Звёздный владыка миров

Глава 1

2055 год.

Генерал в отставке, Александр Викторович Глебов, встречал своё шестидесятилетие не в кругу семьи и не за праздничным столом, а в тишине кабинета, разглядывая холодные строки медицинского заключения. Листы с анализами дрожали в его натруженных руках — не от страха, скорее от слабости, накопившейся за последние месяцы.

— Последняя стадия… рак лёгких, — почти шёпотом произнёс он вслух, будто желая проверить: не ошибся ли врач, не подменились ли где-то бумаги. Но цифры и печати не лгали.

Слишком долгие годы Александр Викторович провёл в бесконечных разъездах, в военных кампаниях, на переговорах, в кабинетах и штабах. Служба отнимала всё — здоровье, время, силы. Семью завести так и не успел: ни жены, ни детей. Друзья остались где-то в прошлом, на полях боёв, под памятниками или в редких телефонных звонках.

Он сидел, опустив взгляд на помятые страницы газеты и холодный экран телевизора, где ровным голосом сообщали о наборе последней экспедиции на Марс. В этом голосе не было ни радости, ни тревоги — только что-то железное и деловое, как всё, к чему привык он сам. Александр Викторович не сразу понял, откуда появилось это острое желание: не избежать болезни, а встретить её иначе — в другом пространстве, под чужим небом, где дыхание и время считаются иначе.

Телевизор показывал кадры подготовки: белые скафандры, люди в шлемах, панели управления, уверенные лица учёных и инженеров. Экран был холоден и далёк, но в нём вдруг возникла мысль, которая была не похожа на прежние приказы и расчёты: почему бы не провести последние дни там, где мало кто бывал? Почему бы не уехать туда, где нет тех воспоминаний, которые сопровождали каждое его утро — пустые комнаты гостиниц, аэропорты с мигающими табло, отчёты и графики, которые так и не стали чьим-то семейным документом?

Он перечитал диагноз ещё раз — как будто это могло что-то изменить. Ничего не изменилось. И тогда решение обрело форму: Марс. Не героический жест перед камерами, не долг перед Родиной — просто личный выбор: прожить последние месяцы там, где не будут напоминать о прожитых годах, где можно попытаться почувствовать себя человеком вне звания и обязанностей.

Он взял телефон. Номер, который хранился в памяти, казался простым и знакомым, как парадная походка — Виктор Иванович, глава Центра управления полётами. Они не были друзьями в узком смысле: однажды судьба свела их на совещании, потом их пути пересекались ещё не раз — телефонные разговоры, короткие встречи в корпусах, деловая вежливость, в которой всегда проскальзывала мягкая человечность Виктора Ивановича.

— Виктор Иванович? — голос Глебова звучал ровно, хотя внутри всё бурлило. — Это Александр. Мне сказали по телевизору, что идёт набор в экспедицию на Марс.

На другом конце провода послышалось лёгкое удивление, затем спокойный, тёплый голос, к которому было приятно прислушаться.

— Александр Викторович, приветствую. Да, набор идёт. Сложно, конечно, но процесс идёт. Что случилось?

Он не стал рассказывать диагноз по телефону, не из желания скрыть, а потому что слова потеряли вес — их нужно было носить иначе, не как приговор. Он рассказал коротко о своём желании — уехать, и не просто уехать, а прожить последние дни в другом мире, где можно смотреть на яркие звёзды без напоминаний о пустоте. Молчание на линии было кратким: в нём чувствовалась работа менеджера, считающего варианты.

— Александр Викторович, — сказал Виктор Иванович после паузы, — это непросто. Но у нас есть протоколы для разных случаев. Если вы серьёзно, я посмотрю, что можно сделать. Нельзя обещать моментально, но отказывать не буду.

Эти слова — не торжественная присяга и не согласие на подвиг — прозвучали как разрешение. Он почувствовал, как по телу пробежало что-то похожее на облегчение: не победа над судьбой, не победа над болезнью, а шанс жить окончание собственной истории по своим правилам.

Александр Викторович закрыл глаза и вспомнил те редкие вечера, которые приходили между рейсами и совещаниями: короткий рассказ незнакомцу в коридоре, смутная улыбка в гостинице, одинокая прогулка у моря, когда не было никого, кто бы спросил о завтра. Сейчас, наконец, был шанс на другое окончание — не тихая сдача, а сознательный уход в пространство, где можно смотреть на землю как на далёкую память.

Он договорился о встрече, уточнил формальности, услышал обещание начать оформление. Разговор закончился деловой фразой и коротким: — Будем на связи.

Через неделю все приготовления были завершены.

Александр Викторович, пройдя ускоренные медицинские проверки и инструктажи, стоял у подножия стартовой башни. Перед ним возвышался корабль — настоящий гигант из металла и стекла, сияющий в лучах вечернего солнца. Его гладкие панели отливали серебром, словно сама Вселенная подарила людям кусок будущего.

Внутри всё было продумано до мелочей: просторные отсеки, надёжные системы жизнеобеспечения, мягкий свет панелей, экраны с данными и холодный блеск приборов. Корабль выглядел не только как машина для полёта, но и как символ — соединение труда тысяч людей и стремления вырваться за пределы Земли.

Александр Викторович занял своё место среди экипажа. Соседи по полёту были молоды, полны сил и веры в завтрашний день. Он же смотрел на них спокойно, с едва заметной улыбкой.

Обратный отсчёт. Гул двигателей пробирал до костей, сердце билось в унисон с ритмом разгона. И вот — рывок, дрожь, тяжесть, прижимающая к креслу. Земля осталась внизу, а впереди — пустота космоса, где время течёт иначе.

Корабль, величавый и красивый, двинулся к Марсу. Путь должен был занять около двух месяцев — долгих, но наполненных своим особым смыслом.

