Белые падальщики

Глава 1

Поля вокруг маленькой деревеньки были щедро приправлены солнечными батареями. Словно кто-то рассыпал чёрные перчинки на старый холст. Когда Чилла увидела эту картину из кабины вертолёта, то место ей сразу не понравилось. Земля словно болела этой хаотичной чёрной сыпью цивилизации. Она сначала удивилась своим мыслям — все разговоры о естественном порядке вещей и красоте природы были ей далеки. Рассеянный свет солнца на древесной листве никогда не превзойдёт чудес искусственных ламп.

И всё равно Чилле показалась эта картина омерзительной. На службе фронтира всегда было двое слуг: порох и электричество. Но солнечные батареи не отвоёвывали электричество, не зарабатывали его тяжким трудом, они не выстроились плотными рядами. Эти батареи разбрелись по плохо охраняемым полям, как горбатые нищие прихожане. В поисках подаяния они поднимают “лица” к новому божеству, которое высушивает всё живое и плодит раковые клетки. Никакой организованности, запланированности. В лучшем случае это попытка выжить во враждебном мире. В худшем — попытка договориться.

– Ужасное зрелище... – пробормотала она и поймала на себе вопросительный взгляд сидящего напротив мужчины лет пятидесяти. Женщина рефлекторно выпрямилась, но взгляд от окна не отвела и продолжила уже громче. – Энергетическая инфраструктура просто ужасна. Некоторые вещи, вроде защитных сетей от песчаных бурь, я могу списать на бедность, но… это проектировал либо идиот, либо… не знаю. Кто хуже идиота? – Лентяй. – ответил мужчина и сквозь его седую бороду проступила улыбка. – Да. Справедливо. – Генезис вашей оценки легко проследить, мисс Салаши. – голос у мужчины был мягким и подобострастным, улыбка окрасила каждое его слово. – Но прошу, не будьте столь категоричны. Видите ли, общество под нами не располагает достаточным уровнем организованности, дабы делегировать контроль над электричеством одной силе. Жизнь каждого зависит от полного контроля над своим хозяйством. – Это… имеет смысл. – ответила Чилле с кивком. – На брифинге говорили, что тут основным рационом являются грибы с подземных ферм. Получается там внизу всё изрыто землянками и подвалами с примитивной микопоникой? – Верно. – глаза мужчины оживились, из голоса пропали фамильярные нотки. – А вы знаете на какой тонкой грани находятся устройства по автоматизации этих ферм? Они балансируют между эффективностью и вынужденным примитивизмом, и…

Сбоку послышался глухой кашель. Оба собеседника повернулись в сторону и посмотрели на третьего человека в кабине вертолета. Мужчина лет тридцати, гладко выбритый, с неестественно правильным и бледным лицом. Его синтетическая кожа отличалась от мрамора только тем, что на ней ещё оставались намёки на поры.

– Не мучай её своими лекциями, Павел, пожалуйста. – глубокий и вкрадчивый голос их попутчика убрал улыбку с лица бородача.

Собеседники молча отвернулись к окну. Там, за армированным стеклом, приближалась земля полная таинства.

***

– Добро пожаловать в Рио-Субтерра! – лавочник пытался перекричать весь сельский рынок. Только завидев троицу он тут же сложил под прилавок свои пожитки, опёрся локтями на каменную стойку. Сейчас лицо его светилось от радости гостеприимства. – Лет пять вас не видел, сеньор Виктор. А кто это с вами? Ваше лицо, сеньор я где-то уже видел. Бледнолиций улыбнулся и кивнул стоящему рядом бородачу. Тот выступил вперёд, практически в упор к прилавку, и приветственно кивнул: – Павел Бикош. Я бывал тут почти три года назад. – А-а-а! Вы были тут в “Маковую ночь”. Что же, тогда ничего удивительного, а вы, сеньорита? – Чилла Салаши. Техническая экспертиза. – хмуро ответила женщина периодически бросая взгляды на прохожих. Ни один из них не смотрел на приезжих, но их любопытство можно было ощутить кожей. Мурашки ритмично маршировали по спине от каждого местного жителя, прошедшего почти вплотную от неё. Люди как будто пытались узнать о них без слов, без взглядов. – Впервые за Аутбэком, да? Ну ничего, дорогая. Вы быстро привыкнете. – уличный торговец громко свистнул и из густых теней переулков вынырнула пара смуглых подростков. Они быстро, не привлекая внимания, подошли к прилавку. Уставились на торговца своими карими глазами голодных но преданных псов.

