Апофис или в ожидании смерти

Апофис или в ожидании смерти

Всем привет. Меня зовут Алекс. Сегодня последний день человечества, меньше чем через двадцать четыре часа мир перестанет существовать. Нашему поколению очень не повезло стать свидетелями конца света. Мы увидим Армагеддон, буквально из первых рядов.

Сколько помню себя, интересовался астрономией. Максимальный интерес у меня вызывал астероид Апофис, который должен был пролететь на близком расстоянии от Земли тринадцатого апреля две тысячи двадцать девятого года. Именно в этот день огромная глыба должна пронестись мимо поверхности нашей планеты. Его траектория в десять раз ближе, чем Луна, и даже ближе, чем орбиты наших земных спутников. Астероид будет настолько близко, что его можно будет увидеть на небе невооруженным глазом. Изначально, когда Апофис только открыли, ученые паниковали: расчеты показывали реальное столкновение, которое вызвало бы глобальную катастрофу. Однако, согласно самым свежим прогнозам, столкновение в две тысячи двадцать девятом году исключили. Жалко, что сам астероид об этом так и не узнал. Трудно сказать, что именно произошло, но Апофис летит прямо в сторону Земли и столкновение неизбежно. По новым сведениям, просочившимся в массы от самостоятельных исследователей, миру осталось двадцать четыре часа. Каменная глыба уже видна. Но самое страшное то, что Апофис летит не единым куском, он представляет собой «кучу щебня». Крупный космический булыжник уже влетает в атмосферу. Болиды проносятся с бешенной скоростью, оставляя за собой дымный хвост. Они трещат, взрываются и ярко освещают Землю. Эти глыбы бьют по планете, разрушая и уничтожая все живое на своем пути. Миллионы погибших людей за несколько часов, и это только начало. При столкновении Земли с Апофисом выживших не останется, наш голубой шар превратится в обломки.

На улицах начался настоящий ад. Как только люди поняли, что Армагеддон приближается, города захлестнула паника. Мужчины, женщины, дети – все смешались в одну испуганную толпу. Законов больше нет, человечность испарилась, теперь выживают только сильнейшие. А зачем? Через сутки все равно все умрут!

Женщины прижимают к себе плачущих детей, пытаясь укрыться от болидов. Мужчины, зверея, крушат витрины магазинов и бьются за последние литры бензина. С разных сторон, слышны звуки выстрелов. Кто-то пытается свести счеты с жизнью, не дожидаясь апокалипсиса, кто-то убивает ради удовольствия, зная, что наказания не последует. С неба на этот хаос летят огненные камни, превращая жилые кварталы в руины. Воют сирены, повсюду видны огненные всполохи, в воздухе витает едкая гарь. И тут прямо в центре города бахнуло. Здоровенный горящий кусок астероида с грохотом прилетел в небоскреб. Здание мгновенно загорелось и развалилось пополам. Вся куча бетона и стекол рухнула вниз, а улицы заволокло дымом. Меня обдало волной горячего воздуха.

Миллионы обреченных людей бегут в никуда. Но у меня есть цель, я боюсь не успеть и умереть раньше, чем встречусь с любимой женой и детьми.

Я стою посреди этого кошмара и наблюдаю, словно со стороны.

С женой мы расстались больше года назад, глупо, со скандалом, наговорив друг другу много глупостей. Я был тогда виноват, во всем виноват только я. Но гордость не позволила просить прощения и остаться. Собрав пожитки и хлопнув дверью, я ушел, бросив семью. Я до сих пор люблю ее. Люблю наших детей. Сейчас, перед лицом скорой смерти, моя гордость превратилась в пыль. Я хочу встретить этот ад вместе с ними. Мне страшно отправляться на другой свет совершенно одному.

Ехать далеко – на другой конец округа, а город уже превратился в одну сплошную автомобильную пробку. Связи нет. Мобильники стали бесполезными кусками пластика. Но мне плевать. Даже если придется бежать пешком, уворачиваясь от болидов, я доберусь до них!

Люди бросают свои машины прямо посреди трассы и спешат в неизвестность. Небо над головой полыхает красным пламенем. Времени остается все меньше и меньше. Я обязан успеть к родным, пока планету не разнесло.

