Апофеоз: жизнь после смерти

Предисловие

Приветствую тебя, уважаемый читатель, на страницах моей книги. Наверняка уже знаешь в общих чертах то, что будет происходить из аннотации. Но есть важные нюансы, о которых стоит сказать.

Во-первых: эта книга будет результатом глобального редактирования "Хронопсиса", написанной еще очень давно. И так получилось, что я заливал ее на различные ресурсы под своим прежним псевдонимом Тан Корбак, может еще повстречаться совсем древний Лев Режицкий. К сожалению пароли давно утеряны, книгу удалить невозможно, да и вряд ли её вообще возможно найти, если не искать специально. Но все равно нужно об этом сказать, чтоб не возникло путаницы. И нет никакого плагиата;

Во-вторых: в названии присутствует термин "апофеоз", у которого много значений, одно из которых "кульминация", которое подходит к сюжету наиболее близко, а если к слову добавить знак вопроса, вместо приставки "жизнь после смерти", получится еще более глубокий смысл (наверное);

В-третьих: в своих книгах имею привычку мешать кучу персонажей, перескакивая с одного на другого, в концовке организуя им своеобразную "встречу". Так же бывало меня ругали за то, что я толком ничего не объясняю, что вообще происходит. Тут скажу, что для введения в книгу, достаточно аннотации, а читателя автор не должен всё разжёвывать с самой первой главы. Поэтому стараюсь описывать всё как можно более подробно, прибавляя экшен и соответственно диалоги;

В-четвёртых: это всё же конец света со всеми вытекающими. Многие сцены могут показаться жёсткими, бескомпромиссными, главные герои просто пытаются выживать, не скупясь при этом пустить кому-то кровь. И никаких постельных сцен и нецензурных выражений. В то же время стараюсь не пихать кучу экшена, так как это просто может надоесть.

Ну вот и всё, что хотелось уточнить и пожелаю лишь приятного чтения. Надеюсь понравиться моя писанина)

1. Смертельные воспоминания

Будильник на смартфоне пронзительно запищал и прошло секунд пять, прежде чем я выключил его. Я всегда ставлю один звонок на будильник, а не по паре штук, и как правило стараюсь вставать сразу. Это моя супер-способность так скажем. Не всегда, конечно, выходит бывает, что валяюсь пару минут, сбрасывая оковы сна. В это утро было также. И также злость, что нужно вставать и идти на ненавистную работу. Наверное практически у всех так. И если есть люди, которым нравится вставать на работу, то они наверное люди икс какие-нибудь.

В ногах заворочался кот, зевнул, потянулся и приоткрыл глаза, посмотрел на меня взглядом полного немого укора - чего, типа, лежишь? Подними своё тело! Смотри как я. И с этими мыслями-словами он спрыгнул с кровати, ещё раз потянулся, дёрнул хвостом и вальяжно пошёл на кухню. Ну что ж ладно, Ваше Кошачее Величество - вместе с котом я встал и пошёл следом.

Мартин - так звали моего кота. Рыжий, пушистый, с белым галстуком и в таких же белых носках. В общем настоящий кавалер. Подобрал я его на улице, голодного и блохастого и вот уже на протяжении семи лет мы жили с ним вместе. Правильно говорят - спаси животное и оно будет тебе благодарно всю жизнь, а с человеком неизвестно как ещё будет. Вот Мартин и дарил эту благодарность, и понимал, что зависит от меня, ну и конечно периодически требовал знаков внимания в виде еды или лёжки на коленях. Сейчас, как обычно бывало каждое утро, тёрся об ноги, горбил спину, хвост трубой и заискивающе смотрел в глаза, требуя кормёжки.

- На рыжий хулиган, - сказал я ему, достал ливерную колбасу с холодильника, отрезал кусок, положил в его миску.

Кот принялся за еду, а я поставил чайник. Пока чайник закипал, выложил с кастрюли макароны, нарезал колбасы и поставил греться на газ. Вот она скромная пища холостяка. Да, я жил один и по сути роднее Мартина у меня никого не было. Родителей не стало в детстве и меня воспитывали бабушка, которая жила тогда в деревне. А потом... совсем не хотелось вспоминать. Я усилием воли задушил воспоминание, которое уже начинало как ножовкой пилить разум. От неё остался дом, и он был мой, но я очень редко туда ездил. Топил только печь в холода, чтоб совсем не отсырел. Продать почему-то рука не поднималась, и я сам не знал причины этого. И в тоже время зарёкся больше не ездить туда.

Закипевший чайник отвлёк от воспоминаний. Я налил себе чаю и неспешные глотки горячего напитка с печеньем вприкуску, немного подняли моё утреннее настроение. И несмотря на моросящий, противный дождь за окном, оно, моё настроение, портится дальше не стало. Кот уже съел свою порцию завтрака, и теперь сидел на подоконнике и приводил свой внешний вид в порядок. Потом я заправил термос согретыми макаронами, во второй налил чай, и в принципе был готов идти на работу.