Чилла взглянула на детей рано окрепших от суровой жизни, с огрубевшими лицами обтёртыми сухими ветрами. Подростки потупили взгляд, но не от смущения, а с каким-то вышколенным остервенением. Словно земля под ногами требовала всё их внимание и концентрацию. – Как вас зовут? – спросила женщина переведя взгляд на торговца. – Фауст Лигасо, сеньорита. Пройдемте к вашим бринкедам. – и он тут же развернулся и пошёл прочь от прилавка к ближайшему переулку, кажется совсем не заботясь о том, что его попутчики потеряют своего проводника из виду. Каменные дома скрыли мужчину среди своих кривых и обшарпанных стен.

Троица пошла следом. Виктор, как всегда осторожный и методичный: следил за всей улицей не поворачивая головы. Чилла с кислой гримасой, ожидая любой подлости оглядывалась по сторонам. Она заметила, как подростки встали у прилавка и начали выуживать из ящиков товары на продажу.

– Что значит бринкед? Что-то знакомое. – сказала женщина отворачиваясь от рынка. – Местный сленг для неудачливых солдат, мадам. – весело ответил Павел Бикош. Он шёл впереди всех и всем своим видом показывал, что практически родился и вырос среди подобных мест. Он даже не сменил одежду, серый хай-тек костюм с подачей воды и кислорода кричал о чуждости хозяина. Но походка Бикоша, язык его тела и тон слов, которые он бросал прохожим — всё это перевешивало его образ в сторону жителя пустошей. – Почему местные отводят глаза? – задумчиво спросила Чилла, пока они шли пробирались через высушенные каменные джунгли. – Господин Дюпон, не желаете ли просвятить? – полу-обернувшись спросил Павел. – Никогда не интересовался этим. Их странные повадки мне не мешают. – ответил Виктор растягивая губы в неприятной улыбке. Бикош откашлялся и отвернувшись начал рассказ: – Обычай такой. Лет пятьдесят назад местные верили, что технологии сложнее радиоприёмников проклинали людей. И нет ничего хуже, чем глазеть не проклятых. Нас, жителей Мегаполиса, они называли… хм… как же это было? Помню только неточный перевод, нечто вроде “впускающие домой смерть”. Местные верили, что стоит взглянуть на такого человека, и Смерть решит, что у тебя дома тоже можно погостить. Прошу прощения за каламбур. Разумеется это суеверие имело под собой вполне реальное обоснование. Люди, что проявляли интерес к деяниям “туристов”, часто становились объектом ликвидации. А мы все знаем методы контрактных убийц Пограничья. Свидетелей нет, лишь таинственные несчастные случаи со знаками злой воли. Со временем благосклонные директора концернов и предприятий стали более миролюбивыми в отношении жителей пустоши. Таинственные смерти от этого “проклятия” изжили себя, а вот традиция осталась. Чилла фыркнула и усмехнулась: – Никогда не поверю, что корпораты растеряли свою паранойю. – И правильно что не верите. – из голоса Павла резко, как по волшебству, пропала всякая смешливость. Они, заметив как их проводник зашёл в побитый ангар на краю деревни, остановились рядом в тени тканевого навеса. – Их миролюбие продиктовано отнюдь не гуманизмом. Просто они поздно усвоили урок, который в Репозиториуме усвоили сотни лет назад. – Это какой же? Павел задумался, или же просто сделал вид, что задумался, выдерживая драматическую паузу. Когда он решился на ответ, то заговорил медленно, как рассказчик в деревенской кофейной: – Мегаполис вытряхнул метлой прогресса Великое чудо со своих улиц. И всё это Таинство, весь мрак Демиургов по ту сторону реальности, осел в этих местах. Даже эти аборигены не представляют, насколько они ближе к Смерти, чем любой из нас. Не к романтической абстрактной глупости, а к истинной силе! К манифестации. Но директора концернов и лидеры технократических кланов поняли свою ошибку достаточно поздно. Он сделал драматическую паузу и сказал следующее, как если бы декламировал прописную истину пророков: – Когда притворяешься Смертью в её охотничьих угодьях — она ставит тебя на место. Эта сила устала от раздражающих издевательств и, как речной крокодил, решилась на выход из своей территории. Сдавила зубами этих жалких театралов и проглотила нескольких из них целиком. Нет ни одного ассасина способного на то, что может совершить маленькая группа культистов благословлённая сразу несколькими демиургами.

