Знакомство с прошлым.

Глава 1

Я отправилась весенним утром на базар. У нас традиция. 1 мая на столе обязательно должны быть зеленые щи. С щавелем, с вареным яичком и сметаной, конечно. Посреди большого круглого стола, накрытого белой скатертью должна всегда стоять глиняная крынка и в ней, пахнущий мясом зеленый суп, именно, не в железной кастрюле, не в изящной супнице. Крынка литра на два, с вышербленным горлом всегда смотрелась на белой скатерти словно развалины амфитеатра в современном городе. Бабушка строго следила, чтобы дети случайно не разбили семейную реликвию, которую мама прятала далеко в шкаф. Вот и сегодня, после приготовления всех вкусностей оставалась последняя -зеленый борщ.

Ехать на базар утром в субботу испытание. На маршруте дачники. Они с утра по-раньше со всем своим скрабом: здесь и мешки, и инструменты, и семена с рассадой, даже саженцы и то, в автобусе. Да, ещё собачки, кошки, птицы в клетках—все едут на воздух, на травку, в отпуск. Люди те, кто стоят даже не держатся. Их, словно волной на море шепочный мусор, прибивает то к одному ряду сидячих мест, то к другому. Мужская половина пассажиров своей двухдневной щетиной, запахом пота и мазута, прокуренным дыханием, словно со смолеваренного завода, отвращала. Один такой, маленького роста, с нечесаной головой под засаленной кепкой локтем давил мне в грудную клетку.

— Ты совсем обалдел?—пыталась я высвободиться из его «клешней».— Ты делаешь мне больно! Ты мне ребро сломаешь!

—Ой, барышня— смутился было он.— Извиняйте, я не со зла, же. Толчея.

И он, быстро работая локтями, стал протискиваться к выходу.

Я вышла на остановке «Центральный рынок» и вдохнула полной грудью свежий воздух. Зелень и щавель на щи я всегда покупала перед входом в базар у бабушек, которые продавали свое, выращенное на огороде. Взяв пять увесистых пучков у старушки, которая и не надеялась на такую удачную торговлю, я пошарила рукой в своей сумке через плечо и не обнаружила там кошелька. А в нем была вся моя зарплата. Сумка была разрезана лезвием насквозь.

—Батюшки, моя хорошая,— причитала старушка,—а я уж обрадовалась, что все разом продам…

Но я уже ее не слушала. Я шарила глазами по толпе. « Вдруг увижу проходимца. Как же ловко он мне в грудь надавил. Отвлек. Зараза.»

—Дочка, ты чего здесь?—передо мной стояла странно одетая женщина лет сорока пяти. На ней был, по крою напоминающий мужской, пиджак, только с правильно пришитыми на женскую сторону пуговицами. Льняная длинная юбка « татьянка», шелковые чулки( в такую то жару), и белая ситцевая блузка с вышитым вручную воротничком.

—Я за щавлем пришла,— ответила я , почему-то сильно заикаясь.

—Да, где ж здесь щавеля взять?—сказала она.

И, действительно, вокруг был пустырь. Редкие кустарники, густые заросли крапивы вперемешку с полынью. Над пыльной площадкой на высокой треноге возвышалась дощатая деревянная будка, покрашенная в ядренный синий цвет масляной краской. Она словно наблюдательный пункт озирала все вокруг. А недалеко за поворотом дороги таращило деревянные кресты местное кладбище.

—Пойдем-ка, девонька, я нарву тебе щавеля у себя на участке.—сказала она, взяв меня по-свойски, под локоть.—сейчас, вон срежем путь, пройдём через кладбище.

Я почему-то ощущала себя подростком. Было ужасно жарко и хотелось пить. Солнце стояло в зените и встречных прохожих не было. Да и дорога лежала через кладбище. Кто же здесь ходит?

—Здесь самый короткий путь на Рыбзавод. Я там живу. А ты где?

—А мы у пятой школы, в центре.

—Мм, там сестра родная моя живет. Знаю это место.

—Странные могилы пошли, без крестов, одни камни с надписями.—сказала я.

—Это немецкое кладбище.— задумчиво ответила моя спутница.—Здесь, вообще , никого не бывает. Сюда не приходят даже родственники, а если приходят, то стараются поскорее уйти, чтобы не увидел никто. Да, только всегда кто-то, да донесет.

—А, смотрите, там кто-то есть. У могилы.

Чуть в стороне, у ухоженной могилы с двумя надгробиями склонилась высокая женщина с русой косой, туго уложенной вокруг понурой головы. Она также была одета в мужской пиджак, несмотря на жару. И на ней были закрытые кожаные туфли. Не поворачивая головы она бросила на нас суровый взгляд и вышла навстречу. Теперь мы должны были встретиться на кладбищенской аллее и по мере того, как это должно было случиться, я чувствовала как растает напряжение между этими людьми. Моя спутница все сильнее сжимала мне локоть. Она не отводила глаз с, казалось, случайной встречной. А та смотрела леденящим сердце взглядом, с вызовом, в котором читалась непрощение, граничащее с ненавистью.

Поравнявшись с нами, женщина шумно выдохнула и, отвернувшись, прошла мимо.

Моя спутница не оглянулась, но оставшуюся часть пути молчала, постоянно вздыхала и все повторяла: « Мой, Бог, прости нас за все».

На своем небольшом огороде моя новая знакомая нарвала мне щавель и петрушку, дала зеленый лук и морковь. Потом напоила чаем. Мне было хорошо в ее доме. На этажерке лежали накрахмаленные белоснежные салфетки, стояли глиняные фигурки и фотографии в деревянных рамках. Одна из них явно была семейной. Мама, папа и две дочери. Обе высокие, с косами по пояс, с волевыми подбородками и высокими лбами.

—Это мои родители и моя сестра.—сказала хозяйка.—родная… Это она была на могиле родителей… сегодня.

—Почему же тогда?

—Потому, что я вышла замуж за русского, а у нее любовь была с немцем. За ним она пошла на каторгу, а родители погибли в лагере. Так и выросла между нами стена. Ну, да, ладно. Давай я угощу тебя сметаной. Сегодня купила на рынке. Мне много одной будет, а у вас сегодня праздник. Народ соберется.

Пока я думала, как буду добираться обратно моя новая знакомая вынесла мне холщовую сумку. Я поблагодарила ее, сказала, что была рада знакомству с ней и, попрощавшись отправилась восвояси.

Я вышла на автобусную остановку, дождалась нужный маршрут и в нужный час открыла дверь своей квартиры.

На лице бабушки читался траур. Мама гремела посудой на кухне.

—Что случилось?— спросила я.

—ЧП вселенского масштаба.— прогудела мать.— Я разбила крынку. Случайно, конечно. Теперь, у нас траур.— махнула она в сторону бабушки.

— Ба, — подсела я к ней,—смотри, я все принесла, и даже сметану. Меня угостила ею одна добрая женщина. Давайте все забудем?

— Прям угостила?—мама развязала холщовую сумку и вскрикнула.

—Что?— поторопились мы с бабушкой к ней.

В холщовой сумке на столе стояла старая глиняная крынка и выщербленным горлом.

—Это была она, моя сестра Мария, а твоя двоюродная бабушка.