конкретно - психокинетик. Взглядом, значит, убивать может. Была она послушницей в Ксение-Покровском монастыре под Яровым. Отдали её туда во младенчестве, о родителях ничего неизвестно. И вот два года назад степняки сожгли Яровое. Тогда-то все и началось.

Алёна вспомнила, как ворвались в монастырь язычники в мохнатых шапках. Вспомнила лай автоматов и кашель степных винтовок. Вместо сытых морд членов Совета увидела огонь, поднимавшийся над храмом Блаженной Ксении, и лица своих товарок-послушниц, искаженные смертным ужасом. Зачем мне всё это, Господи? Зачем вспоминаю? Пошто караешь рабу свою?

Монастырь горел. Огонь поднимался над церковью Блаженной Ксении, над кельями и хозяйственным корпусом. Повсюду метались степные бандиты, набивая свои седельные сумки церковным добром. Алёна, не помня себя, выскочила из горящей келейной и сразу увидела перед собой раскосое лицо бандита в расшитом бисером халате. Степняк улыбался. Хорошенько размахнувшись, он ударил её по лицу, повалил на землю.

- Спаси, Господи! - тихонько причитала Алёна, когда степняк разорвал на её груди чёрное монашеское одеяние. - Боже, спаси меня!

И Бог спас.

Степняк разом отлетел от неё, врезавшись спиной в крыльцо келейной. Глаза его потухли. Из уголка рта показалась капелька крови.

Алёна встала. Кочевники, повсюду занимавшиеся своим черным делом, все повернулись к ней, услышав грохот тела товарища. Вылетели из ножен острые сабли. Слетели с плеч винтовки, устремив на неё свои черные дула. Но Алёна знала, что ей делать. Господь указал.

Раз - и винтовки вырвались из державших их жестоких рук. Клацнули, передергиваясь сами собой, затворы. Раздались выстрелы. Ближайшие к ней язычники упали замертво. Это было только начало. Она знала, что делать дальше. Господь направлял её взгляд и её руки.

- Когда мои парни прискакали к монастырю, там осталась только горсть плачущих монашек. Степняки, все как один мертвые, лежали как попало с простреленными головами, развороченными животами и сломанными хребтами. Кого-то завалило рухнувшими постройками. Не меньше десятка нашли утопленными в монастырском колодце, словно их туда толкнул кто. Алёнка и толкнула, сами понимаете, господа члены Совета. Псионик она сильный, психокинетик. Хотя сама она говорит, что это Боженька её избрал, - Федька мерзко хихикнул, - ну это для нас, господа члены Совета, всё суеверия. Местные ей верят. Девой Божьей зовут. Из монастыря-то она ушла с мужичками из Ярового, кто побоище пережил. Тем уже терять было нечего, чего терять, когда враз ни дома, ни родни не осталось? Сначала они степняков только били. Потом по деревням ходить стали, агитировать. Дескать, за что мы губернатору Волковскому зерно собираем, ежели он забыл про нас? Нескольких латифундистов у собственных поместий вздёрнули, но да этим, господа члены Совета, поделом было. Хороших господ людишки пока не трогают. Не за что, вроде как, не с ними же воюют, а со Степью. Зерно в Волковск и впрямь слать перестали. Самим, говорят, оно нужно. Чтобы было, что жрать, пока степняков бьём.

- Мы твои рапорты читали, Трифонов, не трудись, - сказал Председатель Совета, - расскажи лучше, чего не знаем.

- Помочь они хотят, господин Председатель. Я ж с ними через год после разгрома Ярового встретился. Прилетел с сотней очередного землевладельца спасать. Вздернуть они его хотели.

- Тоже поделом ему было? - едко усмехнулся прокурор.

- Не моё это дело людей оценивать. Опять же не повесили ведь в итоге, значит, хороший человек, - мрачно пошутил Трифонов, - коротко говоря, рассказал я им, почему губернатор Волковский войска против степняков не шлёт. Рассказал, отчего у нас, в Республике, беда стряслась. Рассказал про Прорву, что, почитай, уже три года поезда с Запада к нам не пускает, отчего у губернаторских солдат горючего для машин вовсе не осталось. А без горючего как воевать-то? Долго они думали, почти год. А спустя год пришла ко мне атаманша их - Алёна-монахиня. Сказала, что убьёт Прорву, если Республика поклянется войска против Степи послать.

Ох, зашумели, заголосили члены Совета. Пуще всего подняли крик молчавшие до того господа со стопками бумаг на столах да с замаранными в чернилах рукавами. Про торговлю голосить принялись, про убытки в республиканском бюджете.