Чилла попыталась осознать сказанное, но смысл деталей и странных метафор ускользал от неё. Она вздохнула и перевела взгляд на Виктора в поисках поддержки. Но бледнолицый агент смотрел в пустоту. Погрузившись в свои мысли он сохранял на лице странную улыбку манекена.

Дверь ангара открылась и оттуда высунулось лицо Фауста. – Заходите, сеньоры и сеньорита. Ваша бригада оделась.

В таких ангарах парковали огромные машины для прокладки пути среди песчаника, но надобность в них давно отпала. Уже давно помещение превратили в склад и место для другого, более практичного транспорта. Тут было бы уютно, если бы не запах антисептиков, крови и машинного масла. Тут было бы светло, если бы не стеллажи и ящики набитые до отказа различным хламом. Старые инструменты, детали машин и оружия, побитые электроприборы — всё это отбрасывало монструозные тени в свете жёлтых ламп.

Троица прошла между наваленным мусором к основному въезду в ангар. Им предстала жалкая картина: исцарапанный и обожженый бронетранспортёр выглядел, как мертвец на операционном столе у подпольного хирурга. Дюжина солдат устроили перед ним подобие полевого госпиталя. Несколько человек лежали прямо на полу на простынях, со следами ожогов и пулевых ранений. Те, кому повезло больше, расселись на бочках и ящиках. У всех в глазах была знакомая агентам дымка прострации — последствия сильных болеутоляющих. Большинство сняли своё снаряжение и кибер-протезы. Поэтому, хотя все они были солдатами способными на убийство даже лишившись конечности, сейчас они походили на сборище угрюмых калек.

– Н-да… – протянул Виктор – Вас хоть сейчас на площадь отправляй собирать мелочь. – И вы тоже идите в задницу, сэр. – подал голос бритый солдат с дымящейся самокруткой в зубах. – Вас там не было. Не смотря на грубость, солдат протянул Виктору ещё одну самокрутку, и дал прикурить газовой зажигалкой. – Действительно не было. – пробормотал бледнолицый и крепко затянулся, выдохнул облако дыма и продолжил – Поэтому рассказывай. По глазам вижу, что в боевом отчёте вы указали не всё.

Солдат кивнул и отщёлкнув окурок начал: – Я лейтенант Корпуса “Рейдеры” Арно Салливан. Позывной “Тройка”. По приказу капитана Саадуна нам надо было исследовать сектор М42, а точнее старые штольни с месторождениями природных газов. Мы сопровождали группу геодезистов и геологов. По прогнозам был риск песчаных бурь, а на месте раскопок могло быть сопротивление. Поэтому двигались на тяжёлом транспорте. На месте сопротивления не было. Наши ребята спокойно проработали почти пять часов, после чего мы отправились назад. Тут-то на нас и напали. – Дикари? – Виктор поднял бровь. – Культисты. Против наших машин простым дикарям нужно было бы собрать целую армию. А это была пара небольших отрядов. Порча. Скверна расплавляющая металл. Но броня выдержала удар. Мы были готовы к чему-то подобному.

Чилла слушала рассказ оглядывая бронетранспортёр. Большая и крепкая боевая машина когда-то носила серые и бежевые цвета, но сейчас была покрыта сажей и ржавыми пятнами — явные следы потусторонней и необъяснимой скверны. Эти металлы не должны были окисляться, не с такой скоростью. Её взгляд подмечал все повреждения транспорта, каждую уродливую деталь прошедшего боя. Потом она перевела взгляд наверх и заметила, что почти вся крыша чёрная и со следами развороченного оборудования.