Подъезд девятиэтажки, встретил обычной жизнью, только плюс к этому лифт так и не работал второй день. И как и вчера, моя соседка, пенсионерка бухтела по поводу этой неприятной оказии. Я поздоровался, она что-то хотела сказать по поводу лифта, но я вежливо дал понять, что спешу, и стал спускаться с седьмого этажа. И эта прогулка была даже интереснее, нежели поездка на лифте.

В доме царило утро, хлопали двери квартир, и в эти промежутки времени проскакивали различные фразы, типа, "Коля, ничего не забыл?" или дерзкие слова "Да пошла ты куда подальше", а потом такой же дерзкий ответ типа "Козёл". И прочее прочее. Из этого складывалась частичка жизни и человеческого быта, жизни девятиэтажного муравейника, который имел свой запах. Наверняка вы его не единожды чувствовали, и знаете о чем говорю. Ну и куда без слов на стенах Маша + Саша = любовь на пятом этаже и Цой - жив! на третьем. Так я и дошёл до первого этажа, сквозь всю эту подъездную жизнь, а потом вышел наружу в немного другую - дворовую.

Девятиэтажка, в которой я жил имела форму, похожую на подкову, что было крайне неплохо, так как в свободном пространстве размещалась детская площадка, было достаточно много деревьев и немного машин, для которых был предусмотрен один въезд, одновременно выезд. Также за домом, метрах пятидесяти, не так давно построили парковку (там раньше были какие-то развалины), и многие за небольшую цену, стали пользоваться услугами этой самой парковки. Своего авто у меня не было, как и прав на его управление, и я особо не стремился к этому, так как мне по сути это было и не нужно. Поэтому я пользовался общественным транспортом, чтобы добираться до работы и по делам, когда это было необходимо.

По пути к выходу из "подковы" я дышал воздухом, вдыхал запах осени, ловил последние солнечные лучи, вместе с дворовыми котами, которые как обычно устроили лёжку на тротуарах, в цветниках, где эти самые цветы уже отцвели, под домами, и даже на крышах и капотах тех немногочисленных машин, которые остались во дворе. Листья на деревьях ещё остались, многие из них уже опали, и покрывали землю красно-жёлтым ковром. Я любил осень вот за эту особую атмосферу, сложенную из этих самых листьев, которые пахли по-особому, впитывая в себя дух этой чудесной поры года. Наверное этим я был похож немного на Александра Сергеевича Пушкина, который как известно, обожал осень. И почему-то вспомнился Цой и я про себя напевал:

"После красно-жёлтых дней начнётся и кончится зима,

Горе ты моё от ума, не печалься, гляди веселей.

И я вернусь домой со щитом, а, может быть, на щите,

В серебре, а, может быть, в нищете, но как можно скорей"

До остановки общественного транспорта идти нужно было минут десять, не больше, а вот до работы ехать на троллейбусе хороших минут сорок, что было конечно же не совсем приятно. Но за четыре года я привык и теперь частые поездки до работы и обратно не были сильно муторным делом, как в начале, когда я только устроился. В этот раз до работы доехать мне, как и всем кто ехал в троллейбусе, было не суждено. До остановки я дошёл без приключений, дождался транспорта, который прибыл быстро, минут через пять, сел в него без проблем. И даже минут пятнадцать дороги проехали без инцидентов. Ровно до того момента, когда троллейбус не остановился на перекрёстке в ожидании зелёного сигнала светофора. Пока стояли, я смотрел в окно и наблюдал за строительством многоквартирного жилого дома. Медленно ворочался подъёмный кран, сновали грузовики с песком и цементом туда-сюда, ходили строители. И вдруг мне показалось, кран вдруг накренился. Но это было не ложное ощущение - стальная махина вдруг дёрнулась, я услышал громкий скрип металла, и вдруг стала падать прямо на нас. Это видел не только я, который смотрел заторможенным взглядом на все. Мозг ещё до конца не понимал, как такое может быть, а железная громада тем временем была все ближе.

Мысли в голове полетели галопом, кто-то истошно закричал. И удар. Окружение взорвалось, тело дёрнулось с бешеной силой, я получил несколько мощных ударов, от которых потерял сознание. Но перед этим я увидел то, что заставило меня ужаснутся - у меня из живота торчал кусок поручня. У него было рваное острие, с которого капала кровь, и мне даже показалось, что я слышу как тяжёлые капли падают вниз кап-кап. Поверхность с жёлтой краской была теперь красной. А потом я умер.

