Боги Дикого Мира

Глава 1

«Вы готовы, дети?» – прогудел напыщенный бас. «Да, капитан!» – ответил писклявый хор. «Я вас не слышу!» – привычно врал бас. «Так точно, капитан!!!» – отозвался хор. Клавдий быстро схватил пульт и выключил телевизор, пока надоедливая, знакомая с детства песенка не въелась в голову на целый день. Только не ретро мультики! Этого его уставший мозг уже бы не вынес. Он взглянул на часы, они показывали без пяти минут два часа дня. Опять он заработался и пропустил обед. Придется терпеть до вечера, столовая уже закрыта. Клавдий поерзал в кресле и опустил взгляд на экран компьютера, на котором пестрела бесконечная сводная таблица, озаглавленная «План потребления зарегистрированным населением тех. воды на III кв 208_г.». «Работать, работать, работать!», приказал он себе и погрузился в мир чисел, планов и потреблений. В задумчивости он начал покусывать кончик карандаша. Что-то в цифрах ему не нравилось, где-то была ошибка. Клавдий нахмурился и начал перематывать таблицу в начало напевая «Кто-о-о-о... Кто проживает на дне океана?» Тут он осекся и с ненавистью посмотрел на изгрызенную часть карандаша. Дурацкая песня все-таки прилипла. Нет, работать сегодня было просто невозможно. Он с ненавистью запустил карандашом в дверь, находящуюся напротив его стола, и отвернулся к окну, чтобы отвлечься.

За пять лет работы начальником Департамента Распределения Ограниченных Ресурсов пейзаж за окном не изменился. Окно выходило на промышленную часть города, где одинаковые серо-белые приплюснутые здания фабрик уходили до самого конца города, упираясь в северную часть стены. Из некоторых зданий поднимались трубы и, пройдя сквозь отверстие в куполе, уходили в небо. Купол над промзоной мыли редко, поэтому небо тут всегда было серым. Над жилой частью купол мыли регулярно, особенно над административным кварталом, где жил Клавдий. По ночам иногда можно было даже разглядеть звезды. А Изольда однажды уверяла, что видела над куполом живых птиц.

Чтобы отвлечься окончательно, Клавдий начал вспоминать название фабрик. Это было что-то вроде его личной считалочки: «Белковая, фторопластовая, полиэфирная, очистительная... а это, кажется, не фабрика, а газотурбинная или компрессорная... точно, компрессорная. А это, конечно же, кислородная. Мать – спасительница. Кстати...» Он повернулся к столу и достал из ящика небольшой баллончик, обхватил мундштук губами и сделал глубокий вдох. Приятная кислородная волна наполнила легкие. Все, теперь можно и за работу. Клавдий нырнул обратно в мир чисел и уже почти было поймал ошибку за ее виртуальный хвост, как в дверь деликатно постучали и, не дождавшись ответа, распахнули.

– Я решительно протестую! – донесся с порога визгливый вопль.

Клавдий недовольно поднял глаза. Через кабинет, перекатываясь как мыльный пузырь, плыл круглый мужичок лет сорока пяти, одетый в дорогой костюм.

– Иван Арнольдович? – удивился Клавдий, – Разве сегодня среда?

– Среда, Клавдий Игоревич! – заявил посетитель, приглаживая привычным жестом покрытые лаком волосы. – И ровно два часа дня. И ровно три месяца, как я пришел к вам в первый раз на прием, а мое дело так и не сдвинулось с мертвой точки. И я намерен требовать от вас удовлетворения ровно шестьдесят минут, пока не кончится время вашего приема.

Иван Арнольдович уселся на стул слева, оказавшись к Клавдию боком и положил на стол руки, сцепленные в замок.

– Ну, дорогой вы мой человек, какой лапшой вы намерены кормить меня сегодня?

– Помилуйте, Иван Арнольдович! Когда я вас обманывал? Вы же и так прекрасно знаете, что в городе дефицит. Ресурсов катастрофически не хватает. Мы не можем обеспечить даже больницу. Даже в мэрии...

