"Чистота"

Глава 1

Закрыв потайную комнату на ключ, она подергала висячий замок, убедившись, что заперто надежно. Отодвинула заслонку и еще раз заглянув внутрь, вздохнула.

Обернулась к стальному ящику со снаряжением и принялась собираться в дорогу.

Плащ с укрепленными нашивками, рюкзак, пара баллонов. Немного еды, в основном дикие фрукты. Фляга с очищенной водой.

- Снова уходишь? – послышался старческий, дребезжащий голос со спины. Оклик принес ветер, вместе с запахом копоти.

Она обернулась, давно не стриженный, небритый и запыхавшийся Савелий, стоял позади, сжимая рукой факел. Пламя дрожало и гудело от тремора в его иссохшей руке.

Вера кивнула ему и снова поглядела перед собой, на соседнее здание. Отражения на голубых, зеркальных стеклах Москва-сити отливали зеленью, буйной зеленью, что разрослась вокруг опустевших небоскребов.

- Не боишься, меня одного оставлять? А вдруг чего? – вздохнул Савелий – Сама ведь твердишь, что нет ничего хуже одиночества.

- Просто сиди дома, я быстро – коротко отозвалась Вера, пересекая помещение тридцатого этажа. Солнце катилось за горизонт, искрилось на не обсохших еще каплях дождя, среди сочных листьев вокруг.

Алый блеск заката, среди абсолютного запустения и пения птиц.

Сравнение с каменными джунглями, превратилось для этого города в реальность. Корни сломали стены, деревья проросли сквозь окна, мох и плющ затянул собой окна дорогих бутиков и магазинов с кричащими вывесками.

Воздух наполнила немыслимая влажность и свежесть, но лишь здесь, наверху. На заброшенных, заросших улицах все было иначе. Именно туда и предстояло отправиться, как сотни раз до этого.

Кто-то скажет, что этот город мертв, но напротив – он был жив, как никогда прежде.

Вера остановилась на краю этажа, чувствуя, как носки армированных ботинок зависли над пропастью глубиной в пятьдесят метров. Далеко внизу виднелся асфальт, треснувший от напора прорастающих трав.

- Вчера, я… – нерешительно произнесла она, поправив ремень винтовки на плече – Слышала кого-то на Чистых прудах. Знакомый, одинокий голос. Этот человек может что-то знать о работе отца.

- Зря ходишь, милая, пустое это дело! – шаркая ногами по некогда роскошному ламинату, а теперь лишь взбухшим доскам старик подошел ближе – Все одно будет как прежде, опять будешь ночью хныкать. Думаешь, что я не слышал твоих слез?

Вера опустила взгляд.

- Слышал! Еще как слышал! – продребезжал Савелий – Жаль мне тебя… Загубишь себя впустую! А то, что ты задумала это только капля в море, ни тепло ни холодно от твоего труда будет.

- Предлагаешь лечь, и умереть? – одернув свой черный, кожаный плащ, отозвалась она – Мне кажется, что терять нечего. Однажды, добыча придет ко мне в руки. Однажды, я найду и отопру дверь… Если отец работал над лекарством, то наверняка, что-то знал и о том, как расщепить токсин. С него ведь все началось, пока он был невидим.

- Как знаешь… - с надрывом измотанных жизнью связок, ответил Савелий – Но коли к утру не вернешься, пойду искать тебя. А если пропаду, так пеняй на себя.

- Родители посвятили жизнь, борьбе с заразой. И я найду их лабораторию, хочешь ты того или нет!

- Слишком много шансов давали этому миру, Верочка. Слишком много...

С этими словами древний старик развернулся и пошаркал ногами прочь, в темноту помещения, что когда-то было дорогим офисом. Там, за покосившейся дверью, в соседнем кабинете они и жили. Среди груды хлама и старой мебели обшитой дорогой кожей.

Савелий, девяносто восьми лет от роду, помнящий еще Большой Исход и ребенок, чудом доживший до тридцати пяти лет. Под стать и имя получила – Вера.

- Сава, тебе принести чего нить? – окликнула старика воспитанница.

- Не надо мне ничего! – отмахнулся тот – Если очки попадутся на +3, то прихвати, а так… нет.

- Два с половиной ведь было? – с тревогой нахмурилась Вера.

- Было, да сплыло! – буркнул Савелий и захлопнул за собой дверь.

- Вот вредный… - покачала головой она и сняла с пояса компактный противогаз.

Ветер сегодня северный, с пустошей снова принесло токсин. Ядовитый, серый-зеленый осадок внизу покачивался зловещей дымкой, даже спустя двадцать лет напоминая о прежних грехах человечества.

Токсин, который годами разносил проклятый вирус, скрывая свое существование от людских глаз.

Запах не чувствовался, но Вера уже была научена жизнью, один вдох этой гадости, бешеная передозировка и полоскать будет дня три. А если не запастись водой, то смерть от обезвоживания гарантирована.

Ремни противогаза защелкнулись под длинным хвостом каштановых волос, на глаза упала инфракрасная оптика. Без нее здесь тоже не обойтись, хватало дикого зверья и таких же диких людей, спятивших без общества и цивилизации.