– Это ведь “Катафракт”. – уверенно сказала она повернувшись к Арно — На нём должно было быть тяжёлое оружие с экранированием от порчи. – Так и есть. – солдат удивлённо посмотрел на неё пытаясь предугадать к чему ведёт технический эксперт. – Ваш “Катафракт” голый и у него вырвали все зубы. Следы эрозии и оплавленного металла я не объясню. Это дело Павла, но вот эти повреждения – Чилла указала на верхнюю часть корпуса машины – Это работа низкоскоростной плазмы. Или я не права? Павел Бикош откашлялся, рассмеялся и подал голос подойдя ближе: – Скажем так, если бы вы столкнулись в пустоши с теми, кто способен на такое, то они бы не оставили свидетелей. Нам известно всего три культа столь могущественных демиургов и все из них действуют гораздо дальше отсюда. “Забытые дети Отца-Стервятника” наверно способны на такое. Они с такой ретивостью отдались своей службе, что уже не похожи на людей. Уродцы покрытые перьями, с атрофированными ногами, с костяными наростами на лице в виде клювов. Для них слово — буквальное оружие. Техника в их присутствии гниёт как переспелые бананы под солнцем. Ваши глаза, лейтенант “Тройка”, слишком живые для того, кто был в присутствии существа, способного приказывать сердцу врага остановиться.

Виктор рассмеялся и похлопал оккультного эксперта по плечу: – Не пугай ребят. – он обернулся к лейтенанту – Если мои эксперты так говорят, значит на вас напали не только культисты.

Арно сглотнул, достал ещё одну самокрутку и только закурив пожал плечами. Секунд двадцать он просто собирался с мыслями смотря на агентов, пока не подал голос: – Не знаю. Правда не знаю. Писать о таком в отчёте значит отправить себя в сумасшедший дом. Но вы правы. Это не оружие культистов. Это плазменный метатель с меха класса “Сова”. – Культистам помогала другая корпорация? – неуверенно пробормотала техник. – Нет. Ни одна корпорация не позволила бы сотворить с летающим мехом такой ужас. Я думаю пилот был одним из них. – пока Арно говорил это, его лицо становилось всё бледнее, почти приблизившись к цвету лица Виктора.

Повисла неловкая тишина. Даже торговец Фауст впервые перестал улыбаться, и поглядывал на лица нанимателей пытаясь угадать следующий шаг. – Невозможно. – буркнула Чилла. Но то, с каким лицом она сказала это, с какой отрешенностью оттолкнула эту информацию, красноречиво говорило, что она верит словам солдата. – Вы подбили его? – холодно спросил Виктор, смотря Тройке прямо в глаза. – Да. – ответил солдат после паузы. – Прямо перед тем, как началась буря. Вы уже знаете — мы единственные, кому удалось прорваться через неё и отступить.

Агент кивнул, снова улыбнулся одними губами, как вампир прячущий клыки. Глядя на улыбку Виктора, Бикош издал короткий смешок и медленно развернулся. – Я пойду подготовлюсь. – бросил он прежде чем покинуть ангар. – О чём это он? – Арно сощурив глаза приготовился к худшему. И тут же его ожидания оправдались. – Даю вам два часа на подготовку. Мы едем туда. Все вместе. Вставляйте назад свои протезы, принимайте все синхронизирующие лекарства что остались. Используйте боевые стимуляторы если надо. Если не хватает — купите у местных чудо-грибы или чем они тут ставятся. Мне плевать.

Виктор не дал времени на возражения. Просто развернулся и вышел вслед за экспертом по Таинству.

– Я просто сев в эту развалюху сдохну. – проворчал лежащий на полу боец с обгоревшей ногой. – У вас контракт. – холодно сказала Чилла. – Можете остаться и ждать трибунала в этом ангаре. Ну или пока вас не прирежут местные. А по поводу развалюхи… – она обернулась к “Катафракту” и ласково улыбнулась, как подобревшая мачеха – Она нам ещё послужит. Лететь туда на вертолёте это самоубийство.

***

– Сорок три человека пропало без вести. И не этих ваших уборщиков. С нами было два посмертника и один даже не успел проснуться. Машина с ним просто сгорела. Я не верю в судьбу, но вот этого просто не понимаю. Буря должна была пройти мимо, но пришла аккурат после того, как мы сбили “Сову” и составили план эвакуации. Что-то там очень не хотело, чтобы мы вернулись живыми с этими данными. Несколько ребят попрятались в низины от пулемётных очередей. Эти фиолетовые трассеры ни с чем не спутаешь. Попадет в тебя такая пуля — и броня слезет вместе с кожей. Мы лежали вжавшись в землю, смотрели в ночное небо и слушали этот стрекот очередей. А ребята в этом стрекот слышали смех. И видели лица в дымных взрывах от их миномётов.