Я спускаюсь в подземный гараж и направляюсь к моей машине, она придавлена куском плиты так, что стала бесполезной грудой металла. Я в панике оглядываю ряды чужих машин и вдруг замечаю… Возле стены стоит крутой спортивный мотоцикл. Владельца рядом нет. Ключа в зажигании, конечно, тоже нет. Но сейчас не время рассуждать о законах и этики. Схватив валявшийся у стены кусок арматуры, я со всей силы бью по замку, вырывая пластиковую обшивку и оголяя провода. Замыкаю их напрямую. Двигатель рычит. Я врубаю передачу и еду по парковке прямо в кошмар улиц. И тут прямо мне под колеса выскакивает какой-то запыхавшийся мужик. Он орет и машет руками: «Стой, тварь, верни байк! У меня там жена беременная на верхнем этаже!». Я даже не думаю тормозить, виляю в сторону и обхожу его на скорости. Мужик бежит следом за мной, продолжая что-то кричать, хочет отобрать у меня свою технику. Но в это время потолок подземки над нами со скрежетом лопается. Огромная часть бетонной стены рушится на него, поднимая пыль. Мужика завалило на смерть, за секунду. Ему конец, там без шансов. Меня обдает волной мелкого мусора и жара, но я сильнее кручу ручку газа и вылетаю на улицу. Беременная жена так и не дождется спасения. Ее муж не справился со своей задачей, не нашел спасения. Никто не найдет! Мне некогда протягивать руку помощи или сочувствовать! У меня у самого семья в опасности!

По трассе ехать бессмысленно – там все забито машинами. Приходится лавировать между брошенными тачками, запрыгивать на тротуары и уходить на узкие объездные пути: через промзоны, железнодорожные пути и разгромленные дворы. Сверху летит раскаленный пепел, болиды с грохотом врезаются в крыши высоток, но я только сильнее выкручиваю ручку газа. Мотоцикл несется на максимальной скорости. Я еду на перегонки со смертью.

Оставив позади город, я вылетаю на загородное шоссе. Здесь пробок нет, лишь изредка проносятся машины, водители которых вдавили газ в пол. Зато обочины дороги забиты человеческой толпой. Беженцы из соседних населенных пунктов пешком бредут в никуда, таща за собой узлы с пожитками и орущих детей. Повсюду ад: в отчаяние люди бросаются прямо под колеса моего мотоцикла, протягивают руки и просят о помощи. Но чем я могу им помочь? Спасения нет нигде! Прямо у дороги начинаются жестокие драки за глоток воды или кусок хлеба. В кюветах лежат первые трупы. Но страшнее всего – множество самоубийц. Люди, потерявшие надежду на спасение, сводят счеты с жизнью прямо на ветках придорожных деревьев и около своих машин. Мужья убивают жен и детей, испугавшись удара с Апофисом.

Я стараюсь смотреть только вперед, на дорогу. Сердце выскакивает из груди от ужаса и страха, но я кручу ручку газа, пробиваясь сквозь пелену пепла и толпы людей. Мне нужно успеть к жене и детям, пока не наступил конец всему. А времени все меньше.

Слава Богу, мне удается проскочить эту живую людскую преграду. Я оставляю толпу беженцев позади и вылетаю на пустой заброшенный участок трассы. Вокруг ни души – только деревья и тишина.

Внезапно мотор мотоцикла дергается и глохнет. Бензин на нуле. Я ведь в той панике даже не додумался проверить бак!

Я слезаю с байка и качу его вперед по пустынной дороге. Мышцы гудят, пот заливает глаза, а холодный воздух выжигает легкие. Каждый шаг дается с трудом, но я тащу этот тяжеленный кусок железа, высматривая заправку. А время неизбежно подходит к логическому финалу. Наконец-то впереди выступают очертания заправки. Докатил! Но радоваться пока рано – вокруг станции уже полно людей, с той сторрны доносится шум драки. Но мне просто необходимо добыть топливо. Соваться к озверевшим мародерам – это самоубийство. Не хочу пулю в затылок. Остается только катить мотоцикл мимо заправки, не привлекая внимания бандитов. Я, как можно быстрее, ухожу дальше по шоссе. Через пару миль удача наконец-то поворачивается ко мне лицом. Прямо посреди дороги, уткнувшись «мордой» в бетонный отбойник, стоит брошенная легковушка. Лобовое стекло разбито, капот смят, но бак, вроде, цел. Подкатываю байк ближе и вглядываюсь в салон. Пусто. На заднем сиденье валяется какой-то детский хлам и большая пластмассовая игрушка лейка – полая внутри, с узким горлышком. Шланга у меня нет, так что игрушка как раз поможет. Я выламываю лючок бензобака легковушки, приспосабливаю эту дурацкую лейку вместо канистры и начинаю качать топливо, сливая жидкость в игрушку. Вокруг все тихо, дорога пустая, слышен грохот только сверху. Я аккуратно перетаскиваю наполненную лейки к мотоциклу и переливаю бензин в бак. Голову заполняют дурацкие мысли: куда делись хозяева машины? Крови на сиденьях нет. Судя по характеру удара, это была серьезная авария, но второго автомобиле нигде не видно. Люди просто испарились, бросив вещи. Вокруг жуткий лес, вдруг там, в засаде, меня поджидают грабители? А может, семья нуждается в помощи? А чем я смогу помочь? Мне некогда – часики тикают. Самому бы успеть добраться. От таких мыслей проступает ледяной пот. Я начинаю действовать быстрее, мечтая поскорее свалить с этого страшного места.

