Чистилище

Глава 1

В кармане раздался щелчок.

— Новые пришли. Надеюсь, когда-нибудь и у меня будет выходной.

Эрик вытянул из кармана старомодные часы на цепочке и сверил время. Золотой круглый корпус сверкнул в его грубой ладони. Минутная стрелка подошла аккурат к числу двенадцать. Как и договаривались.

На смрадных серых улицах уже долгие годы носился только ветер. Его ледяные потоки без всяких препятствий скользили сквозь щели брошенных автомобилей, мимо навеки потухших фонарей и мутных витрин, замазанных красной краской. Кто-то пытался написать предупреждение для выживших. Вот только зря старались. Эрик бесшумно прокрался мимо старой галереи с выбитыми окнами и даже умудрился не звякнуть стеклом. В воздухе пахнуло застарелой гарью.

Вот они, стоят, как потерянные дети на рынке. Глядят по сторонам, пытаются в каждом едва уловимом движении поймать сигналы опасности, вынюхивают чужие запахи. Вот только не знают о том, что этот город уже давно ничем не пахнет, кроме смерти.

Они всегда приходят именно сюда. Под уцелевшую газовую трубу, которая тянется над дорогой. Желтая краска давно облупилась, да и газа уже не было. Но они на месте. Сегодня их всего трое. Незнакомцы, сбившиеся в кучу для достижения одной цели. Мужчина с выпирающим животом и массивной челюстью на обвисшем лице. Он казался слишком уставшим и злым, наверняка проблемный. Второй незнакомец — длинный тихоня с отросшими сальными волосами. Молодой, но выглядит неухоженным. С ними девушка, держится особняком, делает вид, что не при делах, а сама так и разглядывает компаньонов. Симпатичная, рыженькая, в удобном и очень недешевом костюме. Эрик вышел прямо к ним и поднял руки, чтоб не кидались на него со страху.

— Приветствую, — тут же поздоровался он и заметил гримасу негодования на лице Толстяка. — Я ваш провожатый.

— Чего опаздываешь, провожатый? — с напором спросил Толстяк и вальяжно шагнул навстречу, подпирая бока.

— Если хотите выжить, делайте, что говорю. — Эрик проигнорировал его, как делал это множество раз, и устало вздохнул. — В городе опасно. Надо идти бесшумно. Увидите поблизости мехов — не орите, а сразу говорите мне.

— Мехи? — уточнила Красотка, элегантно задрав указательный пальчик. Их что, учат этому где-то?

— Роботы, — на выдохе пояснил Эрик. — Их тут полно, но по ночам куда больше, поэтому шевелите задницами. Выдвигаемся. Надо успеть до темноты.

— Успеть куда? — не унималась собеседница.

— В укрытие. Завтра продолжим путь. Еще вопросы?

— А что, за день нельзя через город пройти? — наконец подал голос Тихоня. Он сначала выпрямился, выгнул спину, но потом снова сгорбился, будто испугался собственной хрипоты.

— Не успеем. Говорю же — мехи кругом. Повезет, если доберемся до безопасной точки. Вперед.

Эрик медленно развернулся и зашагал по улице. Он снова запустил руку в карман и сверился с часами. Все идет по плану. Позади послышался присвист Толстяка.

— Ты че, этим нас защищать будешь?!

Он уже знал, о чем его спрашивали. При каждом шаге ушей касались едва уловимые перешептывания хвостовиков в колчане за спиной, а на плече висел потертый налучник, из которого торчал простой корпус лука. И все это великолепие надевалось поверх обычной кожаной куртки с парой старых значков.

— Серьезно?! — продолжал возмущаться Толстяк. — Лук и стрелы? Мы что, в Средневековье?!

— Огнестрел не пойдет, — тут же отозвался Эрик, не оборачиваясь. — Мехи услышат.

