Злодейка и князь, который ее убил

Глава 1

Юлия Архарова

Злодейка и князь, который ее убил

Для того чтобы вечер прошел хорошо, нужна хорошая книга. Или дорама.

Но сегодняшний вечер не задался.

Удобно устроившись на диване, я наблюдала, как героиня в роскошных шелках обнимала бездыханное тело возлюбленного. Девушка на экране обливалась слезами, звучала пронзительная мелодия эрху[1], медленно падали лепестки вишни.

– Конечно, он не умер, – зевнула я.

До конца семь серий, так что хоронить героя рано, и сценаристы не раз успеют удивить.

Я снова протяжно зевнула и уютнее устроилась под пледом. Досмотрю историю, наверное, уже завтра. Тогда и узнаю, сможет ли героиня спасти возлюбленного или тоже умрет…

Надо бы доползти до кровати, но глаза закрывались после напряженного дня, и я сама не заметила, как заснула.

* * *

Холодно. Студеные капли били по лицу, стекали за воротник, пропитывали тонкую рубашку.

Ноги совсем заледенели.

Неужели я забыла закрыть окно? Или у соседей сверху прорвало трубу?..

Резко распахнула глаза.

Я стояла на коленях по центру площади. Шел дождь. Рядом со мной замерли незнакомые люди в белых холщовых рубахах. Слева – немолодой мужчина с волевым лицом, справа – испуганный подросток лет шестнадцати. Их руки были связаны. Дальше, расплываясь в дождевой пелене, виднелись зареванные женщины и мрачные, обреченные мужчины – все, как один, на коленях на грязной холодной мостовой.

Перед каждым из нас стоял деревянный чурбан – массивный и блестящий от влаги, а позади возвышался стражник, облаченный в черные доспехи. И каждый стражник сжимал в руке обнаженный меч.

Что за кошмар?!

Я дернулась, пытаясь подняться, но не смогла.

Мои руки тоже оказались грубо стянуты за спиной. Тело слушалось с трудом, будто чужое.

Мозолистая ладонь стражника тяжело опустилась на плечо, словно лишая последней надежды.

Что происходит?..

Откуда-то издалека я слышала голоса. Радостные и взволнованные. На площади, за еще одним кольцом стражи, бесновалась толпа. Несмотря на дождливый день, множество людей пришли поглазеть на казнь…

Да, несомненно, это была казнь.

Я попыталась закричать. Сказать, что это ошибка и меня здесь быть не должно. Но не смогла вымолвить ни слова.

Языка во рту не было.

Осознание данного факта пронзило ужасом.

В центр круга вышел высокий мужчина в черных одеждах. Длинный плащ, мокрый от дождя, тяжело колыхался. Лицо скрывала кованая маска, в переплетении узоров которой угадывался волчий оскал.

Несколько мгновений незнакомец стоял неподвижно, медленно переводя взгляд с одного приговоренного на другого, а потом посмотрел на меня.

Я думала, что уже не способна испытать большего ужаса, но ошиблась. В тот миг, когда наши взгляды встретились, я забыла, как дышать: столько в его глазах было ненависти и презрения.

В руке незнакомца появилась длинная палочка – красная, как свежая кровь, и резко контрастирующая с окружающей серостью.

Толпа затихла. Даже дождь внезапно прекратился.

– Приговор утвержден и должен быть приведен в исполнение немедленно, – раздался металлический голос из-под маски.

Палочка упала на мокрые камни площади с глухим стуком.

Толпа радостно взревела.

Грубые пальцы стражника впились в мое плечо, заставляя склониться. Моя шея оказалась в выемке чурбана. Холодное, пропитанное кровью, дерево прилипло к щеке. Взлетел меч палача…

Последним, что я видела, было лицо подростка. В его глазах застыл немой ужас. Губы двигались, он что-то говорил или бормотал молитву, но я не могла расслышать ни слова.

Этого не может быть! Это мне снится!..

А дальше была только разрывающая душу боль.

И тьма.

* * *

Я проснулась в ворохе влажных от пота простыней. Меня все еще трясло от холода и всепоглощающего ужаса. Болели горло и плечи, саднили запястья – словно их недавно стягивала веревка.

Какой жуткий сон! И какой реалистичный! Приснится же такое! Я зажмурилась, пытаясь отдышаться. Определенно, нужно меньше на ночь смотреть сериалов. Вчера увлеклась историей прекрасной императрицы и мятежного генерала – вот сознание и додумало. Впрочем, публичной массовой казни в той дораме не было. Да и лица приговоренных мне незнакомы. Что странно…

Еще страннее было то, что засыпала я на диване, а сейчас под ладонями ощущала шелк простыней.

Я открыла глаза и резко села. Подо мной оказалась широкая кровать из темного дерева с резными узорами. Сквозь полупрозрачный занавес из голубого шелка пробивался мягкий свет – где-то горели масляные лампы. В воздухе витал сладковатый аромат жасмина и чего-то терпкого, навевая мысли о лекарственных травах.

– Где я?.. – выдохнула я.

Голос был чужим – низким, мелодичным, с непривычным переливом тонов. Но самое странное было не это. Я не знала языка, на котором говорила, но понимала, что именно говорю.

Еще один безумный сон! Но на этот раз я хотя бы не лишилась языка.

– Молодая госпожа[2], вы проснулись! – Ко мне тут же подбежала девушка в скромном сером ханьфу[3] и почтительно склонилась. – Вы больше суток страшно бредили и метались…

– Где я?! – перебила я, откидывая полог. Взгляд уцепился за пальцы. Рука тоже принадлежала не мне. Была более тонкой, изящной, с аккуратно подпиленными ногтями. На запястье не было следов от веревки, и фантомная боль от предыдущего сна прошла. Но я чувствовала слабость, кружилась голова.

– Дома, молодая госпожа. В ваших покоях.

В этой комнате я была впервые, но все казалось знакомым – как декорации из исторической дорамы. Высокий потолок, расписанный фениксами, резная ширма с пейзажами гор и рек, низкий столик с фарфоровым чайным набором, даже бронзовая курильница в форме журавля у стены – все, как в тех самых сериалах про дворцовые интриги.

Будем надеяться, что хотя бы этот сон не закончится моей казнью…

Перевела взгляд на почтительно склонившуюся девушку.

– Ты… моя служанка? – спросила я.

– Эта ничтожная раба не смеет называться вашей служанкой. – Она тут же упала на колени и коснулась лбом пола. – Суй-цзецзе… отошла в мир иной, и меня назначили временно прислуживать, пока не найдется достойная замена.

Это она о себе в третьем лице говорит? И кто такая эта…

– Суй-цзецзе?.. – медленно повторила я, словно пробуя незнакомые слова на вкус.

Мое увлечение дорамами не прошло даром, я раньше уже слышала обращение «цзецзе». Так в Китае называли сестру. Не обязательно родную, но кого-то схожего по статусу.

Я знаю китайский? Говорю на китайском?..

– Вы… вы забыли? Ваша приближенная служанка скончалась от яда. Вы тоже были отравлены, но выжили.

Значит, и здесь меня хотели убить. Я сглотнула

– Воды, – просто сказала я.

Служанка тут же метнулась к столику. Поднесла мне пиалу обеими руками, низко склонив голову. Руки девушки едва заметно подрагивали, кажется, она меня боялась.

Я взяла пиалу, ощутив прохладу фарфора. Вода оказалась кристально чистой и удивительно вкусной.

Разве во сне могут быть такие яркие ощущения?..

Разве во сне можно почувствовать гладкость шелка, вкус родниковой воды, аромат жасмина… и как тебе отрубают голову? Нет, о последнем я сейчас не буду думать!

– Зеркало! – потребовала я.

– Д-да, конечно.

Служанка тут же протянула мне круглое бронзовое зеркало.

Я уже догадывалась, что отражение окажется мне незнакомо, но все же, когда взглянула на идеально отполированную металлическую поверхность, пораженно замерла.

Безупречно красивое лицо. Юное. Холодное, слегка надменное. Миндалевидные темные глаза, высокая линия скул, пухлые губы. Длинные черные волосы, слегка спутанные после сна, укутывали меня словно плащом.

С холодной красотой лица контрастировали лишь глаза, которые болезненно горели. В них плескался такой ужас от непонимания происходящего, что безупречная красота лица казалась фарфоровой маской.

Я дотронулась до щеки. Знакомых с детства веснушек не было, как и маленького шрама у виска.

– Это… не я… – беззвучно прошептала незнакомка в отражении.

– Господин приказал доложить сразу, как молодая госпожа очнется, – вырвал меня из задумчивости голос служанки.

Значит, молодая госпожа – это я? Но кто такой тогда господин? Я понятия не имела, о ком говорила служанка и не была готова встречаться с кем-либо.

– Подожди! – вскинула руку я и поспешно добавила: – Пожалуйста.

Натолкнулась на удивленный взгляд. Служанка не привыкла, чтобы ее вежливо просили. Я же не привыкла приказывать слугам, у меня их раньше не было.

– Подожди, – повторила я. – Как тебя зовут?

«А меня?» – хотелось спросить. Но так в лоб, не разобравшись в ситуации, наверное, спрашивать не стоило.

– Эта ничтожная раба носит имя Даи, – склонилась девушка.

Как же она меня боится!

– Подними голову. Дай посмотреть на тебя.

Даи беспрекословно послушалась.

Миловидное круглое лицо, волосы гладко зачесаны и собраны в низкий пучок. В опущенных темных глазах застыл страх. Аккуратное серое ханьфу подчеркивало точеную фигуру девушки.

Даи еще раз поклонилась и поспешно ретировалась, прежде чем я снова успела ее остановить.

В комнате я осталась одна. Наверное, зря упустила возможность и не расспросила служанку. Но я пока понятия не имела, как строить беседу, какие задавать вопросы, чтобы не вызвать подозрений. Кто знает, к каким последствиям может привести неосторожно сказанное слово?..

Скорее всего, я слишком серьезно отношусь к этому сну. Вот-вот я проснусь на любимом диване и посмеюсь над недавними тревогами, а то и вообще ничего не вспомню.

Вот только в душе зрело тягостное чувство.

Что если это не сон? Все вокруг казалось слишком реалистичным. Вдруг я, как известные мне героини, провалилась в сюжет книги или дорамы? Или даже в реальный исторический период?..

Да нет, бред какой-то! Бред воспаленного воображения. Галлюцинация!

Я замотала головой. Это не может быть правдой!

* * *

Надолго остаться со своими мыслями мне не дали. В комнату стремительно вошел немолодой мужчина в темно-синем ханьфу, расшитом серебряными драконами. За ним, втянув голову в плечи, семенил старец в высокой черной шапке, напоминавшей пагоду, и простом коричневом ханьфу. Несомненно, второй человек был лекарем – в руке он сжимал деревянный чемоданчик.

– Лин-эр, ты пришла в себя, – не вопрос, а констатация факта. Голос мужчины в синем прозвучал сухо, но в раскосых глазах я уловила тень облегчения.

– Госпожа Тяньлин, как вы себя чувствуете? – спросил лекарь.

Меня зовут Тяньлин? Но это неважно. Все было неважно. Потому что стоило мне увидеть первого человека, как я замерла и, кажется, забыла, как дышать.

Я уже видела его. Совсем недавно. Он стоял на коленях рядом со мной на площади. Только тогда его седые волосы были всклокочены, на лице темнели ссадины и кровоподтеки. Но не узнать его было невозможно. То же суровое волевое лицо, сжатые в тонкую линию губы, пронзительно колючий взгляд. Мелькнула мысль, что в юности, наверное, он разбил немало девичьих сердец. Сейчас в его волосах я не заметила седины, они были собраны в тугой узел на макушке и закреплены нефритовой шпилькой.

А еще я не могла не отметить, этот человек и та девушка, отражение которой я видела в зеркале, та – которой я стала, неуловимо похожи. Как только могут быть похожи близкие родственники.

– Уже лучше… – растерянно произнесла я, а потом неуверенно добавила: – Отец?..

– Лин-эр, ты выглядишь слишком бледно.

Облизав внезапно пересохшие губы, прошептала:

– Плохие сны.

Отец Тяньлин вскинул бровь. Этого человека я даже в мыслях не могла назвать своим отцом.

– Моя дочь, которая без тени сомнения приказывала казнить целые семьи, боится снов?

Я вздрогнула. Это про меня?

Не похоже, чтобы он шутил. Оставалось надеяться, что преувеличивал.

– Позвольте, проверю ваш пульс, – обратился ко мне лекарь.

Когда старик склонился надо мной, я уловила терпкий аромат лекарственных трав. Сухие, слегка подрагивающие пальцы коснулись запястья. Я заметила, как лекарь украдкой сглотнул, прежде чем начать считать удары. Кажется, он боялся не только отца Тяньлин, но и меня.

Лекаря я тоже узнала – видела его на площади. В предыдущем сне.

Какая странная последовательность снов!

До жути странная.

По позвоночнику пробежал озноб. Я нервно повела плечами.

– Госпожа Тяньлин, вам нехорошо? – между кустистых бровей лекаря пролегла тревожная складка, поблекшие от старости глаза с тревогой смотрели на меня.

Видимо, мое душевное волнение не укрылось от него.

– Я… я еще не совсем пришла в себя, – осторожно подбирая слова, произнесла я. – Последние события…

– Лин-эр, это не первое покушение. Ты должна была привыкнуть. У клана Шэнь много врагов. А когда ты станешь императрицей, станет еще больше. Пока мы не выкорчуем с корнем всех, кто осмелится поднять на нас глаза.

– Императрицей?! – вырвалось у меня.

– Надеюсь, ты не забыла, что до свадьбы остался всего месяц? – Отец Тяньлин внимательно взглянул на меня.

Замотала головой. Спохватилась и быстро сказала:

– Нет, конечно! Я не думала, что это время наступит так скоро… Что мне так скоро придется покинуть вас, отец.

Его выражение лица немного смягчилось.

– Не волнуйся. Я часто бываю во дворце, а когда ты станешь императрицей, стану бывать еще чаще. Разумеется, новые покои ты сможешь обставить по своему вкусу и взять всех слуг, которых пожелаешь.

Это точно не то, что тревожило меня в данный момент.

Лекарь, наконец, убрал пальцы с моего запястья. Выпрямился, но взгляда на меня так и не поднял.

– Ци[4] молодой госпожи

– Лин-эр, слуг, которые пытались тебя отравить, забили насмерть, – добавил отец Тяньлин, словно хотел меня утешить.

Слуг? Забили насмерть?

– Суй?.. – спросила я, припомнив имя, которое называла Даи. Очень постаралась, чтобы голос не дрогнул.

Я боялась сказать лишнее слово. Ненароком выдать себя. В то же время молчать было нельзя. Я все еще не понимала, что происходило, и с каждой секундой сильнее начинала опасаться отца Тяньлин. К тому же, хотя я и посмотрела множество исторических дорам, мое понимание этикета оказалось весьма условным.

– Ты не помнишь, – нахмурился мужчина в темно-синем ханьфу.

– После пробуждения… мысли немного путаются, – я прикоснулась пальцами к вискам, принялась осторожно массировать их.

Отец Тяньлин бросил обеспокоенный взгляд на лекаря.

– Возможно, последствия отравления, – поспешно ответил тот. – Через несколько дней молодая госпожа должна полностью восстановиться.

– Ты сказал, два дня. И даже два – слишком много, – жестко произнес отец Тяньлин. – Завтра Лин-эр должна присутствовать на банкете в честь возвращения с севера князя Ян Нина.

Он не повысил голос, но лекарь от его слов сжался и мелко задрожал.

– Господин регент, с вашего позволения, я приготовлю для молодой госпожи успокоительный отвар из цветов хризантемы и корня женьшеня… и сделаю иглы в меридианы сердца и печени. Это поможет усмирить бурю в ци. Но хотя бы сегодня… госпоже Тяньлин предписан покой.

– Один день. Не больше, – процедил регент.

– Тогда иглы сейчас, – пробормотал лекарь, – а отвар после еды. Молодой госпоже необходимо поесть, чтобы восстановить силы…

– Мне не важно, что и как ты сделаешь, – оборвал его регент. – Завтра я должен увидеть дочь такой, как обычно. А не эту бледную тень.

Отец Тяньлин направился к выходу. Напоследок обернулся. Его тонкие губы тронула улыбка:

– Набирайся сил, Лин-эр.

Голова шла кругом.

Тяньлин – дочь регента. Скорый брак с императором. Покушения, которые случались так часто, что прежняя Тяньлин должна была к ним привыкнуть. Забитые насмерть слуги.

Глава 2

Только регент ушел, как в комнату величаво вплыла высокая сухопарая женщина в бордовом ханьфу. Одежда строгая, но не лишенная изящества. Седые волосы уложены в сложную прическу и украшены серебряной шпилькой. Лицо жесткое, словно выточенное из камня. Уголки губ слегка опущены – складывалось впечатление, что эта дама не умела улыбаться.

Эту суровую немолодую женщину я тоже видела раньше.

Неужели ко мне пожаловала мать? Еще одного разговора я не выдержу!

Меня сегодня оставят в покое или нет? Хотелось в отчаянии взвыть. Мне необходимо хотя бы ненадолго остаться наедине с собой, своими мыслями…

– Госпожа Тяньлин, уже час Овцы, а вы все еще в постели. И в таком виде, – поджав губы, проговорила женщина. – Плохое самочувствие не оправдание вашему поведению. Вы всегда должны думать о своем облике. О репутации. Чтобы не посрамить честь отца, честь рода. К тому же, вы – будущая императрица…

Когда я услышала, как меня назвала женщина, то испытала облегчение. Значит, не мать. Какая-то нянюшка, наставница или старшая служанка. Дальнейшие ее слова я слушала вполуха.

Выражение «час Овцы» мне тоже было знакомо. В древнем Китае сутки делились на двенадцать двухчасовых периодов, названных в честь животных зодиака. Но, хоть убейте, я не помнила, какому времени дня соответствовал «час Овцы».

Хоть убейте. Смешно.

Губы против воли дернулись в улыбке.

– Госпожа… вы улыбаетесь? – в голосе наставницы я уловила тревогу.

Эта строгая и с виду грозная женщина тоже меня опасалась – это хорошо. Плохо то, что она, скорее всего, провела со мной не один год и может заметить, что я веду себя не как обычно.

Пока я совсем немного знала про Тяньлин, но в одном не сомневалась – прежняя владелица этого тела перед слугами не робела.

– Вам показалось. – Я встретилась взглядом с наставницей.

Вокруг меня засуетились девушки в одинаковых серых ханьфу. Их ловкие руки, привыкшие к ежедневным ритуалам, помогли мне умыться и сменить ночной шелковый халат на бледно-голубое домашнее платье с едва заметной вышивкой по подолу. Кто-то бережно расчесал мои волосы, уложив их в простую, но изящную прическу, закрепив двумя нефритовыми шпильками.

Я никогда не завидовала знатным особам, которые находились под неустанным надзором слуг, евнухов и нянюшек. Теперь же сама оказалась в позолоченной клетке, где даже смена одежды превращалась в сложный ритуал. А ведь я всего лишь дочь регента, что будет, когда стану императрицей?

Моргнула, отгоняя навязчивое видение: бесконечные церемонии, десятки глаз, следящих за каждым моим движением… Нет, до этого не дойдет, скоро этот сон закончится. Ведь закончится, правда?..

В какой-то момент вернулся лекарь и так истыкал меня серебряными иглами, что я стала напоминать ежа. К счастью, движения местного врача были отточены годами практики, а сама процедура оказалась почти безболезненной – каждое введение иглы, как укус комара – неприятно, но потерпеть можно. Разве что ощущения были слишком реальными для сна…

Когда, наконец, появилась Даи с подносом, я почувствовала, что необычайно голодна. Оно и неудивительно, если Тяньлин не ела больше суток.

Увы, на низкий столик передо мной поставили лишь пиалу с прозрачным бульоном, в котором плавали лепестки хризантем, и тарелку с рыбным филе, приготовленным на пару. В тонкой фарфоровой чашке темнел отвар – наверное, тот самый, который прописал лекарь.

Я посмотрела на Даи.

Девушка тут же упала на колени.

– Простите, молодая госпожа! Лекарь Ван сказал, что нельзя ничего острого и кислого. Пряности, копчености и холодные напитки тоже следует избегать. А также жирное и сладкое, – быстро перечислила Даи.

– Лекарь Ван, значит… – пробормотала я.

Старик вытащил из меня иголки и благоразумно сбежал до того, как принесли поднос. Видимо подозревал, что выбор блюд меня не обрадует.

– Позвать?.. – спросила Даи.

– Нет.

Наставница достала из складок рукава серебряную иглу. Иную, чем у лекаря – немного толще и длиннее.

– Позвольте, госпожа Тяньлин, – произнесла она и, не дожидаясь ответа, коснулась иглой сначала поверхности бульона, потом отвара, а затем аккуратно проткнула рыбу. Всякий раз внимательно смотрела, не потемнело ли серебро. Судя по движениям, эту процедуру наставница повторяла тысячи раз.

– Ты продегустировала? – строго спросила она у Даи, когда закончила проверку.

– Эта ничтожная раба исполнила свой долг, – опустив голову, пролепетала служанка.

Я теперь хорошо понимала, почему Даи так напугана. Недавно одна моя служанка отравилась, а тех слуг, которые подали еду, забили насмерть. Даи одновременно боялась, что может умереть от яда или что ее казнят за ошибку. Окажись я

Впрочем, мне тут же вспомнилось, в древности многие слуги, по сути, были рабами. Да и сама Даи уничижительно именовала себя рабой. А с беглыми рабами здесь явно не церемонились.

– Оставьте меня, хочу насладиться трапезой в одиночестве, – сказала я и, когда служанки вереницей устремились на выход, указала на Даи. – Ты останься.

– Молодая госпожа… – жалобно пропищала девушка, но больше ничего сказать не осмелилась. Так и осталась стоять на месте. Голова опущена, руки скрещены в жесте покорности.

Мне было жаль эту девушку. Хотелось успокоить ее, сказать, что на нее не сержусь. Предложить присесть и отдохнуть. Но я понимала, что подобными словами еще больше испугаю Даи. Она не сможет сесть за один стол с госпожой. Вообще при мне сесть не сможет – ее так воспитывали.

Надо принять правила игры, как бы чужды и противоестественны они ни были. А еще получить информацию.

Но сначала – еда.

Бульон оказался весьма недурен на вкус, но, разумеется, я не наелась. Приготовленная на пару рыба так и манила, но я не рискнула к ней притронуться – не была уверена, что совладаю с палочками. Раньше ими ела только суши и не умела орудовать так ловко, как китайцы.

Когда же я доела бульон и выпила горький отвар из корня женьшеня, обозначилась другая проблема. Мое новое тело настойчиво сигнализировало об естественной потребности.

Я осторожно привстала. Окинула взглядом роскошные покои, пытаясь понять, где здесь может быть туалет и как вообще он устроен. В исторических дорамах этот момент деликатно обходили стороной.

– Где же…

Даи моментально поняла мое беспокойство.

– Молодая госпожа желает посетить отхожее место? – тихо спросила она.

Я кивнула.

Девушка тут же подошла, держа в руках изящный фарфоровый сосуд с крышкой, украшенный цветами сливы.

– Позвольте помочь вам.

Должно быть, мое лицо выражало полное недоумение, потому что служанка мягко пояснила:

– Или вы предпочитаете пройти в отдаленные покои?

Я выбрала второй вариант. Мы прошли через потайную дверцу в небольшую комнатку с деревянным стульчаком, над которым висели шелковые полотенца. Рядом стояла курильница с благовониями. Все выглядело на удивление… цивилизованно.

* * *

– Расскажи, что обо мне говорят в доме.

Лицо Даи исказилось страхом. Она тут же упала ниц.

– Эта ничтожная раба не смеет… Я всего лишь приношу еду с кухни.

Как же сложно общаться с человеком, который настолько тебя боится. Я с трудом подавила всколыхнувшееся раздражение. Вот только мне необходима информация, и лучшего источника у меня не было.

– Но раньше приносили еду другие… – задумчиво проговорила я.

– Они допустили ошибку. Их больше нет. Их семей тоже… – Последнюю фразу Даи произнесла еле слышно.

Я правильно поняла? Слуг казнили вместе с семьями? Что за варварские методы!

Нет, я точно не хочу узнавать подробности!..

– А где твоя семья?

– Работает на кухне.

– И если допустишь ошибку…

– Смилостивитесь, молодая госпожа! – По лицу Даи потекли слезы. – Я сделаю все, что пожелаете. Умру за вас, если прикажете! Но пощадите…

– Хватит! – Голос прозвучал резче, чем хотелось. Я вздохнула и добавила: – Успокойся и выслушай, пока я не передумала.

Даи тут же замолчала, аккуратно промокнула слезы широкими рукавами.

– Мне нужна новая приближенная служанка, – сказала я. – Ты можешь ей стать. Тогда больше не придется проверять каждое блюдо на наличие яда. Твой статус повысится, твоей семьи тоже.

– А?.. – Девушка растерянно заморгала, а потом склонилась и пролепетала: – Как прикажет молодая госпожа.

У меня имелись сомнения, что Даи действительно хотела становиться моей приближенной служанкой. Но возразить она не посмела.

– Рассказывай. Хочу разобраться, что произошло, пока я… болела, – с трудом подобрала нужное слово я.

И Даи начала рассказывать. Разумеется, меня гораздо больше интересовало не последнее происшествие, весьма рядовое, как я поняла, а информация о Тяньлин, ее отце, доме и его обитателях, о мире вокруг… Но знала Даи немного, а я не рискнула ее сильно расспрашивать, чтобы не вызвать подозрений. Да и невозможно за час выведать подноготную другого человека.

И все же картина в общих чертах начала вырисовываться.

Шэнь Тяньлин – так звали девушку, место которой я заняла. Единственная законная дочь Шэнь Луна. Он стал регентом около десяти лет назад, когда погиб предыдущий император вместе с супругой. Мне очень хотелось узнать, что именно случилось с императорской четой. Но вряд ли простая кухонная девочка знала подробности истории. Выглядело бы странно, если бы я начала расспрашивать, ведь Тяньлин в этом вопросе явно должна быть гораздо лучше осведомлена, чем Даи.

Меня называли старшей молодой госпожой, потому что мать и бабушка давно умерли. Это давало некоторую власть, но и налагало определенные обязанности. Также у меня имелся брат. На два года младше. Наследник. Сейчас его не было в поместье.

У регента были две наложницы, но детей они ему не подарили. Раньше наложниц было больше, но некоторые стали жертвами покушений.

– …После вашего последнего отравления господин вновь приказал усилить стражу… – Голос Даи дрожал. – Все слуги, кто хоть раз заходил в кухню, были допрошены… – Она замолчала, словно боялась говорить дальше.

Как же легко стать злодейкой, когда все трепещут от одного твоего взгляда.

– Продолжай, – мягко сказала я. – Как умерла моя предыдущая служанка?

– Суй-цзецзе обычно делила с вами трапезу. Ее серебряную иглу подменили. Она поела прежде вас, ее спасти не успели.

Интересно, лекарь Ван действительно не смог спасти служанку? Или просто не захотел расходовать ценное противоядие? С другой стороны, Суй была не обычной кухонной девочкой, а приближенной служанкой. Верность здесь должна цениться.

Вот только, если Даи займет место Суй, то ей все равно придется пробовать мою еду. Да, уже не первой, но риск отравления все равно оставался. Более того, погибнуть рядом со мной вероятность выше – не только от яда, но и от рук наемного убийцы. Не говоря уже о том, что молодая госпожа может приказать казнить неугодную прислугу. Неудивительно, почему Даи совсем не обрадовалась повышению.

– Есть новости о моем брате? – перевела тему я.

– Вчера… прибыл гонец. Молодой господин Минхао возвращается из храма. Говорят, его здоровье улучшилось. – Даи украдкой взглянула на меня, будто проверяя реакцию.

– Когда?

– Через три дня, если дороги не размоет дождями. Господин приказал устроить семейный ужин в честь его возвращения…

Вдруг из-за двери раздался почтительный голос:

– Молодая госпожа, наложницы Хуа и Мэй желают навестить вас. Примете их?

Я вздрогнула, услышав вопрос.

Какие тонкие здесь стены! И везде чуткие уши слуг!

Не раз я

– Молодая госпожа, прогнать их?

На миг мне хотелось согласиться и отослать наложниц. Я устала, голова раскалывалась от противоречивой информации, мне никого не хотелось видеть. Я боялась… Но не стоило обострять отношения с любовницами регента. К тому же мне надо увидеть наложниц, чтобы при следующей встрече я смогла их узнать.

– Пусть войдут.

Я что, всерьез думаю о том, что мне придется видеться с наложницами еще не раз?..

Дверь открылась, и в покои вплыли две женщины – одинаково изысканные, словно фарфоровые куклы из одной коллекции. Одна совсем юная, ровесница Тяньлин, вторая – на несколько лет старше. Первая в нежно-голубом ханьфу, другая в бледно-розовом, обе с безупречными прическами и томными взглядами. Они синхронно склонились в почтительном поклоне.

Старшую наложницу я точно видела на площади. Насчет молодой уверена не была.

– Госпожа Тяньлин, мы пришли выразить наше глубочайшее беспокойство о вашем здоровье, – произнесла старшая наложница, не поднимая взгляда.

– Благодарю за заботу, – ответила я сухо.

Молчание повисло в воздухе. Похоже, они ждали приглашения сесть, но я не собиралась его давать.

– Мы… принесли целебный чай из цветов хризантемы, – наконец пролепетала младшая, протягивая шкатулку.

– Лекарь Ван уже прописал мне отвар, – сказала я. – Ваши старания излишни.

Старшая наложница мельком взглянула на меня, в ее глазах отразилась сложная смесь эмоций, но тут же опустила голову.

– Конечно, молодая госпожа. Мы лишь хотели…

– Я понимаю, – перебила я. – Но мне нужен покой.

– Тогда… мы просим прощения за беспокойство, – ответили хором они и вышли так же тихо, как и вошли.

Этот короткий странный визит объяснил многое. У наложниц не было власти, они всего лишь особые служанки в покоях регента. Их визит – лишь формальность. Пришли, потому что не могли не прийти. Наложницы регента боялись и ненавидели меня. Вероятно, они считали дни, когда я, наконец, выйду замуж за императора и покину дом.

* * *

Ужин мне подали тоже легкий, но более сытный, нежели предыдущая трапеза. Немолодая женщина в бордовом ханьфу опять провела ритуал с серебряной иглой. Я угадала, она и правда оказалась бывшей няней Тяньлин и наставницей. А сейчас она следила за слугами и домом. Звали ее Фань По.

– Даи моя новая приближенная служанка, – уведомила я наставницу.

– Если мне позволено будет сказать, – поджала губы Фань По, – не каждая личная служанка может стать приближенной. Личная служанка – это руки и глаза госпожи. Приближенная – ее уши и язык. Даи не подходит для такой работы. Я уже подобрала пару девушек. Хотела обсудить…

– Не позволено, – перебила я.

– Но эта рабыня не обучена…

– Вы хотите сказать, что ко мне приставили служанку, которая не подходит для этой работы? И вы не справились со своими обязанностями и не обучили ее должным образом?.. – Я прикусила язык. Черт, в этот раз не сдержалась и сказала больше, чем следовало.

Задержав дыхание, я ждала, как наставница скажет, что в ее обязанности не входит обучать слуг. Что я веду себя не должным образом и вообще сама на себя не похожа.

Но отступать было поздно.

– Мои решения не обсуждаются, – повторила я.

– Как прикажете, госпожа Тяньлин. – Фань По поклонилась и с неестественно прямой спиной удалилась.

На этот раз я решила поужинать в гордом одиночестве. Выпроводила всех, даже Даи, и только потом взяла палочки. Удивительно, но в руку они легли удобно и двигались в пальцах так, словно я привыкла ими есть с рождения. Неужели пресловутая мышечная память? Или все дело в том, что это сон?..

Нет. Не сон.

Боль от иглоукалывания, голод, физические потребности – я чувствовала это тело так, будто оно было моим. Гладкость шелка и шероховатость древесины, тонкий аромат благовоний, даже легкий озноб, пробежавший по спине – все ощущения были слишком четкими, слишком реальными. Во сне так не бывает. Во сне не чувствуешь, как слюна наполняет рот от запаха еды, не замечаешь, как шелк скользит по коже, не ощущаешь каждой мышцы, напрягающейся при движении.

Я и правда стала Шэнь Тяньлин.

Бессмысленно гадать, смогу ли вернуться обратно или мне придется продолжить жить, как дочь регента. Важно, что жизнь в этом мире у меня будет недолгая и скоро оборвется от клинка палача. И не только моя.

Казнить должны регента, лекаря, как минимум одну из наложниц, мою наставницу. Даи, как приближенная служанка, тоже вряд ли избежит подобной участи. Хотя если бы осталась простой кухонной девочкой, то отделалась бы, скорее всего, менее суровым наказанием.

Наверное, я поступила цинично, приблизив к себе похожую на испуганного олененка девушку. Вот только прежняя Тяньлин никогда не повысила бы Даи. Я же хотела, пусть в мелочи, нарушить последовательность событий. Сделать все возможное, чтобы не оказаться снова на той площади из сна.

Глава 3

– …Просыпайтесь, уже час Дракона! – услышала я сквозь пелену сна голос.

Перевернулась на другой бок, попыталась поудобнее устроиться на подушке.

Приснится же такое! Точно надо меньше по ночам дорамы смотреть!

Устроиться не получилось – любимую ортопедическую подушку словно подменили. Почему-то я спала на каком-то странном валике.

– Какого Дракона?! – Я села на кровати, потянулась, начала зевать… и так и замерла. Но через мгновение вспомнила о приличиях: закрыла рот и сделала вид, что поправляю растрепавшиеся после сна волосы.

Надо мной склонилась молоденькая девушка в сером с голубой оторочкой ханьфу, волосы уложены в простой узел и заколоты скромной шпилькой. Наряд и прическа Даи претерпели небольшие изменения и теперь отличались от других слуг.

События вчерашнего дня пронеслись перед глазами.

– Кошмар!.. – выдохнула я.

Служанка поняла меня по-своему. Она рухнула на колени и запричитала:

– Молодая госпожа, простите эту недостойную рабу, что разбудила вас так поздно! Лекарь Ван сказал, что вам нужно больше времени для сна.

– Оставь меня, – приказала я.

– Сегодня банкет в честь возвращения князя и вы…

– Банкет – вечером, – отрезала я. – Лекарь сказал, мне нужно больше отдыхать.

– Но молодая госпожа…

– Вон! – закричала я и добавила тише: – Мне нужно время.

Последнюю фразу Даи не услышала. Путаясь в длинном ханьфу, она опрометью выбежала из комнаты. Я осталась одна.

По щекам текли слезы.

Это не сон.

Вчера я почти смирилась с новой реальностью. Мои эмоции оказались приглушены шоком и абсурдностью происходящего, сказалось действие успокаивающих снадобий. И все же, когда засыпала, я

– Я хочу домой, – прошептала на русском. Слова прозвучали чужеродно, язык ворочался с трудом, произнося незнакомые звуки.

Хочу снова ходить на скучную работу, коротать вечера за книгами или дорамами. Гулять по выходным в парке, изредка встречаться с подругами.

А не это вот все!..

Не раз я представляла, как здорово было бы оказаться в другом мире. Стать великой воительницей или волшебницей, встретить любовь… Но я угодила в клубок интриг! Да, я хотя бы не рабыня и не танцовщица в публичном доме, но утешение слабое. Мне уготована судьба императрицы, которая скоро лишится головы. Боевых знаний в меня не вложили, сверхъестественные способности не проснулись. Магии тут вроде вообще не было. Во всяком случае, пока ничего волшебного я не заметила. Что касалось суженого, то его я скоро встречу. Но интуиция подсказывала, что большой и светлой любви с императором не случится ни сразу, ни потом.

Одно дело читать или смотреть истории про попаданок, а совсем другое, как говорится, прочувствовать на собственной шкуре.

Из бонусов у меня только знание языка и некоторая мышечная память, которую еще надо пробудить. А вот воспоминания самой Тяньлин в меня загрузить забыли, никаких случайных озарений тоже не было.

Пока отчасти выручали некоторое знание китайской культуры и общая насмотренность. Но дорамы и книги – художественные произведения, весьма далекие от действительности. Да и куда я угодила? В реальный период китайской истории или в какой-нибудь параллельный мир?.. Впрочем, какая разница? Я не историк-китаист.

Я не знала, как очутилась в этом мире и этом теле. Возможно, стоит умереть, и я проснусь дома. Но проверять не хотелось. Надо исходить из того, что жизнь у меня одна. И, если события будут развиваться своим чередом, она закончится на плахе.

– Госпожа Тяньлин, – в покои решительно вошла наставница Фань По, за ней семенили Даи и другие служанки, – уже почти час Змеи. Вам надо умыться, переодеться и подкрепиться перед подготовкой к банкету.

Я не хотела выходить из дома, отправляться в большой мир, встречаться с новыми людьми… Даже мысли об этом пугали до безумия.

– Я… не очень хорошо себя чувствую, – пробормотала я и затрясла головой, подтягивая стеганое одеяло к груди.

– Тяньлин… – наставница нахмурилась, между ее бровей пролегла тревожная складка. – Вы ведь так готовились к банкету…

Она указала на одну из служанок и распорядилась:

– Позови лекаря Вана. Срочно.

– Не надо, – пискнула я.

