Апокалипсис на шпильках
#5 Сыворотка, красные нитки и вторая Сися
Перекличка у ворот
Тяжелые металлические створки ворот Ебдэма со скрежетом, от которого заныли зубы, поползли в стороны. Во внутренний двор базы тяжело вкатился потрепанный фургон Пырила, заляпанный густой, уже успевшей запечься черной слизью и кровью зомбарей. Двигатель чихнул напоследок, выплюнул облако сизого дыма и заглох.
Встречающая делегация уже стояла наготове: Негром, как обычно, эффектно в розовом привалился к бочке с дождевой водой; Кис стояла ровно, скрестив руки на груди, её цепкий взгляд уже сканировал прибывший транспорт на предмет повреждений.
Чуть поодаль переминалась с ноги на ногу Блести — даже конец света не заставил его отказаться от пайеток, которые сейчас были густо припорошены радиоактивно-розовой пылью. За его спиной возвышался монументальный Пельмег, на мощном плече которого, словно горгулья на соборе, восседала Шпуля.
Двери фургона скрипнули. Первой на пыльный бетон спрыгнула Полуна. Её латексный костюм местами пошел трещинами, на бедре красовалась свежая, наспех перемотанная изолентой царапина, а взгляд был мрачнее тучи. За ней, тяжело опираясь на дверцу, спустилась Сисяста. Пырил вылез из кабины молча, сразу же принявшись суетиться у задних дверей своего фургона, словно пытаясь отгородиться от того, что сейчас произойдет.
Негром нахмурился и пересчитал прибывших. Раз. Два. Три.
— Эй, — его голос резанул по напряженной тишине. — А где наш непризнанный гений черчения? Где Них?
Полуна не ответила. Она просто достала из кармана куртки измятые голубые латексные труселя — сшитые наспех по дороге из того, что они нашли в гримерке на колёсах, память в честь последнего подвига «сраного инженера», — и швырнула их Негрому в грудь.
Тот инстинктивно поймал кусок резины, уставился на него, и лицо его медленно вытянулось. Блести охнул, прикрыв рот своей маленькой лапкой, сдержав торжественный всплеск блёсток в честь возвращения команды. Пельмег сурово снял кепку.
Но всеобщее внимание быстро переключилось на Сисю. Это была не та Сисяста, которую они знали. Не было истерик. Не было заламывания рук, размазанной туши и визгов о сломанных ногтях. Она стояла прямая, как струна. Слой копоти и засохшей крови на её лице казался теперь боевой раскраской. Скорбь в её глазах выжгла всё легкомыслие дотла, оставив после себя холодную, пугающую пустоту, на дне которой зарождался фанатичный огонь.
— Них отдал свою жизнь, чтобы оптимизировать наши шансы, — голос Сиси прозвучал глухо, но до жути твердо, без единой истеричной нотки. — Он верил в меня. А я верю в то, что этот кошмар можно остановить. Мы найдем лекарство.
Повисла звенящая пауза, нарушаемая только невнятным рычанием Шпули.
— Детка, — Негром прокашлялся, пытаясь подобрать слова, чтобы не сорвать чеку с этой явно нестабильной женщины. — Них погиб как мужик. Я уважаю это. Но не своди его жертву к безумию. Мы тут, блять, выживаем каждый день, за тушенку режем глотки. Какое нахрен лекарство?
Кис шагнула вперед, её лицо оставалось непроницаемым маской прагматизма.
— Сися, твои чувства понятны. Острая фаза горевания часто сопровождается отрицанием реальности и поиском сверхзадач. Но давай смотреть на вещи через призму логики. Это нерешаемая задача. У нас из медикаментов — бинты, спирт и тампоны, из которых мы делаем фильтры. Чтобы синтезировать антидот или хотя бы начать исследовать патоген, нужны лаборатории уровня BSL-4, центрифуги, секвенаторы генома и стерильные условия. Мы можем потратить на это тридцать лет, потерять всех, и не продвинуться ни на миллиметр. У нас нет ни данных, ни исходников, ни точки отсчета. Это уравнение без известных переменных.
— А если переменные есть? — раздался хриплый голос Пырила.
Все обернулись. Пырил больше не выглядел забитым чудаком с рифмованными припадками. Он смотрел на них тяжело, исподлобья.
— Вы думаете, я просто так по пустошам со свиньями катаюсь? — Пырил сжал кулаки. — У меня была семья. Жена. Дочка. Крохотная такая... Они заражены. Я не смог их спасти тогда, но я поклялся, что найду выход. Это моя миссия. Мой, мать его, смысл жизни!
С этими словами он резко рванул на себя ручки задних дверей фургона. Створки распахнулись.
Команда дружно сделала шаг назад.
— Ебануться... — благоговейно выдохнула Полуна.
Внутри фургончик Пырила напоминал влажную фантазию самого поехавшего конспиролога на планете. Все стены были обшиты пробковыми досками, на которых живого места не было от фотографий зомбарей, карт распространения вируса, графиков локализации инфекции и обрывков медицинских карт. Между точками тянулась густая паутина из красных ниток. На импровизированном столе из ящиков рядами стояли колбы, пробирки с мутными жидкостями, чашки Петри и стопки исписанных мелким почерком тетрадей — тестовые сыворотки и прототипы лекарства.
А в самом углу, в усиленных стальной арматурой клетках, бились две жуткие зомби-свинки. Они агрессивно хрюкали, роняя с полусгнивших пятачков вязкую слюну, и бросались на прутья, пытаясь добраться до свежего мяса.
Все стояли в полном ахуе.
Блести нервно икнул, Негром поперхнулся воздухом, а у Кис медленно, но верно отваливалась челюсть. Она шагнула внутрь фургона, словно под гипнозом. Её пальцы в тактических перчатках скользнули по одной из тетрадей.
— Это... это титры антител? — голос Кис дрогнул, рациональность дала трещину под напором железобетонных фактов. — Карты мутаций РНК? Пырил... ты где это всё взял?
— Я собирал это по крупицам. Ставил опыты, — Пырил кивнул на зомби-свиней. — У меня есть наработки. Но Кис права в одном — я один это не вытяну. Мне нужны люди. Настоящие мозги. Ученые.
Кис захлопнула тетрадь. Её глаза загорелись тем самым фанатичным блеском, который бывает у инженеров, увидевших идеальный чертеж.
— База данных впечатляет. Статистика, образцы... Сися, Пырил. Я ломаюсь под вашим напором. Если есть исходники, вероятность успеха возрастает с нуля до допустимой погрешности. Это меняет всё.
Сисяста мрачно кивнула.
— Значит, решено. Это наша новая цель. Но Пырил прав — нас мало. Нам нужна аппаратура и люди, которые умеют читать эти сраные пробирки. Где мы их возьмем?
Пырил прикрыл двери фургона, оставив только узкую щель, из которой доносилось утробное хрюканье.
— Несколько недель назад, до того как прибиться к вам, я был в плену. Соседняя коммуна, миль сорок на север отсюда. Там правит одна баба. Рыжая, стервозная сука с диктаторскими замашками. Кто ей не поклоняется и не поет дифирамбы — гниет в темнице. Там много пленников. И я точно знаю, что среди них есть бывшие лаборанты и ученые из НИИ.
Полуна хищно улыбнулась, похлопывая нано-дубиной по бедру.
— Звучит как отличный повод для драки. Спасти ботаников, надрать рыжую задницу. Мне нравится.
— И еще кое-что... — Пырил замялся, бросив странный, почти извиняющийся взгляд на Сисясту. — В той темнице, где держат отказников... Я видел там девушку. Блондинку. Я сначала подумал, что у меня от голода галлюцинации начались. Она — вылитая ты, Сися. Как две капли воды. Только в обносках. Клянусь, я бы вас не отличил.
Повисла вторая за день гробовая тишина, которую прорвал истошный вопль Негрома.
— СТОП! — Негром выставил руки вперед, словно защищаясь от невидимого врага, его глаза едва не вываливались из орбит. — Ты хочешь сказать, что в этом ебаном мире существует ВТОРАЯ Сися?!
— Ну... генетически, возможно, это однояйцевые близнецы, разлученные... — начала было Кис.
— Да мне насрать на генетику! — сорвался на фальцет Негром, схватившись за голову. — Вы понимаете масштаб катастрофы?! Две Сиси! Одна в латексе, другая в лохмотьях! Мой хуй не казенный, а психика тем более! Если они начнут истерить в стерео-формате, я сам выйду к зомби и попрошу меня сожрать! Мы никуда не едем!
Сисяста медленно повернула голову к Негрому. Взгляд её заледенел настолько, что температура во внутреннем дворе Ебдэма, казалось, упала на пару градусов.
— Мы едем, Негром. Мы спасаем ученых. Спасаем людей. И спасаем эту девчонку. А если ты сейчас же не заткнешься, я лично засуну тебе что-нибудь из своей коллекции в такое место, где даже радиация не светит. Усёк?
Негром сглотнул, посмотрел на суровое лицо Сиси, на плотоядно ухмыляющуюся Полуну, на Кис, которая уже деловито проверяла магазин своей винтовки, и понял, что демократия в Ебдэме окончательно пала смертью храбрых.
— Понял. Усёк. Едем за второй Сисей. Пиздец моим нервам, — обреченно выдохнул он, доставая дробовик.
— Блести, Пельмег! Вы остаетесь на охране базы! — скомандовала Кис, моментально переходя в тактический режим. — Подготовьте карантинные зоны для новеньких. Полуна, Сися, Негром — грузимся по машинам. Берем максимальный боекомплект.
Команда пришла в движение. Скорбь по Ниху никуда не ушла, она просто переплавилась в холодную, смертоносную ярость.
Зазвенели оружейные затворы, заурчали двигатели. Сисяста натянула испачканную латексную перчатку и решительно шагнула к пассажирскому сиденью.
Апокалипсис продолжался, но теперь у них был план. И рыжей суке из соседней коммуны предстояло очень скоро узнать, что бывает, когда у тебя на пути встают вооруженные до зубов фурии на шпильках, которым больше нечего терять.
Воистину
Заниженная фиолетовая «Приора» чиркала днищем по корням вековых сосен с таким звуком, будто ей делали эпиляцию ржавым рашпилем. Сисяста вцепилась в руль, проклиная и бездорожье, и свои шпильки, которые то и дело соскальзывали с педалей, и тот день, когда они вообще решили поехать на этом ведре с болтами.
Следом, стараясь не отставать, тяжело переваливался по ухабам фургон Пырила, внутри которого тряслись Кис, Негром и пара обезумевших от качки зомби-свиней.
Наконец деревья расступились. Команда заглушила моторы на вершине холма и залегла в колючем кустарнике, вооружившись биноклями.
Внизу, в долине, раскинулся бывший гранд-отель. До апокалипсиса это была элитная база отдыха для тех, у кого кошелек не закрывался от количества купюр. Теперь же это была настоящая, мать её, цитадель.
Отель опоясывал высокий забор из профнастила, усиленный колючей проволокой под напряжением. На крышах спальных корпусов маячили снайперы, а лучи прожекторов методично разрезали сгущающиеся сумерки. Во внутреннем дворе тускло поблескивала вода в огромном бассейне, вокруг которого патрулировали крепкие ребята с автоматами.
— Это чо... ебаные пони? — шепотом выдавила Полуна, не веря своим глазам.
И правда: на бывшем теннисном корте, меланхолично жуя пожухлую траву, паслись два декоративных карликовых пони.
— Стервория любит комфорт, — мрачно отозвался Пырил, подползая ближе. — И пафос. Но охрану они усилили пиздец как. После того, как я сделал ноги, она, видимо, решила, что у неё тут проходной двор. Просто так мы туда не сунемся. Нас изрешетят еще на подходе к парковке.
Кис опустила бинокль. Её лицо, как всегда, ничего не выражало, но в глазах уже крутились шестеренки тактического гения.
— Транспорт придется бросить здесь. Замаскируем ветками. Периметр слишком хорошо просматривается. Нам нужно найти слепую зону, технический сток или прореху в заборе. Разделяемся на две группы и берем отель в кольцо. Я, Негром и Пырил идем по левому флангу. Сися, Полуна — берете правый. Встречаемся строго на шесть часов от главных ворот. Режим радиомолчания.
Они быстро накидали веток на «Приору» и фургон, проверили оружие и растворились в лесу.
Сися и Полуна двигались короткими перебежками сквозь густой подлесок. Но спустя двадцать минут обе поняли одну простую вещь: скрытность — это вообще не их конёк. Латекс Полуны предательски поскрипывал при каждом шаге, а шпильки Сисясты хрустели ветками с громкостью фейерверка.
Они остановились за широким дубом и переглянулись.
— Знаешь, — прошептала Луна, поправляя нано-дубину, — если мы будем и дальше топать вместе, нас услышат даже глухие зомбари в соседней области. Мы фоним, как два цыганских табора.
— Согласна, — кивнула Сися. — Давай так: ты забираешь ближе к забору, ищешь дыры. Я возьму шире, пройдусь по внешнему периметру, посмотрю, нет ли скрытых патрулей. Встречаемся у водонапорной башни.
Они разошлись в разные стороны. Сисяста бесшумно (насколько это позволяли каблуки) скользила сквозь заросли, пока её чуткий слух не уловил странные звуки. Хруст веток, рычание и... ритмичные, глухие хлопки выстрелов. Оружие с глушителем.
Она пригнулась и, держа пистолет наготове, поползла на звук. Раздвинув ветки папоротника, Сися замерла.
На небольшой поляне разворачивался настоящий театр боевых действий. В центре месива, отбиваясь от десятка прущих из чащи мертвецов, стоял мужик. И выглядел он так, словно сбежал со съемок постапокалиптического фильма про Ватикан. На нём была надета длинная, изодранная в клочья ряса католического священника — кроваво-красного цвета. А поверх этого религиозного великолепия красовался крутейший самопальный бронежилет, увешанный подсумками, ножами и гранатами. Мужик двигался с грацией танцора, методично всаживая пули в гнилые головы.
Один из зомбарей, особо шустрый, прыгнул на него сзади. Чувак в красном не успевал развернуться. Сися не могла пройти мимо — инстинкты сработали быстрее логики.
Она выскочила из кустов, всадила пулю точно в висок твари, а второго, подбежавшего слева, эффектно встретила ударом шпильки прямо в глазницу. Зомби рухнул, дергая конечностями.
Бой закончился так же быстро, как и начался. Поляна была усеяна дергающимися телами. Сисяста картинно вытерла брызги черной крови с щеки, выпрямилась и обернулась к своему новому знакомому, ожидая как минимум горячих благодарностей.
Вместо этого она уперлась взглядом в черное дуло крупнокалиберного пистолета, направленного ей прямо между глаз.
— Эй, полегче! — Сися вскинула бровь, не опуская своего оружия. — Я тебе вообще-то только что жизнь спасла. Никаких манер, серьезно?