- Тихо, - рявкнул человек в черном пиджаке, - тихо, господа экономисты. Что Прорва эта душит Республику, я и без вас знаю. Меня другое интересует. Сможет ли эта девка и впрямь Прорву истребить. Лев Валерьянович! Это ваш вопрос. Вы десятый год Университет возглавляете. Никому кроме вас у меня веры нет. Скажите своё слово.

На дальнем краю стола встал мужчина в щегольском синем костюме с жилеткой и разноцветным галстуком. Одернул пиджак. Поправил очки. И заговорил.

- Как я уже неоднократно докладывал, господа члены Совета, со времен Катастрофы мы, человечество, имеем дело с агрессивным инопланетным организмом, постепенно индоктринирующим, или, иначе, вбирающим в себя наши земную формы жизни. Так, Багровый мох активно поглощает всю оказавшуюся в его зоне органику, постепенно собирающуюся под его воздействием в поистине удивительные и смертоносные формы жизни. Одной из таких и является Прорва, или, говоря по-научному, Текели-ли, с недавних пор пришедшая в степи Западной Равнины и полностью прекратившая железнодорожную и трубопроводную связь с нефтегазовыми промыслами западных городов. Наши неоднократные попытки уничтожить её при помощи имеющихся в нашем распоряжении древних технологий, к сожалению, потерпели неудачу, но…

- Профессор! - рявкнул Павел Петрович. - Хватит этих ваших умствований. Скажите по-человечески, одолеет девка Прорву или нет?

- Командовать вы вашими солдатами на плацу будете, господин Военный министр, - кротко улыбнулся Лев Валерьянович, - позвольте уж старику немного поболтать. Не так часто на Государственном Совете заслушивают нашего брата-учёного.

- У нас вообще-то регламент, господин профессор! - насупился Павел Петрович, - извольте соответствовать.

- Закругляюсь, милостивый государь Павел Петрович, закругляюсь, - замахал руками профессор, - позвольте только ещё минутку.

- Так вот, наши попытки одолеть Текелли-ли при помощи авиационного налета провалились прежде всего из-за мощного псионического удара, нанесенного чудовищем по нашим пилотам. Проще говоря, самолеты накрыли бы тварь, если бы сидящие за штурвалами офицеры не направили бы их в землю. На данный момент псионик, по сути, единственный, у кого есть шанс уничтожить Текелли-ли. Остальные просто не выдержат генерируемого этим существом психоэмоционального поля.

- Нерожденный нам нужен, вот что, - проворчал прокурор, - этим роботам вся эта психическая чушь нипочем. Пришел да порубил.

- Нам нужна нефть, господин Генеральный прокурор, - рыкнул человек в черном пиджаке. - И мы не можем ждать, пока кто-нибудь из чертовых роботов соблаговолит нам помочь! Если девка сможет возобновить её поставки, то пусть, черт её побери, возобновляет! Трифонов! Что ей для этого нужно?

- Ну, господин Председатель, - осклабился Федька, - сперва давайте рассудим, чего мне самому надобно. Всё ж таки это я Алёнку сюда привез. И меня она слушает. А вам-то всем она тут не доверяет, сами понимаете.

Настало время вмешаться. Алёна встала, поправила скрывающий её волосы платок.

- Зовут меня, - сказала она стоящим у двери офицерам, - открывайте, служивые.

- Пока нет, госпожа, - ответил ей офицер, - скоро обязательно позовут, но пока ещё нет.

- А я слышу, зовут, - покачала головой Алёна, - Господь мне о том рёк. Не гневи Бога, касатик, отвори дверь.

Капитану было плевать на Бога, это было понятно по его лицу. Алёна вздохнула.

- Ну смотри, Фома Неверующий!

Раз - и неведомая сила распахнула двери зала совещаний. Все присутствовавшие в зале уставились на неё. Четверо автоматчиков в мундирах с позолотой метнулись было к ней, но были остановлены властным жестом мужчины в черном пиджаке.

- Вы Алёна? - спросил он её.

- Я Алёна, раба Божья. Пришла, чтобы сказать, чего хочу. А то Федька-то сейчас наговорит вам. Нечего вам, господин Председатель шельму этого слушать. Сама за себя скажу.

- Ну что ж, - из всего Совета только он, человек с серыми безжалостными глазами, оставался по-прежнему спокоен, - говорите, мы как раз собирались вас заслушать.

- Федька вам тут наболтал, будто верю я ему. Только неправда это. Никому я не верю. Степь что ни месяц деревни наши в горах жжёт. Могли бы мы с этим сами справиться, так и не просили б о помощи. Только не можем. Оружие нужно, техника. У вас этого всего в избытке. Но ведь не даете. Федька Трифонов сказал, будто чудище на западе поезда ваши с горючкой грабит. Так я его и убью. А за это вы нам дадите всё, чтобы Степь отогнать, - войска, технику, топливо. Если согласны, то давайте тогда по рукам и ударим. Ведь я одна это чудовище истребить способна, верно вам Лев Валерьянович сказал.