Служанки, выстроившись в ряд, замерли посреди комнаты. Одна девушка держала в руках медный таз с водой, в которой плавали лепестки цветов, другая – полотенца. Третья – аккуратно сложенное ханьфу нежнейшего персикового оттенка, четвертая – поднос, на котором лежали гребни и шпильки. Даи стояла чуть поодаль, фарфоровый чайник на ее подносе источал легкий пар, наполняя воздух сладковатым ароматом жасмина. Служанки смотрели в пол, но нет-нет, кто-то ненароком бросал на меня испуганный взгляд.

Я вела себя неправильно.

Вчера я очень старалась быть холодной, сдержанной, рациональной. Мое поведение могло показаться необычным, но не должно было вызвать сильных подозрений.

Сегодня же сорвалась в банальную истерику, чуть в панике не спряталась под одеялом.

Настоящая Шэнь Тяньлин никогда не позволила бы себе подобного, не показала бы слабость перед слугами.

Мне нужно было время. Прийти в себя. Смириться. Собраться с мыслями и взять эмоции под контроль. Проблема в том, что времени мне никто не собирался давать, а малейшая ошибка могла стоить жизни.

Я медленно вздохнула и резко выдохнула. На мгновение зажмурилась – ровно настолько, чтобы стереть жгучую влагу с ресниц. И встретилась взглядом с обеспокоенным взором Фань По.

– Кошмар, – повторила я. – Мне нужен еще один успокоительный отвар. Тот, что не притупляет ясности мыслей, но поможет справиться с последствиями отравления.

В глазах старой наставницы я уловила тень облегчения.

После того как с утренними процедурами и завтраком было покончено, служанки потянулись на выход. Фань По задержалась. Дождавшись, когда дверь закроется, и мы останемся одни, негромко сказала:

– Лин-эр, – произнесла наставница с неожиданной теплотой, жесткие складки вокруг ее рта смягчились, и она почти улыбнулась. – Я понимаю, ты немного волнуешься. Ты столько лет не покидала поместье. Это твой первый выход в свет. Твоя первая встреча с императором. Но ты обязательно справишься. Ты рождена для того, чтобы стать императрицей.

Значит, это не просто какой-то банкет в честь неведомого князя. Значит, у меня еще больше причин пропустить сегодняшнее мероприятие. И значит, обязательно придется его посетить.

– Я справлюсь, – повторила я с уверенностью, которой не чувствовала.

* * *

Когда я увидела роскошное ханьфу алого цвета с вышитыми золотом фениксами, сердце бешено заколотилось. Если я правильно помнила, фениксы – символ императрицы. Платье слишком претензионное. Надеть такое – все равно что публично объявить о своих амбициях. О них, конечно, и так всем известно, но не стоило лишний раз провоцировать местную публику. Особенно, если я не собиралась становиться императрицей.

– Другое, – распорядилась я.

– Вы же сами приказали сшить это ханьфу, – удивилась Фань По. – Вы невеста императора. Да, возможно, злые языки скажут, что носить фениксов вам несколько преждевременно, но когда вы обращали внимание на злые языки?

Я проигнорировала слова наставницы и обернулась к Даи:

– Найдется же в моем гардеробе что-то еще, соответствующее случаю?

Подходящих нарядов оказалась целая дюжина. В итоге я остановила выбор на синем платье с журавлями. Пояс украшали нефритовые подвески, которые тонко звенели при каждом шаге.

На мой взгляд, наряд тоже был слишком роскошным. Я предпочла бы что-то более скромное, но это и так оказался компромисс.

Когда следом за Даи я вышла на открытую галерею, меня ослепил солнечный свет. Надо же, в этом мире я уже сутки, но ни разу не выглянула в окно. Моя кровать находилась в глубине покоев, а окна все время закрывали ставни. Интересно, Тяньлин не любила свежий воздух и солнечный свет или настолько опасалась наемных убийц?

Во внутреннем дворике цвела старая слива. Подхваченные слабым ветерком, ее розовые лепестки, медленно кружась, оседали на темные плиты двора. Удивительно, я даже не задумывалась, какое здесь время года.

Весна…

Мне захотелось остановиться и насладиться красотой момента.

Но жизнь не поставить на паузу, регент ждал меня у парадных ворот. Его темно-синее ханьфу с золотыми драконами резко контрастировало со строгими доспехами сопровождающих. Охранников, на мой взгляд, оказалось слишком много – по меньшей мере, несколько десятков. Часть из них конные, остальные – пешие. Стражники выстроились вокруг

Шэнь Лун окинул меня холодным взглядом с ног до головы.

– Ты выбрала другой наряд, – наконец проговорил он.

Сердце сжали тиски тревоги. Возможно, я допустила ошибку, и надо было надеть алое платье с фениксами.

– Да, отец. Решила пока не провоцировать наших врагов.

– Решила, значит… – Уголок его губ дернулся. – Что ж, наряд пригодится для другого случая. Ты права, не стоит лишний раз дразнить придворных шакалов.

Шэнь Лун проследовал к первому экипажу, а я направилась ко второму, у которого меня поджидала Фань По. Несмотря на сказанные слова, я чувствовала, что регент остался недоволен моим выбором.

Следом за наставницей и Даи я забралась по приставной лесенке в свой экипаж. Внутри оказалось довольно тесно: лакированные скамьи с шелковыми подушками, узкие окошки с синими шелковыми занавесями. Я уселась на одну скамью, служанки устроились на другой.

Зычный голос отдал приказ. Сначала пришли в движение конные стражники, затем плавно тронулся экипаж регента, следом – мой, замыкали процессию пешие воины.

– Задерните шторы, – услышала я ворчливый голос Фань По. – Смотреть в окно неприлично.

Мне очень хотелось увидеть город, название которого я до сих пор не знала. Насладиться причудливой архитектурой, рассмотреть горожан, лучше понять место, в котором очутилась. Но я не стала спорить, позволила Даи задернуть шторы.

– Долго ехать? – спросила я.

– Банкет в загородном поместье главного казначея Цзян Хуна. К часу Обезьяны должны добраться.

Понятно, что ничего непонятно. Час Обезьяны – это когда? Разобраться с системой времени – первостепенная задача! Если не буду нормально ориентироваться в здешних часах, то очень скоро попаду впросак.

– Банкет в честь князя Ян Нина в поместье главного казначея, – задумчиво проговорила я.

– Госпожа Тяньлин, вы же читали досье на всех значимых господ, – поджала губы наставница.

Вот почему Фань По не напомнила про досье вчера или сегодня утром? Я бы с удовольствием почитала! Впрочем, я пока не знала, умею ли читать и писать – эти навыки еще оценить не удалось. Весело окажется, если дочь регента внезапно станет безграмотной!..

– Мы выехали из города, – вскоре уведомила меня Фань По. – Госпожа Тяньлин, не хотите ли подкрепиться. Путь неблизкий. Мы взяли закуски.

Покрытие дороги явно изменилось. Если до этого деревянные колеса подпрыгивали по мостовой, то теперь покатились по грунтовой дороге.

– Хочу освежить в памяти информацию, – отозвалась я.

– Беседой тоже будет полезно скрасить дорогу, – благосклонно склонила голову наставница. – О чем вы хотели бы поговорить?

– Расскажи еще раз про… – я на мгновение задумалась, – про князя Ян Нина.

Личность императора меня интересовала гораздо сильнее, нежели какого-то князя. Но расспрашивать про виновника мероприятия было безопаснее – про своего жениха Тяньлин и так должна быть осведомлена. К тому же с князем мне точно придется столкнуться. Так что сначала разузнаю про Ян Нина, а потом постараюсь перевести разговор на императора… имя которого мне пока неизвестно.

– Князь Ян Нин только вернулся с севера, его не было в столице более десяти лет. – В речи наставницы сквозило нескрываемое презрение. – Поместье князя в упадке. Банкет, достойный императора и нашего господина, он бы точно организовать не смог. Во всяком случае, в короткие сроки.

Даи не принимала участия в беседе. С тех пор, как задернула шторы, она даже не пошевелилась – хотя прошло не меньше получаса. Ее веки были опущены, пальцы вцепились в складки платья. Она казалась напряженной, как сжатая пружина. Зря я все-таки сделала Даи приближенной служанкой. Наставница права, эта работа ей не подходила. К тому же меня мучила совесть, что я из эгоистических соображений решила подвергнуть риску жизнь девушки.

– А что еще известно про князя Ян Нина, – спросила я. – Чего не было в досье?

– Говорят, он грубый солдат. Дикарь, – поморщилась Фань По. – Десять лет провел среди северных варваров. Его отправили на север еще мальчишкой, так что ни нормального воспитания, ни образования он получить не сумел…

Повозка вдруг дернулась и резко остановилась. Фань По вскрикнула, ударившись виском о резную перекладину, и беззвучно осела на подушки. Меня швырнуло вперед, ладони больно впечатались в пол. Вместе со мной на пол полетела корзина с походной посудой и закусками. И только Даи удержалась на лавке.

– Черт… – вырвалось у меня.

Снаружи раздались крики. Испуганное ржание лошадей. Звон оружия.

Неужели засада?..

Даи выхватила шпильку из прически. Выражение ее лица неуловимым образом переменилось, испуг и покорность исчезли из взгляда. В лучах солнца, пробивающегося сквозь занавеси, сверкнул клинок, который не мог быть обычной заколкой. С хищной грацией, невозможной для обычной служанки, она бросилась на меня.

Я ударила ее ногой в живот. Даи согнулась от боли, упала обратно на лавку, но тут же вскочила вновь.

– Помогите! – закричала я.

Мой голос потонул в грохоте сражения.

Я нащупала жестяной кубок, какую-то тарелку… Принялась швырять в служанку, что под руку попадется. Без толку. Так Даи было не остановить.

От следующего удара я закрылась корзинкой, как щитом. Шпилька легко прошла сквозь прутья, едва не задев мои пальцы. Я резко повернула корзину и дернула, используя как рычаг. Шпилька выскользнула из пальцев служанки, отлетела в угол повозки. Я тут же ударила девушку корзинкой по лицу.

Даи зашипела и вонзила локоть мне в живот. А потом вырвала корзинку из рук, отшвырнула прочь. Вытерла широким рукавом кровь и улыбнулась разбитыми губами:

– Молодая госпожа, вы не должны стать императрицей, – прошептала она.

– Я не хочу!..

Она не стала слушать. Навалилась на меня всем телом. Ее пальцы сомкнулись на шее.

Резко нечем стало дышать. В ушах зазвенело. Перед глазами потемнело.

В гаснущем сознании вспыхнула нелепая мысль: «Меня же должны казнить! Я не должна умереть… так».

Вдруг Даи тонко вскрикнула. Ее хватка ослабла. Я, наконец, смогла вздохнуть и спихнула с себя девушку.

В ее плече торчала стрела.

Если бы я не лежала на полу. Если бы сидела на прежнем месте, эта стрела вонзилась бы мне в грудь.

Служанка медленно поднялась, ее лицо искажала гримаса боли. Кровь сочилась по рукаву, оставляя алые пятна. Здоровой рукой Даи потянулась за шпилькой.

Я жадно глотала воздух. Каждый вдох обжигал горло. Судорожно пыталась понять, что делать дальше. Покидать хрупкое укрытие экипажа было опасно, но оставаться – смерти подобно.

Даи сильнее. И явно намерена меня убить.

Собрав последние силы, я рванулась к выходу из повозки и споткнулась о тело возницы. Полетела через голову, упала наземь. Повезло. Меч чиркнул надо мной, обдав потоком холодного

Я закричала… но из горла вырвался лишь глухой стон. Невидимые пальцы Даи словно все еще душили меня. Я только и могла беззвучно, как рыба, открывать рот… и смотреть.

Вокруг творилось настоящее безумие.

Свистели стрелы, звенели мечи. Ржали испуганные лошади. Орали раненые и умирающие. Стражники регента и наемники с закрытыми лицами сражались не на жизнь, а на смерть.

Еще один воин с обнаженным клинком бросился ко мне. В темных раскосых глазах, что поблескивали над повязкой, я увидела свою смерть.

Попыталась подняться, но запуталась в длинном подоле ханьфу и снова упала. Меч рубанул воздух в считанных сантиметрах от меня. Я откатилась под повозку. Выбралась с другой стороны. И, подобрав юбки, со всех ног устремилась к темнеющему рядом с дорогой лесу.

– Шэнь Тяньлин убегает! – раздался за спиной крик Даи.

Я оглянулась только у опушки.

За мной бежали трое.

Глава 4

Ветки хлестали по лицу, рвали одежду и волосы, корни цеплялись за подол. Несколько раз я падала, но всякий раз поднималась.

Преследователи были все ближе. Они загоняли меня, как дичь. Уже особенно не спешили. Я слышала их голоса, как они обменивались шутками.

Ноги подкашивались от усталости, но страх придавал сил.

Вот только я знала…

Убежать не получится. Если не случится чудо.

Зря я кинулась в лес. Надо было держаться стражников.

Но все равно упрямо, на последнем издыхании, я продолжала бежать все дальше и дальше.

Когда я вылетела из лесной чащи, слепящий солнечный свет ударил по глазам. На долю мгновения я замерла, шокированная контрастом открывшейся картины. Поляну сплошным ковром укрывали голубые весенние цветы. Здесь пахло медом и теплом, а позади были пот и кровь, сталь и смерть.

Я бросилась вперед и споткнулась о камень, не заметив его в высокой траве. Лодыжка вспыхнула острой болью. Нога еще слушалась, но каждый шаг превратился в пытку. Вывих? Растяжение? Впрочем, неважно. Они меня догнали.

Убийцы, с ног до головы закутанные в черное, начали медленно окружать.

Один уже выхватил меч, но другой остановил его:

– Брат, не спеши! Когда еще выпадет шанс поразвлекаться со знатной госпожой. Тем более с такой, – многозначительно добавил он.

– А то! – поддакнул второй и противно загоготал.

– Только быстро, – произнес первый, убирая меч обратно в ножны.

Они знали, кто такая Шэнь Тяньлин. Знали, что она будущая императрица, и не могли устоять перед соблазном.

Я выхватила из растрепавшейся прически чудом уцелевшую шпильку с фениксом. Волосы шелковым плащом укрыли спину.

Угрожающе выставила шпильку перед собой.

Наемники, увидев это, захохотали. Принялись обмениваться грязными шуточками.

Нет, ничего не поможет. Мне не справиться с тремя опытными воинами. В отчаянии хотелось закричать. Но кричать я тоже не могла. Да и кто услышит меня в лесу?

Я приставила шпильку к горлу, царапая острием многострадальную шею.

Хватит ли у меня решимости?

Шпилька дрожала в руке. Сердце колотилось так, словно хотело сломать оковы грудной клетки.

Хватит.

Лучше умереть так. Чем попасть в руки к подонкам.

Чудо все-таки случилось.

По солнечной поляне вдруг пронесся черный вихрь. Первый наемник даже не смог вскрикнуть, когда меч снес ему голову. Второй только начал разворачиваться и получил ребром ладони в горло – хруст хрящей заглушил предсмертный хрип. Третий успел выхватить клинок, но незнакомец плавно, будто танцуя, скользнул ему за спину и обратным движением вонзил меч под ребра.

А потом развернулся ко мне, резко стряхнул кровь с клинка и отправил его в ножны.

Не моргая, я смотрела на внезапного спасителя и сжимала шпильку у своего горла.

Высокий, длинноволосый, с темными хищными глазами.

– Мэймэй, уберите шпильку. Вам больше ничего не грозит, – мягко произнес он. Так обычно разговаривали с детьми и слабоумными.

Пока длилась схватка, я забыла, как дышать. А сейчас судорожно вдохнула и сразу же закашлялась. Горло свело спазмом.

– Воды… – прошипела я, опуская руку со шпилькой.

– Я остановился на привал неподалеку.

Как он оказался здесь? Совпадение?.. Я знала, в жизни чего только не бывает, но не верила, что мне настолько повезло. И повезло ли?..

Могла ли я довериться этому человеку? А был ли у меня выбор?

Я сделала шаг. Поморщилась, еле сдержав стон, – лодыжка отозвалась болью.

Он повернулся ко мне спиной и слегка присел:

– Забирайтесь. Так будет быстрее.

Мне не раз доводилось видеть в дорамах, как девушек носили на спине. Так легче, безопаснее – ты видишь, куда ступаешь, что в лесу особенно актуально. Взять девушку на руки – означало допустить неприемлемую близость, когда каждый вдох, каждый жест становятся слишком личными, почти интимными. Учитывая произошедшее, я очень не хотела оказаться в подобном положении. Впору было порадоваться, что мой внезапный спаситель думал о приличиях.

Никогда бы не подумала, что буду кататься у кого-то на спине. Особенно в такой ситуации.

– Мне долго ждать? – В его голосе я уловила раздражение.

Я сунула шпильку в рукав, вытерла влажные ладони об юбку и дотронулась до его шеи. Отдернула руку, словно обжегшись. Судорожно вздохнула, а затем, пересилив себя, неуверенно обхватила шею незнакомца. Его волосы пахли дымом и чем-то горьким – полынью или можжевельником.

Он выпрямился и зашагал прочь. Так, словно груз на спине не доставлял ему какого бы то ни было беспокойства.

На поляне остались три бездыханных тела.

Над нашими головами перекликались птицы, жужжали шмели. Вечерние солнечные лучи пробивались сквозь листву. Пахло влажной землей и какими-то весенними цветами. Легко, словно забыв обо мне, незнакомец перепрыгивал через завалы деревьев и мшистые валуны.

Кто меня спас? Почему? Что ему от меня нужно?

И что мне теперь делать?

Может, пока я у него за спиной, вонзить шпильку в шею?..

От последней мысли стало тошно. Да, я напугана. Никому не могу доверять. Но отвечать злом на добро нельзя. К тому же я не справлюсь с незнакомцем. Скорее всего, даже поцарапать не смогу. И убежать не получится – из леса без посторонней помощи я не выберусь.

Наверное, ему тоже хотелось задать мне немало вопросов. Но он не спрашивал – знал, что сейчас не могу говорить.

За несколько минут, пока мы пробирались через лес, я немного пришла в себя. Но все так же болела лодыжка, саднило горло, ныли царапины и синяки.

* * *

– Тише, Шао, – сказал мой спаситель, и конь сразу успокоился.

Незнакомец помог мне усесться на поваленное дерево. Я вытянула ноющую ногу, постаралась устроить ее поудобнее. Под многослойным ханьфу я носила узкие штаны из тонкого шелка – практичная деталь гардероба знатной девушки, позволявшая передвигаться свободнее. Но сейчас белая ткань была испачкана землей и травой, а в одном месте даже порвана.

– Мэймэй, пейте маленькими глотками. Медленно. – Он протянул мне кожаную флягу с водой.

Схватила ее дрожащими пальцами. Сделала глоток и тут же закашлялась – спазм снова сковал дыхание. Но дальше стало легче. Прохладная вода успокаивала воспаленное горло, снимала болевой синдром, возвращала ясность мыслей.

Уже второй раз он называл меня «мэймэй». Это обращение к девушке, которая младше. Дружелюбное, почти ласковое. Успокаивающее.

Незнакомец отошел. Принялся что-то искать в седельных сумках. А я неторопливо пила воду и рассматривала своего внезапного спасителя.

Еще довольно молод. Лет двадцать пять, вряд ли больше. Хотя кто разберет этих азиатов. Высокий, худощавый, широкоплечий. Одет в темно-серое ханьфу – по-военному укороченное, чуть ниже колен, с разрезами по бокам. Рукава узкие, перехвачены кожаными наручами. Широкие штаны заправлены в сапоги с загнутыми носками.

Лицо – красивое, хищное. Высокие скулы, резко очерченный подбородок. Глаза раскосые и темно-карие, как у степного волка.

Волосы черные, как смоль, собраны в высокий конский хвост, перехваченный кожаным шнуром. Среди прядей, которые свободно падали на плечи, я заметила несколько тонких кос. Каждая не толще мизинца, украшена костяной бусиной, что создавало немного дикий и варварский облик. Явно он не из здешних мест. В столице одевались иначе и прически предпочитали другие. Во всяком случае, те люди, которых я видела.

Красив. Опасен. До безумия харизматичен.

Если бы такой персонаж появился в дораме, я бы смотрела на него с сердечками в глазах, ловила каждый мимолетный кадр.

Но сейчас мне было все равно. Шок от пережитого и страх за свою жизнь заполняли мысли.

Заметив, что я рассматриваю его, незнакомец обернулся и вскинул бровь.

– Нравится то, что видишь, мэймэй?

Я смутилась и почувствовала, что краснею. Глотнула воды больше, чем следовало, и опять закашлялась. Девушке неприлично столь откровенно рассматривать мужчину. А еще глупее, затаив дыхание, любоваться длинноволосым воином, который только что, не моргнув, расправился с тремя противниками. Он – не картинка по ту сторону экрана, а человек из плоти и крови всего в двух шагах от меня.

Его жесткая линия губ смягчилась, незнакомец криво улыбнулся.

– Не бойся. Я тебя не съем. Маленькие испуганные барышни меня не привлекают.

Он как-то незаметно изменил манеру общения на менее формальную.

– Спасибо, – прошептала я. – За все…

Я не знала, как вести себя с этим человеком. Как говорить.

И, похоже, он тоже не знал.

Вряд ли в его планы на сегодняшний вечер входило нянчиться со мной.

Я словно взглянула на себя со стороны. Юная девушка, которая только недавно вошла в брачный возраст. Испуганная. С дрожащими губами и глазами, полными невыплаканных слез.

Некогда роскошное ханьфу перепачкано и порвано ветками в нескольких местах. Спину спутанным плащом покрывали распущенные волосы. На ладонях и пальцах царапины, на лице тоже… На мгновение мне стало стыдно за свой облик. Захотелось немедленно умыться, привести в порядок прическу и одежду.

А потом подумалось, какая разница! Я точно не собираюсь покорять его своей неземной красотой. Тут выжить бы.

Он вернулся с небольшим свертком в руках. Опустился передо мной на одно колено.

– Нужно осмотреть твою ногу.

С поразительной аккуратностью, стараясь ненароком не причинить боли, он снял одну из туфель. Моя обувь оказалась безнадежно испорчена. Легкие тряпичные туфли с вышитыми цветами не подходили для пробежек по пересеченной местности.

Сдвинул ткань штанины вверх, обнажая щиколотку.

– Придется снять, – предупредил он, прежде чем осторожно стянул носок.

Кожа под тонким шелком была бледной, почти прозрачной, с уже проступающими синеватыми пятнами отека. Когда длинные пальцы незнакомца осторожно обхватили щиколотку, боль вспыхнула с новой силой. Прежде чем я успела вскрикнуть, он резко дернул ногу. Раздался глухой щелчок, меня словно стрелой пронзило. Я судорожно выдохнула.

– Потерпи. Я вправил подвывих. Скоро станет легче.

Он открыл коробочку, и воздух наполнился резким ароматом трав. Принялся втирать темную мазь в опухший сустав.

Как же больно!..

Я стиснула зубы. На глазах выступили слезы.

– Плачь. Кричи. Тебе нужно выплеснуть эмоции, – сказал мой спаситель.

Наверное, он был прав, но… внутри была звенящая пустота. Эмоции заперты в темной комнате и на дверь ее повешен амбарный замок.

Потому что, стоит мне выпустить их… и меня снесет лавиной. Я не справлюсь. Не выживу. Не смогу быть больше Шэнь Тяньлин.

Потом я прорыдаюсь в подушку. Если будет это самое потом. А пока я просто не могла себе это позволить.

– Спасибо, – еще раз сказала я. – Мне… уже лучше.

Мазь начинала действовать, и жгучая боль сменилась приятным теплом.

– Что это?.. – с трудом выдавила я, указывая на мазь.

– Полынь, кора ивы и некоторые другие травы, – сказал он, накладывая тугую повязку. В его движениях чувствовался опыт. Похоже, с подобными травмами ему приходилось сталкиваться не раз. – К утру опухоль спадет. Но пока стоит ногу поберечь.

Я кивнула, не в силах оторвать взгляд от его рук. Внезапно подумалось, что настоящая Шэнь Тяньлин не позволила бы так просто стянуть с себя носок, прикоснуться незнакомому мужчине к обнаженной коже.

– Мэймэй, что ты делала в лесу? – закончив бинтовать ногу, спросил он.

– А вы как… здесь?.. – говорить я все еще могла с трудом.

– Оказался?

Кивнула.

– Отдыхал. Но вы так шумели, что захотел посмотреть.

– В лесу?.. На лошади?

Как городская девушка из иного мира, я знала немногое, но все же понимала, что лошадь плохо подходила для передвижения по лесной чаще.

– Дорога недалеко. – Он указал головой в сторону.

– Да?

Я неслась со всех ног прочь от места нападения. Неужели, убежала так недалеко? Или сделала крюк и вернулась обратно к дороге?

Тогда еще более подозрительно, что он здесь делает. Если услышал, как перешучивались наемники, то шум схватки точно не пропустил бы. Почему не пришел на помощь, не помог отбиться? Такой воин стоил, как минимум, нескольких, а то и десяти.

– Мэймэй, если бы ты пробежала еще немного, оказалась бы на северном тракте. – Его губы тронула улыбка. – Забыла, что лес вокруг столицы изрезан дорогами?

Ну да, логично, к столичному городу должно вести множество путей.

– Никогда раньше не покидала

Кивнула. Затем покачала головой и тут же поморщилась от боли в горле.

– Не шевелись, – вздохнул незнакомец.

Когда его пальцы осторожно коснулись шеи, я вздрогнула и отшатнулась. В памяти вспыхнуло, как Даи душила меня. Моргнула, отгоняя навязчивое видение. В следующий раз, когда он потянулся к шее, не отстранилась, позволила нанести мазь.

– Кто тебя так?

– Служанка.

– Вот как, – вскинул бровь незнакомец. – Она жива?

– Не знаю. Я убежала.

– И откуда ты убежала?

Я неопределенно махнула рукой.

– Заблудилась…

– Мэймэй, – вздохнул он, – но имя-то у тебя есть? Из какой ты семьи? Где живешь?

Столько вопросов, но на них я не могла ответить.

Что вообще я могу о себе рассказать? Настоящее имя точно называть не стоило. У регента много врагов. Да и кто поверит, что будущая императрица одна бегала по лесу?

– Тя… Лин. Меня зовут Лин.

– Просто Лин?

– Да.

Может, это мой шанс изменить судьбу? Изменить личность, имя?..

Вот только меня будут искать, и люди регента, и его враги. Я ничего не знаю об этом мире. У меня нет денег. Я слаба. И недавно на собственной шкуре почувствовала, что здесь бывает с беззащитными девушками.

Жаль, мне представился прекрасный шанс вырваться из золотой клетки, но я не могла им воспользоваться. Знала, ничем хорошим это не закончится.

Меня или вернут регенту. Или я окажусь игрушкой в чужих руках. Или умру.

– И что же мне с тобой делать Лин-мэй?

В его взгляде я уловила нетерпение и разгорающийся огонь раздражения. Лин-мэй – сестрица Мэй. Он все еще относился ко мне по-доброму. Мне безумно повезло, что в этом безумном мире я наткнулась на хорошего человека, вот только этим отношением не стоило злоупотреблять.

Времени на раздумья не было. Более того, мое поведение выглядело подозрительно. Странно, если девица в шелках не требует немедленно вернуть ее домой, не сулит щедрое вознаграждение, а наоборот, отказывается называть свое имя.

– Не знаю… выжили ли те… с кем я ехала. Как могу вернуться… после всего. В таком виде… – закончила я еле слышно.

Длинная реплика далась мне тяжело. Я снова глотнула из фляги, пытаясь успокоить травмированное горло.

Он кивнул. Линия его губ чуть смягчилась.

– Тебе в любом случае надо вернуться в семью. – Незнакомец замолчал, а потом добавил: – Если нужно, я могу выступить свидетелем, рассказать, как все было.

Последние слова ему явно не хотелось произносить. Возможно, он уже отчасти жалел, что вмешался. Из-за меня ему пришлось отклониться от планов и проблем точно добавилось. Говорят, мы ответственны за тех, кого приручили. Но и за тех, кого спасли, тоже. Он не мог бросить знатную, плохо приспособленную к жизни, девушку посреди леса или на дороге. Не говоря уже о том, что я не могла передвигаться без посторонней помощи.

– Спасибо, – прошептала я.

Да, как бы ни хотелось, мне нужно вернуться к регенту. В том, что Шэнь Лун выжил после нападения, я ничуть не сомневалась. Ему уготовано судьбой умереть на площади от клинка палача.

– Хорошо. Меня ждут у Цзяна, и сейчас нет времени искать твою свиту. Могу оставить тебя в придорожной гостинице или…

Цзян?! Он про главного казначея Цзян Хуна?

Видимо, что-то отразилось на моем лице, потому что незнакомец прищурился:

– Конечно. Ты тоже ехала на банкет, – кивнул он. – Что ж, это все упрощает.

В таком виде мне точно не следовало показываться на банкете и встречаться с женихом. С другой стороны, это мой шанс расстроить свадьбу – император вряд ли возьмет в жены опороченную девушку.

Что будет со мной, если моя девичья честь окажется под сомнением, я старалась не думать. Сейчас главное – изменить будущее и не отправиться на плаху. Будем, как говорится, решать проблемы по мере их поступления.

– Да… – потупила взор я.

Больше всего боялась, что он снова начнет меня расспрашивать. Будет пытаться выяснить, из какой я семьи и кто мой отец. Но, видимо, он устал со мной возиться.

Незнакомец достал из седельной сумки плащ. Протянул мне.

– Накинь. Лучше, чтобы не видели твоего лица. Если появишься вместе со мной, это вызовет лишние пересуды.

Все-таки он думал о моей репутации. Или беспокоился о своей.

– Может, в гостиницу… – начала я.

Лучше, если есть такая возможность, пропустить банкет. Обдумать все в безопасном месте.

– Нет. Ты же не хочешь, чтобы семья волновалась?

Сходу, что возразить, я не нашла. Ночлег вне дома должен сказаться на репутации еще более плачевно. Какая девушка в здравом уме выберет этот вариант?

Он подхватил меня на руки и, пискнуть не успела, закинул в седло. Сам пошел рядом, держа коня под уздцы.

– Могу я узнать… как зовут? – спросила я.

– У Мин, – коротко ответил мой спаситель.

В голове вспыхнуло осознание, У Мин – означало «безымянный». Хорошее имя он назвал. Говорящее. Разумеется, нельзя исключать, что его действительно так звали. Но, скорее всего, он, как и я, не хотел называть настоящее имя.

Когда мы вышли из леса, солнце клонилось к закату. Дорога и правда оказалась другая – не та, на которой я ехала в экипаже. Она была у́же, казалась менее наезженной.

У Мин легко вскочил в седло за мной.

– Держись, – сказал он и пустил коня в галоп.

Глава 5

Ветер свистел в ушах, земля под копытами коня превратилась в размытое пятно.

Сначала я пыталась держаться в седле ровно, но быстро сдалась, позволила себе прижаться спиной к груди своего спасителя. В жестком кольце его рук я чувствовала себя защищенной. Удивительно, я ничего не знала об У Мине. Даже имя, и то, скорее всего, было не настоящим, но мне казалось, что могу ему доверять.

По пути мы несколько раз обгоняли крестьян с корзинами. Они испуганно шарахались в сторону, услышав грохот копыт.

Безумная скачка длилась недолго.

Вдруг из-за поворота нам навстречу показался большой отряд – десяток всадников, не меньше. Впереди – конники с длинными копьями. У воинов, скакавших следом, за плечами темнели изогнутые дуги арбалетов.

У Мин тут же натянул поводья, и конь перешел на рысь, затем на шаг. Я поправила капюшон, скрывая лицо. Уж не по мою ли они душу? Меня сковал страх, и я сильнее прижалась к своему спасителю. Рука У Мина легла на мою талию, успокаивая.

Все всадники были в одинаковых кожаных доспехах, которые в лучах заходящего солнца казались кроваво-алыми. Грудь плотного воина средних лет, ехавшего впереди, закрывала кираса, украшенная замысловатым узором. Видимо, командир. Он вскинул руку, призывая отряд остановиться.

Почти синхронно, в одно

– Покажите лица. Назовите себя, – приказал командир отряда.

– Лин-мэй, ты знаешь этих людей? – голос У Мина прозвучал неестественно напряженно.

Обмундирование стражников казалось знакомым. Лицо командира – тоже. Но я не могла сказать точно. Слишком много всего произошло за последний день.

Возможно, это наемники, которые решили переодеться в стражников регента. А может, здесь вообще так принято одеваться личной страже, а принадлежность воинов выдавали какие-то особые заклепки на доспехах – я в этом не разбиралась. Воина в кирасе я могла видеть сегодня у ворот, или в предыдущем сне во время казни, или он вообще напоминал какого-то актера…

– Не уверена, – прошептала я.

Внимательные глаза командира осматривали нас, а потом уцепились за подол ханьфу, выглядывающий из-под плаща. Весьма приметного синего ханьфу, расшитого журавлями.

– Молодая госпожа?.. – спросил он и с неожиданной ловкостью для человека его телосложения спрыгнул с коня. Бросился к нам. Схватил Шао за недоуздок, а другую руку протянул ко мне: – Это я, Гуй Цзя, помните меня? Я десятник у вашего отца.

Разумеется, никакого Гуй Цзя я не помнила и в помине.

– Просто Лин, значит, – горько усмехнулся У Мин.

Его рука сжалась на талии. Я резко втянула воздух сквозь сжатые зубы. У Мин почувствовал, что сделал мне больно, и ослабил хватку.

– Что ж, вероятно, это судьба, – с какой-то непонятной иронией произнес он. – Лин-мэй, удачного возвращения в лоно семьи.

А затем холодно, чеканя каждое слово, добавил:

– Ваша молодая госпожа повредила лодыжку и не может идти.

Осторожно, как величайшую драгоценность, Гуй Цзя подхватил меня на руки.

И в тот же миг У Мин ударил коня пятками и скомандовал:

– Шао, вперед!

Конь сорвался с места.

– Не отпускать живым! – приказал Гуй Цзя.

– Нет! Он спас меня! Нет!.. – закричала я, но из горла вырвался лишь хриплый шепот, который потонул в грохоте сражения.

Жалобно заржал Шао – арбалетный болт вонзился ему в круп. У Мин спрыгнул с падающего коня, крутанувшись в воздухе, ушел от нескольких болтов. И тут же на скрещенный меч и ножны принял копье. Пнул ногой в живот, отшвыривая чересчур ретивого стражника. Отбил еще один болт и невероятным образом прогнулся, пропуская над собой копье. Оттолкнувшись от земли, взвился в воздух. Ударил одного из нападавших ножнами по шее, ломая позвонки, а другого рубанул по груди – меч рассек лакированную кожу, как бумагу…

Я пыталась вырываться. Билась и царапалась, как дикая кошка.

Кричала. Молила. Приказывала. Пока окончательно не сорвала голос и не смогла даже шептать.

Ледяные пальцы Гуй Цзя резко надавили на мое запястье, затем нашли точки в основании черепа и в районе ключицы. Голова закружилась, веки стали свинцовыми.

Последнее, что я услышала, было:

– Простите, молодая госпожа. Это для вашего блага.

* * *

Когда пришла в себя, то, словно кукла, сидела в кресле. На низком столике передо мной стояли всевозможные лечебные и косметические снадобья, лежали гребни и заколки для волос. А вокруг суетились служанки и лекарь Ван. Старик втыкал в меня иголки. Девушки наносили макияж, делали прическу, пытались привести в порядок ногти и сделать царапины на руках менее заметными. Руководила слугами Фань По. Ее лоб, нарушая строгий образ дамы, перехватывала повязка.

Значит, я все-таки вернулась в лоно семьи…

Заметив, что я открыла глаза, наставница воскликнула:

– Лин-эр!.. – но тут же, вспомнив, что мы не одни, изменила тон на официальный: – Госпожа Тяньлин, все закончилось. Вы в безопасности. Как себя чувствуете?

Я открыла рот, но Фань По тут же остановила меня.

– Нет-нет! Ничего не говорите. Вам нельзя!

– Где?.. – начала я и даже сама не расслышала свой голос.

– Госпожа Тяньлин, – взмолился лекарь, – вам нельзя говорить! У вас сильно травмировано горло. Вы можете потерять голос! Навсегда!..

Я схватила старика за рукав, притянула к себе. Прошипела ему на ухо:

– Гуй Цзя… Позовите Гуй Цзя…

* * *

Мне повезло встретить У Мина, но ему не повезло встретить меня.

Я все так же неподвижно сидела в кресле. Вокруг меня сновали служанки и лекарь. Я безропотно позволяла делать с собой всевозможные манипуляции. Пила настойки и отвары, даже немного бульона проглотила.

Фань По рассказывала, что произошло после нападения, как меня искали, но я слушала вполуха.

Все мои мысли занимал У Мин.

Человек, который спас меня. Человек, которого я погубила.

Но еще тлела надежда, что У Мин мог быть жив. Что каким-то невероятным образом он сбежал от стражников. Или его не убили, а захватили в плен.

Я думала, что если на моей репутации появится пятно, то сумею избежать брака с императором. Наивная. Регент не откажется от своих планов из-за такой мелочи. Пятно можно стереть, вырезать, выжечь каленым железом. У Мин оказался тем самым пятном. Ненужным свидетелем. Возможной проблемой, которую следовало искоренить в зародыше.

Интересно, как развивались бы события, если бы У Мин оставил меня в придорожной гостинице? Тогда к праотцам отправились бы и хозяева, и посетители, и все, кто мимо проходил? Нет, не хочу знать.

Согласно официальной версии, я не потерялась в лесу, меня не преследовали наемники. Но все же я несколько пострадала во время нападения и сейчас набиралась сил в гостевых покоях поместья главного казначея. При этом служанки, которые ухаживали за мной, принадлежали клану Шэнь. Сразу после нападения регент предусмотрительно отправил за верными людьми.