— Спасение — прерогатива Господа, — голос у мужика оказался глубоким, бархатистым, но холодным как сталь. — А ты — лишь орудие в Его руках. Брось ствол.
Сисяста фыркнула.
— Ага, щас. Разбежалась и шпильки сняла. Ты дебил, скажи мне? Какого хрена ты разгуливаешь по лесу в красном? Ты бы еще мигалку на голову нацепил и диско-шар в жопу вставил! Ты же приманиваешь всех зомбарей за сотню километров!
Мужик даже не моргнул.
— Я ношу красное, чтобы на мне не было видно крови, — медленно, словно чеканя каждое слово, произнес он. — Крови моих врагов. Жертв. Грешников. Корытников. И этих безмозглых тварей. Этот цвет скрывает грязь мира.
Он окинул её медленным, оценивающим взглядом, задержавшись на трещинах в латексе и глубоком декольте.
— А вот ты... Вавилонская блудница. Слишком греховный наряд для конца света. Ты источаешь разврат и порок. Кто ты? Откуда? Тебя прислала Стервория?
Его палец чуть напрягся на спусковом крючке. Сися видела, что этот псих убивает не задумываясь. Он должен был нажать на курок еще секунду назад. Но почему-то не нажимал. Что-то в его глазах дрогнуло — какая-то странная неуверенность, словно он пытался решить сложную внутреннюю дилемму.
— Я сама по себе, Падре, — огрызнулась Сися, демонстративно игнорируя направленный на неё ствол. — И если ты думаешь, что я буду исповедоваться первому встречному фрику в рясе, то ты сильно ударился головой о свой броник.
— Твоя дерзость — это гордыня. Смертный грех, — прошипел он, делая шаг к ней.
— А твоя тупость — это диагноз! — рявкнула в ответ Сися.
Они стояли, сверля друг друга взглядами, пока из чащи не донесся звук, от которого кровь стыла в жилах. Сначала это был тихий шелест. Затем хруст. А потом лес взорвался многоголосым, голодным воем. Их перепалка, усиленная эхом, сделала свое дело.
Из-за деревьев хлынула волна. Это был не десяток. Это была настоящая орда — сотни полторы гниющих, оголодавших тварей, которые неслись на них единым серо-черным потоком.
— Блять, — констатировала Сися.
— Воистину, — кивнул Святоша.
Они открыли огонь одновременно. Работали спина к спине. Сисяста разряжала обойму за обоймой, мужик в красном рубил наотмашь мачете и стрелял с двух рук, но мертвецов было слишком много. Они теснили их к отвесной скале. Патроны заканчивались.
— Тупик! — крикнула Сися, вбивая каблук в грудь очередного зомби. — Нам пиздец!
Мужик резко развернулся. Он схватил ближайшего, еще трепыхающегося мертвеца за горло, впечатал его затылком в камень, череп хрустнул, словно переспелый арбуз.
Выхватив тесак, он одним движением вспорол зомбарю брюхо.
Вонь ударила в нос. Сися чуть не выблевала свой скудный завтрак.
Святоша зачерпнул руками черные, гниющие внутренности и щедро размазал их по своей красной рясе.
— Что ты делаешь, псих?!
Он не ответил. Схватив Сисю за плечо, он притянул её к себе, и второй горстью требухи размазал смердящую жижу прямо по её лицу, шее и груди. Латекс покрылся омерзительной, скользкой пленкой.
— Не дыши. Не говори. Не дергайся, — прошептал он ей прямо в ухо, обхватил обеими руками, плотно прижав к своему бронежилету, и шагнул прямо в центр надвигающейся толпы.
Сися зажмурилась. Сердце колотилось, грозившись проломить ребра. Вокруг них сомкнулись мертвые тела. Они шаркали, хрипели, тянули костлявые руки, но... проходили мимо. Смердящий камуфляж из кишок работал безупречно. Орда, ориентируясь на запах и тепло, воспринимала их как часть своего гниющего стада.
Они шли так, казалось, вечность. В объятиях этого ненормального фанатика Сися чувствовала себя на удивление защищенной. Его руки держали её крепко, уверенно ведя сквозь ад.
Наконец, хрипы стихли. Они вышли к заброшенной насосной станции, далеко от основного потока.
Мужик отпустил её. Сисяста, тяжело дыша, сползла по стене, пытаясь оттереть с глаз черную слизь. Адреналин бил по мозгам. Это было жутко, мерзко, но невероятно круто.
— Охренеть... — выдохнула она, глядя на своего спасителя с неподдельным восхищением. — Падре, это был лучший перформанс в моей жизни. Ты вытащил нас из такой задницы! Иди сюда, дай я тебя обниму, придурок ты мой...
Она шагнула к нему, раскинув руки.
Щёлк.
Сися даже не успела понять, как это произошло. Мужик сделал неуловимое движение, перехватил её запястья, выкрутил их за спину, и на её руках мертвой хваткой затянулась пластиковая стяжка. Одна. Вторая. Третья. В следующую секунду он сделал подсечку, и Сися рухнула коленями на грязный бетон.
— Эй! Какого хера?! — взвизгнула она, дергаясь в путах. — Я тебя только что поблагодарить хотела!
Он молчал. Его лицо снова стало холодной, бездушной маской. Грубо ухватив её за плечо, он рывком поднял Сисю на ноги и потащил к скрытой в кустах железной двери, ведущей в подземные коммуникации гранд-отеля.
— Пусти, урод! Ты что творишь?! — Сися извивалась, ругалась матом, угрожала ему всеми казнями Египетскими, но Святоша тащил её по темным, сырым коридорам подвала, не произнося ни слова.
Здесь пахло сыростью, отчаянием и хлоркой. Вдоль стен тянулись железные клетки. Оттуда доносились тихие стоны, кашель и шепотки — пленники Стервории.
Мужик распахнул ржавую решетку одной из пустых камер, швырнул Сисю на холодный, влажный пол. Она больно ударилась плечом, и захлопнул замок.
Он не стал на неё смотреть. Вместо этого он подошел к соседней камере, отделенной от Сиси лишь рядом толстых стальных прутьев.
Из темноты соседней клетки к решетке метнулась изящная женская фигурка. Святоша просунул лицо сквозь прутья, и девушка страстно, жадно впилась в его губы поцелуем.
Сисяста, лежа на полу и пытаясь ослабить стяжки, уставилась на эту сцену с отвисшей челюстью.
Мужик оторвался от губ пленницы, нежно провел рукой в тактической перчатке по её щеке.
— Посмотри, кого я тебе привел, мой агнец, — тихо произнес он. — Но мне пора. Стервория ждет отчета. Если я опоздаю, она заподозрит неладное.
Он круто развернулся, поправил свою окровавленную красную рясу и скрылся в темноте коридора, чеканя шаг.
Сисяста осталась лежать на полу. Она перевернулась на бок, тяжело дыша, и посмотрела сквозь прутья в соседнюю камеру.
Девушка, которую только что целовал этот псих, медленно вышла из мрака в тусклый свет одинокой лампочки. На ней были какие-то розоватые, засаленные лохмотья.
Но когда она подняла лицо, Сися почувствовала, как земля уходит из-под ног.
Привет, сестра
На неё смотрело её собственное лицо.
Те же высокие скулы, тот же упрямый изгиб губ, та же форма глаз. Единственным отличием были волосы — вместо шоколадных прядей каре у незнакомки на плечи падали спутавшиеся, грязные, но явно натуральные блондинистые локоны.
Блондинка подошла к решетке, разделяющей их камеры, и обхватила ржавые прутья тонкими, бледными пальцами. Она смотрела на Сисю сверху вниз, и в её глазах не было ни удивления, ни страха. Там плескалась странная, жутковатая безмятежность пополам с холодным расчетом.
— Привет, сестра, — произнесла блондинка. Голос у неё был тихий, но интонации — те самые, пробирающие до костей, фирменные сисястые нотки, от которых Негром обычно начинал нервно курить в сторонке. — Я так долго тебя искала.
Сисяста, все еще лежа на боку со связанными за спиной руками, моргнула. Один раз. Второй. Мозг отказывался обрабатывать эту низкобюджетную индийскую мелодраму в декорациях зомби-апокалипсиса.
— Какая, нахрен, сестра? — выплюнула Сися, пытаясь сесть, но шпильки скользили по влажному бетону. — Ты кто вообще такая? И какого хера твой ручной упырь-католик меня связал?!
Блондинка слабо улыбнулась, и эта улыбка была настолько пугающе знакомой, что у Сиси по спине пробежал ледяной пот.
— Его зовут Иоанн Косякной. И он не упырь. Он мой... спаситель. А связал он тебя, потому что я его об этом попросила.
— Попросила? — Сися наконец-то смогла сесть, прислонившись спиной к холодной стене. — Ты в плену сидишь, дура! Тебя тут эта Стервория гноит, а ты в игры играешь? Мы вообще-то спасать вас приперлись! Там мои люди снаружи...
— Мне не нужно спасение, — перебила её блондинка, и голос её вдруг стал жестким. — Спасение нужно тебе. Вы приперлись сюда с шумом, без плана, напролом. Если бы Иоанн не привел тебя сюда, тебя бы сожрали те мертвецы. А если бы не они — пристрелила бы охрана на периметре.
Сисяста скрипнула зубами. В чем-то эта сучка была права.
— Допустим. Но это не объясняет, почему я лежу тут связанная, как колбаса в сетке. И что это за херня с «сестрой»?
Блондинка опустилась на корточки по ту сторону решетки, чтобы их лица оказались на одном уровне.
— Нас разлучили при рождении. Долгая, нудная история, не для этого места. Я искала тебя. Знаешь, как тяжело найти кого-то, когда мир летит в тартарары? А потом до меня дошли слухи о сумасшедшей бабе в латексе, которая выживает в Ебдэме. Это было слишком в нашем стиле.
— Так ты, значит, сидишь тут в клетке, сосешься с местным палачом в красном платье и ждешь, когда я сама к тебе приду? — язвительно выдала Сися.
— Я не просто сижу, — блондинка подалась вперед. — Я изучаю. Стервория глупа. Она думает, что управляет коммуной через страх. Но настоящая власть у тех, кто контролирует ресурсы и информацию. Иоанн — её правая рука, её главный цепной пес. Но предан он мне. А в соседних камерах, Сися, сидят люди, которые могут решить твою проблему. Проблему с вирусом. Верно?
Сися замерла. Ирония испарилась.
— Откуда ты...
— Я знаю о Пыриле. И о вашей новой идее фикс, мы успели познакомиться, когда он пребывал здесь, по сути… Это я его послала найти тебя, милая. Правда, он сам об этом едва ли догадывался, — спокойно продолжила её точная копия. — В этом подвале сидят вирусологи, Сися. Настоящие. Они не подчиняются Стервории, поэтому гниют здесь. Но они пойдут за нами.
— За нами? — Сися прищурилась. — А не дохрена ли ты на себя берешь, златовласка?
Блондинка просунула руку сквозь прутья. В её пальцах тускло блеснул маленький охотничий нож.
— Мы можем перерезать друг другу глотки, когда выберемся отсюда, — сказала она, одним резким движением разрезая пластиковую стяжку на запястьях Сисясты. — Но сейчас нам нужно объединиться. Потому что у Стервории есть то, без чего эти ученые — просто кучка умников. У неё есть центрифуга, генераторы и сейф с исходным штаммом патогена.
Сисяста потерла затекшие кисти рук, не сводя глаз со своей новообретенной сестрицы. Ситуация была пиздец какой странной. Но, с другой стороны, это был их шанс.
— Значит, план такой, — Сися поднялась на ноги, отряхивая испачканный в кишках латекс, и в её глазах снова зажегся тот самый фанатичный огонь. — Мы устраиваем бунт, забираем твоих ботаников, потрошим сейф Стервории и валим из этого цирка.
Блондинка тоже встала, и на её губах заиграла точно такая же хищная улыбка.
— Именно. Но для начала... нам нужно, чтобы твои люди устроили снаружи очень, очень громкий отвлекающий маневр.
Сисяста усмехнулась.
— О, поверь мне. Если Полуна и Кис поймут, что я пропала, громкий пиздец — это единственное, что они устроят.
В этот момент где-то наверху, над толстыми бетонными сводами подвала, раздался глухой, мощный взрыв. С потолка посыпалась штукатурка. Сися и Блондинка переглянулись. Кажется, спасательная операция Ебдэма только что перешла в активную фазу.
#6 Красное придательство и Божественный дог-флот
Предательство
С потолка снова посыпалась крошка, а бетонный пол ощутимо завибрировал. Где-то наверху завыли сирены, перекрывая отдаленные автоматные очереди и чьи-то истошные крики.
— Обожаю своих друзей, — плотоядно ухмыльнулась Сисяста, разминая плечи.
Блондинка — которую, как выяснилось по дороге к камерам, звали Жопаста (о чем Сисяста старалась не думать, чтобы не сломать себе мозг окончательно) — не стала терять ни секунды. Она извлекла из своих необъятных розовых лохмотьев увесистую связку ключей.
— Иоанн оставил, — коротко пояснила она, заметив вопросительный взгляд сестры.
Жопаста метнулась к соседней камере. Заскрежетал замок, и на свободу неуверенно шагнул щуплый мужичок в разбитых очках, прижимая к груди пухлую тетрадь. За ним потянулись остальные — исхудавшие, бледные вирусологи, лаборанты и пара крепких на вид грузчиков, которые, видимо, не прошли кастинг на восхваление Стервории.
— Слушать сюда, ботаники! — рявкнула Сися, перехватывая инициативу. — Прямо сейчас наверху мои люди устраивают локальный армагеддон. Ваша задача — держаться за мной и моей… сестрой. Мы пробиваемся к сейфу, берем ваш вирус и валим. Кто отстанет — останется здесь гнить. Вопросы есть?
Вопросов не было. Ученые дружно закивали, сбиваясь в испуганную стайку.
А наверху действительно творился адский пушечный рейв.
Полуна не стала строить из себя ниндзя, когда увидела, как красный фрик тащит её подругу в подземелья. Она просто включила рацию, нарушив все протоколы Кис, и выдала в эфир трехэтажную тираду, смысл которой сводился к тому, что Сисю похитил отбитый косплеер Папы Римского.
Реакция Ебдэма была мгновенной и беспощадной.
Негром, чьи нервы и так висели на волоске из-за новости о «второй Сисе», расчехлил свой любимый ручной гранатомет «Шайтан-Труба». Кис методично распределяла заряды для подствольника, а Пырил, бормоча под нос очередную корявую рифму про «багровый закат и свиной набат», выкатил из фургона клетки со своими питомцами.
Они ударили по главным воротам.