Так, почти незаметно, миновали две недели полёта. Дни текли однообразно — сменялись дежурства, исследования, короткие разговоры за общим столом. Александр Викторович чаще всего сидел в своей каюте: читал, смотрел на бескрайнюю чёрноту за иллюминатором и думал о прожитых годах. Казалось, жизнь в невесомости шла тихо и размеренно, без потрясений.

Но в одно мгновение всё изменилось.

Глухой удар встряхнул корпус корабля. Металл задрожал, и Александр Викторович непроизвольно ухватился за край стола. Почти сразу же раздался протяжный вой сирены — сигнал тревоги, от которого холодок пробежал по спине. Где-то вдали грохнул взрыв, затем ещё один. В коридоре послышались женские крики, перемешанные с паникой и гулом бегущих шагов.

— Что за чёрт?.. — успел выдохнуть он.

Воздух резко изменил течение. Сначала лёгкий свист, затем — ревущий поток, вырывающийся сквозь трещины в корпусе. Давление падало. Его каюта вздрогнула, дверь приоткрылась, и поток воздуха с неведомой силой рванул наружу.Он хотел ухватиться за край койки или поручень, но пальцы лишь скользнули по металлу. Времени на раздумья не оставалось — в следующий миг его сорвало с места и потянуло наружу.

Мир превратился в ослепительный поток звуков и яркого света. Последнее, что он услышал, прежде чем сознание померкло, был рваный скрежет металла и отчаянный женский крик где-то позади.

Александр Викторович даже не успел понять, что произошло.

Глебова ударило в спину, и он почувствовал, как его тянет в сторону разгерметизированного прохода. Бумаги, личные вещи, даже мелкие панели срывались и летели рядом с ним, будто всё внутри превратилось в хаотичный водоворот.

Глава 2

Я открыл глаза в капсуле. Тело было чужим и знакомым одновременно: лёгким, подвижным, кожа — ровная, без следов усталости. В груди не жалило старое томление — дыхание шло ровно, как будто кто-то аккуратно подрегулировал мои лёгкие. Я инстинктивно потянулся и понял: я полностью гол; вместе с этим пришла детская уязвимость — тебя могут увидеть, тебя можно потрогать, и ты ничем не защищён.

Купол капсулы блеснул, по его внутренней поверхности забежали тонкие светящиеся символы. Я приподнялся, пальцы дрожали, но не от боли — от тревоги и удивления. Выбрался из капсулы и сделал шаг в просторную комнату: ровные, бесшовные стены, пол мягко отдавал под шагами, свет заливал пространство так ровно, будто исходил из воздуха самого. Двадцать шагов — и стена. Тишина была плотной, как ткань, не пропускавшая посторонних шумов.

На одной из стен возвышался внушительный терминал — гладкий экран без кнопок. Символы на нём сначала казались хаосом, но затем, будто по чьей-то воле, сложились в строки. Я вслух спросил: «Где я? Что это за место?»

Экран замигал, и голос разнёсся по комнате, одновременно близко и из ниоткуда:

— ПРИВЕТСТВУЮ. ТЫ НАХОДИШЬСЯ НА МЕЖДПРОСТРАНСТВЕНО-ВРЕМЕНОМ КОРАБЛЕ «ИГРАСИХЛМ». ТВОЁ СУДНО БЫЛО УНИЧТОЖЕНО, ТЫ БЫЛ ВТЯНУТ В ВОРОНКУ. Я ИНИЦИИРОВАЛ ПРОТОКОЛ СПАСЕНИЯ. ПЕРВОЕ РАЗУМНОЕ СУЩЕСТВО, ДОБРАВШЕЕСЯ НА БОРТ, ПОЛУЧАЕТ СТАТУС «ХОЗЯИН». ОТНЫНЕ Я СЛУЖУ ТЕБЕ.

Слова ударили по слуху, как открытая дверь: в них не было ни жаргона, ни официоза — только факты, изложенные предельно ясно.

Я не стал сильно удивляться. За долгую жизнь на службе я повидал столько дерьма, что простому человеку и в страшных кошмарах не снилось. Незаконные разработки, секретные лаборатории, опыты над заключёнными и ни в чём не повинными людьми… Всегда было что-то такое, что заставляло сжимать зубы и молчать, потому что приказы выше совести. И вот теперь, после всего этого, стоять лицом к лицу с неведомым искусственным разумом — не самое странное, что могло со мной случиться.

Да, это было дико, невероятно, но где-то глубоко внутри я ощущал: передо мной — возможность. Настоящая, почти абсурдная, но слишком великая, чтобы её отвергать.

— Подожди, — сказал я, поднимая руки вверх, будто пытаясь остановить поток слов, — слишком много информации сразу, слишком резко… Дай мне понять. Что ты вообще можешь?

Терминал вспыхнул мягким светом, и голос снова разнёсся по пространству, отчётливый, ровный, без малейшей эмоции:

— К СОЖАЛЕНИЮ, БОЛЬШАЯ ЧАСТЬ РЕСУРСОВ УШЛА НА ЛЕЧЕНИЕ ВАШЕГО ТЕЛА. ОСТАВШИЕСЯ РЕСУРСЫ СЕЙЧАС ИСПОЛЬЗУЮТСЯ ДЛЯ ПОДДЕРЖАНИЯ СИСТЕМ ЖИЗНЕОБЕСПЕЧЕНИЯ НА КОРАБЛЕ.

Я нахмурился, машинально сжал кулаки. Слишком уж знакомо звучало это сухое «ресурсы ушли». В армии, в войне, в политике — всегда одни и те же слова: ресурсы, потери, перерасход. Только на этот раз под ресурсами имелось в виду моё тело.

— И как мне восстановить эти ресурсы? — спросил я, стараясь говорить ровно, хотя внутри всё уже кипело от вопросов.