Глава университета удивленно уставился на Алёну стекляшками своих окуляров.

- По рукам, значит, ударим, - медленно проговорил Председатель. - Ну что ж, в течение двух дней наши юристы подготовят текст договора. В нём мы с вами пропишем размер военной помощи для возглавляемого вами ополчения Южногорской области в обмен на ваше уничтожение твари, именуемой научным сообществом Текелли-ли. Разумеется, сроки отправки контингента регулярной армии Республики там также будут прописаны. Я только хотел бы задать вам один вопрос, Алёна. Откуда вы знаете уважаемого Льва Валерьяновича?

- Так я его и не знаю, - пожала плечами Алёна, - только вы ж сами его так называли, пока разговаривали.

“Психокинетик, значит”, - услышала Алёна мысль Председателя, - “ох и дурак ты, полковник Трифонов!”

“Ох и дура ты, Алёнка!” - это уже сам Трифонов подумал. Внешне полковник был спокоен, но Алёна ясно чувствовала его панические мысли.

- Так, теперь по поводу экспедиции. Нам понадобится около недели, чтобы сформировать личный состав и подготовить транспорт. До этой Прорвы, знаете ли, пешком не близко. Через неделю мы отправим с вами специально подготовленную группу. Такие сроки вас устроят?

- Неделя, так неделя. Только сперва в храме службу отстоим, а вы мне перед иконой Святого Александра-Победителя поклянетесь, что получу я своё, когда Прорву убью. Договор же пусть ваши крючкотворы не трудятся составлять. Ни к чему мне ваши договоры - неграмотная я.

- Что ж, - протянул Председатель, - да, разумеется. Мы подготовим городской собор для торжественного принесения клятвы. А сейчас я просил бы вас, Алёна, покинуть зал совещаний. Нам с членами Совета нужно обсудить ещё ряд неотложных вопросов.

- Что ж, пойду. Только обмануть меня не думай, Председатель. Не меня ты обманешь, а Господа. Помни об этом.

Двое автоматчиков встали по обе стороны от неё, ненавязчиво выпроваживая её за дверь. Алёна усмехнулась.

Всё равно ведь обмануть попытаются. Начнут сейчас сговариваться, как половчее её, девку монастырскую, погубить. Только всё равно не выйдет у них ничего. Заступится за неё Господь, как всегда, заступался.

Конечно же, в неделю они не уложились. Ни команда, ни транспорт не были готовы к указанному Председателем сроку. Кроме того, члены Государственного Совета настояли на том, чтобы Алёна прошла перед экспедицией медицинский осмотр. Осмотр этот длился почти неделю. Люди в стерильных белых костюмах брали её кровь на анализы и надевали на голову проводки с омерзительно выглядевшими липучками. Что-то всё время фотографировали, измеряли, записывали. Через три недели состоялось торжественное богослужение в Александровском Соборе. На следующий день из Столицы вышел поезд - закопченный, побитый жизнью паровоз с парой бронированных вагонов. На борту, помимо Алёны и Федьки, находился ещё взвод охраны под командованием майора Белугина - не старого еще мужчины с серыми, лишенными жалости глазами. Едва увидев этого подтянутого спокойного офицера, Алёна сразу поняла, кем он приходится мужчине в черном пиджаке. Видно, и впрямь важна была для Республики связь с западными нефтепромыслами, если Председатель готов был рискнуть собственным сыном. Университет тоже отправил в экспедицию своего человека. Молодого нескладного парня в слишком больших для него очках звали Кирилл. Алёна, не пойми почему, сразу прониклась симпатией к тщедушному пареньку. Тем более, что парень умел интересно рассказывать вещи, о которых Алёна и понятия-то раньше не имела.

- Текелли-ли, по сути, плоть от плоти нашей, земной природы, - вещал Кирилл, стараясь перекричать грохот катящегося по рельсам паровоза. - Багровый мох до неузнаваемости меняет всю органику, до которой добирается. Нашим учёным удалось обнаружить несколько мест, куда стекалась переработанная мхом органика. Это, я вам скажу, эдакая густая похлёбка, из которой появляются самые странные твари. Думаю, так и выглядел первичный бульон, в котором в своё время и зародилась жизнь на Земле.

