Часы судного дня

Последние 15 минут

Несколько секунд назад началась война. Последняя и самая кровавая война в истории человечества. Один из мировых лидеров осмелился нажать на красную кнопку в своем чемоданчике, тем самым переведя часы судного дня на полночь. Апокалипсис, Рагнарок, ядерный звиздец или большая жопа, называйте, как угодно. Это все равно не меняет сути. Через считанные минуты мир умрет и мелкие горстки выживших будут прятаться по убежищам, оттягивая неизбежное. Рано или поздно, еда кончится, сломается очиститель воды или кто-нибудь из жителей сойдет сума и вздумает перерезать горло своему соседу пластиковым ножом. Тогда остатки человеческой расы выберутся из своих нор, в попытках продлить свои мучения.

***

Антон увидел новость, когда оставалось пятнадцать минут. Он закурил, поглядывая на таймер, отсчитывающий время до смерти. В Бога он не верил, поэтому молиться не стал. Интересно, как же провести последние тринадцать минут своей жизни… А, нет, уже двенадцать. Можно пойти и позвонить в соседнюю дверь и признаться той симпатичной девчонке, что он заочно влюблен в нее последние три года, то есть, ровно с того момента, когда они впервые встретились. Как её зовут? Алина, кажется… Нет, этот вариант отпадает, бессмысленно, да и глупо будет, если откроет дверь кто-то из родителей. Вторая сигарета полетела вниз с балкона. Надо сделать то, что я никогда не делал. Точно, придумал. Оставалось еще семь минут. Антон накинул легкую куртку и выбежал на улицу, перебирая в голове варианты. Ледяной ноябрьский ветер трепал волосы на голове парня. А каждый порыв пробирал до костей. На улице было пусто. Где-то вдали выла сирена. Зато в магазине было тихо. Лишь несколько одиноких продавцов с каменными лицами сидели за кассой. Молодой человек прошел в алкогольный отдел и взял самое дорогое пиво, что стояло на полках. Кассиры не стали брать с него денег. Не видели смысла. Антон вышел на улицу, сел на первую попавшуюся лавку и открыл банку. Напиток приветливо зашипел. Парень сделал несколько больших глотков и с омерзением выкинул банку куда-то в кусты. Пиво было теплым и кислым на вкус. «Говно»: прошипел он и взглянул на часы. Оставалось сорок секунд. И они тянулись бесконечно долго.

***

Анатолий Константинович – доктор наук в области алгебры и математического анализа, вел пары у третьекурсников в тот момент, когда объявили о начале ядерной войны. Студенты сразу же всполошились и стали постепенно отпрашиваться. Но, ничего не подозревающий преподаватель, строго велел оставаться им на местах и продолжал рассказывать теорему Галуа. Через минуту зазвенел звонок и механический голос начал свое вещание из динамиков, развешанных по всему университету. На улице завыла сирена, созывающая всех пройти в убежище. Немного подумав, Анатолий Константинович закрыл окно и дверь в аудиторию, после чего продолжил вести пару.

– Смерть – это не страшно. – тихо произнес он – Страшно умереть необразованным.

Несколько студентов встали и попытались выйти из кабинета, но дверь была закрыта на ключ. Профессор ехидно улыбнулся и предложил им сесть на место.

– Да пошел ты, старый психопат. – вскрикнул Михаил. И, одним тяжелым ударом ноги выбил деревянную дверь.

За ним потянулась вереница студентов. В итоге в аудитории осталось несколько двоечников. Они обычно сидели на задних партах и залипали в свои дебильны смартфоны, но сейчас они отложили мобильники и внимательно смотрели на своего преподавателя. В их глазах не было ни капли понимания, но они остались. Люди, в настоящем смысле этого слова. Они не станут гениями и никогда не будут преподавать этот предмет. Им на него глубоко плевать, но они сидят и делают вид, что им интересно. Анатолий Константинович сел за стол, открыл свой маленький журнал тихо усмехнулся и произнес:

– Всем присутствующим пятерки. Автоматом.