Приподняв маску и вдохнув свежего воздуха напоследок, Вера размотала в воздухе веревку с крюком.

Цепкая железяка взмыла в воздух и пролетев на фоне пурпурной реки заката, с лязгом вонзилась в бетон соседнего здания.

- Ну, с Богом! – выдохнула она и опустив противогаз шагнула за край этажа. Со свистом пролетев до второго небоскреба, Вера привычно вцепилась в ржавый швеллер и легко подтянулась наверх.

Здесь, через этаж можно было выйти к шахте лифта. Природа еще не взяла свое и не разрушила стен корнями.

Пригибаясь под ветвями и листьями, Вера миновала последний отрезок пути и остановилась у лифта. Защелкнув карабин на стальном тросе, не спеша съехала вниз до кроны дуба, что разросся по четвертый этаж.

Хватаясь за крепкие, гибкие ветви, спрыгнула наземь, попутно уронив десяток желудей. Они со стуком дождя упали на мраморный пол, развороченный мощным основанием дерева.

Бросив рюкзак на облезлую стойку администрации, Вера выдохнула и прислушалась. Звук ее передвижения мог привлечь нежелательных гостей.

Тишина.

Как всегда только шелест листьев и пение птиц, что обрели свободу и безопасность навеки.

- Верка… Слышь? – зашипела рация на груди голосом Савелия – Вспомнил кой чего. Ответь!

- Да, Сава, слушаю! – сдернув приемник с петлицы и нажав кнопку, ответила Вера.

- Мимо книжного не пойдешь, случаем? Почитать бы чего. Ту красную книгу ты притаскивала, так ничего такая, всю осилил разом.

- «Камо грядеши»?

- Она самая – отозвался Савелий.

- Нет, Сав, сегодня не по пути. Но если найду чего, то…

- Ты к батюшке Мирону зайди тогда. Он ведь в Останкино живет – перебил старик – У него книг много…

- К Мирону говоришь… - она призадумалась, удерживая кнопку связи, а потом добавила едва слышно – Когда в последний раз видела его издали, он вел себя странно. Побаиваюсь.

- В каком смысле?

В памяти Веры всплыл мрачноватый образ Мирона, который торопливо вытирал руки тряпкой и прятал взгляд. Заслонял собой что-то такое, что она не должна была увидеть.

Однако, вместо рассказа об этом, он придала голосу добрую насмешливость и произнесла.

- Опять будет жизни меня поучать. А жизни-то тю-тю, Сав! – усмехнулась Вера – Ты же знаешь, что он за любое дело экзамен устраивает. Мол, коли не назовешь заповеди, ничего не дам и ничем не помогу…

- Ну, назови ему заповеди, может Гашека наконец-то даст и еще чего нибудь в придачу. Может детективы какие, или любовные романы.

- Любовные? Серьезно?

- Сама почитаешь. Ты ведь и знать не знаешь, что это такое, любовь-то. Для общего развития, так сказать…

Листья на входе быстро качнулись под стремительным движением. Может птица или заяц, а может и нет. Охотница вгляделась в ржавое сплетение старого турникета и ветвей, но рассмотреть незваного гостя не удалось.

- Хорошо, Сава – снизила голос Вера – Попробую. Конец связи.

Она отпустила кнопку и вернула рацию на петлицу.

Винтовка лязгнула в руках, рюкзак вернулся на плечо.

Несколько осторожных шагов вперед, по прошлогодним листьям и опавшим ветвям. Это звучало бы бесшумно где угодно, но только не среди вечного покоя и цветения.

Долгие тренировки бесшумной ходьбы не прошли даром, и уже через шаг Вера поймала темп, минуя все, что может хрустнуть или зашелестеть. Превратилась в тихую, безмолвную тень.

Шагая боком, она дошла до окна через которое обычно выходила и высунулась наружу, не опуская ствола.

Темное, покрытое лоснящейся шерстю тельце мелькнуло между трав. Гладкая мордочка зверя коротко обернулась, сверкнув хищным оскалом.

Она нажала на спуск.

Свистнув по вечернему воздуху, дротик вонзился в спину зверька, как раз над роскошным, пушистым хвостом. Пушистый беглец дернулся, чтобы убежать, но сделав всего пару шагов повалился на бок и уронил отяжелевшие веки, заснув.

Вера одним махом перескочила с подоконника наземь и в два прыжка миновала расстояние до зверька. Быстро склонилась и раздергав молнию рюкзака вытащила упакованный тест.

Сняв колпачок, осторожно ввела острие иглы под шерсть норки.

Томительное ожидание, сердце бешено стучало отдаваясь эхом от пульсации висков под маской противогаза. Покусывая губы от нетерпения, Вера несколько раз поглядела на наручные часы.

Датчик на тесте начал постепенно менять цвет и вместе с этим, глаза и улыбка Веры становились все больше.

Наконец, индикатор вспыхнул зеленым.

