Звезда Милы

Глава 1

Туристы летят в наш город как пчёлы на мёд. Особенно летом, в белые ночи. Следствие: на улицах всегда очень много народу. И встретить можно кого угодно. Иногда знакомого, с которым тысячу лет не виделась, хотя живёте здесь же, только в разных микрорайонах. А иногда – судьбу…

И вовсе не в плане «выйти замуж»! Хотя моему внезапному замужеству вся моя семья искренне обрадовалась бы.

Я держала руки на перилах моста, смотрела на историческую перспективу города под синим, с кудрявыми шапками облаков, небом и ничего не видела. Слёзы, они не добавляют зрению остроты, знаете ли. А толпа чужих мне и городу людей текла и текла себе мимо. Что им мои беды! У них есть свои.

Я не сразу поняла, что турист рядом со мной интересуется вовсе не видами на величественную Неву. Ну, стоит и стоит рядом какой-то парень, здесь всегда стоят, вид красивый, для себяшечки в соцсеть самое то. И точно.

– Девушка, простите, не сфотографируете ли меня на фоне?..

– Без проблем.

Я сразу обратила внимание, что смартфон у него какой-то слишком лёгкий, хоть и большой. И, судя по тому, насколько яркими и сочными получились кадры, камера у девайса ну очень хорошая.

– Благодарю. А почему вы плачете?

– Нипочему, – огрызнулась я, отворачиваясь.

– Может, я смогу помочь?

Клеится, всё понятно. Вот же… Мне только анекдота в стиле «вашей маме зять не нужен» сейчас не хватало. Моей маме зять очень нужен! Настолько нужен, что приведи я этого, абсолютно никому из наших не знакомого, товарища в дом, мамуля тут же запрыгала бы от счастья: дочь за ум наконец-то взялась!

– Меня на работу нигде не берут, – зло сообщила я. – Не для меня их вакансии расцветали, видите ли. Вот чем вы здесь-то поможете?

– А вдруг смогу?

– Да ну, – скептически хмыкнула я. – У вас что, своя авиакомпания? Вы там эйчар, а то и вовсе хозяин? И вам до зарезу нужен пилот-новичок без опыта самостоятельных полётов?

– Пилот без опыта? – оживился незнакомец. – Да быть такого не может! Шёл, шёл по мосту и встретил пилота, которому работа нужна! Сказать кому, ведь не поверят же.

– Этого не может быть потому что не может быть никогда, – заверила я его цитатой из «Письма к учёному соседу» за авторством Антона нашего Павловича Чехова.– А теперь оставьте меня в покое, я на улицах с парнями не знакомлюсь!

– Chu vi parolas Esperanton?

– Чего-о-о? – я в изумлении вытаращилась на него.

Я как-то вдруг сразу заметила, что незнакомец выше меня на целую голову, но при этом тощеват для такого роста и куртка висит на нём мешком. Светлые волосы, светлые глаза и ехиднейшая улыбочка. Он ждал ответа, и я сдалась:

– Yes, mi diras.

У нас в универе была отличная учительница-фанат эсперанто. В свободное время по личной инициативе она вела великолепный факультатив, куда народ набивался по доброй воле, и это уже само по себе характеризует и занятия и учителя. Но этому случайному типу откуда знать эсперанто?! Вот это я удачно попала. Шла, шла по мосту и встретила эсперантиста.

– Вам-то что с того? – спросила я напрямик, не переходя на русский.

– Ну-ка, пойдёмте со мной, – он тоже продолжил говорить на эсперанто. – Пойдёмте, пойдёмте, не съем, – и крепко взял меня под локоть. – Выйдем отсюда в место потише. Есть серьёзный разговор.

Я ошалела настолько, что позволила увести себя с моста. И только потом выдернулась из его клещей. Потёрла руку и поняла, что меня отпустили. Нипочём бы сама не вырвалась, вздумай незнакомец удерживать меня силой и дальше!

– Что вы себе позволяете!

Он пропустил мимо ушей:

– Вон там лавочки, пойдёмте, присядем. Как, вы говорите, вас зовут?

– Никак! – обозлилась я. – Я же говорила, не знакомлюсь на улице!

– Никак! – повторил он с усмешкой. – Удивительно красивое имя для девушки. Что ж, уважаемая Никак, меня можете пока называть Равем.

Я взвыла чуть ли не в голос. Да откуда этот тип с дурацким именем взялся на мою голову!

– Моё имя Мила, – сказала я, стараясь сохранять спокойствие.

Он лишь кивнул.

– Итак, Мила… – присаживайтесь, присаживайтесь… в ногах правды нет. Вы говорите, что вы пилот. Какое учебное заведение вы окончили?

– Санкт-Петербургский Государственный Университет Гражданской Авиации, – мрачно ответила я.

– Опыта самостоятельных полётов, разумеется, у вас нет. Впрочем, неважно. Дело в том, что нам всё равно приходится проводить дообучение по нашим стандартам, и пилоты без опыта – и лишнего самомнения! – нам очень даже подходят.

– Но, – сказала я.

– Что?– удивился он.

– Пилоты без опыта вам подходят, но.

Недоумённый взгляд и взбесил и вселил надежду одновременно.

– И давайте по-русски, пожалуйста, – попросила я вдогон. – Мне сложно.

– Да, эсперанто вы знаете не очень хорошо, – признал Равем, переходя на русский. – Между «paroli» и «diri» имеется вполне ощутимая смысловая разница, и, отвечая на мой вопрос, надобно всё же было ответить «Mi parolas». Но не беда. У вас есть главное: база. Разговорная речь встанет быстро, за пару сеансов. Плюс ежедневная практика…

– Вы так говорите, будто уже взяли меня в штат, – поразилась я.

– Что вас смущает, Мила? Вы нам подходите.

– А если я выйду замуж?

Какой чёрт меня укусил выпячивать недостатки, по которым ко мне придирались и отказывали предыдущие эйчары? Но меня несло, и остановиться я не могла. Уж очень бредово ситуация выглядела.

– Да сколько угодно за кого угодно, – пожал плечами Равем. – Ваша личная жизнь никого не касается. Если не мешает работе, безусловно.

– А если я забеременею?

Мила, заткнись, что ты творишь! Но поздно, язык уже нашлёпал вперёд разума. Вот где таится злейший враг человека. Во рту!

– Сразу по прибытии на место вы получите медицинский противозачаточный имплант, этот пункт есть в контракте. Вы не сможете снять его сами. Через пять лет вы получите право на первого ребёнка. Ещё через пять – на второго. А ещё через пять – и на третьего. После третьего – уже без ограничений, дальнейшее количество детей будет зависеть исключительно от размера вашего социального капитала, накопленного к шестнадцатому году службы.

С ума сойти. Я с работодателем разговариваю или с инопланетянином?!

– А… а если я не захочу детей? Совсем?

– Получение права не подразумевает его исполнения. От репродуктивного налога вы будете освобождены, в контракте это прописано отдельным пунктом.

– Прямо мёд сплошной, – только и сказала я, – а в чём же дёготь?

– Дёготь в том, что группы уже набраны, – Равем виновато развёл ладонями. – Я могу своей властью под свою ответственность взять ещё одного человека сверх списка, всё равно в процессе обучения кто-то не выдерживает и отсеивается, это неизбежно. Вас я встретил неожиданно, Мила. Обидно будет, если вы опоздаете к сбору…

– Сбору? – уточнила я.

– Ну, да, вы ведь должны переехать в порт приписки, это одно из условий контракта. Место сбора – выход из станции метро Шушары через… уже через пять часов сорок две минуты…

– Пять часов! – возмутилась я. – Мне же надо собраться!

– Не берите ничего лишнего, базовым минимумом вас обеспечат на месте. Возьмите только то, без чего действительно вам прожить будет сложно.

Я молчала. Пять часов на сборы! В голову стройными колоннами полезли всевозможные страшилки про «и вот вывезли девушку в лес...»

– Решайте, Мила, – мягко выговорил Равем. – У нас вы будете летать. Много летать, мы расширяемся, нам нужны пилоты. Рейсов вам хватит с головой.

– Можно посмотреть на контракт? – спросила я.

Что я теряю? Им нужны пилоты, мне нужна любимая работа. Лес, правда, тоже возможен, к сожалению… Но тут у меня возникла парочка идей. Если и вправду повезёт в лес, я ему устрою!

Контракт я читала тщательно. Равем меня не торопил. Он вытянул ноги, подставил лицо солнцу и жмурился, наслаждаясь возможностью спокойно сидеть и ничего не делать. Я искоса посматривала на него.

Обычное лицо, профиль, отчёркнутый солнечным светом, хоть на монете чекань. Парень как парень, полно вокруг таких. Не выглядит негодяем, способным вывезти девушку в лес и невесть что над нею там учинить.

А в контракте я с первого же листа потерялась. Слишком много букв. Нет, реально, безумно много, и толстая же папочка!Я просмотрела бегло – не нашла сносок и приписок мелким-мелким шрифтом.

Проживание… медицинское обслуживание… обучение…

Всё честно.

– StarKAD Planets, – прочитала я вслух название компании на логотипе в виде солнца и роя планет в виде спиральки точек. – Впервые слышу о такой компании.

Равем лишь пожал плечами:

– Всё когда-нибудь встречается в первый раз. Мы – молодая развивающая компания, нам нужны люди многих профессий. Но конкретно вам, Мила, мы предлагаем вакансию пилота. Но если вы не хотите или боитесь, мы поймём и примем ваш отказ.

– Ладно, – решилась я. – Я соглашаюсь. Где подписать?

– Отлично! – Равем показал мне, где ставить подпись.

Я вывела своё полное имя – Людмила Сергеевна Теплова, расписалась.

Равем тщательно спрятал свой экземпляр, поднялся.

Тут же брякнул смартфон: пришла смс. Я открыла и обалдела: на мой счёт упала серьёзная сумма.

– Это…

– Подъёмные, – невозмутимо объяснил Равем. – Треть можете оставить семье, если у ваших родных есть какие-то проблемы, которые можно решить таким образом.

– Там столько…

– Сколько вы за всю жизнь не видели? Это нормально. Держите, – Равем передал мне круглый синий брелок на цепочке. – Это ваш допуск, не теряйте. Не забудьте, станция метро Шушары, выходите на поверхность, я вас там встречу лично.

– Договорились.

Я спрятала папку с контрактом в сумочку. Я не подписала версию, напечатанную на эсперанто, но её копия всё равно осталась со мной. Пять часов на сборы, говорите?

Четыре! Мне нужно вернуться домой, собрать сумку, потом приехать на метро.

Неужели я действительно буду летать?!

***

Мне повезло. Дома никого не оказалось. Я прошмыгнула к себе, раскрыла сумку, стала быстро собираться. Контракт положила на дно, чтобы не потерялся. В дороге почитаю. Место назначения – Станция-Одиннадцать, я о таком аэропорте даже не слышала. Значит, где-то далеко. Но уж военная вряд ли, девушек военные в пилоты не позовут никогда. Гражданская станция. Гражданские рейсы.