Виктор Дюпон слушал лейтенанта Арно пока они ехали в забитом до отказе “Катафракте”. Лицо агента сохраняло холодное и интересующееся выражение лица, хотя мысли его были далеко. Разговоры про городские подразделения, или как их уничижительно называли солдаты пустошей — “уборщиков”, были стандартной темой. Все, кто работают с разведкой слышали эти разговоры так же часто, как жалобы на неисправное оборудование. Пересказ боя с личными впечатлениями нужен был только Павлу Бикошу.

– Скажите, опознавали ли очевидцы в этих лицах нечто знакомое? Возможно они имели сходство с реальными людьми, их знакомыми. – спрашивал эксперт по оккультизму крепко держась за скамью и стараясь не обращать внимание на попахивающих кровью и лекарствами попутчиков. – Ну… – Арно задумался и медленно мотнул головой – Нет. Ничего такого не помню. Сам их не видел. Ну, то есть лица эти. А другие парни… Они не говорили ни о чём таком. По-моему вообще все кто их видели там и остались. Вы что-нибудь видели, парни? Никто не ответил. Без разговоров гул неисправного мотора сдавливал голову от напряжения. Тройка попытался продолжить рассказ, но Виктор поднял палец к губам, словно рык и дребезг были речью, а раненая военная машина полноправным собеседником. Арно нахмурился, но нечто в мраморном лице Виктора остановило его острый язык. Нечто промелькнуло в его глазах, нечто противоестественное. Арно не мог полностью принять это ощущение. Оно складывалось из мелких деталей в размытую картину. Портрет без лица. То, как бледнолиций разговаривал, то, что он носил одежды местных и всё равно умудрялся выглядеть как франт в смокинге — это были мелкие причуды. Как и то, что он ни разу не сморщил нос от запаха подгнившей крови, всегда смотрел прямо в глаза и находил удовольствие в лицезрении раненых солдат под седативными препаратами или в раздражающем шуме “Катафракта”. В глазах Виктора мелькала искра удовлетворения. И Тройка, хотя точно не знал кто именно сидит перед ним, всё равно понял, что именно эта искра отличает убийцу от солдата.

В тревожном молчании прошло три часа. Чилла уверенно вела БТР через холмистую местность. Пожухлая трава редела с каждым километром и, в конце концов, уступила твёрдой потрескавшейся земле. Постепенно на горизонте проступили далёкие скалы. Среди них, в давние времена, экспедиции Мегаполиса сражались друг с другом за право добычи полезных ископаемых. Времена изменились. Рудники исчерпали себя, отдав всё что могли. В конце концов неоправданный финансовый риск выгнал отсюда всех, кроме самых богатых и отчаянных.

“Катафракт” остановился у остовов двух сгоревших дочерна бронетранспортёров. Двигатель замолк, из задней части вышли те солдаты, кто ещё был способен держать в руках оружие. Вокруг не было ни души, но помнящие события позапрошлой ночи бойцы параноидально поглядывали на холмы и дюны вокруг. – Да уж, местечко что надо для примитивной засады. – сказала Чилла выбравшись из машины сразу после бойцов – Я помню в отчёте было, что они вырубили ваши системы обнаружения. Если у них и правда была “Сова”, то и глушилка тоже могла быть. – На счёт этого не знаю, мэм. – сказал стоящий рядом солдат – Но “Сову” подбили, когда она была примерно вон там. Он показал пальцем на дюны к западу. – Посмотрим. Сначала достанем чёрные ящики. – ответила техник и подозвав к себе несколько бойцов пошла к остовам машин.

Обугленные коробки пришлось вскрывать плазменным резаком. Техника внутри оплавилась, экипаж сварился заживо. Почерневшие “доспехи” прилипли к телам, а тела прилипли к полу и стенам. Запах гари и миазма стоял такой, что пришлось одеть скафандры. Агент Бикош всё это время стоял снаружи и записывал все наблюдения техника, акцентируя внимание на повреждениях и, зачем-то, на выражениях обгоревших лиц. Когда на мертвецах находилась нетронутая ожогами татуированная кожа, он требовал осторожно срезать её и поместить в герметичный контейнер.