Он испуганно замолчал и глянул на Алёну - не разозлилась ли? По лицу парня было понятно, что он каждый раз ожидал, что невежественная фанатичка начнет вопить о создании всех живых существ во Вселенной Господом, как это было сказано в Писании. Но подобное Алёна считала ниже своего достоинства. Господь избрал её не для пустых споров, но для святых свершений.

- Вот из подобной похлёбки и вылезла эта Прорва. Хоть и говорят, что Текелли-ли научное название, это не совсем так. Просто, именно такое название было предложено Университетом в противовес простонародному прозвищу “Прорва”. Строго говоря, “Текелли-ли” - это звукоподражание тому воплю, который издают эти… хм… животные. Алёна, я вас не утомил? Нет? Тогда я продолжу.

От Столицы до участка дороги, предположительно занятого Прорвой, было шесть часов неспешного паровозного хода. За это время Кирилл успел рассказать всё, что он знал об истории происхождения Теккелли-ли и, вообще, всех этих чуждых организмах, ставших самой страшной бедой в истории человечества.

- А вот это псевдогрибы, - указал он на огромные растения, возвышающиеся по обе стороны от проходящего поезда. - Очень надеюсь, что мы быстро проедем мимо них. Дело в том, что псевдогрибы излучают… за неимением подходящих терминов мы называем это “психополе”, хотя абсолютно не понимаем его природу. Это психополе слабее того, что создаёт Прорва, но, когда грибов много и человек живет в пределах их воздействия, с ним начинают происходить… определенные изменения. Газеты Старого Мира, сохраненные в наших архивах, рассказывали о настоящей эпидемии самоубийств, возникших в наиболее густонаселенных человеческих городах древности. Люди слышали голоса, призывающие их “покончить с этим”. Кто-то видел депрессивные сны и после пробуждения вскрывал себе вены. В общем, на лицо было некое психическое воздействие. Вину за эти события современная наука возлагает на эти самые псевдогрибы. Хотя… есть и другие гипотезы.

- Какие? - лениво вскинула бровь Алёна.

- Глас Бога, - сказал Кирилл и тут же взглянул на девушку. Алёна смотрела вопросительно, ожидая пояснения.

- Видите ли, Алёна, вы только, пожалуйста, не обижайтесь. В учёной среде упорно ходят слухи о некоем, если угодно, творце всей этой иномировой жути. Или, может быть, нескольких творцах. Многие люди и в первые годы катастрофы, и даже почти уже в наши дни видели некие образы. Одинаковые образы гигантских существ, чей облик не то что кошмарен, а попросту не представим. Те люди, которых сумели допросить ученые Университета, натурально сходили с ума от этих сновидений. Ни на что не похожий и постоянно меняющийся облик, сущность - прямо противоречащая евклидовой геометрии и даже самой физике. Вы, Алёна, наверное, не знаете, что такое неевклидовая геометрия?

Алёна промолчала. Слова молодого учёного вызывали в её душе смутное беспокойство.

- Ну хватит болтать, парень, - не выдержал уже Федька, - задуришь голову Алёнке нашей, а ей ещё Прорву бить.

- Охолони, Федька, - махнула на него рукой Алёна. - А чего про этих демонов ещё известно, Кирилл? Которые людей с ума сводят?

- Собственно, ряд авторитетных учёных нашего сообщества приписывает все эти голоса и сны именно этим, нарушающим законы физики тварям из сновидений. Есть даже гипотеза, что они реально существуют. В глубинах океана или в космосе, в общем, там, откуда взялась вся эта новая биосфера. Эти сущности в научном сообществе принято называть богами. Видите ли, все опрошенные регулярно повторяли, что переживали восторг такой силы, аналог которого можно найти разве что в Библии. Будто с ними действительно говорил Господь. Восторг, ужас, религиозный экстаз… - Кирилл пожал плечами, не находя слов. - Алёна, вы позволите вопрос?

- Задавай, - пробурчала бывшая монастырская послушница, уже зная, о чём спросит её этот молодой учёный.

- Вы упоминали, что с вами говорит Бог. А вы… не могли бы описать… ваши ощущения при этом разговоре?

Висевшая над учёным лампа взорвалась, обдавая купе шрапнелью стеклянных осколков. Кирилл ойкнул. Из порезанной щеки обильно заструилась кровь.

- И впрямь, хватит болтать уже, - Алёна встала, - ты, Федька, перевяжи паренька, да потуже. Чтоб челюсть открыть не мог. А то и в самом деле утомил меня, языкастый. А я пока пройдусь, узнаю, далеко ли ещё.

Поезд довёз их до Берёзовска - маленького заброшенного городка, жившего за счёт обслуживания идущих с запада торговых поездов. С появлением на железной дороге Прорвы городок очень быстро вымер.