Клавдий произносил привычную речь и у него привычно загудела голова. Опять одно и то же. Круглый и румяный Иван Арнольдович работал в Департаменте Культуры и считал себя артистом, а так как артисты в городе были не очень-то нужны, он в служебное время носился по различным учреждениям и устраивал концерты. Три месяца назад он где-то получил талон на дополнительный паек в виде яблок, как Ветеран Строительства и бывший Ликвидатор, хотя ни к Ликвидации, ни к Великой Стройке, в силу малого возраста, никакого отношения иметь не мог. Тем не менее, его концерты переместились в департамент к Клавдию. И каждую неделю бедный Клавдий был вынужден рассказывать ему о тяжелом положении города и постановлении два тридцать шесть, приостановившее выдачу дополнительных пайков, вплоть до особого распоряжения мэрии. Несостоявшийся артист это прекрасно знал, но ему это было не важно. Очевидно, ему доставлял удовольствие сам процесс. С утра он шел к специалистам на первый этаж и закатывал там скандал, требуя свои яблоки. Специалисты разводили руками и хихикая отправляли его к начальству. Затем он шел к секретарю и закатывал скандал уже там. Записавшись на прием, он приходил к Клавдию ровно в два часа и через полчаса уходил ни с чем, а в следующую среду опять скандалил на первом этаже. И так каждый раз.

– Да вы и сами все прекрасно понимаете, – закончил Клавдий свою казенную речь. Потом посмотрел на выключенный телевизор и добавил – Даже ваше телевидение крутит изо дня в день одно и то же. Сегодня вот опять ретро мультики. Я скоро с ума от них сойду, честное слово!

– Увы, архивы сохранились далеко не полностью, а техники у нас... Сами знаете, – грустно признался Иван Арнольдович, – да и талантливых людей, скажу вам по секрету, в городе нет. Нас кое-как хватает на одно единственное шоу.

– Вот видите! Талантов нет и яблок нет. Кстати, когда выйдет новый выпуск «Дикого мира»?

– Как обычно, в воскресенье. Но снимать будем уже сегодня.

– Моя жена обожает вашу передачу. У нее это единственная радость. Хотите кислороду?

Клавдий гостеприимно протянул деятелю культуры баллончик с ценным газом.

– Благодарю вас, – промурлыкал Иван Арнольдович, достал свой личный, посеребренный мундштук и приложился к баллону.

«Весь газ высосет, гад» – подумал Клавдий гостеприимно улыбаясь. Иван Арнольдович блаженно откинулся на спинку стула.

– Хорошо, что вы вспомнили про шоу, Клавдий Игоревич, я ведь сегодня не с пустыми руками, – произнес он и заговорщицким полушепотом добавил: – Я принес вам взятку.

Клавдий поднял одну бровь.

– Что-то новенькое. Чем вы надеетесь меня купить?

– Единственным, что имеет ценность в нашем сумасшедшем мире! Куль-ту-рой! – сказал раздельно Иван Арнольдович и с мастерством фокусника вытащил из кармана пиджака две глянцевые бумажки. – Нижний ряд! Лучшая ложа! Вы получите невероятное удовольствие! А если яблоки доставят мне на дом, то вы сможете вместе с вашей дорогой супругой попасть в итоговый монтаж и увидеть себя в телевизоре!

– Помилуйте, Иван Арнольдович... – начал было Клавдий, но вдруг представил счастливое лицо Изольды и быстро растаял. – Впрочем, я посмотрю, что можно сделать. Что вы приготовили для нас на этот раз?

– Мы намерены встряхнуть это убогое царство и выгнать аборигенов из их нор прямо под окна лож. Это будет неописуемое зрелище! Кровавое и жуткое. Мы собрали третий вездеход и готовы произвести тотальную зачистку на руинах. Погонщики зайдут сразу с трех сторон и погонят их прямо на арену. Четыре дрона, десять стационарных камер, больше ста человек в команде и лучшая ложа! Все это я бросаю к вашим ногам, моля всего лишь о каких-то яблоках. Клавдий Игоревич, если вы не согласитесь, вы мой враг на веки!

«Врагом на веки» Клавдий, кажется, стал для него еще на втором приеме.

– Вы режете меня без ножа, – Клавдий задумался. Яблок у него, конечно, не было. Яблоки возили за триста километров из столицы, но проклятые аборигены весной разорили сады и поставок не было уже почти полгода. Зато у него было то, чего не было ни у кого в городе. То, о чем не мог мечтать даже Мэр. Можно сказать наследство. – Яблок у меня, к сожалению, нет. Но я могу предложить вам кое-что получше.