- Чистая… - дрожащими руками подхватив норку, глухо воскликнула Вера – Чистая кровь…– она тут же полезла в рюкзак, собираясь упаковать драгоценную добычу, как вдруг, случилось то, что она ненавидела больше всего.

Тест внезапно издал тихий писк, и цвет индикатора сменился зеленого на красный.

Руки Веры обреченно опустились, она бросила рюкзак и села, привалившись плечом к увитой вьюнком стене небоскреба.

С тоской поглядела на мирно спящую норку.

Попытка спасти очередной вид, провалилась, как и тысячи попыток до этого. Кролики, собаки, кошки, даже олени и лисы, все они были заражены и не могли завести здорового потомства на этой проклятой людьми земле.

Безнадежные вылазки и терпение почти не приносили результатов.

Всегда одно и тоже, тест на токсин - положительный. Как и у самой Веры.

Безнадежные попытки найти лабораторию отца, о которой так много рассказывал Савелий, тоже не приносили результата. Старик уверял, что там, за мифической, массивной, стальной дверью есть ответы на все вопросы, а главное – оборудование.

Казалось, он знал о лаборатории все, кроме одного – координат.

- Вот черт… - выдохнула она, с болью глядя на зверька.

Норка наверняка тоже из питомника, который однажды обнаружила Вера, в дальней вылазке на окраину города. Там удалось поймать самку с отрицательным тестом, но у нее до сих пор не было пары.

Вере запомнился тот момент, когда она принесла зверя домой и спросила у Савелия, для чего их разводили, мясо ведь почти несъедобное.

Когда тот ответил, Вере поплохело.

- А ты что думала? – мрачно усмехнулся тогда Савелий – Это из большой зверюги шубы шьют? Нет, миленькая. Если самец то штук двадцать обдирали, а если самка, то она поменьше. Таких надо сорок, а то и больше. Вот и думай…

Еще немного посидев, Вера ухватилась рукой в перчатке за пустой оконный проем и встала на ноги. Шумно дыша под воздушным фильтром, она склонилась и подняла норку с травы.

Осторожно припрятав зверька в листве под турникетом, накрыла его тканью пропитанной химией. Пожалуй, лучшая защита от нюха случайного хищника, который может набрести на беспомощную норку, пока та спит.

Отерев пот со лба, Вера обернулась и поглядела вдоль проспекта заросшего сплетениями дикой поросли.

Битые стекла, треснувшие стены, буйство жизни сквозь разруху. Настоящей, первородной жизни, а не той, которой человечество пыталось заполнить эти улицы.

Вместо искусственных огней – сверчки, вместо музыки – пение птиц. Чистота и свобода. Если бы не едкий туман под ногами - все, что было вокруг, можно было бы назвать самим совершенством.

Вера оглянулась и посмотрела вдаль. Проспект тянулся бесконечно далеко, до пригородной пустоши и еще дальше.

Горизонт постепенно затягивала мгла.

Поднимающийся ветер тихо застучал по стеклам окуляров первыми песчинками грядущей, песчаной бури. Почти каждый день с восходом луны в небо поднимались столбы пыли.

Конечно, она знала, что так будет, но не имела права не пойти на вылазку. Уже несколько десятилетий разрушенный климат бушевал, сделав землю непригодной для жизни. Люди просто сбежали, оставив после себя помойку.

Радовало только одно – далеко им уйти не удалось…

***

Бег охотницы ускорялся, как и скорость ветра, что набирал мощь.

Песок постепенно застилал взор, принося с собой клочья мусора и опасность. Серая мгла больше не стелилась понизу, она поднималась выше.

Вера мысленно понадеялась на то, что Савелий не заснул и успел закрыться в герметичной комнате. В последнее время старик мог просто задремать со старой газетой или книгой в руках. Во время бури, это могло кончиться плохо.

- Вера! – раздался громкий, низкий бас с крыши пятиэтажки – Верка!

Охотница подняла взгляд и встретилась глазами с Мироном. Ближайшим соседом и до недавнего времени добрейшим человеком, но что-то изменилось в его взгляде в последние месяцы.

Мир изменил его.

Сейчас, возвышаясь на крыше, в латанной, перелетанной черной рясе, он широким жестом звал к себе.

Как всегда, в правой руке массивный крест, в левой автомат Калашникова. Два его неизменных спутника, с которыми Мирон нес свет Божий в разрушенный и опасный мир.

- Сюда давай, переждем бурю! – прокричал он, продолжая звать – Святое место тут обустроил. Церквушку соорудил!

- Какую по счету? – глухо спросила сквозь маску Вера.

- Пятнадцатую – отозвался Мирон – Лишним не будет. Коли мне право дано места Божии ставить, так тому и быть! Залезай, помолимся и поедим. Я печенье раздобыл, всего-то семнадцатилетней давности – ухмыльнулся он – Считай, свежее!

Едва Вера сделала шаг к нему навстречу, как тут же остановилась снова.

За спиной щелкнул выстрел.

Даже сквозь свист ветра, она не могла спутать этот звук ни с чем другим. Били из снайперской винтовки.

Вместе с ней, примолк и Мирон, тоже услышал.