Компания тихо прошла по улице. Город обступил их со всех сторон мрачной молчаливой глыбой. Он давил своей серостью и оглушительной тишиной, сквозь которую даже прерывистое дыхание Красотки было сравнимо с гулом ветра. Эрик внимательно вглядывался в дома, пустые высотки и переулки, где черные тени залегли по углам. Откуда взялись мехи — никто не знал, но безжалостные роботы убивали все, что движется, и прятались в тишине и сырости брошенных улиц.

Позади шагали три пары ног. Одно это радовало. Главное, чтоб не начали голосить от страха, когда разглядят во мраке красные лампы. Эрику к ним не привыкать. Он уже давно проводит путников через мертвый город и ни разу никого не потерял. Слава вовремя набитым шишкам. Не сразу он понял, что лук и стрелы эффективнее огнестрела, когда каждый выстрел, словно клейкая лента для мух, притягивает мехов со всех ближайших кварталов. У роботов отменный слух. Эрик знал, что днем они малоактивны, но вот по ночам стоит сидеть в укрытии.

Компания медленно, перебежками двигалась мимо кинотеатра. Старые афиши лохмотьями свисали с досок до самой земли, где смешались с грязью. На заколоченной двери маячила надпись, которая прогоняла случайного путника прочь и советовала убираться из города. Под ногами зачавкали лужи.

— И давно ты этим занимаешься? — шепотом спросила Красотка, но Толстяк грубо пихнул ее, чтоб помалкивала.

— Давно, — коротко ответил Эрик и надвинул на лоб черную кепку-докер.

— И не страшно?

— А кто вас проведет, кроме меня?

Эрик и сам удивился нотке отчаяния, которая проскользнула в его голосе. Ему, единственному человеку мертвого города, уже ничего не было страшно. То ли опыт сказался, то ли страх умер вместе с улицами и кварталами, где погасли фонари и навсегда утихли разговоры. Где умолкли человеческие шаги, а на замену пришел скрежет гусениц и тяжелые громыхающие шаги мехов. Как те, что внезапно коснулись его ушей откуда-то справа.

Он подал знак, и компаньоны испуганно прижались к ступенькам кинотеатра. Холодный бетон коснулся щеки Красотки, отчего она сморщилась. Тихоня молча таращился на провожатого, а Толстяк щупал трясущимися руками пол под собой. Как кошка, смягчающая лапами место, чтобы прилечь. На полусогнутых ногах Эрик заскочил на верхнюю ступеньку, забрался на залитое дождями крыльцо и подобрался к углу громоздкого здания. Старая штукатурка едва слышно хрустнула под подошвой ботинка. Провожатый сглотнул и сдернул с плеча налучник. За углом, в пятнадцати метрах, стояла высокая металлическая фигура и едва напоминала человека. Вместо суставов блестели шарниры, а вместо связок чернели провода. На плоском стальном лице угрожающе светились немигающие красные лампочки.

Робот не двигался. Казалось, он пытался слиться с замершим городом, прислушивался к нему всем своим естеством, подпитанным цифровым кодом. Железные руки безвольно опустились вниз, но от пронизывающего ветра поигрывали выпущенные длинные когти, разорвавшие на куски не одного человека.

Деревянный корпус лука тут же оказался в ладони. Пальцы с легким свистом вытащили стрелу и натянули упругую тетиву. Оперение едва коснулось щеки. По виску побежала струйка пота. Эрик чуть высунулся из-за угла и сжав зубы выпустил стрелу. Блеклое оперение мелькнуло в воздухе. Наконечник врезался в пучок проводов на шее и пронзил его насквозь. Робот резко дернулся, заскрежетал, засыпая асфальт облаком искр. Его руки стремительно поднялись и вскинули смертоносные когти. Железные ступни с силой оттолкнулись от земли. Красные фонари вместо глаз вперили мертвый взгляд в Эрика. По коже пробежали мурашки.