– Молодая госпожа, десятник Гуй Цзя прибыл, – раздался незнакомый голос из-за двери.

Я повелительно указала на дверь.

– Госпожа Тяньлин, – поджала губы Фань По, – разве можно простому стражнику входить к вам в комнату? Если нужно ему что-то передать, то луч…

Но я так взглянула на наставницу, что она замолчала на полуслове.

Гуй Цзя вошел осторожно, делая мелкие почтительные шажки, будто боялся раздавить половицы. Тогда на лесной дороге он мне показался крупным и резким, но сейчас растерял былую уверенность и словно стал ниже ростом.

– Молодая госпожа… что изволите? – опасаясь встречаться со мной взглядом, спросил он.

Я молча взирала на стражника, который стоял передо мной. Ненависти не было, этот человек выполнял приказ. Действовал хладнокровно и разумно.

– Вы извините, что я… – Он неловко изобразил несколько жестов, намекая на приемы акупунктуры, которые недавно применил. – Тогда мне это показалось разумным решением, но… я не должен был касаться вас. – Он сглотнул и покаянно опустил голову.

Гуй Цзя боялся меня. Боялся девчонки, которой мог сломать шею двумя пальцами.

Непривычное чувство. Надо

Впрочем, оставалась еще одна проблема. Говорить я не могла. Сделала знак рукой Фань По – изобразила, как будто что-то пишу.

Честно говоря, уверенности, что умею писать и читать, у меня до сих пор не было. Что ж, самое время проверить.

– Сейчас все будет, госпожа Тяньлин.

Вскоре Фань По поставила на низкий столик передо мной поднос с белоснежным песком и положила палочку на подставке.

Я неловко взяла палочку, прикрыла глаза… Когда вновь посмотрела на песок, там виднелись немного кривоватые, но вполне читаемые иероглифы: «Что с тем человеком?»

Что ж, я хотя бы грамотная.

– Когда я увозил вас, еще кипела схватка. Не беспокойтесь, молодая госпожа. Он был сильным воином, но против лучших людей вашего отца у него нет шанса.

– Был, – беззвучно по-русски произнесла я. И сама не знала, к чему относилось это слово. Я мысленно хоронила У Мина или надеялась, что он сумел расправиться со стражниками регента и сбежать.

«Сразу сообщи, когда будут новости», – вывела я на песке.

Когда десятник ушел, наставница пододвинула ко мне овальное бронзовое зеркало. Его отполированная до блеска поверхность отражала лицо, которое я едва узнавала.

– Взгляните, госпожа Тяньлин. Несмотря на произошедшее, вы выглядите безупречно, – прошептала Фань По, поправляя мою шпильку.

Из зеркала на меня смотрела идеальная кукла: искусный макияж скрывал бледность, нежно-алые лепестки губ отвлекали внимание от затуманенных глаз. Ничего не напоминало, что недавно эта девушка пережила нападение и спасалась бегством через лесную чащу. Только шелковый шарф, туго обхватывающий шею, выдавал правду. Впрочем, он гармонировал с ханьфу. Если не знать, можно подумать, что это часть образа.

Я дотронулась до тончайшего шелка на шее. Шарф, как и ханьфу, был красный. Но более темного оттенка – густого, багряного. Как вино. Или кровь на клинке после казни. Пальцы дрогнули.

– Вам очень идет этот шарф. Уверена, после сегодняшнего вечера подобный аксессуар войдет в моду.

«Если местным дамам придется скрывать следы удушения, то возможно», – пронеслось в голове.

Я перевела взгляд на руку с аккуратно подпиленными ногтями. Царапины от веток, если не приглядываться, почти незаметны. Медленно провела пальцем по изящной вышивке фениксов на ханьфу.

Шпилька в волосах тоже оказалась знакомая – та самая, которая пережила нападение, которую я еще совсем недавно сжимала у собственного горла. Символично, однако.

– Повезло, что я взяла с собой запасной наряд, – заметив мой жест, произнесла Фань По.

– Повезло, – повторила я одними губами, а потом они сами собой растянулись в безумную улыбку… и я беззвучно захохотала.

Я пыталась изменить последовательность событий. Сделать иной выбор, нежели прежняя Шэнь Тяньлин. Но приблизить к себе другую служанку не получилось. И на банкет мне все равно придется пойти в ханьфу, расшитом императорскими фениксами.

Горло свело спазмом, и я надсадно закашляла. Фань По подала мне чашу с водой. Холодная жидкость сняла спазм. Тут же вспыхнуло воспоминание, как я так же пила воду из фляги У Мина, и на глаза навернулись слезы. Я моргнула, прогоняя непрошеные слезинки. Сейчас не время для слабости. Позже. Тем более пока теплилась надежда, что мой спаситель жив…

* * *

В покои вошел регент и на несколько минут замер, окидывая меня придирчивым взглядом.

Я осторожно кивнула ему. Коснулась шарфа, давая понять, что сейчас не могу говорить и потому не приветствую отца должным образом. Знать бы еще, как обычно Тяньлин приветствовала своего родителя!

В горле замерли слова. Очень хотелось попросить отвезти меня домой. Сказать, что сегодня не смогу пойти на банкет. Что мне нужно время прийти в себя…

– Дочь моя, – мягко проговорил Шэнь Лун, – никто не должен заметить твою слабость.

Ну конечно. Моя слабость – это слабость регента. Этого он допустить не мог.

Если я не смогу сдержаться и забьюсь в истерике, то стану никчемной и ненужной. А никчемные вещи ломают, ненужные – выбрасывают. Вряд ли отеческая любовь Шэнь Луна распространится на слабую дочь. Очень быстро я стану разменной монетой в политической игре, и меня спишут со счетов.

Никто не должен заметить мою слабость. В первую очередь регент не должен заметить.

– Да, – беззвучно произнесла я, но Шэнь Лун прочитал ответ по губам.

– Лин-эр, жаль, что голос покинул тебя, – нахмурился он, – но это добавляет драматичности в твой образ. Покажет им всем, что мою дочь не сломить. Что будущую императрицу не испугать. Это твой первый выход в свет, и некоторые очень хотели, чтобы тебя сегодня здесь не было.

Я бы тоже очень хотела оказаться в другом месте, но кого интересует мое мнение.

Когда поднялась с кресла, то меня немного повело в сторону, и я чуть не упала. Тут же Фань По осторожно поддержала меня под руку.

Нога! Я совсем забыла про ногу!

– Она сможет идти? – спросил Шэнь Лун у лекаря, который почтительно замер в углу.

– Учитывая травмы, молодой госпоже предписан покой…

Регент бросил на лекаря взгляд, и старик тут же сбился и замолчал, а потом быстро сказал:

– Я заблокировал болевой синдром. Но это временное решение. За него потом придется расплачиваться. Госпожа Тяньлин, старайтесь меньше ходить и не нагружать ногу.

– Когда боль вернется? – деловито уточнил Шэнь Лун.

– Утром… – не очень уверенно отозвался лекарь Ван.

Идти я действительно могла, но моя походка оказалась далека от грациозности. Я слегка прихрамывала и опиралась на руку регента. Путь выдался неблизким. Загородное поместье поражало размерами, оно раскинулось среди искусственных озер и цветущих садов. В вечернем воздухе витал сладковатый аромат жасмина, доносилась пьянящая мелодия флейты. Отбрасывали причудливые тени бумажные фонарики. Кружились, медленно оседая, редкие цветочные лепестки.

Сказочно красиво.

В иной момент я бы замерла, наслаждаясь дивным зрелищем. Была бы невероятно счастлива, что смогла увидеть его воочию. Сейчас же многое бы отдала, чтобы это оказалось лишь сном. Мечтала сбежать, но твердая рука регента вела меня вперед.

С каждым шагом нога болела все сильнее, но я старалась не хромать. В голове звенели слова: «никто не должен заметить твоей слабости».

– Ты – будущая императрица. Помни об этом, – словно уловив мои мысли, тихо сказал регент.

Забудешь тут. Как же.

Банкетная зона раскинулась среди ажурных беседок. На площадке в центре под звуки флейты кружились танцовщицы в легких ханьфу. Их широкие рукава взлетали, как крылья.

Мы остановились на границе света и тени. Гости, увлеченные выступлением, пока не замечали нас. Регент шепотом называл имена некоторых собравшихся на вечерний банкет людей: министров, князей, военачальников… Настоящая Тяньлин, вероятно, давно и очень хорошо знала, кто все эти фигуры, а мне оставалось только

Повезло, что для Тяньлин это первый выход в свет, и она почти ни с кем лично не знакома. До этого, вероятно, встречалась лишь со сторонниками регента, которые бывали в поместье. Впрочем, лица некоторых вельмож мне тоже показались знакомы – кажется, я их видела во время казни на площади.

В центральной беседке, которая была выше и богаче остальных, восседал юноша в золотистых одеждах. Стол перед ним ломился от яств, а сам подросток отчасти терялся на фоне подушек.

Я заметила только тонкую, как у цыпленка, шею, худое лицо и волосы, собранные в простой высокий пучок и заколотые золотой шпилькой. Регент не представил юношу, но и так было понятно – это император. Только он мог носить подобные одежды, только ему могло быть отведено подобное место.

Несмотря на то, что я не хотела выходить за императора, в глубине души мелькнула искра разочарования. Не таким я желала видеть будущего супруга. Как минимум на несколько лет старше и… иной фактуры. «Как У Мин» – невольно вспыхнуло сравнение. Я безжалостно отбросила болезненные воспоминания в дальнюю кладовку сознания, запретила себе думать о воине с хищными глазами.

Я не знала, сколько точно лет Шэнь Тяньлин. Но учитывая вполне оформившуюся фигуру и отражение, которое видела в зеркале, я должна быть старше императора на пару лет, как минимум.

И почему мне не пришло в голову, что жених моложе меня? Шэнь Лун не мог быть регентом при взрослом дееспособном императоре!

Перед юношей вполоборота стоял грузный старик в тяжелых, расшитых золотом, темно-красных одеждах. Рядом с ним почтительно замерла хрупкая девушка в светло-розовом ханьфу.

– Старика ты, разумеется, узнала, это главный казначей Цзян Хун. Розовая пташка – Суань, его внучка. Он спит и видит, чтобы она заняла твое место, – прошептал регент. – Не беспокойся, императрицей ей не стать, но, возможно, ее отберут в гарем.

Конечно, как я могла забыть. Императору часто выбирали не одну супругу. Чтобы, как говорится, не заскучал.

Я бы с радостью уступила этой Суань место императрицы, а сама держалась как можно дальше от гарема, императора и дворцовых интриг. Внучка главного казначея выглядела нежной, как распустившийся розовый бутон. Оставалось гадать, девичья невинность была маской или Суань, как и я, оказалась пешкой и жертвой амбиций старших родственников…

Вдруг я поймала взгляд молодого вельможи в изумрудно-зеленом ханьфу. В отличие от остальных гостей, он не был увлечен беседой или выступлением танцовщиц, а смотрел на меня. Слишком пристально смотрел.

Я понятия не имела, кто этот вельможа. Регент его не представил.

Глава 6

Музыка смолкла. Танцовщицы, подобно стайке ярких рыб, ускользнули прочь. Следом за регентом я ступила в пятно света и сразу оказалась в центре внимания.

Наверное, если бы Шэнь Лун не поддерживал меня за руку, я бы убежала прочь. Или у меня подкосились ноги. Или замерла как вкопанная. Но регент уверенно вел меня к беседке императора.

Я слышала взволнованные шепотки. Чувствовала оценивающие взгляды. И на миг словно взглянула на себя со стороны – увидела глазами праздных вельмож.

Юная девушка, которая раньше не покидала отчего дома, но сейчас нарядилась в слишком тяжелое и статусное платье. Несомненно красивая, но холодная, как нефритовая статуэтка на алтаре. Неестественно прямая спина, чуть прихрамывающая походка. Багряная полоса шелкового шарфа на шее. Бледное лицо.

Юная?.. Я чуть не сбилась с шага. Надо не забывать, что в глазах старых интриганов я тоже почти ребенок. Вот только я несколько старше, чем настоящая Тяньлин. И жизненный опыт у меня иной, пусть для здешних мест и несколько специфический.

Когда мы остановились перед беседкой императора, Шэнь Лун обозначил поклон. Я же застыла в нерешительности, не зная, как правильно приветствовать жениха. Регент потянул меня за рукав, и, уловив подсказку, я неловко поклонилась.

Скорее всего, я нарушила этикет. Оставалось надеяться, что мне простят эту оплошность, учитывая, что я еле держусь на ногах. Или же спишут на высокомерие и наглость дочери регента.

Главный казначей кивнул мне с холодной вежливостью. Его внучка грациозно поклонилась, особым образом сложив ладони у груди.

Надо разобраться с правилами этикета. Столько всего надо!..

– Ваше Величество, – голос Шэнь Луна прозвучал ровно, без тени волнения, – моя дочь просит прощения за опоздание и за молчание. Последствия нападения… лишили ее голоса.

Я кивнула, подтверждая его слова.

Император сидел, откинувшись на подушки, и задумчиво крутил в тонких пальцах нефритовую пиалу. Его темные, глубоко посаженные глаза выглядели чужеродно на почти детском лице. На мгновение в них промелькнула досада – он явно оказался не рад увидеть меня живой и почти невредимой.

Уж не император ли отправил убийц по мою душу?..

– Молодая госпожа Шэнь, я слышал, вам пришлось пережить неприятный инцидент. – В его голосе слышались нотки сочувствия. Притворного, скорее всего.

Я прижала ладонь к горлу, изображая сожаление, и кивнула.

– К счастью, травмы несерьезны, – поспешил успокоить будущего зятя регент, – и свадьбу откладывать не придется.

Казалось, время в саду остановилось. Все так же колыхались от слабого ветерка занавеси, и медленно кружились, оседая, цветочные лепестки. Но гости застыли подобно восковым фигурам. Они напряженно прислушивались к нашему разговору. Ловили каждый жест и мимолетный взгляд.

– Это не может не радовать. Однако… – намеренно затянул паузу император, – столь неприятное происшествие накануне свадьбы… Не думаете ли, господин регент, что это дурной знак?

Мой жених – еще мальчишка. Но недооценивать его не стоило. Ему пришлось рано повзрослеть.

– Ваше Величество слишком суеверны, – с ядовитой мягкостью произнес регент. – Разве может считаться дурным знаком то, что невеста выжила?

Император опустил пиалу на стол.

– Надеюсь, к свадьбе молодая госпожа Шэнь… восстановится, – его губы тронула вежливая улыбка.

– Ваше Величество, молодая госпожа Шэнь демонстрирует невероятную стойкость, – произнес главный казначей Цзян Хун. – После такого испытания все же явиться на банкет… Это достойно восхищения.

Мне показалось, что в словах хозяина поместья я уловила скрытую иронию.

– Моя дочь так ждала этой встречи, что не могла ее пропустить из-за какого-то… недоразумения, – промолвил Шэнь Лун.

Нападение убийц – всего лишь недоразумение? В какой интересный мир я попала. Впрочем, если покушения на регента и его дочь происходили столь часто, то к ним и правда должны были привыкнуть и не воспринимать как нечто из ряда вон выходящее.

– Я тоже рад, наконец, увидеть невесту, – сказал император. – Счастлив, что она присоединилась к нам на этом мероприятии.

– Надеюсь, виновник торжества тоже, пусть и с опозданием, явится, – заметил казначей.

Юный император, соглашаясь, склонил

– Возможно, дела на границе задержали князя Яна, – сказал регент.

– Или общество солдат и северных варваров прельщает князя больше, чем придворные церемонии, – заметил казначей. – За столько лет, вероятно, он отвык от столичной жизни.

– Или по пути он тоже столкнулся с некоторым… недоразумением, – проговорил император.

– Князь Ян Нин – герой севера, прославленный полководец. В народе слагают легенды о его подвигах, – возразил регент. – Он не юная девица и не престарелый чиновник, не думаю, что какое-то… недоразумение… смогло бы задержать его, если бы он действительно хотел почтить нас своим присутствием.

Император хотел что-то возразить, но потом вновь кивнул, признавая правоту регента.

– Ваше Величество, я провожу дочь к ее столу. Ей необходим отдых. – Шэнь Лун не спрашивал дозволения, а ставил в известность, наглядно показывая, что именно ему принадлежала власть.

– Да, конечно, – все же отозвался император. Растянул губы в вежливой улыбке: – Надеюсь, при следующей встрече молодая госпожа Шэнь будет лучше себя чувствовать и нам удастся побеседовать.

– Непременно, – кивнул регент. – Молодая госпожа Цзян составит компанию Лин-эр?

– Конечно, – склонил голову казначей, – девушкам полезно будет познакомиться друг с другом.

* * *

Словно две фарфоровые статуэтки, мы замерли в беседке, каждая за своим столом. Суань хранила молчание, а я просто не могла говорить.

С одной стороны, тот факт, что я временно лишилась дара речи, доставлял множество неудобств, а с другой – несколько упрощал задачу. Я понятия не имела, как говорить с чиновниками, придворными, их спутницами и тем более с женихом-императором… но, по счастью, мне и не требовалось. Оставалось внимательно смотреть и слушать – пытаться разобраться в местных нравах, политике и особенностях расстановки сил. Увы, с последним тоже не очень получалось – я не могла расслышать ни слова из разговора регента, казначея и императора. До их беседки всего десяток шагов, но голоса заглушала музыка.

Исполнители сменяли друг друга. Суань все так же сидела неподвижно, не притронулась ни к еде, ни к напиткам. Я – тоже.

На самом деле я бы не отказалась промочить горло. Но боялась, что меня снова попытаются отравить, опасалась нарушить какие-то правила поведения за столом. Да, наверное, я слишком много думала. Мне, как дочери регента, явно дозволено больше, чем остальным, и яда сейчас можно не опасаться. Главный казначей при первой возможности убрал бы мою фигуру с доски, но не мог допустить, чтобы со мной что-то случилось, пока я в его поместье… Но осторожность была сильнее жажды.

На площадке в центре, спиной к спине, сидели две исполнительницы в небесно-голубых ханьфу. Одна перебирала струны пипы, другая склонилась над гуцинем. Пипа[5] звенела, как горный ручей, а гуцинь[6] отвечал ей глубокими бархатными переливами. Мелодии причудливо переплетались, тревожа что-то в глубине души.

Время тянулось томительно медленно, князь Ян не спешил явиться пред очи императора. Поначалу гости пристально разглядывали меня – уверена, разобрали мой облик до последней заколки. Но вскоре большинству из них это наскучило.

Мне хотелось, чтобы банкет скорее закончился, и я смогла, наконец, вытянуть травмированную ногу, расслабить плечи… Если подумать, то мне отчасти повезло, – я попала в тренированное тело. В прежней жизни не смогла бы так долго сидеть неподвижно, у меня уже начала бы болеть шея из-за тяжелой прически.

А еще можно назвать невероятной удачей, что здесь не практиковали бинтование ног. Или, во всяком случае, регент оказался противником этого варварского обычая. Если бы у Тяньлин оказалась многократно переломанная еще в раннем детстве «лотосовая ножка», то далеко от убийц я бы не убежала. Я бы ходить нормально не смогла.

Впрочем, если вспомнить недавнее нападение, тело у меня не такое уж сильное – я не смогла долго и быстро бежать, не оказала хоть сколько-то заметного сопротивления убийцам. Впрочем, оно и логично, меня растили как будущую императрицу и мать наследника престола, а не как воительницу цзянху[7].

– Тяньлин-цзе, прошу простить меня, – вдруг тихо сказала Суань. – Я вынуждена покинуть вас. Мне нужно срочно проверить фонари на северной галерее у пруда. Кажется, некоторые из них погасли. Если их не зажечь, кто-то из гостей может оступиться и упасть в воду.

Я кивнула.

Она назвала меня цзе? Интересно. Видимо, я старше внучки казначея.

Суань быстро удалилась. Кажется, ей потребовалось определенное усилие, чтобы не перейти на бег. Повод был формальным, слуги и без юной госпожи разобрались бы, но ей тоже оказалось некомфортно в моем обществе и хотелось ускользнуть с банкета.

Старый казначей наблюдал за бегством внучки с явным неудовольствием.

Увы, долго наслаждаться одиночеством мне не дали. На подушку рядом с моим столом опустился молодой вельможа в изумрудно-зеленом ханьфу. Тот самый, взгляды которого я то и дело ловила на себе.

– Лин-эр, если не возражаешь, я составлю тебе компанию, – улыбнулся он.

Разумеется, я возражала. Вернее, хотела бы возразить, но при текущих обстоятельствах не могла.

Регент мельком взглянул на нас и вернулся к беседе с императором. Значит, Шэнь Лун знал этого человека и до определенной степени доверял ему. Хуже того, Тяньлин тоже его знала. Иначе он не обратился бы ко мне так ласково – «Лин-эр».

Слишком ласково – это указывало на определенный уровень отношений.

Вот только кто этот человек? Близкий родственник? Не родной брат – точно. Минхао – младше Тяньлин. Он подросток, а не взрослый мужчина. Скорее всего, Минхао – тот самый мальчишка, которого казнили рядом со мной.

Один из союзников Шэнь Луна? Или его подчиненный?

– Я должен был отправиться вместе с вами, – покаянно вздохнул вельможа, – тогда смог бы тебя защитить. Тебе бы не пришлось все это пережить. Не пришлось страдать…

Я терпеливо внимала речам внезапного собеседника – а что мне еще оставалось? – и тайком рассматривала его. Довольно молод. Вероятно, тридцати еще нет. Впрочем, молодость – понятие относительное, а он старше Тяньлин лет на десять, если не больше. Высокий. Статный. Темные волосы собраны в тугой пучок на макушке и заколоты нефритовой шпилькой. Лицо красивое. Холеное. Обаятельное. При этом вельможа прекрасно осознавал, что красив. Уверена, он пользовался успехом у женщин. Сейчас я ловила ревнивые взгляды – некоторые молодые и не очень дамы внимательно следили за нашей беседой.

– …Когда я узнал, что с тобой случилось, то места себе не находил. Лично возглавил один из отрядов, который отправился на твои поиски. К сожалению, не мне удалось тебя найти, –

Потом вдруг подался вперед, демонстративно потянулся к винограду на блюде. И будто ненароком нежно коснулся моего запястья. Притом не рукава, а обнаженной кожи.

– Ты в порядке? – прошептал он.

Жест личный. Насколько я понимала здешние нравы – почти интимный.

По спине пробежал холодок, и я нервно отдернула руку.

Только не говорите, что этот вельможа – возлюбленный Тяньлин?!

* * *

Я отдернула руку слишком поспешно. Вела себя с этим человеком неправильно. Еще немного – и он поймет, что я не настоящая Тяньлин.

Над садом лилась нежная мелодия флейты, а в душе волной поднималась паника. Я судорожно вздохнула и сделала вид, что поправляю шарф. Нарочито медленно, чтобы вельможа заметил синяки на шее.

Выражение его лица изменилось. В глазах отразился сложный спектр эмоций: гнев, беспокойство и, кажется, досада.

– Бедная моя Лин-эр, – прошептал незнакомец, опускаясь обратно на подушку. – Обещаю, я найду тех, кто нанял убийц. Заставлю заплатить!

Еле заметно кивнула.

– Очень болит?

Поморщилась в ответ.

– Бедная моя Лин-эр, – повторил он. – Знаешь, на миг мне показалось, что ты меня не узнаешь.

Вопросительно приподняла бровь. Позволила себе улыбнуться уголком рта.

– Глупость, конечно, – сверкнул зубами вельможа. – Мы знакомы всю жизнь…

Вдруг мелодия флейты резко оборвалась. Кто-то уронил пиалу, и звон разбитого фарфора пронзил внезапно наступившую тишину. А потом по саду пронесся взволнованный шепот.

Император привстал с подушек. На его лице горел почти детский восторг. Регент и казначей переглянулись, но их черты оставались каменными, ни одной эмоции прочитать не удалось. Дамы за соседними столиками затаили дыхание, их спутники – чиновники и придворные щеголи, тоже замерли. Даже мой таинственный собеседник в изумрудном ханьфу резко выпрямился, лицо стало напряженным.

Я обернулась и… увидела его.

Воин в темно-сером ханьфу шел через сад. Медленно, словно не замечая, что все взгляды прикованы к нему. Его длинные волосы были собраны в высокий хвост, перехваченный кожаным шнуром, среди черных прядей мелькали тонкие косы с костяными бусинами. Было в его облике что-то дикое, почти варварское – он выглядел словно степной волк среди декоративных собачек.

Он не смотрел по сторонам и, казалось, не видел никого, кроме юного императора. Лишь на миг его взор задержался на мне. В хищных глазах я прочитала узнавание.

От моего лица тут же отлила кровь. Пальцы сами собой сжались, ногти впились в шелк ханьфу.

– Лин-эр? – обеспокоенно прошептал вельможа. – Ты побледнела… Тебе дурно?

Я не ответила. Не могла.

– Ты знаешь его? – спросил он.

Да. Его я знала.

Через площадку направлялся У Мин. Мой спаситель. Человек, которого я почти похоронила. Человек, которого хотели убить из-за меня.

Наконец он остановился перед беседкой императора.

– Простите за опоздание, Ваше Величество, – произнес У Мин с уверенностью, граничащей с наглостью.

Император хотел что-то сказать, но его опередил регент:

– Князь Ян, мы уже начали думать, что вы не явитесь.

Юный правитель опустился обратно на подушки, постарался принять независимый вид.

– Дорога оказалась… интереснее, чем я ожидал, – ответил Ян Нин.

Я пораженно замерла. Пазл сложился. Теперь я знала, кого мне повезло встретить в лесу. Знала настоящее имя своего спасителя.

– Князь Ян, право, я удивлен, что вы решились явиться на банкет в таком виде, – казначей Цзян Хун окинул гостя пренебрежительным взглядом.

Ян Нин чуть наклонил голову и криво улыбнулся:

– Если бы потратил время на выбор наряда, то рисковал вообще не успеть на это… сборище.

Мелькнула мысль, что если бы князь и правда спешил на банкет, то не расположился бы на привал всего в часе от поместья. Впрочем, возможно, он не успел переодеться из-за меня…

– Сборище?! – воскликнул кто-то из чиновников. – Князь, что вы себе позволяете!

– Это оскорбление двора! – вторил ему другой. – Оскорбление императора!

Регент сделал легкий знак рукой и его шавки послушно замолчали.

– Князь слишком много времени провел среди северных варваров. Видимо, забыл, как принято себя вести в приличном обществе.

– Десять лет – долгий срок. Я привык к гарнизонной жизни, – не стал спорить мой спаситель.

– Император оказал вам величайшую милость, что позволил вернуться, – сказал казначей.

– И я безмерно благодарен… императору, – склонил голову Ян Нин.

Снова взволнованные шепотки пронеслись по саду, а потом кто-то ахнул:

– Князь, у вас кровь на рукаве!

– Не волнуйтесь, я не ранен, – даже не обернулся Ян Нин. – Но несколько утомился с дороги. С вашего позволения, присяду.

Не дожидаясь разрешения, он опустился ступеньку беседки. Впрочем, к императору спиной не повернулся. Сел вполоборота, у колонны.

Забыв, как дышать, я завороженно наблюдала за князем.

А я еще волновалась, что могу невольно нарушить этикет! В то время как Ян Нин презирал дворцовые условности.

Император, который до этого молча наблюдал за перепалкой, произнес:

– Нин-гэ, я рад, что ты, наконец, вернулся. – Его голос звенел от напряжения. – Сядь ближе. Расскажи, как обстоят дела на севере.

Я резко вздохнула и судорожно закашлялась. Горло вновь свело спазмом. Вельможа налил в чашку остывший чай, протянул мне. Не раздумывая, я осушила ее одним глотком. Стало лучше, но ненамного.

Если император обратился к Ян Нину как к старшему брату, то кем тогда князь приходился ему?..

Меня раздирали на части противоречивые эмоции. Невероятная радость. Облегчение, что Ян Нин жив и, кажется, даже не пострадал в схватке со стражниками регента. А еще страх. Вина. Я остро почувствовала, что предала этого человека. Скорее всего, князь не из тех, кто прощает предателей.

– Моей дорогой кузине, кажется, нездоровится, – сказал вельможа. – Позвольте мне проводить ее в покои.

Регент скользнул по мне оценивающим взглядом, в его глазах промелькнула тень беспокойства.

– Лань Вэй, позаботься о моей дочери, – кивнул он.

– Надеюсь, когда молодая госпожа Шэнь поправится, мне выдастся возможность побеседовать с ней, – добавил император.

– Непременно, – вежливо улыбнулся регент. – Вам нужно лучше узнать друг друга.

– Да… конечно, – согласился император.

Князь Ян молча смотрел на меня. Левая бровь чуть приподнята. В темных раскосых глазах читался невысказанный вопрос. Или скрытая ирония.

Мне первой пришлось отвести взгляд. Вельможа подал руку, чтобы помочь мне подняться из-за стола.

Глава 7

Лань Вэй – так звали вельможу в изумрудно-зеленом ханьфу, и сейчас он мягко, но настойчиво вел меня прочь.

Я мечтала, как внучка казначея, сбежать с банкета, но опасалась оставаться с новоявленным кузеном наедине. Хотела обернуться, еще раз посмотреть на Ян Нина, но не могла себе этого позволить.

Слишком много вопросов крутилось в голове.

Почему Ян Нин сделал вид, что мы

Нет. Вряд ли. Так мог бы поступить недалекий солдат, который не получил ни образования, ни воспитания… и ничего не смыслит в дворцовых интригах. Но, чтобы ни говорили досужие сплетники, Ян Нин не такой. Я только сегодня увидела князя, мы почти не общались, но все же впечатление успело сложиться. Ян Нин не так прост, как кажется, и репутация его обманчива. Я почти не сомневалась, его поведение на банкете – игра.

Наша встреча в лесу была случайна, Ян Нин не знал, кто я, пока не увидел стражников регента. Вот только со стороны история выглядела уже не так безобидно. Люди обычно не хотят верить в подобные совпадения, интерпретируют события в выгодном им свете.

Регент легко может обвинить князя в сговоре с бандитами – сказать, что Ян Нин намеревался меня похитить или лишить чести… и тем самым убрать его фигуру с игровой доски. Но в этом случае моя репутация тоже окажется под ударом. Возникнут вопросы: что произошло между мной и Ян Нином наедине, что сделали со мной наемники в лесу. Даже освидетельствование лекаря ситуацию не спасет – репутации будет нанесен непоправимый урон. Девушка, честь которой поставлена под сомнение, не сможет выйти замуж за императора. Тем более если сам император изначально против женитьбы, если у регента есть политические противники, которые хотят получить власть через своих дочерей или внучек.

Патовая ситуация.

Так что и князю, и мне о знакомстве лучше молчать. Притвориться, что ничего не было и прежде мы не виделись. Не то чтобы меня заботила собственная репутация. Если бы инцидент в лесу разрушил помолвку с императором, я бы только возрадовалась. Но я не хотела, чтобы у Ян Нина снова из-за меня были неприятности.

Жаль, полностью скрыть инцидент вряд ли получится. Моего спасителя видели стражники. Я не знала, сколькие из них выжили после схватки, но, как минимум, десятник Гуй Цзя должен запомнить князя…

Ужаснулась собственным мыслям. Я в этом мире меньше двух дней, а уже так цинично думаю о человеческой жизни. И даже попытку убийства считаю всего лишь неприятностью.

– Лин-эр, тебе осталось лишь немного потерпеть, – вырвал меня из задумчивости голос Лань Вэя.

В ответ вежливо кивнула.

Я совершенно не ориентировалась в поместье главного казначея и без сопровождающего точно заблудилась бы среди бесчисленных галерей, прудов и мостов. Одна надежда, до гостевых покоев и правда недалеко – лодыжка снова разболелась и я начала прихрамывать.

– Когда родишь наследника, император станет не нужен, и мы, наконец, сможем быть вместе, – тихо продолжил кузен.

Что?..

Я сбилась с шага, травмированная нога подвернулась. Если бы Лань Вэй не поддерживал под руку, то я бы растянулась на холодных камнях или рухнула прямо в пруд – низкое ограждение галереи не спасло бы. Кузен нежно обхватил меня за плечи, удерживая от падения. Наверное, со стороны объятие выглядело почти невинным.

Не веря ушам, я медленно повернулась к Лань Вэю. Я ведь ослышалась, правда?

В переменчивом свете фонарей лицо кузена казалось идеальным. Тонкие черты, плавные линии. Брови вразлет, чувственные губы. В глазах вельможи отражались трогательная забота и участие. Если бы увидела такого персонажа в дораме, то, затаив дыхание, любовалась бы его неземной красотой. Сейчас же мне хотелось бежать, куда глаза глядят.

В крытой галерее, что шла вдоль пруда, мы были одни. Уже несколько минут я не видела ни стражников, ни слуг, ни гостей. Лишь издалека, если прислушаться, доносилась тревожащая душу мелодия гуциня.

Не выпуская из объятий, Лань Вэй нежно провел кончиками пальцев по моей щеке, поправляя выбившуюся из прически прядку.

Я дернулась от прикосновения. Уперлась ладонями ему в грудь, пытаясь оттолкнуть.

– Лин-эр, что с тобой сегодня?.. – между идеальных бровей кузена пролегла тревожная складка.

Настоящая Тяньлин так бы себя не повела. Не стала бы вздрагивать от прикосновений возлюбленного.

Я зажмурилась. К черту настоящую Тяньлин! Я не собираюсь становиться любовницей Лань Вэя! Участвовать в заговоре! Рожать ребенка от императора! И выходить замуж тоже не собираюсь!..

Зажмурилась и тихонько выдохнула, пытаясь привести в порядок мысли и утихомирить бешено стучащее сердце. Пока я могу только играть отведенную мне роль. Слишком резко менять поведение нельзя.

Еле уловимо коснулась руки кузена, а потом дотронулась до шарфа, закрывающего следы удушения на шее. Покачала головой. Одними губами произнесла: «Не сейчас. Отпусти».

Он нахмурился, а потом кивнул.

– Конечно. Прости, Лин-эр. После того, что ты пережила, тебе нужно время, чтобы прийти в себя.

Я заставила себя слабо улыбнуться. Лань Вэй перестал удерживать меня, и я плавно отстранилась от него. Прижалась спиной к деревянной колонне галереи, вцепилась пальцами в низкое ограждение. Перенесла вес на здоровую ногу.

Хотела бы уйти. Сбежать. Но, увы, даже стояла с трудом.

– Обещаю, я больше не оставлю тебя одну. Всегда буду рядом. Больше никто не причинит тебе боль. Больше никто не посмеет прикоснуться… Только Ли Фэн.

Ли Фэн – это, видимо, император. Как ни противно признавать, но с кузеном сейчас поговорить даже полезно. Когда еще удастся безопасно выведать все?

Я вопросительно приподняла бровь.

– Да, императора тебе все же придется потерпеть. – На лицо Лань Вэя набежала тень. Он понял меня по-своему. – Это несправедливо по отношению к тебе, признаю. Следующий год будет непростым. Главное, чтобы ты родила наследника как можно быстрее.

Губы дернулись. Я чуть не рассмеялась кузену в лицо.

Интересно, как он это себе представляет? Ли Фэн – совсем мальчишка! И, если не дурак, должен понимать, что его жизнь потеряет всякую ценность, когда у регента появится внук. Император приложит все усилия, чтобы отменить или отложить свадьбу, а если не получится, то будет всячески избегать брачных покоев.

– Лин-эр, – заметив мои сомнения, мягко произнес Лань Вэй, – ты первая красавица империи! Ты же видела придворных дам. Ни одна из них близко с тобой не сравнится. Даже нежно оберегаемая внучка старика Цзяна – всего лишь простушка и бледная тень. А ты… Ты – истинный феникс! Тебе особых усилий прикладывать не придется, Ли Фэн просто не сможет устоять перед тобой. На всякий случай, конечно, мы его немного подтолкнем… есть средства. Главное, чтобы дворцовые евнухи засвидетельствовали, что вы вместе провели ночь. А от кого будет ребенок, уже не важно, – многозначительно прошептал кузен.

Полотно интриги развернулось передо мной во всей красе. Правда оставался вопрос: регент в курсе планов Лань Вэя или кузен действует самостоятельно? С другой стороны, Шэнь Лун хочет сохранить власть, а для этого ему нужен легитимный наследник престола. Кто в действительности окажется отцом ребенка, уже вторично.

Я очень старалась держать себя в руках, но видимо шок и растерянность все же отразились на лице, потому что вельможа поспешил успокоить горячо любимую кузину.

– Лин-эр, – тяжело вздохнул он, – знала бы ты, как мне больно от мысли, что тебе придется выйти замуж за этого мальчишку. Я хотел бы, чтобы все было по-другому… Потерпи один год, Лин-эр. А потом у тебя будет все. У нас будет все!..

* * *

Лань Вэй проводил меня до покоев, у дверей которых несли стражу двое доблестных воинов в знакомых кожаных доспехах. Перед тем как отпустить мою руку, его пальцы немного дольше, чем следовало, задержались на запястье. Нежно, лаская, коснулись обнаженной кожи. Мне потребовалось определенное усилие, чтобы не вырваться из хватки вельможи.

А затем меня подхватили служанки, провели в покои. В комнате царил полумрак. Масляные лампы, приглушенные шелковыми абажурами, отбрасывали колеблющиеся тени на стены. Когда ловкие руки девушек потянулись к тесемкам на ханьфу, к алому шарфу… тени зловеще задвигались, и вот тут меня, наконец, сдали нервы.