– Впервые вижу “белых падальщиков” за работой. – пробубнил Арно закуривая папиросу. – Мы тут для вас только как лишние рабочие руки? А если бы у нас все оказались при смерти? – Руководство решило, что вы годитесь для рабочих рук. А по поводу боеспособности… – на этих словах Виктор вздохнул – Скажем так, против “чёрных падальщиков” мы обычно в состоянии справиться сами. Ну или договориться. То, что нужно нам и то, что нужно этим… сакведорам, чаще всего отличается. Обычно мы тут не за деньгами. Мы ищем информацию. Что насчёт вас? Не смущают наши процедуры? Тройка посмотрел на собеседника, губы плотно сжали самокрутку, пока он искал признаки издевательства или надменности на мраморном лице. Не найдя ни этих эмоций, ни каких либо других, он вздохнул и отвернулся ничего не ответив.

***

Вскоре они отправились на поиски “Совы”. Бронетранспортёр, с Чиллой за рулём, полз следом за остальными монотонно рыча. Солнце медленно клонилось на восток, но до заката было ещё далеко. Случайный шаг раскрывал всё больше последствий сражения. Зарытые в песок обломки транспорта, сломанное оружие, мертвецы. Павел наклонился к очередному убитому дикарю и прикоснулся к его щеке покрытой слоем прилипнувшего песка. Виктор присел рядом, и внимательно посмотрел на руки эксперта по оккультизму. Его коричневые беспалые перчатки были изрисованы таинственными рунами. Почти никто не мог точно сказать, помогают ли эти знаки исследователям Великого Чуда, или это просто часть традиции со времён, когда правила взаимодействия со всем сверхъестественным диктовал Рипозиториум. Но Виктор знал. Он знал достаточно много, чтобы относится к ремеслу людей вроде Бикоша с уважением — самым близким, что он мог испытать к страху.

– Узнал их? – спросил бледнолиций агент. – Забавно… Крайне занимательно. Никаких очевидных мутаций. Обычно такое характерно только для культистов в Мегаполисе, по нашу сторону от Аутбэка. Посмотрите, господин Дюпон в его глаза. Что вы видите? – Они забиты песком… и веки оторвались. – Виктор прищурился – Нет, не оторвались. Срезаны. – Совершенно верно. И на груди ритуальные шрамы. К сожалению теперь уже не разобрать детали. А ещё лицо… он умер с такой злобой, с такой яростью. Это не предсмертная агония. – Может стимуляторы? – Возможно. Это крайне вероятно, учитывая другое обстоятельство. Кто знает что ещё они смогли украсть у цивилизации. Но если предположить, что наркотические вещества тут не играют роли, то… Что же он видел перед собой? Что шептал демиург ему в голову? Что же это были за слова, что вызвали у него именно такой аффект? – Гневающийся бог? Нечто полное ярости. – задумчиво проговорил Виктор. – Сомневаюсь. То другое обстоятельство в том, что у других убитых на лицах было нечто другое. Смирение, холодный расчёт. У одного на лице было блаженство. А у другого я разглядел отвращение. Либо они попали под одержимость разных духов, либо этот демиург очень избирательный в своих манипуляциях. Но право, лучше уж думать что они украли ящик с наркотиками.

Через двадцать минут они нашли “Сову”. Мех, размером с двухэтажный дом, сейчас лежал на боку и развалился на части. Корпус раскурочен выстрелом из магнитного ускорителя. Каким-то образом генератор щита до сих пор пытался создать энергетическое поле. Но всё, на что он был способен – разряжать сухой воздух вокруг.

– Вот какая она. Если вы думаете, что повреждения сильно испортили её вид, то ошибаетесь. – Арно позволил нотки гордости в своём голосе. Он со знанием дела первый приблизился к “Сове” и похлопал по выглядывающему из под обшивки герметичному “яйцу” кабины. Оно было закрыто и внешне не тронуто. – Ну что, обнадёживает ведь? – Не то слово! – крикнула Чилла уже выбравшись из “Катафракта” и подбежав к останкам меха. – Крылышки обломали конечно, теперь их по всей пустоши собирай. Говорите сбили прямо в воздухе? И сразу попали по двигателю, как вижу. – Так точно. – Отличный выстрел. Прекрасный выстрел. Мои поздравления наводчику. – сказала техник с восхищённой улыбкой. – Наводчика вы отскоблили от сгоревшего транспорта пол часа назад. – сказал со вздохом Тройка – Если хотите открывать кабину — мы готовы. После такого выстрела и падения пилот должен был умереть, но… мало ли что.