Робот несся вперед, сшибая оградительные столбики и полуразваленные вазоны. С неестественной быстротой он размахивал руками, словно в паническом исступлении пытался разогнать воздух вокруг себя. Эрик не медля выпустил вторую стрелу, которая снова пронзила стальную шею. Мех вздрогнул, скрипнул шарнирами и замер. Через мгновение лампы на плоском лице потухли, и он рухнул на асфальт. Во все стороны брызнули трещины.

Толстяк часто дышал, безотрывно глядя на угол здания. По его сальному лицу бежали струи пота. Он еле поднялся на ноги, доковылял до крыльца и заглянул в проулок за кинотеатром, откуда еще доносился писклявый скрежет. Человекоподобный робот лежал без движения, а Эрик пытался в спешке выдрать из его шеи собственные стрелы. Когда ему это удалось, он кинулся назад к товарищам.

— Уходим. Скоро другие мехи притащатся.

Компания покорно последовала за провожатым. Легкие шаркающие шаги Красотки выдавали ее неподдельный страх, а вот Тихоня ступал бесшумно. Когда вдалеке блеснули красные фонари, он первый их заметил и быстро спрятался за углом киоска. Эрик отпихнул остальных туда же.

— Молодец, — шепотом похвалил он Тихоню. — У тебя глаз-алмаз.

— Обычное дело, — беззаботно ответил тот, но отчего-то сильно смутился и виновато опустил глаза.

Что-то в его взгляде напрягало Эрика, но он отмахнулся и повел компанию во двор. Тихое местечко. Из четырех лавочек три были проломлены. Лысые клумбы щерились обломками кирпича и стеклами. На месте пустой детской площадки виднелся огромный след железной лапы. Несколько метров в длину. Эрик называл этих роботов найт-мехами. Они охотились только по ночам, заглядывая в окна домов и гулко шагая по ночным улицам. Никакие стрелы их не берут. В глубокой выемке продавленного в земле следа скопилась дождевая вода. Эрик подальше обошел его, а компаньоны в страхе рассматривали напоминание об ужасах мертвого города.

Из-за угла медленно показалась выпирающая огромная голова. Красные фонари скользнули вбок и вперились в четырех людей. Эрик снова было сдернул с плеча налучник, но тут же надел его обратно и потянул компаньонов за собой. Мех, стальной загривок которого возвышался над крышами, скрежетал массивными гусеницами, медленно прокатываясь вперед. Каждая его шестеренка утробно грохотала, отчего Красотка едва не падала замертво от страха. Она судорожно вцепилась в рукав Эрика, пока бежала позади. Толстяк запыхался и мучился одышкой.

Заехать во двор мех не смог — слишком неповоротливым был. Начищенные шарниры заставляли его круглую голову с плоским лицом вертеться, пытаясь высмотреть беглецов, но те стремительно скрылись в подвале ближайшего дома.

— Разве он нас не достанет?! — истерично крикнул Толстяк, спускаясь по лестнице.

— Не пролезет, а тупо крушить дома — это не про них. — Эрик прошелся вдоль дверей ячеек и зажег фонарь, который болтался на поясе. — Надо переждать. Гига-мех покатается и уедет.

— Надо было дома сидеть, — сокрушенно простонал Тихоня. Он сполз по стене на сырой пол и обхватил маленькую голову руками.

— А зачем вас вообще понесло через мертвый город?

— Деньги, — без тени сомнений ответил Толстяк, вытирая потную шею. — Говорят, там, подальше, есть городок Парадайз. Роботы по улицам не шляются, людей много. А где много людей — много денег. Заново отстрою бизнес и буду жить в шоколаде.

— Да неужели? — усмехнулся Эрик. — А это местечко называют Чистилищем.

— Оно и видно, — фыркнул Толстяк. — Отвратительный город. Дряхлый. Мест для застройки — мизер. Бизнес здесь точно не выгорел бы, а еще и роботы эти...

— Бизнес, бизнес, бизнес. — Красотка тряхнула рыжими прядями и чуть расстегнула молнию на облегающей кофточке. — Теперь-то у тебя ничего нет.