Я.

Буду.

Летать.

Я уложила в сумку бессменные кроссовки, нераспечатанную пачку новых носков, спортивную одежду, бельё. Сарафан, кардиган, две блузки с длинными рукавами, джинсы, тонкий свитер, шерстяную рубашку, домашнюю одежду, пуховой платок, ветровку, пижаму, фоторамку, ноутбук, зарядки к ним и к смартфону. Вытянула из шкафа макси-платье с мягким пастельным цветочным принтом. Приложила к себе. Носить его мне было в целом некуда, но оно мне нравилось. В пол, с длинными рукавами, ворот под горло – винтаж на марше, вызов современности. Я надела его всего один раз, на выпускной.

Ладно, место есть, возьму! Я тщательно сложила платье, пребывая в радостной эйфории от удачи. Я буду летать, представляете?

Как я шла к своей мечте! Через какие колья, копья и тернии! С детства мне твердили, что девочка-пилот – это блажь, чушь и глупость. Девочка – это хозяйка в доме, жена и мать, а какая хозяйка с пропадающей в вечных рейсах дурочки? Хуже только стюардесса, прости господи.

Молчу уже о собеседованиях в наших авиакомпаниях. Тоска. Один Равем нормальный. Несмотря на имя, абсолютно невозможную случайную встречу и общее впечатление.

А если в лес?

Перцовый баллончик и бежать! И пара аэрозольных красок.

И ещё кубик Рубика возьму, оба, на три квадрата и на четыре. Пусть будут. Первый я примерно помню, как собирать, со вторым ещё не разобралась. Взгляд мой упал на чёрного котёнка. Старая-престарая мягкая игрушка, подарили на Новый год. В спинке у него вшита была молния, внутри, как сейчас помню, находились конфеты, вафельные, мои любимые...

Я взяла котёнка в руки. В детстве я не расставалась с ним, он всегда спал со мной на одной подушке. Потом он переселился на шкаф. А вот сейчас…

Мягкая ткань, несмотря на прошедшие годы, оставалась по-прежнему мягкой, приятной на ощупь. Конфет, конечно же, давным-давно не было. Но глазки-пуговки смотрели на меня с грустной хитринкой: не бросишь? Ты ведь меня не бросишь, да?

– Конечно, не брошу!

Котёнок сел в пакет и отправился в один внешних карманов сумки. Там обычно держат бутылочку с водой, ну а у меня будет котёнок.

Всё, что ли…

Я осмотрела свою комнату, не нашла ничего, без чего не могла бы прожить. Выдвинула ручку у сумки, покатила её к двери.

Родители так и не вернулись. Они часто гуляли вместе, то в парке, то в центре, то где-нибудь ещё, а уж сейчас, когда у обоих отпуск…

Позже, вспоминая тот день, я поняла, что если бы столкнулась с ними в дверях, никуда бы не уехала. Я безнадёжно опоздала бы, объясняя им до хрипоты, как мне важен этот, первый в моей жизни, долгосрочный контракт. И почему так быстро надо собраться. И отчего я лечу на зов, сломя голову, даже не думая о том, что меня банально могут вывезти в лес и там, после всего самого интересного, прикопать.

Уже в метро я взялась писать сообщение. Начинала, стирала, снова писала. Всё не то, всё не так, не нравится. Позвонить? Ой… страшно. Страшно потому, что мама начнёт причитать, а папа задавит логикой. И я брошу всё на полдороге, вернусь домой и… и… и больше никогда в жизни не встречу Равема.

Мы действительно пересеклись по какой-то безумной случайности. Иногда так бывает в жизни. Событие, вероятность наступления которого стремится в минус бесконечность, внезапно случается. И если вы к нему не готовы, то навсегда упускаете возможность круто изменить свою жизнь к лучшему. Второго шанса не будет.

Жизнь вообще скупа на вторые шансы сама по себе.

Легче получить прощение, чем разрешение, – тоже верная аксиома. Железобетонная даже, я бы сказала.

Вот приеду в отпуск, вся такая при форме и с удостоверением пилота Станции-одиннадцать!

Текст сложился только уже собственно на станции метро Шушары. Я встала у стены, прочитала ещё раз послание.

«Люблю, целую, я подписала контракт на должность младшего пилота, с переездом к месту работы. Не переживайте, зарплата хорошая. Напишу как устроюсь. Аванс разрешили передать семье»

Я разделила треть от аванса на две равные части, перечислила их маме и отцу на счёт, с пометкой «подарок от дочери». Чтобы налоговая вопросами не донимала!

Смартфон зазвонил, когда я уже увидела Равема. Не соврал, встречал лично!

– Рад вас видеть, Мила, – и я как-то сразу поняла, что он на самом деле мне обрадовался. – Очень хорошо, что вы не испугались и не передумали. Что ж, пойдёмте.

Смартфон умолк, чтобы зазвонить снова.

– Простите, – мягко сказал Равем. – Времени мало, мы ждали только вас. Звонок важен?

– Это… Это мои родители, – объяснила я. – Я им сообщение отправила… Ну, их не было дома, я не стала ждать, когда вернутся. Но объяснить, почему не надо меня сегодня вечером ждать всё же надо… наверное… и вот. Что теперь делать… Они же не успокоятся, пока душу не вынут мне. А то ещё и сюда сорвутся. Приехать и за ухо увести.

– Это ваши родители, Мила,– помолчав, сказал Равем. – Решайте сами.

Я взяла смартфон. Входящие… мама. Вызов сбросился, потому что я долго не отвечала. Тут же следующий входящий. Папа.

«Дорогие мои, я вас обоих очень люблю. Но отговаривать меня не надо. Всё будет хорошо», – быстро набрала я сообщение и отправила на оба номера.

Палец завис над одной из четырёх кнопок смартфонного экрана: белый самолётик в круге, подпись «режим полёта».

А что, если всё-таки лес?

Равем терпеливо ждал.

Смартфон начал названивать снова.

Я решительно приложила палец к самолётику и спрятала смартфон в карман:

– Пойдёмте.

Позвоню своим уже со станции.

Так я тогда думала.

Глава 2

Вдоль дороги стояло несколько огромных автобусов. Все они были закрыты, монументально величественны и неподвижны.

– Мы ждали только вас, Мила, – сказал Равем. – Нам сюда…

Он подвёл меня к последнему автобусу в ряду. А может, первому. Неожиданно сложно оказалось определить, где у этих странных машин кабина, а где задняя часть с двигателем. Неважно. Дверь уже отъехала в сторону

Внутри автобус оказался неожиданно тесным. Узкий проход вдоль ровных стен, с большой сумкой не развернуться. А где тут окна? Сплошные стены.

– Пройдите немного вперёд, я открою вам капсулу. Так… Позвольте теперь вашу сумку.

Капсула оказалась очень уютной полкой, уже заправленной. Вдоль окна! Как боковое нижнее место в плацкартном вагоне. Плацкартный автобус я увидела впервые.

– Располагайтесь . Дорога долгая, выезжаем в ночь. Дверь открывается по вашему допуску и закрывается так же. Номер вашей капсулы – сто два, запомните? Санузел вот здесь.

Крохотный до изумления, но всё, необходимое, на месте. Даже возможность принять душ.

– Постарайтесь не выходить в коридор без надобности, там, сами видели, проход тесный. Когда достигнем места назначения, над дверью загорится зелёная полоса. Тогда выходите. Багаж с собой не берите, его доставят до вашего блока без вас. Вам главное первый сбор не пропустить, очень важно. Пропустите – потом будет сложно.

Я кивала. В мягком приглушённом освещении лицо Равема показалось мне несколько странным, не таким, какие бывают обычно у мужчин. Но я не смогла определить, в чём же дело.

А потом дверь бесшумно и быстро встала на место.

Я взяла из кармана тряпичного котёнка, сумку задвинула под полку. Прилегла, подсунула под голову подушку, игрушку положила рядом. Спать вдруг захотелось нереально как. Я зевнула раз, другой. Потом сдалась и уснула.

***

По ощущениям, спала я долго. А ну-ка, весь день на ногах, затем так резко – контракт, сборы… Проснулась я в отличном настроении. Потянулась. Окно отреагировало на движение: включилось, и тут же пошла картинка.

Я застыла с открытым ртом. Конечно, киноиндустрия шагнула вперёд, а видео вовсю начали создавать нейросети, но чтобы так, с такой чёткостью, объёмом, глубиной и достоверностью…

В окне плыл бело-голубой, разводами, шар планеты. Как будто мы вышли на его орбиту и делали витки. При каждом витке планета приближалась, и вскоре можно было уже рассмотреть тени от облаков, падающие на поверхность. Как в кинотеатре, ей-богу!

А потом моё окно вплыло в громадный и величественный ангар. Даль его терялась где-то там, в перспективе. Ближайшие площадки стояли пустыми. На первой, занятой, стоял – дух захватило! – спиралодиск из какого-то фантастического романа, прорисованный с абсолютной любовью даже к самой мелочной мелочи.

Красиво, ничего не скажешь. Надо будет попросить запись. Или купить. Может, в этой линейке есть ещё подобные фильмы.

Мягко зажглась над дверью зелёная планка. Я сунула игрушечного котёнка в карман, торопливо пригладила волосы пятернёй и пошла на выход.

И сразу же поняла, что девушку всё-таки вывезли в лес.

Ангар никуда не делся. Огромное пространство, заполненное обычной для любых помещений подобного рода суетой: что-то куда-то едет, что-то вылетает, что-то, наоборот, влетает, какие-то переговоры в открытую по радио, – я с изумлением узнала эсперанто!

Лязгающие звуки, запахи металла, смазки, озона, протяжное «бииип» сигнала и окрик с летящей на приличной скорости платформы зазевавшимся пешеходам «Rigardu kien vi iras!», то есть, «Смотри, куда прёшь!» И вполне себе ответный человеческий салют средним пальцем тому, кто орал…

Потолок терялся где-то в заоблачной вышине. Я бы не удивилась облакам, честное слово! Но под потолком тоже кипела жизнь: двигались какие-то механизмы, летали какие-то штуки поменьше тех, что внизу стояли…

– Мила, – строго сказал мне Равем. – Не вертите головой, – и тут же стоявшие рядом с ним прыснули, кто в кулачок, а кто и в открытую. – С вами у нас будет индивидуальная беседа. А пока слушайте внимательно, говорю для всех, повторять не буду. Вы прибыли на Станцию-одиннадцать…

Могла бы и сама догадаться! Как просто всё. Станция! Одиннадцать! Кто так аэропорты у нас называет?! А тут, если вспомнить шикарные виды на какую-то планету из окна, у нас орбитальная станция. Понятным стало условие непременного переезда к месту работы! Где работаешь, там и живёшь.