– Все что угодно, только не эту вашу белковую кашу! – капитулировал Иван Арнольдович. – Неужели апельсиновый сок?

– Я дам вам банку красной икры. Той самой. Из детства. Только вы мне должны пообещать, что обязательно покажете Изольду по телевизору. Она с ума сойдет от счастья!

– Клавдий Игоревич, вы мой герой! – несостоявшийся артист вскочил и протянул ему руку, боясь, что тот передумает. – Я дам вам десять секунд славы! Даже двенадцать! И обязательно приглашу на обед, когда буду подавать икру. Это великолепно! Гости будут в восторге! Алевтина будет в экстазе! Вы просто ангел! Признайтесь, где вы ее взяли?

– Это военная тайна, – сказал Клавдий, сотрясаясь от рукопожатия. – Во сколько нам приехать?

– В восемь, друг мой, в восемь. И не переживайте, я отправлю за вами моего Сержа. Ровно в половину восьмого он будет стоять у вашего дома.

Сияющий Иван Арнольдович еще долго тряс руку Клавдия и раскланявшись исчез в дверях. Отделавшийся от него Клавдий бросился звонить жене.

***

– В начале! Было! Слово! И слово было Бог!

Конец ознакомительного фрагмента

Ознакомительный фрагмент является обязательным элементом каждой книги. Если книга бесплатна - то читатель его не увидит. Если книга платная, либо станет платной в будущем, то в данном месте читатель получит предложение оплатить доступ к остальному тексту.

Выбирайте место для окончания ознакомительного фрагмента вдумчиво. Правильное позиционирование способно в разы увеличить количество продаж. Ищите точку наивысшего эмоционального накала.

В англоязычной литературе такой прием называется Клиффхэнгер (англ. cliffhanger, букв. «висящий над обрывом») — идиома, означающая захватывающий сюжетный поворот с неопределённым исходом, задуманный так, чтобы зацепить читателя и заставить его волноваться в ожидании развязки. Например, в кульминационной битве злодей спихнул героя с обрыва, и тот висит, из последних сил цепляясь за край. «А-а-а, что же будет?»

Левша вздрогнул от неожиданности. Он всегда вздрагивал от громких звуков. В центральном зале жилища началась вечерняя проповедь. Вся община выстроилась в круг, в центре которого стоял Шаман. Он был одет в разноцветные одежды, на груди его болтались медальоны, найденные в бескрайних руинах, а в руке он держал черное прямоугольное зеркало, которым яростно размахивал, выкрикивая свою речь.

– Потом Богу стало скучно, и он создал других богов! Зверей и птиц! Дворцы! Потом боги решили создать что-то совершенное, и они создали человека. Мужчин и женщин. И поселили их во дворцах. И подарили человеку железных зверей. И было счастье!

Шаман многозначительно замолчал и оглядел жителей общины. Община была не маленькая – сорок восемь душ, считая детей старше трех лет, имевших право на имя. Каждый вечер жители общины выходили из своих пещер в центральный зал жилища, построенного богами, чтобы послушать, что скажет Шаман. Сегодня Шаман начал с истории мира.

– Человек ездил на железных зверях. Ел волшебную еду и никогда не болел. И никогда он не прятался от дождя! Он мог даже летать!

Левша знал эту сказку наизусть и не очень-то ей верил. Железные звери давно стояли мертвыми в закоулках лабиринта, а летать не мог никто, кроме демонов. Это все знали. Если когда-то человек мог летать, значит он сам когда-то был демоном.

– Но человек возгордился! – продолжал Шаман. – Да, да! Он возгордился и обленился! Он перестал молиться и приносить жертвы! И тогда боги прокляли его! Они разрушили дворцы, превратив их в лабиринты, они убили всех зверей, даже железных! Они построили себе Храм и ушли в него! И никогда больше не выходили.

Левша почувствовал знакомы запах. Так приятно пахнуть могла только Лея. Он хотел обернуться, но почувствовал, как она обняла его сзади и положила подбородок на его плечо.

– Что этот старый бездельник врет на этот раз? – шепотом спросила она. – Он придумал что-нибудь новенькое?

– Пока нет, – таким же шепотом ответил Левша. – Но давай подождем, может придумал все-таки.