— Заработаю! — огрызнулся тот. — Это легко делается! Раздавить и сломать пару слабаков ничего не стоит! Знаешь, кто-то говорит, что весь мир держится на добре и любви. А я скажу, что дерьмо это все. Мир только потому до сих пор стоит, что сильные люди с властью и деньгами держат его за яйца. Кто же кроме нас справится с тупым отребьем? Бесхребетным дерьмоедам нужна плеть, чтоб резво скакали и делали свою работу. А мы будем стоять над ними, потому что это закон природы. Те, у кого есть деньги и власть, управляют теми, у кого их нет.

— Мы живем в апокалипсисе, — чеканно отозвался Эрик. — Какие уж тут деньги.

— А ты думаешь, что в мире на грани гибели все по-другому? Наивный! Кто-то же создал всех этих роботов! Кто-то с властью и деньгами! И теперь они уничтожают слабых. Потому что слишком много их стало. Я вот раньше пытался, да вот...

Толстяк внезапно захлопнул рот и отвернулся. Эрик чувствовал, что тот едва не проболтался о чем-то серьезном. Красотка еще сильнее расстегнула молнию и приобняла Толстяка за плечи.

— Ну же, говори. Что ты сделал? — мягко промурлыкала она.

— У меня хороший бизнес был, а они мешали мне.

— Кто?

— Бесхребетные сволочи. Набились в свои трущобы и сидят там, как тараканы. Вот я и выкурил их оттуда. Приказал сжечь весь район, чтобы освободилось место для застройки. — Толстяк осклабился, когда взглянул на Красотку, и даже игриво провел пальцем по ее шее. Она даже не дернулась. — Когда прибуду в Парадайз, снова начну строить бизнес. Пойдешь со мной?

— Звучит заманчиво, но давай-ка сначала выберемся.

Красотка выпорхнула из его рук и оказалась рядом с Эриком. Где-то сверху громыхнули гусеницы гига-меха. Он мерно покатился дальше по улице, раздавливая асфальт и впечатывая ржавые фонари в землю. От грохота лопались уцелевшие стекла. Компаньоны глядели на потолок, где скакали черные тени, а по углам вздрагивала безжизненная паутина.

— Можем идти, — сказал наконец Эрик и почувствовал, как рука Красотки обхватила его ладонь.

— Спасибо тебе, провожатый, — пролепетала она. — Ты наш спаситель.

— Подождите еще. У нас ночь впереди.

Он осторожно выглянул из дверей подвала и с облегчением не заметил гига-меха на улице. Грохот гусениц раздавался где-то вдалеке. Эрик махнул спутникам, зазывая их за собой, и отправился дальше. Три пары ног по-прежнему торопливо шлепали за ним, иногда замирая на месте, а потом снова ускоряясь и стараясь догнать его. Провожатый хоть и крался мимо разбитых витрин, но шел уверенно. Он знал каждую тропу и каждый закоулок, где могли прятаться мехи, а потому ловко обходил опасные места. К вечеру ему удалось довести компанию до безопасной точки. Здесь он всегда оставался на ночлег, чтобы перевести дух и спрятаться от ночного буйства роботов.

Кирпичная пятиэтажка с одной стороны была полуразрушена. Угол обвалился, обнажив несколько пустых квартир. В закатных сумерках они казались черными и грязными. Толстяк окинул дом презрительным взглядом. Эрик повел компанию к целой части. Домофон не работал, а потому железная дверь отворилась без проблем. Внутри пахло пылью. На бетонной лестнице было не видно следов мехов. Эрик спокойно выдохнул и поднялся на второй этаж, стараясь не звенеть ключами в кармане.