Солдаты заняли позиции вокруг меха, агент Салаши вместе с двумя помощниками кропотливо отключили работавший вхолостую щит. В момент истины капсула раскрылась бутоном трёх острых лепестков и из неё, как желток из подгнившего яйца, вытекло тело пилота. Его тело было покрыто радугой засохших телесных жидкостей и машинного масла. Глаза без век удивлённо смотрели в синее небо. – Ублюдок всё таки успел сдохнуть. – пробубнил Арно. Внезапно пилот, словно отзываясь на голос, резко дёрнул головой и правой рукой. Послышался хруст суставов. – Не стрелять! – громко сказал Виктор. Его реакция была мгновенной, словно он начал кричать ещё до того, как их жертва дёрнулась. Опоздай он хоть на мгновение, и тело пилота разорвало бы от пуль. – Бикош… он весь ваш.

Седобородый агент кивнул и подойдя медленно присел рядом с пилотом. Только скрип его костюма прервал шум неугомонного ветра.

– Как тебя зовут? – прошептал Павел прямо в ухо культиста. Никакой реакции. Никаких эмоций и никаких новых спазмов. – Именем Архитектора Алимата, именем Одри Мудрого, именем Болезного совета, именем Изшатуара “Дьявола дьяволов” — заклинаю тебя, назови своё имя. Агент Бикош шептал эти слова скаля зубы от отвращения, выплёвывая каждое имя в ухо раненому врагу. Голова пилота медленно повернулась к Павлу, на грязных губах заиграла детская улыбка и он, хрипящим от обезвоживания голосом, произнёс: – У меня нет имени. Они ещё не придумали его.

Агент Бикош отстранился. Глаза его округлились, словно он услышал слова в шелесте песка и в завываниях ветра, а не из уст умирающего. – С кем я говорю? – громко спросил он отстраняясь всё дальше. – Кто знает… – прохрипел пилот. Его тело начало подрагивать мышечными спазмами. Он перестал быть человеком. Стал просто куклой покрытой грязью. Манекеном, что впервые ожил с момента своего создания, и теперь пытался освоить свою оболочку из мяса и костей. – Я видел этих людей в своём глубоком логове. Я смотрел на них с потолка и стен. Я смотрел в их глаза и увидел отраженный свет огромного логова людей. Император всех городов. Где люди боятся своих снов, где люди живут и умирают среди железа и неона. Я видел эту жизнь с потолков и стен ваших коллекторов, ваших тёмных переулков, ваших свалок. Падкие на жизнь слабаки отвергают металл, отвергают слабых богов. Падкие на наживу сильные мира сего смотрят на наши деяния сквозь пальцы. Ты думаешь, что за бетонными стенами ты в безопасности, оккультист? Но мы уже отравили ваш воздух своим присутствием. Концерн “Людвиг и Стив”, Концерн “Гопломах”, Агентство “Защита собственности”, Мануфактура “Фарадей”, Конструкторское бюро “Струна”, Химический завод “Кальцид” — они и многие другие уже заплатили свою цену, но ещё не знают об этом. Я был у вашего порога, я смотрел на ваши лица через камеры наблюдения, я сжигал ваших шпионов в печах на свалке. Там где вы ищите — меня уже нет. Там, где вы уязвимы — уже притаился Я. Мне не нужно стучать в дверь. Мне не нужно искать адрес. Мегаполис, Мидтаун, квартал двадцать один “Гамма”, улица…

Голову пилота разорвало выстрелом экспансивной пули. Павел вздрогнул, обернулся на звук и увидел стоящего рядом Виктора. Его лицо выглядело безучастно, но пистолет в руке едва заметно подрагивал. – Вы же понимаете, агент Бикош — я сделал это для вашей безопасности. – он сказал это и его лицо перекосила улыбка одними губами. Но Павел уловил едва заметную перемену. Мраморное лицо на мгновение разделилось едва заметными полосами-трещинами. Из под мягких улыбающихся губ показались стальные клыки. За потрескавшейся маской скрывалось нечто нечеловеческое.

– Я слышу гул… – неуверенно проговорил Арно. – Я тоже. – ответил Виктор. Он быстро совладал с собой. Лицо обрело прежний вид. Кажется никто, кроме эксперта по оккультизму, не заметил его краткой метаморфозы. – Вы же знаете что это. Вам пора уезжать.