– Но нам повезло! – Шаман торжественно оглядел присутствующих. – На нашу долю выпала великая честь! Наша жизнь обрела смысл! Ибо храм открыл глаза! И боги смотрят на нас сквозь лед в этих глазах. Боги жаждут подношений! Завтра мы пойдем к храму и принесем жертву на Алтаре!

– Козу не дам! – возмущенно заявили из толпы. – И так трех коз уже забил.

– Темный ты человек, Горбач! – немедленно откликнулся Шаман. – Боги увидят, что ты жалеешь козу и покарают тебя.

– Я не пожалел трех коз, а твои боги так и не послали ни одного благодатного дождя! Все время только яд с неба льется.

– Грешники! – заорал Шаман. – Это потому, что все вы – грешники! Богам неугодны ваши скудные жертвы. Богам нужна жертва настоящая! Смотрите!

Шаман выставил перед собой черное зеркало, размером с ладонь.

– Боги даровали мне свое зеркало, и оно излучало свет! Оно светилось как луна и посылала мне знаки! Символы! Слова богов! Вы все видели! А теперь оно умолкло! – Шаман пробежал по кругу, показывая всем, что зеркало действительно перестало светить. – Это знак. Богам нужна настоящая жертва. Один из нас.

В зале на секунду воцарилась тишина. Потом послышались шептания, которые быстро переросли в возмущенные реплики. Через минуту вся община гудела. Никто не хотел отправляться на алтарь к богам.

– И кого же ты хочешь принести в жертву? – спросила женщина из толпы. – Уж не себя ли?

Община дружно захохотала.

– Дура! – вновь воскликнул Шаман. – Не меня и не тебя. Боги сами дадут нам знак. Подождем до утра. А пока идите по домам и молитесь!

Толпа начала расходиться кто куда. Лея взяла Левшу за руку и потащила на улицу, рассказывая какой там чудесный и теплый вечер. Левша тут же прикинул, как затащит ее на крышу невысокого дворца за пещерой, заросшую мягкой травой, но тут заметил, что за ними увязался Пузырь.

– Врет все ваш Шаман, – заявил Пузырь, догоняя их. – Никакие не боги дали ему это зеркало. Знаю я пещеру одну, на том краю руин. Там тьма этих зеркал. Каких хочешь! Хочешь маленьких как у него, а хочешь огромных, как окно. Там много чего такого есть. Ящики всякие, блестяшки. Хочешь сходим завтра туда, Левша?

– Шел бы ты домой, – проворчал Левша. – Чего увязался за нами?

– С вами не страшно. А я на улицу хочу. Третий день в пещере сижу.

– Пусть идет, – попросила Лея, обнимая Левшу за руку и тот не смог с ней спорить.

Они прошли сквозь широкий проход, когда-то заставленный прозрачными стенами, и вышли на площадку перед пещерой. Площадка была из какого-то неведомого то ли камня, то ли плотной серой почвы, которой была покрыта почти вся земля в лабиринте руин. Вдалеке ржавели мертвые железные звери. Над площадкой гулял теплый ветер, таская за собой какие-то обрывки. Солнце лениво подкрадывалось к горизонту. Небо было чистым и над Лабиринтом висела почти полная луна. Вечер был прекрасным.

– Как хорошо! – сказала Лея.

– Чудесно, – подтвердил Пузырь. – Пойдемте к арке!

Он зашагал к полуразрушенной арке на другом конце площадки. Лея весело двинулась следом, и Левше ничего не оставалось как плестись за ними. Мысленно он проклинал навязчивого Пузыря и думал, что дворец с мягкой крышей совсем в другой стороне.

Лея с Пузырем оторвались шагов на двадцать. Пузырь что-то ей рассказывал, размахивая руками, а она смеялась и била его кулачком в плечо. Левша любовался ею. Ее густыми красными волосами, стройной фигурой и каким-то волшебством, которым она почти светилась, когда смеялась.

Они почти уже подошли к арке, когда их нагнал Шаман с тремя мужчинами.

– Куда собрались? – важно спросил Шаман.

Левша открыл было рот, чтобы ответить, но так и замер, потому что увидел, как над руинами скользит и стремительно растет черная точка. И тут же донесся отвратительный и страшный стрекочущий звук.