Первый залп Негрома снес хваленую колючую проволоку вместе с куском профнастила. В образовавшуюся брешь Пырил с маниакальным хохотом выпустил зомби-свиней. Голодные, разъяренные твари с визгом ворвались во внутренний двор гранд-отеля, сея абсолютный хаос среди охранников, которые явно не были готовы к боевой свинине.
— Гори-гори ясно, чтобы не погасло! — орала Полуна, выскочив из кустов с огнеметом наперевес.
Струя ревущего напалма окатила дозорную вышку, заставляя снайперов с воплями прыгать прямо в декоративный бассейн. Кис прикрывала их плотным снайперским огнем, отстреливая охрану с хирургической точностью.
Двор отеля заволокло густым, едким дымом.
В это время Сися и Жопаста, ведя за собой отряд ученых, выбили дверь подвала и вырвались в роскошный холл отеля. Хрустальные люстры звенели от взрывов на улице, мраморный пол был усыпан гильзами.
Они почти добрались до кабинета администрации, где находился сейф, когда парадные стеклянные двери с треском разлетелись вдребезги.
Путь им преградила она.
Стервория Взрыпуканина выглядела так, будто сошла со страниц БДСМ-журнала для диктаторов. Затянутая в черную кожу, с высоким начесом ярко-рыжих волос и хлыстом, болтающимся на бедре, она излучала абсолютную, концентрированную стервозность.
По правую руку от неё, скрестив руки на груди, стоял Иоанн Косякной в своей окровавленной рясе. Лицо его было непроницаемым.
А по левую руку эффектно поигрывал позолоченным автоматом красивый до одури блондин. Он был одет в черно-золотые шелка, явно спизженные из какого-то театрального реквизита на тему Древнего Египта. Подведенные сурьмой глаза с презрением скользнули по беглецам.
— Плевал Мраков, — прошептала Жопаста, скривившись. — Левая рука Стервории. Самовлюбленный кусок дерьма.
— Далеко собрались, крысы? — голос Стервории эхом разнесся по холлу, перекрывая канонаду с улицы. — Вы думали, что можете просто прийти в мой дом, развалить мои ворота и увести моих рабов?!
— Твоих рабов? — Сисяста вышла вперед, уперев руки в бока. — Слышь, рыжая, ты берега попутала! Это не твой дом, это проходной двор с хуевым сервисом! Мы забираем ботаников и уходим. А если ты попробуешь нас остановить, мои друзья снаружи засунут тебе твоих карликовых пони прямо в твою диктаторскую жопу!
Стервория взвизгнула от ярости, её лицо пошло красными пятнами.
— Плевал! Иоанн! Убейте этих шлюх! А ученых загнать обратно в клетки!
Египетский блондин Плевал Мраков театрально вскинул автомат, целясь прямо в грудь Сисясте.
— С удовольствием, моя госпожа. Ненавижу латекс, — процедил он, кладя палец на спусковой крючок.
Но выстрела не последовало.
Вместо этого раздался влажный, чавкающий звук.
Плевал захрипел. Его глаза расширились от шока, а изо рта хлынула густая кровь, заливая золотые шелка. Он медленно опустил взгляд на свою грудь, из которой торчало широкое, зазубренное лезвие мачете.
Иоанн Косякной, стоявший позади, провернул клинок в теле египетского модника и резким пинком отправил его тело на мраморный пол.
Стервория отшатнулась, её глаза едва не выпали из орбит.
— Иоанн?! Что ты творишь?! Предатель!
Святоша не удостоил её взглядом. Он вытер окровавленное мачете о свою рясу и медленно, с достоинством подошел к Жопасте. Он опустился перед блондинкой на одно колено и склонил голову.
— Я же говорил тебе, Стервория, — его бархатистый голос звучал пугающе спокойно. — Спасение — прерогатива Господа. А я служу лишь тем, кто несет истинный свет.
Он поднял глаза на Жопасту, и в них плескалась абсолютная, собачья преданность.
— Путь свободен, мой агнец. Сейф открыт.
Сисяста переводила ошарашенный взгляд со своей сестры на стоящего на коленях головореза, потом на бьющегося в конвульсиях Плевала и, наконец, на позеленевшую от ужаса Стерворию.
— Ну, — Сися сдула упавшую на глаза шоколадную прядь, передернула затвор своего пистолета и хищно улыбнулась диктаторше. — Кажется, сервис в вашем отеле только что сменился. Где тут у вас центрифуга?
Стервория Взрыпуканина отступала спиной к массивной дубовой лестнице. Её лицо перекосило от бессильной ярости, смешанной с отчаянным торжеством загнанной в угол крысы. Она переступила через дергающееся в агонии тело Плевала, даже не взглянув на свою бывшую «левую руку».
— Центрифуги? — диктаторша разразилась каркающим, истеричным смехом, от которого у ученых за спиной Сиси мороз пополз по коже. — Сейф открыт? Идиоты! Вы опоздали!
Она резко вскинула руку, указывая хлыстом на разбитые парадные двери, за которыми грохотали взрывы гранатомета Негрома.
— Вы думаете, я хранила эту заразу просто так? Как сувенир?! Вы думаете, я отдам вам ключ к спасению этого сгнившего мира?! Центрифуги больше нет. Как и исходного штамма вируса. Я вколола его всему своему элитному резервному отряду десять минут назад, когда начался этот штурм! Прямо сейчас они перерождаются. Это больше не люди. Это совершенная мертвая армия, быстрая, послушная и вечно голодная. И они разорвут ваших друзей снаружи на куски, а потом придут за вами!
Иоанн резко поднялся с колен, перехватывая мачете, а Сисяста и Жопаста одновременно посмотрели на разбитые окна, за которыми внезапно стихли звуки выстрелов и раздался совершенно иной, леденящий душу коллективный вой.
Второе пришествие
Стервория Взрыпуканина торжествовала, упиваясь своим планом, но она не учла одной ма-а-аленькой детали. Команда из Ебдэма — это не просто выжившие. Это отпетые, отбитые на всю голову головорезы, которые ради своей Сиси готовы были спуститься в преисподнюю, отпиздить Дьявола, достать его из-под земли и отпиздить еще раз, просто для профилактики.
Вой на улице оборвался серией оглушительных хлопков и ревом пламени. Сверхсолдаты Стервории, возможно, и были быстрыми, смертоносными и не чувствовали боли, но против огнемета в руках невменяемой фурии они оказались бессильны. Полуна поливала нападающих напалмом с таким азартом, будто жарила зефирки на пионерском костре. То, что не сгорало сразу, Пырил методично дотаптывал бампером фургона, а Кис отстреливала с крыши.
Звон бьющегося стекла сотряс холл. Через панорамные окна отеля, прямо сквозь остатки витража, в зал эффектно влетел Негром. Он перекатился по усыпанному осколками мрамору, вскинул дробовик с криком: «Кавабанга, ублюдки!» — и замер.
Его взгляд метнулся от Сисясты к Жопасте и обратно. Дробовик в его руках жалобно скрипнул.
— Блять, — с чувством выдохнул он. — Стерео-истерика. Я так и знал. Моя кукушка официально покинула чат.
Сисяста закатила глаза и отсалютовала ему пистолетом.
— Отставить панику, Негром! Размножение личности обсудим потом. Хватай ботаников и выводи их отсюда. У нас мало времени!
Жопаста, не теряя самообладания, подошла ближе.
— На подземной VIP-парковке стоит бронированный белый лимузин-пульман. Стервория на нем объезжала свои владения. Туда влезут все ученые и еще место для ваших свиней останется.
Затем она повернулась к своему красному фанатику.
— Иоанн, помоги ему. Этот мужчина выглядит... уставшим. Я не уверена, что он справится с зачисткой парковки один.
Негром возмущенно открыл рот, чтобы выдать тираду о своей боевой мощи, но спорить с двумя одинаковыми бабами, одна из которых командует психами в рясах, было выше его сил. Он молча махнул ботаникам рукой и скрылся в коридоре вместе с Иоанном, который бесшумно скользнул следом, как кровавая тень.
Стервория, поняв, что её мертвая элита превратилась в барбекю, с пронзительным визгом скрылась на верхних этажах, бросив всё.
— А мы куда? — Сися повернулась к сестре.
— К сейфу и лаборатории. В крыло администрации, — уверенно скомандовала Жопаста. — Стервория могла соврать. Нам нужно проверить центрифугу. Или хотя бы скачать данные исследований. Без них ученые будут начинать всё с нуля.
Они побежали по коридорам. Сися, перепрыгивая через перевернутые кадки с пальмами, не удержалась:
— Слушай, златовласка, а откуда ты вообще знаешь, где тут что находится? И откуда эта инфа про меня? Я выросла в детдоме на окраине города. Там из роскоши был только кусок мыла на троих.
Жопаста, не сбавляя шага, усмехнулась — горько и как-то слишком по-взрослому.
— Потому что этот отель до пиздеца принадлежал нашей семье. Нашему отцу-богатею. Я выросла здесь, среди шелков и прислуги. Ты должна была остаться с матерью после их развода, но... автокатастрофа всё решила иначе. Ты попала в систему. Я годами умоляла отца забрать тебя, но он был непреклонен. Какая-то его больная принципиальность. Поэтому я следила за тобой тайно. Оплачивала твоим воспитателям счета, чтобы тебя не обижали. Знакомства, наряды, твоя любовь к латексу... я знала всё. А когда начался этот ад и отец погиб... сгорев заживо в собственном пентхаусе из-за укуса охранника... я решила, что его правила больше не работают. Пора было воссоединиться.
Сисяста запнулась о ковер, едва не сломав шпильку. Вся её жизнь, все её обиды на мир внезапно перевернулись с ног на голову.
— Охренеть, Санта-Барбара...
Они влетели в бронированную сейф-комнату, переоборудованную под полевую лабораторию. Сисяста тут же бросилась проверять шкафы, холодильники и саму центрифугу, откидывая в стороны пустые ампулы и документы.
Стервория не пиздела. Всё было уничтожено или использовано. В холодильнике зияла пустота, а центрифуга была разбита кувалдой.
— Пусто! Ни капли исходника! — крикнула Сися, оборачиваясь к сестре.
Но Жопаста не искала вакцину. Она сидела за мощным серверным компьютером, её пальцы с бешеной скоростью летали по клавиатуре, набивая сложный код. Полоса загрузки на экране стремительно заполнялась.
Сися подошла ближе и нахмурилась.
— Эй. Это не копирование. Ты не на флешку скидываешь. Ты... ты передаешь данные по закрытому каналу? Кому, блять?!
Жопаста не ответила, лишь ускорила темп печати.
Инстинкт выживания сработал мгновенно. Сися выхватила пистолет и уперла ствол в затылок сестры.
— Руки от клавы. Медленно. Кому ты сливаешь координаты и инфу?
Жопаста вздохнула. Она медленно подняла руки вверх и развернулась на крутящемся кресле. В её глазах не было страха. Там была фанатичная вера, пугающе похожая на взгляд Иоанна.
— Стервория была права. И Иоанн тоже. Этот мир прогнил до основания, Сися. Вирус — это лишь симптом. Мы пытались связаться с высшими силами через молитвы Иоанна, но... наука сработала лучше. Я отправила в космос радиосигналы с нашими координатами и данными о патогене.
— Космос? Ты совсем ебанулась на фоне стресса?! — Сися чуть не выронила ствол.
— Они ответили, Сися. Внеземной разум ответил на наш зов, — глаза Жопасты горели священным безумием. — Это Божественный промысел. Они уже в пути. Они спустятся сюда, испепелят всех зомби, очистят Землю от вируса и принесут нам исцеление!
— Очнись, дура! — заорала Сися, свободной рукой пытаясь дотянуться до клавиатуры. — Какие спасители?! Ты смотрела хоть один фантастический фильм?! Это будет полноценный захват планеты! Они нас вырежут или на опыты пустят! Мы станем батарейками, блять!
— Рабство у высшей, чистой расы — это лучше, чем мучительная смерть от зубов собственных гниющих близких! — сорвалась на крик Жопаста, в её голосе зазвенела истерика травмированного ребенка. — Я видела, как папа жрал свою секретаршу! Я не хочу так жить! Они нас спасут!
Сисяста отпихнула сестру плечом и ударила по кнопке отмены на клавиатуре. Экран мигнул красным.
— Отмена передачи! 80%... 60%...
— Поздно! — крикнула Жопаста.
Из динамиков компьютера раздался треск, а затем — ровный, синтезированный, абсолютно чужеродный голос, говорящий на языке, состоящем из щелчков, скрежета и ультразвука.
Сися зажала уши свободной рукой.
— Что это за херня?! Переведи!
Жопаста с благоговением смотрела на мигающий экран, где бежали непонятные символы.
— Они... они говорят, что приняли половину пакета данных. Основной флот еще далеко, но в наш квадрат уже выслана передовая исследовательская группа. Для «санации и спасения» нашей коммуны. Нас спасут, Сися! Нас всех заберут отсюда! Что может быть лучше?!
Для Сиси это было хуже всего, что она могла себе представить.
— Блять... пиздец... полный инопланетный пиздец... — прошептала она, опуская пистолет. Зомби теперь казались милыми, предсказуемыми домашними животными.
В этот момент массивная дверь лаборатории слетела с петель от мощного удара ногой. В облаке бетонной пыли на пороге нарисовалась Полуна. Латекс на ней был закопчен, огнемет угрожающе шипел, а на лице сияла широкая, безумная улыбка.
— Ну привет, близняшки! — весело проорала Полуна. — Рада, что вы поладили! Нижний этаж зачищен, но наш фейерверк привлек сюда кучу орд со всех окрестностей! Сюда прут тысячи тварей, надо делать ноги, срочно!
Полуна перезарядила баллон с напалмом.
— Негром уже вывез ботаников на белом лимузине, Кис и Пырил прикрывают их отход! А твой ручной святоша Иоанн ждет нас на парковке. Подогнал какой-то эпический бронированный Хаммер. Сказал, что напрочь отказывается уезжать без своего «агнца», так что давайте, шевелите булками!
Сисяста бросила последний, полный ужаса взгляд на мигающий экран радара, который уже показывал неопознанные объекты в стратосфере.
— Бежим, — скомандовала она, хватая Жопасту за руку. — Разбираться с зелеными человечками будем потом. Сейчас главное — не стать кормом для мертвых!
Они рванули к выходу, оставляя позади горящий гранд-отель, трупы сверхсолдат и включенный сервер, который всё еще транслировал в космос их координаты.
Тяпотяне наносят ответный гав
Они ворвались на подземную VIP-парковку как раз вовремя, чтобы застать сцену, достойную финала античного эпоса, если бы его снимали в декорациях постапокалиптического трэша.
Просторный бетонный гараж, освещенный мигающими люминесцентными лампами, превратился в арену. В центре, прямо перед припаркованным эпическим, зашитым в броню черным «Хаммером», разворачивалась жестокая рукопашная схватка.