Дальше Алёне и двум сопровождающим её мужчинам предстояло идти пешком. Остальные, включая бравого майора Белугина, должны были остаться в Берёзовске до возвращения Алёны и вмешаться только в том случае, если та не расправится с Прорвой самостоятельно. Такое странное распределение сил объяснялось боязнью командования за жизни бойцов, которые могли попасть под воздействие психоизлучения чудовища и повторить судьбу авиационной эскадрильи, пытавшейся уничтожить тварь два года назад. В отличие от прошлого раза, группа располагала препаратом, теоретически способным блокировать псионические сигналы Теккели-ли. Препарат, как, несколько смущаясь, сообщил Алёне Кирилл, был изготовлен на основе её собственной крови. Руководство не желало испытывать экспериментальные медикаменты на опытных бойцах элитного отряда. Роль подопытных кроликов была отведена Кириллу и проштрафившемуся Федьке Трифонову. Только в том случае, если оба сопровождавших Алёну мужчин пережили бы встречу с чудовищем, им на помощь могла отправиться остальная боевая группа. Алёна очень сомневалась, что эти бравые, упакованные с ног до головы в чистенький камуфляж воины действительно ей понадобятся. В деле истребления чудовищ она полагалась лишь на Господа, даровавшего ей силу свою. Алёна поёжилась. Слова, неосторожно брошенные Кириллом, будто ранили её каждый раз, когда она думала о Боге.

- Ты ли говоришь со мной, Господи? - прошептала Алёна, подняв голову и украдкой смотря на висящие над головой тяжёлые чёрные тучи. - Ты ли на верный путь меня наставляешь? Дай знак, Господи! Дай!

Но небо молчало. Только тучи становились всё темнее. Скоро на их головы должен был обрушиться настоящий ливень.

- Ну потопали, смертнички, - сказал взглянувший наверх Трифонов, - авось дойдём до какой-нибудь крыши, прежде чем ливанёт.

Дождь начался через час после выхода маленького отряда из Берёзовска. Укрытия в этой, заросшей Багровым мхом пустынной местности, найти было невозможно. Так они и брели, постепенно промокая до нитки. Сквозь влажную одежду легко проникал злой степной ветер, пробирая насквозь. Болтающиеся на спинах тяжелые рюкзаки с огненной смесью делали этот изнуряющий марш по раскисшей земле практически невыносимым.

- Где уже чудище-то это, а, умник? - крикнул Федька едва бредущему от усталости Кириллу, - невмоготу уже эта сырость чёртова, хоть бы помереть уже побыстрее!

Кирилл промолчал, ничего не говоря. Субтильному ученому особенно тяжело давался этот изматывающий путь по степи.

Они брели еще около часа. Дождь и не думал заканчиваться, брезентовые плащи отяжелели от влаги и пригибали к земле и без того изнуренных от холода и сырости путников. Не было сил ни идти, ни глядеть по сторонам. Хотелось только лечь на землю и как следует полежать, отдохнуть.

Способна ли тварь размером с грузовой поезд устраивать засады посреди открытой всем ветрам степи? Способна, если её жертвы будут достаточно невнимательны. О внимательности трёх изнуренных путников говорить не приходилось. И тварь напала, словно давно ожидала этого часа.

Она выползла с другой стороны железнодорожной насыпи. Подвижная, не имеющая никакой постоянной формы тварь изгибалась жуткими углами неописуемых форм неевклидовой геометрии. Стоило Алёне бросить взгляд в её сторону, как у неё заболела голова. Извивы амёбообразного тела притягивали, манили, не давали сосредоточиться. А тварь в это время двигалась прямо на них, угрожая похоронить под всем весом своего плазмоидного тела.

- Аленка! Умник! В сторону, вашу мать! - первым опомнился Трифонов. Полковник вскинул молниеносно снятый с плеча автомат.

Необъятные просторы степи огласил грохот автоматической очереди. Пули, со смачным чавканьем входящие в изменчивое тело твари, даже не задержали её продвижения. Но грохот очереди позволил Алёне отвлечься от заполняющих её сознание чудовищных образов, навеянных тварью.

В метре от Алёны вспух горб, мгновенно превратившийся в земляной фонтан. Рядом с горбом вырос второй, третий, четвертый. Миг - и Теккелли-ли с чудовищной силой захлестнула волна каменистой степной земли. Не Бог весть что, но для первого удара сойдёт.

Огромный коричневый кулак буквально размазал переднюю часть тела чудовища.

- Текелли - ли! - завизжала тварь и Алёну бросило в пот. О нет, этот визг был вовсе не похож на те звуки, что легли в основу имени монстра. Визг ударял прямо в мозг, разрывая его тупыми когтями грубых звериных лап.

