Павел Грегор

Биография нечисти. Мифология, фольклор, монстры

Дух болот

Начну с истории, которую должен был рассказать Гюрза, тот самый охотник, что познакомил Макса Воробьёва со "скреллингами".

Сталкерщина или мифология Биографии нечисти

Дух болот

Миф возник лет двадцать назад. В разных интерпретациях его повторяли бродяги дорог до тех пор пока окончательно эта история не сложилась в концептуально завершённый элемент фольклора.

Суть истории такова: некий торговец по имени Дерюга отправился на дальнюю точку, чтобы отнести сталкерам провиант. Точка располагалась в глубине «Прорвы» болотистой местности на юго-западе Зоны. Дерюга до отказа набил рюкзак провиантом и медикаментами, но не рассчитал собственных сил. Он и сам это понимал, однако выкладывать лишнее не стал. Уж больно велика была жажда наживы. Как потом говорили ветераны: «мужик пренебрёг главным правилом — бери столько сколько в состоянии нести».

В тот день погода не радовала. Сначала пошёл дождь, потом на землю опустился туман.

По дороге ему повстречался старый приятель, который не преминул высмеять жадность торгаша:

- Смотри как бы выбрасывать барахло не пришлось, - сказал он. - С таким-то грузом не дойдёшь.

- Не брошу своё, даже если зубами тащить придётся, - ответил ему Дерюга.

На чём и распрощались. С тех пор парня живым больше не видели. Этим история бы и закончилась, но примерно через месяц двое бродяг поведали собутыльникам, что видели на болоте одиноко бредущего человека.

Оба клялись, что это был Дерюга. Его угловатую фигуру они узнали бы даже издалека, да и не было больше в округе такого заметного рюкзака как у Дерюги. На окрик он не откликнулся.

Следующая встреча состоялась через неделю. Очевидцы наблюдали как некий человек схожий обликом с Дерюгой отбивался от стаи каких-то тёмных тварей.

Сталкеры бросились на выручку, но стоило им приблизиться как Дерюга и монстры исчезли. А сами они оказались по пояс в грязи.

Последняя встреча и вовсе свела нескольких хантеров с ума. Шли они как-то вечером по болотной тропе, и вдруг первый в группе остановился. Кто-то брёл им навстречу. Тропа узкая, в сторону не отойти, по обе стороны трясина. Хрипит, бурчит что-то под нос, хлюпает ботинками по грязи. От страха хантеры и про ружья забыли. Ждут. А когда из тумана выбрался жуткий верзила дали стрекача.

Позднее они наперебой рассказывали, что навстречу им вышел мертвец, тащивший на горбу огроменный рюкзак.

После этого случая и стали говорить, что Дерюга не просто сгинул, а стал Духом болота или хранителем Прорвы. Видели его частенько: то барахтающегося в воде, то бредущего по тропе, то стоящего на кочке. Но во всех случаях при нём был огромный, неподъёмный рюкзак, который из-за жадности он не мог бросить даже после смерти.

Леший и Бурундук

На бивуаке у костра сидят трое бродяг и рассказывают байки

Лет пять назад на диких землях жил один паренёк, звали его Аркашка Бурундук. И не сталкер, и не охотник, и не доставщик, а всего понемногу. Занимался чем попало, бил дичь на солонину, для чучельников добывал шкуры мутантов. Ничего толком не умел, ни одного дела до конца не довёл. В общем шалопай каких поискать.

И вот как-то раз, в одном из притонов на болотах, похвалился в алкогольном угаре, что вытащит из аномалии «камушек», ну артефакт, как называют эти штуки сталкеры.

Даже поспорил с собутыльниками, что управится за неделю: аномалию разыщет да ещё схему составит с указанием своего маршрута, ну вроде доказательства своего подвига.

Опытные-то сталкеры только посмеялись над хвастунишкой, а его приятели, такие же оболтусы, возьми да и давай подзуживать. Другие забыли бы на следующий день, а эти долбят Бурундука с утра до вечера. Долбят и долбят. Тот уже и не рад, что язык распустил. Хоть забегай.

Ходит хмурый, всё сторонкой, по над стенкой, ну чтоб подальше от насмешек. В забегаловку не заходит, водку не пьёт.

И вот как-то повстречался ему бывалый сталкер по имени Архип. Лет семьдесят мужику тогда уже было, опыта вагон, хоть академию открывай, вот он и решил по доброте душевной помочь.

- Стоящий артефакт из аномалии выудить, — не стакан водки опрокинуть, - сказал дед. - Тут и сноровка нужна и оборудование. Но добыть какой-нибудь дешёвенький может и салага вроде тебя. Нужно только знать где и как.

- Научи! - зацепился Аркашка. - А я тебя в долю возьму!

Старику только этого и надо. Опыта хоть и много да силы не те, чутьё подводить стало, сам перебивался с хлеба на воду. Так и не скопил Архип деньжат чтоб безбедно, на «большой земле» осесть. В общем подумал дед и решил: «Чем чёрт не шутит, может из оболтуса, что и выйдет. Сумеет воспользоваться мудрыми советами да и натягает «камушков» на двоих.

- Есть одна хитрость как получить артефакт без особого риска, - сказал Архип. - Только молчок! На личном опыте проверено. Разбогатеть, может, не разбогатеешь, а вот на жизнь сносную хватит.

Бурундук обрадовался, повёл старика в забегаловку, на последние гроши бухло и закуску купил, обхаживает, значит, Архипа. А ума-то не хватает смекнуть, что старик чего-то не договаривает. Ну если всё так просто, так чего же сам своим опытом не пользуешься? А?!

- Живёт в Красных Бережках зверь такой. Лешим называют, - захмелев, начал Архип. - Мутант не лютый, можно сказать мирный, но есть у него одно свойство, — может голову заморочить. И тогда держись. Так настройку свинтит, что тошно. Только бояться не надо! Любой человек всегда умнее зверя.

- Ну-ну! Делать-то что? - заторопил Бурундук.

- Да почти ничего и не надо, - усмехнулся старикан. - Главное выследить Лешака. Это самая сложная задача. Придётся тебе посторожить немного на улицах города. Страшно, конечно, ночами-то, но так дело того стоит. А выследишь Лешего — смотри в оба. Любит мутант «места силы», ну выходы энергии земной. Такие места силы располагаются рядом с аномалиями, где они «щупальца» свои пускают. Из трещин в асфальте энергия просачивается, а Лешаки пользуются, питаются этой энергией. Опасности ведь никакой. От аномалии далеко, смертоносных очагов в таких местах нет. Зато встречаются артефакты. Я-то уж знаю! Там где Лешак «танцует», ну энергией запасается, там обязательно камушек в земле скрыт. Артефакт, значит, эту энергию аккумулирует, а мутант чует и высасывает её. Как только уйдёт Леший из места силы так и двигай туда. Только противогаз не забудь надеть да хотя бы простенький костюмчик защитный. Такой защиты хватит, чтобы без вреда для здоровья забрать камень.

В тот день Архип ещё много чего Аркашке рассказал. Бурундук уже не знал как улизнуть. В общем сговорились, они делить прибыток поровну. На том и расстались.

На следующий день Аркашка собрал вещички и двинул в Красные Бережки. Рыскал он там неделю. По крайней мере несколько бродяг, что промышляли в городе мародёрством, его видели. Но «мёртвый город» место безлюдное, что уж там случилось никто не узнает. Потому что больше Бурундука никто не видел.

Архип вскоре о своём приятеле и думать забыл. Вот уж человек без совести, хоть бы помянул. Главное-то он утаил. Не сказал старик, что для Лешака артефакт как для наседки яйцо, охраняет он его потому что силой своей камушек делится.

Что случилось с Аркашкой Бурундуком.

Уже неделя как он в Красных Бережках. Припасы подошли к концу, остались галеты да и те зазеленели от плесени. Вчера, правда, удалось подстрелить голубя, только вот послевкусие от жаркого осталось неприятное.

«Как бы не отравиться, - подумал Аркашка. - Кто знает, где этот пернатый зёрна клевал».

Чего было в достатке так это воды. Он сразу же отыскал бассейн, в котором скапливались дождевые стоки. В её безопасности он был абсолютно уверен — у самого дна, в бахроме зелёных водорослей шныряла какая-то мелюзга, значит и человеку можно пить.

Ночами он не спал. Всё стерёг Лешака. Задачка была не простой. Мало того, что ночёвка в «Мёртвом городе» дело рискованное, так ещё комары заедали будь они не ладны. Бродить по улицам в сумерках он опасался. Отыскал местечко на крыше трёхэтажки и сидел ночи напролёт как сыч. И вот сутки назад его уставшие глаза смогли различить, крадущуюся долговязую фигуру. Определённо это был мутант, хотя и напоминавший тощего согбенного человека.

То что это был Леший, Бурундук не сомневался — Архип хорошо его описал. Мешкать долго не стал, быстренько спустился во двор и бросился вдогонку.

Шарахаясь от любой тени, Бурундук осторожно продвигался к дому около которого заметил мутанта. Зубы стучали от страха как кастаньеты, сердце как барабан.

Вот и приметный дом показался. Бурундук замер и, притаившись за трухлявым тополем, принялся высматривать Лешака. Прошло минут десять прежде чем осторожный мутант выдал своё присутствие. Сначала зашуршал кустарник, затем показалась его тощая фигура.

Некоторое время тварь копошилась в куче прошлогодней листвы, а потом вдруг жадно зачавкала, захрустела что-то перемалывая челюстями, аж мурашке по коже побежали.

«Крысу должно быть поймал, - предположил Аркашка. - Фу ты, дрянь какая. И как он их жрёт?».

Лешак покрутился немного возле зарослей и медленно поплёлся на запад.