Я посмотрела на соседний гигантский диск из научной фантастики, и мне стало не по себе.

Это что получается, пилотировать я буду летающую тарелку?! Предупреждать же надо, ёлки!

Меня пихнули локтём в бок. Я оглянулась. Яркая темноволосая девица шепнула с усмешкой, но по-русски (за что я испытала к ней благодарность, потому что от эсперанто уже звенело в голове):

– Не разевай пасть. Это военный. Нам попроще корыто полагается.

– Корыто? – переспросила я, всё ещё пребывая в стадии полнейшего обалдения.

– Ну, ты что, вводную часть не смотрела?

Я лишь помотала головой:

– Всё как-то быстро закрутилось… не успела.

– А, это из-за тебя мы опаздывали! Ну, ладно, посмотришь ещё. Саша, – она протянула мне руку.

– Мила, – ответила я, касаясь её пальцев своими.

– Добро пожаловать в La Truo Flugkompanio, Мила.

– Да почему же дыра? – возмутилась я, мне вдруг стало обидно за Станцию-одиннадцать.

– Потом поймёшь.

Тут Равем очень строго призвал к тишине и вниманию, и мы обе замолчали.

Экскурсия по станции предлагалась виртуальная, «посмотрите её самостоятельно». Всем выдали ай-ди, он же личный терминал. И связь, и доступ к станционной базе данных, и удостоверение личности в одном флаконе. Интерфейс не показался мне чем-то мудрёно страшным. Тот же смартфон, только инопланетного толка. Управлялся сенсорно и голосом, в качестве основного языка можно было поставить русский.

Что делать, если потеряешь или поломаешь? Остаётся допуск, тот самый синий брелок на цепочке. Если умудритесь потерять и его, последствия вам не понравятся. Всегда носить на шее. Не снимать!

Дальше нас повели на медосмотр – врачи и здесь оказались врачами, то есть, просмотрели всё насквозь, не особо заботясь, приятно тебе обследование или нет! – а потом в жилой блок.

Нас распределили по квартирам, моя оказалась в самом конце коридора. К ней примыкал небольшой холл с выгнутым подковой балконом. С балкона открывался вид на центральное пространство жилого блока в духе «костей не соберёшь». Центральная колонна – шахты лифтов, а вот жилые уровни… Я насчитала по десять вверх от своего и вниз, а дальше мне не хватило зрения.

Украшали всё это великолепие прекрасные висячие сады. По ним, кстати, можно гулять, я видела на мостиках людей. Носителей разума, в смысле.

Вот ведь! Плохо, когда одно и то же слово обозначает и биологический вид и носителя разума в целом, вообще, так сказать. Я понимала, что путаться буду долго, и мне это заранее не нравилось.

Равем вошёл в квартиру вслед за мной. Показал, как активировать т.н. «домохозяина» – умную систему, следившую за параметрами жилья: температурой, влажностью, чистотой, заполняемостью холодильника.

Я кивала. Всё ж забуду напрочь из-за массы новых впечатлений! Вот беда.

– Первый этап обучения начнётся здесь, – спокойно объяснял Равем, показывая нарочно оборудованный для учёбы уголок. – Для вас составлена индивидуальная программа, Мила. В конце каждого блока вас ждёт небольшой экзамен, по результатам которого открывается следующий блок. Потом, в зависимости от общего набранного балла… В чём дело, Мила?

– Шок – это по-нашему, – сказала я в ответ. – Вы не сказали мне, где именно я буду работать!

– Вы не спрашивали…

– Не надо мне здесь! – крикнула я. – Вы не предупредили меня!

– А должен был? – он невозмутимо скрестил руки на груди. – Я полагал, что, подписывая контракт, вы хотя бы поинтересуетесь, почему с вас требуют проживание на месте работы. Вы спокойно восприняли название – Станция-одиннадцать. Вы не слишком-то насторожились с названия нашей корпорации – StarKAD Planets. Я решил, что вы уже знаете о нашей программе освоения перспективных планет на дальних рубежах. Не должны были, конечно, знать, но мало ли, вдруг знаете. Слухами, как говорится, Земля полнится.

– Откуда? У нас, если вы помните, дальше МКС в космос летают только беспилотные роботы!

Равем пожал плечами, но спросил совсем о другом:

– Вы недовольны? Вы хотите летать или тогда, на мосту, мне показалось?

Да, я хотела, очень хотела летать! Потому и вцепилась в этот контракт, что трудоустроиться не смогла. Но всё равно хлопала сейчас ртом, будто меня выкинули без скафандра в безвоздушное пространство, и не могла найти слов

– Не всё ли вам равно, на чём летать, Мила? – развил мысль Равем. – Здесь, к тому же, вы получите уникальный опыт пилотирования как в атмосфере, так и в пространстве. После завершения контракта вы сможете податься на рейсы поинтереснее.

– После окончания контракта мне будет почти сорок лет! – выдохнула я с раздражением. – Полная старость!

– Вы действительно считаете прекрасный возраст в сорок лет старостью? Поверьте мне, Мила, вы ошибаетесь!

Я упрямо промолчала. Сорок лет казались мне немыслимой вершиной, сияющей под ослепительным солнцем. Столько не живут.

– А… а домой мне вернуться можно будет? – спросила я.

Не поговорила я с родителями. Надо было! Если бы я только знала, куда меня занесёт! Если бы знала.

– Не в ближайшее время, – сочувственно выговорил Равем.

– И связи, конечно же, нет, – с тоской предположила я.

Теперь уже промолчал он. Но зато сразу стало понятно, что не так с его лицом. Точнее, почему.

Да просто Равем не человек, вот и всё! То есть, по-научному, носитель разума другого биологического вида.

Лес.

Тот самый, густой и с палко-ёлками, только пока без покушений на невинность девы. Впрочем, невинность у них здесь не в цене.

Им нужны пилоты.

***

Квартира оказалась отличной. Спальня, рабочее место, кухонный блок, небольшой полукруглый балкончик, большое растение в кадке с голографической инструкцией и графиком, как ухаживать. Инструкция разворачивалась в воздухе, если коснуться кадки в определённом месте. Санузел симпатичнее того, что был у меня в дороге. Прежде всего, он просторнее. Ненавязчивые подсказки «домохозяина» помогли мне привести себя в порядок и даже соорудить нечто вроде ужина. Но без конфузов не обошлось. Я хотела булочку, получила плоскую лепёшку, и спасибо, что не сырую. Хотела кофе – то, что получилось, слабым кофейным запахом, конечно, обладало, но и только. Мутная синеватая жидкость с привкусом бензина совершенно точно была чем угодно, только не кофе.

А потом я вспомнила про Плюшу, игрушечного котёнка. Поискала его взглядом, не нашла, а ведь багаж уже доставили. Не только доставили, но и развесили во встроенном шкафу.

Яростный поиск ничего не дал.

Котёнка не было.

С трудом, сквозь отчаянную панику, я вспомнила, что забрала его в карман, когда выходила из своей капсулы. Значит, обронила где-то по дороге! Первый порыв был сорваться и бежать, но я его подавила. Куда бежать? Я здесь ничего не знаю. Заблудиться – как нечего делать.

Потом я вспомнила про информационную систему в моём же собственном терминале. Не знаю, почему он звался терминал, выглядел, как смартфон, только экран формировался голографический, объёмный. Я хотела составить маршрут, но ангаров на станции оказалось дополна! Не меньше двадцати.

В каком из них я потеряла Плюшу?

В отчаянии я задала вопрос вслух, и поисковая система восприняла его как запрос. Маршрут от ангара прибытия подсветило зелёным пунктиром. Я побежала искать.

Всю дорогу до ангара, неожиданно длинную, я пролетела на одном дыхании. Ничего не нашла, само собой. Зато с переходной галереи увидела котёнка!

Он лежал на полу. Какое счастье, его не подобрали, не выбросили в мусор, не обратили внимания. Я успела!

Я кинулась сломя голову вниз, в лифте едва не умерла от того, что тот ехал медленно, как черепаха. Выскочила и мгновение не жила от того, что сразу не увидела котёнка. Но нет, он был на месте, и я бросилась к нему, схватила. Вот оно, счастье! Счастье – это на самом деле очень просто. Потерять дорогую сердцу вещь, а потом, почти утратив надежду, её найти.

Меня вдруг дёрнуло вверх и в сторону, я пискнуть не успела! Пока летела, увидела как там, где только что лежала Плюша, промчалась гружёная какими-то контейнерами платформа. Приземление вышло грубым: меня уронили. Я больно ударилась коленкой, хватило ума не выставить локоть, иначе сломала бы руку как пить дать. Но котёнка не выпустила и прижимала его к себе изо всех сил.

Спаситель оказался невысоким типом, ростом с двенадцатилетнего ребёнка, безумно красивым. Неземное, невозможно прекрасное эльфийское лицо в обрамлении золотых кудряшек-пружинок. Большущие золотые глаза, щёгольский плащик ослепительно белого, с золотым просверком, цвета.

Тип открыл рот и в воздух полетели настолько крепкие слова, что уши у меня сами собой свернулись в трубочки, хоть и понимала я там, в основном, одни лишь предлоги.

– … дура! – завершил свою тираду прекрасный незнакомец. – Кто ты и откуда здесь взялась?!

А я не сразу смогла ответить, только смотрела на него и икала, прижимая к себе игрушку. Всё потому, что слишком хорошо представила себе, что от меня оставила бы та платформа. Хороший такой красивый блин!

Тип выдернул у меня из руки мой терминал, быстро просмотрел инфозаставку – дальше-то его система не пустила бы без разрешения, – сунул гаджет мне обратно.

– Понятно всё, – злобно высказался он. – Понабрали людей по объявлению! Пошли, провожу, пока снова голову во что-нибудь не сунула.

И снова добавил несколько красивых непонятных слов. По тону было ясно, что в воздухе повисли вовсе не комплименты моим уму и сообразительности.

Вот так я и появилась в нашем жилом блоке, можно сказать, под конвоем. Конвоир мне в пупок дышал из-за своего малого роста, но кто кого ведёт, вопросов ни у одного встречного не возникло.

– Мила! – воскликнула Саша.

Она как раз шла куда-то, но ради меня остановилась и развернулась.

– Вы знакомы? – сварливо поинтересовался у неё тип.

– Да. Это Мила.

– Прекрасно. Забирайте себе эту бестолочь.

Он повернулся и быстро пошёл прочь.

– Бестолочь? – спросила Саша.

Я смотрела в спину уходящему спасителю. Челюсть моя никак не вставала обратно: да я же только что пообщалась с антропоморфным инопланетянином. Или как они тут называются. Равем очень похож на человека, а этот совсем не похож, хотя никаких жвал и жучьих глаз на нём не имеется.

– А, забудь, – неверно оценила мою реакцию Саша. – Бесперспективняк полный.

– П-почему? – выдавила я из себя.