Сунув крест за пазуху, он стянул на лицо противогаз и перехватил автомат обеими руками. Вгляделся в заросли и руины, сквозь вихри песка.

Быстро сменив патроны с дротиков на боевые, Вера попятилась выцеливая любой шорох и тень.

Мирон увидел людей первым.

- Помогите! – послышался испуганный вскрик женщины – Умоляю, помогите!

- Верите ли вы в Бога?! – прокричал Мирон гулким басом куда-то наверх.

- Верим, батюшка! Истинно верим! – отозвался испуганный, женский голос со второго этажа здания – Помогите нам, пожалуйста! Вооруженные люди, гонятся за нами! У нас ребенок, мы простые кочевники!

- Пожалуйста, святой отец! – раздался еще один голос, видимо мужа.

Кочевники подбежали к краю перекошенной, бетонной плиты и испуганно оглядываясь в темноту, замерли на самом ее краю.

Не выжидая больше, Вера раскрутила крюк и забросила его наверх. Дернула для надежности и позвала семью вниз. Все трое, мужчина средних лет, женщина чуть постарше и мальчишка-подросток скатились по тросу вниз, скинув перед этим вещи.

Бросив винтовку на плечо, Вера быстро схватила один из баулов и помогла оттащить его с продуваемой улицы в тень подъезда, куда и звал Мирон. Метнулась назад, забрала крюк-кошку и вернулась.

- Кто на хвосте? – коротко спросила Вера у кочевников и покосилась на батюшку, что торопливо спускался по лестнице вниз.

- Ой, не знаю – тяжело дыша, запричитала женщина, вытирая с лица грязь – Изверги какие-то, как есть изверги. Морды размалеванные, орут, визжат…

- Я так понял – подхватил муж – Что убивать они нас не хотели. Поиздеваться только, загнать до потери сил, ради потехи.

Вера с болью поглядела на худого мальчонку с большими глазами. Все трое были сильно измотаны.

- А ну, малой… Пойдем-ка – Мирон подхватил мальчишку на руки и кивнул наверх – За мной шагайте. Вера, прикрой. Коли супостаты подойдут, крикни. Вернусь, покажу им гнев Господень – он демонстративно толкнул локтем Калаш, висевший на плече.

Кивнув в ответ, Вера прильнула спиной к стене и всмотрелась в проем открытой двери.

Выстрелов слышно не было, а вот дикие визги банды Залетных звучали довольно близко. По описанию это были именно они.

Те, что мотаются меж опустевшими городами и никогда не задерживаются. Устраивают короткие набеги в бурю и уходят с ее окончанием, отняв у отшельников все, что удалось накопить непосильным трудом.

Вера опустила инфракрасные очки и поглядела на стену беснующегося песка.

Ветер уносил тепло, но редкие, красные всполохи мигали всюду. Десять… Нет, больше двадцати силуэтов подбирались к зданию со всех сторон.

- Сволочи… – почти прорычала охотница и с силой поборов ветер, захлопнула подъездную дверь. Подперла ее изнутри, заготовленной Ермолаем шпалой.

Песок снаружи быстро присыпал вход, только для того, чтобы его смыл бешеный ливень с утра. Вечный цикл, что повторялся здесь, почти каждые сутки.

Выдохнув и утерев пот со лба Вера начала подъем по лестнице вверх, вслед за остальными…

***

Распахнув пинком дверь бывшей, трехкомнатной квартиры в центре, а ныне просто помещения с остатками было роскоши, Мирон поставил мальчика на ноги и подтолкнул его к дивану.

- Садись, сейчас угощу тебя – подмигнув, пообещал он и обернулся к взрослым – А вы, чай, сами разберетесь. Если чего из съестного имеется, выкладывайте, взаймы. После бури верну, что смогу.

Мирон освятил семью крестным знамением, а потом одним движением сдернул с них противогазы. Снял и свой.

Те, переглянулись, но спорить не стали.

Еще раз сердечно поблагодарив за спасение, кочевники принялись распаковывать рюкзаки и баулы. Из съестного нашлось пару консервантов и дикая, мелкая картошка.

Овощ, Вера, обнюхала с особой тщательностью.

- Проверю тестом... – полушепотом произнесла она – Им-то может и все равно, а мы перестрахуемся. Проверим на токсин.

- Не надо ничего, сам разберусь! – Мирон сгреб картошку в кучу огромными ручищами и перекрестил – Отче Наш, благослови хлеб насущный, что дал нам днесь и от заразы всякой, хвори нас защити – окрестил еще раз и срезал ножом половину картофелины.

Вера сморщилась, ожидая худшего, но морщины ее тут же разгладились.

Срез был чистым, без синих крапинок, указывающих на заражение.

- Чудеса! – буркнула она себе под нос и стянула маску по примеру остальных. Усевшись в кресло, глянула на тумбочку, пока Мирон готовил ужин.

Массивная Библия в толстой, твердой обложке лежала под запылившейся лампой. Название было выцарапано чем-то острым, явно рукой самого батюшки. Наверное, позолота стерлась, вот и решил подновить надпись.