Потерять цель Бурундук пока не боялся: небо ясное, звёзды яркие, словно лампочки на новогодней гирлянде. Да и мутант шёл прямо, не прячась.

Так он и шёл за Лешаком, пока тот не остановился.

Леший стоял посреди дороги и жадно рыскал мордой. Принюхивался, иногда вертел головой и внимательно смотрел в ту сторону, где затаился Бурундук.

«Неужели учуял? - холодея от ужаса, подумал Аркашка. - Вот же гад какой, зыркает сюда как будто знает, что иду по следу».

Глаза мутанта сверкнули недобрым блеском. Он тихонько рыкнул, резким движением отвернулся и неожиданно для сталкера прытко рванул в темень.

В первую минуту Бурундук подумал, что упустил выродка. Позабыв об осторожности бежал за ним метров сто. А потом вдруг увидел его тощую фигуру прямиком перед собой, на фоне зелёного колышущегося тумана.

Это был край аномалии, которая располагалась где-то на соседней улице. Мутант осторожно, шаг за шагом, подбирался к испещрённому ямами участку, а когда его окутал туман застыл столбом и минут пять не шевелился.

Бурундук подкрался к мутанту настолько близко насколько позволил инстинкт самосохранения. Спрятался за проржавевшим мусорным жбаном. Прижался к земле.

Тем временем выродка начали бить конвульсии, он переминался с ноги на ногу и, разевая пасть, запрокидывал голову. На танец эти нелепые телодвижения, конечно, похожи не были, но зрелище всё равно заставило Бурундука раскрыть от удивления рот.

Прошло не меньше получаса. Леший стал проявлять беспокойство, тянул ноздрями воздух, озирался и сердито фыркал. Вскоре он начал пятиться и отступать, осторожно выбираясь за пределы аномальной зоны.

«Главное чтобы урод не пошёл в эту сторону, - подумал Бурундук. - Если двинет ко мне — придётся прикончить».

Мутант пятился до тех пор пока его гротескная фигура не оказалась во мраке. А потом Леший и вовсе пропал. Это случилось так внезапно, что Аркашка не успел даже заметить в какую сторону он метнулся.

- Вот же зверь хитрый! - прошептал он. - Но и я не какой-нибудь простак! Тоже соображаю!

До самого утра Бурундук сидел за жбаном и ждал вероломного нападения. Но когда забрезжил рассвет, понял, что бояться больше нечего. Наступило время действовать.

Натянул защитный комбинезон. Противогаз. Осторожно двинулся к краю аномалии. В словах Архипа он не сомневался ни секунды. Убеждённость, что в яме зарыт артефакт подстёгивала к решительным действиям.

Вот уже показалась широкая борозда в асфальте — канава глубиной не больше метра. Она змеилась по дороге и уходила под фундамент кирпичной пятиэтажки. Бурундук хорошо запомнил место, где топтался мутант. Это была неглубокая воронка пяти метров в диаметре.

Но чем ближе Аркашка подходил, тем страшнее становилось. Повсюду в беспорядке и хаосе валялись человеческие кости, обрывки одежды, личные вещи и другое никому не нужное барахло.

Тут бы ему отступить, но уж больно хотелось артефакт добыть.

Бурундук спустился в яму, осмотрелся и, заметив рыхлый бугорок, упал на колени. Обливаясь потом, задыхаясь от духоты, он принялся неистово разбрасывать сухую землю по сторонам.

Порою он приходил в себя и начинал судорожно шарить руками вокруг. В минуты проблеска сознания его одолевал вовсе не страх, а беспомощная злость.

Артефакт лежал где-то поблизости, вот только Бурундук никак не мог его нащупать. Стекловидный, насыщенного бутылочного цвета камень излучал тусклый зеленоватый свет.

Теперь-то Аркашка понимал что допустил серьёзную ошибку. Надо было сначала осмотреться, а потом уж...

«Покалечило меня знатно, - подумал сталкер. - Можно сказать в фарш перемололо».

Стоило вытащить из земли артефакт как тут же ударила зелёная молния. Она вырвалась из того места, где артефакт лежал. Сначала ударила в грудь одиночным разрядом, а потом очередью, из пяти-шести во все части тела.

«Обманул Архип! - подумал Бурундук. - Всё не так просто! Всё не так гладко! Теперь-то знаю».

Рука наконец нащупала тёплый увесистый кристалл. Сталкер завыл от обиды и закрыл глаза.

- Леший умнее! - прошептал он спустя минуту. - Знал выродок, что я за ним иду, и про людей он всё знает. Так и заманивает артефактом в ловушку»...

Леший пришёл к яме ночью, когда Бурундук уже остыл. Покрутился вокруг, перевернул труп, вытащил из-под него зелёный кристалл и зарыл поблизости в кучу земли. Теперь можно было наконец насытиться.

Скрелинг

Яльмар Хенриксон норвежский исследователь авантюрист собрал вещички в рюкзак и посмотрел на Митяя Шатуна. Старый охотник спал. Он изредка бормотал что-то нечленораздельное и сучил ногами.

Митяй привёл норвежца к логову скрелингов и на этом его миссия была выполнена. Яльмару он уже был не нужен, поэтому биолог с лёгким сердцем оставил его в укрытии, а сам двинулся на северо-запад к заброшенному ещё в постсоветские времена заводу.

Зона поглотила мысли Хенриксона ещё лет десять назад. Он жил в Осло занимался практической биологией, изучал редкие виды животных и слыхом не слыхивал об этом белом пятне на земном шаре. До тех пор пока его приятель Феликс не показал ему одно видео. На нём было запечатлено какое-то странное существо. В сумраке ночи, в мельтешащем луче света бегала поджарая длиннохвостая тварь.

Съёмка велась в какой-то дикой местности — не то в камышовых зарослях, не то на поросшем бурьяном пустыре.

Тварь грозно рычала и бросалась на людей в камуфляже. Они отбивались от монстра рогатинами, но делали это играючи, ради забавы, с улюлюканьем и гоготом. У каждого за спиной висел дробовик, и им ничего не стоило прикончить существо не вступая в близкий контакт.

Видео обрывалось неожиданно. На грубом окрике какого-то верзилы.

Яльмара настолько потрясло увиденное, что в тот же день он упросил приятеля отыскать как можно больше сведений о запечатлённых на видео людях. Ему во что бы то ни стало нужно было с ними встретиться.

Яльмар улыбнулся и засопел. Знал бы он тогда куда заведёт его жажда знаний, в какой дыре он в конце концов окажется и насколько наивными были его представления о мире.

Биолог стянул с плеча ружьё и, выставив перед собой осторожно двинулся к зловещей громаде заводского корпуса.

Подобраться к промышленным руинам можно было по гребню насыпи, оставшейся от асфальтовой дороги. Всё остальное пространство заполонила тёмная пузырящаяся вода. Сталкеры называли эту местность «Прорвой». Что ж они были не далеки от истины, — уровень воды здесь постоянно повышался, и вполне могло случиться, что через год другой, даже заводские стены окажутся под водной толщей. Самая настоящая прорва.

До слуха стали доноситься тревожные вскрики. В них было что-то человеческое, не свойственное животным, неосознанно заставляющее думать о пробуждении разума в этих примитивных и лютых тварях. То ли мутанты научились подражать людям, чтобы заманивать их в засады, то ли такова была их природа, но Яльмару стало казаться, что это не просто бессмысленные вопли хищников, а самый настоящий звериный язык.

«Эти «скрелинги» знают толк в психических атаках, - подумал Яльмар. - Послушаешь их вопли, и кровь в жилах стынет. Аж мурашки по коже».

Норвежец поёжился и взял себе на заметку, — теперь у монстров появилось видовое обозначение, которое возникло в его голове спонтанно.

«Лучшего и не придумаешь, - подумал он. - Может обо мне будут помнить только потому что именно я нашёл название для этих странных созданий. Может быть...».

Он остановился у входа в заводской корпус, достал из кармана диктофон и нажал кнопку.

- Я решил проникнуть в логово и запечатлеть этих прекрасных созданий для истории, - проговорил он. - Скрелинги отдыхают после охоты, значит есть шанс, что моя персона им будет не интересна.

Яльмар выключил диктофон. Спрятал его в рюкзак, а сам рюкзак повесил на торчащий из стены штырь.

«Если что случится, люди хотя бы узнают куда я пропал», - подумал он.

Норвежец секунду выждал и осторожно проскользнул в приоткрытые ворота заводского цеха.

Он ни о чём не жалел. Только удручала мысль, что фотокамера со снимками осталась в куче щебня. Скрелинги втопчут её в грязь и никто никогда не увидит тех великолепных снимков, что удалось сделать украдкой.

Яльмар покосился на покалеченную руку, приглушённо застонал и зажмурился. Трёх пальцев как не бывало да и от мяса мало что осталось.

«Таким набором зубов как у той твари только плоть с костей соскабливать», - промелькнуло в голове.

Он перебинтовал руку как сумел, но остановить кровь не удалось. Её резкий запах бил в нос даже ему, что уж говорить о зверье жадно визжащем от нетерпения внизу.

Десять минут назад биолог смог забраться на железнодорожный контейнер. Он и сам не мог понять как ему это удалось. С покалеченной рукой, с раздробленной зубами здоровущей самки костью на лодыжке, Яльмар буквально запрыгнул на трёхметровую высоту. Но потом силы его оставили и он беспомощно распластался на спине.

Твари крутились поблизости, и он постоянно слышал как скрежещут когти о железо, когда они пытаются забраться по рифлёным стенкам металлического короба.

«Может у какой-нибудь особи и получится, - предположил биолог. - Терпения и упрямства им не занимать».