Никаких отношений завязывать я не собиралась, пока, во всяком случае. Но почему бесперспективняк-то сразу?!

– Насекомое, – пояснила Саша. – Бабочка крылатая, и довольно-таки злобненькая. Это Гесвитик Чинвираэск, прайм-пилот-инструктор. Счастья полные штаны ты от него на практике ещё огребёшь, не сомневайся. И старт у тебя так себе, вот что я скажу. Припомнит!

– Это женщина?!

Она… он… оно, короче, очень уж не по-женски себя вело. Особенно когда материлось. Понятно, что место работы накладывает на личность свой отпечаток. Если служба нелёгкая, то и повседневные слова тяжёлые, а привычку сквернословить просто так не отбросишь в сторону, особенно если возник серьёзный повод излить свою боль. Но ничего женского за краткие минуты знакомства я в поведении красавца не уловила.

– Нет, мужчина, – подвела итог моим мыслям Саша. – Женщины у них крупнее намного. Пошли ко мне, объясню. Я всё равно обратно шла уже.

Глава 3

Квартиру свою Саша наполнила удивительным уютом. Салфеточки, вязаные пёстрые коврики, огромный гобелен на стене…

– «Старая Мельница», Франсуа Буше, – пояснила Саша, заметив мой интерес. – Стоило безумно… нашла фирму, которая берётся соткать гобелён по картине. Неходовой сюжет, они матрицу делали долго, ну да время было. Слушай сюда. У наших товарищей по разуму центр подготовки в Шушарах был. Очень хитро запрятан, не найдёшь ни в жизнь! А забирали они к себе, во-первых, перспективных – ну, с их точки зрения, а во-вторых, таких, кто для общества либо балласт либо скоро балластом станет. Или трупом – несчастные случаи всякого рода. Программа «Спасение» называется.

Со мной как было? ДТП, пьяное тело на своём пепелаце влетело в лоб, отец погиб, я с переломом основания черепа... Мать с ума сошла, всё бегала, чтобы меня выходить. Привела этого… Равема. А он сказал: на ноги поставим, но – отработать надо по контракту. С переездом на новое место жительства, причём с концами. Кофе хочешь?

Кофе я хотела. Саша заварила настоящий кофе, я глотала слюну, пока он готовился. Умопомрачающий запах. А вкус… у-у-у, напиток богов!

– Маму и младшего брата тоже забрали, я потребовала. А иначе идите к чёрту. Злая была. Думала, очередной целитель-медиум-экстрасенс. В общем, у матери контракт на поселение, она с братом будет жить на поверхности планеты. Программу обучения на полезную профессию ей составили, мама будет ландшафтным дизайнером. Всегда мечтала, оказывается… Ну а я, значит, пилотом, как и ты. Я у них в центре больше года прожила. Сила! Галактические технологии.

– А зачем они нас забирают? – спросила я. – Своих почему не берут?

– В том-то и дело, – Саша воздела палец. – У них тупо не хватает народу осваивать дальние планеты. Далеко от метрополии, завлечь поднимать целину – сложно, романтиков мало набирается, все предпочитают жить в комфорте, детей же по государственной разнарядке поди ещё вырасти. И воспитай, и выучи! А работать надо уже сейчас. Из лётных академий пилоты рвутся на интересные рейсы, на межгалактические броски, в службу изысканий, в армию. Нам же придётся возить пассажиров и грузы, сверху вниз, снизу вверх, вдоль да поперёк. Нам с тобой это интересно, потому что выхода другого нет и вообще, что мы с тобою в жизни видели на нашей Земле, где космонавты – штучные специалисты и бороздят просторы только к МКС? А местным оно скучно, у местных другие приоритеты.

– Ну, наверное, справедливый обмен? – осторожно спросила я. – Зато вылечили.

– О да! – согласилась Саша. – Вылечили! Я благодарна. Но когда закончится контракт, я здесь не останусь. Галактику посмотрю…

– Тебе будет сорок плюс, – напомнила я.

– При их уровне медицины, это вовсе не гробгробкладбище, – философски заметила Саша и ткнула меня кулаком в плечо. – Расслабься! Тебе сейчас перво-наперво надо получить звезду младшего пилота. То есть, усвоить теорию и сдать практику.

– Звезду? – уточнила я.

– Именно.

Саша вывела на экран все виды звёзд, положенных пилотам на Станции-одиннадцать и вообще в Галактике.

Одна бронзовая – новичок, младший, вечный второй пилот. Серебряная – имеет право на самостоятельные полёты, часто становится старшим в паре, если прайма поблизости нет. Золотая – прайм-пилот. Имеет право на одиночные полёты, а так же на инструкторскую работу.

В табели о пилотских рангах слишком мало строчек, думаешь? А попробуй хотя бы начальную получить! Сейчас ты стажёр, то есть, вообще никто и звать никак. И не факт, что останешься. Могут посчитать, что не справляешься. Тогда на другие работы переведут.

Саша так же охотно просветила меня по видовому разнообразию населения Станции-одиннадцать. Кто насекомое, кто нечеловек, хоть и похож, к кому лучше не подходить, потому что они страшные, а с кем можно и замутить, если захочется.

Равем сразу попал в страшные.

– А ты с ним… – заикнулась было я.

– Нет, – отрезала Саша, потом смягчилась и добавила: – Он – психотерапевт и психолог, у него второй ранг. С ним как под рентгеном. Насквозь видит. Ну его, – при этом она зябко поёжилась.

Я подумала, что Саша попала на курс терапии из-за своей травмы, вот и старается держаться теперь подальше от Равема. Когда мозгоправы выпрямляют тебе извилины процесс, надо думать, не очень приятный.

– Но он как спец очень хороший, – задумчиво добавила она. – Ты, если в петлю залезть вдруг захочешь, петлю отставь на время и сначала к Равему сходи. Поможет.

– Почему же в петлю… – растерялась я. – Я с детства мечтала пилотом быть. Здесь – уже вижу! – буду летать. С чего в петлю-то?

– А ты как с Равемом познакомилась? – спросила Саша с хитрым прищуром.

– Ну…

Я вспомнила, как во всех авиакомпаниях мне отказывали. Потому что девушка и выйду в декрет. Не суй тут нам свои грамоты! Работать кто будет, пока твои дети на больничном сидят? И без толку объяснять, что детей пока нет и не планируется. Я могу родить. Всё. Этого достаточно...

– Понимаешь, – сказала Саша. – Что-то там у них пошло наперекосяк. Что именно, мне не докладывали, но центр они оперативно свернули и эвакуировали. Поэтому тебя сразу привезли сюда, без подготовки. Что-то Равем в тебе увидел. Безнадёгу по судьбе в твоём городе и хорошие шансы на Станции-одиннадцать. Потому и дёрнул из привычной тебе жизни в самый последний для себя момент.

– Да уж, – вспоминая свои попытки устроиться пилотом хоть куда-нибудь, сказала я. – Безнадёга оказалась полная…

– Ну, вот и расслабься. Радуйся жизни.

– Я с родителями не успела поговорить, – виновато сказала я. – Тебе хорошо, мама с тобой, а мои…

Саша долго смотрела на меня, потом сказала:

– Значит, так надо было. Смирись.

***

Смирись, сказала Саша. Проще заявить, чем сделать. Совесть ела меня. Я старалась нагрузить себя учёбой, чтобы лишнего времени на самоедство не было. Но перед сном, с котёнком под щекой, последний мой день на нашей Земле наваливался на меня неподъёмным грузом.

Не дождалась маму с папой. Не поговорила. Не объяснила. Они ведь любят меня, и не со зла мою личную жизнь устроить хотели…

Помимо вины и отчаяния хватало чисто бытовых проблем из-за общего непонимания, как и что здесь устроено.

Например, водный спорт. Казалось бы, кому какое дело? Но «домохозяин», он же виртуальный помощник, выдал мне грозное фиолетовое предупреждение: вторая неявка в бассейн равно конский штраф. Я вытаращилась на сообщение, повисшее на голографическом экране. Сказать, что я обалдела, значило, ничего не сказать. Вторая неявка обрубала мне вдобавок доступ к обучающей системе. Помимо собственно штрафа, превышающего дополнительные сбережения на счёте, к слову говоря.

Да с чего вдруг? Да почему?! Да в гробу я тот бассейн видала, я даже купальник не взяла!

Я вывела на экран график так называемой «физической активности». Её расписали по дням буквально. Бассейн был вчера, и я его пропустила, поэтому система воткнула мне его сегодня. Через. Четыре. Часа! А-а-а-а!

– Зачем пилоту бассейн? – горестно вопросила я пространство.

Оно откликнулось приятным бархатистым голосом «домохозяина»

– Пилот гражданской авиации одновременно обязан работать и спасателем, если возникает в том необходимость. Поэтому пилот гражданской авиации обязан поддерживать свою физическую форму сохранной.

Одним словом, проклятый бассейн – моё всё. Я бы с радостью поплескалась в воде, но… но… но…

Я не успела провести разведку на предмет наличия всевозможных магазинов. Или хотя бы фабрик, которым можно было бы дать заказ удалённо. Понятия не имела, где и что можно купить. Сколько-то на счёте у меня было, подъёмные, как сказал тогда Равем, треть я отдала родителям. Но – много это или мало? Мне, как стажёру, положен был социальный минимум, пока я от него никакого особенного дискомфорта не ощущала.

Главным образом, ещё и потому, что всё время уходило на учёбу. Сама программа была составлена так, чтобы я в процессе не болталась без дела дольше пятнадцати минут. К тому же, мне самой очень хотелось узнать побольше о мире, в который я попала. Обучающие общеобразовательные пакеты не просто были бесплатными, за них ещё начислялись на счёт бонусы. Поощрение любознательности, так сказать.

И вот вам, пожалуйста. Бассейн!

– Где я возьму купальник?! – хваталась я за голову. – Ну где, а?!

За три часа, потому что четвёртый нужен, чтобы разыскать проклятый бассейн на схеме Станции и не заблудиться по дороге к нему!

«Домохозяин» обстоятельно объяснил мне, где взять купальник. Надо раздеться (уточнение – совсем, бельё может исказить параметры) и встать на примерочную площадку. Сканер снимет мерки с моей фигуры. И отправит заказ на фабрику. Время пошива зависит от модели…

– За два часа сделают? – я уже ничему не удивлялась.

Станция-одиннадцать – высокотехнологический объект, почему бы здесь не быть фабрике по пошиву купальников? А пошить могут и быстрее. Смотря какая модель. Я сняла мерки, а потом радостно заказала купальник и отправилась выполнять очередной блок заданий на сегодня.

Система не обманула. Через полтора часа заказ – светло-голубая коробочка – уже стоял в приёмной камере в холле. Я схватила её не глядя и побежала в бассейн, потому что уже и так время поджимало, ещё немного и опоздаю!