От безделья протянув руку, Вера взяла книгу и открыла ее.

- Не тронь! – метнувшись к ней, Мирон ударил ладонью в пергамент страниц. Торопливо отняв книгу убрал ее подальше и поближе к себе.

Привыкшая к чудаковатому поведению батюшки Вера, только вздохнула и скрестив руки на груди принялась разглядывать кочевников. Стертая в тряпки обувь, жилистые, крепкие и высушенные беспощадным солнцем.

Похожие на жителей далеких, теплых стран, но все-таки чисто русские с лица.

- Вера! – зашипела рация, на связь вышел Савелий. Звук был сильно искажен помехами из-за бури. Вера спохватилась и сдернув рацию с груди ответила.

- Да, Сав? Как ты там?

Заметив на себе пристальные, любопытные взгляды кочевников, Вера встала и вышла в соседнюю комнату. Терпеть не могла, когда подслушивают.

Мирон тяжело вздохнул, проводив ее взглядом и продолжил чистить картошку, шепча себе под нос благословения.

- Сава, слушаю тебя – повторила она, входя в помещение, которое когда-то было кухней. Обвалившийся, дорогой гарнитур, ржавая варочная, распахнутый, высокий холодильник.

- Ты где?! Чего до бури не вернулась? – с тревогой спросил Савелий.

- Все хорошо, я с Мироном– терпеливо ответила она – Меня тут накормят, до утра пересижу. Ты сам-то как? Поел, чего ни будь?

- Поел, поел! Книжки не забудь попросить. Постарайся Гашека взять, давно почитать хочу…

- Да мы не дома у него – вздохнула Вера и потрясла рацию, помехи нарастали волнами как и вой ветра за окном – Тут неподалеку, на квартире. Залетные загнали нас, но вроде не преследуют.

- Ну ладно, осторожней там. На глаза им не попадайтесь! - после короткого молчания отозвался старик – Береги себя.

- И ты там тихо будь – кивнула Вера, заканчивая связь.

Вернувшись в комнату к остальным, она обнаружила мальчишку с кружкой и ложкой. Он уплетал за обе щеки тюрю из очищенной воды и печенья многолетней давности. Сцепив руки в замок, Мирон стоял рядом и глядел на него с умилением.

- Вот оно счастье-то – пробасил батюшка – Добро другим дарить. Себе-то оно мало надо…

Вера согласно кивнула и в очередной раз ее накрыла волна горечи, вспомнилась зараженная норка и этот питомник зверский.

Вспомнилась и история Савелия про песца, который каждый день выживает, что есть сил, а потом идет на шубу. Дед любил такие истории травить, выжимать слезу и прививать любовь к природе, своими жесткими методами.

Но Вера и сама понимала, что спасти ее в вылазках может только уважение к окружающему миру, знание его повадок и надежная винтовка.

Вздохнув с горечью, она подошла к буржуйке и открыв кастрюлю наткнула вилкой картофелину.

- Не кусочничай! – хлопнул ее по руке Мирон и вилку отнял – Не готово еще. Да и проповедь прежде выслушать надобно!

- Пожалуйста, давай завтра проповедь – взмолилась Вера – Очень есть охота.

Кочевники поддерживали ее молча, с надеждой глядя на батюшку.

- Нет! Господь терпел и нам велел – коротко отрезал тот и взял со стола Библию. Выдвинул тумбочку в центр комнаты, встал за нее будто за церковный амвон. С трепетом открыл массивную книгу и прошелся взглядом по строчкам.

- Расскажи про Исход Моисея – откинувшись на кресле попросила Вера – Моя любимая история. Так похожая на нашу, только нашим никто не раздвинул моря…

И Мирон рассказал.

Говорил он неторопливо, четко, делая паузы в нужных местах и часто потрясая рукой, подчеркивая важность момента. Про воду, про пустыню Синай, про чудеса и спасение.

Про то, как роптали и о том, как славили.

Буря за окном постепенно стихала и последние песчинки опали на пол, сквозняк больше не тревожил их, оставив лежать под окном серой, пепельной насыпью.

Ужин прошел в молчании, лишь изредка кто-нибудь цыкал и шипел, обжигаясь еще горячей картошкой.

После ужина была еще одна проповедь. Мирон зачитал отрывок из послания римлянам, о радости и надежде, а затем рассказал о том, как важно не падать духом.

- Ты помнишь, Исход? – когда тот умолк, спросила Вера.

- Помню, как не помнить – пожал плечами Мирон – Мне было двадцать пять лет.

- Расскажи, как это было?

- А что рассказывать? Ты все из старых газет знаешь – хмыкнул батюшка – Сначала пандемия, потом дела в мире раскалились до невиданных. Из-за нехватки ресурсов ругань началась, Америка выстрелила первой…

- Ядерный удар?

- Ага... - Мирон призадумался, почесал густую бороду – А потом, этот их добренький миллиардер Маск, объявил, что готов перевезти человечество на Марс. Стали строить огромные ковчеги на орбите…Наши вмешались с чертовым проектом "Чистота", который дал непредсказуемую реакцию и превратил токсин в серый туман на улицах. Жить стало невозможно совсем...