Он закрыл глаза и на минуту провалился в блаженное забытье. А когда очнулся то увидел скрелинга. Он стоял на металлической площадке служебной надстройки, которая располагалась над контейнером на высоте пяти-шести метров. Здоровой рукой Ялмер крепче сжал дробовик, стиснул от злости челюсти.

Скрелинг зарычал и с ненавистью уставился на норвежца двумя парами глаз.

- Ну давай! - хриплым голосом выдавил Яльмар. - Чего ждёшь?!

Мутант клацнул зубами, вскинул рубленную башку к верху и издал тот гортанный вскрик, который пару часов назад, так потряс норвежца.

Митька Шатун знал, чем рискует. Но решил остаться перед скандинавом честным до конца. Его разбудили ружейные выстрелы, и он сразу сообразил, что биолог полез в логово зверя так и не вняв его предостережениям.

Теперь оставалось убедится, что самонадеянный иностранец почил в бозе и ему уже не помочь. Нужно убедится в этом собственными глазами, чтобы впоследствии никто не смел упрекнуть его, Митьку Шатуна, в не профессионализме.

«А то ведь поползут всякие нехорошие слухи, - подумал Шатун. - Клиенты и разбегутся».

Шатун покряхтел, выбрался из-за стены разрушенного дома и крадучись двинулся к заводу.

Митяй принёс на базу Стремачей рюкзак Яльмара и его останки. Собственно всё что осталось от несчастного биолога уместилось в небольшом пакете. Это была покалеченная, изуродованная клыками хищников голова. Словно насмехаясь над человеческой беспомощностью они брезгливо бросили её у входа в логово. Чтобы забрать страшную находку Митяю пришлось ждать десять часов. Только когда стая скрелингов отправилась на ночную охоту, Шатун смог подобраться к заводскому цеху и, дрожа от ужаса забрать голову несчастного иностранца.

Такова печальная история Яльмара Хенриксона, единственной заслугой которого стало изобретение имени Скрелинг.

Четвёртый

На бивуаке, у костра сидят трое бродяг и рассказывают байки. Слово взял Фома Прыгун.

Мало кто не знает про «Обитель». Новички находят там приют, ветераны-сталкеры место для передышки. Любой бродяга подтвердит, что нет ничего более манящего, чем мерцающие в ночном мраке огни базы Стремачей. Особенно когда за спиной завывает лютое зверьё, и под ногами земля горит.

Конечно Стремачи не родные дядьки и готовы снять последние штаны за ночлег, но ведь они и не должны быть обходительными, — каждый ведь живёт для себя. Торговля провиантом и амуницией у них поставлена на отлично. Своего эти субчики не упустят. Скидок не делают, всегда стоят на своём, три шкуры сдерут если потребуется.

Но жадность жадностью, а дурная слава за ними волочится не из-за простого жлобства — дурной нрав да их чёрное прошлое, — вот что людей пугает. Лет десять назад они совсем другим делом промышляли. Даже суровые ветераны сталкеры, уж насколько тёртые калачи, а не всякий осмелится перечить этим парням. Да и то сказать уж лучше переночевать на болоте, чем у Стремачей, которым ты пришёлся не по нраву. Говорят, что некоторые так и сгинули по собственной глупости. Пришёл, к примеру, в Обитель бродяга, повздорил с братьями, и больше его никто не видел.

Только не всё так однозначно в биографии братьев. Уж каким бы не был суровым человек, а и у него найдётся слабина. Конечно, никто никогда не скажет правды, только ходят разговоры, что существует вещь, которая страшит самих братьев Стремачей, настолько страшит, что раз в месяц они куда-то исчезают и не показываются сутки.

Куда они пропадают никто не знает, только есть одна странность, которую отмечают все внимательные люди. А всё дело в своре лохматых дворняжек. Собаки живущие на базе начинают выть, забиваются в углы или прячутся в норы где-нибудь за её пределами. Животина-то не глупее человека много чего понимает. Чувствуют собаки присутствие какой-то чужой силы, чувствуют и боятся.

Одно время подъедался у Стремачей один тип. Звали его Валерка Тромбон. Так вот этот Тромбон был с братьями на короткой ноге. Степан, ну старший Стремач, уж так его обхаживал, уж так ему угождал: вот тебе и мясца жирненького от щедрот наших, вот и водочки хорошей. Говорят, связаны с ним были братья общими делишками, которые они проворачивали в прошлом, вот по старой памяти Тромбон и пользовался такими привилегиями. В прошлом году этот Валерка где-то в окрестностях Радонска загнулся, с него-то уже и не спросишь, зато можно спросить у его приятеля Фимки Обормота, болтуна редкостного. И про Стремачей, ну про эту их странность, он тоже кое-что знает. Видать Валерка растрепался, ну а этот на ус намотал.

В общем были когда-то братья Стремачи грозой «диких земель». Это они лет десять назад торговлей занялись, а до того промышляли наёмничеством. Из них самым лютым был Степан, этот никого не щадил.

- «Работа есть работа», - любил повторять мужик. - «Одни мутантам головы сносят, а мы людишек на голову короче делаем».

Самый настоящий головорез. В свою команду брал только проверенных людей, с послужным списком. Тогда-то Тромбон к нему и попал. Но текучка в его отряде была ещё та. Не щадил Степан подчинённых. Гибли бойцы в бесконечных заданиях: кто от пули, кто от клыков мутанта. Да и братья могли запросто пустить кровь если кто поперёк слово вставит.

Но разговор не о том. Случилось как-то Стремачам подрядиться на работу к одному дельцу. Он и говорит: «Вытащите ящик из одной дыры и в накладе не останетесь».

- Чего ж сам не вытащишь? - спросил Степан.

- Так если б мог, с тобой бы не говорил, - ответил делец. - А ты, знаю, мужик проверенный если взялся за дело в лепёшку расшибёшься, но сделаешь.

- Тогда пятьдесят процентов вперёд. Прямо сейчас.

Сговорились на полтораста тысяч. Уж как торгашу не хотелось расставаться с деньгами, а всё же пришлось.

- Смотри не забудь про вторую половину! - предупредил Степан. - Обманешь с гонораром, — с того света приду и взыщу!

- На тот свет и отправишься, - хмыкнул делец — В «Мокрые овраги» пойдёшь.

Местечко известное. Настоящая западня. Даже за хорошие деньги не найдётся желающих совать голову в этот капкан.

Про эти овраги много чего тогда болтали. Дескать и лес там отравой изуродован, и сырость лихорадку вызывает, и что нечисть там редкостная водится, что туманы ядовитые и такие густые, что даже ветер разогнать не может, а тут ещё слушок пошёл, будто бы люди оказавшиеся в тех местах с ума сходят. Голоса начинают слышать, видеть чего нет, и страшно сказать, умирать лютой смертью от невидимых тварей, которые наскакивают на них и рвут на части.

Но Степан отступать не привык. Не в его правилах было давать задний ход, особенно когда под носом потрясли пачкой купюр. Хотя, скажу по совести, дело и не в деньгах вовсе было, каждый наёмник прежде всего дорожит собственной репутацией. Попробуй отступи — мигом весь авторитет растеряешь. Потом уже не воротишь. В общем собрал отряд громил и двинулся в Мокрые овраги. В тот раз было с ним десять человек, и по обычаю пошли за ним и братья. Степан никогда до конца не доверял посторонним. Головорезы-то у него в команде были отъявленные, могли и командиру пулю в спину пустить, если права без надобности качать начнёт. Вот он и таскал постоянно с собой братьев. Они всегда спину ему прикрывали, ведь кто как не родные люди помогут в трудную минуту порядок в отряде навести. И понимали они друг друга с полуслова, и чутьём звериным обладали одинаковым.

Только всё равно не помогло. Выяснилось, что прежние доставщики, стараясь спасти собственные шкуры, бросили посылку на разрушенном железнодорожном мосту.

Видать просекли, что конструкция больно шаткая, вот и отступили. Короче говоря вытащили компаньоны Степана тот ящик, да цена высокой оказалась, — троих в команде не досчитались. Сорвались бойцы с мостового пролёта, когда выволакивали ящик на безопасное место. Двое-то сразу погибли, а вот третий... Третий видать живуч оказался. Долго звал на помощь, а когда понял, что никто его спасать не придёт проклял всех до одного. И не просто проклял, но пообещал, что с того света вернётся и отомстит.

- Надо было спуститься и прикончить, - сказал тогда Степан своему брату Кондрату. - Ну да ладно, к вечеру сам успокоится.

Старший Стремач суеверным человеком не был, про таких говорят: несгибаемый скептик. Но видать слова проклинающего подействовали и на него. Больше в тот день он и слова не проронил.

Ящик они, конечно, доставили, только с тех пор стали один за другим пропадать бойцы Степана, ну те что в Мокрых оврагах с ним были. Кто-то в болоте утонул, кого-то псы загрызли, а кому-то и вовсе повезло без вести пропасть.

Вскоре дело дошло и до самих братьев. В рейде по «Мёртвому городу» нарвались они на стаю каких-то тварей, и загнали их звери в аномалию, из которой все трое выбрались едва живыми. Изуродовала их аномалия, покалечила, согнула и обожгла. Вот после этого и стали звать их Стремачами. Страшные, свирепые, не хуже любого мутанта. Но постепенно братья оклемались, от наёмничества отошли, хозяйством обросли, устроили на месте заброшенной воинской части базу. Только покоя им всё равно нет.

В четвёртый день каждого месяца братья на улицу и носа не кажут. Люди говорят: прячутся в своём подвале. Страшатся чего-то. Так сильно боятся, что запираются на все засовы, закрывают окна ставнями и сидят в своём бункере сутки напролёт.