Солдаты кивнули и, слишком практичные, чтобы задавать вопросы, поторопились скрыться в “Катафракте”. Но Павел Бикош не ушёл, он прислушался. Далёкий гул, утробное дыхание левиафана, что поглощает живых даже не замечая их существования. Песчаная буря сдирающая кожу, искрящаяся статикой.

– А вы? – просто спросил Павел. – У меня тут дела. Мы так и не нашли саркофаг с посмертником. Вдруг он ещё жив. – невозмутимо ответил агент Дюпон. – Можете возвращаться и улетать. Я вернусь сам. Не волнуйтесь за меня. Агент Бикош проглотил едкое замечание о том, что у него и без того есть причины для волнения и побежал к бронетранспортёру.

Они уехали меньше чем через минуту. Солдаты выглядели напряжённо. Буря опять была не по прогнозу. Дурной знак затыкал все мысли о скором отдыхе.

– Он пошёл искать холодильник? – буднично спросила Чилла выруливая через дюны. – Да. Думаю теперь для него это личное. – пробормотал сидящий рядом Павел. – Главное, что нас это не касается. Если он решил сгнить в песках — так тому и быть. Вся информация у нас.

***

Виктор Дюпон пошёл в сторону трёх сгоревших остовов военных машин. Два “Катафракта” и один бронированный грузовик “Мул”. Он был наполовину закопан в песок, крыша разворочена. От кабины водителя осталось лишь пустое место. Они собирались осмотреть машину сразу после “Совы”, но теперь…

Внутренности “Мула” были наполовину забиты песком. Тела инженеров торчали из него, как вечно тонущие манекены. Саркофаг с криокапсулой был где-то здесь, под кучей песка. Минут пять он разгребал песок, скидывал в сторону тела. Когда он закончил чёрный саркофаг был достаточно раскопан, чтобы можно было открыть внешнюю оболочку. Виктор знал, что если аккумулятор не повреждён, то криокапсула может работать годами. Но у посмертников работающих со скверной были другие условия: через неделю капсула просто разгерметизировалась сама по себе и убивала хозяина от некорректной разморозки. Это лучше, чем остаться в коме посреди пустоши и разъедающего мозг Великого чуда. Неподготовленным жителям Мегаполиса нельзя спать в пустоши, а посмертники не могут быть к такому подготовлены в принципе. Их тела слишком сильно связаны с металлом.

Когда Виктор Дюпон открыл внешнюю оболочку и посмотрел на посмертника через толстую прозрачную поверхность криокапсулы, он почти не удивился. Киберсолдат был уже разморожен. Из человеческого в нём оставалась лишь верхняя половина лица, всё остальное было заковано в чёрный экзоскелет корпоративной модели. Фиолетовые глаза не мигая смотрели на агента. В них читалась злоба, жажда насилия… и триумф.

– Я опоздал, не правда ли? – пробормотал Виктор и увидел, как посмертник едва заметно мотнул головой. Криокамера даже в рабочем состоянии не пропускала звук. В голове у Виктора было немного идей. И он был готов ухватиться за любую ниточку ведущую к заковыристым корпоративным махинациям. Всё что угодно, лишь бы не смотреть на вероятность того, что Великое чудо, в лице их нового врага, научилось пользоваться трудами человека.

Виктор наклонился к пульту управления саркофагом, обтёр его от песка и стал вводить команды. Всё это время он чувствовал насмешливый взгляд посмертника. Чувствовал, как его взгляд формируется в слова. Чувствовал вкус его горьких мыслей. Они тянулись через сухой воздух серебряной нитью. Обычный человек не выдержал бы. Он бы просто ошибся в командах, ослабил хватку криокамеры и умер через секунду. Посмертники не зря были палачами Мегаполиса. Но Виктор не был обычным человеком. Некоторые сомневаются, что он вообще человек. Он закончил вводить команды и последний раз посмотрел в глаза кибернетического титана. И в них увидел обещание скорой встречи. Тело гиганта начало медленно покрываться морозной пеленой. Недостаточно быстро для безопасной заморозки. Недостаточно даже для посмертника. Его настигла холодная смерть.

Виктор вышел из “Мула” и только сейчас обратил внимание на утробный гул. Песчаная буря накроет это место менее чем через минуту. Агент посмотрел в её сторону и увидел в клубах пыли незнакомые лица с открытыми ртами. Голосом песчаного прибоя они выкрикивали древний боевой клич.