Я все еще чувствовала пальцы Даи на своей шее. Видела окровавленные руки наемников. Хотела смыть прикосновения Лань Вэя. Забыть этот день, как дурной сон. Нет, два дня. Проснуться от этого невероятно захватывающего реалистичного кошмара.

Грубо оттолкнула первую и вторую служанку. Пошатнулась и тяжело опустилась на стул. Взмахнула рукой, сбрасывая со стола поднос с чайником. Фарфор звонко разлетелся вдребезги.

Служанки тут же бросились на колени, принялись причитать, что не хотели обидеть госпожу.

– Прочь! – беззвучно закричала я.

Голоса не было.

– Молодая госпожа?! Все в порядке? – крикнул стражник из-за дверей.

Только Фань По моя выходка не испугала. Ни один мускул не дрогнул на ее лице.

– Молодая госпожа устала и просит ее не беспокоить, – громко, чтобы стражники услышали, сказала она, а потом повернулась к дрожащим служанкам и шипящим шепотом приказала: – Все вон. Никому не слова.

– Осколки… – робко начала одна из девушек.

– Вон, – повторила Фань По.

Опустив головы, служанки стремительно унеслись прочь. Наставница повернулась ко мне, на ее суровом лице появилось подобие улыбки, и она мягко произнесла:

– Лин-эр, ты устала. Давай, помогу тебе…

Я замотала головой.

Той минуты, пока Фань По разбиралась со слугами, мне хватило, чтобы немного прийти в себя. Весь вечер я держала себя в руках, а сейчас чуть не сорвалась в неконтролируемую истерику. Мне нужно остаться одной. Разобраться в происходящем. Успокоиться. А не пытаться вжиться в образ Шэнь Тяньлин, не думать каждую секунду, что дочь регента сделала бы в той или иной ситуации.

– Я. Хочу. Побыть. Одна, – губами произнесла я.

Фань По нахмурилась. В этот раз фокус не прошел. Фраза оказалась слишком сложной, чтобы можно было произнести ее беззвучно.

Я поискала взглядом поднос с песком, на котором выводила иероглифы для Гуй Цзя, а потом просто указала Фань По на дверь.

Наставница недовольно поджала губы и нехотя кивнула:

– Я схожу за лекарем Ваном. Тебе нужен успокоительный отвар. И, Лин-эр, постарайся не наступить на осколки.

Мне очень хотелось кричать и швыряться вещами, но вместо этого я только вздохнула и тоже кивнула. Без отваров, настоек и иголок лекаря Вана я бы уже сошла с ума. Если хочу выжить в этом мире, нужно держать эмоции под контролем. Опять-таки шею и ногу тоже нужно осмотреть.

Наконец я осталась одна.

Устало облокотилась на стол, потерла лоб. Столько всего случилось, столько нужно обдумать. Сегодняшний вечер дал мне многое. Теперь я хотя бы знала, какая отведена мне роль. Осталось понять, как переписать сценарий, чтобы не оказаться на плахе.

Я не знала нюансов и подтекстов, но имеющейся информации хватало, чтобы сделать вывод – я оказалась в центре заговора. Отец Тяньлин – фактически узурпировал власть при малолетнем императоре. Сейчас правитель подрос, грозился вырваться из-под контроля, несомненно, у него имелись сторонники – тот же князь Ян Нин. Регенту нужен новый ребенок, за плечом которого он сможет встать и продолжить править империей.

Я видела будущее – кару, которая постигнет весь род Шэнь и приближенных людей. Лань Вэя среди осужденных я не помнила, но это ничего не значило. Он мог погибнуть раньше, сбежать, предать или я просто не рассмотрела его со своего места.

Весь род могли приговорить к казни только за очень тяжкое преступление. А это измена. Мятеж. Убийство императора. Или попытка убийства.

И теперь я точно знала, что заговор Шэнь Луна и Лань Вэя провалится.

Лань Вэй… От воспоминаний о кузене меня передернуло. Он так трогательно заботился о возлюбленной. Так старался уложить ее в постель к императору. Трепетно и нежно предлагал лишь чуть-чуть потерпеть, немного пострадать.

Всего лишь и надо пережить десятки и сотни покушений. Выйти замуж за императора. Опоить его и соблазнить. Или даже просто сымитировать близость. А потом тут же страстно отдаться кузену. Лучше несколько раз, чтобы точно забеременеть. Выносить ребенка, пережив в процессе еще множество покушений, и потом родить. Притом обязательно мальчика. Если будет девочка, то… начинай сначала!

Чудесный план.

Интересно, любил, хотя бы немного, Лань Вэй свою кузину? Или она была лишь инструментом для достижения власти? И любила ли Шэнь Тяньлин кузена?.. Впрочем, какая разница! Гораздо важнее – насколько далеко они зашли в любовных взаимоотношениях.

Я очень надеялась, что Тяньлин не спала с Лань Вэем, и мне досталось девственное тело. Насколько я могла судить, в этом мире ценились чистота и невинность девушки.

Одно дело, если бы моя репутация оказалась под сомнением после нападения наемников, а совсем другое, если бы всплыло, что я добровольно прелюбодействовала с двоюродным братцем. Не то чтобы я собиралась торговать невинностью, я вообще в эту сторону не думала. Но иметь в своей биографии подобное пятно и Лань Вэя в роли бывшего любовника не хотелось. Проблем потом не оберешься.

Нет. Покачала головой. Лань Вэй – хладнокровный интриган. Он не стал бы из-за минутной прихоти ставить под угрозу свою жизнь, разрушать далеко идущие планы. Скорее всего, дальше поцелуев у него с Тяньлин дело не дошло, а может, и поцелуев не было…

– Так вот ты какая, Лин-шэ[8], – раздался знакомый голос над самым ухом.

Я резко вскочила со стула и беззвучно вскрикнула

Передо мной стоял Ян Нин. Князь появился словно из ниоткуда. Ни один фарфоровый осколок не треснул под его сапогами.

Я сразу поняла – он слышал разговор с Лань Вэем. Видел все. Сделал выводы.

И с чего я решила, что где-то в поместье можно говорить безопасно?..

– Лин-шэ… – с чувством протянул Ян Нин.

Его темные глаза пылали от ненависти. В них я увидела свою смерть.

Раньше он называл меня младшей сестренкой Лин, а теперь я стала змеищей Лин. Последней тварью, стервой, предательницей! Женщиной, которая должна погубить будущего мужа и императора. Притом падшей, которая изменяет жениху с собственным кузеном.

– Обычно я не убиваю ни женщин, ни детей, но… – Ян Нин медленно приближался ко мне, – ради тебя придется сделать исключение.

Оружия у князя не было, но я не сомневалась, он легко свернет мне шею голыми руками.

Встать даже не пыталась, продолжала отползать. Ни на секунду не отводила взора от моего давешнего спасителя. Судорожно пыталась придумать выход.

Вот только…

Я прогнала слуг. Приказала стражникам не беспокоить меня.

Черт.

И где Лань Вэй, который обещал защищать? Уверял, что больше никто не сможет прикоснуться ко мне?..

А потом я уперлась в стену.

– Зря я тебя спас. Надо было просто отвернуться. – Губы Ян Нина дернулись в горькой улыбке. – Тогда все было бы намного проще.

Кричать я не могла, убежать тоже. Вообще ни слова в свое оправдание произнести была не в состоянии. Только беззвучно шептать. Но стал бы Ян Нин пытаться читать по губам? Да и поверил бы мне?..

Действительно, проще всего меня убить.

Как и тогда, во сне, я была беспомощна и нема.

Впрочем, до казни, кажется, я не доживу…

Глава 8

Ко мне неотвратимо приближалась смерть.

Все, что я могла, это снова выхватить шпильку с фениксом из прически… и прижать к шее.

Увидела, как расширились зрачки Ян Нина.

Да, я рисковала. Стоит князю слегка подтолкнуть мою руку, и острие вонзится в шею. Даже над легендой особо раздумывать не придется – многие видели, что после череды покушений, Тяньлин не в себе. Поверят, что дочка регента сошла с ума.

Но что мне еще оставалось?

Я не могла оправдаться. Не могла отбиться или убежать. Лишь попытаться вымолить прощение. Или попробовать уронить что-то и привлечь внимание стражи… Вот только Ян Нин убьет меня прежде, чем подоспеет помощь. Да и не смогут люди регента остановить князя.

Значит, выход один – сделать что-то нестандартное. Напомнить Ян Нину, как несколько часов назад я так же прижимала шпильку к своей шее на лесной поляне. Как он меня спас. Выгадать время. Усилить в его душе сомнения. Он ведь колебался, я видела. Действительно не привык хладнокровно убивать девушек. Особенно беззащитных и раненых.

Наши взгляды встретились.

– Все. Не так. Как ты. Думаешь, – надрывая связки, прошептала я. Из горла вырвался хриплый стон, в котором сложно было разобрать отдельные слова.

Послышались шаги, негромкие голоса.

Князь бросил взгляд на дверь, а потом быстро, еле слышно произнес:

– Не заставляй меня снова пожалеть.

Он бесшумно, как призрак, метнулся прочь. Рыбкой выпрыгнул в окно. Миг спустя дверь отворилась, и в комнату уверенно вошла наставница в сопровождении лекаря.

– Лин-эр, что случилось? – воскликнула Фань По, увидев меня на полу.

– Молодая госпожа, что с вами? – вторил ей лекарь Ван.

Я указала на лодыжку. Поморщилась. Остальное слуги поняли сами. Помогли мне подняться, усадили на кровать. Принялись хлопотать вокруг.

Возможно, стоило не слушать предупреждения Ян Нина, а потребовать защиты у стражников и послать за регентом. Князь – сильный воин, но в одиночку ему не справиться с армией. И на открытую конфронтацию с регентом он вряд ли пойдет. Вот только я почти не сомневалась, что просто не успела бы все рассказать Шэнь Луну.

А главное – наверное, это было наивно и глупо, но я не хотела рассказывать. Перед Ян Нином я в неоплатном долгу. Моя задача – разрешить недоразумение, а не плодить новые.

Когда Фань По помогла мне устроиться на кровати, я все еще сжимала шпильку в кулаке. Наставница попыталась разжать пальцы, но я покачала головой. Думала, всю ночь буду дрожать под одеялом, но чудодейственные отвары лекаря подействовали, и я заснула со шпилькой в руке.

* * *

– Лин-эр, как ты себя чувствуешь? – с материнской заботой произнесла Фань По, опуская на столик рядом со мной лаковый поднос с чашкой дымящегося отвара. Она окинула меня взглядом с ног до головы, ее тонкие брови чуть сдвинулись, выдавая тревогу.

Я прикоснулась к шее, а потом осторожно ответила:

– Как вчера, – соврала я и сделала глоток горьковатого отвара.

Голос звучал тихо и хрипло, но горло уже почти не беспокоило. Боль в ноге, как и обещал лекарь, утром вернулась, но оказалась вполне терпимой. Несмотря на то, что в этом мире не было магии, лекарь Ван творил чудеса.

– Завтрак для гостей подадут через час в павильоне у озера.

– Передай, что… я позавтракаю здесь.

Лекарь Ван особенно настаивал, чтобы в ближайшие дни я отдыхала и не разговаривала. Я планировала соблюдать предписания лечащего врача и надеялась весь день провести в гостевых покоях.

– Лин-эр, это неприемлемо, – поджала губы наставница. – Вчера ты и так показала себя не в лучшем свете, господин был недоволен. Сегодня все должны убедиться, что дочь рода Шэнь не сломить и не испугать.

А если я напугана? Если мне больше всего хочется спрятаться под одеяло и носа не показывать? Я не хотела снова видеть регента и казначея, думать, как вести себя с императором, пытаться запомнить всевозможных чиновников, вельмож и их спутниц, терпеть приторную заботу и двусмысленные намеки Лань Вэя…

Я боялась, что еще одной встречи с Ян Нином не переживу. Не знала, как вести себя с князем. Как он поведет себя теперь, когда ему известно о заговоре.

– Гости… все остались?

– Нет, покои нашлись не для всех. Некоторые отправились в обратный путь еще ночью. Но, разумеется, император все еще гостит в поместье. Часть министров тоже.

Может, закатить истерику? Отказаться идти на завтрак? Не потащат же меня туда силком?

Посмотрела на суровую наставницу. Эта может и потащить. Или такие аргументы найдет, что я сама побегу, как говорится, теряя тапки. Фань По не только моя служанка и наставница, но еще и надсмотрщица.

Шэнь Луну не нужна слабая дочь. Даже

От судьбы под одеялом не спрячешься. Ее надо или принять, или попытаться изменить.

Я допила отвар. Затем Фань По помогла мне облачиться в ханьфу – более простое и легкое, нежели вчера, но тоже красное. Замаскировала синяки на шее невесомым шарфом. Когда наставница укладывала волосы, я протянула ей золотую шпильку с фениксом – ту самую, которую сжимала всю ночь.

– Лин-эр, эта не подходит, – попыталась возразить она.

– Эту, – повторила я.

На завтрак я шла медленно – прихрамывая и тяжело опираясь на руку наставницы.

* * *

Павильон, где сервировали завтрак, расположился на берегу искусственного озера, окруженного плакучими ивами. Перед гостями на низких столиках стояли фарфоровые пиалы с прозрачным бульоном и тарелки с весенними овощами, бамбуковые корзинки с паровыми пирожками, блюдца с нежными рисовыми пирожными в форме цветов и миниатюрные чайники.

Я сидела за столом рядом с регентом и старалась не привлекать внимания. Молчала, иногда кивала на приветствия и позволяла себе скупую улыбку, когда кто-то осведомлялся о моем здоровье.

После банкета большинство гостей разъехались – остались лишь полтора десятка. Почти всех присутствующих еще вчера регент мне представил, но, как их зовут, я не запомнила – слишком много информации обрушилось за пару дней, да и вообще выучить местные имена оказалось непросто.

Лань Вэй появился последним, когда все уже приступили к завтраку.

– Доброе утро! – Он легко поклонился. – Тысяча извинений! Служанка пролила чай на мой пояс, пришлось переодеваться.

Сегодня Лань Вэй вновь красовался в зеленом ханьфу, но более светлого оттенка. Его наряд украшала изящная вышивка в виде стеблей бамбука.

Регент кивнул родичу, император даже бровью не повел и словно не заметил его. Казначей окинул снисходительным взглядом и, не скрывая иронии, промолвил:

– Господин Лань, не нужно оправданий. Скажите, что просто немного проспали.

– Ваша правда, – улыбнулся Лань Вэй, – сегодня я встал с трудом. Впрочем, неуклюжая служанка тоже была.

Я мысленно восхитилась выдержке кузена. В местном политическом болоте иначе вести себя нельзя – покажешь слабость, и тут же сожрут.

Лань Вэй занял место за столиком недалеко от меня. Чуть наклонился ко мне и шепнул:

– Лин-эр, как ты себя чувствуешь?

Я демонстративно дотронулась до шарфа и покачала головой.

– Князь Ян, кажется, сегодня тоже чуть не проспал, – насмешливо заметил один из чиновников, бросая взгляд на дальний от императора столик.

Ян Нин развалился на подушках с видом человека, который не выспался и ни капли об этом не сожалеет. Его темные волосы были небрежно собраны в хвост. В отличие от остальных придворных князь не сменил наряд. Он все так же был одет в дорожное темно-серое ханьфу, на рукаве которого осталось пятно засохшей крови.

Рядом с Ян Нином замерли две девушки в нежно-розовых ханьфу. Мне показалось, что вчера я видела их среди танцовщиц.

– Князь, – обратился к нему казначей Цзян Хун, – надеюсь, вам понравилось наше гостеприимство?

Ян Нин поднял взгляд и лениво кивнул:

– Вино было отменным.

– А… компания? – настаивал казначей.

Князь чуть повернул голову, посмотрел на одну из девушек и усмехнулся.

– Тоже ничего, – произнес он, а потом перевел взгляд на меня и в немом вопросе вскинул бровь.

Ян Нин ничего не забыл, и наш разговор еще не закончен.

Кто бы знал, чего мне стоило не опустить голову и не забиться в угол. Я сжала руки под столом, так что ногти впились в ладони, а потом нарочито медленно налила себе чай. За мной тоже все наблюдают. Слабость показывать нельзя.

Разговор за завтраком тек вяло, как вода в заболоченной речке. Кто-то говорил о предстоящей охоте, кто-то – о новых стихах, которые сочинил один из столичных поэтов. Император по большей части отмалчивался, Ян Нин тоже.

– Вам не кажется, что пахнет гарью?.. – вдруг спросил один из чиновников.

Откуда-то издалека послышались крики. В павильон вбежал всклокоченный слуга, споткнулся о ступеньку, чуть не полетел кубарем, но чудом удержался на ногах.

– Господин, беда! – выпалил он. – Кабинет горит!

Казначей переменился в лице.

– Прошу меня извинить, – сказал он, поднимаясь из-за стола, и с неожиданной прытью для своего возраста и веса поспешил прочь.

Следом шумной толпой потянулись гости. Император привстал на подушках, но потом передумал и опустился обратно. Ян Нин неторопливо, словно насмехаясь над всеобщей суетой, поднял чайник и сделал глоток прямо из носика. Впрочем, насколько я помнила, в подобные миниатюрные графины обычно наливали вовсе не чай.

– Нам тоже стоит посмотреть, – негромко сказал Шэнь Лун, протягивая мне руку. Лицо и голос регента оставались невозмутимыми, но все же я уловила, что происшествие встревожило его.

Для длительных прогулок я сейчас была не в лучшей форме, и наблюдать за пожаром у меня не имелось ни малейшего желания, но оставаться в обществе императора и князя мне хотелось еще меньше.

Идти с такой же скоростью, что и остальные, я не могла и начала отставать. Регент не стал приноравливаться к моему шагу и поспешил вперед вместе с остальными гостями. Вскоре они скрылись за поворотом галереи – там явно происходило что-то из ряда вон выходящее и гораздо более интересное, нежели очередное банальное покушение.

Придерживаясь за низкое ограждение, я брела вдоль пруда. Впереди виднелись клубы дыма, слышались взволнованные крики. Сновали испуганные слуги.

Когда мимо пронесся слуга с тяжелыми ведрами, я едва успела отпрянуть в сторону. Многострадальная лодыжка вновь подвернулась и взорвалась острой болью. Пытаясь поймать равновесие, я взмахнула широкими рукавами и… тут сильная рука подхватила меня под локоть.

– Спа… – слова замерли на языке. За локоть меня держал Ян Нин. На меня смотрели раскосые, абсолютно трезвые и злые глаза, ни намека на ленивую сонливость в них не осталось.

Сейчас он меня просто отпустит… и я рухну в пруд!

Раньше я умела плавать, но сомневалась, что этим навыком обладала дочь регента. К тому же пруды в поместье были декоративными и, скорее всего, неглубокими. Упав в такой, велик шанс раскроить голову об острые камни. Особенно, если кто-то уронит умеючи.

В этой суматохе меня даже не сразу хватятся.

– Князь Ян, спасибо, что позаботились о моей кузине, – услышала я голос Лань Вэя.

Вот уж не думала, что окажусь рада снова увидеть дражайшего родственничка!

Во взгляде Ян Нина промелькнула досада. Князь помог мне выпрямиться, но руку отпускать не спешил.

– Быть может, молодая госпожа Шэнь предпочтет, чтобы ее проводил я? – проникновенно спросил он.

– Благодарю…

– Понимаю. На кузена всегда положиться удобнее, – многозначительно хмыкнул Ян Нин и прошел мимо.

– Лин-эр, обопрись на меня, – предложил Лань Вэй.

Отказываться от помощи я не стала.

– Тебя напугал этот северный варвар? Лин-эр, как твоя нога?

– Болит… – выдохнула я сквозь сжатые зубы.

Кабинет казначея располагался в небольшом павильоне, окруженном густыми зарослями бамбука. Когда мы подошли, пламя уже потушили, но из открытых дверей валил дым, а в воздухе стоял едкий запах гари. Вокруг сновали слуги с ведрами и баграми.

– Как это произошло?! – кричал Цзян Хун, схватив пожилого слугу за воротник. – Что случилось?..

– Не знаю, господин! Двери были заперты изнутри…

– Изнутри, говоришь? – Регент шагнул вперед.

– Да, господин регент, – ответил другой слуга. – Нам пришлось их выломать.

– Господин Цзян, может, вы забыли потушить лампу? Или курильница для благовоний упала? – предположил один из чиновников.

Казначей бросил на гостя такой взгляд, что тот предпочел замолчать. Затем оттолкнул пожилого слугу и решительно шагнул в клубы дыма.

– Подождите, господин! Там может быть опасно! – вскричали слуги.

Работники выломали еще одну дверь, и дым в павильоне начал рассеиваться. Проступили очертания опрокинутых книжных шкафов и перевернутого стола, на полу тлели разбросанные бумаги и бамбуковые свитки. Хаос, царящий в кабинете, мало походил на последствия пожара – скорее, кто-то устроил здесь погром до того, как все поджечь.

Казначей замер напротив раскуроченной стены. Похоже, раньше в ней был устроен тайник, но сейчас зияла пустота. Цзян Хун медленно повернулся, его лицо было белее мела. Он окинул собравшихся внимательным взглядом. Мне показалось, что его взор на секунду дольше задержался на Лань Вэе, который все еще поддерживал меня под руку.

– Что-то пропало или сгорело?! Ваши записи?.. – воскликнул кто-то из гостей.

– Господин главный казначей, – голосом, полным сдержанного яда, процедил регент, – не поведаете ли нам, что хранилось в тайнике? – спросил регент.

– Ничего, – быстро ответил казначей, но глаза его нервно забегали. – Я не храню важные документы в загородном поместье, слишком неудобно. И… насколько я могу судить, все на месте. Видимо, вчера, и правда, забыл погасить свечу.

Но я видела – казначей врал. Не знаю, было что-то в тайнике или нет, но если пожар начинается в пустом, запертом изнутри помещении, то это явно не случайность.

* * *

Обратно я ехала в экипаже вместе с регентом и кузеном. Шэнь Лун рассудил, что так будет безопаснее – одну повозку легче охранять, чем две. Стражников, впрочем, тоже прибавилось. По моим скромным прикидкам, в столицу нас сопровождали полторы сотни человек, и это если не считать слуг.

Шэнь Луна и Лань Вэя язык не поворачивался назвать приятными попутчиками, была бы моя воля – я бы с ними за один стол не села. Но, как источники информации, они оказались бесценны. Благо, мне не требовалось принимать участия в беседе, а лишь молча внимать. Что я с интересом и делала, и потихоньку больше узнавала о мире и своих новоявленных родичах.

– Удалось выяснить личности нападавших? – спросил регент.

– Пока нет… – мрачно ответил Лань Вэй.

Рядом с кузеном на лавке лежал клинок в изящно украшенных ножнах. У регента тоже был меч. И только у меня не имелось ничего, если не считать шпильки. Мне не хотелось снова приставлять острие к собственному горлу – в третий раз это не сработает. Надо научиться защищать собственную жизнь. Может, попросить любимого кузена дать пару уроков?..

Нет, слишком рискованно – я не знала, чему учили Шэнь Тяньлин.

– Я приказал отвезти тела в город, – продолжил Лань Вэй. – С виду обычные наемники, на мятежников не похожи. Странно, что ни одного не удалось взять живым. Обычно подобный сброд цепляется за жизнь.

Действительно, убийцы, которые за мной гнались, идеологическими фанатиками не выглядели, а скорее походили на любителей легкой наживы. И правда, странно, что никто не сдался. С другой стороны, пленника ждали бы тюрьма, пытки, мучительная смерть. Вряд ли кому-то удалось бы выторговать жизнь.

– Им было что терять. Атаку тщательно спланировали. Учли время, место, возможные риски… – задумчиво проговорил Шэнь Лун. – Думаешь, опять Волчья маска?

Я вздрогнула. Перед глазами вспыхнула сцена казни из сна. Мой судья тоже носил маску, похожую на волчью. Совпадение?..

– Возможно, – склонил голову Лань Вэй. – Его люди тоже скрывают лица. Но я не сбрасывал бы со счетов других противников Вашей Светлости.

Регент вдруг подался вперед и дотронулся до моего плеча.

– Лин-эр, все в порядке? На тебе лица нет.

– Да, отец, – еле слышно прошептала я.

– Не говори. Молчи. Лекарь сказал беречь горло.

Кивнула. Очень хотелось расспросить про Волчью маску, но сейчас это было неуместно.

Говорить я пока могла только шепотом, но в остальном горло меня уже почти не беспокоило. То ли дело нога. Передвигалась я с трудом. От сгоревшего кабинета до экипажа меня пришлось нести в паланкине – благо, такой нашелся в поместье казначея. Лодыжка разболелась настолько, что идти я была уже не в состоянии, а регент не мог допустить, чтобы его дочь и будущую императрицу кто-то нес на руках – не по статусу такое Шэнь Тяньлин!

– Если мне будет позволено заметить… то я бы не исключал, что за нападением может стоять казначей, – осторожно добавил Лань Вэй.

Регент кивнул.

– Убить, прежде всего, пытались Лин-эр. От ее смерти Цзян Хун выиграл бы больше остальных. Опять-таки именно он настаивал провести банкет для Ян Нина в загородном поместье. Хотя гораздо проще все было организовать в городе.

– Слишком много волокиты и чести для северного варвара, – согласно склонил голову кузен.

– Ты забываешь, он герой. – Уголок рта Шэнь Луна дернулся в презрительной улыбке. – Пусть клан Ян в опале, но он все еще ближайший родственник императора.

Надо отыскать досье, про которое говорила наставница, и разобраться, кем Ян Нин приходится императору Ли Фэну.

– Кстати, я говорил с одним из десятников, – сказал Лань Вэй. – Он опознал человека, спасшего Тяньлин.

Я затаила дыхание.

– Да? – вскинул бровь регент. – И кто же?

– Ян Нин. И это он потом в одиночку расправился с нашим отрядом. Пять покойников, трое теперь только милостыню просить смогут. Еще несколько ранены…

– Что?! Князь Ян?.. – Лицо регента перекосилось от гнева, но он мгновенно взял себя в руки. Посмотрел на меня: – Дочь моя, почему не сказала? – Голос прозвучал обманчиво ласково.

Я сглотнула и указала на шею.

– Ах да, конечно… И ты раньше князя не видела, а потому не узнала. Он что-то сделал тебе?! – Глаза прищурились,

– Он тоже не узнал меня, – прошептала я.

– Повезло, – кивнул Лань Вэй, а потом с заботой добавил: – Но впредь, Лин-эр, держись от Ян Нина подальше. Если бы этот дикарь знал, что ты – Шэнь Тяньлин, то ты бы осталась в том лесу.

И даже не поспоришь.

Я бы предпочла больше никогда не встречаться с Ян Нином, но, увы, это зависело не от меня.

– Странно, что он вообще делал в том лесу, – задумчиво проговорил регент, постукивая пальцами по лавке. – Быть может, князь тоже решил вступить в игру…

– Нет. Он спас меня, – поспешно сказала я. – Он убил людей, которые за мной гнались.

Регент бросил на меня внимательный взгляд. Покачал головой, на его губах мелькнула снисходительная улыбка.

– Лин-эр, не будь так наивна. Когда ставки настолько высоки, некоторые и родное дитя не пожалеют, не то что какое-то отребье. Возможно, появление Ян Нина и правда совпадение. А может… – Шэнь Лун многозначительно промолчал. – Надо присмотреться к князю. Действительно ли он так прост, как хочет казаться.

Ян Нин определенно был совсем не прост. Но я не верила, что он стоял за нападением на кортеж.

И какая интересная фраза про дитя. Это предупреждение или просто констатация факта?

– Вообще странного за последние дни произошло много. Два покушения подряд, и теперь этот пожар. – Шэнь Лун перевел взгляд на Лань Вэя. – А еще именно ты сегодня опоздал на завтрак.

Кузен нахмурился, но взгляда не отвел.

– Ваша Светлость, я говорил, служанка пролила чай…

Регент вскинул руку, прерывая Лань Вэя.

– Я не сомневаюсь в тебе. Другое дело Цзян Хун.

– Он думает, пожар устроил я?!

– Подозревает. Старик знает, я давно ищу… некие документы.

– А теперь они пропали…

На мгновение в глазах Шэнь Луна промелькнуло что-то дикое и первобытное, но тут же его взгляд сделался ледяным.

– Это еще неизвестно, – медленно проговорил он. – И, конечно, Цзян Хун будет все отрицать. Но ты видел, во что превратился кабинет. Пожар – не случайность. Но если документы действительно хранились там и теперь украдены, то последствия не заставят себя ждать… – мрачно закончил Шэнь Лун.

– Вопрос в том, кто устроил пожар.

– Расследуй, – приказал регент. – Под подозрением все, кто остался на ночь в поместье. Впрочем, тех, кто уехал ночью, тоже нельзя исключать. Или, может, это опять проделки Волчьей маски.

Интересно, что это за таинственные документы? Кажется, у казначея имелась какая-то информация, компрометирующая регента, и теперь, возможно, она пропала…

Всю дорогу до города регент и Лань Вэй обсуждали своих сторонников и политических противников, строили различные гипотезы. А я их слушала и думала, стоит ли рассказывать о ночном визите князя – о том, что он в курсе заговора и хочет меня убить.

В итоге снова промолчала.

Наверное, это было глупо, но я еще не разобралась в хитросплетениях местной политики, не поняла, какую сторону в игре принять. Впрочем, одно могла сказать с уверенностью – я не хотела оставаться пешкой в руках регента. Его партия была заведомо проигрышной.

Глава 9

Лекарь Ван осмотрел меня, дал выпить очередную горькую настойку и удалился вместе с остальными служанками. В покоях осталась только наставница.

– Лин-эр, сегодня отдыхаешь, – сухо проговорила она. – А завтра с утра начнем готовиться к банкету. Скоро возвращается Минхао, и господин распорядился устроить семейный ужин. Надо согласовать меню, проверить счета, убедиться, что покои молодого господина привели в порядок. А еще свадебный наряд примерить, вышивку как раз должны были закончить…

Я мысленно застонала, кажется, спокойно отдохнуть и набраться сил, как настоятельно советовал лекарь, не получится. Мой статус в семье налагал некоторые обязательства. Матери и бабушки, какой-то тетки-приживалки у меня не имелось, я – старшая женщина в семье, а значит, обязана заниматься домом. Конечно, эту роль можно было доверить одной из наложниц, но прежняя Тяньлин скорее бы удавилась, чем отдала такую власть. Опять-таки будущей императрице нужно научиться управлять хотя бы семейным гнездом.

Вот только я ничегошеньки обо всем этом не знала! Не разбиралась в простейших бытовых вещах, понятия не имела, как ведутся счета, как работает кухня. Знания, почерпнутые из дорам и книг, оказались весьма сумбурны, не давали нужной конкретики и мало имели отношения к реальности. Да и знать бы еще, что норма для текущей реальности!

И вот что прикажите делать? Как выпутываться? Не скажешь ведь, что у меня внезапно случился провал в памяти, я и забыла элементарные вещи…

Точно! Память! Я чуть по лбу себя не ударила и замерла, как громом пораженная. Почему, когда пришла в себя после попытки отравления, я не сказала, что у меня амнезия? Тогда все было бы намного проще. Все странности поведения легко бы объяснились!

Почему я не подумала об этом раньше?!

Да потому что времени на размышления не было! Я вообще поначалу считала, что все это безумный сон. А потом пыталась выжить, не сойти с ума и понять, как быть Шэнь Тяньлин. Вот только мне как раз не нужно было вести себя, как Тяньлин! Тогда я легче смогла бы получить базовую информацию, выгадать время. Конечно, регент не отказался бы от идеи выдать дочь за императора, но мог бы на время отложить свадьбу…

Впрочем, какой смысл сожалеть об упущенных возможностях? Надо решать, что делать сейчас.

– Лин-эр?.. – в голосе Фань По звенели тревожные нотки. Пауза явно затянулась.

– Подожди, – вскинула я руку.

Если не можешь разобраться сам, надо делегировать. Вопрос: кому?

Тяньлин управляла домом, но не решала все задачи сама, у нее были помощницы. Та же Фань По и другие приближенные служанки…

– Что с Даи? – Я подняла взгляд на Фань По.

– Толку от этой болезной, – поморщилась наставница. – Она в лечебнице.

– Где? – не поняла я.

– Вместе с остальными ранеными. Младшие лекари ей занимаются.

– Даи… дома?! – Я закашлялась и прохрипела: – Воды…

– А где ей еще быть? – сказала наставница, подавая мне чашу.

Я медленно пила воду и задумчиво, как регент недавно, барабанила пальцами по столу. Видимо, опять мышечная память сработала, и эту нервную привычку Тяньлин позаимствовала у отца.

Сжала подрагивающие пальцы в кулак.

Про Даи я и думать забыла. Вернее, как-то сразу рассудила, что она или погибла, или давно сбежала. Но внезапно служанка не только выжила, но и оказалась в домашнем лазарете вместе с другими ранеными.

Я не рассказала, что она пыталась меня убить, а больше никто этого не видел. Значит, Даи должна была воспользоваться возможностью и сбежать. Но почему-то осталась.

Быть может, просто не

Нет. Истекающих кровью слуг и стражников не потащили на банкет к казначею, а отправили в город еще вчера. Выходит, время было. И ранена Даи, насколько я помнила, не так уж серьезно – стрела попала в плечо. Возможно, ее ранили еще раз после того как я убежала?..

– Мне нужно увидеть Даи, – сказала я.

– Я распоряжусь, чтобы служанку привели.

Покачала головой, такой вариант меня не устраивал. Я не знала, почему Даи до сих пор оставалась в доме регента. Но, как только она услышит, что я ее зову, то попытается сбежать или совершит какую-то глупость.

– Нет, проводи меня в лечебницу.

– Лин-эр… ты никогда не ходила в хозяйственный двор.

– Я хочу увидеть людей, которые сражались за меня.

– Лечебница – не то место, которое стоит видеть молодой госпоже.

Как будто после той мясорубки, в которую я попала на лесной дороге, меня что-то могло испугать или неприятно удивить.

– Я приказываю, – прошипела я, положив руку на шарф, который закрывал травмированное горло. На шее все еще оставались синяки от пальцев Даи. – Не заставляй меня спорить с тобой.

– Простите, молодая госпожа, – чопорно поджала губы наставница.

Мы миновали внутренний дворик с фонтаном, прошли по крытой изогнутой галерее до массивных ворот. Проход на хозяйственную территорию охраняли двое стражников в знакомых черных доспехах.

И вот теперь, прихрамывая и тяжело опираясь на руку Фань По, я шла через внутренние дворы. В дорамах редко показывали изнанку дворянской жизни – еда и чистое белье появлялись по мановению руки режиссера, а раненые слуги обычно исцелялись где-то за кадром. Мне было безумно интересно, как устроен здешний быт, но я старалась слишком откровенно не глазеть. Вряд ли прежнюю Тяньлин заботило, как жили простые слуги.

Забавно получалось, Шэнь Тяньлин занималась ведением домашнего хозяйства, но это самое хозяйство, вроде как, и в глаза не видела – благородной барышне не пристало посещать бараки слуг.

Сначала мы зашли на кухонный двор. Там в огромных котлах кипели бульоны, а повара в запачканных жиром одеждах ловко нарезали овощи и разделывали мясо. В воздухе витал густой аромат имбиря, чеснока и пряностей, от которых щипало в носу.

При нашем появлении гул голосов резко оборвался. На меня уставились десятки глаз – одни с испугом, другие с недоумением. Я чувствовала, как за спиной перешептываются, но слова терялись в звоне металла и шипении раскаленного масла.

Один из поваров выронил тяжелый тесак, и тот со звоном упал ему под ноги, едва не задев ступню. На обветренном лице слуги застыл немой ужас. Он тут же рухнул на колени.

– Молодая госпожа… – Его голос сорвался. – Этот презренный раб недостоин…

Невольно я отступила на полшага.

– Разве вам нечем заняться?! – рявкнула Фань По. – Или желаете продемонстрировать молодой госпоже свое неуважение?

– Возвращайтесь к работе, – взяв себя в руки, приказала я.

Челядь тут же суетилась и разом словно забыла о моем существовании. А мы продолжили путь. Миновали кухонные кладовые. Затем потянулись прачечные – низкие строения с открытыми настежь дверями. Внутри, согнувшись над деревянными корытами, занимались стиркой служанки в поношенных серых ханьфу.

За прачечными расстилался обширный двор, где сушили белье на длинных бамбуковых шестах, закрепленных между резными столбами. Десятки простыней и шелковых ханьфу трепыхались на ветру, как флаги, а между ними сновали служанки с корзинами.

Я остановилась, чтобы отдышаться. До этого момента и помыслить не могла, что городское поместье регента настолько огромно. А ведь я увидела далеко не все хозяйственные постройки – где-то еще располагались конюшня, казармы, оружейная, всякие мастерские… Похоже, я переоценила силы. Каждый шаг давался все тяжелее. Но сдаться, вернуться в покои ни с чем, я не могла.

– Далеко идти? – спросила я.

– Нет. Госпожа Тяньлин, вы устали?

Я покачала головой и двинулась дальше.

И действительно, в следующем дворе показалась лечебница – скромное одноэтажное здание с черепичной крышей. Перед входом на скамье сидели двое мужчин. Судя по выправке – это были стражники, а не простые слуги. Под их простыми ханьфу угадывались свежие бинты.

– Молодая госпожа… – прошептал один из раненых, широко раскрыв глаза от удивления.

Я сделала шаг вперед, игнорируя боль в лодыжке, и растерянно замерла. Кажется, я сказала наставнице, что хочу увидеть людей, которые сражались за меня. Ну вот увидела. Но я понятия не имела, как уместно себя вести в данной ситуации и что говорить.