Это была странная смерть. Я чувствовал пожирающую себя боль недолгое время, а затем все прошло, и я вижу себя маленьким мальчиком, лет десяти, идущим через поле ржи по тропинке. По краям цветут васильки и ромашки, ярко светит солнце, щебечут птицы. Одновременно я понимаю, что это нереально ощущение которого ещё больше обостряется замыленной картинкой. И вдруг я понимаю, что вижу себя как бы со стороны, наблюдаю сам за собой. И знаю, что произойдёт дальше.

Мне часто снился этот сон, в котором я вприпрыжку и с улыбкой на лице иду к своему ужасу. Теперь я пытаюсь закричать, тяну руки, но ничего не происходит. Крик застревает в горле, тело не слушается. Ноги наливаются свинцом, когда я пытаюсь идти вслед за мальчиком. А потом я проваливаюсь во тьму, которая длится пару мгновений.

После неё я вижу себя в доме у бабушки, у которой я часто гостил в летние школьные каникулы. Я вижу её, она сидит и вяжет что-то спицами. У левой стены большая кровать и старинный шкаф, сзади небольшое окошко. Бабушка улыбаясь что-то говорит маленькому мне, но слов я не слышу. Маленький я также беззвучно отвечает. Я взрослый также нахожусь здесь, как призрачный наблюдатель и знаю, что произойдёт дальше до мельчайших подробностей.

За бабушкиной спиной вдруг начинает проявляться какой-то силуэт. Он быстро превращается в страшную женщину в белой ночной рубашке, которая невероятно грязная. Чёрные засаленные волосы до плеч, серое лицо будто изрезаны глубокими шрамами, глаза с чёрными точками зрачком источают невиданную ярость, рот скривился в злобной усмешке. Исчадие поднимает руку, в которой зажат большой кухонный нож. Я снова пытаюсь кричать, но снова слова застревают в глотке, а мальчик смотрит широко открытыми от ужаса глазами. А потом призрак резко поднимает и также резко опускает руку с ножом. Тело бабушки трясётся в конвульсиях, спицы выпадают с рук, клубок шерстяных ниток катится по полу, оставляя за собой узкую зелёную дорожку из нитки.

Снова тьма на несколько мгновений. Теперь я вижу больничную палату и врача-психиатра, о чем-то расспрашивающего маленького меня. Я знаю, что тогда я рассказал правду. Но врач мне не верит, только постоянно хмурится и поправляет сползающие на кончик носа очки. Маленький я постоянно плачет, хочет чтобы ему поверили и постоянно чувствует привкус солёных слез во рту. А потом в бешеном хороводе проносится вся моя жизнь, за которую я постепенно забываю об этом и пытаюсь загладить глубочайшую душевную травму. Кончается все аварией и смертью.

Только теперь я нахожусь в операционной, и наблюдаю как моё тело лежит на столе. Несколько врачей в белых халатах стоят надо мной. В их руках находятся различные медицинские инструменты и я понимаю, что они пытаются спасти жизнь, которая ещё теплится в моем теле.

- Ну привет.

Я поворачиваю голову и вижу парня лет тридцати в дорогом сером костюме и такое ощущение, что он сошёл со страницы какого-нибудь модного журнала. Весь такой зализанный и как будто не живой.

- Кто ты? - мой голос звучит почему-то эхом.

- Что ты чувствуешь? - парень проигнорировал мой вопрос.

- Вообще ничего, - ответил я прислушавшись к себе. - Странное ощущение.

- Потому что ты мёртв вот уже, - парень посмотрел на дорогущие «Ролексы» на своей руке, - тридцать секунд.

- Так всё-таки кто ты? - снова спросил я.

- Можешь называть меня Посланник.

- Ну, Посланник, и что тебе нужно?

- Мне ничего, лишь твой выбор.

- И какой же? - спросил я.

- Жить или умереть, - просто ответил Посланник.

Несколько мгновений я перевариваю услышанное.

- И как же я повлияю на это?

- Я же говорю, просто сделай выбор и я все устрою.

- Если я выберу смерть, - с раздумьем ответил я, - то тут все ясно. А если жизнь, то тут не все так просто ведь так? За такое нужно платить.

- А ты мне нравишься, - ответил Посланник, - соображаешь. Ну, я скажу только, если ты захочешь жить, то жизнь твоя после возрождения, будет совсем не лёгкой. Это мягко говоря. И если облажаешься, то умрёшь второй раз, только уже по-настоящему. Но этого не будет.

- Почему ты так уверен? - спросил я.

- Никому Вселенная не даёт больше испытаний, чем нужно. Ну так что думаешь? Каков твой выбор?

- Жизнь, - без раздумий ответил я.

А потом, после Возрождения, я некоторое время думал, что стоило выбрать второй вариант…