- Текелли-ли!

- Сука, - заорал Трифонов, тщетно пытаясь перекричать жуткий вопль чудовища, - сдохни!

На протяжении всей человеческой истории огонь всегда оставался самым верным оружием, побеждающим любого врага, на которого указывал человек. Наполненные партизанами леса, смертоносные вирусы, детские страхи - ничто не могло устоять против старого доброго пламени. Вот и сейчас при встрече с детищем мира, не подчиняющимся земным законам, полковник Трифонов рассчитывал на огонь. Взлетел к плечу тубус реактивного огнемета. Полковник щелкнул тумблером.

Вспышка - и на теле твари расцвел огненный цветок. Чудовищный крик достиг своего апогея, сделавшись невыносимым, а затем стих. Тварь изменила свою траекторию, двигаясь теперь на Трифонова.

- Во имя Твоё, Господи! - закричала Алёна. - Во имя Твоё и по слову Твоему!

Дождь прекратился. Кирилл, бросивший взгляд в небо, с ужасом увидел, что капли по-прежнему висят в воздухе, стремительно соединяясь друг с другом, становясь больше, крупнее. Прямо над его головой миллионы капель воды сливались воедино, образуя огромную тяжелую массу, которая под влиянием взгляда Алёны быстро перемещалась следом за тварью. А затем эта масса начала застывать.

Когда от чудовища до пытающегося убежать от него Трифонова оставалось меньше метра, этот созданный из дождевых капель ледяной молот обрушился прямо на Прорву, чудом не задев ошалевшего полковника. С отвратительным чавкающим звуком тело чудовища растеклось по степи.

Алёна упала на колени. В ее голове как будто разорвалась граната. Мощный, одновременно омерзительный и жалостливый крик заполнил собой её разум, вытесняя все её собственные мысли. Её глаза перестали видеть, она забыла, как дышать. Всё её естество поглотили чудовищные образы, транслируемые раздавленным Теккелли-Ли. Образы, полные неземного, не подвластного описанию ужаса, вытеснили саму личность, оставляя тело Алёны пустой оболочкой, трепещущей перед всепоглощающей волной непередаваемого ужаса.

А потом всё стихло. Алёна почувствовала, как кто-то сжимает её дрожащее тело, и резко рванулась, освобождаясь из захвата.

- Ох, - сказал Кирилл, отпрянув от девушки и схватившись за ушибленный нос, - ох!

- Кирилл? - язык во рту словно принадлежал кому-то другому. Желудок подкатывал к горлу Алёны, в голове же, напротив, царила лёгкость, равной которой Алёна не испытывала никогда в жизни. - Ты чего это, Кирилл?!

- Ох, - повторил Кирилл, ощупывая ушибленный Алёной нос, - с вами всё в порядке, Алёна? Вы простите, мне пришлось!

- Что пришлось, Кирилл?

- Вколоть вам препарат. Тот же, что мы себе с Федором Андреевичем вкололи. Мне показалось, что иначе вы умрёте. Эта тварь вас чуть не убила. Вы буквально дугой извивались, кричали. Даже, уж простите, выли. Ну я и вколол. Ничего другого мне просто в голову не пришло. Но видите как! Вроде и сработало, - Кирилл застенчиво улыбнулся.

- Это тебя Господь направил, Кирюха, - улыбнулась Алёна. - Спасибо ему за это. И тебе тоже спасибо.

Неверными шагами Алёна подошла вплотную и взъерошила волосы на голове парня.

- Померла бы я без тебя, Кирилл. Слава Господу Богу, что ты рядом оказался.

Алёна сделал шаг назад от молодого учёного, пытаясь осмотреться. Где теперь эта тварь, омерзительно кричащий Текелли-ли? Неужели и впрямь подох от слепленной ею ледышки?

В нескольких шагах от Алёны растекалась огромная и отвратительная зловонная лужа, оставшаяся от удара ледяной глыбы в Текелли-ли. Отдельные части лужи то и дело набухали отвратительными нарывами, поднимаясь вверх, будто тесто в квашне. Вокруг раздавленной твари суетился полковник Трифонов, выливая на тварь содержимое взятых с собой канистр. Радужное бензиновое пятно растеклось уже почти по всей луже, но у полковника оставалась ещё почти полная канистра, и он не собирался тащить её назад.

- Жива? - спросил Трифонов Алёну, вытряхивая из канистры последние капли.

- Жива, - кивнула Алёна, - Кирилл спас.

- Укол сделал?

- Да.

- Это он молодец, это он правильно, - Федька поставил канистру на землю, достал из нагрудного кармана коробок спичек. - Ты отдыхай пока, Алёнка. А тварь эту я сам добью.