Когда компания ввалилась в скромную двушку, Эрик снова вытащил часы на цепочке и глянул на время. Скоро полночь. Красотка первым делом отправилась умываться, но разочарованно вздохнула, когда нашла пустой кран и полную ванну дождевой воды. Рядышком стоял ковшик. Толстяк пошел на кухню в поисках еды, но старый холодильник был выключен и пуст, зато рядом стояли ящики с провизией. Все, что долго не портится. Тихоня прокрался в каждую комнату вперед Эрика и судорожно задернул шторки. Он осмотрел все углы, но так и не признался, что искал.

Вскоре за окном послышался тихий стук. Толстяк замер с куском вяленого мяса у рта, Красотка выглянула из ванной с мокрым лицом, а Тихоня лег на пол и закрыл голову руками. Во дворе загрохотал найт-мех. Ночной кошмар. Эрик бесшумно скользнул к окошку и чуть коснулся края шторки, выглядывая на улицу. Сквозь треснувшее стекло хорошо виднелось вытянутое железное тело, подсвеченное красными фонарями. Оно напоминало человека с несколькими туловищами, пришитыми одно к другому. Стальные пальцы с когтями бестолково вздымали землю, выковыривали камни и обломки старой детской площадки.

— Замрите, — еле слышно прошептал Эрик, чувствуя, как пот стекает по спине.

Мех застыл. Из соединений на туловище с шипением вылетели струи горячего белого пара. Шестерни заскрежетали, провода натянулись. Плоское железное лицо с горящими фонарями вместо глаз стремительно взлетело и вперилось в окно второго этажа. Эрик зажмурился. Алый свет залил комнаты, просачиваясь сквозь плотные шторы. Красотка едва сдерживала рыдания, закрыв рот ладонями. Механический свист, с каким перекатываются части огромного тела, бил по ушам даже сквозь закрытые окна. От каждого шага стальных ног сотрясались пол и стены. Плоское лицо не двигалось. Оно разглядывало грязные стекла, внимательно изучало каждую ниточку на шторах внутри. Эрик задержал дыхание.

Найт-мех исчез так же резко, как появился. Он отвернул красные фонари глаз от окон и ушел со двора, переставляя массивные ноги. В земле остались глубокие следы с лужицами дождевой воды. Красотка упала на колени и расплакалась. Толстяка стошнило. Эрик подхватил Тихоню с пола и усадил его на матрас в углу.

— Он ушел, теперь можем поспать.

— Поспать?! — завопил Толстяк. — Да как... после этого...

— Найт-мех обычно не возвращается. Главное, чтобы...

Красотка кинулась в комнату и повисла на его шее, рыдая в куртку. Ее тонкие руки мелко трясло, пока она хваталась за воротник и лямки колчана. Эрик без лишних слов усадил ее рядом с Тихоней. Но потом его пробрало, когда раздался тихий стук в дверь.

— Что за?.. — прошептал Толстяк, задыхаясь от страха.

Эрик медленно стянул с плеча налучник и сжал пальцами корпус оружия. Он громко сглотнул и чуть не прибил себя за это. Тварей за дверью он привык называть стукачами. Пожалуй, после ухода найт-меха они были единственными, кого стоило бояться. Эрик мягкими шагами вышел в коридор и встал напротив двери в двух метрах от нее. Руки сами собой потянулись к стрелам в колчане.

Тишина давила на уши. К голове приливал жар, отчего лоб покрылся испариной. Эрик облизал пересохшие губы. Стук повторился. Он казался жалобным, тоскливым, будто потерянный ребенок пытался найти помощь на руинах погибшей цивилизации. Красотка бесшумно поднялась с матраса и шагнула, чтобы открыть, но Тихоня резко схватил ее за запястье. В его стеклянных глазах застыл ужас.

Снова стук. Тихий-тихий, но настойчивый и манящий. На лестничной площадке стояла мертвая тишина. Эрик медленно натянул тетиву, приподнимая пальцы на корпусе лука и снова опуская их и сжимая до боли родное оружие. Стук. Он эхом разносился по квартире, застревал в остатках скудной мебели, между пружин старых матрасов, прятался в грязных углах и паутине. Красотка вырвалась из захвата и решительно шагнула к двери. Эрик ослабил тетиву и в исступлении сжал ее предплечье.