А опоздание вполне могут засчитать как непосещение. Со всеми последствиями.

Бассейн располагался недалеко – семь уровней вверх на лифте, пара широких коридоров, в конце каждого повернуть налево… Внезапно я вышла на широкий мостик: слева пропасть вниз, в том числе туда, откуда я поднялась только что, справа… Широкий водопад, подсвеченный золотыми искрами!

Водопад! На орбитальной станции!

Вода стекала по цветной стене в большую каменную чашу и не переливалась через край, людям на головы, исключительно каким-то галактическим чудом.

Я долго смотрела наверх, разинув рот. Всё-таки в моём представлении орбитальная станция – это нечто такое, для усиленной работы, но чтобы такое! Галактические технологии, повторила я про себя. Звучит, как магия, вообще-то. Потому что одинаково не понятно, как и за счёт чего оно работает.

А в раздевалке меня ждала беда.

Какой купальник могут изготовить за полтора часа, срочным заказом?

Правильно. Такой, в котором минимум ткани!

Три маленьких плетёных треугольничка, один побольше, два поменьше, на цветных верёвочках. Цвета в стиле «вырви глаз, забудь, про зрение»: адские фиолетовый, зелёный, красный, жёлтый, белый. Наверное, ещё светятся в полумраке, чтобы вся округа с гарантией увидела ту самку осла, которая их на себя напялит!

Я едва ли в голос не разревелась. А вот. Запрос надо составлять грамотно. Я сразу вспомнила альтернативную анатомию, которую не раз демонстрировали картинки в интернете, сгенерированные искусственным интеллектом. Нейросети и в Галактике нейросети: так и норовят подвести тебя под монастырь странным или кошмарным исполнением!

Я не знала, как эти верёвочки надевать правильно, чтобы они в самый неожиданный момент не свалились. Я не знала, как я в таком, практически голом, виде на люди выйду, я не знала, что я буду делать с пропуском проклятого бассейна, я вообще ничего уже не знала, и остро жалела, что согласилась на контракт!

Полётов я ещё не видела, а вот проблемы уже возникли.

Рыдала я долго, наверное. Потому что в дверь осторожно поскреблись, и я услышала голос Равема:

– Мила, вы на месте? Можете со мной поговорить?

Сейчас он увидит мои красные глаза. Точнее, услышит зарёванный гундосый голос. Прекрасно, просто прекрасно!

– Я на месте, – я постаралась, чтобы всё же сопли в ответе слишком уж явно не звучали. – Всё хорошо.

– Не думаю, – откликнулся Равем. – Вам явно плохо. Выйдите, пожалуйста.

– Ни за что.

– Мила, не впадайте в детство. Давайте разберёмся с бедой как взрослые люди…

– Вы не человек, – из вредности заявила я.

– Ну, разберёмся как разумные взрослые личности, – покладисто поправился Равем. – Выходите, Мила, выходите. Любую проблему можно решить, и я как раз тот, кто поможет вам найти верное решение.

В голове мелькнула мысль заблокировать замок комнаты для переодевания и тут же пропала. Равем не отстанет. Проще согласиться, чем с ним спорить. Вспомнились и Сашины слова про «погоди вешаться, сначала сходи к Равему на приём»…

Я торопливо утёрлась, несколько раз вдохнула поглубже. Запихала несчастные верёвочки обратно в пакет. От мысли бросить, где лежали, отказалась. Здесь не заросший парк у нас дома, тут орбитальная станция всё-таки. А за брошенный где попало мусор – конский штраф, несмотря на то, что весь мусор перерабатывается в энергию по старой доброй формуле Эйнштейна е равно эмце квадрат. Может, и не по ней. Тут я не очень поняла.

В общем, мусор они очень активно утилизируют, а за его разбрасывание карают жестоко. Как-то не возникает желания мусорить уже на подлёте, после изучения правил.

На Равема мне смотреть было стыдно, поэтому смотрела я под ноги. А он уверено взял меня под локоть и куда-то повёл. «На расстрел», – мрачно думалось мне.

Нет, в релакс-зону при бассейне, всего лишь. Усадил за столик, включил приват, пояснив, что нас никто из проходящих мимо не увидит, а вот мы их – да. Столик оказался у самого края платформы, и я наконец-то разглядела так называемый бассейн, точнее, его часть.

Во-первых, прозрачный потолок. Настоящий прозрачный материал или экран, без разницы, эффект тот же. Над головой плыла бело-голубая, разводами, Планета. Близко, очень близко, так, что видно длинную тень от каждого облачка.

Во-вторых, огромное пространство внизу, заполненное водой, водными аттракционами, каскадами, водопадами, искусственными островами, бог знает чем ещё…

– Это – бассейн?– вырвалось у меня.

В моём понимании, бассейн представлял собой четырёхугольник с дорожками и вышкой в дальнем, глубоком, углу. Здесь же…

– Теперь вы понимаете, от чего уже во второй раз отказались? – добродушно посмеиваясь, спросил Равем. – Полагаю, вам не помешает кофе. Не беспокойтесь, я сам. С печеньем.

Кофе появился быстро, быстрее, чем я могла себе представить. Я пила, и не видела, что я пью. Вкус как у кофе, значит, это кофе, верно? Печенье пришлось подождать.

– Рассказывайте, Мила. Что случилось?

– Вот, – я положила на стол пакет с купальником.

– Так, – подбодрил меня Равем.

Я старательно загоняла обратно вновь проступившие слёзы и перекрывший горло ком.

– Позволите? – не дождавшись ответа, Равем ловко вытянул из пакета проклятые верёвочки. – Хм. Вижу, вы воспользовались возможностями автоматического пошива по индивидуальному заказу... Симпатичное одеяние. Что оно вам причинило?

Всё. Плотину прорвало. Я пыталась сдерживаться, куда там. Главное, Равем же слушал, не пытаясь пристыдить за дурацкие эти слёзы, слушал внимательно и серьёзно, как будто не было у него дела важнее. Поэтому, проревевшись, я объяснила, что именно мне сделало это несчастное бикини в то время, когда я ожидала совсем другой фасон.

– Когда составляете запрос на заказ автоматическому исполнителю, надо проявлять максимальную бдительность, – Равем протянул мне салфетку. – Периодически попадаются все. Даже лучшие из лучших.

– И вы тоже? – спросила я, осторожно выглядывая из-под салфетки.

– Случается, – кивнул он. – Между прочим, в информе распространена заявка на составителя запросов. У некоторых это очень хорошо получается, настолько, что они могут подработать, предоставляя такую услугу тем, у кого нет ни времени, ни соображения или же в целом лень связываться с нейросетями.

– А какие-нибудь пособия по составлению запросов есть? – заинтересовалась я.

– Есть, но… Мила, вам приходится очень многое навёрстывать, поскольку вы попали к нам в самый последний момент. Вы сейчас живёте в серьёзном информационном перегрузе, но, к сожалению, снизить его уровень невозможно. Вам нужно как можно быстрее адаптироваться, потому что вскоре начнутся испытательные полёты, а они потребует максимальной сосредоточенности. Вы же не хотите завалить всю программу и получить недопуск, верно?

– Абсолютно не хочу, – подтвердила я.

– Тогда поступим так. Я помогу составить вам новый запрос и объясню в целом принципы работы с автоматической фабрикой по пошиву одежды. Но завтра вы появитесь здесь, расписание сейчас подправлю вам и завизирую своей подписью. И не пропускать!

Я закивала, соглашаясь.

– А с этим что делать? Продать, выбросить?

– Продать вы не сможете, – сочувственно выговорил Равем. – Всё шьётся строго индивидуально, по снятым меркам. Выбросить… ну, за такой объём с вас служба быта спишет сто энерго. Может, больше.

– Почему? – возмутилась я. – Они же получают из мусора энергию! Наоборот, приплачивать должны!

– Где-нибудь на планете – возможно. Но у нас орбитальная станция. То есть, у нас здесь проблема не с получением избыточного тепла, а как раз с его утилизацией. И если вы такое тепло создаёте сверх нормы, вы должны платить. Не переживайте, Мила, – мягко добавил Равем. – Сохраните эту вещицу на память о первых днях на нашей станции…

Я кивнула, но Равем вдруг безжалостно продолжил:

– Потом, когда-нибудь, покажетесь в ней своему мужчине.

Я почувствовала, что заливаюсь краской, да так, что полыхать, кажется, начали не только уши, но даже и шея. Равем поднялся, сделал ручкой и ушёл.

Так я и не придумала, что крикнуть ему вслед.

А потом стало не до того.

Глава 4

Обучающие блоки шли один интереснее другого. Они уже касались непосредственно системы управления и пилотирования. На Станции-одиннадцать для гражданских рейсов использовалось несколько типов судов. Все их можно было разделить на три класса: «атмосфера» – они летали только в воздухе, над поверхностью планеты, не выше двенадцати километров, «пространство» – эти предназначались для маневров внутри планетарной системы, и смешанного типа «атмосфера-пространство», эти могли летать и там и там.

Мне, конечно, ближе были первые, почти что наши самолёты. А пилотирование в пространстве было урезано до минимума. Самая интересная – и сложная! – программа полёта была у кораблей смешанного типа. Тут тебе и выход на орбиту из пространства, и сход с орбиты на поверхность, и манёвры вокруг орбитальной станции и пересадочных гейтов, и работа с гипердвигателем.

Гипердвигатель стоял пассивный, то есть, сам по себе корабль совершить прыжок не мог, ему необходима была помощь пересадочной станции, Malgranda Vermotrua Stacio, MVS. В пределах нашей планетарной системы таких станций было несколько. От нас – через пояс астероидов, где находились какие-то «тяжёлые» заводы, какие никогда не размещают на планетах, – на внешнюю пересадочную станцию. Дальше – всё, запаса хода не хватит. Подруливаешь к Большой пересадочной, GVS, покупаешь грузоперевозку, загоняешь свою птичку в трюм хайлайнера, и уже тот везёт к другому солнцу.

Корабли, оборудованные активными гипердвигателями, способные идти без маяков в любую точку пространства, принадлежали обычно полицейским, поисковикам, военным и т.н. звездоходам, занимающимся поиском новых планет, пригодных для колонизации. Туда и пилотов учили не на таких курсах, как у нашей корпорации, а в федеральных лётных академиях.

Может, когда закончится контракт…

Закажи в здешней службе доставки губозакатывающую машинку, Мила. Мечтать, говорят, не вредно. Вредно не мечтать.

Но, конечно, как бы мне так изловчиться, чтобы угодить на смешанный тип… Таких кораблей на Станции мало.

… Сегодня я закончила все задания быстрее, чем сама ожидала. И у меня получилось почти целых три часа свободного времени, в дополнение к обычному вечернему часу. Подарок судьбы, я бы сказала.

И я решила пойти в ангар, посмотреть на машины. Вживую увидеть хотя бы со стороны то, на чём собираюсь летать.