Когда пламя взвилось над Теккелли-ли, все трое ощутили последний псионический вопль погибающего чудовища. Сильнейший ужас проник сквозь возведенные вакциной барьеры, на коже моментально выступил холодный пот, а слюна во рту стала вязкой, будто желе. Ноги превратились в вату, а сердца у всех троих бились так, будто они бежали стометровку. Когда огонь уже отгорел и от твари осталось только несколько капель, специально собранных Кириллом в пробирки, все трое ещё долго приходили в себя, лишенные сил только что пережитым ужасом. Первым опомнился Трифонов.

- Ну ладно, - сказал он, - пора и честь знать.

Полковник отошел к своим рюкзакам, принявшись упаковывать пустые канистры.

- Алёна? - позвал её Кирилл, - вы как?

- Никак, - ответила Алёна мёртвым голосом, - померла я, Кирюша. Высосала меня эта тварь досуха.

- А говорите совсем как живая, - Кирилл улыбнулся, - Алёна, простите меня за настойчивость, но это правда важно. В ваших разговорах с Богом, вы… ощущали что-то подобное? Вспышки неестественного страха, тревоги? Может быть, возникали суицидальные мысли? В ваших разговорах с Богом было что-то общее с… с атаками этой твари? Я только прошу вас, не сердитесь, пожалуйста. Я не из любопытства, это важно!

- Ох, Киря, дурак ты, - вздохнула Алёна, - вроде учёный, а всё равно дурак.

- Господь дар мне свой явил, такой, с которым мне никто не страшен. И позаботился обо мне Господь, чтобы в монастырь я попала, чтобы не сгинула без Божьей заботы. Разве не видишь ты здесь волю Божью, учёный? Вот она. Вот дождь над нами начался, когда пошли мы чудовище бить - воля Божья. И это же Божье чудо. Так Бог со мной говорит, Волю свою являя, знаками путь указывая. А голоса эти… Так неужто, Кирилл, я, всю свою жизнь слышащая мысли других людей, чужим мыслям в своей голове бы поверила?

- То есть… То есть говорящий с вами Господь - это не буквально? Не голоса в голове?

- Нет, говорю ж тебе, дурак. Со священником бы тебе хорошим пообщаться, объяснил бы он тебе, что такое Воля Божья.

- Черт, - прошептал враз побледневший Кирилл. - Чёрт! Черт! Черт! Фёдор Андреевич, стойте! Что вы делаете?! Вы же всё слышали!

- Да плевать я хотел, кто там и как с ней разговаривает, парень! - сказал Федька, неслышно зашедший Алёне за спину. - Одержима она или просто дура, а Республике эта девка не нужна. Опасна она слишком.

Щелкнул предохранитель. Алёна обернулась, чтобы увидеть смотрящее ей в лицо дуло автомата.

- Вот и всё, Алёнка, - усмехнулся Трифонов, - спасибо тебе, девка, за помощь. Теперь будет у Республики чем танки заправить, чтобы мужичков твоих в горах на гусеницы намотать.

- Сука ты, Федька, - спокойно ответила Алёна, - всегда сукой был и сукой помрёшь.

- Я в золоте помру, дура! - хохотнул Трифонов, - уж об этом Председатель позаботится.

- Врёте, Трифонов! - Кирилл стремительно встал между ними, загораживая собой Алёну, - был приказ о применении силы только в том случае, если девушка индоктринирована. Экспертиза в этом вопросе возлагалась на меня. И я утверждаю, что Алёна Монастырская обладает полной свободой воли и является полноценным гражданином Республики. То, что вы хотите сейчас сделать, - убийство!

- Отойди, дурак, - процедил Федька, - я два раза повторять не буду.

- Нет, - покачал головой Кирилл, - не отойду.

Трифонов спустил курок. Алёна метнулась в сторону, стараясь не смотреть, как оседает на землю окровавленный Кирилл. Федька навел на неё автомат.

- Зря бегаешь, девка! - захохотал он, стреляя. Пуля свистнула над самой головой Алёны, чудом её не задев. - Уставшей умрёшь!

Одна пуля взрыла землю в сантиметре от Алёны. И снова Федька её не достал. Спасибо тебе, Господи. Спасибо за то, что хранишь!

Так не могло продолжаться долго. Здесь, на открытой местности, Алёна была беззащитна перед профессионалом с автоматическим оружием. Её собственные способности не работали, блокированные уколом. То, что спасло её менее получаса назад, теперь должно было убить. Что ей теперь делать? Что делать?