— Убить нас хочешь? — прошипел он ей в ухо. — Нельзя открывать двери стукачам. За секунду по стене размажут.

Красотка вздрогнула от очередного стука. Она безумными глазами смотрела в тьму, где чернела старая железная дверь. Рука болела от резкого захвата Эрика, и только боль держала ее в сознании. Тихоня упал на матрас и в немом крике открыл рот.

Стук прекратился. На лестничной площадке послышались легкие шаги, но и они вскоре утонули в тишине. Компаньоны не рискнули пошевелиться после ухода стукача. Эрик сжимал корпус лука и только после десяти минут полнейшего молчания согнулся пополам и тяжело задышал.

— Ушел, — прошептал он. — Вот теперь ложимся спать.

— Она за мной приходила, — простонал Тихоня, раскачиваясь на матрасе и сжимая виски ладонями. — Приходила... за мной.

— Что ты мелешь? — прорычал Толстяк, заползая в комнату на четвереньках.

— Она пришла, чтобы меня убить. Убить... ха-ха... мстит, значит?.. А я думал, ей понравилось... Наша игра... наша маленькая игра...

— Да что ты, мать твою, мелешь?! — взревел Толстяк и схватил его за грудки.

— Ему есть, что скрывать, — отозвался вдруг Эрик, постепенно догадываясь, к чему Тихоня начал свой странный монолог.

— Она пряталась, а я пытался найти ее... Она убегала, а я догонял... Мы играли. Мы просто играли... Потом я придумал новую игру, но ей не понравилось... Почему?.. Ведь было так весело. Я купил ремни, начинил их гвоздями, чтобы интереснее было... Но ей не понравилось... У нее очень красивая кровь. Она вкусно пахла. Очень вкусно пахла... Она перестала шевелиться, и я испугался, что она больше не будет играть в нашу игру. Но она вообще бросила меня... Пришлось закопать... закопать.

— Во имя... — ахнула Красотка и прижалась к Эрику.

— Ты больной! — прорычал Толстяк и ударил Тихоню кулаком в челюсть. Тот обессиленно опрокинулся на матрас и засмеялся, обнажив окровавленные зубы.

— Это она приходила... Хотела поиграть! Веселые игры она придумала! Веселые! Мне нравятся! Нравятся!

Эрик метнулся к коробкам с провизией, несколько мгновений покопался в содержимом и вытащил наручники. Пока Тихоня извивался на матрасе, он подкрался к нему и без сожалений пристегнул к трубе. Тот вскоре поник и замолчал, уткнувшись лбом в исцарапанную стену.

— Придурок, — выплюнул Толстяк и ушел на кухню. — Надо бросить его на корм роботам. Такому отребью нечего делать в Парадайзе.

Эрик не удостоил его ответом. Он устало выдохнул, оставил кепку-докер на крючке в коридоре и побрел в соседнюю комнату. Возле стены стояла узкая койка, а рядом — тумбочка с оторванной дверцей. Около нее Эрик сбросил колчан с налучником, тут же стянул куртку и положил сверху. Он отцепил фонарь от пояса, расстегнул ботинки и простоял так в центре комнаты несколько минут, наслаждаясь тишиной.

Вскоре возле порога раздались мягкие шаги. Конечно, Эрик знал о том, что выглядел молодо и вполне сносно, хотя и чувствовал себя уставшим стариком. И нисколько не удивился, когда Красотка неторопливо зашла к нему, игриво проводя пальцами по дверному косяку. Она расстегнула молнию до самого пояса, демонстрируя, что под кофточкой у нее ничего больше нет. Тусклый свет луны просачивался сквозь щели в шторах и подсвечивал ее белую кожу.

— Не помешаю? — томно спросила Красотка. — Не хочу спать рядом с этими сволочами. Вот ты — другое дело.