- Ты сам, почему не улетел? – Вера покосилась на окно, за которым тихо веяли остатки бури – Раз тут жить невозможно стало.

- Некоторые остались, и я тоже не спешил бежать. Глядел, размышлял, за какие грехи нам такое наказание – продолжил Мирон – А потом весть пришла, что из-за ошибки в расчетах, траектория полета первого ковчега неверная. Двигатели коррекции отказали. Пытались починить, но я так понимаю, что не вышло.

- И где они теперь? – повела бровью Вера.

- Ну… - Мирон потер затылок, размышляя – Судя по стартовой скорости, уже давно за пределами солнечной системы. Летят в мертвой, бесконечной пустоте, в никуда…

- А второй ковчег? Сколько народу на нем было?

- Два миллиарда человек – нахмурился батюшка – На нем просто захватили власть какие-то вояки, так понимаю, что колония на Марсе если и есть, то рабовладельческая. Пришел сигнал тревоги, потом запрос на наладку канала поставок, но ответить на него было некому. Тут осталась всего пара тысяч человек. Человечество сбежало с Земли, но не от себя…

- Не жалеешь, что остался?

Батюшка ответил не сразу.

Помолчал, тяжело дыша и глядя в пожелтевшие страницы.

- Спать ложитесь, располагайтесь! – захлопнув Библию, вдруг объявил Мирон – Переночуем тут, а утром разойдемся по своим делам…

Не дождавшись ответа, Вера бросила рюкзак в угол и легла на него головой, прямо на полу. Ветер стих, вопли Залетных слышны не были и она погрузилась в спокойный, глубокий сон…

Сон, который повторялся снова и снова на протяжении многих лет.

Спина отца, он в белом халате склонился к окулярам микроскопа. Его лицо сосредоточено, мама стоит рядом в нетерпеливом ожидании. Она смотрит на монитор, скрестив руки на груди.

На экране проносятся тысячи строчек с непонятными для Веры цифрами и символами…

***

- Т-с-с-с-сссс – Мирон прижал палец к губам, заметив, что Вера проснулась. Он одним взглядом указал наверх.

Сонно потирая глаза она вцепилась рукой в винтовку и прислушалась.

До слуха доносились шаги.

По крыше ходили как минимум трое. Ступали тихо, но от нагрузки на древнюю, бетонную плиту из нее то и дело сыпались струйки песка, с легким шелестом покрывая пол.

Семья кочевников тоже проснулась.

Отец семейства прикрыл собой жену и сына, крепко обняв их. Все трое с тревогой смотрели наверх.

Мирон резко оттянул затвор Калашникова, и бесшумно поднявшись, навел ствол на потолок, в сторону разбитой, перекошенной люстры. Выставил руку в сторону и показал Вере три пальца, та, утвердительно кивнула уже вставая на ноги.

Спустя мгновение, она поняла ошибку, но было уже поздно.

За ставнями послышался визг канатов и деревянные щиты вылетели под ударами ног. Трое Залетных ворвались внутрь и двоим из них удалось миновать автоматную очередь Мирона. Лишь один с криком опрокинулся назад, бесшумно упав под окна.

- Сзади! – выкрикнул священник, однако, охотница уже заметила угрозу сама.

Ствол винтовки Веры взлетел для прицельного выстрела, но оружие было слишком громоздким в тесной комнате. Разъяренный Залетный оскалил редкие, гнилые зубы и одним ударом отбросил ее оружие в сторону. Вторым ударом, впечатал Веру в стену.

Резко выдохнув воздух, она мешком рухнула на разбитый ламинат и согнулась от боли.

Второй из бандитов метнулся влево и поигрывая ножом, пригнулся, укрываясь за головами семьи.

- Дай жратву! – крикнул он Мирону, прикрывшись женщиной – Отдай патроны и жратву! – лезвие похолодило шею испуганного мальчишки. Округлившимися от страха глазами, пацан глядел на батюшку.

Тот, вновь взялся пальцами за затвор и потянул его, хмуро глядя в ответ. Тихий скрип перекосившегося патрона, отдался в руку. Мирон знал о войне немного, но одним из ее главных правил было – перезаряжать Калаш только рывком, иначе заклинит.

- Свежая! Вкусная! - лазутчик, что согнулся над Верой, схватил ее за ворот плаща и рывком поставив на ноги грохнул спиной об стену. Быстро обнюхал будто зверь еду, обдав лицо охотницы смрадом из провала темного рта.

Глядя на перекошенное злобой и азартом лицо противника, за спинами семьи, Мирон не спеша отвел руку в сторону и разжал пальцы, бросая автомат.

Калаш с громким стуком ударил в пол, под ногами батюшки.

- Зуба, подними ствол! – визгнул первый.

Тот, что держал Веру отпустил, подскочил к упавшему оружию и схватил его. Второй, довольно ухмыляясь, покинул укрытие и выпрямился во весь рост, собираясь поживиться вещами кочевников.

Больше выжидать, Мирон не стал.