***

В коридорах и переходах станции я уже ориентировалась сносно. Многое помнила, для того, что не помнила, настроила навигатор на личном терминале. У терминала в комплекте оказался выносной блок, он цеплялся браслетом на руку, а голографический экранчик виртуального помощника разворачивался у меня перед глазами, не заслоняя обзор, и видела его только я.

Так что до ангара я добралась быстро. Вспомнила про бешеные платформы и вызвала на экран безопасный маршрут. Так и прошла.

Мне повезло, я вышла к стоянке именно R7 «Белый Луч», тех самых универсальников «атмосфера-пространство». Сейчас несколько стояночных мест пустовало, осталось только два корабля, причём на значительном удалении друг от друга. Отлично, можно будет хорошенько рассмотреть со всех сторон!

Допуск мой, как ни странно, работал, в ангаре мне никто не задавал вопросов. Пришла, хожу, ключ считывается свободно, не генерирует никаких запретов и штрафов, значит, право имею!

Я вспоминала протокол – с чего начинается смена пилота. С внешнего осмотра! В ангаре на орбитальной станции универсальник выглядит блюдце блюдцем. Но если присмотреться, можно разглядеть сложенные крылья, они разворачиваются в атмосфере ниже, после завершения торможения и выключения защитного экрана. Это в пространстве практически нет трения и форма летательного аппарата не имеет значения (на самом деле, имеет, но по другой причине). В атмосфере очень важна обтекаемая форма. И крылья. На одних стабилизаторах не приземлишься.

– Так, – раздался за моей спиной недовольный птичий голос, смутно знакомый. – Группа подготовки?

Я обернулась и обмерла. Потому что передо мной стоял тот самый тип в белом плащике ака крыльях, который «понабрали людей по объявлению!» Гес-как-его-там-дальше. Фамилию я не запомнила, что-то чирикающее. Теперь я немного знала о его расе. Насекомое гентбарельв, подвид крылатый. Несколько необычно, крылатые обоих полов у них обычно по домам сидят, как мусульманские жёны. Но этому захотелось приключений, и вот он здесь.

– Отвечай!

А добра в нём со дня нашей встречи не прибавилось, как я посмотрю. Злобненькая бабочка?

– Да, – ответила я на вопрос.

– В кабину. Живо!

– А… можно? – растерялась я.

– Что ты мне голову скребёшь?! Не просто можно, но и нужно, и так опаздываем. Давай, давай, пока не передумал.

– Но я не…

Я хотела сказать, что мне ещё целых два комплексных блока обучения пройти нужно, то есть, ещё дней десять, и на одиннадцатый день завершающий экзамен успешно сдать. Но потом передумала.

Я же сейчас попаду в кабину! В настоящую кабину настоящего корабля! Настоящей летающей тарелки, если начистоту. В рубку контроля!

Это вам не виртуальные тренировки!

***

Отличие реальности от учебного пространства я ощутила сразу. Словами описать впечатление сложно, но во всём сквозила настоящесть. Коснёшься пальцами и получишь упругий отклик, которого нет, и не может быть в тренажёре, хотя разработчики обучающей программы постарались задействовать всю сенсорику по полной. То есть, и там, если ударишься головой, то будет больно, но… Не так, как здесь, когда я нечаянно задела ногой какой-то выступ, и – прямо до искр в глазах!

Зато сразу стала понятной польза так называемых «десантных» ботинок. Они стояли у меня в шкафчике, их полагалось надевать вместе с формой на вылет, выглядели ужасающе – все в выступах и буграх, и нога в них выглядела в два раза крупнее, чем на самом деле. Я ещё переживала, как я в них буду ходить, жуть же. Теперь я изменила своё мнение. Нормально ходить буду!

Ноги точно сберегу.

В рубке находилось два ложемента, для пилота и для инструктора. В идеале, летать в рейсы тоже должны двое, прайм-пилот и младший или же прайм-пилот и навигатор, если рейс предполагался в пространстве. Но как пойдёт.

Планета готовилась к приёму большой партии колонистов и грузов, а Станция-одиннадцать, как и все остальные станции, готовила пилотов.

– Так, – сварливо заявил Гес, – ложишься, и работаешь. Работаешь и работаешь, человек.

«А то знаю я вас, бездельников»,– повисло в воздухе. И опять обидно стало. Он меня за кого держит?!

Любопытно, узнал крылатый меня или нет. Он только со мной такой невыносимый или ко всем стажёрам относится как к известной жидкой субстанции коричневого цвета? Гес не показал вида, что узнал меня, но, наверное, ждал, что я облажаюсь.

Меня закрутило злостью. Не дождётся!

Я вытянулась на ложементе, коснулась затылком сенсорного блока. Крышка мягко вдвинулась на своё место.

Слияние…

Много раз я отрабатывала команду на тренажёре, но учебные ощущения ничего не стоили по сравнению с впечатлениями от самого корабля!

Сознание расширилось резко, по всем направлениям. Я чувствовала, воспринимала, осознавала себя не просто человеком, девушкой по имени Мила, я стала самим кораблём. Датчики, сканеры, камеры снаружи и внутри, габариты, запас топлива, заряды стабилизаторов – если бы я не тренировалась раньше, я бы утонула в рванувшемся в сознание потоке информации сразу же. А так ничего, справилась, и сердитый приказ «хватит в носу ковыряться, стартуй уже давай!» не застал меня врасплох.

Меня поразило, каким простым внезапно оказался старт. Куда проще, чем я себе представляла раньше, по учебным материалам. Корабль откликался на каждое целеуказание чуть ли не до того, как я давала команду (здесь-то и таился подвох, как я узнала позже, но тогда в бедной моей голове датчик неприятностей не сработал совсем).

Боже мой, я лечу! Затопивший меня восторг полёта не стоял на одной доске ни с чем больше. Да не где-нибудь лечу, а на орбите, в космосе! Тренировочная зона? Ага, сейчас!

Мой инструктор сегодня явно гадюку с ведром лимонов съел, так и норовил к чему-нибудь придраться, но я не давала повода. Всё шло безупречно, как по маслу. Я понимала, что радоваться рано, что какая-нибудь подлянка обязательно вылезет, но ничего не могла с собой поделать.

Какая же Станция-одиннадцать здоровая и красивая, если смотреть с расстояния! Да не в окошко выглядывать и не через экран, а воспринимать целиком через всю сенсорную систему корабля, включая радио, инфракрасный и рентгеновский диапазоны!

Однажды надо было принять подозрительно предложение о контракте и прилететь сюда. Ради чистого восторга настоящего полёта!

В тренировочной зоне всё шло отлично ровно до тех пор, пока мне не выдали задание из тех блоков, что я ещё не проходила. Я сгоряча попыталась интуитивно выполнить, и не вписалась, о чём мне радостно объявили. Тогда я попыталась было объяснить, что дальше я ничего не знаю, и надо бы вернуться. Слушать никто не стал!

И вот тогда-то я испугалась по-настоящему.

Скорость у корабля – не чета атмосферникам, выше намного. Попал на траекторию – лети. Это космос, детка. Здесь нет веса, нет и сопротивления воздуха, зато есть масса, как мера инертности тела.

И курс прямой наводкой за пределы тренировочной зоны, а уж там-то во что врезаться – всегда найдётся.

– Возвращайся в ангар, бестолочь! – выдал индульгенцию на нештатный выход из тренировочной программы инструктор. – Посадочная схема восемь!

Оказывается, есть какие-то посадочные схемы, которые положено использовать при подлёте к ангару орбитальной станции. Не меньше восьми! Чёрт, знать бы мне хотя бы одну…

Борт-партнёр корабля помогать мне не собирался.

На универсальниках открытый контур управления. То есть, окончательные решения принимает пилот. Управляющий искин в экстремальное пилотирование не вмешивается.

Пустая голова не выдала никакого плана Б, и тогда я решила как-нибудь без схемы уложиться в призывно зияющий зев ангара. Здоровый же прямоугольник, раз в десять больше моего корабля. Неужели не впишусь?

Что там из общей физики процесса? Уравнять скорости, уравнять плоскости… приближаться постепенно. Полез в голову виденный когда-то фильм «Салют-7», про то, как главные герои стыковались там.

Но «Салют-7» – прошлый век, а у нас здесь всё-таки галактические технологии. Неужели разобьюсь? Да никогда в жизни!

Вписалась я в конечном итоге. Но как бы так сказать-то. По краешку. На два миллиметра влево – расстояние оценивалось датчиками корабля, поэтому я знала точное значение – и привет. И кораблю, и умному оборудованию, генерировавшему на входе в ангар мощное защитное поле. А если бы внезапно исчезло поле, боже, весь воздух из ангара высвистело бы в космос под давлением. Вместе со всем, что не приколочено к полу.

И с людьми.

Такие случаи предусмотрены, защита есть, но… жертвы всё равно были бы. Из тех, кто находился ближе всех к выходу из ангара. Всех спасти невозможно.

Корабль я приземлила враскоряку, уже не заботясь о красоте посадки. Я не слышала, что орал на меня инструктор, в ушах бухало собственным пульсом, спина взмокла, и по ней текли даже не ручьи, а ледяные потоки. Я запустила протокол останова двигателей, а потом выползла из ложемента – мир сразу схлопнулся до куцего восприятия человеческого тела – и, не вставая, на четырёх костях поползла на выход.

Очень уж сильно кружилась голова, сразу вертикально встать не получилось бы.

От трапа я ушла недалеко. Села прямо на пол, не сказать, чтобы идеально чистый, обняла опору и ткнулась лбом в холодный композит обшивки. Пережитый ужас стоял в горле скользким комом, и я не могла ни говорить, ни дышать. Так что инструктор зря надо мной разорялся. Из всей его пламенной речи я услышала только окончание:

– … человек!

В значении «дура». И как же стало обидно, и за себя, и за весь свой биологический вид, аж слёзы выступили! А крылатый – не дурак?! Я же ему честно сказала, что не знаю! Он что, сам не в курсе, что два последних блока я ещё не освоила?! Он же должен был перехватить управление на себя! Если я хоть что-то понимаю в инструкторской работе

– В чём дело? – раздался надо мной знакомый голос Равема. – Что здесь происходит?

– Перевод одного недопилота в ассенизаторы! – злобно высказался крылатый. – Полюбуйся на протокол полёта! Ты их сюда везёшь зачем? Чтобы они тут аварийные ситуации повышенного класса опасности создавали?!

– Так, – голос Равема не обещал ничего хорошего, и я обречённо прикрыла глаза.

В ассенизаторы! Чёрт. Мне конец.

– Гес, ну-ка загляни в её профиль, – ласково предложил Равем спокойным, но страшным по оттенку голосом. – Давай, смелее. Считывай её ай-ди. И любуйся результатом.

Я приоткрыла один глаз. Вовремя. Крылатый Гес как раз читал на голографическом экранчике своего терминала мои личные данные. Не на эсперанто. Текст шёл какими-то крючочками, вроде арабской вязи.