Она закрыла за собой дверь, подошла ближе и мягко толкнула Эрика на кровать. Ее тонкие пальцы с легким звоном потеребили язычок блестящей молнии и расстегнули ее целиком. Кофточка с шорохом упала на пол.

— С чего ты взяла, что я не такой же, как они? — иронично спросил Эрик, разглядывая пятна света на ее обнаженном теле.

— Ты — наш спаситель. Я слышала, что никто не сгинул в мертвом городе только благодаря тебе. Но это местечко очень опасное. Кругом мехи всех форм и размеров. Не боишься умереть?

— Смерть уже давно меня не страшит. — Он даже не вздрогнул, когда Красотка села к нему на колени.

— Жалко тратить свою жизнь на защиту всяких уродов, вот я о чем, — шепнула она и провела языком по его щеке. — Давай бросим их здесь. Они ведь оба не стоят твоих усилий. Твари, а не люди. Вряд ли кто-то будет искать их. А мы с тобой вместе отправимся в Парадайз и будем счастливо жить в прекрасном мире. Что скажешь, провожатый?

— Я согласился провести троих — троих и выведу, — мягко ответил Эрик и усмехнулся, заметив досаду на ее лице. — Но каждый получит то, что заслуживает. Обещаю тебе.

Эрик без всяческого смущения столкнул Красотку с колен и улегся лицом к стене. Она долго в недоумении разглядывала его спящую фигуру, пока с гримасой абсолютной ярости не натянула кофточку. Пришлось лечь рядом и слушать безмятежное сопение провожатого до самого утра.

Выходить пришлось рано. Несмотря на то, что Толстяк прикончил значительную часть припасов, Эрик нисколько не злился на него. Впереди предстоял непростой путь, и силы ему пригодятся. Тихоня шел впереди, держа скованные наручниками запястья за спиной. Он снова угрюмо молчал и прятал прикрытые веками глаза за челкой. Красотка шла рядом с Толстяком. Казалось, ей было в тягость глядеть на Эрика, а потому она всячески избегала разговоров. Но ему сподручнее было работать в тишине. Город странно затих, как перед бурей. Он упорно не давал подсказок об опасных местах и собирал мрак в щелях тротуарной плитки и в водостоках.

Над головой загрохотала гроза. Мертвое серое небо снова затянуло тучами. Дождь казался бесконечным спутником города. Лужи не просыхали на дорогах, покрытых трещинами и следами от гусениц. Эрик сверился с часами. Все идет по плану. Еще немного и покажется спуск в метро. Оттуда рукой подать до выхода. Красотка огляделась и испуганно прижалась к Толстяку. Тот властно приобнял ее за талию, будто давал обещание защитить от мехов голыми руками. Его пальцы бесстыдно сжимали ее кожу под тонкой кофточкой. Красотка была не против.

Эрик не обращал внимание на компаньонов. Краем глаза он заметил красное свечение сбоку, недалеко от перевернутых мусорных баков. Следом его увидел и Тихоня. Его маленький рот искривился и издал пронзительный визг. Вдалеке замаячило движение. Эрик выругался.

— Бежим!

Со всех ног компаньоны помчались по бугристому асфальту в сторону лестницы. Над спуском маячила потухшая буква «М». Металлический скрежет бил по ушам, грохотал канонадой, трещал сломанной плиткой. Мехи вырвались из сырого мрака затихшего города и помчались за единственными людьми. Длинные когти жадно рассекали воздух. От грома, казалось, растрескалось небо. Серые здания обдало голубой вспышкой. Красотка вскрикнула и едва не споткнулась. Благо Толстяк подхватил ее под локоть. Теперь ему было не до любезностей — он грубо и небрежно тащил за собой новую пассию.