– Демон! – только и смог просипеть Левша и бросился к Лее. Он схватил за руку ничего не понимающую девчонку и потащил за собой к единственному укрытию поблизости – полуразрушенной арке. Шаман и его свита застыли, глядя, как черная точка увеличивается в размерах, а Пузырь с воплем бросился обратно к пещере.

Демон стремительно приближался. Не обратив внимания на вопящего Пузыря, он подлетел к Шаману и его спутникам и завис над ними отвратительно жужжа. Шаман выставил перед собой зеркало, как щит, и начал читать молитву, а мужчины в ужасе сели на корточки и обхватили руками голову. Левша уже успел добежать до арки и спрятался за колонной, закрыв собой девчонку. Демон – черная стальная клякса с четырьмя рогами – посмотрел на Шамана своим единственным, немигающим глазом и, видимо не заинтересовавшись, прострекотал над его головой и ринутся к арке. Левша в ужасе вжался в колонну, придавливая спиной Лею и молча смотрел на приближающегося монстра. Тот облетел вокруг колонны, не спуская с них своего черного глаза и завис над ними, как бы оценивая.

– Лея, не шевелись, – прошептал Левша.

– Мне больно! – сдавленно прохрипела она и присела, пытаясь выбраться из-под одуревшего от страха парня.

Левша смотрел на демона и не мог отвести взгляд. «Это конец», подумал он и даже не заметил, как Лея выбралась из-под него, схватила какой-то камень и запустила его демону прямо в огромный глаз. Демон молча качнулся, помотал своим телом в воздухе и обиженно улетел за развалины.

– Только и делов! – весело сказала Лея, отряхивая руки. – Знаешь, Левша, вы все тут трусы. Чего вы его испугались? У него ни пасти ни когтей. Просто большая муха.

– Что ты наделала, девчонка! – прокричал Шаман, приближаясь к ним. – Ты всех нас погубить решила?

Лея не успела ответить, потому что со стороны пещеры раздалось протяжное «А-а-а-а-а!». Все обернулись туда и увидели, как к ним, уже в обратном направлении, бежит Пузырь, а у самого входа в пещеру стоит, не моргая, огромный черный зверь на шести круглых лапах. Зверь немного посмотрел на них и двинулся за Пузырем, быстро увеличивая скорость.

– Доигралась? – зло просипел Шаман. – Быстрее к Храму! Только боги теперь нам помогут.

***

Иван Арнольдович не обманул. Ровно в половину восьмого Клавдий услышал во дворе два коротких гудка и, выглянув в окно, увидел длинный черный лимузин.

– Изольда, ты готова? – спросил он в комнату.

Не удостоив его ответом, она выплыла из комнаты в обтягивающем белом платье, на высоченных каблуках и с невероятной прической, ради которой убежала со службы, едва услышав о вечернем выходе в свет. Она была прекрасна! Клавдий даже приоткрыл рот от восхищения. Глаза ее сияли, довольные произведенным эффектом. Клавдий рассыпался комплиментами и поцеловал ее руку в тонкой кружевной перчатке.

– Пойдем, любовь моя, – промурлыкала она.

Во дворе Клавдий открыл ей тяжелую дверь лимузина и усадил на сиденье. Оказалось, что Иван Арнольдович прибыл за ними сам, собственной персоной. Он сидел на большущем кожаном кресле спиной к водителю и от нетерпения ерзал как ребенок.

– Изольда Аркадьевна, очень рад! Клавдий Игоревич, приветствую! – галантно поздоровался он и тут же заговорщицки спросил – Взяли?

– Конечно, – деловито ответил Клавдий и протянул ему бумажный подарочный пакет.

– Ах! – только и смог вымолвить Иван Арнольдович, заглянув в пакет. – Я на веки ваш, Клавдий Игоревич!

– Хватит и двенадцати секунд, – ответила за него Изольда и улыбнулась.

– Вашу красоту, Изольда Аркадьевна, стоило бы крутить на нашем канале круглосуточно. Но у нас сидят такие профаны в редакции, что это, к сожалению, невозможно, – Иван Арнольдович на секунду сделал грустное лицо и тут же крикнул водителю. – Серж, трогай!