***

Депутат городского собрания Екатеринбурга Геннадий Владимирович стоял в пробке по улице Московской, когда завыли сирены. Его дорогой «Мерседес» застрял рядом с обычной, отечественной «Калиной». Сквозь не тонированные окна депутат увидел семью. Мужчина в возрасте тридцати лет, женщина чуть моложе и маленькая девочка с кудрявыми волосами. Они суетились, собирая документы и вещи, раскиданные по всему автомобилю. Через минуту, они покинули машину и отправились к ближайшему убежищу. Геннадий с печальным видом наблюдал за этой картиной. Он наклонился к своему водителю и произнес: «Ты свободен на сегодня. Можешь идти.» После чего вышел из своего черного «Мерседеса» и медленно пошел по дороге, рассматривая брошенные машины и спешащих людей. Депутат с самого детства относился к людям, как к животным, не требующим уважения. Всегда шел по головам и добивался успеха. А что теперь? Теперь его жизнь оборвется точно так же, как и жизни миллионов других. И вот смысл был брать взятки, покупать машину за двенадцать миллионов, или костюм за пару сотен тысяч, если всё равно все умрут. Финал уже предопределен и никуда от него не деться. Убежища буду переполнены через пару минут, а еды там точно не хватит. Геннадий Владимирович задумался о своей жизни. Он думал об обманутых избирателях, о пенсионерах, которым нечего есть и депутатах, набивающих себе карманы из бюджета. О постоянно повышающихся налогах и ухудшающихся условиях жизни. Теперь всему пришел конец. А вместо этого, он мог жениться, завести детей и помогать людям. Но, как известно, хорошие мысли приходят лишь после того, как уже все закончилось. Уже поздно что-то менять. Депутат сел прямо на мостовую и попытался вспомнить свои добрые поступки. Ничего не приходило в голову. И лишь в самый последний момент он вспомнил… Вспомнил, как отпустил домой своего водителя Олега. Это был первый и последний хороший поступок в его жизни.

***

Старый еврей Вениамин Михайлович сидел на своей кухне и смотрел телевизор. Когда к нему в дверь постучался сосед Гриша. Молодой парень, хороший. Всегда помогал, чем мог, а жена Вениамина постоянно подкармливала его домашними пирожками за это.

– Привет, Гриш, проходи. Таня пирожков напекла.

– Пошлите скорее. Нам надо бежать, в убежище. Скоро бомбы упадут. До метро всего три минуты!

– Успокойся, мальчик мой. Знаю я, телевизор смотрю, все-таки. Пошли выпьем, я коньяк достал хороший, а одному пить как-то некрасиво.

– А жена ваша где?

– Да она уехала сутра к подругам, день рождения отмечать. Вот пирожков мне оставила. Проходи, куртку брось куда-нибудь. Можешь не разуваться.

Григорий прошел на маленькую кухню, прямо в уличной обуви, уселся за стол.

– Но как же убежище? – спросил он, пока Вениамин разливал коньяк в красивые коньячные бокалы.

– А зачем оно нам? Туда уже побежали все, кому не лень. Скорее всего мест нет. А сколько у нас времени осталось? Вооот! Давай лучше выпьем и закусим. Потом закурим и будем ждать финала. Теперь уже можно ничего не бояться.

Раздался звон бокалов и мягкий дубовый напиток приятно обжег горло Григорию и его собутыльнику. Торопиться им было некуда, поэтому старый еврей налил еще по одной.

***

Молодой писатель из Хабаровска уже второй час сидел и смотрел в пустой лист текстового редактора. Мысли, бурлившие весь сегодняшний день, просто исчезли. Несколько раз он начинал, но каждый раз удалял написанные строки. Время на часах было уже позднее, завтра рано вставать. Стоит, пожалуй, выключить компьютер и пойти в кровать. К тому же, там засыпает его девушка, одна. Перед отходом ко сну, писатель, как всегда, проверил социальные сети. То, что он там увидел поразило его, но он сохранил спокойствие, так как прекрасно понимал, что жизнь не будет вечной. Ему стало обидно за то, что его существование было таким коротким. Но после, окинул взглядом свою квартиру, немного подумал и улыбнулся. После чего лег на кровать и обнял свою девушку. Нежно поцеловал и шепнул ей на ухо:

– Сладких снов, я люблю тебя.