Эрик пропустил спутников вперед и несколько раз выстрелил в мехов позади. Фейерверк искр рассыпался на асфальте и тут же потух. Железные ноги с силой вгрызались в землю, неся блестящие тела вперед. Их было слишком много. А позади, в самом начале улицы, показался и гига-мех, маяча огромными красными фонарями на плоском безразличном лице. Это пугало в них больше всего. Безразличие и холодная, казалось, беспричинная ярость. Эрик прикусил губу и метнулся следом за товарищами. Оставалось немного. Только бы добраться.

Внизу было темно. Единственный фонарь осветил замерший эскалатор и бросил на глубокий тоннель рваные тени. Толстяк запыхался и, крепко хватаясь за борта, несся вниз. Тихоня плелся впереди, не разбирая ступенек. Он споткнулся уже в самом низу и кубарем прокатился по мраморному полу. Красотка истерично хохотнула. Эрик лихо перепрыгнул через упавшего и помчался дальше, подмечая, как спутники поспевают за ним.

Вскоре они оказались на платформе. В густой темноте поблескивала золотая птица на стене за путями. Тишина казалась временной, будто вот-вот загорятся в тоннеле яркие огни, и приедет состав, чтобы забрать беглецов из мертвого города. Толстяк в нетерпении топтался на месте, словно только этого и ждал.

— Чего мы стоим?! — возмутился он, поглядывая в тьму, где скрылся эскалатор.

— Нужно идти по тоннелю, — холодно ответил Эрик, вешая налучник на плечо. Он хрустнул пальцами, оглядывая трех компаньонов. На их лицах плясал ужас.

— По какому? — уточнила Красотка.

— Левый, — без тени сомнений сказал он. — Там будет выход. Надо лишь пройти пару станций. Мехи не любят метро, поэтому там вы в безопасности.

— И куда мы придем? — не унимался Толстяк, швыряя Тихоню на рельсы. Потом спустился сам и подал руку Красотке.

— Куда нужно.

— А ты, что ли, с нами не пойдешь?

— Я — житель мертвого города. Кто, кроме меня, будет провожать путников? — Эрик с грустью улыбнулся, глядя на Красотку. — Идите. И пусть каждый получит то, что заслуживает. Я же обещал.

Троица в недоумении проводила глазами Эрика. Вместе они рванули в темный тоннель и быстро скрылись во мраке. Вскоре даже шагов было не расслышать. Эрик тяжело выдохнул и обернулся. Позади, всего в каком-то метре от него, стояли железные фигуры с красными фонарями на плоских лицах. Их когти угрожающе висели вдоль неподвижных тел. Шарниры заскрипели, мехи медленно развернулись и ушли к эскалатору, но Эрику показалось, будто они просто слились с тьмой и вросли в стены старого метро.

Из барельефа золотой птицы полилось едва уловимое свечение. А затем неведомый голос, полный искреннего недоумения, вдруг коснулся ушей.

— Почему ты отправил их в Ад? Неужели ни один не был достоин райской жизни?

— Ни один, мой старый друг, — устало ответил Эрик и закрыл глаза. — Я многих повидал. Очень многих. Но знаешь, все люди похожи. Одни считают, что власть дает им право на пороки. Другие полагают, что сумеют скрыть свои страсти за маской невинности. А третьи оправдывают грех фальшивой любовью. Но никому не избежать Чистилища. Оно выворачивает людей наизнанку и жаждет их раскаяния.

— Значит, никто из этих троих не достигнет Парадайза.

— Да. Я уже тысячу лет провожаю людей до последних врат, но до сих пор не теряю надежды. Однажды наступит день и я укажу всем пришедшим на правый тоннель. Может, тогда и я выберусь отсюда.

— Хочешь уйти?

— О, даже мне порой хочется видеть не только красные фонари моих верных слуг. — Эрик провел пальцами по мягкому оперению стрел и медленно побрел к эскалатору.

— Тогда, до встречи.

— До встречи, мой добрый друг.

В кармане раздался щелчок.

— Новые пришли. Надеюсь, когда-нибудь и у меня будет выходной...