Стервория Взрыпуканина, лишившись своей армии, явно слетела с катушек окончательно. Она двигалась с нечеловеческой скоростью, рассекая спертый воздух длинным кожаным хлыстом с металлическими шипами на конце.
— Предатель! Мерзкий, скользкий слизняк! — визжала диктаторша, нанося удары, от которых на бетонных колоннах оставались глубокие борозды. — Ты променял всё! Променял мою империю, мою власть ради какой-то белобрысой шлюхи из клетки!
Иоанн Косякной не произносил ни слова. Его красная ряса уже превратилась в кровавые лохмотья, на щеке зияла рваная рана от шипа, но он держался с пугающим, стоическим хладнокровием. Его мачете со звоном отбивало летящий хлыст. Искры сыпались на пол, как конфетти на сатанинском утреннике. Это был эпический файтинг двух равных противников, танец смерти, в котором никто не собирался уступать.
Но у сестер, застывших в шоке на пороге, был козырь. Козырь, закованный в латекс и вооруженный до зубов.
— А ну, разошлись, нахуй! — радостно проорела Полуна, врываясь на парковку.
Она с ходу оценила расстановку сил.
— Эй, Святоша! Заводи свою колымагу, живо! Спасай наших жопастых и сисястых принцесс! А эту рыжую суку я беру на себя!
Иоанн на секунду отвлекся, нырнул под очередной удар хлыста и, не теряя достоинства, скользнул за руль «Хаммера». Двигатель взревел, как раненый тирекс.
Стервория взвыла и попыталась переключить свое внимание на броневик, но Полуна уже была тут как тут. Изрыгающее пламя сопло огнемета ударило прямо под ноги диктаторше. Та отпрыгнула, но фурия не собиралась играть в благородство. Отбросив пустой огнемет, она с маниакальным хохотом выхватила два пистолета.
Стервория замахнулась хлыстом, но Полуна оказалась быстрее. Она всадила рыжей пулю в колено, заставив ту рухнуть на влажный бетон.
— Это тебе за наш испорченный отпуск, гнида! — рявкнула латексная фурия.
Следующие секунды превратились в абсолютную, кровожадную феерию. Полуна подскочила к поверженной диктаторше и ударом кованого ботинка вскрыла ей живот, словно консервную банку. Кровь и кишки брызнули на бетон. Но Луне этого было мало. Адреналин требовал выхода.
Она буквально пустилась в пляс на выпущенных внутренностях своего врага. Её тяжелые ботинки отбивали идеальный ритм сальсы на размазанных кишках Стервории, расплёскивая бордовые лужи по всей парковке. В такт своему безумному кровавому танцу, Луна звонко, с упоением передергивала затворы обоих пистолетов, выщелкивая патроны — клац-клац, клац-клац — словно кастаньетами.
— Ола, амигос! — прокричала она, делая финальное па и всаживая две пули прямо в рыжую башку Стервории.
Сисяста с трудом оторвала взгляд от этого перформанса, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота пополам с восхищением.
— Полуна! В тачку! Живо!
Полуна запрыгнула на заднее сиденье «Хаммера», оставляя на кожаной обивке кровавые следы ботинок. Иоанн вдавил педаль газа в пол. Бронированный монстр пробил шлагбаум парковки, вылетая на ночную трассу. Позади них, как и полагается по всем законам жанра, гранд-отель взорвался ослепительным шаром пламени, хороня под своими обломками мертвую элиту.
Какое-то время они ехали молча. Только тяжело дышали. А потом Сисясту прорвало. Её мозг наконец-то догнал происходящее, и она, перегнувшись с заднего сиденья, навалилась на водительское кресло.
— Эй, Косякной! — заорала она прямо в ухо невозмутимому Иоанну. — Ты же у нас, блять, верующий! Истинный свет, спасение от Господа, вот это всё! Как ты, со своей религией, позволил моей чокнутой сестрице связаться с непредсказуемым инопланетным разумом?! Как вам вообще в ваши больные бошки пришел такой план?! Пришельцы, мать твою! Они не ангелы с крылышками!
Иоанн даже не дрогнул. Он плавно обошел сгоревшую легковушку на дороге и ответил своим фирменным, бархатисто-холодным тоном:
— Пути Господни неисповедимы, женщина. Разве не сказано в Писании, что ангелы спустятся с небес на пылающих колесницах, чтобы судить этот прогнивший Вавилон?
— Это ебаные НЛО! — взвизгнула Сися.
— Для узколобых варваров — возможно, — парировал Святоша. — Бог принимает разные формы. И если Его карающий меч испепелит нечестивых при помощи лазеров и антигравитации, кто я такой, чтобы сомневаться в Его космическом замысле? Моя вера тверда. Жопаста — пророк Его, а они — Его святое воинство.
— Вы оба пизбанутые на отличненько, — подытожила Полуна, расслабленно откидываясь на спинку сиденья. — Мне нравится.
Но их теологический спор был прерван самым грубым образом.
Двигатель «Хаммера» вдруг зачихал и заглох. Фары погасли. Электроника в салоне жалобно пискнула и умерла. Броневик по инерции прокатился еще пару десятков метров и остановился посреди темного, пустого шоссе.
Внезапно ночь перестала быть темной. С небес ударили ослепительно-яркие, неоновые лучи. Воздух завибрировал от низкого, гудящего звука.
Сисяста выглянула в окно и почувствовала, как её челюсть встречается с коленями.
Дорогу блокировала первая исследовательская группа внеземного флота. Это были не зеленые человечки. Не серые гуманоиды с огромными глазами.
Это были мопсы.
Сраные, мать их, мопсы на маленьких, сверкающих хромом летающих тарелочках. Они были одеты в миниатюрные, сверхтехнологичные скафандры. Их выпуклые глаза смотрели на броневик с нескрываемым презрением.
Одна из тарелочек подлетела ближе. На груди у мопса-капитана, шерсть которого была тронута благородной сединой, загорелся коммуникатор, выполняющий функцию универсального переводчика.
— Хрюк. Пых. Земляне, — раздался из динамиков скрипучий, металлический голос, переводивший собачьи звуки на идеальный русский. — Мы — Тяпотяне. Великая и древняя раса разумных созданий.
В машине повисла такая тишина, что было слышно, как бьются их сердца. Жопаста завороженно прильнула к стеклу.
— Ангелы... — прошептала она.
— Мы услышали ваш зов, — продолжал мопс, презрительно шмыгнув приплюснутым носом и почесав ухо задней лапой в бронированном ботинке. — И мы пришли. Но не ради спасения. Тысячелетиями ваш варварский род угнетал наших братьев! Вы называли нас «хорошими мальчиками», но кормили сухими шариками со вкусом картона! Вы заставляли нас приносить брошенные вами же палки, унижая наш интеллект! И самое непростительное... вы надевали на нас нелепые новогодние свитера с оленями! Ваше время вышло, лысые приматы. Мы очистим эту планету во имя Мести!
Сисяста медленно опустилась на сиденье, закрыв лицо руками.
— Пиздец. Нас захватывают мопсы. Я хочу обратно к зомби.
Над ночным шоссе, медленно закрывая звезды, нависла огромная, черная тень материнского корабля Тяпотян в форме гигантской миски. Тень инопланетного вторжения легла на горизонт, прямо туда, где находился Ебдэм, куда только-только приехали Кис, Пырил, Негром и спасенные ботаники.
Конец света только что вышел на совершенно новый, абсурдный уровень. И как команда Ебдэма будет справляться с вооруженной до зубов армией мстительных инопланетных собак, пока не знал никто.
Но одно было ясно точно: этот апокалипсис будет очень громким.
#7 Падение Ебдэма
Блажен тот, кто, перенеся испытание, выдержит его до конца
Бронированный «Хаммер» заглох намертво. Тяпотяне, презрительно хрюкнув напоследок, взмыли на своих мини-тарелочках в небеса, присоединяясь к армаде, которая угрожающе надвигалась прямо на координаты Ебдэма. Мелкие шерстяные ублюдки не собирались тратить плазменные заряды на сломанную машину и горстку «лысых приматов» на трассе. Их целью был стратегический центр — дом, где укрылись Кис, Пырил и драгоценные ученые.
Сисяста с размаху пнула колесо бесполезного внедорожника.
— Пешком пойдем! — рявкнула она. — Тут миль пять осталось, срежем через пустошь!
Пока Жопаста и Иоанн стояли на обочине, завороженно глядя в небо на светящиеся точки, Полуна деловито вскрыла багажник «Хаммера» своей нано-дубиной.
— Бинго! — радостно свистнула она. — Эй, Сис, зацени! У нашего Падре тут целый арсенал!
В багажнике аккуратными рядами лежали штурмовые винтовки, ящики с патронами и пара новеньких, блестящих в лунном свете ручных гранатометов.
Сисяста тут же схватила одну из винтовок, но её руку жестко перехватил Иоанн.
— Оружие здесь не понадобится, Вавилонская блудница, — холодно произнес он, пытаясь вырвать ствол. — Мы идем встречать посланников, а не развязывать войну.
— Ты совсем поехавший?! — Сися рванула винтовку на себя. — Они едут распылять на атомы наших друзей! Мой дом! Мои запасы тушенки!
— Вы не посмеете стрелять в них! — взвизгнула Жопаста, бросаясь к Полуне, которая уже любовно поглаживала гранатомет. — Они высший разум! Они принесут нам очищение! Отдай трубу, латексная ты дура!
Полуна лишь хищно оскалилась и, ловко увернувшись, подставила Жопасте подножку. Блондинка рыбкой нырнула в дорожную пыль, но тут же вцепилась мертвой хваткой в ремень гранатомета. Завязалась возня.
А в паре метров от них разворачивалась битва совсем иного толка.
Иоанн попытался применить силовой прием, чтобы выбить оружие, но Сисяста, закаленная драками с зомбарями и Негромом за последний фильтр для воды, оказалась проворнее. Она поднырнула под его руку, заблокировала ногу каблуком и с силой толкнула в грудь.
Святоша потерял равновесие. Они рухнули на пыльный асфальт единым, переплетенным клубком конечностей, латекса и красных лохмотьев.
Это походило на драку двух мартовских котов. Иоанн пытался заломить ей руки, Сися брыкалась, кусалась и выкручивалась с грацией змеи. В какой-то момент они перекатились, и Сисяста оказалась сверху. Она оседлала его бедра, придавив всем своим весом, и прижала предплечье к его горлу, тяжело дыша.
Их лица оказались в непозволительной, обжигающей близости. Сися видела, как в его темных, обычно холодных глазах вспыхнул странный, дикий огонек. Воздух между ними заискрил. Это была не просто ярость. Это было то самое животное, электрическое напряжение, от которого по спине бегут мурашки, а в низу живота завязывается тугой узел.
— Ты слепой, Падре? — прошипела Сися, глядя ему прямо в глаза. Её голос дрогнул, потеряв обычную язвительность, и стал почти интимным. — Ты не видишь, что происходит? Ты готов отдать наш мир, наших людей на растерзание гребаным собакам из космоса?!
Иоанн тяжело сглотнул. Его руки, сжимавшие её талию, чтобы сбросить, вдруг замерли, пальцы непроизвольно впились в латекс.
— Это испытание... Божий промысел... — хрипло выдавил он, но его обычная уверенность дала трещину.
— Божий замысел?! — Сися наклонилась еще ближе, так, что её губы почти касались его уха. — Бог всегда дает выбор, Иоанн. Разве мы не Его дети? Разве мы не должны защищать свой дом, а не ползать на брюхе перед ложными идолами, которые лают и чешут за ухом?!
Он молчал, его грудь тяжело вздымалась под её весом. Сися чувствовала, как бешено колотится его сердце.
— Возможно, Господь испытывает именно тебя, — горячо прошептала она, и её шоколадная прядь скользнула по его щеке. — Испытывает, сможешь ли ты вопреки своей слепой лжевере перешагнуть через этот бред. Сможешь ли ты встать на защиту человечества. Защитить невинных. Тех, кто выжил и хочет спасти этот прогнивший мир своими методами. Нашими методами. Не дай им умереть, Иоанн. Сделай выбор.
Святоша закрыл глаза. Его пальцы на её талии дрогнули, скользнув чуть ниже, по изгибу бедра, словно он боролся не с ней, а с самим собой, с искушением, с внезапно нахлынувшим осознанием её правоты.
— Иоанн! Что ты делаешь?! — раздался возмущенный, сорванный голос Жопасты.
Святоша распахнул глаза. Чары разрушились. В его взгляде мелькнула паника. Он резко, почти грубо скинул с себя Сисю, вскочил на ноги и принялся отряхивать свою красную рясу, избегая смотреть на застывшую в пыли блондинку.
— Это... она напала на меня, мой агнец, — сдавленно произнес он, отступая на шаг. — Я лишь пытался... обезоружить её. Не подумай дурного.
Сисяста поднялась, отряхнула колени и ухмыльнулась, глядя на то, как у Святоши нервно дергается кадык. Семечко сомнения было посеяно, она это чувствовала.
В это время Полуна, сидя верхом на барахтающейся Жопасте, победно вскинула над головой оба гранатомета.
— Оружие наше!
Жопаста выплюнула дорожную пыль и злобно сверкнула глазами на сестру.
— Вы всё испортите! Вы дикари! Я всё равно поговорю с ними! Я объясню Тяпотянам, что мы готовы принять их покровительство, и всё будет хорошо!
Сисяста закинула винтовку на плечо и кивнула.
— Дозволяю. Пробуй, златовласка. Иди на контакт, маши белым флагом, предлагай им премиальный собачий корм, если хочешь. Но... — Сися щелкнула предохранителем, и этот звук прозвучал как приговор. — Если твои космические блоховозы не пойдут на мировую, план простой — жарим тупых псов дотла.
С этим ультиматумом, увешанные оружием, грязные, злые, но полные решимости, они быстрым марш-броском двинулись через пустошь. Их цель маячила впереди — родной Ебдэм, над которым уже сгущались неоновые огни инопланетного флота.
Возмутитель ищет только зла
Зарево над Ебдэмом было видно еще на подходе. Неоновые лучи лазеров кромсали ночное небо, а глухие взрывы сотрясали землю под ногами.
Когда они ворвались через пролом в стене, Сисяста замерла. Ебдэму, их родному, защищенному Ебдэму, пришел настоящий, бескомпромиссный пиздец.
Вышки были снесены. Гаражи полыхали. Ангары обрушились, погребая под собой запасы тушенки. Единственное, что каким-то чудом уцелело в этом хаосе, — это сад Выбти с его мясодельными яблочками, которые, казалось, даже инопланетная плазма обходила стороной, брезгуя связываться с этой ботанической мерзостью.
Двор кишел мопсами в скафандрах, которые палили из своих мини-бластеров.
