Чёрно-белый человек

Глава 1

Грегор уже год жил в чужой стране. Переехал в поисках новых впечатлений и новых сюжетов для картин. Языковой барьер до сих пор не был преодолен. Впрочем, и преодолевать его было не с кем: Грегор почти ни с кем не общался.

Он выходил на прогулку в любое время суток и в любую погоду, в одиночестве напитываясь атмосферой старинного города. Каждая его вылазка обязательно заканчивалась раздумьями на берегу вечернего оранжевого моря, где он вглядывался в горизонт, воображая удивительные миры на краю света, или рассматривал высоченный отель в форме паруса, представляя, что может происходить в многочисленных дорогих номерах этого исполина.

Днём почти всегда было жарко, солнце омывало город янтарным светом, и он блестел и переливался. Несчетное количество продавцов пёстрых палантинов, разноцветных шляп и бус добавляло красок побережью. На пляже всегда возникало желание нырять, кататься на водных лыжах, кутить, свистеть и вытворять еще бог знает что. Впрочем, ничем таким Грегор не занимался.

Голубоватые морские волны притягивали взгляд, горчичный песок чуть оттенял их, не отвлекая при этом глаз, а зелёные пальмы обрамляли этот пейзаж, делая его завершённым.

Грегора окружали пряничные дома и клиновидные здания, цветочные магазины и маленькие фонтаны, готические соборы, мозаики, торговцы сувенирами, дорогие автомобили, широкие бульвары с живыми бронзовыми статуями и шикарные яхты. Но самым волнующим зрелищем был, конечно, вид на город сверху.

Цвет моря казался ярче. Черепичные, красноватого цвета крыши образовывали идеальные прямоугольники. Где-то вдалеке вырисовывались тёмно-серые и тёмно-зелёные линии любознательных гор, которым всё-всё было видно свысока.

Каждый раз, возвращаясь в отель, художник уносил с собой частичку истории, крупицы прошлого, сохранившегося в каменных строениях, соединённых узорчатыми балконными переходами. Забирал цвета мозаичных украшений сказочных домиков, не имеющих острых углов. Сохранял в памяти арки, конусы башен, апельсиновые деревья, грустных крылатых ангелов и вечерние жёлтые огни.

С этим багажом красок он возвращался в номер, раскладывал вокруг себя кисти, белила, масляные краски и вставал за мольберт. Кисть летала по холсту, словно ею руководила какая-то магия, она отплясывала польку-бабочку, безостановочно двигаясь в руке художника. Картины, одна другой ярче, вставали друг за другом в ряд и уже занимали большую часть комнаты.

Однако именно сегодня Грегор был по-настоящему счастлив. Никогда прежде он не испытывал подобного вдохновения. Казалось, образам и сюжетам не будет конца. Они сами так и просились на холсты. Сама жизнь была его адъютором. Она подсказывала, что рисовать и как. Лишь на рассвете Грегор наконец остановился. Он забрал у этого города всё, что мог. Все краски, весь жизненный сок. Ему не помешал даже сантехник, который приходил вечером в номер чинить кран, и какая-то глупая передача по телевизору, которую тот попросил включить.

Солнце уже заливало комнату. У Грегора оставался последний холст. Он взял в руки палитру, как вдруг почувствовал слабость в ногах. Пересилив себя, он развёл краски и провёл кистью. Теперь художник ощутил, как дрожит его рука. Грегор удивился — всего пять минут назад он был абсолютно здоров.

Несмотря на внезапную слабость, он мужественно продолжал рисовать. Пот стекал с него ручьём и заливал глаза, дыхание прерывалось, ноги подкашивались, но Грегор не выпустил кисть, пока не закончил работу.

Это была самая страшная из его картин. Мрак буквально сочился с полотна в реальность. Или же наоборот — это реальность отразилась на холсте?..

Грегор устало вытер пот со лба и подошёл к окну. То, что он увидел, не поддавалось описанию. Город поглотила тьма. В воздухе летала горькая пыль. Отель, в котором находился художник, на самом деле был разорван на куски. Стёкла выбиты, пол зарос травой — да и не только пол. Растения чувствовали себя здесь полноправными хозяевами. На стенах — граффити, ветер проходил здание насквозь. Перед отелем — унылые, ржавые, покореженные автомобили, а на дверях главного входа красовалась потрескавшаяся надпись: «Мечта». Телевизор, разумеется, не работал. Сантехник не приходил. Были здесь лишь двое мужчин, искавшие, чем можно поживиться.

Художник бросился к своим картинам. Все они были яркими, сочные тона растекались по холсту. Однако всё, изображенное на них, являлось ложью. Это было столкновение с самой жизнью, борьба с ней и напоминание о прошлом, которого больше не существовало. Лишь последняя картина Грегора отражала действительность, и именно она вернула его в черную реальность.

Художник вернулся к окну и долгое время пустым взглядом смотрел на то, что осталось от города в результате катастрофы. Ему показалось, что каменные ангелы с раздробленными крыльями исполняли тревожную песнь страха и пустоты. По развороченным улицам бродили чёрно-белые люди. И Грегор был таким же.