Так что момент я увидела. Прямо на глазах крылья у Геса приобрели ядовито-лимонный оттенок. И даже лицо слегка пожелтело. Залюбуешься! Гентбарский эквивалент горящим от стыда ушам? Похоже на то.

– Значит, ты собрался переводить в ассенизаторы новичка без единственного квалификационного экзамена за душой только за то, что дал ей транспорт с открытым управляющим контуром, и она проявила ум, сообразительность и мужество, не разбившись при первой в своей жизни стыковке? – голос Равема дышал ледяным вакуумом. – Причём стыковка проводилась без теоретической базы, на сплошных интуиции и импровизации.

Гес из жёлтого плавно перекрасился в янтарного. И молчал. Сказать ему было нечего.

– А не пойти бы тебе самому в ассенизаторы, Гес? – задушевным голосом предложил Равем. – Хочешь, я лично прослежу, чтобы ты половину стандартного года чистил канализационные фильтры ручками, без автоматических помощников?

Янтарный оттенок стал сильнее.

– Не ругайте его, – решила я встрять. – Это я виновата. Я сама пошла. Любопытно стало…

Равем перевёл на меня взгляд, и я вздрогнула. У него в зрачках вдруг проявились орудийные дула, и они сейчас целились в меня.

– Не надо брать вину на себя за чужие косяки, Мила. Отвечайте за свои. Что и почему вы делали в ангаре в учебное время?

– Я всегда старалась делать учебные задания на опережение, – объяснила я. – У меня появился свободный час, я пришла в ангар посмотреть на корабли…

– Лучше бы пошла в салон красоты, – прошипел себе под нос крылатый.

Он потихоньку возвращался в нормальный цвет, теряя всю свою янтарность.

– Голос прорезался, Гес? – ласково поинтересовался у него Равем.

Кажется, наказание сейчас превысит все допустимые пределы, подумала я. И потребовала:

– Не мучьте его, Равем! Пожалуйста.

Равем холодно посмотрел на меня.

– Вот как?

– Можно я потом к нему в группу попаду? – торопливо попросила я. – Он хороший. Пожалуйста!

Гес снова пожелтел, на этот раз – от ярости, но благоразумно закрыл себе рот кончиком крыла, чтобы не брякнуть чего-нибудь, что выйдет ему ещё большим боком.

– Вам хочется летать на универсальниках, Мила? – мгновенно понял мой интерес Равем.

– Да, – честно призналась я. – Мне понравилось. Я всё-всё-всё выучу, честное слово!

– Хорошо, ваша программа обучения будет пересмотрена. Что-то ещё?

– Можно я ещё посмотрю тут на всё? – спросила я. – Время у меня есть.

– Хорошо, смотрите, – разрешил мне Равем, перевёл дула на крылатого и приказал: – Отвечаешь за неё, пока она в ангаре, Гес.

Тот скривился, но промолчал. Равем кивнул мне и ушёл.

Я проводила взглядом его прямую, как палка, спину. Гес между тем с размаху сел на какой-то бочонок, лежавший на боку. Каждое крыло у него состояло из двух сегментов: в свободном состоянии нижний свисал за спиной, верхний элегантно укладывался через плечо на грудь. Сейчас нижние крылья сложились друг с другом и нервно смыкались-размыкались, как у бабочки, когда та сидит на дороге. Кончики верхних Гес упёр себе в лоб. Очень по-человечески получилось. Поза отчаяния…

Я подошла, села рядом прямо на пол. Так наши головы оказались примерно на одинаковом уровне.

– Он хотел вас выгнать, – сказала я. – А, может, и ещё что нехорошего с вами сделать. Я так понимаю, что Равем имеет на это полное право.

– А ты пожалела бедненького, – язвительно предположил крылатый, не глядя в мою сторону. – Человек…

– Ещё скажите, что вы сами хотели уйти, – вернула я обратно его же сарказм. – Да ещё и с разорванным контрактом.

Гес отнял одно крыло от лица и сердито посмотрел на меня.

– Что ты от меня хочешь? – спросил он напрямик.

– Научите меня летать на универсальниках, – я подумала и добавила: – Пожалуйста.

Глава 5

С Сашей мы не пересекались, у нас оказались разные программы обучения. Всю теорию она усвоила давно, теперь приступила к практическим занятиям. Встретились мы совершенно случайно, по дороге в наш жилой блок.

И выяснилось, что Саша – всё. Переезжает на планету.

– Я с самого начала хотела летать только в атмосфере, – сказала она. – У нас основной аэропорт в том же городе, где теперь живут мои мама и брат. Антоновград! Хороший город. Там у нас теперь дом, буду жить там. А то с орбиты да на орбиту – слишком долгая песня, не налетаешься.

– Хорошо, – сказала я.

Что я ещё могла сказать? Что у меня нет никого, ни на планете, ни на Станции, и потому я завидую?

– А ты как?

Я рассказала. Саша присвистнула:

– Супер ты себе инструктора оторвала!

– То есть? – не поняла я.

– Гес – лучший. Нет, он реально лучший, Мила! Он у нас по атмосфере мастер-классы вёл, это было нечто запредельное. Тебе повезло.

– Ну, он сам так не думает, похоже, – сказала я, припомнив, как в знак протеста желтели у моего будущего учителя крылья.

– Ты Равема берегись, – посоветовала Саша. – Не досаждай ему. Выкинет со Станции как нечего делать.

– Что, выкидывал уже?– заинтересовалась я.

– Да, было несколько раз… – Саша поморщилась, воспоминания, похоже, приятностью не отличались. – Слушай! Пошли-ка, пёрышки почистим по такому случаю?

***

Пёрышки Саша чистила в автоматическом салоне красоты. Станция ведь устроена предельно рационально и функционально. Держать штат парикмахеров и маникюрщиц на орбите слишком накладно, они появятся – или уже появились – на планете или поверхности, как тут говорили. Опять же, увольнительные на поверхность прилагались. Ну, когда летать уже начнём в полную силу. Пока учишься – ты раб на галёрах. Как по мне, так и правильно.

Слишком многое надо усвоить. Слишком многое наверстать. Работы – немерено. Если, конечно, хочешь стать хорошим пилотом. И пилотом вообще, а не, скажем, ассенизатором.

В салоне Саша показала мне, как пользоваться индивидуальной капсулой.

– Ты просто ей рассказываешь, что ты хочешь на себе увидеть. Потом спишь пару часов, во время сна получаешь ещё оздоровительный массаж. Потом выходишь вся из себя красивая. Бесплатно – раз в десять дней, если хочешь чаще – тогда уже за свой счёт.

– До чего дошёл прогресс, – пробормотала я, рассматривая недра капсулы с большим скепсисом.

А вдруг она закроется и не откроется? А вдруг меня там ударит током или укусит какой-нибудь Чужой? А вдруг…

– Не бойся!– посмеялась Саша над моей нерешительностью. – Не съест!

– Кто боится, я? – фыркнула я и решительно полезла внутрь.

– Ты, главное, на вопросы отвечай, не ленись, – крикнула Саша мне в спину. – Чем полнее ответишь, тем лучше результат!

Внутри капсулы оказалось неожиданно тепло и уютно. Мягкий женский голос системы начал вкрадчиво задавать вопросы. Что мне нужно. Что я хочу. Что можно сделать. Какие базовые процедуры входят по умолчанию, а какие – из расширенной линейки…

Сначала я радовалась: вот как о моей внешности заботится галактическая технология. Потом напряглась. Затем устала. После задания габаритов ногтей на пальцах ног и оттенков цвета на ногтях пальцев рук я приуныла. Никакие процедуры не начинались ещё, а от вопросов уже болела голова. Причёска… Что причёска… В меру коротко, и чтоб красиво!

– Выберите сочетания цветов…

Я выбрала. Системе не понравилось – не подойдёт к образу или цвета несочетаемые. Я опять выбрала. Снова советы. Такой оттенок или такой. А второй цвет вот такой, такой и такой, и ещё вот этакий, что выбираете?

– Да блин! – взвыла я. – Красный в зелёный горошек! Сколько можно уже? Предыдущий вариант был хорошим, хватит с меня.

– Приступить к процедурам? – с прежней невозмутимой мягкостью поинтересовалась система.

– Приступай уже!

После сеанса красоты – права Саша! – в каждой клеточке моего тела поселилась кипучая радость. Я буквально на крыльях летала.

Если бы попалась мне на пути какая-нибудь гора, я сейчас же свернула бы её без особых усилий.

Жаль, что не попалось зеркало.

Но то уже такое.

Судьба.

***

Теоретический блок закончился, получила я за него довольно неплохой балл. Не наивысший. Но больше среднего. Теперь меня ждала практика. Я думала, что попаду сначала на общих основаниях, отрабатывать стандартные процедуры, те же посадочные схемы… И очень удивилась, что в группе – всего я одна.

Хотя если припомнить, как я попала на Станцию-одиннадцать, то ничего удивительного. Равем забрал меня в самый последний момент, и я экстренно проходила то, что другие уже давно освоили. Новый набор? Равем объяснил, что новый набор, возможно, будет. Но это не точно. Но если будет, то позже. Что опять же очень не точно: скорее всего, намного, намного позже. Что мне делать всё это время? Всю теорию забуду, если не загрузить практикой.

В ангаре ко мне подошёл тот крылатый. Гес Чинвираэск, вспомнила я имя, которое старательно учила, не без подсказок домохозяина. Гентбарский язык, чинтсах, один из самых распространённых в галактике. И безумно сложный! Всё из-за биологических особенностей этой расы.

Например, у них двенадцать гендеров, но в размножении участвуют только два крылатых. Остальные бескрылые и всё у них, как в пчелином улье. Няньки, строители, фермеры, солдаты, врачи…

Обычно народ спокойно воспринимает данные при рождении особенности и живёт в полном соответствии со своей биологией, но желающие странного всё равно возникают, это неизбежно. Сейчас у не таких, как все, появилась возможность свалить из родного пространства туда, где не существует гендерных предрассудков. На Станцию-одиннадцать, например.

Какая разница, нянькой ты родился или фермером, если прекрасно справляешься с ремонтом двигателей? Один чёрт вас люди не очень-то и различают. Крылатые, конечно, привлекают внимание, но никто не видит никакой крамолы в том, что они, например, пилоты. А дома Гесу позволили бы летать на кораблях, как же. У крылатых запретов – вагон с тележкой. Ещё бы, раз от их репродуктивной функции зависит выживание расы!

– Пойдём со мной, – тот же взгляд и те же интонации, как в первый раз, Гес остался верен себе.

Но я ведь уже знала, что это такое, летать в универсальнике. Пусть и ограничивался мой практический опыт всего одним полётом.

– Хороший цвет, – похвалил мою новую причёску Гес.

– Да? – приятно удивилась я.