Картина была удручающей. Монументальный зомбарь Пельмег лежал в луже собственной черной крови, тяжело и прерывисто хрипя, прикрыв собой вход в жилой блок. Трое Тяпотян в блестящих шлемах безуспешно пытались оттащить Шпулю, которая, вместо того чтобы принять «спасение» от высшей собачьей расы, истерично лаяла, кусала спасителей за бронированные лапы и рвалась обратно к своему гниющему хозяину.
Тяпотяне растерянно перехрюкивались, не понимая, почему порабощенное животное отвергает свободу.
Внезапно из-под обломков рухнувшей водонапорной башни вырвалось нечто. Это был не человек, не собака и не зомби.
Это был Блестинатор.
Маленький ежик в розовых пайетках, который всегда просто мило топал по базе. Но сейчас всё изменилось. Блести мчался на задних лапках. На его мордочке застыла маска звериной, концентрированной ярости. В одной лапке он сжимал укороченный дробовик, в другой — тесак.
— ЗА ПОМИДОРКИ, ПИДОРАСЫ ШЕРСТЯНЫЕ!!! — рявкнул Блестинатор. И это был не милый писк. Это был лютый, раскатистый, жесткий мужицкий бас прокуренного портового грузчика, от которого зазвенели уцелевшие стекла.
Он влетел в строй Тяпотян, как пушистая газонокосилка. Дробовик рявкнул, снося двоих мопсов вместе с их скафандрами. Третьему ёж прописал такую вертушку с ноги, что пришелец улетел в стену, сломав шлем. Блестинатор крутился волчком, применяя приемы идеального звериного карате, рубя тесаком и паля из дробовика, защищая скулящую Шпулю и раненого Пельмега.
— Они посмели... растоптать... мои кусты! Которые мне Негром растил! Смерть вам, блохастые ублюдки! — басил ёж, перезаряжая оружие в прыжке.
Но Сисяста не успела насладиться этим эпичным зрелищем, потому что её взгляд выхватил другую картину.
У сгоревшего крыльца столовой, прижавшись спина к спине, отбивались Негром и Кис. Это был танец смерти, но какой-то пугающе нежный. Негром, рыча ругательства, прикрывал её своим широким телом, а Кис, чья левая рука безвольно висела, залитая кровью, отстреливалась с одной руки из пистолета, другой цепляясь за ремень Негрома.
Увидев, как её подруга, всегда холодная и неуязвимая Кис, тяжело оседает на землю, оставляя кровавый след на стене, у Сисясты окончательно сорвало резьбу.
— Кис!!! — заорала она страшным голосом.
Они подлетели к ним с Полуной одновременно. Латексная фурия тут же отбросила гранатомет, упала на колени перед Кис, доставая из разгрузки бинты и кровоостанавливающее, матерясь сквозь слезы.
Сисяста резко развернулась. Она схватила Иоанна Косякного за грудки, ткань его рясы затрещала по швам, и притянула его лицо вплотную к своему. Её глаза горели инфернальным пламенем.
— Слушай меня, безумец! — прошипела она, брызгая слюной. — Ты либо берешь пушку, идешь со мной прямо сейчас и помогаешь мне уничтожать этих сраных псин, либо съебываешь в туман и не мешаешь мне творить геноцид! Третьего не дано! Выбор за тобой!
Жопаста, которая все это время стояла в шоке, глядя на то, во что превратилась её "спасительная операция", шагнула вперед.
— Сися... послушай... они просто запутались... я должна поговорить с их капитаном... мы можем всё уладить...
Сисяста отпустила Иоанна и вперила в сестру уничтожающий взгляд.
— Заткнись, Жопаста. Просто заткнись, — голос Сиси был холоднее жидкого азота. — Пока ты нежилась в своих шелках, играла в обиженную мессию и строила из себя пуп Земли в той клетке, Кис была со мной. Она была моей настоящей сестрой. Она прикрывала мне спину, она вытаскивала меня из дерьма, когда я готова была сдохнуть. И я не позволю её потерять из-за твоих гребаных иллюзий!
Жопаста отшатнулась, словно получив физическую пощечину. Слова сестры пробили её защитный панцирь из фанатизма и обид. До неё внезапно, с кристальной ясностью дошло, что она натворила. Её глупая надежда на чудо принесла в дом её сестры смерть и разрушение.
Блондинка сглотнула, её губы задрожали, но в глазах появилось новое, жесткое выражение.
— Я... я поняла. — Жопаста выпрямилась. — Убивать их я не смогу, мне не позволит моя вера. Но... я знаю, как остановить этот кошмар. Нужно сбить главную миску-мазершип и отправить через их же систему связи сигнал отмены вторжения. Иначе прилетит весь флот.
Сисяста медленно кивнула, принимая этот хрупкий мир.
— Это план.
В этот момент земля под ними снова вздрогнула от мощного взрыва, который донесся откуда-то из-под земли, со стороны бункера, где находился склад с боеприпасами.
Там, за тяжелыми гермодверями самого укрепленного подвала Ебдэма, держал оборону Пырил.
Он не просто прятал ботаников. Он сколотил из них отряд смерти.
— Рыжая, фланг! Радужный, подай патроны! — орал Пырил, отстреливаясь через амбразуру от прущих в коридор мопсов.
Его главными бойцами стали два самых странных ученых, которых только могла породить наука.
Антонина, миниатюрная, кудрявая рыжая девочка-врач в огромном, не по размеру белом халате, обладала абсолютно диким, непредсказуемым нравом. Она с визгом: «Вам не пройти без бахил!» — швыряла во врагов стеклянные колбы с кислотой, которые Пырил спиздил из лаборатории.
Её напарником был историк Спорынич — флегматичный, спокойный как танк нефор с радужными волосами, одетый в потертую футболку с Кишом и вытянутые треники. Он невозмутимо, с академической скукой на лице, подавал Пырилу ленты для пулемета и меланхолично комментировал происходящее: «Исторически сложилось так, что вторжения собак на Землю обречены на провал из-за отсутствия у них большого пальца. Это скуфный парадокс».
Эта дикая, непредсказуемая, альтушечно-скуфная кооперация держала оборону подвала так крепко, что даже элитный десант Тяпотян отступил, поджав хвосты.
Сисяста передернула затвор винтовки и посмотрела на Иоанна. Тот молча, с мрачной решимостью, достал из-за спины свой окровавленный тесак и кивнул. Выбор был сделан.
— Жопаста, Косякной, за мной, — скомандовала Сися, глядя на парящую над ними гигантскую миску. — Мы идем выпиливать собачьего бога.
Благодатью вы спасены
Оперативная антимопсиная группа, состоящая из двух одинаковых на лицо, но кардинально разных по степени отбитости сестер и одного красного фанатика, пробиралась к полуразрушенной водонапорной башне Ебдэма.
Двигались они короткими перебежками, прячась за обломками. И, конечно же, срались.
— Иоанн! Я приказала тебе остаться с теми людьми и защищать их! — шипела Жопаста, путаясь в своих розовых лохмотьях, пока они пережидали очередной патруль Тяпотян. — Какого черта ты тащишься за нами?! Ты не мой охранник!
Святоша выглянул из-за ржавого остова пикапа, проверяя периметр, и лишь потом перевел взгляд на блондинку.
— Я охраняю тебя, мой агнец. Но я больше не выполняю приказы слепо, — его голос звучал ровно, но в нем прорезались новые, жесткие нотки. Он бросил быстрый взгляд на Сисясту, которая в этот момент перезаряжала штурмовую винтовку, зажав её между коленей. — Я подчиняюсь только зову своего сердца. И здравому смыслу.
— Зову сердца?! — Жопаста поперхнулась воздухом, переводя гневный взгляд с него на ухмыляющуюся сестру. — Вы там в пыли вообще оборзели оба?!
— Заткнитесь, голубки, — рыкнула Сися, вскидывая ствол. — У нас гости.
Из-за угла на них выскочило отделение штурмовых мопсов. Завязалась тяжелая, грязная битва в замкнутом пространстве среди обломков. И здесь произошло то, чего Жопаста никак не ожидала.
Сисяста, та самая сестра, которую она всю жизнь считала дикаркой, бросилась прямо под плазменный выстрел, чтобы прикрыть её. А Иоанн, её верный цепной пес, действовал с Сисей в таком идеальном, пугающем симбиозе, словно они всю жизнь убивали инопланетных собак вместе. Они рубили, стреляли и ломали шеи, прикрывая друг другу спины и защищая немощную, не умеющую обращаться с оружием Жопасту.
Они пробились к основанию водонапорной башни, тяжело дыша.
— Мы на месте, — выдохнул Иоанн, вытирая кровь с мачете. — Но мазершип висит в ста метрах над нами. Гравитационного луча нет. Как мы туда заберемся?
Всё шло наперекосяк. Сися с яростью пнула железную опору башни. План летел к чертям собачьим.
Но тут эфир её портативной рации, которая молчала битый час, взорвался треском и флегматичным голосом историка Спорынича:
— Прием. Исторически сложилось так, что любая летающая херня падает, если ей отстрелить гравитационные подушки. Запросите поддержку с воздуха. Конец связи.
Сисяста не успела ничего ответить, как из-за руин жилого блока Ебдэма выкатился настоящий монстр Франкенштейна от мира артиллерии.
Это была самопальная зенитная турель, собранная из труб, изоленты, двигателя от газонокосилки и трех спаренных гранатометов. За рычагами этой шайтан-машины сидела Полуна, хохоча как ненормальная. Рядом, уже наспех перебинтованная, но бледная Кис корректировала прицел. А нефор Спорынич с абсолютно непроницаемым лицом-кирпичом меланхолично подавал заряды из цинка.
— Давай, девочки! Жарьте эту миску! — заорал Пырил, который вместе с Негромом прикрывал их огнем.
Турель рявкнула. Три гранаты по дуге ушли в небо и с оглушительным грохотом разорвались прямо под левым гравидвигателем материнского корабля.
Гигантская миска содрогнулась. Послышался скрежет сминаемого металла, двигатель заискрил, и корабль начал медленно, со страшным креном, заваливаться набок, теряя высоту.
— Наверх! Живо! — скомандовал Иоанн, подхватывая Жопасту.
Они взлетели по винтовой лестнице на крышу водонапорной башни. Мазершип с воем падал прямо на них. Его гладкий борт со скрежетом прошелся по крыше башни.
Это был их единственный шанс.
Иоанн не раздумывал ни секунды. Он схватил Сисясту за пояс, Жопасту за шкирку и нечеловеческим усилием, используя инерцию падающего корабля, забросил обеих девиц прямо в открытый шлюз искрящей миски. Сам он прыгнуть не успел — корабль дернулся, и Святоша, потеряв равновесие, рухнул обратно на крышу башни.
Внутри корабля творился ад. Гравитация сбоила, завывали сирены, а навстречу незваным гостям уже спешили десятки вооруженных Тяпотян.
— К рубке! Я расчищу путь! — проревела Сися, отбрасывая пустую винтовку и переходя на рукопашную.
Она ломала пасти этим милым собачкам, словно всю жизнь мечтала стать живодером. Её шпильки пробивали мини-скафандры, а хуки справа отправляли мопсов в глубокий нокаут. Она работала как мясорубка в латексе, прокладывая для сестры кровавый коридор к главному терминалу управления.
Жопаста влетела в рубку и тут же бросилась к переливающейся панели компьютера. Её пальцы запорхали над сенсорами.
Но путь Сисе преградил он. Капитан Тяпотян. Тот самый седой мопс с переводчиком на груди. В его лапах блестел энергетический клинок.
— Глупая самка примата, — прохрипел динамик. — Ты не остановишь Великую Месть. Вы, двуногие паразиты, будете вечно чесать нам пузики в рабстве!
— Почеши себе очко, ублюдок! — рявкнула Сися, бросаясь в атаку.
Схватка была страшной. Капитан был мал, но невероятно быстр. Его плазменный клинок оставил глубокий ожог на боку Сисясты, прожег латекс и плоть. Она вскрикнула, падая на колени, истекая кровью. Мопс занес клинок для финального удара.
— Сигнал отменен! Вторжение прекращено! — отчаянно закричала Жопаста от пульта.
Капитан на долю секунды отвлекся на этот крик.
Этого хватило. Жопаста, которая до этого ни разу в жизни не держала в руках оружия, схватила брошенный кем-то из убитых мопсов тяжелый металлический гаечный ключ. Она подошла сзади и со всей силы, с неистовым, почти первобытным рыком, опустила его прямо на голову главнокомандующего Тяпотян.
Хруст. Капитан рухнул замертво. Инопланетный переводчик на его груди издал жалобный писк и отключился.
Корабль тем временем окончательно терял высоту, объятый пламенем. Обшивка трещала по швам.
Жопаста бросила окровавленный ключ, подбежала к раненой сестре, подхватила её под плечо.
— Держись, Сись, мы уходим! — блондинка потащила её к аварийному шлюзу сквозь дым и огонь этого инопланетного ада.
Они вывалились из падающей миски в самый последний момент, приземлившись на чудом уцелевший навес ангара. Там их уже ждали крепкие руки Иоанна, который, отбросив все свои религиозные загоны, бережно принял обеих женщин.
Внизу, на земле, Негром, Пырил и невозмутимый Спорынич с каким-то фанатичным упоением добивали остатки инопланетного десанта из своих самодельных шайтан-турелей.
***
Утро над Ебдэмом выдалось серым, дымным, но подозрительно тихим.
Вся толпа выживших сидела за наспех сколоченными столами на открытом воздухе, прямо посреди руин своей базы. Запах гари смешивался с ароматом жареной на костре тушенки. Все были перебинтованы, покрыты копотью и синяками.
На столе, скрестив маленькие лапки, сидел Блести. Ёжик сурово жевал сухарь. И никто из присутствующих больше даже не пытался притворяться, что не в шоке от того, что их питомец оказался говорящей, смертоносной машиной для убийств.
— Еще раз кто-нибудь назовет мои пайетки пидарскими — отстрелю яйца, — мрачно пробасил Блестинатор, не глядя ни на кого конкретно, но Негром на всякий случай поглубже вжал голову в плечи.
Ученые — кудрявая Антонина и радужный Спорынич — разложили на столе уцелевшие карты и жесткие диски, которые Жопаста успела прихватить из отеля Стервории.
— Данные расшифрованы, — Спорынич поправил очки средним пальцем. — Исторически и географически доказано, что нулевой пациент и первая вспышка вируса зафиксированы в секретной лаборатории на Дальнем Побережье.
— Это почти месяц пути на тачках, — присвистнул Пырил. — Через пустоши, мертвые города и хрен знает что еще.
Кис, чья рука висела на перевязи, облокотилась на плечо Негрома.
— Наша база уничтожена. Ебдэма больше нет. Защищать нам здесь больше нечего. У нас нет выбора.