Наверное всё-таки есть чего боятся. В четвёртый день месяца, когда наступают сумерки, видят бродяги как по базе бродит долговязая тёмная тварь. Схожая обликом с человеком, но жуткая до одури. И несёт от этой твари мертвечиной. Ночью-то совсем невмоготу. Кто по умнее да по опытнее стараются на ночлег в доме устроиться, а те кто в палатках ночует, — совсем не спят, уж очень неуютно в Обители становится. Хоть хватай пожитки и беги.

Говорят, это неприкаянный дух того погибшего, что проклял братьев приходит за ними каждый месяц, аккурат в четвёртый день, когда смерть его настигла. Ищет Степана, чтобы отомстить за вероломство.

Что случилось в Мокрых оврагах на самом деле?

Проклятый ящик теперь был в безопасности. Он прочно стоял на каменистой насыпи. Облезлый, со сколами на фанерных боковинах, железными ручками с торцов, запертый на висячий замок.

- Братишка-а-а! - истошно закричал Кондрат. - Как же ты та-а-ак!

Степан приглушённо застонал и размашисто прикрыл ладонью глаза. Отчаянный жест, минутная слабость, боль потери — для стороннего наблюдателя этот красноречивый жест был более чем понятен. Четверо братьев, четверо лихих наёмников. Сколько дел они провернули вместе, в каких только передрягах не побывали. И ведь всегда сухими выходили из переделок. Всегда возвращались домой. А в этот раз всё пошло кувырком. Сначала проводник ногу себе распорол штырём, затем отряд заплутал и десять здоровенных мужиков сутки ходили кругами. И вот в довершение всего такое несчастье.

Степан тряхнул головой и окинул взглядом оставшихся в живых. Братья Захар и Кондрат. Тромбон, Сенька Гвоздь, Борька Толстолоб остальных, включая брата Федьку унесла проклятая бездна. В Зоне никогда нельзя просчитать последствия своих действий. Казавшийся прочным мостовой пролёт рухнул под тяжестью четырёх парней, словно был сделан не из железных балок, а из хлипких дощечек.

Они шли последними, и в арьергарде, прикрывая спину остальным, двигался Федька младший брат, которого он опекал и о котором заботился как родной отец.

Степан распоряжался чужими жизнями расточительно не ведая ни жалости ни сострадания. И те трое, что рухнули с двадцатиметровой высоты на дно оврага были для него не ценнее пивных пробок. Иное дело Федька — разве он сможет простить себе его гибель?

- Надо спуститься! - сказал Степан. - Может он ещё жив!

- С ума сошёл? - отозвался Тромбон. - Знаешь, что говорят про эти овраги?

- Мне плевать, что про них говорят. Там Федька, и я должен по-человечески его похоронить.

- В этих оврагах, в этом проклятом тумане живут демоны, - рявкнул Тромбон. - Нельзя спускаться в туман.

- Вот ты туда и пойдёшь, - Степан вынул из кобуры пистолет и направил его на приятеля. - Будешь мне помогать. Понял?

Чуть ли не на карачках, ругаясь на чём свет стоит, они долго сползали в овраг, каждую секунду рискуя скатиться вниз кубарем и переломать кости. Спускались втроём: Степан, Кондрат и Тромбон. Скользкий глинистый склон, осклизлые от гнили остатки деревьев, липкий удушливый туман. Это был не обычный туман какой бывает с утра в деревне. В нём отчётливо ощущался какой-то напоминающий копоть привкус. Дышалось тяжко, порою казалось, что этим туманом можно захлебнуться. На дне оврага журчал ручей. Трава здесь не росла, зато всюду торчали покатые бока бутового камня, которым когда-то укреплялась железнодорожная насыпь.

- Не надо было сюда лезть! - процедил Тромбон.

- Заткнись! - процедил Степан. - Лучше гляди по сторонам, чтобы никакая падла на спину не запрыгнула!

Командир запрокинул голову и посмотрел на контур моста едва различимый в зыбкой мгле. Обратный путь представлялся ещё более сложным. Ползти и ползти.

Железные балки обрушившегося пролёта валялись в десяти метрах поодаль. Среди них трупы погибших компаньонов.

Степан посмотрел на Кондрата и двинул его плечом.

- Пошли! - кивнул он. - Надо братишку забрать!

Федька лежал в сторонке. Наполовину в жидкой грязи, за кучей камней и почерневших веток.

- Как же так его угораздило? - опять запричитал Кондрат. - Не хотел он идти в этот рейд, как будто чувствовал.

- Перестань выть! - жёстко одёрнул Степан. - Ничего не поправишь, так чего душу травить?!

Он с силой пихнул брата в грудь и, перешагнув через бревно, остановился рядом с телом Федьки.

Помедлил немного, нагнулся и перевернул тело лицом вверх. Ссадины на коже, сломанная рука, рёбра... И вдруг он увидел как что-то чёрное, блестящее и плоское стремительно заползло в перекошенный рот Федьки. Увиденное настолько потрясло, что он отскочил от тела брата как ошпаренный.

- Мать тебя так! - процедил Тромбон. - Что это за мразь у него в пасти?

Приятель стоял за спиной и опасливо смотрел на Федьку.

Степан отступил на шаг, покосился на Тромбона и сморщился от брезгливости. Чёрный заострённый краешек, торчавший изо рта Федьки пошевелился, ритмично задрожал и окончательно скрылся из вида.

- Паразит какой-то, - проговорил Степан. - Может червяк, или...

От его слов Кондрата вырвало. Он отбежал в сторону и начал натужно кашлять.

- Говорил здесь живут демоны, - зашептал Тромбон. - Люди врать не станут!

И вдруг Федька зашевелился. Сначала робко завозился по грязи руками, затем захрипел и, распахнув глаза, конвульсивно вздрогнул.

- Живой! - закричал Степан. - Он живой!..

десять лет спустя

Степан заковылял к железной двери, открыл её и заглянул в комнату. Федька сидел на стуле запрокинув голову назад. Скрюченный, посеревший, безжизненный, но живой. Об этом говорило сиплое дыхание и ритмичное подрагивание рук.

«Живой!.. Он живой!..» - слова так в голове у Степана и застряли. Но был ли он живой по-настоящему? Мысли вернулись на десять лет назад. Тогда он сразу понял, что существо, которое они притащили к лекарю в «Эдем» к родному брату Федьке имело весьма отдалённое отношение. Ни единого проблеска разума, только рефлексы и примитивный набор потребностей. Даже у домашних животных больше. Доктор возился с ним неделю, но привести в чувство, несмотря на все усилия так и не смог.

- Здесь ему не помочь, - сказал лекарь. - Вези на «Большую землю».

Про мерзкого паразита проникшего в тело брата он умолчал. Для себя Степан решил, что станет заботиться о Федьке до тех пор пока тот не выздоровеет.

Но шли дни, а никакого положительного результата не наступало. Раны зажили, кости срослись, но разум остался в потёмках. Жизненные процессы ограничивались лишь естественными потребностями.

В подвал спустились Кондрат и Захар. У обоих в руках металлические клещи какими кузнецы удерживают на наковальне раскалённые болванки.

Братья остановились за спиной Степана и молча уставились на неподвижную фигуру в глубине комнаты.

«Закончился очередной цикл. Прошёл месяц, и значит появился очередной шанс выправить ситуацию, - подумал Степан. - «Паразит» должен сменить шкуру. Возможно частично выползет из Федькиного рта наружу как было в первый раз, и нам всё-таки удастся его схватит. Каждый месяц мы надеемся, что на этот раз повезёт. Но он очень осторожен и практически не показывается. Высовывает краешки гнусных щупалец, которыми выталкивает старую кожу и всё».

Степан поёжился и посмотрел на братьев.

«Паразит хитёр, он знает, что мы его стережём, он нас слышит и наверняка чувствует обонятельными рецепторами. Чувствует как крыса приманку. От того и осторожен. За Паразитом нужно следить в оба, потому что никогда не знаешь, когда он начнёт действовать. Сколько же было попыток его извлечь из нашего несчастного братца? Жаль что ни одна не увенчалась успехом».

Старший Стремач тяжко вздохнул и медленно вошёл в комнату.

«Паразит на удивление силён, а ещё этот ублюдок очень мстительный и не прощает ошибок. В первый раз я смог вытащить его лишь на ширину ладони, тянул изо всех сил и всё же этот подонок ускользнул. А потом он отомстил. Ну ещё бы, ведь он был в ярости, когда у меня в пальцах осталась часть его щупальца. Он полностью подчинил себе Федьку, и тот как разъярённый зверь бросился на нас. Кондрату чуть глаз не выбил, мне руку сломал. Даже втроём мы не могли его утихомирить. А ведь Федька всегда был слабаком».

Старший Стремач бесшумно подошёл к стоявшему у стены табурету и осторожно, чтобы не заскрипели дощечки, сел на него. Когда в комнату вошли братья, он кивком приказал запереть дверь на замок и отдать ему ключ.

«Ничего, ничего! Всё наладится! - подумал он. - Паразит не даёт Федьке вылечиться. Он намеренно лишил его разума. Пусть хитрый, но человек хитрее. Однажды он сделает ошибку, и мы его вытащим наружу. Вытащим и прикончим. И тогда нас снова будет четверо. Как прежде».

Ошейник

Вдали шумела аномалия... Шумела как прибой... Как шуршащий мелкой галькой морской пляж. Ветер доносил едкий запах перегретой земли, а к нему примешивался щекочущий воображение смрад разлагающихся трупов.

На Агропроме можно было нарваться на засаду или влезть в аномалию, поэтому они наняли проводника по имени Аким, чтобы безопасными тропами он вывел их к болотам. Аким — бородатый неопрятный старик, долго водил их по кустарниковым дебрям, петлял, выискивал какие-то потайные тропки, в общем всячески набивал себе цену, а если кто-то пытался заговорить злобно шикал и напоминал об опасности нарваться на какую-нибудь голодную тварь.