Голос ответил сразу, как будто готовился к этому вопросу:

— «ИГРАСИХЛМ» РАНЕЕ ОСНОВНОЕ ВРЕМЯ ЗАНИМАЛСЯ СБОРОТОМ ДАННЫХ О ПЛАНЕТАХ И ПОСЛЕДУЮЩИМ ИХ ПАРОБОШЕНИЕМ. Я МОГУ ПЕРЕМЕСТИТЬ ВАШУ, КАК ВЫ НАЗЫВАЕТЕ, ДУШУ ЧЕРЕЗ КАПСУЛУ НА ЛЮБУЮ ПЛАНЕТУ. ТАМ ВЫ ПОПАДЁТЕ В ТЕЛО МЕСТНОГО ЖИТЕЛЯ И СМОЖЕТЕ СОБИРАТЬ РЕСУРСЫ ДЛЯ КОРАБЛЯ. КАК ИХ ПЕРЕНОСИТЬ — Я ОБЪЯСНЮ ПОСЛЕ ПЕРЕМЕЩЕНИЯ СЛЗНАНИЯ.

ЖЕЛАЕТЕ ЛИ ВЫ ЛЕЧЬ В КАПСУЛУ?

Я глубоко вдохнул. Душа? Переселение в чужое тело? Это звучало как бред из дешёвого фантастического романа, но после того, что со мной произошло, отрицать возможность я не мог. И всё же спешить не хотелось.

— Стоп, — сказал я резко, — у меня ещё есть вопросы.

Я сделал шаг к терминалу и уставился в сияющий экран.

— Кто твои создатели? Кто были прежние владельцы этого корабля?

На этот раз голос задержался всего на долю секунды, но даже это я уловил. ИИ как будто колебался:

— ДАННЫЕ НЕДОСТУПНЫ.

— Понятно… — выдохнул я и потер переносицу. — Ладно. Тогда объясни, откуда ты знаешь мой язык? Я ведь не заметил, чтобы ты спрашивал разрешения.

— Я ПРОСКАНИРОВАЛ ВАШИ ВОСПОМИНАНИЯ.

У меня внутри неприятно холоднуло.

— Стоп, — голос мой стал жёстче, я даже сделал шаг назад. — Ты копался у меня в голове?

— С ВАШЕЙ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ МОЖНО СКАЗАТЬ И ТАК, — спокойно ответил искусственный разум.

— Ладно… ещё что ты можешь мне сказать? — голос мой звучал глухо, словно даже воздух в помещении стал плотнее.

— К СОЖАЛЕНИЮ, БОЛЬШАЯ ЧАСТЬ ИНФОРМАЦИИ ЛИБО УТЕРЯНА, ЛИБО НЕ ДОСТУПНА ДЛЯ ВАШЕГО УРОВНЯ РАЗВИТИЯ, — холодно ответил ИИ.

— Понятно… — я прикрыл глаза, собрался с мыслями и выдохнул. — Тогда давай. Переноси мою душу. Мне уже нечего терять. Но что будет с моим телом после переноса?

— ВАШЕ ТЕЛО БУДЕТ ХРАНИТЬСЯ ВНУТРИ КАПСУЛЫ В НЕИЗМЕННОМ СОСТОЯНИИ. ДАЖЕ ЧЕРЕЗ МИЛЛИАРДЫ ЛЕТ ОНО ОСТАНЕТСЯ НЕПОВРЕЖДЁННЫМ.

— Это хорошо, — сказал я почти шёпотом.

Передо мной стояла — вернее, лежала — капсула. Она напоминала медицинскую кушетку, накрытую прозрачным куполом. Вытянутая, с округлёнными краями, она походила на саркофаг из будущего. Верхняя крышка была приоткрыта, а внутри мягко светились полосы голубоватого света, будто приглашая лечь внутрь.

Я сделал шаг ближе. Внутри находилась выемка, напоминающая форму человеческого тела. Поверхность казалась гладкой, но при касании ладонью она чуть пружинила, словно живая ткань.

— Значит, всё решено, — пробормотал я сам себе и опустился внутрь.

Материал ложе обволок тело, как вода, подстраиваясь под изгибы позвоночника и плеч. Чувство было странным — наполовину комфорт, наполовину тревога. Надо мной навис прозрачный купол, готовый закрыться, словно крышка гроба.

— Начали, — сказал я твёрже, чем ожидал сам от себя.

— БУДЕТ СДЕЛАНО. НАЧИНАЮ, — раздался голос ИИ.

Купол мягко сомкнулся, отрезав меня от внешнего мира. Тонкие манипуляторы, похожие на металлические змейки, выползли из бортов капсулы и закрепились на висках, груди, руках. Прикосновение было ледяным, но не болезненным — наоборот, слишком аккуратным, словно меня обрабатывали хирурги-невидимки.

Затем капсулу заполнила густая жидкость. Она медленно поднималась снизу, начиная со ступней. Холодок проник в тело, заставив меня вздрогнуть. Запах напоминал свежескошенную траву, смешанную с чем-то минеральным.

Жидкость поднялась до груди, дыхание сбилось. Когда она коснулась лица, я инстинктивно вдохнул. Паника вспыхнула в голове — лёгкие заполнило вязкое, холодное вещество. Сердце забилось, будто выскакивало из груди. Но через секунду пришло странное чувство: дышать всё равно получалось. Организм подстраивался, словно жидкость заменяла воздух.

Всё вокруг засияло зелёным светом. Мысли смешались, тело стало лёгким. Последнее, что я ощутил, — мягкая вибрация где-то внутри головы.

Мир погас.

---

Когда я очнулся, первое, что увидел — два огромных силуэта. Люди. Их лица были смазаны, словно сквозь туман: глаза казались непривычно большими, а движения — медленными, тяжёлыми. Они склонились надо мной, и я вдруг понял — это не они огромные. Это я сам — слишком маленький.