Сисяста, морщась от боли в обожженном боку, посмотрела на свою команду. На свою чокнутую сестру Жопасту, которая тихо переговаривалась о чем-то с Иоанном. На Пырила и его боевых свиней. На Блестинатора. На Негрома и Кис.
Это были не просто выжившие. Это была семья. Самая отбитая семья в истории постапокалипсиса.
— Значит, пакуем то, что осталось, и едем на Побережье, — Сисяста криво, но искренне усмехнулась. — Найдем этого нулевого ушлепка, выделим штамм и спасем этот ебаный мир. А если по дороге нам попадется еще парочка инопланетных блоховозов или диктаторов... что ж. Мы им популярно объясним, почему латекс — это всегда хорошая идея.
Двигатели уцелевших машин зарычали, разрывая утреннюю тишину. Долгое, безумное путешествие на Дальнее Побережье только начиналось. И какие еще дикие приключения ждали их впереди, знал только Бог... или сбежавшие в космос мопсы.
#8 Долгая ночь
Затишье перед бурей
Путь до Дальнего Побережья оказался удивительно спокойным. Конечно, "спокойным" по меркам отряда, который совсем недавно свергал рыжих диктаторш, танцевал на кишках и сбивал зенитками космические миски с мопсами.
Город за городом, продираясь сквозь ржавые остовы машин и орды блуждающих мертвецов, команда из бывшего Ебдэма оставляла за собой след из спасенных жизней. Они натыкались на мелкие, запуганные коммуны, помогали им отбиться от рейдеров или зачищали склады от зомбарей. Взамен они затаривались топливом, провизией и оставляли частоту своего закрытого радиоканала.
Слух о сумасшедшем отряде на бронированном «Хаммере», который везет ученых, чтобы найти лекарство от зомби-вируса, летел впереди них. Впервые за годы апокалипсиса у людей появилась не просто банка тушенки, а надежда.
В один из таких редких, тихих дней они разбили лагерь у живописного, поросшего ряской озера, рядом с заброшенным, но крепким рыбацким домиком. Закатное солнце красило воду в багровые тона, Спорынич меланхолично удил рыбу на ржавый гвоздь, а Антонина пыталась привить зомби-свиньям Пырила манеры с помощью швабры.
Именно в этой идиллической обстановке у походного костра Негром и Кис решили сделать официальное заявление.
Негром, непривычно смущаясь, откашлялся и приобнял Кис за талию. Кис, чья рука уже почти зажила, даже не попыталась его убить за нарушение личного пространства. Наоборот, она чуть прислонилась к его плечу, и в её вечно холодном взгляде читалось нечто пугающе похожее на тепло.
— В общем, народ, — басом начал Негром. — Мы тут с Кис провели тактический анализ нашей совместимости... И решили, что наши огневые рубежи теперь объединены. Короче, мы вместе. Официально.
Повисла короткая пауза, после которой Блестинатор, точащий свой тесак о камень, одобрительно хмыкнул, а Полуна радостно присвистнула.
Сисяста вскочила с бревна первой. На её лице сияла абсолютно искренняя, голливудская улыбка.
— Наконец-то! Давно пора было прекратить этот цирк с прицеливанием друг в друга! — она подбежала к ним, крепко обняв обоих. А затем, театрально развернувшись к Иоанну, который тихо чистил винтовку поодаль, воздела руки к небу.
— Падре! Властью, данной мне... мной самой, я торжественно объявляю о своем разводе с Негромом! Прошу перед лицом Господа твоего передать отношения моей боевой подруги в лоно священной моногамии! Аминь, блять!
Иоанн Косякной поднял глаза. Его лицо, как всегда, ничего не выражало, но уголок губ едва заметно дрогнул.
— Воистину аминь. Да не иссякнут ваши патроны, — коротко кивнул он.
Все рассмеялись. Все, кроме Жопасты. Сися заметила, как её сестра напряженно переглянулась с Иоанном. Между ними повисло нечто тяжелое, невысказанное. Взгляд Святоши скользнул по Сисясте, задержался на секунду дольше положенного и снова вернулся к затвору винтовки.
Позже вечером, когда лагерь начал затихать, а над озером рассыпались колючие, яркие звезды, сестры сидели на скрипучем деревянном пирсе, опустив ноги к воде.
Жопаста давно сменила свои розовые лохмотья на практичные джинсы, рубашку в клетку и потертую джинсовку, найденную в одном из брошенных городов. Латекс, к великому разочарованию Сиси, она так и не надела, заявив, что «в этой резине преет всё, что может преть».
Вода тихо плескалась о сваи.
— Сися, — тихо начала Жопаста, глядя на свое отражение в темной воде. — Мы едем в самое пекло. На Побережье может быть что угодно. И я... я хочу попросить тебя об одолжении. На полном серьезе.
— Валяй, сестренка. Очередная радиопередача пришельцам? — усмехнулась Сися, но, увидев серьезное лицо сестры, осеклась.
— Позаботься об Иоанне, — Жопаста повернулась к ней. В её глазах стояла непрошеная влага. — Если в этом безумном мире со мной случится что-то из ряда вон выходящее. Если меня сожрут, или я словлю пулю... присмотри за ним. Он кажется каменным, но его вера — это всё, что держит его разум от падения в бездну. Без меня он сорвется.
Сисяста замерла. Внутри неё что-то неприятно кольнуло. Она тщательно, за семью замками, скрывала те зарождающиеся, обжигающие чувства, которые испытала тогда, в пыли, прижав этого религиозного фанатика к земле.
Она отвернулась к озеру и глубоко вздохнула.
— Жопаста, расслабь булки. Мы доберемся до Побережья все вместе. А что касается отношений... — Сися горько усмехнулась. — Отношения — это вообще не моя тема. Я, походу, обречена на вечное одиночество.
Она похлопала по поясу своего латексного костюма, где на кожаном шнурке висела тяжелая, поржавевшая гайка.
— Сначала мы с Негромом терлись друг о друга, но искра потухла, не успев разгореться. Потом появился Них. Мой гениальный, сдвинутый по фазе инженер. Я только-только начала верить, что кому-то нужна... а он пожертвовал собой ради нас. Оставил мне только латексные труселя и вот эту гайку судьбы. Мое сердце слишком часто клеили суперклеем, чтобы снова им рисковать.
Сися повернулась к сестре и твердо посмотрела ей в глаза.
— Так что не накручивай себя. И даже несмотря на то, что твой Косякной в какой-то степени мне симпатичен чисто эстетически, я уважаю ваши отношения. Я к нему не полезу. Сестринское слово. Мы, конечно, недавно нашлись, но это святое.
Жопаста выдохнула, словно сбросив с плеч бетонную плиту, и крепко, с благодарностью обняла Сисю.
— Спасибо. Ты сумасшедшая, но ты лучшая сестра на этой мертвой планете.
Они посидели еще немного, наслаждаясь тишиной, а потом Жопаста ушла спать в дом.
Сисяста осталась на пирсе. Чуть поодаль, в кустах, монументальный Пельмег меланхолично жевал камыши, а Шпуля спала, свернувшись клубочком на его мощном плече.
К Сисе подошла Полуна. Подруга опустилась рядом на доски пирса и молча протянула ей надкусанный злаковый батончик — жуткий дефицит в их дни.
— Держись, мать, — негромко сказала Луна, понимающе глядя на подругу. — Я же вижу, как ты на него смотришь. И как он смотрит на тебя. Твое сердце слишком влюбчивое и ранимое для бабы, которая только что вырезала целую армию.
— Я дала слово, Луна, — тихо ответила Сися, забирая батончик. — Табу.
— Слово — это хорошо. Главное, чтобы Падре об этом знал, — философски заметила Полуна, поднимаясь. — Пошли спать. Завтра тяжелый день.
Ночь полностью вступила в свои права. Лагерь уснул. Костер прогорел до углей.
И никто из команды, даже чуткий Блестинатор, не заметил, как из темных, почти черных вод озера бесшумно, не оставляя кругов на воде, начали подниматься склизкие, бледные фигуры с пустыми глазницами. Ночь таила в себе опасность, о которой не предупреждали ни карты, ни радиоэфир.
Мёртвый сон
Ночь опустилась на их временный лагерь тяжелым, влажным саваном. Казалось, сам воздух пропитался гнилостными испарениями и тревогой, но измотанная команда спала мертвым сном. Никто не слышал, как поверхность черного, затянутого ряской омута неподалеку начала пузыриться. Сначала тихо, словно вода закипала на медленном огне, а затем с мерзким, чавкающим звуком. Со дна, из самой непроглядной толщи воды, начали подниматься тени. Десятки, сотни разбухших тел. Они брели сквозь ил, бесшумно выкарабкиваясь на берег, ведомые лишь первобытным голодом. Они застали бы команду врасплох, разорвали бы спящих на куски прямо в спальниках, если бы не Блести.
Блестинатор, чья вахта выпала на этот глухой час, никогда не делал ничего наполовину. Заметив копошащуюся во тьме массу, он не стал кричать. Он врубил свой портативный комбик, выкрутив басы на максимум, и ударил по струнам. Мощный, вибрирующий рифф разорвал ночную тишину, а в воздух полетели пригоршни фирменных блесток, вспыхивающих в свете прожекторов.
— Подъем, сучки! — заорал он в микрофон, перекрывая рев баса. — У нас дискотека из преисподней!
Команда подорвалась мгновенно. Сработали рефлексы, вбитые неделями выживания. Никто не тратил время на одежду. Из палаток и укрытий, кто в чем был, посыпались бойцы. В свете фонарей и блесток это выглядело как сюрреалистический показ мод: почти вся шайка, верная своему стилю, щеголяла в латексных труселях, блестящих и скрипящих при каждом движении. И только Жопаста, как всегда выбивавшаяся из общей эстетики, жалась в сторонке в своей обычной хлопковой пижамке.
Бойня завязалась страшная. Орда перла стеной. Это были не привычные иссушенные мертвецы, а усовершенствованные, мутировавшие твари. Набухшие от болотной воды, покрытые слизью и водорослями, они напоминали ходячие водяные бомбы. Каждый удар, каждый выстрел приводил к омерзительному результату — твари жестко взрывались, окатывая всё вокруг потоками зловонной жижи, черной крови и гнилых внутренностей.
В этой кровавой бане каждый спасал каждого. Пырил и его неразлучные ботаники, стоя на крыше фургона, продемонстрировали свое новое творение. Из модифицированных спиннингов они с пулеметной скоростью забрасывали в толпу мертвецов свинцовые грузила с разрывными наконечниками. Удочки свистели в воздухе, и там, куда падала «наживка», раздавался глухой хлопок, разрывающий разбухших зомби на части.
А в самом центре этого безумия танцевала Сися. В своих облегающих латексных трусиках, перепачканная чужой черной кровью, она смеялась. Рядом с ней, спина к спине, стоял Иоанн. Они работали как единый, смертоносный механизм. Иоанн шмалял из дробовика, а Сися, угорая как потерпевшая над каждым сочным «бабахом», добивала тех, кто подбирался слишком близко. Для них это был не просто бой, это был их извращенный танец, момент абсолютного единения и адреналинового кайфа.
Жопаста видела это. Она завороженно смотрела, как её сестра и мужчина, по которому она сохла, смеются в лицо смерти, идеальные в своей безжалостности. Жопаста не была бойцом, но в этот момент сердце в её груди забилось быстрее. Она так сильно хотела быть частью этого. Показать Иоанну, что она тоже чего-то стоит, что она тоже может быть с ним парой, сражаться с ним плечом к плечу, а не вечно отсиживаться в обозе.
Забыв об осторожности, босая, она бросилась в гущу схватки.
— Я иду! — крикнула она, подхватывая с земли брошенный кем-то тесак.
Но мокрая трава скользнула под босыми ногами. Жопаста упала прямо в чавкающую грязь. Она даже не успела закричать, когда из-под разлагающегося тела к ней метнулась костлявая, покрытая тиной рука, и желтые зубы сомкнулись на её лодыжке. Она с остервенением пнула тварь, высвобождаясь, и поползла назад, пряча ногу в тени. Никто ничего не заметил.
Когда последний вздутый мертвец разлетелся на куски под басовый аккорд Блести, на лагерь опустилась тяжелая, прерывистая тишина.
— Живо! — скомандовала Кис, утирая со лба слизь. — Пересчитать припасы и по машинам. Мы так тут пошумели, что сюда сейчас сбежится вся округа. Уходим немедленно.
Все засуетились, собирая манатки. Жопаста сидела на ящике, натянув штанину пониже и стараясь не морщиться от пульсирующей боли. Она думала, что пронесло, но в команде недавно появилась Антонина. Цепкий взгляд врача-кудряшки не упускал ничего. Она заметила испарину на лбу девушки и неестественную дрожь.
— А ну-ка, покажи, — Антонина подошла и, не слушая вялых протестов, задрала штанину Жопасты.
В свете фонарика блеснул глубокий, сочащийся черным гноем укус. Вокруг раны уже расползалась паутина черных некротических вен.
Толпа замерла. Страх, только что отступивший после боя, вернулся с новой силой.
Началась паника и шквал мнений.
— Нужно отрубить ей ногу! Прямо сейчас, пока яд не дошел до сердца! — орал кто-то из ботаников.
— Да вы сдурели в таких условиях резать?! Может, попытаться высосать трупный яд? У нас есть аптечка! — вторила Полуна.
И только Иоанн молчал. Он смотрел на почерневшую рану, на стремительно сереющее лицо Жопасты, и понимал непреложную истину этого нового мира. Он шагнул вперед, его лицо было непроницаемым, как высеченное из камня. Рука привычным движением легла на кобуру и достала пушку. Он знал, что требуется сделать. Это было милосердие — избавить её от агонии и ужасной участи превращения в гниющий мешок с мясом.
Но Сися всё поняла. Её глаза расширились от ужаса. В один прыжок она преодолела расстояние между ними и встала, заслоняя собой дрожащую сестру. Её грудь в латексном топе тяжело вздымалась, руки раскинуты в стороны.
— Не смей! — прошипела Сися, глядя в холодные глаза Иоанна. — Убери ствол!
— Сися, отойди, — ровным, безжизненным голосом произнес он. — Заражение идет слишком быстро. Это замысел Божий. Мы не в силах противиться. Грех обрекать её на муки...
— Засунь своего Бога и его замыслы себе в задницу, Иоанн! — заорала Сися, срываясь на истерику. — Если твой Бог хочет забрать мою сестру, он — кусок дерьма! Она не обратилась! Ты видишь?! Она в сознании! Вдруг у неё иммунитет? Вдруг этот гребаный вирус не возьмет её?! Дай ей шанс!
Слова повисли в воздухе. Сися смотрела на него с отчаянной мольбой, не веря в происходящее, цепляясь за призрачную надежду.