Приняв решение, она резко обернулась, встретившись глазами с Трифоновым. Между ними было меньше десяти метров. Как он вообще умудрялся промахиваться всё это время?

- Может, и верно ты, Федька, оружие на меня поднял, - сказала Алёна, смотря в глаза Трифонову, - зла я и впрямь много натворила. Не божьей волей, а по собственной гордыне да злобе. Но парня-то за что, Федька?

- Да пошла ты, - сплюнул Трифонов, переводя флажок предохранителя в автоматический режим.

- Не прощу я тебя за Кирилла, Федька, - спокойно сказала Алёна, - не прощу.

Она прыгнула вперёд, не чувствуя боли от прошивающих тело автоматных пуль. Злой росомахой набросилась она на Федьку, целясь ногтями в лицо, в глаза, в горло. Острое колено влетело Трифонову в пах, тонкий окровавленный локоть - в горло. Федька отшатнулся, не выдержав дикой Алёниной ярости. Отлетел, отброшенный в сторону автомат.

- Всё равно тебя убью, дрянь, - процедил Федька, расстегивая пряжку набедренных ножен, - на куски порежу.

Мощный удар в лицо отбросил Алёну. Не удержавшись на ногах, она упала. Все силы покинули её маленькое окровавленное тело. Теперь она могла только смотреть, как приближается Федька.

Короткая очередь. Из груди Трифонова в одно мгновение выросло три кровавых цветка. Несколько секунд Федька стоял, непонимающе глядя на текущую по телу кровь, затем упал.

Над Алёной склонился Кирилл. На бледном лице ученого не осталось ни кровинки.

- Простите, Алёна… Перевязать… не могу. Руки почти не слушаются. Всё будет хорошо, Алёна. Всё будет…

Его голос истончился до комариного писка. Алёна провалилась в черную муть болезненного забытья. Звуки внешнего мира едва проходили, как сквозь вату. Алёна падала в открывающуюся перед ней чёрную бездну всё глубже, глубже…

- Белугин! Забирайте нас! Слышите?! Повторяю координаты! Нам нужна срочная помощь! Белугин, вы слышите?! Белугин?!

Вспышка света заставила открыть глаза. Алёна чувствовала неестественную легкость, словно её душа уже покинула тело.

- Она нас слышит? - спросил кого-то склонившийся над ней мужчина в камуфляжном комбинезоне. Серые безжалостные глаза впились в лицо Алёны, точно камуфляжный собирался дырку в ней просверлить.

- Не могу знать, товарищ майор! То, что девка жива до сих пор, уже чудо!

- Чудо, - задумчиво повторил майор Белугин. - Что с парнем?

- Этот мёртв, товарищ майор.

- Мёртв. От одной раны. А на девку-то посмотри, сержант. Трифонов из неё решето сделал, а она жива! Ну не чудо ли?

- Чудо, товарищ майор! Хотя доводилось мне такое на практике видеть. Девка- то, сразу видно, крестьянская. Они народ суровый. Могут месяцами без еды обходиться. Был вот у меня один случай...

- Отставить, сержант! До Столицы доживет?

- Сделаю всё возможное, товарищ майор. Но тут сами понимаете.

- Понимаю. Делай.

- Вы собираетесь везти её обратно? - ещё один голос с нервными, агрессивными нотками.

- Так точно, товарищ капитан, собираюсь. Есть возражения?

- Не подтверждён её статус. Единственный имевшийся в нашем распоряжении эксперт мёртв!

- И застрелил его Федька-негодник. Угадай, по чьему приказу?

- Товарища Председателя?

-Ага. Скорее всего! Убить опасную девку в любом случае в обмен на пол- Республики и Председателеву дочь. Хоть тут не уверен. Сестры у меня нет, а сам бы я не дался. Но судя по рвению Федьки, ему вполне хватило обещанного. Эх, батя-батя! Хитрый ты, жестокий засранец!

- Может быть, не стоит её тогда обратно везти, раз товарищ Председатель приказал?

- Мне он, капитан, ничего не приказывал. Так что кончай базарить и хватай носилки. Давай, не хмурься! Всё под мою ответственность.

- Но вдруг она опасна? Вдруг… индоктринирована? Она же псионик! Вы понимаете, какие последствия…

- Не валяй Ваньку, капитан. Вот наш эксперт лежит у её ног. С рацией в окровавленных руках. Помнишь, что он по ней говорил? Он как заведенный повторял, что девушка нормальна, помнишь?

- Это ничего не доказывает. Он мог быть под воздействием…

- Ой, да тьфу на тебя!

- Всё равно помрёт она! Чудо будет, если выживет!

- Ага, - услышала Алёна смешок Белугина, - чудо. Чудо Божье!