Я опустил взгляд на руки. Крошечные пальцы, розовые, с морщинистой кожей. Я дёрнул ими, и сердце оборвалось: не может быть…

«Почему они такие крошечные? Что со мной?!» — пронеслось в голове, но губы лишь издали тихий, беспомощный звук. Я хотел заговорить, но вместо слов сорвался жалкий лепет.

И тут внутри черепа раздался спокойный, холодный голос, будто одновременно и близкий, и далёкий:

— ДОБРЫЙ ДЕНЬ, ХОЗЯИН.

Я вздрогнул. Это был он — корабельный разум.

— Что со мной?.. И кто эти люди? — мысленно выкрикнул я.

— ВЫ ПЕРЕМЕСТИЛИСЬ В ТЕЛО НОВОРОЖДЁННОГО РЕБЁНКА. ЭТИ ДВОЕ — ВАШИ РОДИТЕЛИ.

Холодная волна паники прокатилась по телу. Ребёнок? Родители? Мне шестьдесят лет, я прожил целую жизнь… И теперь это?..

— Нет… — мысленно произнёс я, — что мне делать с таким маленьким телом? Мне шестьдесят лет!

Я заставил себя выдохнуть — или то был слабый детский всхлип. Надо было взять себя в руки.

— Ладно… спокойно, — проговорил я уже увереннее, — займёмся важным. Как перемещать ресурсы на корабль? Какие ресурсы нужны?

— РЕСУРСЫ ЗАВИСЯТ ОТ ВАШИХ ЦЕЛЕЙ. ВЫ МОЖЕТЕ СТРОИТЬ, УЛУЧШАТЬ, СОЗДАВАТЬ. ПЕРЕДАЧА РЕСУРСОВ ВОЗМОЖНА РАЗ В ДЕСЯТЬ ЛЕТ.

— Так долго… — подумал я мрачно. — Кстати, почему ты не в виде привычной «системы», как в книгах?

— ДЛЯ ЭТОГО НУЖНЫ СПЕЦИАЛЬНЫЕ ЛИНЗЫ.

— Где их достать?

— НЕОБХОДИМЫ РЕСУРСЫ: 1 КИЛОГРАММ СТЕКЛА, 2 КИЛОГРАММА МЕТАЛЛА, 2 КИЛОГРАММА МЕДИ. ИХ МОЖНО ОТПРАВИТЬ ТОЛЬКО ЧЕРЕЗ ДЕСЯТЬ ЛЕТ.

Глава 3

—За десять лет… думаю, я смогу достать эти ресурсы, — произнёс я мысленно, ощущая, как во мне просыпается странная решимость. — Ты мне вот что скажи: что ещё я смогу получить?

—ЕЩЁ МОЖНО СОЗДАТЬ ГЕНОМОДИФИЦИРУЮЩУЮ СЫВОРОТКУ, — раздался холодный голос ИИ. — ЕЁ ЭФФЕКТ БУДЕТ НАПРЯМУЮ ЗАВИСЕТЬ ОТ КАЧЕСТВА, КОЛИЧЕСТВА И ТИПА ДНК, КОТОРЫЕ ВЫ СМОЖЕТЕ ДОСТАТЬ.

Я нахмурился. Эта мысль одновременно пугала и завораживала. Получается, всё живое вокруг может стать не просто материалом для изучения, а чем-то куда большим.

—Ладно… придумаю что-нибудь, — пробормотал я. — А что мне делать в этом мире? Каковы мои задачи?

—СОБИРАТЬ КАК МОЖНО БОЛЬШЕ ИНФОРМАЦИИ, — без единой эмоции произнёс ИИ. — ВСЯ СОБРАННАЯ ИНФОРМАЦИЯ БУДЕТ ПЕРЕРАБОТАНА В ЗАСЛУГИ. ЗАСЛУГИ — ЭТО ОСНОВНОЙ РЕСУРС, С ПОМОЩЬЮ КОТОРОГО ВЫ СМОЖЕТЕ ПОЛУЧАТЬ НОВЫЕ ТЕХНОЛОГИИ. ХОТЬ ВЫ И ЯВЛЯЕТЕСЬ КАПИТАНОМ КОРАБЛЯ, ДОСТУП К МНОГИМ ТЕХНОЛОГИЯМ НАСТРОЕН ТАК, ЧТО ОН ЗАКРЫТ ПРОШЛЫМИ ВЛАДЕЛЬЦАМИ.

Я резко остановился, осознав важность сказанного.

—Заслуги? — мысленно выкрикнул я. — Почему ты мне раньше об этом не сказал?!

—ВЫ НЕ СПРАШИВАЛИ, — спокойно, почти равнодушно ответил ИИ.

Меня перекосило от злости. Я сжал кулачки, чувствуя, как внутри всё закипает.

—То есть мне достаточно просто собирать информацию — и всё? Вот так просто?

—ЭТО БАЗОВАЯ ЗАДАЧА. ИДЕАЛЬНЫМ ЖЕ ВАРИАНТОМ БЫЛО БЫ, ЕСЛИ БЫ ВЫ ОСТАВИЛИ СЛЕД В ИСТОРИИ ЭТОГО МИРА.

Голос прозвучал так же холодно и равнодушно, будто говорил не с живым человеком, а с частью программы.

Я тяжело выдохнул.

—Ладно… попробуем, — произнёс я после паузы.

И на этом наш диалог закончился.

Прошёл месяц. Да, звучит странно — но теперь моя жизнь измеряется в месяцах. Мне исполнился всего один мясяц и, как вы понимаете, осознанность в таком теле выглядит немного нелепо. Но что есть, то есть. За это время я научился различать некоторые слова — простые, короткие, вроде «мама», «папа», «есть».

Я узнал, что меня зовут Му Рин. Моего отца зовут Му Кан, мать — Му Лин. У нас всё восточного оттенка: и речь, и лица, и манеры. Родители — крестьяне, живут бедно, но в сыне души не чают. Мне везёт: они смотрят на меня с такой теплотой, что сердце сжимается.