Замахнувшись пудовым кулаком и тряся бородой от ярости, божий слуга обрушил удар на лицо «Зубы». Тот попытался выстрелить, однако курок не сдвинулся с места. Отлетев к стене, бандит моментально потерял сознание, выронив автомат.

Блеснул нож второго, собираясь вернуться к горлам семьи, однако, вмешалась Вера. Одним прыжком сократив расстояние до бандита, она повисла на его шее и опрокинула Залетного на себя.

Увидев, что ей нужна помощь, Мирон громыхнул тяжелыми шагами, собираясь расправиться и со вторым, как вдруг, комнату тряхнуло от грохота автоматной очереди.

Черная ряса батюшки покрылась пятеркой дырок, от прошедших навылет пуль. Изо рта, на бороду плеснулись алые капли. Мирон грохнулся на колени, заставив пол дрогнуть под весом тела.

Автомат за его спиной беспомощно защелкал потратив боезапас.

- Мирон! – хрипло и истошно закричала Вера, не отпуская шеи Залетного.

Поборов, сковавший его страх, кочевник вскочил с дивана и пинком ноги отправил Залетного в мир снов. Вера повалилась назад и подхватив свою винтовку пальнула наугад, угодив второму бандиту в центр лба.

В темной от уличных сумерек комнате, повисла звенящая, зловещая тишина.

Нарушалась она лишь тихими всхлипами испуганной женщины, прижимавшей к себе мальчонку. Тот уткнулся в ветхую ткань платья матери и больше не глядел вокруг.

Встав на четвереньки, Вера подползла к телу Мирона и коснулась его лица. Бессмысленный, остекленевший взгляд батюшки глядел в потолок.

Тихо завыв от отчаяния, Вера уронила голову, стукнув лбом в широкую, неподвижную грудь Мирона…

***

Поспать больше не удалось.

Свалив всю мебель к входной двери, Вера и кочевники молча просидели до утра, вздрагивая от каждого шороха.

Только к рассвету, мальчишка посмел пошевелиться и крадучись подошел к тумбе, с которой батюшка читал проповедь. Протянул руки к Библии и коснулся ее толстой, самодельной обложки.

Провел пальцем по названию, выцарапанному гвоздем.

Дрогнув, возвращаясь из полудремы, Вера поглядела в его сторону и сердцем почуяв важность реликвии, быстро встала. Трепетное отношение Мирона к книге, и его геройская смерть, подтолкнули, заставив бросить не слишком приятные слова.

- Не трогай – тихо сказала она – Он не любил, когда трогают её…

Мальчик отдернул руку и виновато глядя, отступил на шаг.

Достав из рюкзака чистый платок, Вера шагнула вперед, собираясь обернуть им Библию и сохранить ее.

- Тогда ты прочитай – нерешительно попросил мальчик.

От этой просьбы Вера вздрогнула и обернулась на мальчишку.

- Прочитай про пустыню и Исход еще раз – снова попросил тот – Мне очень понравилось, что они спаслись…

Еще немного постояв в нерешительности, Вера обошла тумбу и встала, нависнув над книгой. Вздохнув, взялась за край обложки и открыла ее…

Она замерла снова.

Глаза Веры будто лгали ей, играли глупую, злую шутку.

Быстро перевернув страницу, она принялась листать. Дальше, еще и еще, забыв про бережное отношение била ладонью по листам, едва не разрывая их. Добравшись до конца, подхватила книгу в руки и сорвав с нее самодельную обложку, взглянула на тисненый картон.

И снова застыла в недоумении, будто забыв буквы. Тщательно вглядываясь в них и словно не понимая, что они значат.

Шарль Бодлер «Цветы зла» - гласило название.

Покосившись на Мирона, Вера все еще не веря в происходящее перевернула массивный сборник стихов, потрясла его, будто пытаясь найти что-то внутри. Листок, записку. Ничего…

- Что-то случилось? – встревоженный таким поведением, окликнул ее отец семейства, выпустив из объятий жену.

- Что? – дрогнув, нахмурилась Вера. Мозг ее, все еще отказывался поверить в происходящее.

- Все в порядке? – переспросил мужчина.

Она даже не знала, как ответить на этот вопрос. Что здесь можно сказать, черт побери? Это безумие. Сумасшествие.

- Ты почитаешь мне? – снова, настойчиво попросил мальчик.

Мало что соображая, Вера вернула книгу на тумбу. И обменялась взглядом с мальчишкой. В глазах ребенка смешались любопытство, усталость, мольба и надежда.

Вялым движением, будто где-то под водой Вера открыла страницу наугад и опустила указательный палец на строчку.

Мальчишка уселся перед ней на пол и поднял взгляд, приготовившись слушать.

Губы Веры нерешительно шевельнулись, принявшись зачитывать строки представшего перед ней стихотворения…

Друг мира, неба и людей,

Восторгов трезвых и печалей,

Брось эту книгу сатурналий,

Бесчинных оргий и скорбей!

Когда в риторике своей

Ты Сатане не подражаешь,

Брось! — Ты больным меня признаешь

Иль не поймешь ни слова в ней.