Лимузин выкатил на проспект и двинулся к южной части стены. Телевизионщик пел без конца дифирамбы о красоте Изольды, клялся в вечной любви Клавдию, прижимал к груди заветный пакет с банкой и, судя по всему, был безмерно счастлив.

– Как ваши планы, Иван Арнольдович? Удалось выманить всю стаю? — спросил у него Клавдий, дождавшись паузы в потоке лести.

– К сожалению, а может быть и к счастью, нет. Но семь экземпляров нам удалось поймать. Сейчас наши охотники на вездеходах гонят их к стене. Впрочем, они почему-то и сами бегут туда каждый раз. Кстати, мы чуть не лишились одной из камер. Хотите посмотреть?

Он достал большой планшетный компьютер, что-то потыкал в экран и развернул его к пассажирам. На планшете было видео, снятое, очевидно, дроном. Камера скользила над разрушенными домами и вылетела на парковку полуразрушенного торгового центра. На парковке, недалеко от остатков рекламной арки, было несколько аборигенов, одетых в лохмотья. Один их них увидев камеру бросился к торговому центру, двое решили спрятаться за аркой, а еще четверо замерли на месте, видимо от страха. Камера подлетела к ним. Трое рослых и довольно крепких мужчин в ужасе сели прямо на асфальт и обхватили руками головы. Четвертый, одетый ярче всех и обвешанный разным блестящим хламом вдруг вытащил смартфон и начал тыкать экраном в камеру. Звука не было, но он, кажется, что-то яростно говорил. Изольда расхохоталась.

– Мой любимый момент, – с гордостью заявил Иван Арнольдович. – Если бы Apple еще существовали, мы бы неплохо заработали на рекламе.

Камера облетела этого чудика и направилась к арке. Возле арки жались двое. Один – неряшливый тип с жидкой бороденкой, одетый, на удивление, в джинсы. Вторая – довольно симпатичная, если это слово вообще можно применить к аборигенам, девчонка с роскошной рыжей шевелюрой. Тип в страхе прижимал спиной девушку к колонне, пытаясь ее то ли защитить, то ли раздавить о ржавую арку. Девчонка же смотрела в камеру не столько со страхом, сколько с любопытством. Вдруг она как-то ловко присела, выбралась из-за спины своего защитника, схватила кусок асфальта, лежавший у ее ног, и метнула в камеру. Да так метко, что видимо разбила объектив, потому что изображение моментально погасло и видео кончилось.

– Вот это да! – удивился Клавдий. – Меткая дамочка. Камера сильно пострадала?

– На удивление, почти нет. Ее уже починили. А погонщики вот-вот выгонят всю эту компанию прямо на сцену.

– Как вы думаете, – спросила Изольда. – Что они будут делать на этот раз?

– Не знаю. Чаще всего они приходят сами и проводят нехитрое представление. В прошлый раз, например, зачем-то убили и оставили там козу. Думаю, у них там священное место, что-то вроде алтаря. Но такие выпуски все равно интереснее, чем просто экспедиции в развалины города. Вы так не считаете?

– Мы с вами полностью согласны, – ответил Клавдий. – Особенно, когда можно посмотреть такое представление вживую.

Лимузин остановился у центрального входа в телецентр. Стена, вдоль которого он стоял была не совсем такая, как везде в городе. В ней были прорублены насквозь небольшие комнатки, закрытые снаружи толстым бронестеклом. В комнатках стояли кресла и были они сделаны на манер театральных лож. Называли их, впрочем, так же. Стеклянные стены выходили наружу, где была расчищена большая площадка, посередине которой стояло огромное гранитное основание какого-то давно забытого памятника. Аборигенов – потомков тех, кто не смог или не захотел переместиться под купол в город, тянуло сюда как магнитом. Они издавна приходили, забирались на постамент и устраивали разные штуки. Иногда плясали танцы, иногда убивали какое-нибудь животное. Чаще просто кричали что-то нечленораздельное на своем убогом языке. Телевизионщики сначала хотели поймать одного, но в департаменте здоровья им строго запретили любые контакты с аборигенами. Тогда их жизнь стали снимать на беспилотные дроны, а на месте их сборища у стены, сделали ложи и начали проводить съемки передачи «Дикий Мир». В городе, где почти не было культурных заведений, эта передача произвела настоящий фурор, а попасть в ложу для простого жителя стало пределом мечтаний.