Где-то за полдень, проводник наконец вывел их к железной дороге и, кивнув на клубящееся марево аномалии на рельсах, многозначительно заметил:

- Дальше слишком опасно! Гоните бабки, и я пошёл!

Сашка Гвоздь посмотрел на товарища и неопределённо пожал плечами. Давай дескать — раскошеливайся. Денег у самого никогда не водилось, а если что и было то афишировать их наличие он не торопился.

- Ну ладно! - выдержав паузу, протянул Венька Змей. - Забирай! Только в баре особо не трепись про нас. Он вынул из кармана тоненькую пачку засаленных купюр и сунул их в грязную лапу Акима.

- Уж и не знаю какая нелёгкая принесла вас в эти края, только здесь последнее время дела у сталкеров идут неважнецкие, - пряча деньги в карман, сказал проводник. - Никто не хочет рисковать: зверьё лютует, людишки бесследно пропадают. Даже отморозки анархисты убрались восвояси. Проклятое место. Так-то парни, берегите головы!

Дед поправил ремень автомата на плече и медленно зашагал прочь. Перебрался через железку, и не оборачиваясь скрылся в бурьяне.

- Пошёл ты, старая сволочь! - процедил Венька Змей. - Ещё пугает! Пуганные и не в таких поганых местах бывали.

Словно издеваясь, откуда-то из глубин болота, донёсся тоскливый, наполненный звериной лютостью, вой.

Змей и Сашка Гвоздь были старинными дружками. Побывали во множестве передряг, не раз делили единственную банку тушёнки, и драпали всегда вдвоём, поддерживая друг друга и подбадривая.

Поначалу были наёмниками средней руки, перебивались скромными гонорарами, выполняли поручения а-ля подай-принеси. В общем делали работу подняться на которой можно было лишь благодаря счастливому стечению обстоятельств. Деньги, разумеется, у парней не задерживались. Просачивались сквозь пальцы как песок, и уходили в пустоту. За несколько лет работы скопить ничего так и не удалось.

В конце концов пустые карманы и скромный рацион питания приятелям надоел и, втягиваясь понемногу в нелицеприятное занятие, они перешли на мародёрство. За ними хвостом потянулась дурная репутация, и от наёмничества им поневоле пришлось отойти.

Аномальные поля, места разборок, гиблые углы — всюду где оставались трупы рано или поздно появляются мародёры. Конкурентов было не мало, и порою приходилось отстаивать право на жирный кусок с пушкой в руках.

В этот раз всё складывалось иначе, Змей решил, что нужно мыслить креативно и искать поживу там, где не рискнут это делать другие.

- Не нравится мне здесь! - вслушиваясь в шелест камышей, заметил Гвоздь. - Помнишь про отряд Мишки Кривого, они ведь где-то здесь сгинули. А Бориса Драного — уж насколько крепким был мужик, так и его кто-то располосовал на ремешки. Одна башка только и осталась. Паршивое место. Уже как пару лет паршивое. После Большого выброса здесь стало неспокойно. Ветераны говорят, где земля вспучилась там живым не место.

- Здесь всегда было не спокойно! - отпарировал Венька. - И всё-таки охотники за артефактами сюда приходят, выуживают из аномалий камушки, а потом гибнут. А камушки в рюкзаках так и лежат. Не оприходованные и дорогущие. Борода за такие большие деньги даёт...

- Борода! Что Борода? Он своего не упустит. Хоть как с ним толкуй, а цену всё равно собьёт и на своём настоит. За полцены возьмёт да ещё комиссионные потребует.

- Не тупи! На крайняк учёным отнесём. Они не торгуются! Сколько скажешь столько и отсыпят!

- На Янтарь что ли? Вот уж нет! Туда не пойду. Уж лучше к Бороде.

Гвоздь поелозил щетинистый подбородок и внимательно посмотрел на приятеля.

- Ну колись, что задумал! Имею я право знать или нет?! Мы ж партнёры!

- Давай под насыпь спустимся, тогда и потолкуем, - бросил Змей. - А то торчим тут как пни на виду у всякой швали. Того и гляди внимание привлечём.

Шурша щебнем они спустились в овражек, добрались до заброшенного сталкерского лагеря, уже изрядно заросшего колючим бурьяном, и стали над кострищем.

- Пару дней назад Валька Олух сказал, что на прошлой неделе видел здесь каких-то людей, - начал Змей. - С охраной бродили по окрестностям. Смекаешь? Не иначе то были туристы с Большой земли. А потом случился выброс. Надёжных укрытий здесь нет. В затопленной деревне не спрячешься. Значит, — загнулись субчики!

- Так там же болота! - хмыкнул Гвоздь. - Неделями можно рыскать — ничего не найдёшь! Да и самих может лихая прибрать. Сколько народу уже потонуло в прорве.

- Олух был тут после выброса, - ухмыльнулся в ответ Змей. - И мертвяка видел, только очень уж заробел. Так крепко, что подойти не решился и свалил подальше от греха.

Он примолк и выжидательно уставился на напарника. Нравилось ему испытывать его терпение. Можно сказать удовольствие получал, видя как тот начинает злиться и пыхтеть от напряжения.

- Ну так в чём засада? - не выдержав, злобно рявкнул Гвоздь. - Олух не робкого десятка, в ночи, если придётся, пойдёт жмурам карманы выворачивать... и чтоб он заробел?

- На Ведьмином огороде он того мертвяка видел, - отозвался Венька. - На проклятой территории. Вот и струсил.

- Ну чума! - мигом теряя запал, выдохнул Гвоздь. - Заробеешь тут! Да у любого нормального мужика от такого по хребту мураши поползут! Столько всякой жути слышал про этот огород, и знаешь если даже пять процентов от всего рассказанного правда, то и тогда не стал бы туда лезть.

- Да не кипятись ты! - хлопнув приятеля по загривку, улыбнулся Змей. - Мы только посмотрим. Издалека! Не переходя границу! Поглядим что за жмурик, и если ничего стоящего не увидим, даже дёргаться не станем. Свалим по тихому, и всё!

Венька Змей шёл первым. Внимательно смотрел вперёд, иногда останавливался и вслушивался в шелест камышей по правую руку. За ним, словно раб на привязи, плёлся Гвоздь. На его кислой физиономии отражалось такое уныние и тоска, что временами Змею становилось этого парня жалко.

Ни кваканья лягушек, ни чириканья птиц, ни жужжания стрекоз, никаких звуков кроме приглушённого шелеста камышей и глухого потрескивания раскачиваемых ветром деревьев. Да и деревьями эти торчащие из гнилой воды коряги трудно было назвать. Почерневшие, растрескавшиеся, лишённые листьев — ни дать не взять мертвецы. Там ветка выпростана как человеческая пятерня, здесь ствол изгибается суставчатым костяком. А какое-нибудь торчащее из вязкой жижи полусгнившее полено и вовсе напоминало распахнутую пасть из которой торчали острые щепки зубов.

Вскоре на пути стали попадаться жерди с намотанными на них тряпочками. Это были сигнальные вирши предупреждающие заблудшего путника, что дальше ему путь заказан. Что за добрые люди понатыкали этих виршей оставалось только догадываться, но любой здравомыслящий человек повернул бы назад, да только Венька Змей таковым себя не считал. Всегда пыжился, напускал важности и старался показать себя с лучшей стороны, превращая безрассудство в достоинство.

Вскоре тропинка перестала петлять, и они увидели возвышенность заросшую молодым ивняком. Змей лихо вскарабкался на холм, остановился перед поваленным деревом. Через секунду к нему присоединился и Сашка Гвоздь. Парень встал за спину и нервно засопел.

За холмом распласталась заболоченная пустошь поросшая высокими травами и всё тем же камышом. Кое-где торчали уродливые акации и хилые закрученные штопором тополя. Виршей здесь было ещё больше, только располагались они одним рядом и часто друг к другу, словно частокол отгораживающий Ведьмин огород от остального мира.

- Давай вернёмся! - зашептал на ухо Гвоздь. - Ох, чует моё сердце не будет нам покоя если возьмём что у мертвяка, сгинувшего в этом проклятом месте! Давай отступимся!

- Заткнись! - решительно одёрнул Змей. - Сначала надо осмотреться.

Он опустился на колени, стянул с плеча рюкзак и достал из него старенький потёртый монокуляр.

- Не маячь, - зашипел он приятелю.

Сашка тоже припал к земле и, вытянув шею, уставился на лежавшее внизу пространство.

- Валька Олух не дурак! - прошептал Змей. - Тоже свою долю хочет. Вот про жмурика и проболтался.

Он прильнул к монокуляру и осмотрелся. Кучки камней, какие-то связанные обрывками верёвок палки. Не то шалаши кто-то вязал, не то баловался леший. На сучках то тут то там какие-то матерчатые лохмотья что твоя марля. Где повыше от воды мочалки серовато-зелёных мхов, покрывавшие плешины и булыжники.

- Ну что там? - поинтересовался Гвоздь. - Видно чего?!

Венька поводил взглядом и вдруг заметил как от земли поднялся чёрный рубленный силуэт. В первую секунду он не мог разобрать что это, а потом его глаза стали различать достаточно чёткие очертания заострённой собачьей морды. Живые настороженные глаза животного внимательно уставились в их сторону. Собака рыкнула и заскулила.

- Доберман!.. - проговорил Змей.

- Что?! Какой доберман?

- Порода такая есть! - мародёр оторвался от оптики и посмотрел на приятеля. - Настоящий доберман, а не какой-нибудь мутировавший выродок. В городах таких заводят собаководы-любители.