– Молодая госпожа выражает благодарность всем, кто защищал ее вчера на дороге, – пришла мне на помощь Фань По. – Ваша служба не останется без награды.

Я сухо кивнула, подтверждая сказанное. И сделала себе мысленно пометку, подумать насчет награды. Нельзя, чтобы обещание осталось голословным.

– Это наш долг! – стражники склонили головы.

– Сейчас я позову Даи, – сказала Фань По. – Госпожа Тяньлин, вам лучше не…

Но я не стала слушать наставницу и решительно зашла в лечебницу. И вновь замерла. В нос ударил терпкий аромат трав и чего-то сладковато-гнилостного – запах болезни и смерти.

Наставница оказалась права, наверное, мне не стоило заходить внутрь. Я думала, что больше ничто не сможет меня шокировать, но действительность превзошла ожидания. Снова перед глазами пронеслись жуткие картины мясорубки на лесной дороге…

Помещение лечебницы было тесным и душным. Два десятка коек стояли почти вплотную друг к другу, оставляя лишь узкие проходы. Низкие потолки давили, а редкие окошки едва пропускали свет.

Трое младших лекарей метались между койками. Судя по запачканным чужой кровью одеждам и изможденному виду, они не спали, по меньшей мере, сутки и сейчас с трудом держались на ногах.

В этот раз мое появление прошло незамеченным. Лекари были увлечены работой, а на койках лежали только тяжелораненые, которые или спали, или бредили, или… умирали.

Даи сидела на краю кровати, склонившись над незнакомым худощавым юношей. Ее левая рука покоилась на перевязи, но не похоже, что рана беспокоила девушку. Все внимание Даи было приковано к юноше. Его глаза были закрыты, но он то и дело вздрагивал и что-то бессвязно бормотал. Кожа отливала синевой, а на шее проступали жуткие темные прожилки – словно корни…

– Кто он тебе? – спросила я.

Даи резко развернулась и вскочила. На ее лице отразился спектр быстро сменяющихся эмоций: удивление, страх, ненависть, отчаяние.

– М-молодая госпожа… – пробормотала она.

Ее рука потянулась к шпильке в волосах, но потом опустилась. Взгляд забегал по лечебнице в поисках выхода, которого не было. Служанка не знала, что делать. То ли бежать, то ли наброситься на меня.

– Кто он тебе? – повторила я.

– Брат, – выдохнула Даи.

Сходство черт явно прослеживалось.

– Что с ним?

– Яд.

– Яд?.. – переспросила я. – Как это произошло?

– Молодая госпожа, я все сделаю! Я умру ради вас. Только спасите Дайцзюня! Пожалуйста! Прикажите дать ему противоядие!

– Ах ты, ничтожная!.. – начала Фань По.

– Не вмешивайся, – осадила я наставницу и спросила у Даи: – Почему ему не дали противоядие?

– Потому что это «Прах черной змеи». Тот же яд, которым пытались отравить вас. Тот же, от которого умерла Суй-цзецзе… – сбившись, замолчала девушка.

Как интересно. Для простой служанки, Даи показывала поразительную осведомленность. Возможно, для нынешнего общества подобное – норма, но интуиция подсказывала, что это не так. Вдвойне интересно, что одним и тем же ядом сначала пытались отравить меня, а потом простого слугу.

– Как и когда это произошло? – спросила я.

– Не знаю, – всхлипнула девушка. – Никто не знает. Дайцзюнь уже был таким, когда я вернулась. Говорят, он съел пирожные. Те самые, которыми отравились вы и Суй-цзецзе. Почему-то их сразу не выбросили… Но я не верю, – закончила Даи еле слышно.

Я тоже не верила. Скорее, Дайцзюня убрали, как ненужного свидетеля.

– Позовите лекаря Вана, – распорядилась я.

– Госпожа Тяньлин, вы же не собираетесь… – прошептала Фань По.

– Будешь оспаривать мои решения? – так же тихо спросила я.

– Не посмею, – ответила наставница с подчеркнутой почтительностью.

* * *

Через несколько минут в лечебницу вбежал запыхавшийся лекарь Ван. Судя по растрепанному виду, он явно одевался впопыхах. То ли старик решил прикорнуть с дороги, то ли тешился в объятиях любовницы. Судя по характерным алым следам на шее, второе – более вероятно.

Меня обуяла злость. Пока в лечебнице умирали люди, он отдыхал.

– Госпожа Тяньлин, что вы здесь делаете? – всплеснув руками, воскликнул лекарь.

– А что, не имею права? – вскинула бровь я.

– Разумеется, нет… – заюлил он, – но это место для молодой госпожи слишком…

– Ты хотел сказать грязное?

Лекарь кивнул.

– Юной девушке не пристало находиться в таком месте.

– Ты будешь указывать, где мне стоит ходить, а где нет?

– А?.. Нет, простите! И в мыслях не было… – испуганно воскликнул он и взмолился: – Госпожа Тяньлин, скажите, что вы желаете!

– Что я желаю? Чтобы ты занялся своими непосредственными обязанностями и начал спасать человеческие жизни. Чтобы привел в порядок лечебницу, а то здесь грязь и смрад. А для начала дай противоядие этому юноше.

Я указала на Дайцзюня. Под конец голосовые связки устали и говорила я совсем тихо. Но не сомневалась, что и лекарь Ван, и Даи, и Фань По расслышали каждое слово.

– Госпожа Тяньлин, это невозможно! – воскликнул старик, лишь мельком взглянув на Дайцзюня. – Это же «Прах черной змеи»! Противоядие стоит дороже, чем его жизнь! Слишком дорогое снадобье, чтобы расходовать на ничтожного раба.

Как дешево здесь ценится жизнь!..

– Ты сомневаешься в моем праве принимать решения? – прошипела я.

Лекарь вздрогнул.

– Н-нет, но господин регент…

– Значит, все-таки сомневаешься, – мрачно кивнула я. – И хочешь побеспокоить моего отца по такому ничтожному поводу?

– Я неправильно выразился, – испуганно вскинул руки лекарь. – Но если господин спросит…

– Я ему все объясню, – растянула губы в язвительной улыбке я.

– Х-хорошо, – склонился в поклоне старик, а потом быстро сказал: – Но остальное никак невозможно! У меня не хватает людей, и нет денег, чтобы нанять новых слуг.

– Уверена, мой дорогой отец выделяет тебе достаточно средств. Кажется, настало время проверить, как эти средства расходуются, – прошипела я, нависнув над лекарем. – Не хватает людей – работай сам. Временно можешь взять слуг с кухни. Там хватает бездельников. Или мне учить тебя делать твою работу?.. – Горло схватил спазм, и я закашлялась.

– Молодая госпожа, вам нельзя много гово…

Но я бросила на лекаря Вана такой взгляд, что он замолк на полуслове.

– Так, где противоядие?

– У меня в кабинете.

– Так чего ты ждешь? – почти прорычала я.

Лекарь, подобрав полы длинного одеяния, опрометью бросился прочь. А я тихонько выдохнула и обхватила себя руками. Пальцы дрожали. И только потом поняла, что в лечебнице царила гробовая тишина, прерываемая лишь стонами Дайцзюня. Все, как завороженные, смотрели на меня: Даи, Фань По, трое уставших младших лекарей. И даже те раненые, кто был в сознании, не спускали с меня глаз.

Кажется, я несколько увлеклась. Вопрос в том, не наговорила ли я лишнего и насколько сильно вышла из образа Тяньлин?

Зачем я во все это полезла?.. И тут же на второй вопрос сама себе ответила: я не могла безучастно смотреть, как умирали люди. Притом умирали из-за меня.

Я совершенно не разбиралась в медицине, но у меня была власть и ответственность.

– Воды, – попросила я.

Тут же один из младших лекарей протянул мне чашку с обжигающе холодной водой. Я сделала пару глотков, успокаивая травмированное горло.

– Занимайтесь делами. Не обращайте на меня внимания.

– Как прикажете, молодая госпожа. – Младшие лекари поклонились и вернулись к работе.

Стоять я уже не могла – нога болела немилосердно. Очень хотелось присесть на край одной из коек, но этого я себе позволить тоже не могла.

– Найди мне какой-нибудь стул или табурет, – попросила я Фань По. – Лекарей не отвлекай.

– Кхм… молодая госпожа, простите за дерзость, – вдруг раздался голос у меня за спиной, – но позвольте предложить вам эту скамью.

Я обернулась. У входа стояли двое раненых стражников и держали в руках скамью, на которой сами еще недавно сидели. Разумеется, они тоже слышали весь разговор.

– Благодарю, – кивнула я.

Фань По смахнула со скамьи невидимую пыль, и только тогда я наконец смогла опуститься и вытянуть пострадавшую ногу. Наставница суровой статуей замерла у меня за плечом, а Даи так и стояла на коленях, опустив голову, у постели брата.

Вскоре прибежал лекарь Ван. В руках он сжимал крохотный пузырек. Дрожащими руками он открыл его и влил какую-то бурую жидкость в рот Дайцзюня.

Я ожидала мгновенного эффекта, и потому сначала мне показалось, что ничего не произошло. Но потом я заметила, что дыхание юноши начало выравниваться и темные корни на шее стали бледнее.

– Спасибо, молодая госпожа! – воскликнула Даи, которая тоже заметила изменения.

– Когда он придет в себя? – спросила я у лекаря Вана.

– Завтра.

– Хорошо. И завтра я проверю, как обстоят дела в лечебнице. Если останусь недовольна, то, возможно, нам потребуется новый главный лекарь.

Зачем я сказала это? Как будто у меня без того мало проблем.

– Смилуйтесь, молодая госпожа! – Старик упал на колени.

– Завтра, – повторила я и протянула руку Фань По.

Наставница помогла мне встать. Тяжело прихрамывая, я сделала пару шагов, а потом обернулась к Даи, которая тихо плакала у постели Дайцзюня.

– Ты идешь со мной.

Коварная служанка бросила неуверенный взгляд на брата, а потом поднялась и покорно

Обратно до покоев мы добрались гораздо быстрее. Наставница обошла здание лечебницы и свернула в узкий проход между постройками, который привел нас в мой внутренний двор. Значит, Фань По в первый раз специально повела меня длинной дорогой. Но зачем?.. Впрочем, я не роптала и была благодарна за импровизированную экскурсию. Во-первых, потому что мне жизненно необходимо понять, как здесь все устроено. Во-вторых, завтра предстояло разбираться со счетами и прочими домашними делами… А теперь еще и с лечебницей.

Глава 10

– Лин-эр, вот теперь я тебя узнаю, – сказала наставница.

Она плавно закрыла двери, и последний вечерний солнечный луч исчез, словно перерезанный ножом. Окна тоже были скрыты за ставнями. Прежняя Шэнь Тяньлин явно не жаловала солнечный свет… или слишком опасалась наемных убийц. В просторных покоях дочери регента царило гармоничное искусственное освещение: десятки масляных светильников в бронзовых лотосах заливали комнату ровным теплым сиянием, достаточным для чтения даже мелких иероглифов. Их пламя, усиленное медными отражателями, играло на позолоте ширм и лакированной мебели.

Вот только в отличие от наставницы, я сама себя не узнавала. Нет, тихой наивной мышкой я и раньше не была, но и приказывать слугам так не умела. Не было у меня никогда слуг. Что, если от прежней хозяйки тела мне достались не только мышечная память и некоторые привычки, но и специфические навыки общения, которые пробуждались в критических ситуациях?..

– Впрочем, – задумчиво продолжила Фань По, – раньше тебя мало заботили жизни простых слуг.

Раньше по воле Шэнь Тяньлин казнили людей, и перемены в поведении подопечной не могли не насторожить наставницу.

– Возможно, последние события несколько изменили мое отношение к жизни, – холодно произнесла я, опускаясь в резное кресло. – А может, я поняла, как важна лояльность прислуги…

Я бросила взгляд на Даи. Покорно опустив голову, она замерла у дверей.

– Ты повзрослела, – медленно кивнула Фань По. – Да, люди важны. Но еще важнее выбор этих людей. Я тебе уже говорила, эту служанку нельзя назвать хорошим выбором.

Знала бы она, насколько права!

– Это уже мне решать, – сухо ответила я.

Фань По поджала губы, но спорить не стала.

– Если у вас не будет других указаний, то я распоряжусь насчет ужина.

– Сделай чай. С ужином не спеши, я пока не хочу есть.

Я врала. На самом деле я сейчас совсем не отказалась бы перекусить, а еще, чтобы кто-то осмотрел мою ногу – после прогулки по поместью она снова разболелась. Но призвать лекаря Вана я сейчас не могла, а тратить время на еду в данной ситуации казалось непозволительной роскошью. Слишком мало у меня было этого времени.

* * *

– Подойди ближе, – сказала я Даи.

Девушка подняла голову и медленно, не спуская с меня настороженного взгляда, направилась через покои.

Тем временем я взяла фарфоровый чайник и налила себе чай, пытаясь за плавными, нарочито размеренными движениями скрыть дрожь в пальцах. Сладковато-тонкий аромат жасмина разлился в воздухе, смешиваясь с запахом масла из светильников.

Душу жгла тревога. Возможно, я зря осталась со служанкой наедине? Одна рука Даи покоилась на перевязи, но она могла попытаться убить меня и второй – тем более что шпилька в волосах девушки выглядела до боли знакомой. Кажется, это была та самая, которую Даи пыталась вонзить в меня вчера. Не исключено, что ее острие покрывал яд – причем более смертоносный и быстродействующий, чем «Прах черной змеи».

А я даже сбежать не смогу! Если позову на помощь, кто расслышит хриплый шепот? Я боялась лишних ушей, а потому отослала Фань По и других слуг. И теперь осталась один на один со своей убийцей.

С другой стороны, Даи должна понимать – если нападет на меня, ее брат точно не выживет. Вопрос лишь в том, насколько она меня ненавидела и насколько была умна, чтобы просчитывать последствия.

Я поставила чайник обратно на стол, но, на всякий случай, крепче сжала пиалу с чаем. Если разобью ее – на шум должны прибежать слуги… Главное не уступать инициативу. Даи не должна заметить, что я ее боюсь.

– Рассказывай, – приказала я.

– Вы ведь не Шэнь Тяньлин, – тихо сказала она, остановившись в двух шагах от меня.

Сердце пропустило удар. Пальцы дрогнули, и пара капель из пиалы оросила инкрустированную перламутром столешницу.

Я недооценила Даи. Она оказалась слишком умна.

– Интересное предположение, – взяв себя в руки, улыбнулась я. – И кто же я, по-твоему?

– Не знаю. Но Фань По права, раньше вы не стали бы спасать ничтожного раба. Не стали бы говорить со мной. Раньше я бы уже мучилась на дыбе после того… – служанка запнулась, – что сделала.

– Значит, ты не отрицаешь, что пыталась меня убить?

Даи сглотнула, на миг опустила глаза, а потом с вызовом взглянула на меня.

– Нет.

– Почему?

Она молчала.

– Что тебе пообещали, если ты меня убьешь?

– Свободу для меня и брата, – глухо произнесла Даи. – А еще жизнь наместника Шаньлина.

– Щедро, – кивнула я. – Но твой наниматель явно не планировал сдерживать обещание. Твоего брата отравили. А ты… он не рассчитывал, что ты выживешь… – Голос сорвался на последнем слове, травмированное горло снова начало саднить, и я закашлялась. Пришлось сделать глоток чая, чтобы снять спазм.

Даи молчала.

– Ты знаешь, кто нанял тебя? – хрипло спросила я.

– Нет, молодая госпожа, – опустила голову девушка. – Одна из работниц передала мне связку монет и сделала предложение… от которого я не смогла отказаться.

Поведение Даи вызывало все больше вопросов. Простая служанка не могла так разговаривать и держаться рядом с госпожой.

– Что за работница? Она сейчас в доме?

– Нет. Это одна из мастериц-вышивальщиц, которых наняли для изготовления вашего свадебного наряда.

– Значит, как вернулась, ты больше ее не видела?

– Нет.

– Кто еще, кроме вас с братом, работал на нее?

– Никто… – выдохнула Даи. И тут же поправилась: – Не знаю.

Я чуть подалась вперед в кресле. Внимательно посмотрела на служанку.

– Даи, скажи честно, в прошлый раз меня тоже отравила ты?

– Молодая госпожа, клянусь, это не я!.. – воскликнула Даи, вскидывая перед собой здоровую руку в извечном жесте отрицания.

– Тише, – прошептала я. – Ты же не хочешь, чтобы все узнали, о чем мы тут говорим?

– Молодая госпожа, знаю, вы мне не верите, но это правда не я! – понизив голос, горячо произнесла Даи. – Минчжу настаивала, чтобы я использовала яд. Но я знала, если вас отравят, то казнят всех слуг… и их семьи тоже! Не хотела, чтобы пострадали другие люди.

Минчжу – видимо, это имя загадочной вышивальщицы.

И, похоже, у Даи

– «Прах черной змеи» – редкий яд, – заметила я. – То, что им отравили твоего брата, не случайность.

Даи сглотнула и прошептала:

– Я не знаю, кто пытался вас отравить. Наверное, на Минчжу работал кто-то еще. Но его могли уже казнить вместе с другими слугами, когда искали отравителя. Или он погиб вчера на дороге. Или сбежал…

– Или притаился и ждет момента для следующего удара, – закончила я за нее фразу. – Ведь кто-то же отравил твоего брата.

– Вы правы, молодая госпожа.

Пальцы Даи судорожно сжали край одежды, выдавая внутреннее напряжение.

– Ты очень интересно рассуждаешь, – прищурилась я. – Ты ведь не всегда была служанкой?

Девушка отвела взгляд. На ее лице отразилось сомнение, а потом она снова посмотрела на меня.

– Вы правы, молодая госпожа, – повторила она. – Я не рождена рабыней. Я дочь прежнего наместника Шаньлина. Мою семью уничтожили за одну ночь, только нам с братом удалось сбежать. Некоторое время мы бродяжничали, а потом нас поймали торговцы людьми и продали в рабство.

– Дочь наместника… – задумчиво проговорила я.

Эта история объясняла многое, хотя и далеко не все. Но теперь понятно, почему Даи пообещали не только свободу, но и жизнь какого-то наместника. А еще это означало, что человеку, который желал моей смерти, тоже известна истинная личность Даи.

Знать бы еще, где этот самый Шаньлин!

Я до сих пор понятия не имела, как назывался город, в котором меня угораздило очутиться. Возможно, Шаньлин – и есть столица, а может, это далекое провинциальное поселение… Как называлась империя, к слову, я тоже не знала.

– Как вас с братом звали раньше?

– Сюй Даинь и Сюй Дайцзюнь.

Значит, Даи изменила только свое имя, а имя брата осталось прежним.

Пристально глядя ей в глаза, я произнесла:

– И только что ты обещала умереть за меня, если я спасу Дайцзюня.

Даи вздрогнула.

– Надеюсь, умирать не придется, – продолжила я. – Но мне нужна твоя верность. Твоя и брата.

– Вы хотите, – не веря своим ушам, переспросила Даи, – чтобы я продолжила служить вам?..

Конечно, я рисковала. Но я увидела возможность и уцепилась за нее. В этом враждебном мире я отчаянно нуждалась в союзниках.

– Ты все еще моя приближенная служанка.

– Молодая госпожа, но… почему? – теперь настала очередь Даи спрашивать.

– Мне нужна умная служанка, которая, в случае чего, сможет меня защитить.

– И вы доверите мне жизнь? После всего?.. – прошептала девушка.

– А ты рискнешь снова попытаться меня убить? Зачем?.. Только погубишь себя и брата.

– Молодая госпожа… – растерянно пролепетала она.

– Ты знаешь, кто напал на дороге?

– Нет, – замотал головой Даи, – но Минчжу мне передала шпильку вечером. После того, как вы меня приблизили. Сказала, что у меня будет возможность.

Значит, Минчжу знала, что происходило в поместье. Скорее всего, нападение на дороге тоже организовал загадочный хозяин Минчжу.

– Это та самая шпилька? Она отравлена? – Я указала на заколку в прическе служанки.

Вот он момент истины. Или Даи соврет. Или испугается и бросится на меня. Или мы все-таки сможем договориться.

Рука девушки потянулась к заколке в волосах. Но потом она опустила руку и кивнула. Прошептала, опустив глаза:

– Да, молодая госпожа.

И что делать со шпилькой? Оставлять ее у Даи опасно. Не только потому, что я боялась нового нападения. Велик риск, что кто-то донесет об отравленной шпильке. Тогда я в одночасье лишусь приближенной служанки, с которой с таким трудом договорилась.

К тому же такой козырь лучше хранить у себя. На всякий случай.

– Отдай мне шпильку, – сказала я.

На лице Даи промелькнуло сомнение, а потом она вынула заколку, и волосы тяжелой волной упали на плечи. Девушка сделала два шага и осторожно положила шпильку на край инкрустированного перламутром столика, за которым я сидела. А потом поклонилась и вернулась на прежнее место.

Я наблюдала за передвижениями Даи, затаив дыхание. И только когда служанка отошла, тихонько выдохнула.

– Возьми у меня новую шпильку. – Я указала на шкатулку с украшениями. – Скажешь, что я тебя наградила. Что ты меня прикрыла от стрелы во время нападения.

– Спасибо, молодая госпожа! – поклонилась Даи.

Выбирала шпильку она недолго. Потом ловко закрутила волосы и заколола их. Даже самая простая шпилька Шэнь Тяньлин в прическе служанки смотрелась непривычно вычурно и плохо гармонировала со скромным ханьфу девушки. С другой стороны, это украшение для волос подчеркивало новый статус Даи.

– Тебе идет… – вырвалось у меня.

Она резко обернулась, на лице промелькнули недоумение и испуг.

Черт! Я вновь неправильно себя вела. Шэнь Тяньлин не могла сказать подобное служанке, тем более такой, как Даи.

– Если будешь верой и правдой служить мне, то твоя жизнь изменится, – добавила я.

– Молодая госпожа, неужели вы забудете?.. – Даи запнулась.

Я коснулась шарфа, который скрывал следы удушения, и демонстративно поправила его.

– Если ты поклянешься в верности, то забуду. И дарую вам свободу.

– Когда? – выдохнула она.

Я хотела ответить «сейчас», но вовремя прикусила язык.

– Через три года.

– Клянусь. – Даи поклонилась. Потом выпрямилась, встретилась со мной взглядом и без всякого подобострастия продолжила: – Если вы пообещаете мне голову наместника Шаньлина.

В этот момент я как раз сделала глоток, чтобы смочить саднящее горло, и поперхнулась чаем. Закашлялась. Через пару мгновений, выровняв дыхание, хрипло сказала:

– Я не могу пообещать тебе жизнь другого человека.

– Я прошу лишь одного, позвольте мне отомстить.

Вот чего я совсем не хотела, так это чтобы моя служанка оказалась замешана в убийстве.

– Через три года. Когда ты будешь свободна, как ветер. И вольна делать все, что заблагорассудится.

– Молодая госпожа, и вы допустите, чтобы наместник Шаньлина пал от моей руки? – наклонив голову набок, с подозрением уточнила Даи.

Ну, вот опять! Я понятия не имела, кто такой этот наместник, и даже имени его не знала!

Заметив мое замешательство, Даи подалась вперед.

– Кто вы? – спросила она. – Вы не та Шэнь Тяньлин, что прежде.

Я не могла в полной мере доверять Даи. Но я вообще пока никому здесь доверять не могла.

Страхом и шантажом истинной преданности не добиться. Купить ее тоже нельзя. Долговременное плодотворное сотрудничество может строиться только на взаимной симпатии, благодарности, уважении, выгоде и некоторой доле искренности. И вроде я сама только что решила сделать Даи своей союзницей, но на деле оказалось, что довериться девушке, которая вчера чуть не отправила меня на тот свет, совсем не просто.

Пауза явно затягивалась.

Надо принимать решение. Или переводить разговор на другую тему, но проблемы это не решит, ибо вопрос так и повиснет в воздухе, а вместе с ним и подозрения.

Я вздохнула.

– Ты должна поклясться предками, что ни одно слово, сказанное здесь, не покинет этих покоев.

Даи медленно опустилась на колени. Не рабский поклон ниц – а глубокий, почтительный жест, какой делали знатные дочери перед алтарем предков.

– Клянусь предками рода Сюй, – голос Даи звучал тихо, но четко, – что ни одно слово не покинет этих покоев. Пусть духи лишат меня жизни, если я нарушу обет. – Она на мгновение замолчала, будто раздумывая, а потом чуть менее уверенно продолжила: – Клянусь предками рода Сюй, что следующие три года отдам все силы, старания и жизнь, если потребуется, ради Шэнь Тяньлин… кем бы она ни была.

Какая интересная клятва! То есть Даи пообещала сохранить мою тайну, но служить мне только три года. Что ж, в принципе, все честно.

Конечно, оставался риск, что она нарушит клятву и попытается меня если не убить, то начать шантажировать. Но в древности серьезно относились к клятвам, данным своим предкам. Так что нарушить обещание Даи вряд ли решится. Опять-таки, от моей смерти она ничего не выиграет, а наоборот, потеряет шанс обрести свободу. Жизни Даи и ее брата все еще зависели от меня. Стоит сказать, что она пыталась меня убить, и ее никто даже слушать не станет. Даже если она скажет регенту, что его дочь странным образом изменилась и не та, что прежде, глобально это ничего не изменит. Шэнь Луну нужна его дочь, и он не откажется из-за слов служанки от своих планов. А я, в крайнем случае, всегда могу признаться в частичной потери памяти. Запоздалое признание будет выглядеть странно и подозрительно, но оно меня не убьет. Хотя, вероятно, свободы у меня станет еще меньше.

– Поднимись, – сказала я. – Да, ты права, я не та Шэнь Тяньлин, что прежде. Когда очнулась после отравления, то… словно родилась заново.

Даи несколько раз моргнула, ее рот приоткрылся от удивления.

– Я мало что помню из прошлого, – продолжила я. – Мысли все еще путаются, и я теряюсь в некоторых элементарных вещах. К примеру, час Лошади – это когда?

– Э… полдень, молодая госпожа, – растерянно отозвалась Даи.

– Так, – медленно кивнула я. – перечисли все часы[9] по порядку, чтобы у меня лучше в голове уложилось. Начни с полуночи.

– Крыса, бык, тигр, кролик, дракон, змея, лошадь, коза, обезьяна, петух, собака, свинья, – быстрым речитативом сказала девушка.

Я мысленно повторяла за ней имена зодиакальных животных, стараясь запомнить последовательность.

– А как называется столица империи?

– Молодая госпожа…

Я вопросительно вскинула бровь.

– Байлянь, конечно же, – сердце Великой Чжоу!

В ответ я кивнула и позволила себе слабую улыбку.

– Значит, это я помню правильно, – соврала я. – Надеюсь, память скоро полностью восстановится.

– Надеюсь, что нет, – еле слышно пробормотала Даи.

Но я услышала.

– Ты не хочешь, чтобы я вспоминала? – прищурившись, спросила я.

– Простите, молодая госпожа, – снова поклонилась служанка, – но прежняя Шэнь Тяньлин меня бы уже давно казнила…

– Что ж, понятно, почему ты не желаешь ее возвращения. Но, так или иначе, я сделаю все, чтобы сдержать обещание… пока ты верой и правдой служишь мне.

Даи вновь поклонилась. А потом неуверенно произнесла:

– Позвольте еще один вопрос, молодая госпожа.

Мне совсем не хотелось опять отвечать на неудобные вопросы, но все же благосклонно кивнула:

– Спрашивай.

– Значит, Дайцзюнь теперь тоже может забыть прошлое?

Ах, вот оно что! Я еле удержалась от облегченного вздоха.

Однако голова у Даи работала хорошо, она быстро сопоставила, что меня и ее брата отравили одним и тем же ядом, и сделала выводы.

– Никто не знает, как повлиял яд на твоего брата. Побочные эффекты непредсказуемы.

Девушка прикусила губу и нервно кивнула.

– Ты должна быть очень осторожна, – продолжила я. – Вас с братом или снова попытаются убить, или свяжутся, чтобы опять использовать. И вот тут ты должна разыграть возмущенную невинность… – Я закашлялась и сделала глоток чая.

– Молодая госпожа… – попыталась возразить Даи.

Я вскинула руку, прерывая девушку, и сказала:

– Уверена, ты справишься. Скажешь, что тебя ранили прежде, чем ты успела на меня напасть. Что я тебя ни в чем не подозреваю. Наоборот, доверяю – раз спасла твоего брата. И ты, конечно, сильно возмущена, что брата отравили. Но ты все еще жаждешь свободы и мести, так что готова работать на Минчжу. Но… знаешь, требуй больше денег или какие-то дополнительные условия, гарантии, чтобы твое согласие выглядело достоверным.

Сказав все это, я сама ужаснулась. Боги, чему я учу эту девочку!.. Впрочем, Сюй Даинь, кажется, немного старше Шэнь Тяньлин и жизненный опыт у нее такой, что врагу не пожелаешь. Выжить после истребления семьи – это вам не дорамы смотреть и книжки читать, лежа на диване. Вероятно, это мне впору поучиться у Даи.

– Понимаю, – склонила голову служанка. – Вы хотите, чтобы я согласилась им помочь… и подстроить ловушку.

– Да. Я должна узнать, кто хочет меня убить и кто еще в доме замышляет против меня.

– Слушаюсь, молодая госпожа…

Вдруг двери в покои распахнулись и на пороге показалась Фань По.

– Госпожа Тяньлин, уже почти час Свиньи, – чинно произнесла наставница.

Следом за Фань По в комнату потянулась вереница слуг с подносами, блюда на которых источали притягательный аромат.

Сердце сковал ледяной ужас. Как долго Фань По стояла под дверью? Что могла услышать?

Так, отставить панику! В худшем случае, до ушей любопытной нянюшки долетели лишь отдельные реплики – мы с Даи находились далеко от дверей и старались говорить негромко. Но даже пара реплик могла побудить Фань По сделать опасные выводы.

– Вам необходимо поесть, чтобы быстрее восстановить силы, – сложив руки у груди, чопорно произнесла наставница.

– Впредь я запрещаю входить в мои покои без спросу, – холодно сказала я.

– Молодая госпожа…

– Да, я ваша госпожа. Не забывайте, я давно не маленькая девочка. Я – будущая императрица!

Возможно, не стоило идти на конфликт с наставницей. Но меня душила забота этой женщины. К тому же, Фань По слишком хорошо знала Тяньлин и вряд ли перемены в моем поведении и характере пришлись ей по душе.

Глава 11

Великая Чжоу…

Уже некоторое время я медитировала на название империи, коряво выведенное печатными русскими буквами в тетради. Писать тушью оказалось непросто. Притом перед использованием брусок туши пришлось еще растереть, смешав водой в специальной тушечнице, но с этим мне помогла Даи, прежде чем я отправила ее отдыхать… Поместье регента давно погрузилось в сон. В этот поздний час не спали только несущие стражу воины и ночные слуги.

Сжатая в пальцах

А вот русской письменности Шэнь Тяньлин раньше обучена не была, да и кисть плохо подходила для рукописной вязи знакомых с детства букв. Поэтому я писала печатными… и заполнила уже десяток страниц в тетради – привычка записывать и систематизировать важную информацию у меня сохранилась еще со времен учебы.

Первую страницу покрывали заметки по местному делению времени. Затем шли имена людей, которых я узнала за четыре дня… Только подумать, не прошло и недели, как я проснулась в ворохе влажных от пота простыней, а уже столько всего произошло! И уже столько раз меня пытались убить!..

Надо бы, кстати, выяснить, семидневные здесь недели или в ходу какие-нибудь декады? Сколько месяцев в году и какая продолжительность этих самых месяцев? Вникнуть в правила этикета… Столько всего надо узнать! Хорошо хоть с системой часов разобралась…

Последнюю страницу в тетради я отвела под географические названия. И вот тут записей оказалось негусто.

Великая Чжоу…

Я помнила, что в далекой древности в Китае существовала династия Чжоу, но вроде бы эпитета Великая у нее не было. Опять-таки, династия – это не империя. В памяти всплывали поэтические названия, почерпнутые из китайских дорам и новел: Восточная Чжоу[10], Западная Чжоу[11], период Весны и Осени[12], период Сражающихся царств[13]… и никакой конкретики.

Почему пару лет назад, как и хотела, я не отправилась учиться на востоковеда?.. Тогда рассудила, что второе высшее образование мне не к чему – денег на него не было, да и практического применения новым знаниям я не видела.

Хотя, даже если бы я немного лучше оказалась осведомлена в китайской истории, традициях и культуре, в нынешней ситуации это ничего бы не изменило. Династия Чжоу, насколько я помнила, правила задолго до нашей эры. Мне же оставалось только гадать, действительно ли меня занесло в эту несусветную древность или же я угодила в некую альтернативную реальность.

Если название империи еще как-то откликалось в памяти и вызывало ассоциации, то слово Байлянь я точно слышала впервые. Не Чанъань[14], не Лоян[15], а какой-то Байлянь… Мне ни разу не встречался город с таким названием, не говоря уже про столицу!

Впрочем, все эти историко-географические измышления, конечно, были интересны, но никак не помогали решить главной проблемы.

Я понятия не имела, как очутилась в древнекитайской реальности и смогу ли вернуться домой, но не сомневалась – вскоре моя жизнь оборвется, притом весьма травмирующим способом, и перед казнью мне придется пройти через все муки ада. Мало того, эта участь постигнет не только меня, но и всех, кто связал свою судьбу с родом Шэнь.

Сколько у меня осталось времени?

Сейчас теплая цветущая весна. Но я хорошо запомнила ощущения во время казни. Это был хмурый, промозглый и дождливый день – скорее всего, осень или зима. Значит, до казни несколько месяцев. Возможно, если очень повезет, полтора года. Вряд ли больше.

В любом случае, свадьба с императором – точка невозврата. После того как войду во дворец и стану императрицей – я ничего при всем желании не смогу изменить. Я окажусь между двух огней и стану невольной участницей заговора против императора.

Значит, надо избежать свадьбы любым путем.

Можно, конечно, действительно попытаться просто сбежать. Вот только этот мир принадлежит мужчинам и одинокой слабой девушке не выжить, или уж точно не сохранить свободу.

Ни регент, ни кузен не откажутся от своих планов и приложат все усилия, чтобы меня вернуть. Но в случае побега на поиски отправятся не только они. Не стоило забывать про Ян Нина, про Минчжу и ее господина, загадочного палача в Волчьей маске – все эти люди желали моей смерти. Притом вероятно, я видела лишь вершину айсберга и недоброжелателей у Шэнь Тяньлин гораздо больше.

Если лишусь поддержки регента, то до казни не доживу – умру гораздо раньше.

И что же тогда делать?..

Сознание затопила удушающая паника. Я снова будто почувствовала пальцы Даи на шее. Закашлялась. Перед глазами пронеслись видения: беснующаяся толпа, злые глаза человека в маске, рука палача на моем плече, испуганное лицо подростка… Кисть выпала из пальцев и покатилась по столу, пачкая тушью поверхность.

– Дыши, – прошептала я, пытаясь утихомирить бешено стучащее сердце, – просто дыши. У меня еще есть время попытаться что-то изменить… или сбежать. Но это должен быть продуманный, а не спонтанный побег. И у меня все еще есть время…

До свадьбы около месяца. Значит, у меня две-три недели на то, чтобы попытаться переломить ситуацию или хотя бы получить отсрочку. За это время я должна изучить мир и окружение Шэнь Тяньлин, собрать деньги и продумать план побега. Ну и, конечно, выздороветь. Потому что пока я могла ходить с трудом, не то что бегать.

Задача со звездочкой, как говорится.

Но самый насущный вопрос: кто в доме хочет меня убить!

Нет, неправильная постановка вопроса. Прибить Шэнь Тяньлин мечтают многие, важно понять, у кого есть возможность и смелость для этого. Ну, или отчаяние.

* * *

Лекарь, когда утром осмотрел мою лодыжку, долго вздыхал и цокал языком.

– Госпожа Тяньлин, – начал он с почтительным поклоном, – повреждение серьезное. Вам необходим покой. Хотя бы день. Не ходить по поместью, не покидать покоев, лучше даже не вставать с постели.

Он выпрямился, встретился со мной взглядом и, понизив голос, взволнованно продолжил:

– Если не дать ноге зажить сейчас, последствия будут необратимы. Походка… испортится навсегда. Возможно, молодая госпожа… будет хромать.

Я чувствовала, старик прав, и в другой ситуации с радостью просидела бы день взаперти. Но уже завтра должен вернуться брат, и оказалось, что мне к его возвращению нужно организовать не камерный семейный ужин, а небольшой банкет! Понятие семья для регента не исчерпывалось домочадцами, туда входили и его ближайшие соратники, и даже император.

Разумеется, какие-то приготовления к банкету уже были сделаны опытными слугами. Но сейчас мне нужно было все проконтролировать, внести последние штрихи и решить десятки мелких, но очень важных вопросов.

– Ты это говоришь специально, чтобы я не проверяла, как обстоят дела в лечебнице?

– Госпожа Тяньлин, смилостивитесь! – Лекарь рухнул на колени, ударив лбом о пол. Голос его дрожал. – Этот ничтожный слуга… всю ночь не сомкнул глаз,

Я поморщилась и отвела взгляд. Еще не привыкла, что в этом мире, чуть что, все падают на колени. Даже старики. Возраст – ничто, если человек перед тобой гораздо выше статусом. Самоуничижительные речи лекаря звучали фальшиво – за показным смирением сквозила обида за вчерашние приказы и страх перед регентом, если с его дочерью что-то случится.