Закрутив крышку бака, выбрасываю пустую игрушку на обочину и завожу мотор. Мотоцикл трогается. До дома жены остается совсем немного, но время поджимает. Я постоянно сморю на часы – стрелки двигаются слишком быстро. До обещанного конца остается совсем мало времени.

И тут прямо передо мной бабахает. Раздается громкий свист. Прямо на дорогу, в нескольких метрах от меня, падает огромный кусок горящего астероида. Меня срывает с сиденья. Я кувырком качусь по асфальту, а рядом пролетают обломки и детали от моего байка. Острый кусок железа врезался мне в левую руку, из раны тут же хлынула кровь. Может и ребро сломано, дышать стало больно. Кое-как поднимаюсь, прокашливаюсь от гари и пыли. Мотоциклу все, хана, на нем живого места не осталось, одни обломки. Из руки струей течёт кровь, голова кружится, дышать больно, но главное – ноги целы, переломов нет. Кое-как зажимаю рану правой рукой и плетусь пешком прямо по дороге. Перехожу на бег, а сам то и дело смотрю на часы. Лишь бы успеть, времени ведь почти не осталось. И вот сейчас, уже на подходе к дому, меня накрывает страх. Ведь мы с женой расстались очень плохо, наговорили друг другу гадостей. И я думаю: а рада ли она будет видеть меня? Не прогонит ли? И самое главное – узнают ли меня наши дети, ведь мы долго не общались? А вдруг, она, вообще, собрала вещи и уехала. Я прибегу к дому через ад, встретить конец света с любимыми людьми, а там пусто… Искать их дальше времени не будет. Еще чуть-чуть и этот чертов астероид столкнется с Землей.

На очередном повороте я невольно останавливаюсь и замираю. У обочины расположилась пожилая пара – дед с бабкой. Они расстелили прямо на траве старый плед, поставили термос, устроили себе последний пикник. Рядом с ними ходит их пес, виляя хвостом. Старики сидят в обнимку, и у меня ком застревает в горле, когда я присматриваюсь к ним. Бабка плачет, и по ее морщинистым щекам текут слезы. Дед своими трясущимися пальцами нежно вытирает эти капли, целует в мокрые щеки, в лоб, что-то шепчет на ухо и крепко прижимает к себе. Они медленно листают семейный альбом. На фотографиях они молодые, веселые, в окружении детей, родный и близких людей. Картина до того милая и страшная перед лицом смерти, что я просто стою, смотрю на них и не могу двинуться с места.

Я вытираю пот со лба и впервые поднимаю голову к небу. А там летит Апофис. Это выглядит даже красиво – огромная глыба, от которой в разные стороны отделяются и улетают мелкие светящиеся осколки. На улице становится как-то душно и тепло. В лицо дует сильный, горячий воздух. Я смотрю на милующихся стариков, потом на часы – секунды тают. Времени все меньше. Страх, остаться и умереть одному, снова подкатывает до максимума. Я набираю в легкие побольше воздуха и бегу дальше, к дому жены, к детям. Я обязан успеть.

Отворачиваюсь от престарелой парочки и бегу дальше. Дышать тяжело, раненая рука ужасно болит. Вскоре силы меня окончательно покидают. Я останавливаюсь прямо посреди пустынного шоссе, опираясь ладонями о колени, пытаясь отдышаться и минутку отдохнуть. Из горла вырывается хрип, пот заливает глаза.

Вдруг в тишине, в кустах рядом с дорогой, я слышу тихий, жалобный детский плач. Ребенок. Совсем один. Я поворачиваю голову, раздвигаю сухие ветки и замираю от ужаса. На траве лежат мертвые мужчина и женщина – его родители. Вся земля в крови, в руках мужика зажат окровавленный нож. Видимо, они в панике поубивали друг друга, свихнулись от страха перед концом света. А маленький ребенок остался совсем один. Малыш сидит в этой грязи, трет крошечными кулачками глазки и плачет. У меня перед лицом сразу же предстает образ моих собственных детей. Но я ничем не могу помочь! Спасения нет!

Я вылетаю обратно на дорогу, а впереди по шоссе бредет безумная толпа. Это явно фанатики. Они идут стеной, вскинув руки к небу, и выкрикивают на всю округу: «Кайтесь! Кайтесь, грешники! Час побил! Господня кара близится за грехи ваши». Я в панике зажимаю рану на руке и, не оборачиваясь на плач ребенка, оббегаю этих сумасшедших по обочине. Я мчусь так быстро, как никогда в жизни не бегал. Мне нужно успеть к моей семье, пока этот мир не разрушился окончательно!