Он снова уставился в окуляр и внимательно осмотрел пространство расположенное поблизости от собаки. Мертвец лежал в сторонке, у сухого растрескавшегося дерева. Камуфляжный костюм напитался сыростью, и как показалось Веньке покрылся лёгким налётом всепроникающей плесени. Значит, лежит уже с неделю. Всё верно, Валька Олух не сбрехал.

- Собака принадлежит почившему туристу, - протянул Змей. - Не повезло зверюге!.. И после смерти хозяина осталась на поводке.

Он привстал на коленях и сфокусировался на разлагающемся трупе. С этого места ему хорошо была видна, распухшая серовато-лиловая кисть с намотанным на неё ремнём, а ещё в глаза бросился золотой браслет дорогущих котлов на запястье.

Мародёр жадно облизал губы и перевёл взгляд на добермана. Истощённый долгим голоданием, брошенный и от того озлобленный зверь тоже привстал на лапах и грозно оскалил пасть.

- Какие зубищи! - проговорил Змей. - Близко к хозяину не подпустит, мигом в глотку вцепится!

На окровавленной шее собаки ярко блеснул золотом массивный ошейник. Сделанный из пластин, с крупными шипами пирамидками, он выглядел гораздо внушительнее, чем брендовые часики.

- Кое-кто так любит своих питомцев, что покупает им золотые ошейники, - хохотнул Венька. - Хороший куш сегодня возьмём. Верно?

Он пихнул Сашку локтем и сунул ему монокуляр. Но Гвоздь принял его без энтузиазма. Пару секунд пялился на собаку, потом вернул назад и поморщился будто сожрал что-то не свежее.

- Нехорошее это место, - совсем скисшим голосом, проговорил он. - Да и с собакой как быть? Не убивать же? И потом... может это не золото!

- С каких это пор ты превратился в гуманиста? - отозвался Венька. - Мало собак приговорил, когда по болотам болтался? А золото я чувствую нутром, у меня глаз намётан.

- Так то ж мутанты, а здесь!.. - заканючил Гвоздь. - И разве в собаке дело! Говорят, на Ведьмином огороде нечисть живёт. Нарушишь её покой и обязательно придёт за тобой, чтобы посчитаться.

- Совсем спятил? Бросить такое богатство из-за каких-то баек? - Змей спрятал монокуляр в рюкзак и злобно покосился на приятеля. - Если струсил — вали отсюда. Без тебя как-нибудь справлюсь. Только на долю тогда не рассчитывай!

До собаки метров двадцать. Но цель лёгкая. Почти не шевелится, всё смотрит своими прожигающими до костного мозга глазами, словно ожидая смерти.

Змей поёжился и взял добермана на мушку.

- Не держи зла, дружок! - прошептал он и плавно нажал на спуск.

Прогремел одиночный выстрел. Собака отрывисто всхлипнула и тут же затихла. Венька хорошо видел, как крупная голова животного упала на лапы. Шансов никаких. Пуля разбила череп собаки мгновенно прекратив её скорбное существование.

Венька Змей поднялся на ноги и, вытягивая шею, посмотрел на лежащее внизу пространство.

- Всё! Я пошёл! - он повернулся к приятелю и кивком указал направление. - Ты со мной, или?..

- Давай, лучше один! - промямлил Сашка Гвоздь. - А я тебя здесь подстрахую!

- Ну и чёрт с тобой! - обозлился Змей. - Справлюсь без тебя, трусливый засранец.

Он медленно спустился с холма, остановился перед покосившимся частоколом из жердей и осмотрелся вокруг.

Окрестности словно вымерли, только было слышно как колотится в груди сердце да поскрипывают ветви на старых деревьях. Гнетущая безжизненность пугала, но Венька знал, что всё равно заставит себя подойти к мертвецу и забрать всё что причиталось ему теперь по праву.

Он проскользнул между жердинами и крадучись зашагал, к растрескавшемуся дереву, под которым лежал труп туриста. Как только он переступил через незримую границу, ему стало казаться, что оборвалась связь с внешним миром. Свет потускнел, краски стали серыми, а те немногие звуки, что улавливал слух, глухими.

Шаг, ещё шаг... Под ногами чавкала слякотная земля, хрустели бодылья и обломанные ветви. Ни дуновения ветерка, ни лучика солнца скользящего по обветренной коже. Лишь ползущий по над землёй туман, и сырость поднимающаяся от насквозь пропитанной земли.

Змей подошёл к мертвецу и, сдерживая дыхание, опустился пониже, чтобы как следует его рассмотреть. При жизни этот человек был здоровяком. Крепкий, выносливый. Но что человеческая выносливость против безумной силы выброса?

«Стоп! Тогда почему выжила собака? Любое существо погибает в считанные минуты если попадает в смертоносное облако яда»...

Стволом автомата Венька подцепил край капюшона на куртке туриста и рывком сорвал с его головы. Увиденное заставило отпрянуть и сморщиться от брезгливости. Не лицо, а очищенная от плоти окровавленная кость. Сожранные губы, пустая впадина вместо носа, обгрызенные щёки, мутные глазные яблоки, по которым ползали белесые личинки.

«Вот оно значит как, - зашевелилась в голове догадка. - Голодная собака в минуты помутнения и отчаяния подкреплялась мясом хозяина?»

Преодолев первую робость, Змей опустился на колени и снял с запястья мертвеца золотой «Ролекс». Часики были штучными и наверняка стоили баснословных денег. Эх! Сашка, Сашка! Разве можно такое бросить из-за глупых предрассудков?»

Он спрятал их в вещь-мешок и, задыхаясь от смрада, полез в нагрудный карман туриста. Там нащупал бумажник. Достал его и тут же раскрыл. В глаза бросилась небольшая цветная фотография, на которой был запечатлён молодой, улыбчивый парень с лежащим у ног доберманом.

Денег оказалось не много — тысяч десять купюрами разного достоинства. Они мигом перекочевали в подсумок, а пустой бумажник полетел в кусты.

«И всё же, почему ты умер, а твой доберман нет? - мысленно спросил мародёр. - Может дело вовсе не в выбросе?»

Задержав дыхание, он наклонился над трупом и внимательно осмотрел его грудную клетку. В камуфляжной ткани всё ещё просматривались входные отверстия от пуль, которые начали обрастать грязью и чёрной плесенью.

«Значит, кто-то ещё хотел поживится твоим золотом, - подумал он. - Но что-то пошло не так и грабители смылись... Может выброса испугались... А может их остановили страшилки про Ведьмин огород».

Рюкзака при мертвеце не было — должно быть потерял, когда убегал от убийц. Не было и оружия, которым, как правило, обзаводились все туристы прибывающие в Зону. А жаль! У того же Сидоровича хорошую пушку можно было бы сменять на полный комплект новой снаряги.

Мародёр выпрямился и подошёл к доберману. Жадно облизал губы и, наклонившись снял с собаки ошейник. Ощутив его тяжесть, тихонечко хохотнул, повертел его в руках и посмотрел на табличку с именем.

- «Б-л-е-к», - растягивая буквы, прочитал он вслух. - Извини Блек! Тебе он уже не понадобится, а мне отсыпят полный карман.

Любуясь золотыми пирамидками-шипами, он медленно пошёл прочь. Ничего ценного здесь больше не было, а ошейник Блека, если его продать подходящему торговцу, мог обеспечить безбедное существование на протяжении полугода. Но чем ближе он подходил к краю Ведьминого огорода, тем тягостнее ему становилось. У частокола из жердей он остановился и обернулся.

Определённо что-то было не так. Он посмотрел на труп туриста и понял, что тот лежит в другом положении. А потом он увидел как синюшная кисть с зажатым в ней ремнём поводка начала судорожно вздрагивать... Вздрогнула — застыла. Снова вздрогнула. Так будто через неё пропустили заряд электрического тока...

«Бред, бред, это же бред, - мысленно повторял Змей, карабкаясь по склону наверх холма. - Не может такого быть! Галлюцинация!.. Каким-то газом надышался! Миазмами от трупа!.. В аномалию попал, которая мозги сносит! Сколько таких случаев было со сталкерами?!».

Только успокоить себя подобными доводами он был уже не в состоянии. Руки дрожали, во рту что твоя Сахара — всё высохло аж глотать больно. А в ногах ощущалась такая слабость, словно километров двадцать пробежал без передыха.

Наверху холма он снова обернулся. Теперь у мертвеца конвульсивно дёргались уже обе конечности. Того и гляди обопрётся на локти и поднимется.

Ужас сжал сердце. Изо рта вырвался отчаянный стон и, стянув с плеча автомат, мародёр полоснул щедрой очередью по Ведьминому огороду.

Когда он взобрался на холм, Сашки и след простыл. Возможно сбежал после того как увидел, что происходит внизу, а возможно сделал это заблаговременно, не дожидаясь развязки.

«Молодец! Иногда трусом быть полезно! - мелькнула мысль. - А я вляпался! Ох как вляпался!»

Венька бежал сломя голову, позабыв об аномалиях, о ловушках-ямах скрываемых камышами, о мутантах притаившихся в берлогах. Иногда оступался, проваливаясь по пояс в холодную стоячую воду. Изнывал от усталости и ужаса.

Чужое золото жгло, но выбросить украденное у мертвеца он был не в силах. Ещё не созрел. Не дошёл до того состояния, когда здравый смысл перемелет проклятую жадность.

Вечерело! Уже начинало багроветь закатом небо у горизонта. От воды потянуло холодом. Вылезли на кочки крикливые амфибии.

Змей остановился, чтобы передохнуть и осмотреться по сторонам. Заблудился он в камышах основательно. Здесь и по приметам ориентироваться было не просто, а когда не следишь, так и вовсе никаких шансов найти дорогу.