Впрочем, справедливости ради, лекарь Ван выглядел так, словно не спал всю ночь. Глаза красные и воспаленные, веки припухли, а на коричневом ханьфу я заметила несколько пятнышек – то ли от крови, то ли от каких-то эликсиров.

– Поднимись, – проворчала я. – В лечебницу я непременно загляну в ближайшие дни. А сегодня…

Я посмотрела на Даи, которая молчаливой тенью замерла в двух шагах от меня.

– Даи, отправляйся в лечебницу и посмотри, как там обстоят дела, – распорядилась я. – Заодно проведаешь брата. Времени у тебя до… завтрака. Успеешь?

На лице девушки промелькнула тревога, но потом она сосредоточенно кивнула:

– Молодая госпожа, я вас не подведу.

Наверное, я дала служанке откровенно мало времени. Но лечебница – сейчас не основная моя проблема. Мне была нужна помощь Даи здесь.

* * *

Даи опоздала. Я уже заканчивала завтракать, когда она вбежала в покои.

Фань По, видя такую суетливость, недовольно поджала губы, но ничего не сказала. Хотя наставнице явно хотелось выдать очередное нравоучение на тему выбора приближенной служанки.

– Молодая госпожа, – запыхавшись, поклонилась девушка, – простите, что задержалась. В лечебнице все в порядке. Многие раненые уже пришли в себя, даже те, кого вчера считали безнадежными…

Даи бросила быстрый взгляд на Фань По и замолчала. Похоже, тем безнадежным, который пришел в себя, был ее брат. И Даи определенно есть, что рассказать, но она не могла этого сделать при посторонних.

– А еще я заглянула в мастерскую, – вдруг добавила она. – Проверила, готов ли свадебный наряд. Вышивку еще не закончили.

Я замерла, не донеся рисовое пирожное до рта. Я не просила Даи ходить в мастерскую. И фраза про вышивку – не случайна. Даи виделась с Минчжу.

Медленно опустила пирожное обратно на тарелку.

– Оставь нас, – сказала я Фань По.

– Госпожа Тяньлин, нужно срочно решить несколько вопросов по поводу банкета в честь господина Минхао. А еще оплатить счета. И это не говоря про примерку…

– Я сказала, оставь нас, – перебила я. – Или ты снова будешь оспаривать мои приказы?

Фань По сжала губы в тонкую линию, а потом молча поклонилась. Развернулась и с гордо выпрямленной спиной удалилась.

Я вздохнула и на мгновение прикрыла глаза. Наверное, не стоило так говорить с Фань По. Тем более в целом она права – у меня сегодня очень много дел.

– Рассказывай, – сказала я Даи, когда мы остались одни.

– Я видела Минчжу. Она хочет, чтобы я отравила вас на банкете.

– Только меня? Не регента? – переспросила я. – Не кого-то еще из гостей, а только меня?..

– Да.

Интересно…

Почему меня сначала отравили, потом пытались убить на дороге, теперь вот на банкете? Да, Шэнь Тяньлин та еще злодейка, но она лишь марионетка в руках отца!.. Вот только ее свадьба приведет к усилению регента, а если она станет матерью наследника, то его власть вообще станет безграничной.

Зачем тратить столько сил, чтобы убить Тяньлин, если логичнее убить ее отца?..

С другой стороны, гибель Шэнь Луна повергнет империю в хаос с непредсказуемыми последствиями. В то время как смерть Тяньлин только ослабит регента, со временем может привести к его падению, но падение это будет контролируемым.

Выходит, Тяньлин не только марионетка, но и разменная фигура.

Как бы ни странно это было думать, надо признать, наконец, что Тяньлин – это я. Это моя новая жизнь. Новая личность. Вполне может быть, навсегда. Надо прекратить пытаться абстрагироваться от дочери регента. Проблемы Тяньлин – теперь мои проблемы. Потому что я и есть Тяньлин!

– Минчжу все еще верит тебе? – спросила я.

– Да. Ведь если бы я действительно пыталась убить вас, вы бы не простили меня. А я жива… и даже осталась вашей служанкой.

– А как же твой брат?

Даи горько усмехнулась:

– Минчжу клянется, что это самодеятельность кого-то из ее людей. Говорит, его не должны были трогать… – Ее голос дрогнул. – Очень извинялась. Даже подарила нефритовый браслет в качестве компенсации.

Она подняла руку, и в свете масляных светильников зеленый камень холодно блеснул.

– Я сказала, что вы приказали его спасти, потому что я прикрыла вас от стрелы, – добавила Даи.

Я кивнула. Все правильно.

– Минчжу сказала, кто еще работает на нее?

– Нет, но Дайцзюнь сказал.

– Твой брат пришел в себя?

– Да, молодая госпожа. Спасибо, что спасли его, – поклонилась Даи. – Он еще очень слаб, но мы немного поговорили.

– Как его отравили? – нетерпеливо спросила я.

– Дайцзюнь съел отравленные пирожные.

– Зачем? Или он не знал, что они отравлены?

– Не знал. Его наложница Мэй угостила, он не посмел отказаться. – Миловидное лицо Даи перекосилось от ненависти.

– Кто-то об этом знает?

– Нет. И, я уверена, это не совпадение.

– Подожди, – вскинула руку я. – Мне надо подумать.

Скорее всего, Даи права и Мэй в сговоре с Минчжу. Я подозревала, что вышивальщице удалось завербовать кого-то еще, но и подумать не могла, что это окажется наложница!..

Пока я лишь однажды видела наложниц регента и плохо запомнила. Кажется, Мэй была младшей, моей ровесницей. Эта юная робкая девушка не походила на хладнокровную отравительницу. Впрочем, я уже с Даи убедилась, насколько обманчиво может быть первое впечатление.

Свидетельство Дайцзюня ничего не значит – я не могла обвинить наложницу без доказательств. Я не знала, насколько сильно Шэнь Лун привязан к Мэй, он может мне не поверить. А если поверит, а Мэй окажется невиновна, еще хуже – я сломаю жизнь девушке и одновременно предупрежу Минчжу.

История с отравленными пирожными выглядела подозрительно, но не исключено, что Мэй кто-то использовал, а истинный злоумышленник скрывается в темноте.

Вот только бездействовать я тоже не могла. Что если Мэй попытается отравить меня на банкете? Или не меня, а кого-то другого? На месте Минчжу я бы не полагалась только на Даи, ведь служанка один раз уже не смогла меня убить.

Проще всего выдать Минчжу регенту. У него много опыта в подобных ситуациях и он выведет вышивальщицу на чистую воду. Вот только на допросе обязательно всплывет история с Даи, и я сомневалась, что смогу защитить служанку. Нельзя сказать, что я полностью простила Даи, но она мне была нужна и, узнав

Проклятье, как будто у меня без того мало хлопот! Я тут с завтрашним банкетом не знаю, что делать! Поместье толком не видела, не знаю, как и что устроено, не говоря уже о том, что лекарь запретил мне выходить из покоев…

Стоп. О чем я думала вчера, перед тем как отправилась в лечебницу? Правильно – про делегирование! Не можешь, не хочешь, не успеваешь сделать сама – поручи другому. У меня целый дом в подчинении. Главное понять, что кому можно поручить.

Я – главная женщина в доме, а потому управляю здесь всем. У меня нет других родственниц… Но есть наложницы! Я не раз видела в дорамах, как женщины с подобным статусом вели домашнее хозяйство и активно боролись за власть с официальной женой. Да, прежняя Тяньлин вряд ли обратилась бы за помощью к наложницам. Но сейчас нестандартная ситуация. Будет гораздо хуже и страннее, если я попытаюсь со всем справиться сама, и все задачи провалю.

– Даи, напомни, чем обычно занимаются наложницы?

– Молодая госпожа… – немного растерянно отозвалась девушка, – служат в покоях господина регента, конечно.

– А помимо? Какие у них обязанности? Или они целыми днями чай пьют и цветами любуются?

– Следят за одеждой господина и порядком в его покоях.

– Кажется, пора это изменить, – пробормотала я, задумчиво постукивая пальцами по столешнице. – Позови наложниц!

– И Хуа, и Мэй? – удивилась служанка.

– Обеих. И Мэй не должна догадаться, что мы ее подозреваем.

Глава 12

Наложницы явились не одни, а в сопровождении Фань По. Как и при прошлой встрече, Мэй и Хуа выглядели безупречно – изысканные, утонченные и прекрасные. Одна в бледно-розовом, расшитом бабочками, ханьфу, а другая – в более строгом серо-голубом.

– Госпожа Тяньлин, – почтительно склонив головы, хором произнесли они.

– Скоро я выйду замуж за императора и покину дом, – сказала я, – но я хочу быть уверена, что поместье в надежных руках.

Хуа слегка приподняла подбородок, в ее глазах мелькнул интерес, а Мэй лишь еще глубже склонилась.

– Поэтому я решила… проверить ваши способности.

Фань По нахмурилась, но промолчала.

– Хуа, ты займешься оплатой счетов, Фань По введет тебя в курс дела. Разумеется, потом я проверю.

Я нагло врала, ибо понятия не имела, каким образом велась древнекитайская домашняя бухгалтерия. Было бы время, конечно, разобралась бы, но времени вникать как раз и не было.

– Как прикажете, молодая госпожа, – кивнула старшая наложница. Она пыталась выглядеть бесстрастной, но в глубине глаз и в уголках дрогнувших губ читалось, что она довольна поручением.

– А ты, Мэй, – повернулась я к младшей, – отвечаешь за проведение банкета.

Девушка вздрогнула и испуганно посмотрела на меня.

– Да, молодая госпожа. Но такая ответственность…

Эта испуганная лань определенно не походила на коварную отравительницу. Если она замыслила недоброе, то должна была ухватиться за возможность, а не отказываться.

– Уверена, ты справишься. Ты ведь не хочешь разочаровать меня или господина? Все вопросы к Фань По. И Даи тебе тоже поможет.

– Благодарю за доверие, молодая госпожа. Я… я не подведу, – поклонилась Мэй.

Когда наложницы удалились, Фань По сказала:

– Лин-эр, разумное решение. Ты действительно повзрослела. Давно пора было привлечь этих бездельниц к работе. Хотя начать стоило все же с малого.

– Хуа не глупа. А Мэй… К банкету уже почти все готово. Она справится. А я не могу сейчас бегать по поместью и проверять, как украшен зал и сад. И… я надеюсь на твою помощь, – улыбнулась я немолодой женщине. – Как когда-то ты наставляла меня… надеюсь, теперь ты поможешь и им.

Тонкие губы Фань По тронуло слабое подобие ответной улыбки. Кажется, мои слова пришлись ей по душе.

– Кстати, после банкета надо обновить запасы тех пилюль, – многозначительно сказала наставница. – Или в этом вопросе ты тоже передумала?

– Пилюль?.. – Я скрыла растерянность за кашлем.

– Лин-эр, ты теперь не против, чтобы у господина появились другие дети?

– А?.. Нет, в этом вопросе все без изменений.

Оказывается, прежняя Тяньлин еще и травила наложниц отца! Вернее, давала особым служанкам в покоях регента специфическое снадобье. Хотя, наверное, здесь подобный поступок не считался чем-то из ряда вон выходящим, а был распространенной практикой. Тяньлин таким образом защищала себя и брата.

На миг у меня возникла мысль, что, может, не стоит больше Хуа и Мэй давать пилюли. Но я тут же отбросила эту идею. Вряд ли наложницам давали снадобье без молчаливого согласия регента.

Мне бы очень хотелось увидеть перечень всех интриг и злодеяний Шэнь Тяньлин, вот только я сомневалась, что моя психика это выдержит.

* * *

Несмотря на то, что я делегировала обязанности, спокойно провести день в своих покоях мне не дали. То и дело с вопросами подбегали Хуа, Мэй, Фань По, Даи или кто-то еще из слуг. По счастью, они и без моей помощи знали, что делать, а потому удовлетворялись пространными ответами или наводящими вопросами. Но все же к вечеру у меня голова шла кругом.

Чего мне удалось избежать, так это примерки свадебного наряда. Я сослалась на то, что вышивка еще не готова, а лекарь прописал мне как можно меньше двигаться. Фань По не очень и настаивала – наставница и так с ног сбилась, пытаясь успеть везде.

* * *

В полдень следующего дня вместе с регентом я стояла на ступенях перед поместьем. Я нервничала и цеплялась за бамбуковую палочку веера, как за спасательный круг. Утром не успела расспросить Даи про Минхао, а потом прибежал гонец с вестью, что кортеж наследника въехал в столицу, и пришлось спешить к парадным воротам.

Я совершенно ничего не знала про брата. Почему его отправили в храм? Чем он там занимался? Сколько времени находился? Слышала только, что в храме Минхао поправлял здоровье, но это очень обтекаемая формулировка.

И, самое главное, я не знала, какие отношения у Минхао прежде были с сестрой. Как мне вести себя с братом?..

Десятки слуг в серых ханьфу выстроились по обе стороны от ворот поместья, образуя живой коридор. Некоторые из них держали курильницы с благовониями… Впрочем, далеко не все работники поместья сейчас ожидали возвращения наследника – подготовка к семейному банкету была в самом разгаре. Фань По, Даи и наложниц у ворот тоже не было.

На улице замерли стражники в черных лакированных доспехах. На крышах я заметила нескольких арбалетчиков – безопасность, как говорится, превыше всего. В иной ситуации я бы посчитала Шэнь Луна параноиком, но после череды покушений я разделяла его

Ворота украсили красными фонарями и гирляндами из весенних цветов. И хотя внешне все располагало к празднику, воздух словно дрожал от напряжения. Слуги и стражники боялись пошевелиться и вызвать малейшее неудовольствие у регента или у меня. Лишь теплый весенний ветерок играл лентами украшений и вносил какое-то движение в эту застывшую картину.

Регента, казалось, ожидание ничуть не тяготило, и никакого волнения по поводу возвращения сына он не испытывал. Я тоже старалась держать лицо и украдкой осматривала улицу. С тех пор, как очутилась в этом мире, я второй раз выходила за ворота поместья. Увы, любоваться было нечем – лишь серым камнем мостовой и глухой высокой стеной напротив. Разве что вдалеке виднелись очертания похожих на пагоды башен. Когда-нибудь, надеюсь, мне удастся вырваться из золотой клетки поместья и исследовать Байлянь…

– Лин-эр, ты наградила воинов, спасла какого-то раба… Дочь моя, ты стала слишком сентиментальна, – не повернув головы в мою сторону, негромко сказал регент.

– Возможно, последние события несколько изменили мое отношение к жизни, – повторила я фразу, которую вчера сказала наставнице. А затем, осторожно подбирая слова, продолжила: – Я поняла, что нужно не только карать за проступки, но и поощрять за преданность.

Сложив руки за спиной, Шэнь Лун степенно кивнул.

– Ты изменилась. – Он посмотрел на меня.

Сердце пропустило удар.

– Наставница говорит, что я повзрослела, – позволила себе слабую улыбку я.

– Да, преданность стоит поощрять, – встретился со мной взглядом регент. – Но помни, даже самая верная собака может оскалить зубы, если почует слабину.

– Я запомню ваши наставления, отец, – склонила голову я.

В этот момент громкий перестук копыт нарушил напряженную тишину. Лань Вэй, красуясь, поднял белоснежного жеребца на дыбы перед воротами поместья, а потом ловко соскочил на мостовую. Бросил поводья подбежавшему слуге и уверенно направился к нам. Как и при прошлой встрече, Лань Вэй был одет в изысканное зеленое ханьфу, но в этот раз более глубокого оттенка.

Конечно, он никак не мог пропустить возвращение наследника рода Шэнь. Я крепче сжала веер, вот уж с кем мне точно не хотелось встречаться, так это с двоюродным братцем.

– Ваша Светлость, кузина, – поприветствовал он.

В ответ Шэнь Лун кивнул, а я неуверенно улыбнулась. Лань Вэй поднялся по ступеням и встал с другой стороны от регента, на полшага позади.

– Лин-эр, как твое здоровье? Хотел навестить тебя вчера, но дела… – Кузен сокрушенно вздохнул.

– Уже лучше. Старания лекаря Вана и отдых пошли мне на пользу.

Я не соврала, нога уже почти не беспокоила и даже нужда в шелковом шарфе отпала – синяки на шее от пальцев Даи исчезли. Разве что отдохнуть ни вчера, ни сегодня утром мне так и не удалось.

– Я рад.

В конце улицы показалась кавалькада. Два десятка всадников в черных доспехах окружали крытый экипаж. Повозка, запряженная парой вороных коней, плавно остановилась напротив ворот. Возница спрыгнул с козел и опустил деревянную лесенку. По ступенькам быстро спустился юноша, сделал несколько шагов и замер. А потом почтительно глубоко поклонился.

Я чуть не выронила веер из внезапно ослабевших пальцев. Мне уже доводилось видеть этого юношу. Я не ошиблась в своих предположениях – во сне на площади рядом со мной казнили именно Минхао.

– Отец, ваш недостойный сын вернулся, – сказал он.

Шэнь Лун выдержал паузу и чинно произнес:

– Встань. Подойди. Дай на тебя посмотреть.

Как и регент, я разглядывала Минхао.

Открытое симпатичное лицо, раскосые черные глаза. Он старался прямо не смотреть ни на меня, ни на регента, но все же я поймала мимолетный взгляд – внимательный и, пожалуй, слишком умный для подростка.

Волосы Минхао были собраны в высокий хвост и перехвачены шелковой синей лентой. Ханьфу темно-синее простое, но добротное. Удобный дорожный костюм, а не наряд вельможи. На поясе закреплен только один аксессуар. И это не нефритовая подвеска или не кинжал в ножнах, а компактный футляр из темного полированного дерева – видимо для кистей.

Если бы я встретила этого паренька на улице, то ни за что бы не подумала, что он единственный сын и наследник самого могущественного человека империи. Обычный худощавый юноша. Минхао не выглядел болезненным, но и воинской стати у него я не заметила. Скорее, книжник или ученый.

– Ты вырос, – кивнул регент. – Пребывание в обители явно пошло тебе на пользу.

Сколько отсутствовал Минхао? Явно не пару недель.

– Три года, отец, – ответил Минхао, все еще сохраняя почтительный полупоклон. Его голос звучал ровно, но пальцы слегка подрагивали. – Три года, два месяца и четырнадцать дней.

Я с трудом сдержала удивление. Однако!

– Дорогая сестра! – Минхао снова поклонился, но уже не так низко, как отцу.

В ответ я вежливо улыбнулась и, удерживая веер двумя руками около талии, обозначила легкий поклон. С местным этикетом у меня все еще были проблемы, в тонкостях я не разбиралась. Оставалось надеяться, что сейчас все взгляды устремлены на наследника, а не на меня, и некое несоответствие поведения спишут на высокомерие или бунт.

– Кузен. – Юноша ограничился лишь вежливым кивком.

– Добро пожаловать домой, сын, – наконец произнес регент, развернулся и направился в поместье. Следом за ним ступил в ворота Шэнь Минхао, а только уже потом я и Лань Вэй.

Очень странное семейное воссоединение. Ни радости встречи, ни следа привязанности, лишь сдержанная вежливость. И не похоже, что Тяньлин и Минхао близки, но это, впрочем, и к лучшему.

* * *

Когда я проходила по галерее, ко мне быстро подошла Даи.

– Молодая госпожа, Мэй пошла в кладовую… – взволнованно прошептала она.

Неужели сообщницей Минчжу и правда оказалась наложница? Все время, пока мы ждали Минхао, я не находила себе места еще и потому, что ждала активных действий от вышивальщицы. Церемония встречи наследника была для нее лучшей возможностью осуществить задуманное. Сначала большинство стражников и слуг собрались у ворот, в самом поместье почти никого не осталось. А сейчас, наоборот, все спешили, чтобы вернуться к своим обязанностям, и можно было легко затеряться среди людей.

Я свернула за Даи в неприметный проход между постройками.

– Что происходит? – на ходу спросила я.

– Минчжу передала мне яд.

– Где он?

Не замедляя шага, Даи коснулась левого рукава. Эта ее рука все еще покоилась на перевязи после ранения.

– Потом я проследила за Минчжу, – сказала служанка. – Она встретилась с Мэй и тоже ей что-то передала. Наложница поспешила в кладовую, а я за вами.

– А Минчжу?

– Я видела, как она возвращалась к другим вышивальщицам.

Мастерицы практически денно и нощно продолжали трудиться над свадебным нарядом. Фань По ворчала, что они работали слишком медленно и должны были закончить работу

Я подозревала, что Минчжу специально затягивала работу. Если бы вышивку закончили, она больше не смогла бы приходить в поместье регента.

Следом за Даи я почти бежала по лабиринту между хозяйственными постройками. Снова начала ныть лодыжка. Не стоило так напрягать травмированную ногу, но если Мэй действительно задумала отравить еду, то счет шел на минуты.

Мы уже подбегали к кухонным кладовым, когда меня осенила тревожная мысль: а что если я зря доверилась Даи? Я знала девушку без году неделю, и клятва предками могла для нее ничего не значить. Или, быть может, вчера она придумала имя Сюй Даинь и поклялась несуществующими людьми?..

Вдруг дверь одной из кладовых отворилась, я уловила пряный аромат специй, а мгновением позже на меня чуть не налетела Мэй.

– М-молодая госпожа!.. – Наложница шарахнулась назад, запуталась в подоле ханьфу и чуть не упала. – Что вы тут делаете?..

– А ты что тут делаешь?

Я шагнула в кладовую. Даи тоже зашла и закрыла дверь.

– П-проверяю, все ли готово к банкету.

– Вот и я зашла проверить…

Я обвела взглядом сумрачное помещение: вдоль стен громоздились глиняные кувшины и деревянные бочки, а на полках стояли всевозможные горшочки, какие-то коробочки и бутыли.

Мы опоздали. Наложница уже сделала все, что хотела.

Я прошла мимо полок, разглядывая всевозможные сосуды и емкости. Как понять, куда подложили яд?

– Что здесь хранится? – обернувшись, спросила я.

Во взгляде Даи, которая все еще стояла у двери, промелькнуло недоумение, но она быстро ответила:

– Соусы и специи.

Я думала, яд добавят в вино или в чай, в десерты, но что может быть лучше соуса или специй? Вот так захочешь добавить остроты в блюдо и сам подсыплешь себе отраву! А соус – вообще идеально! Каждый раз перед трапезой я видела, как блюда дегустировали и проверяли на наличие яда, но соусам никогда не уделяли внимания.

Черт! Плюс одна фобия, как говорится!

Вот только как понять, куда наложница подложила яд?..

– М-молодая госпожа, позвольте, я пойду, – поклонившись, пролепетала Мэй.

– Подожди.

Наложница выпрямилась, бросила мимолетный взгляд куда-то вглубь помещения, а потом быстро сказала:

– Госпожа Тяньлин, вы же сами дали мне поручение! До банкета еще столько надо сделать! Я не могу подвести господина и вас!.. – Мэй быстро направилась к выходу.

– Даи, держи ее!

Служанка попыталась схватить наложницу, но та подло ударила ее в раненое плечо. И тут дверь открылась. В проеме показался стражник, за его спиной я увидела регента.

– Что здесь происходит? – спросил Шэнь Лун.

Мэй попятилась. Ее лицо исказилось от животного ужаса. Взгляд заметался по кладовой в поисках выхода. Она резко отпрянула назад, задев локтем глиняный кувшин. Тот с глухим звоном разбился о каменный пол, темная жидкость мгновенно растеклась блестящей лужей.

– Я спрашиваю, что здесь происходит? – Регент сделал шаг вперед.

– Осторожно!.. – выдохнула я.

Предупреждения Мэй не услышала. Ее нога наступила прямо в маслянистую лужицу. Тело резко дернулось и неестественно выгнулось, руки беспомощно взметнулись в попытке удержать равновесие. Рот разинулся в беззвучном крике, глаза расширились от осознания неизбежного.

Стражник метнулся вперед, но его рука ухватила лишь воздух. Голова Мэй с жутким хрустом ударилась о борт глиняного горшка. Как сломанная кукла, девушка упала на пол.

– Проверь ее, – приказал регент.

Воин склонился над наложницей, быстро осмотрел ее и деловым тоном произнес:

– Она мертва, господин.

В немом шоке я смотрела на бездыханное тело Мэй. Подобной развязки я никак не могла предположить.

Глаза наложницы все еще были открыты. В них застыл запредельный ужас. Из разбитого виска сочилась кровь, смешиваясь с темной маслянистой жидкостью на полу.

– Дура, – прошептал регент.

Мне подумалось, что этот нелестный эпитет предназначался не только бывшей наложнице.

Шэнь Лун медленно обернулся ко мне.

– Мне было интересно, куда ты спешила. Но такого я не ожидал. Лин-эр, так что здесь происходит?

Я сглотнула.

Кажется, жуткая гибель наложницы не произвела на регента никакого впечатления.

Глава 13

Я только начала говорить, когда регент вскинул руку и перебил:

– Подожди! Яд передала одна из наемных работниц?

Кивнула.

– Кто?

Прикусила губу. Если расскажу про вышивальщицу, то история Даи тоже всплывет. А Даи как раз доказала свою преданность.

– Шэнь Тяньлин! – повысил голос регент. – Назови имя!

Я вздрогнула и выдохнула:

– Минчжу. Вышивальщица.

– Ты оставайся здесь, – приказал регент стражнику, который стоял у тела Мэй. – Остальные, быстро в мастерскую!

Мы снова бежали через хозяйственный двор. Впереди регент, в окружении нескольких стражников, потом я, опираясь на здоровую руку Даи.

Вдруг впереди раздались испуганные крики. На крышах мелькнула какая-то тень.

– За ним! – приказал регент. – Взять живым!

Тут же четверо стражников бросились вперед. Причем один из них ловко подпрыгнул, оттолкнулся от стены и легко, словно ничего не весил, взлетел прямо на крышу. Побежал по черепице за незваным гостем.

Я на мгновение сбилась с шага, а потом взяла себя в руки и поспешила за регентом.

Позже буду разбираться и анализировать, но, похоже, физические возможности некоторых людей в этой реальности несколько отличались от привычных мне. Кажется, истории о «летающих китайцах» возникли не на пустом месте.

* * *

Когда следом за регентом я вбежала в мастерскую, то уже догадывалась, что увижу. И все же действительность снова повергла меня в шок.

У большого окна на полу лежала девушка в светло-голубом ханьфу. Скромная прическа. Обычное, ничем не примечательное лицо. Глаза широко раскрыты. Страха на лице не было – лишь недоумение.

Из шеи девушки торчала стрела.

Я никогда не видела Минчжу, но не сомневалась, это она.

Мастерская напоминала поле боя. Табуреты опрокинуты, на полу валялись пяльцы и ножницы, отрезы красного шелка и золотые нити. В углу, сбившись в кучу, замерли две дюжины дрожащих от страха работниц.

Весь этот хаос не коснулся только свадебного наряда. По центру мастерской на деревянной раме висели золотисто-красные церемониальные одежды. Даже на вид тяжелые, но невероятно красивые, расшитые фениксами и драконами, золотом и жемчугом.

– Кто это? – спросил регент, указывая на мертвую девушку.

– Господин… это приходящая вышивальщица Минчжу! – упав на колени, запричитала старшая мастерица. – Я не знаю, что произо…

Шэнь Лун не стал ее слушать, просто отмахнулся. Женщина испуганно замолчала на полуслове.

В двери вбежали несколько воинов в черных доспехах, и в мастерской сразу стало тесно.

– Осмотреть здесь все, – приказал регент. – Женщин увести и допросить.

Я сделала несколько шагов и, будто незаметно, задела свадебный наряд. Тяжелые церемониальные одежды медленно заскользили с деревянной рамы и рухнули

– Молодая госпожа, ваше свадебное ханьфу!.. – воскликнула Даи.

* * *

Час спустя я сидела в кабинете регента и пила любимый успокоительный отвар лекаря Вана, хотя сейчас не отказалась бы выпить чего-то покрепче. Пальцы, в которых я держала пиалу, подрагивали.

Сегодня две молодые девушки погибли – так жестко и так нелепо!

Произошедшее не укладывалось в голове. Насколько же Мэй боялась регента – своего, по сути, мужа! Ее ведь никто не поймал за руку, она могла оправдаться! Но запаниковала. Упала. И…

Смерть Минчжу была не менее жуткой. Ее хладнокровно устранили, чтобы она не выдала своего господина.

Когда я увидела, что вышивальщицу убили, то ощутила странную смесь ужаса и облегчения. Минчжу навсегда замолчала, унесла с собой тайну Даи и ее брата… И теперь мне самой было противно от этих мыслей.

Зря я не поговорила с Мэй раньше. Возможно, смогла бы договориться с ней, как с Даи. Тогда Мэй выжила бы… Быть может, с Минчжу я бы тоже смогла найти общий язык.

Я зажмурилась и тихо выдохнула. Нет смысла корить себя – я не знала, как поступили бы Мэй и Минчжу. Не исключено, что они убили бы свою чересчур наивную молодую госпожу.

Из случившегося надо извлечь урок – ситуация чуть не обернулась катастрофой.

Резное кресло, в котором я сидела, располагалось далеко от окна, что выходило в цветущий сад. В иное время я непременно полюбовалась бы видом, но сейчас опасалась подходить к окну. Теперь понимала, почему прежняя Тяньлин предпочитала держать ставни закрытыми. Конечно, покои регента и его дочери располагались в сердце поместья, убийцам добраться до них сложнее, чем до мастерской. Но сложнее – не значит, невозможно! Страшно представить, сколько покушений за свою недолгую жизнь пережила Шэнь Тяньлин – счет явно шел не на один десяток.

И в итоге она умерла, а ее тело заняла я…

Вполоборота ко мне, заложив руки за спину, стоял Шэнь Лун. Регент казался невозмутимым, но, я чувствовала, он в ярости. Наложница предала его. В поместье проникли двое убийц. Минчжу погибла прежде, чем ее успели допросить. А другой убийца ушел – лучшие воины не смогли его догнать. И все это в день, когда вернулся наследник рода, в преддверии семейного банкета, на котором должны присутствовать сторонники регента.

В кабинет бесконечной рекой тянулись слуги и стражники с докладами. Несколько раз заходил Лань Вэй, а Шэнь Лун дважды ненадолго выходил. Наверное, и мне стоило давно уйти. Я даже предприняла попытку. Но регент бросил на меня мрачный взгляд и сказал:

– Сиди и учись.

И я сидела. Смотрела. Слушала. Училась. По счастью, хотя бы говорить не требовалось.

К слову, кабинет у регента оказался весьма примечательный. Эта зала сделала бы честь даже императору. Отделанная в глубоких бордовых и черных тонах, она поражала своей величественностью.

Перед массивным письменным столом расстилалось огромное пустое пространство – здесь легко поместилась бы целая делегация со свитой. Стол, заваленный свитками, и резное кресло, больше похожее на трон, стояли у дальней стены. Слева, чуть поодаль, расположился чайный столик и пара кресел попроще, одно из которых сейчас занимала я.

Напротив, у единственного окна, стояли несколько книжных шкафов, заполненных всевозможными свитками и фолиантами.

Я пообещала себе, что, когда буря утихнет, непременно наведаюсь вновь в кабинет – загляну в книги. Меня не столько интересовали тайны регента, сколько само устройство мира. Хотя в местной политике тоже жизненно необходимо было разобраться.

Стену кабинета аккурат над моей головой занимала огромная карта. Это было объемное изображение земель империи, на котором были показаны горы, долины, реки и отмечено множество населенных мест. Мне очень хотелось изучить эту карту, поискать знакомые названия и очертания – понять, имеет ли местная география какое-то сходство с известной мне. Увы, с моего ракурса рассматривать ее было неудобно, да и регент посчитал бы странным повышенный интерес дочери к карте, которую она, несомненно, видела множество раз.

И вот сейчас по центру кабинета на коленях стояла Даи. На плече девушки выступила кровь – видимо, после удара наложницы старая рана открылась. Даи выглядела испуганной, ее голос дрожал, она то и дело сбивалась, но между тем история, которую служанка рассказывала, получалась на удивление правильной и логичной:

– …Недавно эта недостойная рабыня удостоилась милости служить молодой госпоже. Когда Минчжу узнала об этом, то она… – голоса Даи сорвался, девушка на пару мгновений замолчала, а потом горячо продолжила: – Она отравила моего брата Дайцзюня! А потом… потом пришла ко мне. Она сказала, если хочу спасти брата, то должна… должна убить молодую госпожу… – Даи ударилась лбом о пол и последние слова произнесла еле слышно.

Регент окинул простертую ниц служанку равнодушным взглядом.

– И что сделала ты?

– Эта недостойная рабыня осмелилась… рассказать все молодой госпоже! – приподнявшись, ответила Даи. – А она… не только не казнила меня… но велела лекарю спасти Дайцзюня! Когда брат очнулся… он сказал, что пирожные ему дала наложница Мэй!..

Как же Даи искусно играла и врала! Я не могла не восхититься девушкой. Жила бы она в другое время, несомненно, стала бы известной актрисой. Так быстро и мастерски перевоплощаться – настоящий талант.

Я не догадалась заранее обсудить с Даи, что говорить регенту, а потом не осталось времени. Еще один мой просчет. Но Даи справилась и без моей помощи. Она ловко умалчивала опасные факты и интерпретировала события в нужном свете. Если бы я не знала, что истина несколько отличалась, у меня ни тени сомнения бы не возникло.

Когда Даи закончила говорить, регент задал ей несколько уточняющих вопросов, а потом приказал:

– Поднимись. Подойди ближе.

Страх пронзил меня ледяной иглой. Неужели регент заподозрил неладное? Заметил несоответствие в словах Даи?..

Девушка подчинилась. Не поднимая головы, на дрожащих ногах приблизилась к регенту. Остановилась почтительно в паре шагов.

Шэнь Лун стремительно преодолел это расстояние и ухватил Даи пальцами за подбородок. Поднял ее голову, заставил встретиться с собой взглядом. Служанка тут же испуганно опустила взор.

Я забыла, как дышать, и вцепилась в подлокотники кресла.

Регент, удерживая за подбородок, повернул голову Даи вправо, затем влево – словно рассматривал товар, перед тем как купить. По его губам скользнула еле уловимая улыбка – кажется, он остался доволен тем, что увидел.

– Значит, ты верна клану Шэнь. Что ж, хорошо… – негромко сказал он, а потом приказал: – Прочь.

Низко кланяясь и благодаря за милость, Даи ретировалась, а я, наконец, смогла вздохнуть с облегчением.

Как выяснилось, рано.

* * *

Взгляд регента

– Впредь, дочь моя, о таких вещах докладывай мне. Живые враги полезнее мертвых.

Он сделал шаг в мою сторону.

– Шэнь Тяньлин, прежде ты не была столь самонадеянна!

Я, словно кролик перед удавом, замерла в кресле. Мысли лихорадочно роились в голове. Как бы себя повела настоящая Тяньлин? В ужасе молила бы о прощении? Точно нет. Упрямо молчала бы? Тоже вряд ли. Попыталась бы спокойно аргументированно объяснить причину своих поступков? Сомневаюсь.

Так какую манеру поведения избрать?..

– Ты будущая императрица и должна быть осторожна!

Еще один шаг в мою сторону.

Молчать нельзя. Тяньлин не стала бы молчать. У меня сложилось впечатление, что она была той еще самодуркой.

Что ж, главное, чтобы у меня хватило смелости и наглости. И не переиграть.

Сжав руки в кулаки, так что ногти вонзились в ладони, я поднялась с кресла. И встретилась взглядом с регентом.

– В том-то и дело, что я будущая императрица! – с вызовом сказала я. – Когда войду во дворец, там будут сотни таких, как Мэй и Минчжу. Не вы ли, отец, хотели, чтобы я научилась управлять людьми? Так вот я и хотела разобраться сама!..

Я выдохлась и замолчала, но взгляда не отвела.

Некоторое время регент смотрел на меня, а потом медленно кивнул.

– Возможно, я слишком оберегал тебя. – Его лицо смягчилось. – Тебе следует больше учиться. Ты поняла, какие ошибки допустила?

– Да, отец, – опустила взор я.

– В следующий раз, не действуй необдуманно. Обращайся за советом, за помощью. Ты же знаешь, я всегда помогу.

– Спасибо, отец, – прошептала я.

– Тогда иди. Убедись, все ли готово к семейному банкету.

Уйти я не успела, в кабинет стремительно вошла Фань По.

– Я проверила свадебный наряд, он почти не пострадал, – доложила она. – Хватит нескольких дней, чтобы привести его в порядок. Справятся наши мастерицы, дополнительных нанимать не потребуется.

– Нет! – воскликнула я.

Регент и наставница удивленно уставились на меня.

– Я не одену ханьфу, по которому топтались сапоги стражников! Которое вышивала убийца! Кто знает, может быть на нитках яд? Или оно проклято? Я не выйду замуж в этом наряде!

С тех пор, как попала в этот мир, я искала возможность отменить или хотя бы отложить свадьбу. Испорченное ханьфу – идеальный повод! И я собиралась им воспользоваться.

– Госпожа Тяньлин, но мы не успеем изготовить новый наряд! Осталось меньше месяца!

– Значит, отложим свадьбу, – тоном, не терпящим возражений, произнесла я.

– Лин-эр, я понимаю твое негодование, – вздохнул регент. – Но благоприятная дата назначена, менять ее – дурное предзнаменование.

– Выходить в этом ханьфу – тоже дурное предзнаменование! – парировала я.

Фань По хотела что-то сказать, но поджала губы и промолчала. Регент тоже молчал. Минуты тянулись томительно медленно, и я в очередной раз задалась вопросом – не переиграла ли, не вышла ли снова из роли Тяньлин.