Клавдия и Изольду расположили действительно в очень удобной ложе напротив постамента. Пока там ничего не происходило и им включили большой экран, на который велась трансляция с камер. Было видно, как по улицам, среди развалин бегут несчастные аборигены и их подгоняют тяжелые вездеходы.

– Бедненькие, – произнесла она. – Мне их жалко. Они ведь такие же люди, как мы...

– Вовсе нет, – возразил Клавдий. – Они были когда-то людьми, но совсем одичали. Там более там, снаружи, они давно должны были погибнуть от радиации, кислотных дождей или болезней. Но, как видишь, они почему-то выжили и даже размножаются. Представляешь, сколько на них всякой заразы!

– Мне кажется, нашему правительству рано или поздно придется их приручить.

– Не думаю. Проще будет их уничтожить. Они все-таки вредители, как ни крути. Нападают на фермы, разоряют сады. Камеру вот чуть не разбили.

Изольда замолчала и уставилась в экран. Аборигены на экране подбегали к концу улицы и вот-вот должны были выбежать к площадке с постаментом.

***

Зверей было трое. Все одинаковые, черные, шестилапые. Первый появился перед входом в пещеру, до смерти напугав Пузыря. Он рычал, фыркал, но не торопился нападать, просто выгнал их на узкую улочку, на которой сам еле поместился, и с ревом погнал всю компанию к широкой ленте проспекта. Один из помощников Шамана хотел было спрятаться в развалинах какой-то пещеры, но зверь остановился напротив входа и плюнул внутрь огнем. В пещере что-то ухнуло и верх ее обвалился, погребя под собой этого бедолагу. Остальным больше прятаться не захотелось.

Второй зверь, точно такой же, видимо брат первого, выскочил, когда они бежали по широкой. В месте, где широкая сворачивается кольцом Шаман хотел было остановиться и прочитать заклинание, но второй зверь выплюнул огненную струю, откуда-то из-под шкуры, и камни вокруг ног Шамана стали взрываться. Двое его спутников подхватили очумевшего шамана подмышки и бегом потащили дальше.

Левша бежал впереди всех. Сначала он тащил за собой Лею, которая все норовила остановиться и отогнать зверей камнями, но после разрушенной пещеры в переулке она, видимо, передумала и резво бежала рядом. Пузырь, задыхаясь, бежал следом за ними. Ему было тяжело, потому что он был толстым, от того он все пытался схватить Левшу за пояс. Приходилось держать дистанцию.

Третий зверь ждал их в проулке и, когда они пробегали мимо, зарычал, выдохнул облако черного дыма и побежал за ними. Над головами кружили демоны. Двое справа и слева над руинами, один летел вслед за ними и еще один летел впереди и не сводил с Леи глаз. Левша подумал, что это тот, которого она подбила камнем и очень боялся, что демон плюнет в нее огнем.

Внезапно широкая оборвалась, и они выбежали на песок. Впереди, шагах в пятидесяти, стоял Алтарь, а за ним возвышался Храм. В стенах храма, за его ледяными глазами было видно какое-то движение. Шаман был прав – боги ждали.

Левша остановился, чтобы дождаться отставших и в него со всего ходу врезался Пузырь. Лея тяжело дышала рядом.

– Почему ты встал? – задыхаясь спросил он.

– А что теперь делать? Дождемся Шамана.

Ждать пришлось не долго. Шаман пробежал мимо с остатками своей свиты и походя крикнул:

– Скорей! К Алтарю!

Друзья бросились за ним по песчаной площадке. По песку бежать было тяжело – ноги утопали почти по щиколотку. Преодолев кое-как эти пятьдесят шагов все шестеро, забрались на Алтарь. Только тогда Левша позволил себе оглянуться. Звери их больше не преследовали. Они, не приближаясь окружили Алтарь, но, видимо, боялись подойти. А вот демоны не боялись ничего. Они противно жужжали там и тут, вращая своими огромными глазами.

– Что будем делать? – спросила Лея.

Шаман стоял наклонившись, уперев руки в колени и тяжело дышал. Все его многочисленные амулеты болтались, позвякивая в такт дыханию, подошвы на сапоге не было.

– Надо... принести... жертву... – прохрипел он. – Боги хотят жертву, иначе мы все погибнем.