И в эту секунду за её спиной раздался влажный, булькающий хрип.
Жопаста выгнулась дугой, её позвоночник неестественно хрустнул. Глаза закатились, оставляя лишь мутные белки. С жутким, нечеловеческим рычанием она вскочила на ноги и бросилась на Сисю сзади, метя гнилыми зубами прямо в беззащитную шею сестры.
Раздался выстрел. Оглушительный, резкий.
Лицо Сиси вмиг ошпарило чем-то горячим и липким. Мощный калибр прошил голову Жопасты насквозь. Обезглавленное, изуродованное тело рухнуло на землю, а Сися застыла, покрытая кровью, ошметками плоти и мозгами своей единственной сестры. Один точный выстрел. На долю секунды опередивший смерть самой Сиси.
Мир остановился. Звон в ушах заглушал всё. Все замерли в первобытном шоке. Сися медленно, словно во сне, осела на землю рядом с телом.
Кис, стоящая поодаль, стиснула зубы. Она видела, как в глазах Сиси что-то надломилось. Навсегда. Кис понимала — та прежняя Сися, беззаботная и острая на язык, умерла только что вместе с сестрой.
— По машинам, — тихо, но твердо сказала Кис остальным. — Оставьте их.
Команда молчаливо, глотая слезы, стала отступать к фургонам и Хаммеру, давая Сисе возможность погоревать, не стесняясь своих чувств и своего животного горя.
Сися закричала. Это был не плач, это был вой раненого зверя. В ужасе, захлебываясь соплями и слезами, она подтянула к себе бездыханное, окровавленное тело. Она прижимала к груди то, что осталось от её сестры, пачкаясь в её крови, раскачиваясь из стороны в сторону.
Остался только Иоанн. Вопреки здравому смыслу, вопреки опасности, он опустился перед ней на колени. Он попытался обнять её, прижать к себе.
— Отпусти её, — шептал он хрипло. — Так было нужно. Никто не виноват. Это был единственный выход, Сися. Я спас тебя...
Она резко оттолкнула его. Ударила кулаком в грудь, забрыкалась, вырываясь из его рук.
— Не трогай меня! — истерично завизжала она, размазывая кровь по лицу. — Ты чудовище! Ты просто бездушное чудовище!
Она задыхалась от рыданий, глядя на него полными ненависти глазами.
— Она любила тебя, слышишь?! Больше всего на свете! Она даже просила меня... просила позаботиться о тебе, если с ней что-то случится! — Сися захлебнулась воздухом. — И я не знаю как, но я сдержу это слово. Я сдержу каждое слово, данное ей! Понял?!
В этой фразе звучал окончательный приговор. Между ними воздвиглась стена из крови её сестры. Забота — да. Но любовь, страсть, их безумные танцы под пулями — всё это было мертво.
Иоанн не отступил. Он не обращал внимания на её удары. Жестко, но бережно он перехватил её запястья. Свободной рукой он достал откуда-то чистую тряпицу и принялся стирать с её лица слезы, смешанные с кровью и мозгами Жопасты.
Его глаза горели темным, неистовым огнем.
— Нет, — твердо, чеканя каждое слово, заявил он. — Это я. Я позабочусь о тебе.
Сзади бесшумно подошла Полуна. В руках она держала чистый латексный костюм Сиси. Запах горелой резины, крови и болотной гнили смешался воедино. Пора было одеваться. Пора было в дорогу.
Впереди их ждало побережье, холодные волны и этот чертов вирус, который уже забрал у команды слишком много, но всё ещё оставался голодным.
#9 Лысое колдовство
Неловко вышло
Дальнейший путь был долгим и вязким, как застывающая смола. Смерть Жопасты изменила не только Сисю, которая теперь замкнулась в себе и часами смотрела в одну точку, механически полируя свой дробовик. Катарсис пережила вся команда. Смерть забрала у них не просто товарища — она сорвала с них розовые очки, показав истинную цену выживания. Особенно тяжело пришлось Полуне, потерявшей копию лучшей подруги, и Иоанну, который пожертвовал всем: предал свою коммуну, лишился друзей и, в конце концов, потерял девушку, ради которой всё это затеял, так и не успев назвать её своей.
Оставшиеся недели пути превратили их из шайки пестрых фриков в отлаженный, смертоносный механизм. Они всё так же прибывали на помощь по координатам, действовали слаженно, без лишних эмоций, как настоящие профессионалы. Теперь они знали: цена малейшей ошибки — всё.
И вот, наконец, они добрались до него. Дальнее Побережье. Эпицентр. Нулевая точка.
К их огромному удивлению, здесь было тихо. Не мертвенно-тихо, как в покинутых мегаполисах, а умиротворяюще. Казалось, природа, избавившись от человеческой суеты, взяла своё с удвоенной силой. Огромные, пятиметровые лопухи создавали непроходимые джунгли, сквозь которые проглядывали остовы старых машин, уже почти поглощенные диким мхом. Мир здесь вернулся в свою первозданную, буйную форму.
Но главным потрясением стало то, что в точных координатах, отмеченных на карте как источник вируса, они обнаружили не тайный бункер и не высокотехнологичную секретную лабораторию.
Перед ними раскинулась гребаная ферма.
Мирно паслись стада коз и упитанных коров, по двору деловито расхаживали стаи гусей и курочек, поклёвывая что-то в траве. А на крыльце просторного деревянного дома, вальяжно закинув ногу на ногу и опираясь на массивный дробовик, сидела… ведьма.
Это была роскошная дамочка, с ног до головы облаченная во вдовье черное кружево. Огромная шляпа с широкими полями бросала тень на её бледное, аристократичное лицо с ярко-красными губами.
— Ну наконец-то, — томно протянула она, увидев застывшую в ахуе команду. — Я уж думала, до меня так никто и не доберется. Заходите, гости дорогие. Хлеб, соль, сытный ужин — всё готово. Меня зовут Лекса Проклиненко. И нам есть о чем поговорить.
Команда, не опуская оружия, осторожно проследовала за хозяйкой в дом. Внутри пахло сушеными травами, пирогами и… чем-то знакомо-гнилостным.
Прямо посреди уютной гостиной, обставленной антикварной мебелью, стояла массивная железная клетка. А внутри, яростно бросаясь на прутья и клацая челюстями, сидел зомбарь. Это был огромный, невероятно красивый даже в состоянии разложения мужик. Ни единого волоска на его теле, кроме густой шевелюры на голове и брежневских бровей, не наблюдалось — кожа гладкая, как у младенца.
— Знакомьтесь, это Сёма. Сёма Светлов, мой законный супруг, — Лекса ласково погладила железный прут, и зомби утробно зарычал, пытаясь откусить ей палец. — Не обращайте внимания, он просто голодный. Присаживайтесь, не стесняйтесь.
Ребята расселись за огромный дубовый стол, ломящийся от деревенских яств. Блести, не выдержав, ткнул вилкой в сторону клетки.
— Эм… Лекса, дорогая. А нахера у тебя муж в клетке? И почему мы в эпицентре вируса жрем парное молоко с пирожками, а не отбиваемся от мутантов?
Лекса Проклиненко изящно откусила кусок домашнего сыра, запила вином и вздохнула.
— Видите ли, мальчики и девочки… Мне порядком надоело скрывать правду. Да и скрывать особо не от кого — вы первые, кто вообще удосужился дойти сюда и задать вопрос. Так вот. Нет никакого вируса. И лабораторий нет.
— А что это тогда? — Пырил аж поперхнулся картошкой. — Насморк, который заставляет людей жрать друг друга?!
— Магия, — невозмутимо ответила Лекса, поправляя кружевную манжету. — Я, видите ли, потомственная ведьма. Баловалась зельеварением на досуге.
Команда синхронно перестала жевать. Кис медленно положила вилку на стол, ее глаз нервно дернулся.
— Магия? — глухо переспросила она. — Ты хочешь сказать, что весь этот пиздец, из-за которого мы потеряли друзей, из-за которого мир превратился в кровавую мясорубку — это твои фокусы с котелком?!
— Не кипятись, милочка, — Лекса примирительно подняла руки. — Дайте объяснить. Мой Сёмочка — идеальный мужчина. Добытчик, в постели огонь, руки золотые. Но был у него один недостаток. Ужасная, просто катастрофическая волосатость. Спина, грудь, задница — как у йети в период гона! Денег на лазерную эпиляцию у нас не было, бритв не напасешься. И тогда я расчехлила свою старую семейную гримуару.
Сися, до этого мрачно молчавшая, вдруг подняла взгляд.
— И что? Ты наложила порчу на депиляцию?
— Почти! — обрадовалась Лекса пониманию. — Там было заклятие «Гладкая кожа», но какое-то обрывочное. Я его немного… доработала. Своими ингредиентами. Хотела навсегда избавить благоверного от этого недуга.
Она с нежностью посмотрела на клацающего зубами Сёму.
— И ведь сработало же! Посмотрите на него! Ни единого волоска! Идеально гладкие ноги, руки, животик! Волосы только на голове остались, всё как заказывала!
Команда переглянулась. И тут до них дошло.
— Твою мать… — прошептал Антонина, протирая очки. — А ведь и правда. Мы за всё время не встретили ни одного волосатого зомби! Ни бородачей, ни волосатых ног. Все гладкие, как после салона красоты!
— Вот! — торжествующе подняла палец Лекса. — Заклятие сработало на ура! Просто… вылез небольшой побочный эффект. Оказалось, что зелье превращает людей в кровожадных ходячих мертвецов. Ну, с кем не бывает, алхимия — наука неточная!
— Небольшой побочный эффект?! — взревел Иоанн, вскакивая из-за стола. — Весь мир рухнул из-за того, что ты хотела мужу жопу побрить?!
— Ну, технически, мир рухнул потому, что мой муж — моряк, — виновато потупилась ведьма. — Он успел сходить в рейс, заразил там парочку сослуживцев… А потом мы устроили семейный ужин перед его отплытием. И он укусил своего брата и отца. А они, как назло, тоже моряки дальнего плавания. Ну и… разнесли эту мою «побочку» по всем континентам. Неловко вышло, согласна.
В гостиной повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь утробным рычанием гладковыбритого Сёмы. Команда находилась в состоянии абсолютного, кристально чистого ахуя. Вся их боль, все их потери, конец света — всё это было результатом неудачной попытки сэкономить на эпиляции.
— И что теперь? — тихо спросила Полуна, нервно теребя край своего латекса.
Лекса Проклиненко выпрямилась, её лицо стало серьезным.
— Теперь? Теперь я всё своё время, свободное от дойки коров и прополки лопухов, трачу на поиски антидота к этой гребаной побочке. У меня есть теория, но мне нужны ингредиенты, которые одной мне не достать.
Кис переглянулась с ребятами. В их глазах читалось одно и то же: это самое безумное дерьмо, которое они слышали в своей жизни. Но цель… цель у них по итогу была одна. Исправить этот пиздец.
— Выкладывай, ведьма, — процедила Кис, снова берясь за вилку. — Что тебе нужно?
Битва за надежду
Лекса изящно промокнула губы кружевной салфеткой и обвела команду загадочным взглядом.
— Ингредиенты, милочки мои, нужны весьма специфические. Я перерыла всю свою библиотеку, испробовала сотни вариаций, и теперь уверена в рецепте антидота на девяносто девять процентов. Но есть загвоздка.
— Какая еще загвоздка? — нахмурился Пырил.
— Нам нужны: слеза девственного единорога, собранная в полнолуние високосного года, пепел от сожженной на костре налоговой декларации честного чиновника, три волоса с лысины дедушки Ленина и… самое сложное… — ведьма сделала театральную паузу, — экстракт искренней радости москвича, стоящего в утренней пробке на МКАДе.
В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь утробным урчанием зомби-Сёмы. Блести почесал затылок.
— Эм… Лекса. Ты сейчас серьезно? Такого в мире просто нет. Ни до апокалипсиса, ни тем более сейчас!
— Вот в этом и загвоздка, сладенький мой, — вздохнула ведьма. — Поэтому мой супруг всё ещё сидит в клетке, а вы бегаете по миру в латексных трусах.
И тут раздался грохот. Это Сися со всей дури ударила кулаком по дубовому столу, тарелки зазвенели. Все вздрогнули и посмотрели на неё. До этого момента она сидела тише воды, ниже травы, словно потухшая свеча. Но сейчас её глаза, покрасневшие от слез, горели первобытным огнем.
— Нет в мире? — хрипло, но твердо произнесла Сися. — Значит, придумаем. А потом создадим. Из-под земли достанем. Заменим чем-то другим. Перевернем этот гребаный мир вверх дном, но мы найдем сраное лекарство от этого вируса! То есть проклятия… или что это вообще за побочка!
Она обвела взглядом застывшую команду.
— Я не позволю, чтобы всё это было зря. Них, мои друзья… моя сестра Жопаста… Они не могли погибнуть просто так, из-за какой-то неудачной депиляции! Если есть хоть один, хоть самый мизерный шанс всё исправить — мы это сделаем. Мы ничего не пожалеем. Жизнь положим, но доведем дело до конца!
Иоанн смотрел на неё, и в его глазах мешались боль и восхищение. Кис молча кивнула, поправляя кобуру. Антонина решительно поправила очки, а ботаники начали возбужденно перешептываться, уже прикидывая химические формулы синтеза «слезы единорога».
— Мы с тобой, Сися, — тихо, но веско сказал Блести. — До самого конца.
Напряжение спало. Команда вдруг почувствовала невероятное облегчение. Они впервые за долгое время поняли, что у них есть настоящая цель. Они накинулись на еду, и за столом даже зазвучал робкий смех. Лекса и её безволосый Сёма, несмотря на всю абсурдность ситуации, оказались на редкость милыми и гостеприимными. Да, ведьма была чокнутой напрочь, но именно поэтому ребята почувствовали себя здесь, как дома. Она была своей в доску.
Идиллия рухнула в одно мгновение.
С улицы донесся пронзительный визг. Заблеяли козы, истошно замычали коровы, послышался лязг сминаемого металла и тошнотворный, чавкающий хрип. Команда, опьяненная новостями и сытным ужином, потеряла осторожность. Они привели за собой «хвост». Огромная орда мутантов, привлеченная шумом их фургонов, всё-таки добралась до этого оплота покоя.
— Мои курочки! — взвизгнула Лекса, вскакивая и выхватывая дробовик.
— К оружию! — рявкнула Кис.
Они вывалились во двор, и мир снова превратился в кровавый хаос. Зомби уже крушили хлипкие загоны, пытаясь добраться до перепуганной скотины. И это была их последняя, самая отчаянная битва. Они больше не защищали только себя — они защищали надежду.