– Ты права, – наконец произнес Шэнь Лун, его слова падали тяжело, как камни, – моя дочь не может надеть оскверненное одеяние. Это недопустимо.

Он посмотрел на наставницу:

– Найди новых мастериц. Заплати, сколько скажут. Я хочу, чтобы у моей дочери было идеальное свадебное ханьфу.

– Но, господин, осталось меньше месяца! И мы уже наняли лучших из лучших!

– Фань По, не заставляй повторять.

– Как прикажите, господин, – поклонилась наставница.

– Лин-эр, не волнуйся, новое платье будет, и сделают его новые мастерицы.

– Позвольте сказать, господин, – не поднимая головы, хмуро проронила Фань По, – изготовление предыдущего свадебного наряда заняло полгода. Мы можем нанять других швей и вышивальщиц, но они никак не успеют пошить в срок.

– Так привезите швей и вышивальщиц из провинции. – В голосе регента сквозило раздражение.

Почему они говорят про новых мастериц?.. У меня перехватило дыхание от нехорошего предчувствия.

– Отец… а что случилось со старыми мастерицами? – спросила я.

– Их допрашивают. Потом казнят, – коротко, как о чем-то незначительном, ответил регент.

Сердце сжалось. Я хотела избежать замужества. Но не такой ценой!

– Почему?! – выдохнула я. – В чем их вина?..

Я не учла последствия. Не подумала, что другие приходящие мастерицы могут пострадать. Что дело одним допросом не ограничится. Что они вообще этот допрос могут не пережить.

В этом мире жизнь слуги – как осенний лист. Никто не заметит его падения, не оплачет утрату, а после – бездумно втопчет в грязь.

– Они не проявили бдительность, – сказал регент. – Не донесли на эту… Минчжу.

Я с трудом смогла сохранить самообладание. Шэнь Лун – чудовище! Страшно подумать, сколько крови на его руках… Такой человек не должен находиться у власти. И на свободе ему тоже не место.

Наверное, что-то все же отразилось у меня в глазах, потому что регент вздохнул и покачал головой:

– Ты стала слишком сентиментальна, Лин-эр. Для императрицы это опасная черта.

Кто бы знал, чего мне стоило выдержать взгляд. Не опустить взор, не отвернуться.

– Если те мастерицы были недостаточно бдительны, – сказала я, – то надо допросить и казнить всех в поместье. Всех, кто общался с наложницей Мэй.

У регента дернулось веко, у наставницы дрогнул уголок губ. Намек был услышан.

– Отец, вы сами сказали, что живые враги полезнее мертвых. Живые слуги – тоже полезнее. Особенно в данной ситуации. Казнить лучших мастериц – расточительно и нерационально. Казнить тех, кто трудился над свадебным нарядом – тоже плохое предзнаменование!..

Я продолжила, чувствуя, как дрожат мои пальцы, спрятанные в складках ханьфу, и колотится сердце:

– Не говоря уже о том, что смерть этих мастериц не прибавит ни мне, ни вам, отец, народной любви. Я еще не вошла во дворец, но уже рискую прослыть кровавой императрицей.

– С каких это пор, дочь моя, тебя заботит народная молва? – Регент приподнял бровь.

– Как будущая императрица, я должна думать о репутации, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Народная молва, говоришь… – задумчиво произнес регент.

Он сделал несколько шагов по кабинету. Остановился в паре шагов от окна и обернулся ко мне.

– Народная молва – это оружие. Особенно сейчас… Что ж, дочь моя, ты хорошо научилась рассуждать и приводить разумные доводы. В этот раз с тобой соглашусь, – приняв решение, Шэнь Лун благосклонно кивнул. – Живой эта чернь полезнее. Объявим о милости… Да, пожалуй, можно даже освободить некоторых заключенных. Пусть чины судебного ведомства представят списки.

Похоже, регент решил заодно провести амнистию. С таким подходом властей, подозреваю, в заключение попадало немало людей, но лишь единицы выбирались на волю.

– Благодарю, отец, – склонила голову я, скрывая облегчение.

Глава 14

– Яд в «Лотосовом нектаре», – негромко, перегнувшись через пустое пространство

Кусочек рыбы выпал из палочек обратно на тарелку, и я обернулась к кузену.

– Что?..

– Это было очень подло со стороны наложницы Мэй, добавить яд в твой любимый соус, – проникновенно сказал он. – Не волнуйся, я уже распорядился, чтобы отправили людей за новой партией. В следующем месяце должны привезти.

Яства на столе передо мной перестали казаться аппетитными.

Значит, «Лотосовый нектар» – это соус. Я понятия не имела, каков он на вкус. Какие вообще пищевые привычки у Тяньлин? Может быть, у нее на некоторые продукты аллергия или несварение случается? Надо бы осторожно расспросить Даи, а пока – есть как можно меньше. Тем более что после напоминания о яде кусок в горло не лезет.

Увы, Даи на банкете рядом со мной не было. Рана на ее плече все-таки открылась, и служанке требовался отдых.

– Другие соусы и специи тоже проверили? – спросила я.

– Не все, – покачал головой Лань Вэй. – Наш регент распорядился не тратить время и все уничтожить.

Я совершенно не разбиралась в здешнем ценообразовании, но не сомневалась, что содержимое кладовой стоило целое состояние, а то и не одно. Впрочем, для самого могущественного человека империи, вероятно, это сущая мелочь.

– Но больше нигде яд не нашли?

– Нет.

– А этот соус ем только я…

– Да, Лин-эр, кто-то нацелился именно на тебя. – Кузен бросил мимолетный взгляд на стол напротив, за которым восседал главный казначей Цзян Хун вместе с внучкой. – Все блюда для банкета проверили, не беспокойся. Можешь есть спокойно.

У злоумышленника имелась прекрасная возможность отравить регента или кого-то из гостей. Но он приложил столько усилий, чтобы добавить яд в соус, который кроме меня никто не ел. Он не хотел больше никого убивать? Или все дело в том, что он тоже присутствовал на банкете?..

На мероприятие, названное семейным, пригласили почти три десятка гостей. Каких-то дядюшек, двоюродных и троюродных братьев, ближайших сторонников регента. Многие из них пришли с женами или дочерями. Казначей пожаловал с внучкой Суань. Что примечательно, Фань По оказалась права, – несколько дам повязали на шеи алые атласные ленты или тонкие шелковые шарфы. Надеюсь, я и правда ввела новую моду, а эти женщины не скрывали следы удушения.

Часть гостей я уже встречала на недавнем банкете по случаю возвращения князя Ян Нина, но с большинством общалась впервые. Вернее, они-то как раз со мной были знакомы! Явно не раз бывали в поместье. Впрочем, в каком-то роде некоторых из них я знала – видела на площади в том сне…

В отличие от недавнего банкета, семейное мероприятие регента происходило не в саду, а в украшенном фонарями и живыми цветами просторном зале.

Столы были установлены в форме подковы. Напротив входа, по центру на возвышении, сидели регент и его наследник: Шэнь Лун – в резном, похожем на трон, кресле, а Минхао – слева от него, чуть ниже. Мой же с императором стол, пусть и соседствовал с главным, но располагался уже сбоку. И кресла у нас стояли вполне обычные – такие же, как у других гостей.

Однако символично, регент себе и сыну отвел место выше, чем императору. Конечно, он – хозяин дома, а Минхао – виновник торжества. Но ирония была слишком очевидной.

Быть может, поэтому император не пришел?..

Кресло справа от меня, которое должен был занять будущий зять регента, пустовало, хотя банкет начался больше часа назад. Я то и дело ловила на себе взгляды: любопытные, сочувствующие и даже злорадные. Слышала шепотки. Кто-то думал, что юного императора задержали дела, и он скоро придет. А кто-то подозревал, что это бунт Ли Фэна против регента и навязанной свадьбы. Громко пока никто не осмеливался говорить. Шэнь Лун тоже молчал, но я замечала, как он смотрел на пустующее кресло, и брови его все больше хмурились.

Признаться, я бы только обрадовалась, если бы император так и не пришел. Если бы он отменил свадьбу. Главное, чтобы при этом он не попытался отменить меня – ведь не исключено, что убийц подослал законный правитель империи. Ли Фэн не мог не понимать, что наша свадьба для него станет началом конца…

За спиной регента, в тени резной ширмы, замерла единственная наложница. Глаза опущены в пол, в руках она грациозно держала небольшой кувшин. Хуа боялась даже лишний раз вздохнуть, будто ее существование зависело от того, насколько незаметной она сумеет стать.

Вот только, если история пойдет своим чередом, все усилия Хуа окажутся тщетны – в скором времени она отправится на плаху.

Лишь одну из наложниц я видела во сне во время казни. Мэй на площади не было. Поначалу я не придала этому особого значения, ведь могла просто не заметить или не запомнить девушку среди десятков приговоренных.

Но теперь картина предстала в ином свете – я не видела Мэй во сне, потому что до казни она не дожила.

Я пыталась изменить судьбу Тяньлин, но пока, кажется, не получалось…

В зал вбежал испуганный слуга. Подбежал к регенту, торопливо ему что-то зашептал. Я уловила только: «Мы не смогли остановить…».

А затем в распахнутые двери решительно вошел Ян Нин.

Тишина стала густой, как смола. Затаив дыхание, все смотрели на князя. Кажется, Ян Нин очень любил эффектные появления. В прошлый раз, на банкет в свою честь, он специально явился в походной одежде. В этот раз его ханьфу больше соответствовало случаю, но все равно его сложно было назвать праздничным – узкие рукава, плотно облегающие предплечья, пояс с простой серебряной пряжкой, длинные полы, чуть колышущиеся при шаге. Никакой вычурной вышивки или лишних украшений – все черное.

Прическа осталась прежней – высокий конский хвост, собранный кожаным шнуром, и те самые тонкие косы с костяными бусинами, что так контрастировали с чопорной столичной модой. Косы шевелились при каждом шаге, словно змеиные языки, – напоминание о диких землях, откуда князь явился.

Лицо Ян Нина было спокойно, но в глазах горел вызов. Когда он вошел, то не поклонился, не опустил взгляд. Вместо этого его губы тронула едва заметная усмешка.

– Князь Ян, кажется, я вас не приглашал на это семейное мероприятие, – проговорил регент. – Впрочем, вы ближайший родственник императора Ли Фэна. Уже практически часть семьи… Кто-нибудь, поставьте еще один стол!

– Не нужно утруждаться! – отмахнулся Ян Нин, проходя через зал. – Император, к несчастью, занемог. Но поручил мне передать поздравления молодому господину Минхао. – Князь обозначил легкий поклон в сторону наследника рода Шэнь.

Застыв, как изваяние, я наблюдала за приближением Ян Нина.

Он ведь не посмеет сесть

Он посмел.

Все настолько удивились наглости князя, что никто не посмел возразить или остановить его. Даже регент.

Или все дело в том, что Ян Нину, как ближайшему родственнику императора, было позволено больше, чем другим?..

Я до сих пор почти ничего не знала про человека, который сначала меня спас, а потом чуть не убил. Все еще не нашлось времени попросить у Фань По на него досье. Да что там, я банально забыла! Хватало других задач – я отравителя искала!

И конечно, я никак не подозревала, что увижу князя так скоро.

Регент медленно выдохнул, его губы дрогнули в подобии улыбки.

– Раз уж император почтил нас своим… представителем, то продолжим банкет.

Он лениво махнул рукой, и из-за ширм выплыли музыканты.

Тонкие звуки цитры и флейты заполнили зал, словно пытаясь смыть напряжение.

Невозмутимо, словно ему не было никакого дела до того, что все взгляды прикованы к нему, Ян Нин наполнил свой кубок. Пригубил его.

А потом наклонился ко мне. Провокационно близко. На грани приличий.

– Как твое горло, Лин-шэ? – прошептал он.

Я вздрогнула и облизала внезапно пересохшие губы. Он все еще называл меня «гадюкой Лин».

Тщательно подбирая слова, ответила:

– Последствия… пережитого все еще дают о себе знать.

Я опасалась смотреть на соседа по столу. Право, теперь мечтала, чтобы пришел император и прогнал наглого родственника. Вот только я знала, моим чаяниям не суждено сбыться.

– Понимаю, – глубокомысленно кивнул Ян Нин. – Наша прошлая встреча на меня тоже произвела неизгладимые впечатления.

Музыканты закончили выступление, и зал опять окутала напряженная тишина, перемежаемая лишь шепотками гостей. Все присутствующие не сводили глаз с меня и Ян Нина.

– Лин-эр, ты побледнела, – раздался встревоженный голос Лань Вэя. – Тебе душно? Давай поменяемся. Мой стол ближе к выходу. Здесь дышится легче, – многозначительно закончил он.

В другой ситуации я бы с радостью уцепилась за эту возможность и сбежала от душного внимания князя, двусмысленных намеков. Но если приму опеку кузена, то ситуация станет только хуже. Ян Нин явно задался целью спровоцировать конфликт и испортить банкет, ну или выставить себя дикарем-варваром.

– Какая трогательная братская забота, – усмехнулся Ян Нин.

– Заботится о Тяньлин – мой семейный долг! – в голосе Лань Вэя звенело напряжение.

– Семейный, ага!.. – хмыкнул князь. В его словах слышался явный подтекст.

Я чувствовала себя кроликом, за которого вот-вот сцепятся два хищника: степной волк и ядовитая змея.

Возможно, сбежать – не такая уж плохая идея? Я – старшая молодая госпожа и хозяйка банкета. Уйти посреди мероприятия с моей стороны будет некрасиво. Это могут посчитать слабостью. Но мне и не нужно, чтобы меня считали сильной!

Я поднялась из-за стола. Поклонилась.

– Дорогой отец, брат. Уважаемые гости. Мои раны еще не зажили, а сегодняшние волнения лишили меня последних сил. Прошу позволения удалиться.

Я боялась, что голос будет дрожать, но он прозвучал на удивление ровно.

Лицо Шэнь Луна осталось бесстрастным, но в глубине его холодных глаз вспыхнула искра раздражения, а тонкие губы сжались. Ему не понравилось, что я проявила слабость, но открыто демонстрировать недовольство на публике он не мог.

– Молодая госпожа Шэнь покидает нас так быстро? – проговорил Ян Нин. – Жаль. Я надеялся на… более содержательную беседу.

Реплику князя я проигнорировала. Я смотрела на регента.

– Отдыхай, дочь моя, – наконец величественно кивнул Шэнь Лун.

Цзян склонилась к деду и что-то ему шепнула. Главный казначей бросил на меня мимолетный взгляд и улыбнулся. Кажется, старик Цзян был рад увидеть, что я оказалась в неловкой ситуации, а вот эмоции его внучки я прочитать не смогла – она скрывала лицо за веером.

– Лин-эр, я провожу тебя, – поднялся из-за стола Лань Вэй.

– Кузен, спасибо за заботу, но я прекрасно знаю дорогу. А в такой поздний час даже родственнику не пристало сопровождать меня в покои.

Ян Нин насмешливо вскинул брови и пригубил из кубка.

Во взгляде Лань Вэя отразилось удивление. Похоже, прежняя Тяньлин не считала его пребывание в покоях неуместным. Черт!.. Впрочем, какая разница?.. Я не хотела снова оставаться наедине с Лань Вэем. Да, мне надо разобраться, какие именно отношения связывали Тяньлин с кузеном, но сделать это лучше при свете солнца – сейчас для такого разговора точно неподходящий момент.

– Быть может, моя внучка… – начал главный казначей.

– Прошу, не надо беспокойства. После сегодняшних событий мне нужна лишь тишина и покой, – вежливо улыбнулась я. – Наслаждайтесь вечером. Надеюсь, мне удастся побеседовать с дорогой сестрицей Суань в следующий раз.

Пока шла через зал, я ощущала тяжесть множества взглядов. Очень хотелось ускорить шаг, но я намерено слегка прихрамывала. И даже почти не играла – нога под вечер устала и снова начала ныть.

Обернулась только в дверях. Посмотрела на Минхао. Кажется, он тоже мечтал сбежать.

Формально банкет устраивался в честь наследника рода Шэнь, но в действительности он оказался лишь статистом. Лишь изредка кто-то из гостей обращался к Минхао – и то чтобы произнести несколько положенных по этикету фраз.

Я улыбнулась брату. Одними губами произнесла: «Держись».

Его черты на мгновение исказились от замешательства, а потом Минхао робко улыбнулся и кивнул.

* * *

Впервые я оказалась в одиночестве за пределами покоев. За мной не следовали тенью Фань По и другие служанки. Я не ощущала пристального внимания регента и кузена.

Я чувствовала себя почти свободной. И дышалось мне гораздо легче.

Светила луна. Весенний сад благоухал цветами. Но мне было не до любования ночными пейзажами. Уже добрых полчаса я бродила по крытым галереям и извилистым садовым дорожкам. Павильон, в котором располагался кабинет регента, оказалось нелегко отыскать – я еще плохо ориентировалась в поместье. В переменчивом свете Луны, звезд и редких бумажных фонарей все постройки сливались в единый лабиринт теней.

Звезды…

Запрокинув голову, я замерла по центру сада.

Ни одного знакомого созвездия!

Впрочем, великим астрономом я не была. Мои познания ограничивались парой самых ярких созвездий. Но я точно знала: расположение светил меняется в зависимости от места и времени года. Вообще от времени меняется. В далекой древности звездное небо выглядело иначе!

Если бы я просто перенеслась в прошлое или очутилась в другой части света, то хотя бы некоторые очертания показались бы мне знакомыми. Перевернутыми, искаженными – но узнаваемыми!

Холодная волна пробежала по спине. А пальцы сами собой сжали складки ханьфу.

Неужели все-таки другой мир?..

Мимо, не удостоив меня взглядом, прошли четверо стражников. Уже несколько раз я замечала воинов регента, которые патрулировали поместье. Если их и удивляло, что

Я уже почти отчаялась и думала, под каким предлогом попросить стражников проводить меня, когда, наконец, нашла нужный павильон.

Кабинет регента был погружен во мрак, ни один светильник не горел. Так что я прихватила с улицы один из бумажных фонарей.

Не знаю, как долго, подняв фонарь повыше, я разглядывала карту империи. Дрожащее пламя отбрасывало тревожные тени на стены, а я напряженно вглядывалась в очертания береговой линии, изгибы рек и горных массивов. Иероглифы, сперва непонятные, складывались в голове в названия городов, которые я шепотом повторяла: Байлянь, Юйгу, Мэйхуачэн, Суаньфэн…

Шаньлин, откуда были родом Даи и ее брат, располагался далеко на юге. Конечно, если здесь карты ориентировались привычным мне образом, и внизу был юг.

Ничего знакомого. Ни одной ассоциации.

– Похоже, сегодня тебе все же придется ответить на мои вопросы, – раздался знакомый голос у меня за спиной.

Я подпрыгнула и резко обернулась.

Передо мной, скрестив руки на груди, стоял князь Ян Нин.

И зачем я пошла в кабинет? Надо было вернуться к себе, а не бродить ночью в одиночестве по поместью.

– Что ты здесь делаешь? – выдохнула я.

Вряд ли князь тоже решил изучить местную географию.

– А ты? – вскинул бровь он. – Насколько я знаю, твои покои в другой стороне.

Ему известно расположение моих покоев… Мороз пробежал по коже. Неужели даже у себя в комнате этой ночью я не была бы в безопасности? Неужели он уже искал меня там?..

Я выставила фонарь перед собой, словно хотела защититься. Попятилась.

Он приближался медленно и неумолимо. Как хищник к беззащитной жертве, которой некуда бежать.

– Снова приставишь шпильку к своей шее? Или станешь кричать? Звать на помощь?

Князь криво усмехнулся. В красном отсвете фонаря, его лицо превратилось в гротескную маску.

Я покачала головой.

Знала, в третий раз фокус со шпилькой не сработает. Звать на помощь – тоже бессмысленно. Ян Нин убьет меня прежде, чем подоспеют стражники. Скорее всего, я даже закричать не смогу – я помнила, как быстро он умел двигаться.

– Умная девочка, – прищелкнул языком Ян Нин. – Возможно, ты даже переживешь эту ночь.

От князя пахло вином, но пьяным он не выглядел. Глаза у него были трезвые, холодные и злые.

– Если со мной что-то случится, регент этого так просто не оставит, – быстро сказала я. – Будет расследование. И ты первый попадешь под подозрение. Ведь ты ушел с банкета, а регент уже и так подозревает тебя.

– Оказывается, ты очень даже хорошо умеешь говорить.

– Ты тоже вовсе не тот варвар и солдафон, каким хочешь казаться, – сорвалось с языка. Я сразу же пожалела о сказанном, но было поздно.

Его глаза нехорошо сузились. Он стремительно метнулся ко мне, схватил меня за шею.

Фонарь выпал из онемевших пальцев. Огонь погас, кабинет погрузился в темноту.

Дыхание перехватило. Я почувствовала, что задыхаюсь. Как тогда, когда Даи душила меня… Судорожно забилась. Меня скрутила животная паника. Я вцепилась в руку князя, царапая ногтями.

– Тише, Лин-шэ. Не трепыхайся, – склонившись к моему уху, прошептал Ян Нин. – Пока тебя не убью.

Он чуть ослабил хватку, и я, наконец, смогла вдохнуть.

Паника отступала, возвращалось рациональное мышление. Ян Нин придушил меня не так сильно, как Даи. Он мог сломать мне шею двумя пальцами, но хорошо контролировал собственную силу.

Пока князь действительно не хотел меня убивать.

– Отпусти меня… – прохрипела я. – Горло и так… травмировано. Ты же хотел… поговорить…

Он тихо усмехнулся и убрал руку с моей многострадальной шеи. Положил ладонь на плечо.

– Рассказывай, что задумал твой достопочтенный регент-отец, – в голосе Ян Нина не прозвучало ни капли уважения, только ледяная ненависть.

Я сглотнула.

Что я могла рассказать? Что я вообще знала?

Может, признаться, что я потеряла память или вообще, что я попаданка? Но поверит ли он мне?..

– Говори.

Он чуть сильнее сжал плечо, и я поморщилась от боли. Точно синяки останутся. Но это если до утра доживу…

Глава 15

– Лин-шэ, не испытывай мое терпение, – сказал Ян Нин. – Если ты надеешься потянуть время, то плохая идея.

Признаться, я думала об этом. Рано или поздно меня должны хватиться слуги. Да и стражники видели, как я бродила по поместью.

– Регент знает, что ты спас меня тогда… в лесу. Он считает, что это странное совпадение и подозревает, что нападение организовано тобой…

Князь все еще находился неприлично близко ко мне, а его рука стальной хваткой удерживала меня за плечо.

– Как говорится, ни одно доброе дело не останется безнаказанным… – горько усмехнулся Ян Нин. – Ты тоже считаешь, что наемники работали на меня?

– Нет. Я так и сказала регенту…

– И он не поверил. Сказал, что ты слишком наивна.

– Да… – выдохнула я.

Наверное, я и правда слишком наивна, мягкосердечна и сентиментальна для этого мира. А князь – истинное дитя эпохи – прекрасно понимал образ мыслей Шэнь Луна.

– Лин-шэ, Лин-шэ, – протянул он, – ты же знаешь, меня интересует вовсе не это.

– Но что?! – воскликнула я громче, чем следовало. И сама испугалась.

– Тише, – прошипел он.

– Что ты хочешь знать?

– Подробности заговора. Кто еще вовлечен?

– Я не знаю…

– Не лги.

Его рука больно сжала плечо, заставив меня судорожно вздохнуть.

От боли слезы выступили на глазах.

– Я. Правда. Не знаю. Это их планы. Не мои, – горячо прошептала я.

– Хочешь, чтобы я в это поверил, Лин-шэ? – Губы князя почти коснулись уха. – Поверил, что ты всего лишь невинная жертва интриг своего коварного родителя?..

От его дыхания побежали мурашки.

– Но это правда!.. – шепотом воскликнула я.

Вдруг тихо приоткрылась дверь. Узкая полоса света от бумажных фонарей скользнула по полу, разрезая темноту кабинета.

– Лин-эр?.. – раздался негромкий голос.

На пороге появился силуэт Лань Вэя.

Я вздрогнула.

– Лин-эр, я знаю, что ты здесь…

Лань Вэй закрыл за собой дверь, кабинет снова погрузился в кромешный мрак. Глаза кузена еще не адаптировались к темноте – он не видел две застывшие фигуры в глубине зала.

– Убью, – еле слышно пообещал Ян Нин.

Князь метнулся в сторону. Я не заметила куда – почувствовала лишь движение воздуха.

Я понятия не имела, какие боевые навыки у Лань Вэя. Способен ли он оказать достойное сопротивление Ян Нину. Почему-то мысль о том, что кузен более ловкий и сильный боец, даже не пришла мне в голову.

В одном не сомневалась: если скажу лишнее – убить Ян Нин меня

И почему пришел именно Лань Вэй? Почему не регент? Фань По или Даи? Кто-то из стражников или других гостей?.. Почему явился проклятый кузен?!

– Я здесь… – откликнулась я.

– Что ты делаешь в темноте? – спросил Лань Вэй, медленно подходя ко мне.

– Фонарь… Уронила.

– Милая моя Лин-эр, как же ты так…

Он прошел мимо меня. Двигался уверенно – темнота его нисколько не смущала. Лань Вэй хорошо ориентировался в кабинете, бывал здесь множество раз.

Сжавшись, как испуганный кролик, я замерла на месте. Кровь так громко стучала в ушах, что, казалось, этот грохот должны услышать в банкетном зале.

Что если Лань Вэй все-таки заметил Ян Нина? Или князь сейчас набросится на кузена?..

Мне хотелось бежать прочь, но ноги словно приросли к полу.

Что-то лязгнуло, будто сталь ударилась о камень, заставив меня снова вздрогнуть. Мгновением позже по залу разлился теплый свет – Лань Вэй без труда нашел и зажег один из масляных светильников.

– Лин-эр, ты выглядишь испуганной. Что-то случилось? – спросил он, подходя ближе.

– Не люблю темноту… Спасибо, что зажег свет. Я, пожалуй, пойду.

Развернулась, чтобы уйти, но Лань Вэй поймал меня за рукав.

– Что с твоим голосом? Опять беспокоит горло?..

– Устала. Сегодня слишком много говорила.

– Знаешь, я скучаю по нашим разговорам. Но сегодня согласен просто молчать, – улыбнулся он.

Чуть в голос не застонала. Только навязчивых ухаживаний кузена мне и не хватало! Впрочем, в отличие от прошлого раза, я сейчас хотя бы могла говорить и ходить – не была вынуждена терпеть его общество.

– Я устала, – повторила я, пытаясь высвободить рукав.

Он нежно перехватил мою кисть. Подушечка большого пальца скользнула по внутренней стороне запястья – медленно, с отвратительной нежностью.

– Мы давно не были наедине, – проворковал Лань Вэй.

Я поморщилась. Прикосновения и двусмысленные намеки кузена были неприятны. Да что там, просто омерзительны! И как прежней Тяньлин мог нравиться этот скользкий тип?..

– Отпусти! – Я попыталась вырвать руку.

– Лин-эр, что с тобой? – нахмурился Лань Вэй. – В последнее время я не узнаю тебя.

– Я устала. Не лучшим образом себя чувствую. И, в конце концов, я теперь невеста императора.

– Раньше тебя это не останавливало, – гадко усмехнулся он.

– Видимо, это было помутнение рассудка. Ибо даже за предполагаемую измену дорого придется заплатить и тебе, и мне.

– Лин-эр, неужели ты и правда собираешься стать верной женой этого мальчишки?

– Это я с тобой обсуждать не намерена, – холодно произнесла я, притом слово «с тобой» выделила особо. – Отпусти меня. Сейчас же!

– Тише, Лин-эр. Тише. Понимаю, сегодня ты не в настроении, но… – Лань Вэй вдруг переменился в лице и замолчал. Застыл, напряженно к чему-то прислушиваясь.

Теперь и мне послышались голоса. Кажется, в саду у павильона кто-то был.

Наконец, кузен отпустил меня. Отступил на пару шагов.

– Прячься, – прошипел он. – Нельзя, чтобы нас видели вместе.

Так значит, регент не в курсе чересчур теплых отношений дочери и племянника?..

Лихорадочно озираясь по сторонам, я попятилась.

Где можно спрятаться в кабинете? Разве что залезть под стол или попытаться затаиться среди книжных шкафов. Разумеется, я выбрала последнее и бросилась к библиотеке.

Когда пробегала мимо стеллажа, меня вдруг обхватили сильные руки и притянули к себе. Пискнуть не успела, как оказалась зажата в узком проходе между книжными шкафами.

Жесткая мужская рука закрыла мой рот. Ян Нин прижал меня спиной к себе. Даже сквозь одежду я чувствовала его тело, словно высеченное из камня.

– Ссора любовников выглядела достоверно. Я почти поверил. – Горячее дыхание обожгло мое ухо.

«Мы не любовники!» – хотелось закричать мне. Но вновь, как и тогда, я не могла вымолвить ни слова и оправдаться.

– Ни звука, – приказал Ян Нин.

И я не посмела ослушаться. С него станется опять меня придушить. На этот раз насмерть. Или просто свернуть шею.

Почему я вообще побежала прятаться?.. Знала же, Ян Нин тоже где-то в кабинете. Могла догадаться, что он притаился среди книжных шкафов. Тем более рядом единственное окно.

Лучше бы меня застали вместе с Лань Вэем! Пережила бы несколько неприятных мгновений и получила бы выговор от регента. А даже если бы случился скандал, то… он бы меня не убил – в отличие от князя, который совсем не нежно обнимал меня за плечи.

Сердце колотилось так громко и отчаянно, будто хотело сломать оковы грудной клетки. Я судорожно пыталась найти выход из западни и не находила – каждый раз, когда казалось, что хуже ситуации не придумаешь, судьба доказывала обратное.

Скрипнула дверь, в кабинет зашли несколько человек. Я ничего не видела и могла только гадать, кто пожаловал в уединенный павильон в столь поздний час.

– Племянник, ты уже здесь?.. Тем лучше, – сказал регент. – Планы изменились.

– Да… планы требуют корректировки, – проскрипел старческий голос, без сомнения, принадлежавший главному казначею. – Сторонники императора набирают силу, а сам Ли Фэн уже не глупый мальчишка. Он смог вернуть князя Яна в столицу…

Неведомые спутники регента и казначея тут же, перебивая друг друга, начали говорить:

– А еще Волчья маска…

– Думаете, этот бандит связан с императором?

– Да он же просто разбойник! Пусть с ним ямэнь[16] разбирается.

– Только нападает Волчья маска на наших людей!..

– Может, совпадение? В конце концов, господина регента и господина главного казначея поддерживают все благородные дома империи! – От патоки, которой сочился голос, мне сделалось дурно.

– Может, и совпадение. Но надо расследовать. Лань Вэй, займись, – коротко приказал Шэнь Лун.

– Слушаюсь, Ваша Светлость, – тут же отозвался кузен. Видимо, раньше вступать в беседу ему было не по чину.

– Князя Яна тоже надо расследовать, – сказал главный казначей. – Не думаю, что он забыл, как умерла императрица Ян Лихуа…

Рука князя сжалась на моем плече. Я резко втянула воздух и стиснула зубы. Ян Нин, почувствовав это, чуть ослабил хватку.

– Лучше не просто расследовать, а чтобы этот герой севера напился и сломал шею, – насмешливо произнес кто-то. – Или чтобы его заколола любовница. Ну, или обманутый муж.

– Сдается мне, князь Ян не так прост, – заметил другой заговорщик. – Иначе он бы не выжил на севере…

– Притворяется князь Ян или нет, забыл он о прошлом или строит планы мести – неважно, – перебил его казначей. – Мы всем вздохнем с облегчением, если князь отправится к праотцам и больше никого из клана Ян не останется.

– Да. Это лучшее решение, – согласился регент. – И будет уроком остальным. Ли Фэну, несомненно, тоже пойдет на пользу,

Забыв, как дышать, я слушала, как люди в кабинете хладнокровно планировали убийство князя, который, буквально, держал меня за горло.

Какая тонкая ирония! В иной миг я бы восхитилась.

– Так ведь его уже не раз пытались убить…

– То было на севере. Там у нас не так много возможностей. А сейчас князь в столице. Притом один. Он смог вернуться только на таких условиях.

– Это не значит, что никто не последовал за ним тайно.

– Неважно. Армии у него здесь нет. Надо убрать его фигуру с доски прежде, чем она обретет вес, – сказал, как отрубил, регент.

Нестройный хор голосов подтвердил, что полностью согласен с Шэнь Луном.

Вдруг дверь распахнулась и в кабинет кто-то вбежал.

– Господин, мы потеряли из вида князя Яна! – дрожащим голосом выпалил слуга.

– Как это произошло? Когда?.. – холодно, с трудом сдерживая ярость, процедил регент.

– В начале Часа Свиньи князю сделалось дурно, и он отправился в уборную. А когда ваш недостойный слуга набрался смелости ее проверить… князя там не было! Мы обыскали все поместье, но его так и не нашли!

– Чувствовал я, что этот мальчишка не просто так явился на банкет… – проворчал казначей.

– То есть князь Ян уже давно где-то бродит по поместью?.. – взволнованно спросил один из заговорщиков.

– Он может быть здесь! – взвизгнул второй. – Он мог слышать, о чем мы говорили!..

– Почему сразу не сообщили, когда он ушел?! – прошипел регент.

– Господин, князь покинул банкетный зал, когда вы там еще были… – заикаясь, проблеял слуга.

– Бестолочь!..

Раздался стон. Кажется, регент ударил человека, принесшего дурную весть.

Я вздрогнула и зажмурилась. Мне ничего не было видно, но на недостаток воображения я никогда не жаловалась – картина предстала перед глазами во всех жутких подробностях. Оставалось надеяться, что это я себе ужасов надумала, и Шэнь Лун всего лишь пнул бедолагу-подчиненного, а не убил.

– Лань Вэй, поднимай стражу. Обыщи поместье. В первую очередь проверь двор Тяньлин.

– Да, Ваша Светлость.

– Найти живым или мертвым. Нехорошо получится, если князь Ян погибнет в моем поместье, но… действуй по обстоятельствам. Главное, без свидетелей.

– Не беспокойтесь, Ваша Светлость. Я знаю, как все обставить, – с мрачной уверенностью отозвался Лань Вэй.

Вот же черт!..

Патовая ситуация.

Ян Нин не мог отпустить меня, потому что я могла его выдать. Убить тоже не мог – потому, что выдал бы себя. Вот только, если князю будет нечего терять, он меня убьет. Тут и гадать нечего.

Если раньше у меня имелась призрачная надежда, что удастся пережить эту ночь, то сейчас она развеялась, как дым.

С каждой секундой росла вероятность, что нас обнаружат. Ян Нину, возможно, удастся прорваться с боем, но тогда его прикрытие рассыплется, как карточный домик, и он превратится в преступника. Я не знала всей подоплеки истории, какой конфликт между регентом, казначеем и князем помимо того, что они расходились во мнении о том, кто должен управлять империей. Но к открытой конфронтации с заговорщиками Ян Нин явно был не готов, иначе не устраивал бы это представление.

А потому он медлил. Тоже искал выход… и пока не находил.

– Уходи… – выдохнула я в ладонь, что прижималась к моим губам.

Ян Нин услышал. Его пальцы вновь впились в мое плечо, заставив поморщиться от боли.

Но понял ли? Рискнет ли довериться женщине, которую ненавидит и презирает?

Что он выберет?.. Призрачный шанс спастись или убить невесту императора и испортить планы регента?

Странно, но страха больше не было. Видимо, я дошла до критической точки, и сработал некий ментальный предохранитель. Или дело в том, что я все еще думала о Тяньлин, как о другом человеке?..

Князь медленно убрал руку от моего рта, а потом и железное кольцо вокруг моих плеч исчезло. Через мгновение я почувствовала, что в проходе между книжными шкафами осталась одна.

Когда обернулась, то успела увидеть, как качнулась, закрываясь, оконная створка.

Он все-таки поверил мне.

Облегченный вздох вырвался сам собой, а следом накатила слабость – ноги сделались ватными. Пришлось ухватиться за книжный шкаф, чтобы не осесть на пол. Ненароком я задела одну из книг, и та с глухим стуком упала рядом со мной.

Звук оказался слишком громким.

– Лань Вэй, проверь! – резко приказал Шэнь Лун.

– Отец! Это я…

К книжным шкафам стремительно подошел регент. За ним, отстав на полшага, следовал кузен с масляной лампой в руке.

– Лин-эр?.. – нахмурился регент. – Что ты здесь делаешь?

Хороший вопрос! Не скажешь ведь, что мне вдруг безумно захотелось рассмотреть карту империи!

Лань Вэй поймал мой взгляд и покачал головой. И без слов ясно, он не хотел, чтобы Шэнь Лун узнал о нашем ночном свидании.

– Искала, что почитать перед сном, – неуверенно произнесла я.

Регент поднял книгу. Задумчиво покрутил в руках, а потом посмотрел на меня.

– Прежде читать этот трактат ты считала сущим наказанием, – вскинул бровь он.

На обложке красовалась изящная надпись: «Нравственные наставления для благородных дев».

Выходит, хотя бы в чем-то с прежней Тяньлин мы сходились во мнениях. Я бы тоже по собственной воле такое не стала читать.

– Обычно подобное чтение действует на меня усыпляюще, – ответила я.

Губы регента дернулись в слабом подобии улыбки. А потом он посмотрел на Лань Вэя и жестко сказал:

– Мы теряем время.

– Прошу простить, Ваша Светлость! – склонил голову кузен. Передал светильник одному из вельмож и быстро направился к выходу из кабинета.