И снова где-то позади начал хрустеть камыш. Иногда доносилось хриплое бормотание, мычание и скрежет зубов. Неутомимый мститель шёл по следу, не позволяя ни оторваться ни передохнуть.

- Ах, ты ублюдок! - чуть не плача, простонал Змей. - Что ж ты проклятый привязался ко мне?

Толком не отдышавшись, он снова заставил себя бежать. Впервые в жизни он почувствовал себя загнанным зверем, единственной надеждой к спасению у которого была его выносливость и упрямство.

«Только бы выйти на дорогу, только бы на твёрдую землю, - повторял он мысленно. - Добраться бы до какого-нибудь лагеря, где есть люди. Уж они-то помогут».

Темень хоть глаз выколи. Он потерял свой рюкзак, располосовал о какие-то колючки куртку. На небе мерцали звёзды, но что толку от их призрачного сияния. Грязный, оборванный, уставший как собака, он наконец выбрался на какую-то забытую ещё в стародавние времена дорогу. Вскарабкался по откосу на потрескавшуюся твердь и с облегчением выдохнул.

Сразу же обернулся... Преследователь остался где-то позади, отстал на километр, может больше. Ночной ветер колыхал бескрайние заросли камышей. Завывал, шелестел листьями, скрипел стеблями, не позволяя понять, где находится враг. Но Венька Змей знал, что жуткий призрак не пропал, не провалился в какой-нибудь омут, а упорно бредёт следом.

Ждать когда это мерзкое чучело выберется на дорогу он не собирался. Пули его не брали, а каких-либо иных способов остановить мстительного зомби Венька не знал. Он всё ещё не осознавал, что собственно произошло, — восприятие действительности сузилось до желания убежать подальше. Спасти шкуру, сбросить с плеч проклятого призрака.

Змей сунул руку в карман и вытащил злополучное золото. Завыл от отчаяния, крепко выругался и порывисто бросил часы и ошейник на асфальтовое крошево.

Впереди мерцал оранжевый огонёк. Одиночный, зыбкий, но до одури притягательный. Наверняка сталкерская заимка, каких на болоте немало. И если там люди, то...

Обдирая о колючки ладони и локти, Змей проломился через заросли терновника и, подворачивая ноги, побежал к покосившемуся домику стоявшему у кромки болота.

Вот уже стали доносится голоса бродяг, смех и громкий кашель. Над крышей курился дымок. Пахло чем-то жаренным...

Венька рывком преодолел последние десять метров и плечом ударился в дощатую дверь. Дверь легко подалась. Ввалившись в комнату, он тут же закрыл её ударом ноги и задвинул засов.

Пять мужиков сидели прямиком на полу. На Веньку даже не обратили внимания. Только бородатый угрюмый здоровяк искоса посмотрел на визитёра и снова принялся уписывать тушёнку.

Бродяги продолжали трещать о своём, а Змей забился в угол и притих. Ни о чём не думал только бездумно смотрел на подвешенную к потолку керосиновую лампу.

- Ты его выбросил? - неожиданно донёсся голос.

От неожиданности мародёр вздрогнул. Покосился на говорившего и столкнулся взглядом с глазами Сашки Гвоздя. Его приятель сидел в метре от него, в полумраке, который создавали сушившиеся на верёвке плащи.

- Как ты меня напугал, придурок! - процедил он.

- Ты его выбросил? - повторил вопрос Сашка.

- Ещё на дороге! Я себе не враг!

- Не надо было туда лезть, - трескучим голосом добавил Сашка. - Ещё и собаку его прикончил...

- Заткнись и дай передохнуть, - процедил Змей. - Может всё ещё обойдётся. Заберёт свои побрякушки и уйдёт.

Он закрыл глаза и погрузился в состояние тревожного полусна. Била лихорадка, в голове крутились сумбурные мысли. Перед глазами периодически возникало лицо туриста с фотографии. Его добродушная улыбка, его трогательное отношение к Блеку.

И вдруг в дверь чем-то грохнули. Сон мгновенно улетучился. Удар был настолько сильным, что затряслись бревенчатые стены. Затем, с небольшим интервалом, последовали удары... второй, третий, четвёртый...

- Что за придурок там по доскам дубасит?! Силу некуда девать!

Бородатый бросил свою тушёнку, вскочил на ноги и решительно подошёл к двери. Рывком отодвинул засов и распахнул дверь настежь.

Внутрь тут же ворвался промозглый воздух, вместе с которым в хижину заполз и трупный смрад. Рискуя потухнуть, в керосиновой лампе беспокойно затрепыхался язычок огня. Загудело пламя в буржуйке. Сквозняк зашелестел старыми газетами сваленными в угол.

- Что это, чёрт подери?! - сдавленным голосом, проговорил бородач.

Его лицо вытянулось, покрылось пятнами. Глаза вылезли из орбит, а губы побелели. Такого безысходного ужаса Змею ещё видеть не доводилось. Казалось ещё немного и этот здоровенный мужик с бычьей шеей безвольно упадёт в обморок. Бородач издал истошный вопль и торопливо захлопнул дверь.

Вероятно, кое-что успели разглядеть и его приятели. Бродяги повскакивали на ноги, бросились по углам. Только один из них, сутулый крепыш, схватил дробовик и бросился было к двери, но бородатый рывком его остановил и с какой-то истеричной злобой наотмашь ударил по физиономии.

- Не смей! - рявкнул он. - Нельзя трогать нежить. Нельзя...

Он вырвал из рук собутыльника ружьё и швырнул его на пол.

Между тем дверь начала скрипеть и трещать. Напор был таким яростным, что заскрежетали ржавые петли. Ходуном заходил засов, с которого отлетела оставшаяся краска.

- Что нужно этому упырю? - крикнул один из сталкеров.

- Ему нужен один из нас! - закричал в ответ бородатый. - Как пить дать кто-то перешёл ему дорогу.

В ужасе он закрыл рот рукой, а потом неожиданно повернулся к Змею.

- Ты пришёл последним, - словно оглашая обвинительный приговор, воскликнул он. - Это ты притащил на хвосте тварь. Значит и нужен ему ты. Ведь верно?

Бородатый угрожающе потряс перед носом мародёра грязным пальцем.

- Отвали! Ничего я не тащил! - вскакивая на ноги, завопил Венька. - Я всё вернул!..

- На Ведьмин огород ходил, подонок! - зашипел мужик. - Знаю... По роже вижу, взял что-то у мертвеца!

Сашка Гвоздь сдавленно замычал и отполз в сторонку. Краем глаза Змей увидел как тот пытается спрятаться за кучей барахла.

- Он ему нужен! - зарычал бородач, кивая на Змея. - Вышвырнуть его из хижины к чёрту!

Сталкеры бросились к мародёру, схватили его за руки и за ноги. Как он ни брыкался, как не награждал бродяг тумаками, они всё равно его приволокли к выходу, открыли дверь и словно мешок с картошкой вышвырнули в жуткую стылую темень. Дверь тут же захлопнули, а для надёжности ещё и подпёрли здоровенным поленом.

- Всё!.. Так тому и быть! - проговорил бородатый. - Не хорошо живого человека нежити отдавать, но иначе нельзя.

С улицы, раздирая ночную глухоту, донёсся истошный, по-звериному пронзительный вопль. Несколько глухих ударов в дверь. Бессвязный набор ругательств и ещё один страдальческий вопль. Потом забулькало, захрипело, заскрежетало...

Из своего убежища, бродяги решились высунуться только, когда над болотом взошло солнце. Перепуганные насмерть, потрясённые случившимся, они выскочили из хижины и, обнаружив под дверью пятна крови, бросились врассыпную.

С той страшной ночи о Змее больше никто и не слышал. Живым его не видели, а мёртвым... тут уж и не понять кого считать мёртвым, а кого нет.

Не прошло и недели как среди бродяг Болот стали распространяться жуткие истории про нежить таскающую на поводке живого человека. Будто бы ходячий труп с обглоданным лицом, от которого за версту несёт мертвечиной, водит за собой пленника. Истощённого от голода, замученного бесконечными скитаниями, грязного и обезумевшего от соседства со страшным упырём. Будто бы на шее у него золотой ошейник, снять который несчастный не в состоянии. Будто бы мучает его мертвец как живодёр свою собаку. И таскается эта кошмарная парочка по одному и тому же маршруту: то на болотной тропе объявится, то из тумана выйдет чуть ли не у самой железной дороги, то у затопленной деревни появится, чтобы принести несчастье заплутавшим сталкерам. А через месяц кое-кто стал утверждать, что на поводке уже не живой человек, а такой же мертвец. Почерневший, заплесневелый, с пустыми глазницами... бредёт следом и тихонько скулит.

Скелет в шкафу

Как-то вечером, когда начало смеркаться, и к бивуакам потянулся бродячий люд, в подвал к Сидоровичу спустился незнакомец. Время ужинать, а тут на тебе, припёрся! Толстяк уже приготовил столовые приборы, достал из холодильника бутылку пшеничной, разогрел в микроволновке жаренного цыплёнка. И тут такой форс мажор.

- Чего тебе! - нетерпеливо рявкнул Сидорович. - Не мог подождать до утра?!

Он прикрыл снедь тряпочкой и уселся на табурет, поглядывая на незнакомца суровым инквизиторским взглядом.

Первым делом он оценил его одежду — ни дать ни взять пугало огородное. Драный в заплатах плащ, полуистлевшие штаны, кирзовые сапожищи зелёные от плесени. На башке капюшон натянутый чуть ли не до носа. И рожу-то не разглядеть. Разве что массивную бульдожью челюсть да оскал кривых зубов. А вонючий! Хоть нос затыкай и на воздух беги!

«Выродок какой-то! - подумал торгаш. - Но кто знает может ценное что притащил, а деньги как говорится не пахнут».