Над Алтарем стояла тишина, нарушаемая лишь жужжанием демонов. Даже звери перестали рычать и замерли. Замерли и люди, все они смотрели на Шамана. Все помнили, что он говорил на проповеди и все понимали, что других жертв, кроме своих жизней, они с собой не принесли.

Шаман, наконец, отдышался и выпрямился. Он достал из-за пазухи узкий нож и указал им на Лею.

– Девчонка... Это она виновата. Это она их разозлила! – Шаман двинулся на нее, и Лея сразу же спряталась за спину Левши.

– Левша, – прошептала она жалобно. – Не отдавай меня им, слышишь, Левша? Он с ума сошел, ваш шаман, я знаю. Он старый уже, ему тридцать лет. Они старики все сумасшедшие. У них мозг сохнет от времени.

Шамановы приспешники начали обходить Левшу справа и слева у одного в руке тоже сверкнул нож, а второй достал откуда-то короткую дубинку. Левша оторопел и оглянулся по сторонам. Бежать было решительно некуда. Около того места, откуда они выбежали стоял зверь, два других тоже были недалеко. Догонят и сожрут. За Шаманом стоял Пузырь и в нерешительности переминался с ноги на ногу.

– Лея, – тихо сказал Левша. – Надо убегать. К Храму. И вдоль него, а потом посмотрим.

Пузырь вдруг заорал так, что заложило уши, бросился на Шамана и обхватил его сзади.

– Бегите!!! – проревел он.

Недолго думая, Лея с Левшой спрыгнули с Алтаря, причем Левша оступился и повалился на песок, увлекая ее за собой. Он взял ее за руку и огляделся. Перед ним была стена Храма с рядами прозрачных глаз. В глазах Храма были видны боги – мужчины и женщины. Такие же, как они сами. «По образу и подобию», подумал Левша. Он резко вскочил, помог подняться Лее и потащил ее к одному из глаз. Бог, сидевший в глазу, испугался, вскочил со своего трона и испуганно посмотрел на Левшу.

– Страшно?! – закричал Левша. – Сейчас будет еще страшнее!

Он схватил камень и со всей силы бросил его в глаз. Бог в глазу вздрогнул. Левша подобрал камень и начал яростно колотить в глаз, повторяя:

– Жертву вам? Ненавижу! Ненавижу вас!

Божество в глазу взяло свою богиню за руку, и они в страхе куда-то убежали. А Левша все продолжал колотить. Лед на глазу даже не поцарапался. Тогда Левша выбросил камень и оглянулся. Лея сидела в нескольких шагах от него, спрятав голову в руки, а рядом с ней стоял зверь. Черный, горячий, пахнущий гарью, рокочущий что-то на своем языке. Левша удивился, что не заметил его приближения.

Потом тело зверя разверзлось и из него вышел черный ангел смерти. У него не было глаз, не было рта и не было лица вообще. Он показал толстым черным пальцем на Лею и раздался грохот. Потом показал пальцем на Левшу, снова раздался грохот и сразу же стало темно.

***

– Клавдий Игоревич, я вас уверяю, вам совершенно нечего было опасаться!

– Вы хотите сказать, что это животное не смогло бы разбить стекло?

– Ни в коем случае. Даже прямое попадание пули не оставляет на нем ни царапины. Вы совершенно напрасно убежали.

– Я испугался не за себя. Я увидел, что вездеход начал приближаться и понял, что сейчас произойдет. Согласитесь, сцена казни была бы для Изольды лишней.

– Тут я с вами полностью согласен. Возможно, оно даже и к лучшему.

Иван Арнольдович и Клавдий стояли в ложе. Иван Арнольдович нес какую-то чепуху, а Клавдий собирал забытые в спешке вещи. В окне двое бойцов в черных костюмах и противогазах грузили трупы аборигенов на вездеход.

– Куда их теперь?

– Выкинут где-нибудь подальше. Не оставлять же их тут!

– А с теми, что на постаменте что стало?

– Разбежались, Клавдий Игоревич. Звери. Что с них взять? Но вы не переживайте, наша камера запечатлела вас в минуты восторга. Чудесные кадры! Мне уже показали. В понедельник проснетесь знаменитыми!

Клавдий улыбнулся, пожал ему руку и пошел со своими вещами к машине, где его ждала зареванная Изольда.