И тут совсем рядом, буквально в нескольких сотнях метров, со страшным звуком грохается обломок. Я останавливаюсь посреди дороги. Земля под ногами начала трястись так сильно, что я чуть не свалился на асфальт. В небо сразу поднимается столб земли и дыма, а во все стороны летят мелкие камни. Меня обдает поднявшимся ветром. Тяжело дыша, я поднимаю голову вверх. Апофис стал совсем близко, он висит огромной глыбой прямо над деревьями. От него в разные стороны разлетаются тысячи мелких светящихся осколков. Все небо горит и полыхает красным пламенем. Горячий ветер бьет в лицо, но я заставляю себя оторвать взгляд от этой красоты. Я бегу домой, мне необходимо успеть! Времени почти нет! Отведенные Земле последние двадцать четыре часа уже скоро истекут.

Наконец-то я добегаю до места, уже вижу наш дом. Дверь закрыта, но окна на первом этаже не зашторены. Я останавливаюсь на лужайке, пытаюсь выровнять дыхание и успокоить бешеный ритм сердца. Стучу в дверь – тишина. Никто не открывает.

Тогда я подхожу ближе и заглядываю в окно. И просто не верю своим глазам. Там, в уютной комнате, сидит моя жена. Но рядом с ней какой-то мужик! Они пристроились рядышком на диване, обнявшись и спокойно смотрят на летящий в небе Апофис! Настоящая семейная идиллия! Я начинаю со всей силы барабанить кулаками по стеклу. Наконец, жена подходит, открывает створку окна, смотрит на меня в упор и просто говорит:

– Иди отсюда!

Я стою в шоке, у меня дар речи пропал! Когда я бросил ее почти сразу после родов, она была издерганная, пополневшая, с всклокоченными волосами, пахла пирожками, уютом и домом. Тогда я не выдержал и смылся. А сейчас передо мной стоит просто красавица с идеальной прической, свежим маникюром, намарафеченная – настоящая девушка мечты! И рядом с ней трется этот чужой хмырь! Для него она, значит, привела себя в порядок!

Я хватаюсь руками за раму и кричу ей:

– Открой дверь! Окрой! Нам надо поговорить!

Она нехотя направляется к двери. Поворачивает замок и пускает меня в коридор. Меня всего трясет, кровь из раненой руки капает на коврик, но я не могу остановиться. Злость и обида душат изнутри.

– Какого черта ты для козла своего вырядилась? – ору я на нее с порога. – Прическу сделала, накрасилась… И, вообще, зачем ты притащила этого мужика в наш дом? На наш диван! К нашим детям!

– Проснись, придурок, мы в разводе! – кричит она мне в ответ, и в ее глазах горит ненависть. – Ты мне изменил и сам ушел! Забыл?

– Да ты сама виновата была! – выплескиваю я свою старую обиду. – То у тебя башка болит, то дети плачут, то устала вечно!

– Ах, я устала?! – задыхается она от возмущения. – Да если бы ты помогал тогда мне хоть немного, а не бездельничал, я бы так не уставала!

В этот момент снаружи раздается жуткий грохот. Земля под ногами начинает ходить ходуном. Весь дом трясет, по комнатам проносится ураган: летают мелкие вещи, какие-то листы бумаги, игрушки, полки ломаются. В окно бьет яркий свет Апофиса. Но мы из-за своей ненависти ничего не замечаем кругом.

– Не ори! – перекрикиваю я шум падающей мебели. – Детей разбудишь!

– Да батюшки, о детях он вспомнил! – начинает плакать жена. – Где ты был целый год, пока я их одна на себе тащила?! Зачем ты пришел?! Пойти некуда больше?! Вот и посмотри перед смертью, что ты из себя представляешь! Кому ты был нужен?! Где друзья и любовницы?!

А ведь он права… мне некуда было больше бежать, только к ней.

– Я…я…

И тут до меня доходит страшная мысль. Грохот стоит ужасный, дом рушится, свет режет глаза, а из детской – ни звука.

– Подожди… – бормочу я, а внутри уже растет страх. – А дети-то что, спят при таком шуме?

Я срываюсь с места и несусь со всех ног в спальню. Подбегаю к кроваткам, с трудом сажусь на корточки и смотрю на малышей. Они мирно спят, глазки закрыты, на лицах покой и безмятежность. Как я по ним скучал! Если бы только можно было вернуть все назад! Я бы никогда не изменил жене с той безмозглой девицей, не ушел бы и не оставил свою семью!Протягиваю руки к малышам… Они холодные!

– Какого … что здесь происходит?.. – пытаюсь я узнать.

Но мы уже не слышим друг друга. Оглушительный грохот закладывает уши, стены дома трещат и разлетаются. Мы оба зажмуриваемся от невыносимого, яркого света, который поглощает все вокруг. А у меня в голове проносится последняя мысль. Я умираю не один, со мной моя семья!