Но, если ум твой в безднах бродит,

Ища обетованный рай,

Скорбит, зовет и не находит, —

Тогда… О, брат! тогда читай

И братским чувством сожаленья

Откликнись на мои мученья…

- Это не сказка – подал голос мальчик, когда та, умолкла.

- Это не сказка… - подтвердила Вера, с силой захлопнув книгу и сдавив пальцами виски.

Рация на ее груди вновь зашипела. Затрещала в такт сердцу, загремела по нервам, будто воплощенная тревога.

Зашипела неистово громко, разрывая громом предрассветную тишину. Сорвав устройство с петлицы, Вера попыталась убавить громкость, зажать динамик руками, но шипение прорывалось даже сквозь них. Сквозь кожу, кости и оглашало помещение пугающим треском.

- Да, да, Сава?! – торопливо ответила она в микрофон, совладав наконец с эмоциями и кнопкой.

Вера снова вышла в соседнюю комнату, чтобы поговорить со стариком наедине. И Сава ответил, но голос его не был привычно требовательным и ворчливым. Напротив, он зазвучал размеренно и монотонно.

Уже знакомые строки, снова пронзили слух. Как ледяное острие ворвались в сознание Веры.

- …но, если ум твой в безднах бродит, Ища обетованный рай, Скорбит, зовет и не находит, — Тогда… О, брат! тогда читай…

Рука Веры разжалась, выронив рацию на вздутый от сырости пол. Ошарашено глядя на нее, охотница отшатнулась назад хватая воздух ртом.

- С кем ты разговариваешь? – послышался голос сзади.

Вера резко обернулась и поглядела на мальчишку, стоявшего в дверном проеме.

- С кем ты говоришь? – вновь, с детской простотой и наивностью спросил он – Вчера, я даже немного испугался, когда услышал, как ты говоришь сама с собой…

Грудь Веры поднималась и опускалась с бешенным неистовством, сознание продолжало давить, топтать воспоминания о пустой каморке на тридцатом этаже Москва-сити.

О старике, которого нет уже больше пяти лет.

О чертовом, бесконечном одиночестве среди пустыни, имя которой отнюдь не Синай.

Вместо ответа, Вера метнулась назад, в комнату.

Под испуганными взглядами кочевников она схватила свою винтовку, рюкзак, расшвыряла баррикаду и пулей вылетела в подъезд. Топот армированных ботинок тряхнул лестницу, но не дал эха, звук улетал сквозь гигантские проломы старых стен.

Не надевая противогаза, Вера выбежала под утренний ливень, что смывал с мертвых проспектов вчерашний песок.

Едкий, серый туман ворвался в легкие, но не остановил ее. Бешено дыша, охотница бегом бросилась сквозь потоки небесной воды, не разбирая дороги.

Долгий бег в пустоту не прекратился и через десять минут, скатываясь вместе с потоками грязной воды по склонам, падая и поднимаясь, она продолжала бежать, почти задыхаясь от токсина и усталости.

Чистые пруды предстали перед ней в своем вечном, немом торжестве. Буйная, пышная зелень прорывалась через окна старых зданий, вода покрытая кувшинками и цветом колыхалась под ударами миллионов капель дождя.

«У нас нет запасной планеты» - граффити на стене, которое в сотый раз попалось на глаза Вере, как и прежде ножом полоснуло по сердцу.

Бросив рюкзак и оружие на размокший берег, Вера в отчаянии оглянулась по сторонам.

Голос, что она слышала, он точно прозвучал где-то здесь, а если так, то и убежище рядом.

Не может быть, чтобы и это было обманом.

- Где ты?! – крикнула Вера сквозь дождь – ГДЕ ТЫ, ЧЕРТ ТЕБЯ ВОЗЬМИ?! – раскинув руки заорала она в бьющую ветром и ливнем стихию.

- Здесь – послышался знакомый голос сзади.

Вера резко обернулась, раскидывая волосами брызги дождя.

Сухой среди ливня Савелий, стоял неподвижно. Держа факел в разбитой тремором руке.

- Здесь, все началось – повторил он указывая в землю – Здесь, последняя дверь твоей памяти...

Из глубин памяти Веры прорвался звук оркестра, голоса торжества. Память блеснула вспышкой и погасла, но через секунду вспыхнула снова, отбросив ее в прошлое.

Тысячи людей со счастливыми лицами. Ее родители одеты официально и они улыбаются держась за руки.

В солнечное, голубое небо улетают воздушные шары.

Важный человек в костюме жмет руку отцу, вручает грамоту, вручает награду. Маленькая Вера смотрит на позолоченный документ, ее взгляд быстро складывает буквы в несколько слов.

«Яровициным Сергею Андреевичу и Галине Дмитриевне, создателям революционной технологии дезинфекции, главам проекта «Чистота». За неоценимый вклад в науку и развитие человечества»…

Вернувшись из воспоминаний, Вера еще с минуту стояла неподвижно глядя на бурлящие воды.

Еще минута и над прудами пролетел протяжный, отчаянный вой одиночества…