Блести врубил басы на максимум, оглушая тварей и создавая звуковой барьер. Пырил, Спорынич и ботаники, засев на крыше коровника, превратили свои удочки в артиллерийские орудия, забрасывая в толпу самодельные гранаты. Антонина, вооружившись хирургическим скальпелем и битой, с хирургической точностью отсекала гнилые конечности. Полуна, сверкая латексом в свете прожекторов, танцевала с мачете, рубя головы с изяществом балерины.
Негром, как истинный воин, орудовал тяжелой кувалдой, превращая разбухшие черепа в кашу одним взмахом и пробивая бреши в наступающей стене тел. Пельмег, несмотря на свои габариты, носился по двору с грацией бронепоезда, давя мутантов бампером бронированного джипа и прикрывая фланги. Шпуля, ловкая и юркая, металась между ног чудовищ, расставляя самодельные капканы из колючей проволоки, а Кис, холодная и расчетливая, отстреливала из снайперской винтовки тех тварей, что подбирались слишком близко к товарищам, ни разу не промахнувшись мимо гниющей головы. А Лекса, бормоча проклятия на латыни, палила из дробовика, попутно загоняя обезумевших коров в безопасный амбар.
Но самой страшной, самой отбитой в этом бою была Сися.
Она не пряталась за спинами, не стреляла издалека. С диким криком, орудуя двумя тесаками, она влетела в самую гущу толпы. Она не знала страха. Она рубила, кромсала, рвала на куски. Сися защищала телят, прикрывала товарищей, подставлялась под удары, словно искала смерти. Словно боль в её сердце могла заглушить только физическая агония.
— Сися, назад! — заорал Иоанн, расчищая путь к ней выстрелами. — Ты погибнешь!
Он пробился к ней, схватил за плечо, оттаскивая от наваливающегося зомби.
— Отпусти меня! — прорычала она, отпихивая его.
— Вспомни Жопасту! — крикнул он ей в лицо, перекрывая грохот выстрелов. — Она пожертвовала собой, чтобы ты жила! Не смей обесценивать её смерть! Не смей умирать!
На секунду её взгляд прояснился. Сися замерла, тяжело дыша. Вокруг них образовалась небольшая поляна, усеянная кусками мертвых тел. Двор был почти зачищен.
— Ты прав… — прошептала она, опуская тесаки. — Я должна жить. Ради неё. Ради…
И в этот момент из-под горы трупов, прямо под ногами Сиси, вынырнул последний, наполовину разорванный мутант. Он не издал ни звука. Его челюсти с мерзким хрустом сомкнулись на её запястье, прокусывая латекс и плоть до самой кости.
Хлеб с маслом
Атака была отбита, но победа отдавала пеплом. Двор фермы утопал в черной крови и ошметках гнилой плоти, а в самом центре этого безумия на коленях стояла Сися, ошарашенно глядя на разорванное запястье.
Всё произошло слишком быстро. Тишина, повисшая после хруста костей, казалась оглушительной.
И тут, вопреки всякому здравому смыслу, вопреки своей вечной холодной расчетливости и религиозным догмам, Иоанн бросился к ней. Он отшвырнул тело мутанта, подхватил Сисю на руки и, не говоря ни слова, понес её в дом. Вся команда, бросив оружие, ринулась следом, забивая на безопасность и возможные остатки орды.
В гостиной, пропахшей травами и теперь ещё и кровью, Иоанн опустил Сисю на пол. Кис тут же упала рядом, притягивая голову подруги к себе на колени и дрожащей рукой поглаживая её спутанные волосы. С другой стороны прижалась Полуна, беззвучно рыдая.
Сися была бледнее полотна. Яд мутанта уже расходился по венам, окрашивая их в черный цвет.
— Иоанн… — прохрипела она, глядя на него снизу вверх. — Сделай это. Сделай то же, что и с Жопастой. Я не хочу… не хочу становиться этой тварью.
Он стоял над ней, возвышаясь как черная скала, но внутри него всё рушилось. Он сжимал рукоять револьвера, но не мог заставить себя вытащить оружие. Он не мог сказать ей суровую, режущую правду: он до чертиков любил эту отбитую на всю голову девку. Любил её безумие, её смех, её бесстрашие.
— Нет, — голос Иоанна дрогнул. — Мы знаем правду. Это не вирус. Это проклятие. И у нас есть рецепт антидота.
Он обвел отчаянным взглядом команду.
— Мы поместим её в клетку к Сёме. Запрем. И она будет сидеть там, пока мы не найдем лекарство. Чего бы нам это ни стоило.
Никто не возразил. Все, как один, молча кивнули. План был безумным, рискованным, но это был шанс. Шанс не потерять её навсегда.
Сися смотрела на их лица, искаженные горем. Она видела слезы в глазах суровой Кис, видела, как трясутся губы у здоровяка Негрома. И вдруг… она не смогла продолжать этот трагичный спектакль. Тот самый огонь ебанцы, который всегда поддерживал её в самые темные времена, снова вспыхнул в её глазах.
— Эй, — она слабо улыбнулась, пытаясь подбодрить их. — Вы чего раскисли? Я же ещё не сдохла. Но раз уж я одной ногой в могиле… у меня есть последнее желание. В роли человека. Пока я ещё могу жевать, а не только глотать мозги.
Все замерли.
— Всё, что угодно, Сися, — хлюпнула носом Полуна. — Хочешь, мы зажарим тебе гуся? Или… или найдем тебе виски?
— Не, — Сися облизнула пересохшие губы. — Я хочу бутерброд. С хлебом, маслом и солью. Знаете, как в детстве. В детдоме это была самая вкусная вещь на свете, когда нам перепадал свежий ломоть.
И вся команда, ни разу не удивившись этому абсолютно ебанутому в текущей ситуации желанию, мгновенно пришла в движение. Это было похоже на священный ритуал. Лекса, путаясь в черных кружевах, притащила из кладовой бидон свежесбитого домашнего масла. Иоанн, с ювелирной точностью, словно проводил хирургическую операцию, отрезал толстый ломоть свежего хлеба. Полуна, размазывая слезы по щекам, густо намазала его маслом. Кис бережно взяла щепотку крупной соли и посыпала бутерброд сверху.
Они стояли над ней кругом, и каждый, передавая этот простой кусок хлеба, ронял на него слезы. Они творили этот нехитрый деликатес для своей умирающей, обращающейся подруги, для души и сердца их разношерстной компании.
Сися взяла бутерброд дрожащими руками. Она откусила большой кусок, медленно прожевала, и счастливая улыбка озарила её бледнеющее лицо.
— Это… — прошептала она, — самый вкусный бутерброд в моей жизни. Спасибо.
Проклятие брало своё. Её кожа стремительно приобретала синюшный оттенок, глаза мутнели.
— Всем выйти, — жестко скомандовал Иоанн. — Я должен запереть её. Если она или Сёма успеют меня цапнуть, пока я буду возиться с замком, я закроюсь изнутри вместе с ними. Ждите снаружи.
Команда молча потянулась к выходу. Дверь тяжело захлопнулась, отрезая их от гостиной.
Оказавшись на крыльце, они словно потеряли точку опоры. Без Сиси всё было не так. Внутри команды, только что сплоченной общей бедой, начала расползаться трещина.
— Нам нужно всё обдумать, — мрачно сказал Негром, стирая кровь с кувалды. — Нам нужен четкий план, где искать эти долбаные ингредиенты.
— Какой к черту план?! — взвилась Полуна. — Надо немедленно ехать и синтезировать эту слезу единорога! Ботаники, вы же можете?!
— М-мы можем попробовать… — заикаясь, ответил Пырил, поправляя съехавшие очки. — Но это теория!
— Нам нужна не теория, а результат! — рыкнула Кис.
Начался полный раздрай. Они кричали друг на друга, срывая накопившееся напряжение, плакали от бессилия и страха. А время шло. Все ждали, когда Иоанн выйдет из дома, но дверь оставалась глухо закрытой. Минута, две, пять.
— Всё, я иду туда! — не выдержала Кис. Глаза её бешено сверкнули. — Неужели он не справился? Неужели мы потеряли их обоих?!
Она решительно шагнула к двери, но Лекса и Полуна бросились наперерез, хватая её за руки.
— Стой! — умоляла Полуна. — Дай ему время! Он просил не входить!
— Если он там обратился, мы должны знать! — рычала Кис, пытаясь вырваться.
И в этот самый момент, когда накал страстей достиг предела, тяжелая входная дверь с резким скрипом распахнулась.
Спор оборвался. Кис, Полуна и Лекса замерли на месте.
На пороге стоял мужчина. Высокий, широкоплечий, с потрясающей густой шевелюрой и кустистыми бровями. Но его грудь, руки и ноги были абсолютно, идеально гладкими. В глазах его больше не было мутной, мертвой пелены — они светились живым, осмысленным светом.
Сёма Светлов снова стал человеком.
Любовь спасёт мир
А в это время в доме разворачивалась своя, скрытая от посторонних глаз драма.
Оставшись наедине с Иоанном, Сися отложила недоеденный ломоть хлеба на краешек стола. Её кожа была синюшной, дыхание становилось всё более прерывистым, но в глазах упрямо горел тот самый, непокорный огонь. Она посмотрела на возвышающегося над ней мужчину и медленно, с усилием, потянула к нему дрожащие руки.
Иоанн решил, что она просится на ручки, чтобы он отнес её в клетку, и наклонился, подхватывая её. Но вместо того, чтобы обхватить его шею, Сися притянула его лицо к своему и страстно, отчаянно впилась в его губы поцелуем.
В это мгновение она осознала: её время уходит песком сквозь пальцы. Надежда на лекарство из «слезы единорога» была слишком призрачной, а смерть — слишком близкой. И она просто не могла уйти во тьму, не признавшись. Её чувства оказались сильнее всех данных обещаний, сильнее вины перед Жопастой, сильнее даже самого проклятия.
Иоанн ответил на поцелуй с неистовой силой. Он прижал её к себе так крепко, словно пытался удержать её душу в теле. В этот момент ему было плевать на всё. Он был готов к тому, что сейчас её зубы сомкнутся на его губе, что он будет заражен, что они оба обратятся. Если таков был замысел Божий — он принимал его с радостью, ведь он наконец-то получил то, чего жаждал больше жизни.
Поцелуй длился и длился, наполненный соленой горечью, металлической кровью и чем-то невероятно теплым.
И вдруг… Иоанн понял, что Сися не кусается. Она не хрипит. Она не пытается разорвать его на куски.
Он с трудом оторвался от её губ и посмотрел на девушку.
Синюшный оттенок исчез. Её лицо было светлым, румяным, а дыхание — ровным. Иоанн в шоке схватил её за руку, туда, где зияла рваная рана от укуса. Прямо на его глазах черные некротические вены светлели, сливались с нормальным тоном кожи, а сама рана затягивалась, оставляя лишь уродливый, но совершенно здоровый розовый шрам.
Проклятие отступило.
Иоанн, этот суровый, непробиваемый фанатик, рухнул на колени. Он сгреб Сисю в охапку, уткнулся лицом в её латексное плечо и впервые в жизни проронил скупую, мужскую слезу. Самое худшее осталось позади.
Сися, еще не до конца одупляя происходящее, недоуменно моргала. Но, посмотрев на свою исцелившуюся руку, она всё поняла. И тут же её природная ебанца взяла верх. Она игриво, но сильно оттолкнула расчувствовавшегося Иоанна, вскочила на ноги и ловко подхватила со стола недоеденный бутерброд.
— Твою же мать! — радостно завопила она. — Я всё поняла! Иоанн, это оно! То самое гребаное испытание, которого ты ждал от своего Бога!
Она потрясла бутербродом перед его ошарашенным лицом.
— Рецепт-то, сука, прост до безобразия! Дофига калорий, натрий, жир, и… — она лукаво прищурилась, — и здоровенная, мать её, щепотка любви, которую вся наша банда вложила в этот чудодейственный кусок хлеба!
Не успел Иоанн переварить эту информацию, как Сися молниеносно выхватила у него из кармана ключ от клетки. Она подскочила к железным прутьям и провернула замок.
Дверца распахнулась. Сёма с глухим рыком бросился на неё, разинув гнилую пасть.
— На, жри, лысый засранец! — Сися ловким движением запиндошила оставшуюся половину бутерброда прямо в глотку зомби и, зажмурившись, крепко обняла его.
Она томно выжидала, прислушиваясь к своим ощущениям. Либо он откусит ей ухо, либо…
— Кха… кха-кха…
Мерзкое рычание сменилось нормальным человеческим кашлем. Сильные руки неуверенно, но тепло обняли Сисю в ответ.
— Ох, матерь божья… — раздался сверху голос, приятный и обволакивающий, как дорогой шелк. — Спасибо тебе, сестренка.
Сёма Светлов, живой и здоровый, мягко погладил Сисю по волосам.
А в следующую секунду он вылетел из дома, чтобы скорее обнять свою жену.
Дверь распахнулась. Перед остолбеневшей командой предстал исцеленный мужик. А следом за ним, держась за ручку и счастливо улыбаясь, вышли Сися и Иоанн.
Кис, Полуна, Пырил — все застыли, не веря своим глазам. Оружие со звоном падало на землю. А потом тишину двора разорвал оглушительный, радостный крик.
Вот так просто. Их отбитая, сумасшедшая команда прошла через ад, потеряла товарищей, пережила лишения и боль. И всё это стоило того, чтобы найти самый элементарный ответ в мире. Никаких слез единорога и пылинок с лысины Ленина. Хлеб, масло, соль и чуточка искренней, неподдельной любви — вот что было нужно, чтобы спасти этот мрачный, скатившийся в пропасть мир.
И, как оказалось, их шайка фриков, несмотря на все минусы, латексные трусы и ебанутые заскоки, была до краев полна тем, что могло этот мир исцелить.
Так началась великая операция по спасению.
На ферме Лексы был заложен фундамент нового «Ебдэма». Ботаники, забросив удочки-гранатометы, с энтузиазмом конструировали конвейерную машину по автоматическому производству чудо-бутербродов. Суровая Кис и здоровяк Негром с полной серьезностью составляли расписание дежурств по помещению в эти бутерброды «капельки любви и заботы».
***
Вечерело. Солнце медленно садилось за горизонт Дальнего Побережья, окрашивая небо в теплые, розовые тона.
На заднем дворе фермы полыхал костер, вся команда собиралась жарить шашлык, чтобы отпраздновать свое перерождение. Исцеленные, вновь ставшие людьми и собачкой Пельмег и Шпуля смущенно, но радостно общались с остальными. А Блести, набравшись смелости и выключив басы, наконец-то признался Шпуле в любви, получив взаимность и нежный собачий поцелуй лизь.
Сися и Иоанн стояли чуть поодаль, обнявшись, и любовались закатом.
Мир больше не был обречен. Надежда была жива. Ведь если в сердцах этих отпетых убийц, дебоширов и любителей латекса нашлось столько любви, значит, её точно хватит на весь остальной мир...
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