– Запрос случайно не помнишь? – деловито поинтересовался инструктор. – Интересное решение. Стильное.

Удачные запросы к нейросетям ценились здесь высоко, я уже поняла. За иной из них могли дать нереально много. Мне, правда, заниматься составлением запросов на продажу было совсем уж некогда. Разве что когда-нибудь потом.

– Ой… нет… извините… – огорчилась я. – Я как-то не подумала…

– В другой раз проси нейросеть салона скинуть описание на личный терминал, – дал Гес добрый совет. – Ладно, к делу. Готова?

– Да!

– Идём.

***

Я улеглась в ложемент, коснулась затылком сенсоров в изгольвое.

Контакт

Крышка мягко надвинулась сверху.

Слияние.

Я-корабль, я-человек.

Два уровня сознания соединяются в общее поле единого разума.

Тест всех систем.

Отчёт в диспетчерскую службу, сонно-спокойный ответ контролирующей нейросети: взлёт – разрешаю…

Корабль вышел из ангара. Стартовая спираль – курс…

– Курс? Программа?

– К планете. Отработка схода с орбиты. Пилотирование в атмосфере. Посадка на поверхность, аэропорт Антоновград, запасной – Яснодар.

Я не удивлялась русскоязычным названиям. Освоение Планеты заказал корпорации Новый Китеж, а эту пространственную локаль населяли русскоговорящие. Они же и собирались заселять после того, как Планету им сдадут под ключ через тридцать стандартных лет, когда самое трудное время, стройка всего и вся с нуля, будет пройдена.

Нет, нас никого переселять не будут отсюда. Мы, хоть и получим право после пятнадцати лет контракта на свободное поселение где угодно, можем остаться здесь. Жильё и земельные наделы, полученные по контракту, остаются за нами на правах полной собственности, с правом передачи по наследству. Справедливо, ничего не скажешь.

Разговор с инструктором происходил всё там же, в общем инфополе корабля. Быстро, быстрее, чем если бы мы беседовали голосом. К такой технологии поначалу сложно привыкнуть, но потом она становится близкой, понятной и необходимой, как воздух.

… Планета стелилась под нами. Бело-сине-зелёный сияющий шар с контурами не привычных мне материков. От облаков тянулись вниз длинные тени – мы двигались навстречу солнцу, от теневого полушария к освещённому. Линия терминатора с такой высоты казалась узкой и чёткой. Сумеречная зона, где для наблюдателя с поверхности разгорается красочный закат…

Пока идём к точке схода с орбиты, запросить погодную карту. Прикинуть, что там ждёт внизу, ЖПУ (жёсткие погодные условия) или рай с благодатью. Причём не прямо сейчас, а после того, как сбросим скорость, набранную при переходе с высокой орбиты на низкую, а с той – в зону гражданского атмосферного пилотирования…

Так что улетели мы надолго. С ночёвкой внизу, а то и не одной. А Антоновград называла Саша, между прочим. Именно там поселились её мама и брат. Так что я вполне могу Сашу встретить!

***

С чем сравнить радость полёта в слиянии с такой совершенной машиной, как универсальный летатель R7 «Белый Луч»? Полный всепоглощающий восторг? Но эти слова и десятой доли не отразят того, что я на самом деле испытывала.

Я не просто летала, я жила в небе, как птица! Даже лучше, чем птица, потому что птицы ничего не соображают, а у меня есть разум.

Гес придерживал мои эмоции:

– Ты сейчас в детской зоне кувыркаешься. Погода – звенит, машина не капризничает. В таких условиях любой дурак пилотировать может. А вот на тебе отказ двух левых стабилизаторов!

И мы проваливались вниз на сотню-другую метров, да так, что душа летела через пятки со скоростью звука.

Планета не была освоена даже на треть. Все тренировки проходили в безлюдной зоне над океаном.

– Если взорвёшь машину, упоровшись на развороте в какой-нибудь островной вулкан, никто не пострадает, – ласково объяснял Гес.

– А мы? – удивлялась я. – Мы же пострадаем точно!

– А нам будет уже всё равно, – язвительно отвечал инструктор. – Всё, хватит с тебя, тем более, что впереди по курсу – циклон, и нам туда сегодня не надо. Разворачивайся на Яснодар!

Я послушно заложила вираж.

И вот тогда мы внезапно поймали сигнал о помощи.

***

Короткие переговоры с диспетчерской службой: лететь нам, мы ближе всех к источнику сигнала. Да, известно, что за корабль терпит бедствие. Пассажирский рейс Яснодар – Антоновград, связь потеряна, предположительно – крушение.

Пилот гражданской авиации ещё и спасатель. Так что мы летим по делу.

В обжитом и цивилизованном мире, мире проблемой занималась бы спасательная служба. Со всем набором соответствующей техники. Здесь же на поверхности стояло всего-то десять, не слишком уж крупных городов и множество индивидуальных поселений-ферм, с общей численностью населения не больше восьми миллионов.

«Да у нас Москва больше!» – промелькнуло у меня в голове.

Ну, и орбитальная станция ещё за номером одиннадцать. Где первые десять? У других планет нашего проекта. И все они не здесь. В смысле, у других звёзд, не в нашей планетарной системе.

Мало.

Поэтому так востребованы специалисты-универсалы, поэтому пилоты – не только водители воздушного-космического транспорта, но ещё и спасатели.

– Так, игрушки закончились, – сурово сказал Гес. – Мозги от управления убрала срочно! Только наблюдение.

Отключить меня от системы Гес не мог, R07 – корабль с открытым контуром. Но я же не враг нам всем! Конечно, не стану я спорить, доказывать и ставить машину поперёк только потому, что мне самой летать хочется. Когда на кону жизни людей. В смысле, разумных.

Вообще-то, как-то даже не задумываясь зовёшь людьми всех. Вот Гес – крылатое насекомое, и это сразу видно при одном только взгляде на него. А забывается как-то об этом в разговоре напрочь. Неважно, крылья у тебя или хвост или ни того, ни другого. Ты – носитель разума, значит, человек.

Корабль под управлением Геса забыл, что такое гравитация и боковой ветер. Мы пошли на сигнал как на маяк и уже через полчаса зависли над местом падения. Надо сказать, вовремя. Потому что сигнал умер незадолго до того, как мы визуально определили цель.

– Кри сбири, – выругался Гес. – Свежий потрох, как же неудачно всё вышло!

Я его понимала.

Между Яснодаром и Антоновградом находилась горная гряда, она тянулась с севера на юг. Но космопорт, способный принимать корабли с орбиты, был только в Антоновграде… И потому между городами наладили авиасообщение. Наземная дорога строилась, но она будет закончена не раньше, чем через три года. Местность сложная – реки. Горы опять же, сквозь которые надо бурить туннели. Даже с галактическими технологиями быстро не сделаешь.

Пассажирский рейсовый упал на скалы. Мы даже гадать не стали, почему. Наше дело – сейчас – спасти живых.

– Мёртвых не трогаем, – распорядился Гес. – Спасаем живых. Если они там есть. У нас всего два часа, может, меньше. Начинай сканирование!

Два часа. Мы потратили много топлива на учебные маневры в атмосфере. Ресурса у нас значительно убыло.

А на северо-востоке вставала синеватая мгла облаков циклона, замеченного нами ещё с орбиты.

***

– Антоновград-контроль, ноль-седьмой на месте, передаю изображение.

– Ноль-седьмой, есть изображение.

С нами говорил живой оператор. Нейросети в экстремальных ситуациях, где предполагается принятие нестандартных решений, уступали контроль человеку. Тьфу! Носителю разума. Никак не привыкну. Всё потому, что у нас в языке «человек» это одновременно и «биологический вид» и «разумное существо». Другие расы различали эти понятия. Причём не то, чтобы они изначально считали всех остальных животными, пока не поумнели. Для обозначения животного имелось своё слово.

Для меня же все обитатели планеты и Станции-одиннадцать были – люди. Никак я не могла провести в своей голове это разделение на «свой-разумный», «чужой-разумный» и «неразумное животное». Когда я рассказала Равему, он лишь мягко улыбнулся и сказал: «Типично для представителя Человечества. Не надо насильно, ментальной палкой, приучать себя к чему-то другому. Продолжайте мыслить так, как вам комфортно мыслить, Мила. Вас поймут и без этого».

…Сканер показал: есть выжившие, есть! Гес подвёл корабль как можно ближе, «подвесил» его над местом крушения. Но ползущие к критическим отметкам значения запасов топлива, напряжения в стабилизаторах и гравикомпенсаторах оптимизма внушали мало.

Гес снова выругался.

– Мне придётся выйти из ложемента. Держать контроль, Мила! Справишься?

Я не успела ответить ему, как он свирепо продолжил:

– Попробуй мне не справиться!

В то же мгновение он покинул управляющее пространство, остался только индивидуальный канал связи, напрямую со мной.

Я поначалу не очень-то понимала, что это такое, держать контроль. Но люди из потерпевшего крушение корабля всё шли и шли к нам. Не вопрос, места в универсальниках много, наш не исключение. Но в медблоке – с простором уже проблемы, а раненых много. В медблок укладывали совсем уже тяжёлых. Гес распоряжался, ему не перечили.

Как так получилось, что надёжная, в общем-то, машина разломилась чуть ли не пополам? Загадка.

Вот тебе и галактические технологии. Оказывается, и с ними можно получить своё, что называется, не вставая с места.

Мёртвых не трогали. Спасали только живых. Приближалась буря, ресурс у нашего корабля тоже таял, и Гес принял решение заниматься исключительно живыми. Я едва с ума не сошла, когда по внутренней системе видеонаблюдения разглядела доставленную в медблок Сашу. Её не оставили снаружи, значит, жива, но… но… но… но…

– Держи контроль, – тут же прилетел резкий отклик от Геса.

– Но это же Саша!

– Отбрось эмоции, человек. Иначе всех погубишь.

«Человек» в значении «дура» выдернул меня из тумана. Обидно, хоть и по справедливости. А в следующий миг я заметила, что корабль начал заваливаться на бок, и выровняла его. Сдвиг ветра?

Приходящие от системы наружного наблюдения данные не радовали: к нам на всех парах мчался ураган.

– У твоей подруги невротический шок, – снизошёл до объяснений Гес. – К сожалению, это обратная сторона полётов на кораблях со слиянием. Ничего, врачи поправят. У нас хорошие врачи.

– Что же случилось…

– Не нам гадать! На то эксперты есть. Контроль, Мила! Держи контроль, не отвлекайся!

И я держала. Хотя мысли скакали внутри моей черепушки вдоль, поперёк и крест-накрест. Выживет ли Саша? Успеем ли мы собрать всех до того, как подойдёт ударный заряд циклона? Облака на горизонте стали темнее, выше. Поверху они вскипали грозными белоснежными клубами. И красиво, и страшно одновременно.

Ноги бы унести от них вовремя.