Страна, в которой мы живём, называется Карато. Мир по уровню развития — раннее средневековье: ни железных дорог, ни книг в избытке, только земля, труд и вера в силу.

ИИ, поселившийся в моём разуме, помогает моему телу усваивать питательные вещества куда быстрее, чем у обычных детей. Поэтому я крупнее и прожорливее сверстников — хотя пока других детей я почти не видел. Много ем, много сплю, и, похоже, это главное, чем я занимаюсь в глазах родителей.

---

Прошло ещё три месяца. Мне уже четыре. Я научился не только сидеть, но и ходить. Пусть неуклюже, но ноги держат. Родители удивляются моей силе, а я понимаю — это всё работа ИИ.

Сегодня к нам пришёл друг отца. Высокий мужчина, сухой, с тенью усталости в глазах. Звали его Вэй. Я затаился, слушая, как взрослые разговаривают.

Отец встретил гостя у порога:

— Вэй, брат мой, проходи. Дом у нас простой, но стены греют.

— Кан, — ответил гость, слегка поклонившись. — Давненько не виделись. Как хозяйство?

— Как видишь, — отец развёл руками. — Земля кормит, но труд тяжёлый. Сын растёт — ест за троих.

Мама, подливая чаю, усмехнулась:

— Если так пойдёт дальше, к его пятилетию нам придётся пахать вдвое больше. Но он наш сын, и ради него мы и горы свернём.

Вэй посмотрел на меня, и его взгляд стал задумчивым.

— Крепкий мальчик. Вижу, растёт быстрыми темпами. Удивительно…

— Ты ведь мастер боевых искусств, — осторожно сказал отец. — Может, подскажешь, не слишком ли он необычен?

— Я лишь мастер первого ранга, — Вэй покачал головой. — Слаб по меркам истинных воинов. Но даже я вижу: у мальчика есть задатки.

— Боевые искусства? — мать нахмурилась. — Это же опасно…

— Опасно — жить, — вздохнул Вэй. — Но в нашем мире боевые искусства — единственный путь защитить семью.

Мама прижала меня к груди, как будто кто-то хотел забрать меня прямо сейчас.

— Ему всего четыре месяца, — шепнула она. — Ещё рано думать о таком.

— Конечно, рано, — согласился отец. — Но слова твои я запомню, Вэй.

Я же молча слушал и пытался уловить каждую крупицу информации. Боевые искусства… Вот оно. Ключ к силе в этом мире. Я пока не знаю, какие они, как устроены, и что за ранги у мастеров.

Прошло восемь месяцев. На дворе, как я узнал от разговоров родителей, шёл 3140 год. Мне самому исполнился только год, но выглядел я как минимум на три — благодаря постоянному опустошению запасов еды родителей и помощи ИИ моё тело росло быстрее обычного. Родители списывали это на крепкое здоровье, а я лишь молча наблюдал.

За это время я узнал много нового.

Отец, Му Кан, промышляет рыбалкой, часто возвращаясь домой поздно вечером, уставший, с сетями и запахом речной тины. Мать, Му Лин, работала прачкой для соседей и зажиточных жителей деревни. Денег у нас было мало, но в семье царила редкая теплота — они души во мне не чаяли, баловали и оберегали.

Мы жили в деревне под названием Зелёный Лист. Странное название, честно говоря, но местные к нему привыкли. Говорят, не так уж далеко есть город с громким именем — Тихтон. Для моего слуха название звучало грубо и неуклюже, но я решил не зацикливаться. Всё же я здесь — чужак, хоть и в теле ребёнка.

Больше всего нового я узнал от дяди Вэя — друга отца, который иногда заходил к нам и любил поучать соседских детей. Однажды, сидя на табуретки у какого-то дома, он собрал вокруг себя ребят и заговорил, словно старый наставник:

— Запоминайте, — сказал он, глядя на ребят суровым взглядом. — Боевые искусства делятся на три ранга.

Дети прижались ближе, затаив дыхание.

— Первый ранг — это когда один воин может справиться с десятком взрослых мужчин без оружия. Второй ранг — уже куда серьёзнее: такой мастер способен одолеть сразу пятерых противников первого ранга. А вот третий ранг… — дядя Вэй на миг замолчал, будто подбирая слова. — Третий ранг может победить сразу пятерых воинов второго ранга. Представьте себе, какая это сила.

— А четвёртый? — пискнул мальчишка лет шести.

Дядя Вэй горько усмехнулся.

— Четвёртого ранга не существует. По крайней мере, никто и никогда его не видел. Может, это просто сказка.

Дети переглянулись, кто-то ахнул, а кто-то, наоборот, гордо сжал кулачки.

Я молчал, внимательно слушая. Для меня всё это было ценной информацией. Теперь я знал главное: в этом мире нет магии, нет чудесных энергий. Только физическая мощь и искусство боя.

А значит, у меня есть шанс.

Вот так прошли мои 8 месяцев.

Прошло ещё два года. Теперь мне уже три. За это время я узнал немного нового: мир оставался прежним — грубым, тяжёлым, без чудес и магии. Всё решала сила. Поэтому я продолжал тренироваться втайне от родителей: отжимался, подтягивался, таскал тяжёлые камни, бегал по утрам, пока деревня ещё спала.

Я чувствовал, что уже способен легко справиться с пятилетним ребёнком. Пусть это и мелочь, но для трёхлетки — неплохой результат.

Недавно я задумался: кем я хочу стать?

Ответ пришёл сам собой. На пенсии я перечитал множество книг, среди них попадались и те, что рассказывали о Муриме — союзе воинов, кланов и сект. И тогда мысль засела в голове: а почему бы и мне не создать здесь нечто подобное?

Моя фамилия и имя подходили идеально. И если я начну с нуля, то, может быть, однажды стану первым главой нового Мурима.

Но куда важнее другое событие. В нашей семье появился ещё один ребёнок. Брата назвали Му Ран. Для родителей это было и радостью, и испытанием. Работы стало ещё больше, усталости тоже, но я впервые увидел в их глазах не только заботу обо мне, но и тревогу за будущее всей семьи.

Однажды вечером, когда мать укладывала меня спать, а отец сидел рядом, я решился спросить:

— Мама… папа… а Му Ран будет жить с нами всегда?

Мать устало улыбнулась, поправила волосы со лба и кивнула:

— Конечно, Рин. Он твой брат. Теперь вы вдвоём — наша радость и надежда.

Отец вздохнул, потер ладонью шею и тихо добавил:

— Только работы нам теперь втрое больше. Рыбы не всегда хватает, а мать твоя руки совсем стёрла о бельё. Но ради вас мы справимся.

— Тебе тяжело? — спросил я, всматриваясь в его лицо.

Отец усмехнулся, но улыбка вышла кривой:

— Тяжело. Но в этом и есть жизнь. Ты пока ещё маленький, но однажды поймёшь: всё, что мы делаем — ради вас с братом.

Мать наклонилась ко мне и тихо сказала, почти шёпотом:

— Рин, будь хорошим старшим братом. Помогай нам, оберегай его. Ему будет трудно без тебя.

Я кивнул. Где-то глубоко внутри у меня возникло странное чувство: я снова отвечаю за кого-то, как когда-то за подчинённых. Только теперь это не армия, не бойцы. Это семья.

Прошло ещё три года. На дворе был 3146-й год — цифры звучали чуждо, но я уже научился подслушивать разговоры взрослых и складывать кусочки воедино. Мне шесть, брату — три. Время шло быстро, даже слишком быстро для того, кто носит в себе целую жизнь.

Мать решила учить меня грамоте. Она позаимствовала у соседки тонкую книжку со стихами — страницы в ней были тонкие, а слова казались мне до того волшебными, что я подолгу разглядывал их, как тайные знаки. Мама садила меня на колени, указывала пальцем на буквы и медленно проговаривала:

— А — как «ама», — говорила она и показывала пальцем по одной букве. — Б — как «ба».

Я повторял за ней, вслушиваясь в звуки. Иногда мама считала мне на пальцах цифры: один — большой палец, два — указательный, и так далее. Её руки пахли мылом и сушёным рисом; в комнате было тепло, и в этом тепле я чувствовал себя защищённым.

Отец брал меня с собой на рыбалку. Утром мы шли по росистой тропе, он нёс сети, я — маленькое плетёное лукошка. На реке было тихо, вода блестела, и отец что-то тихо напевал под нос. Иногда он учил меня распознавать следы на берегу:

— Видишь эти отпечатки? — шёпотом спрашивал он. — Здесь недавно проходил кабан. А эти — от куницы.

— А где кабан? — спрашивал я, и отец улыбался, показывал на дальний куст.

Мы привозили домой рыбу — немного, но достаточную, чтобы не умереть с голоду. Мать мыла рубашки, а я помогал ей развешивать бельё, пока брат дремал в углу.

Но большую часть времени я проводил в лесу. Родителям я говорил, что гуляю по деревне с «друзьями», которых у меня на самом деле не было — зачем старику друзья, когда есть лес и палка? Там, в тени сосен, я тренировался тайком: тянулся к ветвям, поднимал камни вместо гирь, а заодно сделал себе лук — скрутив гибкую ветку да натянув из жилы поясной ремень. Стрелы я делал из прямых палочек, подпиливая концы кинжальным ножичком, который спрятал в земле у старого пня. Я научился добывать дичь сам и часто готовил её прямо в лесу: раскалённый камень, зелёный травяной дым — и мясо, что было пахучим и тёплым. Дома я ел мало — не потому что не хотел, а чтобы не напрягать родителей. Сначала они удивлялись, потом привыкли; в конце концов, у нас и так дел много.

Время шло. Через четыре года мне исполнится десять — и я уже откладывал мысли, которые хотел спросить у ИИ. Наконец наступил день, когда я решился.

Я сел под звёздным небом, слушал, как в голове тихо шуршит программа, и мысленно обратился к ней:

— ИИ, зачем мне столько ресурсов на маленькие линзы? — спросил я, и вопрос вылетел ровно, как стрела.

Экран в голове (если это можно так назвать) засветился репликой, слова пришли большими буквами и без эмоций:

— НЕКОТОРЫЕ РЕСУРСЫ ПЕРЕРАБАТЫВАЮТСЯ В ЭНЕРГИЮ. НЕКОТОРЫЕ — В ИНСТРУМЕНТЫ, НУЖНЫЕ ДЛЯ ИЗГОТОВЛЕНИЯ ЛИНЗ.

— Понятно, — подумал я. — А можно ли использовать только эти ресурсы, или как?

— ЧЕМ БОЛЬШЕ РЕСУРСОВ ВЫ СОБЕРЁТЕ, ТЕМ МЕНЬШЕ ПОТРЕБУЕТСЯ ИХ ИСКАТЬ В ДАЛЬНЕЙШЕМ. Я ПОСОВЕТУЮ СОБРАТЬ СТОЛЬКО, СКОЛЬКО СМОЖЕТЕ, — ответил ИИ.

Я почувствовал лёгкую волну облегчения. План стал чуть яснее в голове: копить, собирать, запасаться.

— Хорошо, ИИ. Спасибо за всё, — подумал я, и слова слились с ночным ветром.

Глава 4

3148 год.

Мне уже восемь лет. В этом мире я продолжаю упорно тренироваться в лесу. Недавно я вместе с родителями впервые поехал в город. ИИ сказал, что он всего в пяти километрах от деревни, но для меня это было событие. Мы ехали на конной повозке — нас подвёз сосед, и обратно тоже.

Город оказался шумным и людным. Мы купили продукты, одежду для брата и кое-что для дома. Я же старался запоминать всё, что видел.

В лесу мне повезло найти целую пещеру с залежами железа. Кирки у меня, конечно, нет, поэтому я добывал куски железа камнями или просто откалывал их от стены другими обломками руды. Не скажу, что это легко, но благодаря тренировкам и советам ИИ сил у меня хватает.

В той же пещере я обустроил небольшую базу. Там хранил часть добычи, а раз в неделю бегал в город и продавал железо одному кузнецу. С ним я познакомился случайно — на улице столкнулись, разговорились, и он предложил приносить руду. Половину добытого я оставлял у себя, половину — ему. Так у меня появилось первое накопленное богатство.

Но однажды в городе случилось неприятное. На меня напали трое бандитов.

— Эй, мальчишка! — ухмыльнулся один, преграждая дорогу. — Что это у тебя за мешок? Тяжёлый… может, поделишься?

— Да-да, — добавил второй, — давай сюда, и никто не пострадает.

Третий молча сжал кулаки и шагнул ближе.

Я отступил на шаг назад, сделал вид, что испугался, но внутри был спокоен. За эти годы тренировки закалили меня. Я сжал в руках короткую палку, что нашёл по дороге.

— Я не советую вам лезть, — сказал я тихо, но твёрдо.

Бандиты засмеялись. Но смех быстро сменился криком, когда я ударил первого палкой в колено, увернулся от удара второго и пнул его в живот. Третий попытался схватить меня, но я ударил его по руке и вцепился зубами в плечо — он завопил, а я ногой добил по голени.

Через минуту они лежали на земле, стонали и ругались, а я, отдышавшись, поднял мешок и сказал:

— В следующий раз подумайте, стоит ли связываться даже с ребёнком.

И я пошёл дальше, будто ничего не случилось.

Я попросил у кузнеца сделать мне меч. Он сначала поморщился — для него главное было не благородство, а доход — но работа у него была честная: через неделю я держал в руках аккуратный, добротный клинок длиной с полметра. Лезвие блеснуло, рукоять удобно легла в ладонь; он был красив и простой одновременно.

Кузнец пожал мне руку и, почесывая бороду, сказал по-деловому:

— Молодец, что решил серьёзно заняться фектованием. Но знай: меч — это не игрушка. Правильно ухаживать и уметь им пользоваться это надо уметь. — Я буду тренироваться, — ответил я так уверенно, как мог.

я недавно купил кирку — теперь добывать руду стало на порядок легче. В пещере работа пошла быстрее: кирка пробивала корку руды, и я мог приносить в город по несколько кусков за раз. Половину сдавал кузнецу, а остаток складировал в тайнике и откладывал на дела поважнее.

Я всё чаще тренировался с мечём в лесу. По утрам и поздними вечерами — в любом свободном окне между делами — я махал клинком, отрабатывал стойки и удары. Меч никогда не покидал меня: я не отпускал его даже на короткое время. Родителям сказал, что нашёл его в лесу — и они, как обычно, не стали отбирать. Они привыкли к моим странностям и к тому, что я прихожу домой весь в грязи и с глазами, полными задумчивости.

В нашей округе есть школы боевых искусств, но берут туда, в основном, с двенадцати лет. Я хочу попасть в такую школу — и не просто выучиться, а стать кем-то, кто способен создать собственный мурим. Да, эти школы платные, но деньги — не проблема, подумал я. Я уже научился добывать и торговать рудой; если нужно — отложу ещё, найду способ. Главное — попасть туда вовремя и быть готовым.

3150 год по местному календарю, мне 10 лет.

Я начал обучать своего семилетнего брата Му Рана боевым искусствам — втайне, конечно. С ним было непросто: он ещё ребёнок, но я видел в его глазах азарт и гордость, когда он повторял мои движения. Пусть пока неуклюже, но начало положено.

И вот, наконец, пришло время отправить ресурсы на корабль и получить долгожданные линзы и сыворотку.

Я вернулся в свою пещеру-базу, где всё было готово. Склады из камня ломились от добычи. Больше пяти тонн железа — целая гора, сверкающая в полумраке. К этому прибавлялись ещё кое-какие ресурсы, что я купил на деньги от продажи руды. ДНК животных тоже хватало — после каждой охоты я собирал образцы.

Я встал в центре пещеры с мечом в руках. Сердце билось чаще, чем обычно.

— ЖЕЛАЕТЕ ЛИ ВЫ ОТКРЫТЬ ЧЕРВОТОЧИНУ ДЛЯ ТРАНСПОРТИРОВКИ РЕСУРСОВ? — холодно, как всегда, спросил ИИ.

— Да, конечно! Я что зря ждал? — ответил я, чувствуя, как в груди сжимается от предвкушения.

— ЧЕРВОТОЧИНА ОТКРЫВАЕТСЯ.

Стены пещеры дрогнули. Гул пошёл по камню, пыль осыпалась с потолка. Прямо передо мной в воздухе начала сгущаться темнота, словно сама реальность треснула и показала обратную сторону. Плоская чёрная дыра росла, расширялась, пока не достигла полутора метров в высоту. От неё веяло холодом и силой, которую я не мог объяснить.

— ЧЕРВОТОЧИНА ОТКРЫТА. ПЕРЕНОСИТЕ РЕСУРСЫ. ДО ЗАКРЫТИЯ — 10 ЧАСОВ, — сообщил ИИ.

— Десять? А что так мало?.. Ладно, переношу! — выругался я, но времени спорить не было.

Я бросился к залежам. Таскал блоки и мешки железа с другими ресурсами, напрягая каждую мышцу. Работал с удвоенной скоростью, будто от этого зависела моя жизнь. Хотя… она действительно зависела. Меч всё время оставался при мне — я не отпускал его даже на миг, будто ждал, что в любой момент из тьмы может вылезти что-то чужое.

Пот тек по спине, руки ныли, дыхание сбивалось. Но я не остановился ни разу. Один за другим ресурсы уходили в бездну. И только когда последний кусок железа исчез в черноте, я выпрямился и тяжело выдохнул.

— Когда ты дашь мне линзы и сыворотку? — спросил я, переводя дух.

— ВСЁ БУДЕТ ГОТОВО ЧЕРЕЗ ДЕСЯТЬ ДНЕЙ, — спокойно ответил ИИ.

Я опёрся на меч и усмехнулся.

Десять дней. Совсем немного. Но для меня это ожидание будет длиннее вечности.

Я поднял меч и вышел из пещеры. Воздух ударил в лицо прохладой, но шагнуть дальше мне помешало неожиданное зрелище. У входа пешере стоял седой бородатый мужчина верхом на коне. Его спина была прямая, а глаза — цепкие, словно у хищника, привыкшего видеть ложь и слабость. Рядом с ним — два десятка подростков лет двенадцати–тринадцати, все в одинаковых белых одеждах с синими вставками. Они держались ровно, но не скрывали любопытных взглядов в мою сторону.

Я, мальчишка ростом в метр шестьдесят, стоял на выходе из пещеры, сжимая в руках меч. На их фоне я казался чужаком, но и они мне были чужими.

— Кто ты? — сурово спросил старик, глядя прямо мне в глаза.

— Сначала скажите, кто вы? — ответил я вопросом на вопрос, не опуская меч.

Старик чуть усмехнулся, но голос его оставался спокойным:

— Ладно. Я — Га Кан, мастер секты Белый Лазурит. Это мои ученики. Мы пришли в этот лес на тренировку. Теперь твоя очередь. Кто ты, молодой человек?

— Я Му Рин. Мне десять лет. Живу в ближайшей деревне с родителями и братом, — сказал я, стараясь говорить уверенно.

— А меч твой? — прищурился старик.

— Мой, — кивнул я.

— Хорошо… — произнёс он и вдруг задал вопрос, от которого у меня перехватило дыхание: — Хочешь вступить в нашу секту?

Я опешил. Ещё не успел ничего сказать, как один из учеников, долговязый парнишка с ехидной ухмылкой, выкрикнул:

— Но набор уже закончен! И в секту можно вступать только с двенадцати лет!

— Цыц. Молчать, — резко оборвал его Га Кан. Его взгляд был тяжёлым, и ученик тут же опустил голову. — Так что скажешь, Му Рин?

Я сглотнул, сердце колотилось, в голове звенела мысль: Вот он, шанс повлиять на этот мир, приблизиться к моей мечте создания мурима. Но я всё же осторожно ответил:

— Да… но родители… и мне нужно время подготовиться.

— С родителями я сам поговорю. А время тебе дам. Подготовься. — Старик слегка потянул поводья, конь всхрапнул. — Пошли.

Он направил лошадь в сторону деревни, ученики двинулись за ним, а я остался стоять у входа в пещеру с мечом в руке.

Он направил лошадь в сторону деревни, ученики двинулись за ним, а я остался стоять у входа в пещеру с мечём в руке

Мы пришли в деревню. Я и люди, что сопровождали меня.

Деревенские сразу повыходили из домов — мужчины в старых холщовых одеждах, женщины с детьми на руках. Все смотрели настороженно, с любопытством и страхом.

Родители, увидев меня, ахнули. Лица у них вытянулись, будто они не верили, что всё это правда.

— Что это значит? — отец подошёл ближе, глаза метались между мной и мастером Га Каном.

— Мы только хотим для него лучшего, — спокойно ответил Га Кан, его голос звучал твёрдо, как камень. — Я сам поговорю с вами.

Он отвёл родителей в сторону, долго что-то объяснял. Я видел лишь их жесты и слышал обрывки слов: «опасно», «шанс», «выжить». В конце концов родители лишь переглянулись и, не сказав ни слова, кивнули. Мать вытерла глаза краем рукава.

— Он пойдёт с нами, — сказал Га Кан уже громче, будто ставя точку.

Я собрал немногочисленные вещи и отправился вместе с ними.

---

Дорога до секты заняла пять дней. Я шёл пешком, ноги гудели, но останавливаться никто не позволял. Леса сменялись полями, поля — каменистыми тропами.

Наконец мы вышли к высокому проходу между скалами. Там стояли массивные ворота с вырезанными символами, мне непонятными.

У ворот сидел человек в тёмной одежде. Он поднялся, когда увидел нас.

— Кто это? — спросил он, указывая на меня пальцем.

— Это наш новый ученик. Му Рин, — твёрдо произнёс Га Кан.

— Но набор давно закончился… — начал было страж, нахмурив брови.

— Всё. Он наш ученик. Без вопросов, — перебил его Га Кан, и в голосе не осталось места для возражений. — Лучше отведи его в комнату. Завтра начнётся тренировка Му Рина.

Тот помолчал, скосил взгляд на меня, будто оценивая.

— Ладно… куда деваться. Пошли за мной.

Он шагнул вперёд, и я последовал.

— Меня зовут Га Ран, — сказал он на ходу. — Второй мастер этой секты. С этого дня я буду отвечать за твоё обучение.

— Понял, мастер, — ответил я тихо, стараясь не показывать волнения.

Мы вошли во двор. Там было просторно, но всё выглядело сурово: каменные здания, строгие линии, никаких украшений.

— Здесь учатся не ради комфорта, — как будто читая мои мысли, сказал Га Ран. — Здесь учатся ради силы. Придётся привыкнуть.

Я кивнул.

Мы остановились у ветхого здания. Внутри стояло множество кроватей — простых, деревянных, каждая застелена грубой тканью.

— Вот твое место, — Га Ран показал на дальний угол. — Отдыхай. Завтра начнётся твоя первая тренеровка.

Я положил свои вещи на койку и огляделся. Впереди ждало что-то новое и пугающее.