Поёрзал толстяк на пятой точке, с сожалением покосился на поджаристый окорочок и кашлянул.

- Ну что там у тебя? Выкладывай!

Стянул верзила с плеча рюкзак и давай из него вынимать ценные вещички: дорогущие детекторы, новенькое оружие в смазке, ПНВ последнего поколения, — чего только в его бауле не было, аж дыхание от жадности перехватило.

Тут перед глазами у Сидоровича и поплыло. А ведь во рту с утра ни капли спиртного. Попытался было встать с табурета, а не может. Ноги не слушаются, как будто приковали к полу. Смотрит Сидорович на верзилу, а тот словно искрит — только не светом, а какой-то копотью. Искрит и ритмично мерцает потусторонней зеленью.

Промычал что-то визитёр, и Сидорович вырубился. Только и успел охнуть, опрокидываясь на спину.

В себя приходил торгаш с болью в голове и ломотой в пояснице. Словно после перепоя. Стеная, кряхтя, мыча что-то несусветное себе под нос, разлепил веки и уставился на грязный потолок. Он не сразу сообразил, что валяется под прилавком, что по нему ползают здоровущие тараканы, а под головой лежит старый вонючий ботинок.

- Что это было-то? - морщась, проговорил он. - И какая сволочь вздумала со мной такие шутки шутить.

Вылез Сидорович из-под стола. Огляделся. Видит дело совсем плохо. Сейф открыт. Денег нет. Вместе с контейнером пропал артефакт. А со стеллажа ящик водки и коробка тушёнки. Исчез и жаренный цыплёнок, только пара обглоданных косточек осталась.

- Ах, подлюга! - багровея от злости, рявкнул Сидорович. - Да у кого ж рука поднялась!

И вдруг видит, на прилавке стоят несколько пустых консервных банок. Ржавые, грязные, все в пыли и паутине. Схватил одну, повертел в руке. А на банке этикетка. Ещё советская с ГОСТами и ценой. Видать из какого-то забытого всеми склада.

Бросил Сидорович в сердцах банку на пол и выругался. Он мог сам кого угодно обдурить, но чтобы его! Не иначе в гости пожаловал контролёр, который разум помутил!

С тех пор, когда к нему заявлялся какой-нибудь сталкер и выкладывал на прилавок никчёмное барахло, Сидорович злобно косился на бродягу, ёрзал на табурете и сурово рычал:

- Ты бы ещё консервных банок насобирал!

А про свой конфуз с вечерним визитёром он молчал. Не с руки такому крутому мужику о таких постыдных провалах рассказывать.

Тоже везение

Тёплая, остро пахнущая ржавчиной вода капает на голову.

Кап, кап, кап...

Иногда начинает течь ручьём, а потом снова кап, кап, кап.

«Вот бы напиться. Да хотя бы этой вонючей воды.

А потолки в лабиринте достаточно высокие. Чёрт его знает, когда эти подвалы построили. Колпаки плафонов зарешечены, толстущие кабели под сводами провисли, трубы водопроводные превратились в труху да всё здесь давно сгнило и заплесневело...»

До последнего случая ему определённо везло. Жизнь курьера в этих краях не простая. В Зоне нет спокойных мест, всюду смертоносные опасности. Они сопровождают человека на каждом шагу, они подстерегают его на бивуаке, они сторожат его даже во сне. Чего стоят аномальные поля или мутанты? А двуногие и разумные? У некоторых ни совести ни страха!

Как-то он на собственной шкуре испытал, что такое человеческое вероломство. Чтобы доставить посылку в срок пришлось раскошелиться на проводника, — а он подлюга взял и завёл его в самое сердце трясины. Пальнул из дробовика в ногу, отобрал посылку и дёру. Вот только далеко этот проводник не убежал, сам в топь и угодил. А посылочку он всё же доставил. Бродяги какие-то выручили. Ногу перебинтовали, из трясины вывели и помогли доковылять до ближайшего лагеря.

В другой раз ему нужно было перебраться через старый железнодорожный мост. Он тогда взялся тащить груз на дальний кордон вот и решил не делать крюк и пойти по разрушенному пролёту. Балансируя руками словно эквилибрист, по единственной закрученной чуть ли не штопором балке, он перебрался на другую сторону и в тот же миг хлипкая переправа обрушилась вниз. Вот уж повезло, так повезло. Упади он вместе с балкой, костей бы не собрал.

А ещё был случай, когда на него напала свора мутировавших собак. Четырёхглазые бестии почуяли его издалека и погнали по оврагам будто зайца. Как он от них не отбивался, как не отстреливался всё без толку. И наверное растащили бы эти выродки его на части не случись выброса. Небо озарилось вспышками, подул горячий ветер, в воздухе стали носится плазмоиды. Собаки начали визжать и разбежались, а он не будь дураком нырнул в какой-то провал и переждал смертоносный шторм в старом армейском бункере. Скажете не везение?

Когда он после ночи выбрался из своего убежища, то почти сразу же наткнулся на трупы собак. Всю свору выкосил выброс. А он живой и невредимый...

Только в последний раз не повезло...

Курьер пошевелил правой ногой и ощутил боль. Постепенно стала возвращаться чувствительность, только это не радовало. Вскоре боль станет невыносимой, и его стоны разбудят ЭТО. Оно дремало в дальнем углу. Белесое, дурно пахнущее, многорукое, многоногое. Голова выродка напоминала человеческую да только это отродье лишь внешне походило на человека. Бездушное, постоянно голодное существо, ни дать ни взять гигантский паук, живущий ради жратвы.

И зачем он попёрся мимо той пятиэтажки?

Эта тварь выскочила из какой-то щели, сшибла его с ног и сомкнула гнусные хелицеры на бедре. Ох как он кричал! Боль была такая, словно ему медленно отрывали ногу... Впрочем, проклятый мутант действительно оторвал ногу, но только это случилось гораздо позже, когда выродок приволок его в свой лабиринт. Теперь курьер висел под потолком, опутанный липкими нитями, обездвиженный ядом и апатией. Яд мутанта заставил кровь свернуться, и быстрая смерть теперь ему не грозила.

«Дотянуться бы до пистолета уж я бы не промахнулся. На раз-два размозжил бы этому упырю башку. Да как дотянешься? Он в кобуре, а кобура под мышкой. Вон как паутиной своей перепеленал и не дёрнешься».

Сидящий в углу мутант пошевелился. Дёрнул головой, задрал морду и начал сипло тянуть воздух.

Где-то в глубинах лабиринта громыхнуло железо, а потом раздался отчётливый ружейный выстрел. Медленно тянулись минуты. Ничего не происходило. Иногда казалось, что звуки выстрелов только почудились. Но не могли же они почудиться и мутанту, ведь выродок стал проявлять признаки беспокойства. Он перебирал длинными когтистыми лапами, фыркал и вертел своей плоской башкой по сторонам. А потом «паук» сжался словно взводимая пружина. Подпрыгнул и, прицепившись к стене, стремительно вскарабкался на потолок, в котором зияла дыра.

И вот в дверном проёме замаячил яркий луч света.

- Ну и вонища! - донёсся голос. - Хоть противогаз натягивай!

- Тише ты! Сдаётся мне тут завёлся какой-то гад! Как бы на хребет не запрыгнул.

В дверном проёме показался человек. Выставив перед собой автомат с фонарём, он немного помедлил и перешагнул порог.

- Этот гад на потолке! - собравшись с силами, завопил курьер.

В то же мгновение мутант спрыгнул вниз, но бродяги были к этому уже готовы. Они мигом нашпиговали выродка пулями, и тот забился на полу в конвульсиях. Добили его выстрелом из дробовика.

«Нет! Не отвернулась от меня ещё удача, - подумал курьер. - Жаль только профессию придётся сменить. Какой из меня курьер без ноги?».

- Повезло тебе, браток! - снимая бедолагу с потолка, сказал бродяга с автоматом. - А нам нет! Теперь тебя на горбу придётся до самого лагеря тащить».

Леший, Лешак

Описание мутанта

Слабо изученный вид. Впервые был замечен зверобоем Гришкой Тритоном в городе Красные Бережки. Добыт им и в качестве охотничьего трофея продан таксидермистам в Эдеме. Преимущественно существо обитает в мёртвых городах, используя рельеф и подземные полости в качестве укрытий и лежбищ. Ведёт ночной образ жизни, в силу физического строения достаточно уязвим, от чего в поведении преобладает скрытность и осторожность. Излюбленными местами Лешего считаются так называемые «щупальца» — разломы, трещины и ямы, являющиеся местами выходы подземной энергии. Такие «места силы», как правило, располагаются за периметром аномалий. Существует неопровержимые факты, что Лешаки способны поглощать энергию и получать жизненную силу из окружающего пространства. Некоторые охотники относят их к типу энергетических вампиров, но достоверных случаев нападения на людей зафиксировано не было.

Судя по строению конечностей и наличию крупных зубов, существо также нуждается в естественной пище. Всеядность Лешаков не подтверждена, но по мнению изучавших его останки биологов мутант совмещает в себе падальщика и охотника. Обладает слабовыраженными телепатическими способностями. Опасен для людей с неустойчивой психикой. Является ли людоедом — не известно. Мутант стал неотъемлемым субъектом местного фольклора. Герой анекдотов и баек.

Ещё один концепт-арт мутанта

Такой вот вариант Лешего. Напомню, это мутант, которого встретил Макс Воробьёв в Красных Бережках, точнее он его наблюдал, находясь в убежище Гришки Тритона. Повадки плохо изучены. Но по мнению того же Гришки это существо всеядное, не гнушается отбросами и мертвечиной. Там, где Леший "танцевал" сталкеры находят артефакты. Опасен своей непредсказуемостью. Способен напасть и на человека.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге