Чертов Лес

Глава 1

Гекса ушла. Ушла ночью, когда я спал в своей каморке, которые мы раньше, смеясь, называли кельями. Ушла, как и все до нее, тихо, не взяв почти ничего из вещей. Я посидел немного на ее койке, разглядывая оставшиеся вещи. Бездумно поворошил страницы какого сборника поэзии, который она так любила перечитывать и пытаясь пробудить в себе какие-то чувства. Нет. Пустота.

Да и не было ничего. Мы уже давно одни на Комплексе и наша связь была связью двух одиноких людей. Мы не занимались любовью или даже сексом. Просто вытрахивали друг в друге тоску и одиночество. Чем еще заниматься двум людям, помимо рутинной работы, кроме просмотра по сотому разу осточертевших фильмов и зачитанных до дыр книг в библиотеке?

Бросив, не глядя, томик, печально зашелестевший страницами, я прошел на камбуз. Черт его знает почему мы так называли большую кухню. Кажется, Боцман, любил он все морское и речное, несмотря на то что плавал в лучшем случае на надувной лодке, назвал как-то это огромное помещение. Заварил кофе, сделал несколько бутербродов и пошел в Башню. Я всегда любил назначение на дежурства именно туда. Когда ты проводишь сутки под землей, пусть тебе и создали все условия вплоть до бассейна и оранжереи, хочется увидеть немного пространства, не скованного многослойными стенами, даже если это пространство и видно через толстенные бронированные окна.

Приложив руку к сканеру, я поднялся на лифте в ту самую Башню, которая по бумагам именовалась пункт наблюдения №3. Другие мы уже давно не использовали. Батискаф, выходивший в реку, вызывал острое чувство утопления, а руины Первого Пункта были таковыми еще до моего приезда в Комплекс. Рукотворный холм, поросший деревцами и кустарником, не вызвал бы у стороннего наблюдателя никаких подозрений. Да и откуда бы взяться этим наблюдателям? На десятки километров в округе лишь только минные поля, автоматические турели и системы залпового огня. Раньше регулярно проезжали патрули на броневиках, и раз в час пролетала пара боевых вертолетов. Впрочем, с полной автоматизацией исчезли и они. Лишь поля, напичканные смертью да мирная с виду гладь Реки вдалеке.

И Чертов Лес.

Сплошная стена перемешанных, привычных на первый взгляд берез, елей и тополей. Так и манит зайти, присесть в тени, отдохнуть от палящего солнца. Если включить перископ можно увидеть изломанные тела тех, кому пришла в голову такая идея. Не разложившиеся, иссушенные, скелетированные, их останки смотрят строго в сторону Комплекса. Вросшие в стволы деревьев, застывшие между ними в перекрученных позах, с гримасой боли и ужаса на лицах. И с бесконечно безумно счастливыми улыбками. Иногда там мелькают знакомые лица. Те, кто бежал из Комплекса, надеюсь обрести свободу и покой в лесу. Я стараюсь не смотреть на них. Кто-то пытался уехать на Подземке и судьба их неизвестна. Кто-то, обезумев, ломился через минные поля. Кто-то, как Боцман, пытался уйти по реке. Именно после этого мы перестали использовать Батискаф. Неприятно было видеть, как Боцман неотрывно висит на обзорной сфере и улыбается, постукивая по стеклу.

Запищал сигнал, отвлекая меня от невеселых мыслей. Развернув экраны, я увидел, как от кромки Леса отделилась приземистая, гладкая конструкция и быстро поехала в сторону Башни, забирая влево. Механический наземный дрон-поисковик, последнее слово техники. Абсолютно гладкая, овальной формы машина, заляпанная какой-то смесью, уверенно ехала к шлюзу.

Бьющий по ушам взрев сирены, сменившейся такими же резкими, прерывистыми гудками!

Из Леса метнулась мутная, меняющая очертания фигура. С непривычки все мы пугались и начинали судорожно метаться, пока старшие, стоя за спиной, посмеивались. Сейчас же, я, продолжая прихлебывать остывший кофе, скучающе смотрел как из-под земли поднялась турель. Резкий всполох лазерного луча и Охотник распался кучкой пепла. И вновь тишина. Лишь светятся экраны, и подсознание генерирует легкий ветерок, колыхающий смертельную листву Чертового Леса.

Вздохнув, я встал с кресла, и отправился в Шлюз. Надо будет перенести сюда вещи. Место есть, ниже уровнем даже диванчик для дежурной смены с некогда работавшим телевизором. Сейчас он показывает только помехи, и ничего не помешает принести сюда ноутбук с фильмами и музыкой. Раньше мы засиживались своей избранной компанией здесь часами, особенно когда внезапно была отозвана охрана, органично не переносившая бездельничавших, по ее мнению, гражданских. Шутили, обсуждали все на свете. Гекса прижимавшаяся к плечу могучего Шварца, выдвигающий теории и тут же со смехом, сам их опровергающий Ботан, молчаливый, но прекрасно играющий на гитаре Кипер. И моя Березка…

До Станции можно было добраться на электрокаре, но я давно уже ходил пешком, несмотря на то что идти надо было не меньше пары километров, по моим прикидкам. А может, так казалось из-за бесконечных спусков и дверей, оснащенных сканерами отпечатков пальцев и сетчатки глаза. Выйдя на станцию, я увидел, как на бетонном армированном перроне уже стоит робот-сборщик. Подойдя ближе и на всякий случай взяв в руки дубинку с электроразрядником я осмотрел его. Странное дело, но наземные дроны вполне себе действовали в Лесу, в отличии от любой другой техники, воздушного аппарата, будь то боевой вертолет, с которых поначалу пытались заливать Лес напалмом военные или просто воздушный змей с миникамерой. Хотя и они не всегда возвращались. Этот тоже побывал в переделке. Гладкий яйцевидный корпус покрывала патина и царапины, всю грязь конечно уже смыло в Шлюзе. Раньше мы делали это сами в громоздких костюмах, оснащенных всевозможной защитой. Но чем дальше, тем больше внедрялось автоматики, а людей становилось все меньше. Сейчас следовало приложить руку к неприметной панели, чтобы открылся кузов, все пространство которого занимала колба из толстого стекла, с одного конца оплетенная полосами из золота, серебра и меди. По времени должен был уже прийти поезд, тогда колба будет помещена в один-единственный вагон необычной формы где жестко закреплены контейнеры для такого содержимого. Раньше колбы принимали у нас военные, в таких же комбинезонах, только еще обвешанные броней и оружием. Потом поезда стали приходить без них. Я некстати вспомнил, как Маргинал пытался воспользоваться вагоном чтобы сбежать. Не знаю, получилось ли у него или нет, но больше мы его не видели и попыток таких не предпринимали. Поезд вылетел из тоннеля и нереально быстро остановился, обдав меня волной воздуха. Теперь следовало произвести манипуляции, описанные выше и достать колбу с Жижей. Ученые давно придумали для нее название, но мы продолжали так называть эту непонятную субстанцию, переливающуюся всеми оттенками зеленого – от матово болотного до чистейшего изумрудного. Это и была основная цель Комплекса, помимо недопуска в Лес посторонних. Жижа была открыта случайно и использовалось повсеместно в мире – от топлива до микросхем. Деталей мы не знали, с тех пор как отключилось ТВ мы могли только строить предположения, видя, как все больше Комплекс автоматизируется и остаемся только мы – Случайные. Тех, кого по неведомо каким признакам набрали в обслугу, в техников, врачей, уборщиков. Басовито, отрывисто рявкнула сирена. Я отскочил от дрона, занося дубинку и нашаривая пистолет на поясе. Но сирена смолкла стоило мне отступить за красную линию. Дрон внезапно дернулся и пополз к поезду. Только сейчас я обратил внимание что поезд совсем другой. Такой же формы как дрон, только напоминавший скорее разрезанную вдоль пулю. Робот подьехал к поезду, из того выдвинулись манипуляторы, вскрыли дрон и затащили внутрь. Минуту ничего не происходило, а потом поезд резко набрав скорость, исчез в тоннеле.

Вот так. Теперь и здесь не нужно человека. Одиночество навалилось с новой силой, и я побрел в жилой отсек.

Сидя в кают- компании, потягивая виски и включив тихую музыку, я вспоминал. Точнее старался не вспоминать, но не получалось…

Сначала уехал весь старший персонал лабораторий и военные. Потом пропало ТВ и радио. А мы продолжали обслуживать Комплекс – этот гигантский подземный город с огромным количеством складов, залов, вмещавший, по первоначальным прикидкам несколько тысяч человек. Нас становилось все меньше. Не перед всяким открывались двери поезда. Многие пытались бежать в Лес и их судьба известна. Кто-то, как Боцман – по реке. Все убегали ночью, не оставляя записок, бросая любимые вещи. А некоторые просто – вешались, вскрывали вены. Как Кипер, нескладный, тихий человек, чей голос под перебор гитарных струн завораживал и заставлял то плакать, то смеяться. Убежала ночью Березка – оставив мне лишь на кровати записку с одним словом – Прости. Мы гнали от себя мысль, простую и страшную в этой простоте – о нас забыли. Что такое миллиарды денег для тех кто построил этот город и набил его всем чем только можно – от туалетной бумаги до оружия всех видов. Как Шварц любил бывать в Арсенале и Тире! Такой сильный, ловкий, любивший и повеселиться, и подраться. Тем горше было видеть его застрелившимся, и слышать плач Гексы над его телом.

А есть ли мир еще за пределами этого комплекса? Продолжают ли люди пользоваться дарами Леса, делая все новые открытия и все новые ниши применения Жижи. Я почувствовал, что впадаю в истерику. Захотелось кинуть бутылку в огромный плазменный экран. Взять пистолет и стрелять по картинам на стенах, по вазам с цветами. Выплеснуть страх. Выплеснуть через разрушение. Кричать и выть, зная что никто тебя не услышит, лишь видеокамеры запечатлеют буйство маленького, напуганного человека. Я вернулся в Башню.. Я не знаю благо ли принесли миру дары Чертового Леса. Впервые я буду в ней ночью. Почему у нас было прямое предписание что на ночь системы слежения нужно переводить полностью на автоматический режим? Мы не спрашивали. Лишь гадали и смеялись.

Наверное я задремал в кресле, поскольку за окном уже стемнело и рубку лишь слабенько освещали огни панели и пары мониторов. Протерев глаза, я выпил уже остывший кофе и закурил. А потом, подняв глаза, я увидел ЭТО. Лес переливался огнями. Зеленые спирали пронизывались иглами голубого цвета, среди которых вспыхивали желто-золотистые огоньки. Ввысь, до черного ночного неба, взмывали изумрудные протуберанцы, распадающиеся в невидимой вспышке. Только сейчас стало видно, что стена Леса не сплошная, что за деревьями куда-то вглубь уходят тропинки, поросшие словно газонной травой. А там, у самой кромки и в глубине…

Нет! Я зажмурил глаза, мотая головой.

Я бежал, спотыкаясь, радостно смеясь. И лишь в самый последний момент, смог увидеть как навстречу мне из глубины леса, из тел друзей выстреливают зеленые липкие лианы. Закричав от дикой боли, извиваясь в цепких обьятиях я увидел… Увидел как из мрачных, далеких глубин космоса, случайным метеоритом было занесено всего лишь одно зерно. Как эта чуждая нам разумная жизнь поглощала систему за системой. Увидел, что Земля уже не может называться голубой планетой, а только лишь зеленой. Как города скрылись в зарослях чудовищных растений. Этот жуткий, зловещий, чуждый всему человеческому голос продолжал рассказывать. Что наш Комплекс оставался последним прибежищем выживших. Как та самая Жижа, что использовалась повсюду была, по сути, агентом Леса, миллионами крохотных спор-соглядатаев, прорываясь в самых защищенных местах планеты. Как измученные, с остановившимися глазами люди продолжают работать за пультами лабораторий, создавая новые механизмы, для доставки из Комплекса новых агентов. Пульсирующие, вросшие в их тела, отвратительным подобием вен поддерживали в них жизнь, давая Лесу все больше знаний о человечестве. И как его уничтожить. Небывалый взлет технологий, благодаря все той же жиже обернулся неминуемым крахом… Но оставался неприступным Комплекс. Окруженный, брошенный, созданный гением уже умерших людей, на деле Комплекс являлся главным поставщиком Жижи.

Лианы крепче сжимали тело, затихающее в агонии. Далеко внизу Комплекса. В самом глухом подвале, куда не заглядывали уже очень давно, их маленькой трещины в бетонном полу проклюнулся крохотный зеленый росток…