– Лин-эр, хорошо, что ты здесь, – вновь обернулся ко мне Шэнь Лун. – Ты ведь все слышала. Держись рядом.

– Да, отец.

Похоже, регента совершенно не беспокоило, что я подслушала разговор. Он доверял дочери.

* * *

Следом за Шэнь Луном я вышла на террасу у павильона и теперь наблюдала за бурной деятельностью, которая развернулась в поместье. Загорелось больше фонарей, всюду сновали отряды стражников. Количество последних впечатляло – я не знала, что у регента столько воинов. А это ведь только в поместье! Скорее всего, верные ему отряды, части, а то и целые армии обретаются где-то в окрестностях столицы или даже внутри городских стен.

Несмотря на то, что Ян Нин вновь чуть не убил меня, я не желала его смерти, не хотела, чтобы его поймали. Странно. Нелогично. Иррационально. Он был врагом Тяньлин, а теперь и моим тоже. Как бы я ни стремилась сойти с пути предыдущей владелицы тела, пока у меня это не получалось и не факт, что получится впредь.

Рядом со мной на террасе стояли несколько ближайших сподвижников регента. Я знала только двоих из них: министра наказаний и

Я понимала, почему никто из сопровождающих не решался с ним заговорить. Я тоже не решалась.

Откуда-то из соседнего двора вдруг раздался рассерженный рев – будто медведя из спячки разбудили.

Через пару мгновений к нам подбежал стражник.

– Господин, мы его нашли! – выпалил он.

– Где? Он еще жив? – резко спросил регент.

– Недалеко от отхожего места. В кустах. Князь сильно пьян. Не может держаться на ногах, – отрапортовал стражник.

– Идем, – скомандовал регент.

Значит, Ян Нин не сбежал. Не успел? Или не смог? С другой стороны, если бы он исчез с банкета, то это косвенно подтвердило бы его вину. Больше никто не поверил бы, что он всего лишь недалекий воин, который всю юность провел в северном гарнизоне.

Князь решил рискнуть и остаться…

Глава 16

Ян Нин сидел на камне рядом с садовой дорожкой и со скорбным видом баюкал руку, на которой виднелись кровоточащие царапины – следы моих ногтей. На его скуле темнела ссадина – но к тому я уже не имела никакого отношения.

Однако Ян Нин времени не терял! Я мысленно восхитилась его расторопностью. Интересно, он сам себя так или помог кто? Или действительно неудачно упал?.. Нет, последнее вряд ли.

За спиной князя стоял Лань Вэй с мечом в руках. Рядом замерли несколько стражников. На их лицах читалась растерянность. И я их понимала, ибо приказ был: найти и поймать князя, при сопротивлении – убить. Что делать в такой ситуации – они не знали. Ян Нин явно никакого сопротивления оказывать не собирался и вообще умелым бойцом и прославленным героем сейчас не выглядел. Если бы он еще недавно не держал меня за горло, я и сама уверилась бы, что князь вусмерть пьян и не может стоять на ногах.

Когда мы приблизились, Ян Нин поднял голову. Попытался сфокусировать взгляд, но, похоже, не преуспел в этом. Несколько раз осоловело моргнул, потом встряхнул головой и поморщился от боли.

– Господин регент?.. – прищурившись, спросил он.

Хотелось зааплодировать. Еще недавно я восхищалась актерской игрой Даи, но Ян Нин явно далеко ушел в искусстве лицедейства от моей приближенной служанки.

– Князь Ян, что произошло? – спросил регент. – Вы в порядке?

В голосе Шэнь Луна слышались тревога и забота о госте.

– Князь, у вас на руке кровь! – воскликнул главный цензор. – Вы ранены?

Ян Нин задумчиво, будто только что увидел царапины, посмотрел на них.

– А, это?.. Ничего серьезного, – отмахнулся он. – Змея покусала.

– Змея? – в голосе регента сквозило удивление. – Вы бы осторожнее. Змеи бывают ядовитые.

Ян Нин бросил на меня мимолетный взгляд, полный скрытой иронии.

– Я знаю.

– Как вы так все-таки? – спросил один из министров.

– Перебрал немного, – пожал плечами Ян Нин. – Бывало и хуже, но эти ваши хитрые тропки и горбатые мостки… То ли дело в гарнизоне! Все четко, по плану…

– Отвыкли вы от столичной жизни, князь, – проскрипел казначей. – Может, вам стоит вернуться?..

Ян Нин ненадолго задумался и неуверенно кивнул.

Я могла одним словом разрушить игру князя, и тогда ему пришлось бы прорываться из поместья с боем. Притом, скорее всего, он бы не смог выбраться, остался здесь навсегда…

Меня терзали противоречивые мысли. Я понимала, что разумнее всего выдать князя. Да, он спас мне жизнь, но потом не раз хотел убить. Он враг моей новой семьи, а теперь и мой враг. Я не смогла убедить Ян Нина в своей невиновности и непричастности, а значит, вопросы у него ко мне остались, как и ненависть. Не исключено, что следующая наша встреча закончится фатально. Для меня фатально.

Сейчас у меня имелась великолепная возможность убрать фигуру Ян Нина с игровой доски. Но я медлила, сомневалась, да что там, признаем честно, как бы глупо, наивно и иррационально это ни было, не хотела становиться виновницей гибели Ян Нина.

Несмотря на сложную палитру наших взаимоотношений, князь все еще был мне симпатичен и казался хорошим человеком. Точнее – он точно был лучше моего новообретенного отца.

– Ваша Светлость… – негромко сказал Лань Вэй и медленно выдвинул меч из ножен, а потом так же неторопливо убрал обратно.

Ян Нин не обернулся, не вздрогнул, даже ухом не повел. Хотя, несомненно, зловещий скрежет не мог не услышать. Князь выглядел совершенно расслабленным и очень нетрезвым.

– Лань Вэй, позаботься о нашем дорогом госте, – распорядился Шэнь Лун. – Убедись, что ему подадут экипаж. И пусть кто-то из верных людей проводит князя Яна до поместья. Нехорошо будет, если по дороге с ним случится какое-то несчастье.

Кажется, этот приказ следовало читать прямо противоположным образом – регент хотел, чтобы князя убили по дороге домой. Учитывая состояние, в каком был Ян Нин, никто бы сильно не удивился, если бы он еще раз упал и на этот раз свернул шею.

– Не волнуйтесь, Ваша Светлость, я позабочусь, – многозначительно улыбнулся Лань Вэй.

– Прошу простить это маленькое недоразумение, – обратился регент к свите. – Наш дорогой гость переоценил свои силы после столь щедрых возлияний. Но праздник в честь возвращения моего сына еще не окончен. Прошу всех вернуться в зал.

Регент величаво указал в другой конец сада, а потом повернулся к Ян Нину.

– Князь, благодарю за визит, – с ледяной учтивостью произнес он. – Надеюсь, в следующий раз ваше посещение будет менее…

Шэнь Лун запнулся на середине фразы и вдруг, взмахнув широкими рукавами ханьфу, прогнулся в спине и плавно ушел в сторону.

Что-то просвистело в считанных сантиметрах от моего уха, обдав лицо холодной волной воздуха. Я инстинктивно отшатнулась и резко обернулась. В колонне рядом со мной, содрогаясь, торчал тяжелый арбалетный болт. Кованое острие, расщепив лак и краску, глубоко ушло в дерево.

Если бы регент не уклонился, то арбалетный болт пробил бы ему череп.

И как только Шэнь Лун заметил? Как сумел увернуться?.. Похоже, он тоже знаток боевых искусств!

– Осторожно! – запоздало закричал кто-то.

– Убийца! – завопил один из министров.

– На крыше! – вторил ему другой.

– Это же Волчья маска!..

Я взглянула, куда указывали все, и успела заметить, как за коньком крыши исчез человек. Его лицо скрывала

Сердце лихорадочно забилось в груди. Застучала кровь в висках.

Интуиция не подвела, Волчья маска – это и правда судья, который в будущем отправит клан Шэнь на плаху.

– За ним! – отрывисто приказал регент. – Лань Вэй!

Кузен подорвался с места и ловко подпрыгнул, оттолкнулся от садовой скульптуры и почти что взлетел на крышу. Двое стражников последовали за ним, остальные побежали по земле.

– Господин регент, – услышала я скрипучий голос казначея, – кажется, тут послание.

Старик Цзян указал на клочок бумаги, обернутый вокруг арбалетного болта.

Регент сорвал записку, развернул. На желтоватом листе красовались тонкие изящные иероглифы. Заглянув за плечо регента, я вчиталась в текст:

«Украденная власть не вечна. Возмездие близко».

Шэнь Лун скомкал записку в кулаке.

– Не дождутся, – прошипел еле слышно.

А потом вновь обернулся к гостям, растянул губы в подобии дежурной улыбки и произнес:

– Прошу прощения за этот неприятный инцидент.

– Эти неприятные инциденты так и множатся, – проворчал казначей. – Ваше поместье, господин регент, словно проходной двор. Право, я думал, что стандарты безопасности у вас повыше будут. Похоже, ваши стражники не справляются со службой.

– Не вам об этом говорить, господин Цзян, – ядовито ответил регент. – Многие из здесь присутствующих помнят недавний пожар в вашем кабинете.

– Намекаете, что это тоже проделки этой… маски? – прищурился казначей, в его голосе сквозило недоверие.

– А у кого же еще хватило бы умений и наглости на такое? Мы все с вами только что убедились, что Волчья маска – не просто какой-то бандит. Он мятежник и заговорщик.

– Его надо поймать, – сказал цензор.

– Убить. Немедленно! – вскричал один из министров.

– Содрать кожу и выставить на площадь, чтобы другим неповадно было, – кровожадно закончил министр наказаний.

– Вот вы этим, господин министр, и займетесь, – припечатал регент. – Приказываю министерству наказаний немедленно начать расследование этого вопиющего инцидента, задействовав все возможные ресурсы!

Министр наказаний спал с лица.

– Ваша Светлость, – взмолился он, – мои лучшие люди уже три месяца пытаются поймать Волчью маску!

– И за три месяца вы не нашли никаких зацепок?! – нахмурился регент.

– Зацепки есть, но…

– Я даю вам три дня. Иначе вы лишитесь должности. А может, даже окажетесь на площади с содранной кожей, чтобы другие служащие министерства поняли, что бывает с теми, кто не справляется со своими обязанностями. – С этими словами регент направился прочь, за ним потянулись остальные гости.

Я очень надеялась, что фраза про содранную кожу была лишь фигурой речи, я не прямой угрозой.

– Господин регент!.. – падая на колени, вскричал министр наказаний, но его никто не слушал. Гости обходили министра по широкой дуге, словно прокаженного.

Ян Нин, всеми забытый, остался сидеть на камне в саду. Я покидала место происшествия одной из последних. На ходу обернулась. Мне показалось, что князь улыбался. Хотя, может, коварное освещение сыграло со мной дурную шутку, и мне это почудилось.

* * *

Разумеется, с гостями в зал я не вернулась и направилась в свои покои. В этот раз не одна, а в сопровождении стражников. Конвою только обрадовалась – после случившегося у меня пропало всякое желание разгуливать по поместью в одиночестве.

Теперь я понимала, почему покушения для прежней Тяньлин стали обыденностью. Если так и дальше пойдет, я тоже скоро привыкну, что все стремятся меня убить…

Впрочем, два сегодняшних происшествия, скорее всего, между собой не связаны. В первом случае целью была я, но во втором – явно регент…

Вдруг на крыше павильона, мимо которого я проходила, послышался какой-то шорох. Я тут же отпрянула и чуть не налетела на сопровождавшего меня стражника. Он не дал мне упасть, придержал за локоть и тут же тактично отстранился.

– Простите, молодая госпожа, – сказал он. – Не волнуйтесь, это люди клана Шэнь.

– Вот как? Теперь и крыши патрулируют?.. – спросила я.

Что ж, учитывая обстоятельства и привычки местных душегубов – вполне логично.

– Так и раньше патрулировали, – удивился стражник. – Но искусству цингун[17] обучены немногие. Я вот не обучен, – покаянно вздохнул он. – А без него на крышу лезть – смертоубийство. Особенно ночью.

– А почему не обучен?

– Так сложно это. Долго. Учителей мало. Да и не всех те учителя берут. У меня вот способностей нет, – совсем тихо закончил он.

Если крыши и раньше патрулировали, это объясняло, почему убили вышивальщицу, но не пытались подстрелить меня. Мастерская располагалась недалеко от наружной стены поместья, а не в глубине, как мой павильон. Минчжу вышивала у открытого окна, а не пряталась за закрытыми ставнями, как я.

Отхожее место, рядом с которым появился второй убийца, тоже находилось на краю поместья.

Означало ли это, что в своих покоях теперь я буду чувствовать себя в безопасности? Нет. Похоже, как и моя предшественница, я буду окна держать закрытыми и без особой нужды не покидать павильон. О прогулках по весеннему цветущему саду стоит забыть.

Иначе до плахи я просто не доживу…

Я моргнула и встряхнула головой. Нет, я не буду сейчас думать о Волчьей маске и грядущей казни, иначе сойду с ума!

Надо решать проблемы по мере их поступления и собирать информацию, а не изводить себя беспокойными мыслями – последнее точно мне никак не поможет, а только истощит силы.

А еще надо найти телохранителя.

У регента их, как минимум, двое. Да и самого Шэнь Луна, как я успела убедиться, отменная реакция и ловкость. Странно, что у Шэнь Тяньлин личного охранника нет.

Ведь нет же?..

Я хотела поинтересоваться у сопровождающих меня стражников, но вовремя прикусила язык. Хватит с них на сегодня странных вопросов – лучше переговорить с Даи. Благо, мы уже пришли в мой двор.

* * *

В покоях меня поджидала Фань По. Когда я вошла, она степенно поднялась со стула и с тревогой окинула меня взглядом.

Я запоздало вспомнила, что сама же сегодня отправила Даи отдыхать.

– Лин-эр, ты не пострадала? – с тревогой спросила Фань По.

Рука непроизвольно дернулась к шее, но я подавила этот порыв.

– Нет, – качнула головой. – Только пережила несколько неприятных мгновений.

Фань По степенно кивнула, а потом сказала:

– Я помогу тебе переодеться ко сну. В чайнике успокоительный отвар от лекаря Вана.

В который раз я убедилась, что наставница беспокоилась о своей подопечной. Впрочем, между ней и Тяньлин все равно сохранялась некая дистанция, и я пока не могла сказать, это была норма для местного иерархического общества или особенность личных взаимоотношений.

– Спасибо, но я пока не хочу спать. Подай досье на князя Яна… и остальных, – чуть замешкавшись, добавила я.

Не стоило лишний раз показывать свой

– Лин-эр, уже почти час Крысы. – Между бровей наставницы пролегла тревожная складка.

Верно, уже почти полночь. Порядочные барышни в это время должны или представлять семью на банкете, или отдыхать в своей постели, а не перечитывать досье на значимые политические фигуры империи.

И вот как правильно в данном случае общаться с Фань По – женщиной, которая лучше всех знала меня в поместье? Отдать приказ, который она сможет нарушить? Или придерживаться более доверительного тона беседы?

Как бы на моем месте поступила Шэнь Тяньлин?..

Я подошла к столу и наполнила пиалу отваром из чайника. Сделала пару глотков, не чувствуя вкуса.

– Мне нужны эти досье. Сейчас, – проговорила я, не поворачиваясь к Фань По. – Нужно освежить информацию. Похоже, с князем Яном мне придется встречаться еще не раз.

– Как прикажете, госпожа Тяньлин, – произнесла наставница и удалилась.

Кажется, я все-таки выбрала не ту манеру беседы и снова обидела Фань По.

* * *

Через несколько минут наставница вернулась с подносом, на котором возвышалась гора свитков. К каждому свитку крепилась аккуратная бирка, а сам он был упакован в тканевый чехол.

Фань По ушла, в покоях я наконец осталась одна.

Я зевнула и с тоской посмотрела на кровать. Возможно, стоит отложить изучение досье на завтра?.. Нет, я и так слишком долго это откладывала.

Когда я разворачивала свиток с именем «Ян Нин», руки слегка подрагивали. А потом я вчиталась в его содержимое, и всякая сонливость с меня мигом слетела.

Совершенно секретно

Досье на князя Ян Нина

Родился в третьем году эры Юнпин.

Сын князя Ян Бо. Племянник покойной императрицы Ян Лихуа. Старший двоюродный брат и ближайший ныне живущий кровный родственник императора Ли Фэна.

В одиннадцатом году эры Юнпин клан Ян был обвинен в государственной измене. Все члены основной и боковых ветвей рода казнены. По ходатайству тетки – императрицы Ян Лихуа – помилован только Ян Нин. По высочайшей милости императора Ли Чжэня он сохранил титул князя и был передан на попечение императрицы.

С одиннадцатого по шестнадцатый годы эры Юнпин проживал во дворце, получал образование вместе с наследником престола Ли Фэном.

В первый год эры Цзяцин, после кончины императора Ли Чжэня и признания императрицы Ян Лихуа виновной в злодеянии, сослан в пограничный гарнизон Линъюйгуань. Наложен запрет покидать Северный округ. Родовые земли и доходы князя переведены под прямое управление Императорского двора.

С первого по девятый годы эры Цзяцин проходил службу в гарнизоне Линъюйгуань. Проявил себя и за семь лет повышен до командующего войсками Северного округа. Сформировал круг лично преданных офицеров.

В десятый год эры Цзяцин по высочайшему указу императора Ли Фэна даровано прощение и разрешение вернуться в столицу.

Краткая характеристика:Воспитание и образование ограничены знаниями, полученными к четырнадцати годам. Среди солдат пользуется авторитетом, но вне службы демонстрирует модель поведения, характерную для армейской среды низшего звена. Характер оценивается как скрытный, непредсказуемый, с выраженным своеволием. Плохо поддается управлению. Император с детства питает к нему личную привязанность.

Я отложила свиток. Нахмурилась, облизала внезапно пересохшие губы. Потянулась за чайником, налила в пиалу немного чая и залпом выпила, не чувствуя вкуса.

За сухими строчками досье скрывались судьба и трагедия отдельного человека, а также целого клана и предыдущей императорской четы. Вот только, несмотря на то, что я смогла прочитать все иероглифы, общая картина пока не складывалась в голове. Слишком много оказалось незнакомых слов и терминов, да и сама манера подачи информации требовала осмысления.

Взять ту же хронологию. Что значит эра Юнпин и эра Цзяцин? Почему нельзя писать даты по-человечески, а не этими иероглифическими головоломками?..

Глава 17

Стоило немного подумать, и я вспомнила, что у древних китайцев в моем мире хронология тоже была весьма замороченная. По сути, она всякий раз начиналась заново, когда новый император восходил на престол. Тогда логично предположить, что и здесь смена эры ознаменовала смену правления.

Предыдущий император Ли Чжэнь правил под девизом Юнпин, что означало «Вечный мир». Символичное, однако, название у периода его правления оказалось, ведь в эти «мирные» времена был уничтожен клан его супруги, а сам император умер явно не своей смертью.

Юный Ли Фэн взошел на престол под девизом Цзяцин, что одновременно означало «Славное празднество» и «Благоприятное восхождение». Верх цинизма, если учесть, что произошло это сразу после смерти его родителей. Хотя тут девиз, конечно, не ребенок выбирал – не ошибусь, если предположу, что это была идея регента.

Стоило мне разобраться с датами, как передо мной развернулось полотно истории.

Ян Нину было всего восемь, когда он потерял дом, его клан обвинили в мятеже, и всех его близких казнили. Всех, кроме тети – сестры отца, которой каким-то чудом удалось спасти малолетнего племянника и забрать во дворец.

О том, что происходило следующие шесть лет, досье умалчивало, но вряд ли этот период в жизни юного князя можно было назвать мирным. Он находился под опекой тети-императрицы, рос рядом с наследником престола, но на нем висело клеймо сына мятежника.

А потом император погиб, в его смерти обвинили императрицу из опального клана Ян, и юного князя отправили в ссылку, из которой он не должен был вернуться. Ян Нину было всего четырнадцать, когда он снова потерял дом и последних близких людей.

Дальше было десять лет, наполненных кровью и болью, армейской муштрой и приграничными стычками, интригами и отражением атак наемных убийц. Но все же Ян Нин сумел не только выжить, но и построить карьеру – стать командующим войсками целого округа. Я представить не могла, чего это ему стоило.

И вот он вернулся…

Его называют героем севера, но он все еще носит на плечах груз преступлений клана Ян. Его поместье в упадке… и, вероятно, не только оно – все имущество клана Ян, пока князь находился в ссылке, находилось под управлением Императорского двора. Так что, вероятно, за эти десять лет Ян Нина еще и ограбили. А что не смогли украсть, то уничтожили…

Я не знала всей подоплеки истории. Могла только гадать, действительно ли клан Ян поднял мятеж или стал жертвой интриг. Понятия не имела, что именно случилось с предыдущим императором, и правда ли в его смерти повинна императрица.

Ясно было одно – клан Ян

Неудивительно, почему его опасался Шэнь Лун. Несмотря на искусное притворство князя, регент не мог поверить, что Ян Нин – всего лишь грубый солдат из приграничья, который забыл прошлое и отказался от мести.

Ничего он не забыл.

Теперь я понимала, почему Ян Нин так ненавидел регента и весь клан Шэнь заодно. Дело не только в императоре, но и в прошлом клана Ян.

Черт…

Учитывая подноготную, у Ян Нина имелись все шансы преисполниться ненавистью к дочери регента еще до встречи. А уж после – и подавно. Конечно, Тяньлин, в силу возраста, не участвовала в истреблении клана Ян, но ее репутация тоже возникла не на пустом месте. Шэнь Тяньлин была истинной дочерью своего отца.

Удивительно, что я все еще жива. Если так подумать, у меня даже не было права злиться или обижаться на князя. Наоборот, он обладал редкостным здравомыслием и, я бы даже сказала, человеколюбием.

Я – не прежняя Тяньлин. Но откуда Ян Нину это знать?..

Надо же, я оправдываю человека, который дважды меня чуть не убил! Да, перед этим он спас, но… Угораздило же меня попасть в тело дочери тирана!..

* * *

– Что ты знаешь про Волчью маску? – спросила я у Даи, когда остальные служанки, помогавшие мне совершить утренние процедуры, удалились. Вернее – я недвусмысленно указала им на дверь. Мне необходимо было переговорить с Даи без посторонних глаз и ушей.

– Ничего, молодая госпожа, – ответила причесывающая меня девушка.

Ее голос звучал ровно, но я почувствовала, что рука, в которой она держала расческу, дрогнула, и служанка чуть сильнее, чем требовалось, дернула за прядь волос.

Даи не ожидала такого вопроса? Или как-то связана с Волчьей маской? Быть может, она работала не только на Минчжу?..

Мне сразу стало не по себе, ведь я не видела, что Даи делала у меня за спиной. Ей ничего не стоило вонзить шпильку или накинуть удавку на шею. Наверное, с моей стороны было несколько преждевременно и чересчур безрассудно доверить служанке сделать прическу.

Пока я еще не доверяла Даи в полной мере. Пусть она и принесла клятву, но сложно безоговорочно положиться на человека, который несколько дней назад тебя чуть не задушил.

– Меня интересуют слухи, сплетни, что на кухне говорят. – Я тоже постаралась, чтобы голос звучал спокойно. Нельзя, чтобы Даи поняла, насколько я до сих пор ее боюсь.

– Хм… – ненадолго задумалась девушка, а потом продолжила говорить, как ни в чем не бывало, и продолжила колдовать над прической: – Говорят, этот человек появился в Байляне около трех месяцев назад. Никто не видел его лица, оно всегда скрыто маской, напоминающей волчью пасть, за это его и прозвали Волчьей маской. Он грабитель. За его голову объявлена большая награда.

– А кого он обычно грабит? На кого нападает?

– Простой люд, всяких там торговцев и купцов средней руки не трогает. Но его видели в столичных поместьях главного цензора и министра чинов, в переулке за усадьбой начальника дворцовой стражи, а еще у архивной палаты и… кажется, у здания судебной канцелярии. Ходят слухи, что на самом деле ограблений гораздо больше, но не все пострадавшие доносят властям.

– И этот грабитель всегда действует в одиночку? – спросила я, припомнив недавний разговор регента с Лань Вэем. Они подозревали, что на лесной дороге на нас могла напасть банда Волчьей маски.

– Я слышала, что пару раз вместе с ним видели людей, которые тоже скрывали лица. Но, правда это или нет, не знаю.

– Он кого-то убивал?

– Не знаю, молодая госпожа. Сейчас про Волчью маску столько слухов ходит, что сложно сказать точно.

Иными словами, явного душегубства на счету у человека в маске не значилось, а как оно обстояло на самом деле, оставалось лишь гадать. Опять-таки в нынешних обстоятельствах Волчью маску могли выставить виновником в некоторых нераскрытых делах.

– Молодая госпожа, а правда, что вчера Волчью маску видели в поместье, и он чуть не убил вашего отца? – вдруг спросила Даи.

– Правда, – задумчиво проговорила я.

Хотя я не была уверена, что Волчья маска действительно пытался убить Шэнь Луна, иначе к арбалетному болту крепилась бы другая записка или вовсе никакой записки не было. Впрочем, если бы болт пробил регенту грудную клетку, Волчья маска вряд ли расстроился бы.

На простого грабителя этот человек совсем не походил. В дома чиновников он влезал не потому, что искал ценности – его интересовала информация, некий компромат. Впрочем, быть может, он и золотом не брезговал. Так или иначе, в действиях Волчьей маски угадывался политический мотив. Возможно, недавний пожар в загородном поместье казначея – и правда его рук дело…

Учитывая мой пророческий сон, не исключено, что он работал на императора. Иначе как грабитель в маске мог в будущем оказаться на площади в роли судьи?..

– Кстати, напомни, почему у меня нет личного телохранителя? – спросила я, рассматривая собственное отражение в отполированной металлической поверхности зеркала.

Красивую Даи мне прическу сделала. Одновременно строгую и изящную. Она уложила волосы в высокий узел, украсив двумя нефритовыми шпильками.

– Телохранитель был. Погиб несколько месяцев назад.

– Вот как?.. Тоже отравили?

– Нет. От стрелы.

– А почему новый не появился?

– Так вы сами, молодая госпожа, не захотели.

– Почему? – удивилась я.

– Сказали, что вы почти не покидаете поместья, а здесь у вас защитников хватает. Когда же вы выезжали, то вас всегда сопровождал господин Лань… – Даи замялась, а потом добавила: – Обычно на такие прогулки вы других слуг и охранников не брали.

– Вот как… – снова пробормотала я.

Значит, новый телохранитель не появился, потому что он мешал бы свиданиям.

И кажется, судя по реакции Даи, мои особые отношения с кузеном не такой уж секрет. Слухи среди слуг точно ходили.

Все-таки интересно, знал ли регент, что отношения у его дочери и племянника выходят за рамки родственных, или не замечал очевидного?..

– Даи, как себя чувствует твой брат? – Я посмотрела на девушку.

– Стараниями вашей милости он уже почти выздоровел, – поклонилась Даи. – Завтра сможет вернуться к работе на кухне… – Она на мгновение заколебалась, а потом встретилась со мной взглядом и быстро сказала: – Позвольте Дайцзюню тоже работать в вашем дворе. Он знает грамоту и быстро учится, исполнительный и выносливый.

– Ты ведь понимаешь, что рядом со мной может быть опаснее, чем на кухне?

– В поместье Шэнь везде опасно. Статус личного слуги оградит Дайцзюня, он больше не окажется в такой

В словах Даи был смысл. Слугам моего двора могла приказывать только я. Ну или регент.

Она заботилась о брате, хотела, чтобы он был рядом. Да и содержание у личных слуг выше, нежели у обычных.

А мне в свою очередь были необходимы люди, которым я могла хотя бы отчасти доверять.

– Мне нужен телохранитель, ты же знаешь.

На лице Даи промелькнул испуг, но она быстро взяла себя в руки.

– Дайцзюнь не воин…

– Но может им стать, ты сама сказала, что он быстро учится, – возразила я. – Дайцзюнь молод и, насколько я могу судить, крепок. Статус у телохранителя гораздо выше, чем у одного из личных слуг. И если через три года рядом с тобой окажется не повар или конюх, а обученный воин, то… это приблизит вас к цели.

Несколько мгновений девушка раздумывала, а потом склонила голову.

– Разумеется, Дайцзюнь должен поклясться мне в верности, – быстро добавила я.

– Я… согласна, – сказала она.

Не «я переговорю с братом», а «я согласна» – сразу ясно, кто в этой семье принимает решения.

Я совсем не знала Дайцзюня и сомневалась, что из него выйдет хороший телохранитель. Во всяком случае, вот так сразу. Но мне был необходим человек, который прогуливался бы вокруг моего павильона и не давал чересчур любопытным слугам подслушивать, о чем я говорила с Даи. И для этой роли ее брат подходил идеально.

Мне вообще нужно больше людей, на которых я хотя бы отчасти смогу положиться – иначе мне не избежать участи, предначертанной Шэнь Тяньлин, и не выжить в этом мире.

Вот только я упорно гнала от себя эти мысли, приближая к себе людей, я подвергала их смертельной опасности…

На площади в том первом сне находилось несколько десятков приговоренных… и я не помнила лица всех. Сейчас мне оставалось лишь гадать, были ли Даи и Дайцзюнь на площади, сумели ли они избежать казни в той версии бытия, или я уже смогла изменить судьбу Тяньлин…

* * *

Этим утром регент возжаждал позавтракать в обществе детей на свежем воздухе. После вчерашней череды происшествий и опасности, витавшей в воздухе, такое решение казалось мне странным.

С другой стороны, Шэнь Лун мог, как я уже убедилась, легко увернуться от арбалетного болта. Запереться же в своих покоях означало, что угроза Волчьей маски достигла цели, а этого регент не мог допустить.

Впрочем, охранников вокруг снова прибавилось. Я заметила нескольких стражников, притаившихся на изогнутых крышах. Они так гармонично сливались с глиняной черепицей, что их можно было принять за причудливые фигуры.

Опираясь на руку Даи, я не спеша шла по садовой дорожке.

Солнце золотило верхушки деревьев, а воздух был наполнен ароматом цветущих слив. Между кустов неторопливо сновали садовники, а с ветвей доносился мирный щебет птиц.

Нога меня уже почти не беспокоила, но я сомневалась, что без посторонней помощи найду нужную беседку. Будет странно, если я заблужусь в собственном поместье!

– Расскажи про Минхао, – негромко попросила я Даи.

Надо было моего новоявленного братца раньше обсудить. Но столько всего надо было!.. От количества информации, которую требовалось узнать и проанализировать, кружилась голова. А без информации в этом мире мне не выжить.

К новой встрече с Минхао я оказалась совершенно не готова. До сих пор не знала, насколько близкие отношения прежде связывали Тяньлин и ее брата.

– Простите, молодая госпожа, – тихо ответила приближенная служанка, – но меня взяли в поместье уже после того, как молодой господин Шэнь отправился в храм.

– Какие ходят слухи, сплетни? Уверена, наследника рода слуги обсуждают не меньше, чем меня.

– Если станет известно, что кто-то из слуг распускает слухи о семье Шэнь, то могут и насмерть палками забить.

Насколько же этот мир жесток! Даи приходится буквально ходить по тонкому льду, чтобы сохранить жизнь и остатки достоинства.

Я остановилась и обернулась, внимательно посмотрела на девушку. Даи застыла, опустив голову и сложив руки у пояса, как и положено служанке.

– Только ведь все равно обсуждают, ведь так?.. Я не прошу ничего выведывать у других слуг, не спрашиваю, кто и что говорил. Но что-то ты ведь слышала, так?

Не поднимая головы, Даи кивнула.

– Почему Минхао отправили в храм?

– А вы не?.. – начала служанка, но вовремя прикусила язык, поняв, что спрашивать, почему я ничего не помню про брата, неуместно. – Говорят, молодого господина отправили в монастырь, чтобы он поправил здоровье и прошел должное обучение. В обители с ним занимались лучшие наставники и ничего не отвлекало от подготовки к императорским экзаменам… Всем известно, у молодого господина Шэнь с ранних лет склонности к наукам.

Если я правильно понимала, то для того, чтобы начать карьеру чиновника, требовалось сдать этот самый императорский экзамен. В древнем Китае карьера во многом определялась личными способностями, а не знатностью рода. Регент, конечно, мог оказать сыну протекцию, но Минхао без таланта при дворе не закрепился бы и далеко по карьерной лестнице не продвинулся бы.

Вроде все логично, но я чувствовала, что у решения отправить наследника учиться далеко от дома имелась и другая причина. В конце концов, к экзамену можно и в родном поместье готовиться. Оградить от нежелательных контактов Минхао было не так уж сложно – всего лишь запретить ему покидать свой двор.

Я заметила, что один из садовников напряженно пытался прислушиваться к нашей беседе. Вряд ли он разобрал хотя бы слово – мы говорили тихо. Но рисковать не стоило. Вдруг здесь есть умельцы, обученные читать по губам?

– Но ведь была и другая причина? – спросила я, а потом вновь положила руку на плечо служанки, и мы медленно направились дальше по дорожке.

– Я… не уверена, что должна повторять эти… глупые сплетни.

– Обещаю, что бы ты ни сказала, тебе за это ничего не будет.

Несколько мгновений Даи молчала, а потом совсем тихо начала говорить. Мне пришлось напрячь слух, чтобы в шелесте шелков и мерном шорохе наших шагов по садовой дорожке расслышать, о чем она говорила.

– Поговаривают, что Его Величеству не хватало товарища для игр и учебы, а потому молодой господин Шэнь несколько лет жил во дворце. И как-то раз молодой господин крупно повздорил с отцом. Господин регент был в ярости, приказал дать сыну двадцать плетей, а потом заставил простоять всю ночь на коленях в храме предков. На следующий день молодого господина Минхао отправили в храм.

А вот это уже очень похоже на правду.

Шэнь Минхао отправили из столицы, потому что

Минхао в ту пору был еще почти ребенком. Но регент не пожалел единственного сына и отправил, избитого, прочь из дома. Выходило, что официальная версия не так уж далека от истины – после наказания Минхао действительно требовалось время, чтобы восстановиться.

Если я решусь пойти против регента, то могу закончить, как Минхао.

Нет. Хуже.

Я ценна для регента только как будущая императрица и мать наследника престола, стоит отойти от этой роли, перестать разделять убеждения отца, и мне останется только позавидовать судьбе брата.

Единственный сын разочаровал Шэнь Луна, но он не мог убить наследника.

Вот только ценность жизни дочери гораздо ниже.

Глава 18

Завтрак накрыли в беседке на острове, расположенном по центру искусственного озера. Да, оказалось, в столичном поместье рода Шэнь имелось даже собственное озеро, окруженное плакучими ивами и причудливыми валунами. На остров вел изогнутый, словно спина испуганной кошки, каменный мостик.

В этой части поместья мне раньше бывать не доводилось. Вернее, если быть точной, вчера ночью я блуждала где-то здесь неподалеку, но озеро, скрытое за ивами и скалами, тогда осталось незамеченным.

В беседку я прибыла последней. Регент и Минхао уже сидели за столом.

– Ты задержалась, дочь моя, – произнес Шэнь Лун, с легким неодобрением поджав губы.

– Прошу прощения, отец, брат… – Я слегка присела и на тщательно выверенный угол поклонилась.

Стоило перестать задумываться, как тело многие вещи словно начинало делать само – на рефлексах – видимо, срабатывала мышечная память. В конце концов, Тяньлин тысячи раз приветствовала отца, исписала иероглифами ни одну сотню свитков и с малых лет ловко владела палочками.

Проблема заключалась в нейронных связях мозга и этих самых рефлексах. Если я видела человека впервые, еще не разобралась с его статусом, то и тело не знало, как реагировать и правильно его приветствовать.

К завтраку я опоздала умышленно – опасалась, что, если приду раньше, случайно займу чужое место за столом.

Слуги расставили последние блюда и молча удалились. На острове мы остались одни.

Ели в тишине. Я не могла не отметить мастерство поваров – нежная рисовая каша, тающая во рту рыба в имбирном соусе, хрустящие маринованные овощи – все было безупречно. Вот только в напряженной атмосфере не получалось насладиться едой – кусок не лез в горло. Я вяло ковыряла палочками в тарелке. Судя по всему, у Минхао тоже аппетита не было, он отламывал маленькие кусочки от паровой лепешки и меланхолично отправлял их в рот.

Я тайком рассматривала брата. Этим утром он вновь оделся в строгое ханьфу из темно-синего шелка, а его волосы все так же были собраны в высокий хвост и перехвачены простой синей лентой.

И лишь только регент, казалось, никакого стеснения не испытывал. Покончив с едой, он спросил:

– Лин-эр, как ты себя сегодня чувствуешь?

Очень хотелось сказаться больной, но этого я себе позволить не могла.

– Спасибо, отец. Нога еще немного беспокоит, но лекарь Ван говорит, что через несколько дней все неприятные симптомы пройдут.

– Хорошо, – медленно кивнул он. – Ты же помнишь, что через три дня поэтический вечер в Саду белого пиона, а потом тебе надлежит отправиться в паломничество в храм, чтобы получить благословение на брак и дарование наследника.

Разумеется, я не помнила.

– Быть может, учитывая последние события… – осторожно подбирая слова, начала я.

– Неужели проделки какого-то разбойника заставят мою дочь запереться в женских покоях? – нахмурился Шэнь Лун. – Лин-эр, я не узнаю тебя.

И правда, все время забываю, покушения для Тяньлин были обыденностью.

– На поэтическом вечере будет весь цвет столичной молодежи, включая Его величество, – по губам регента скользнула презрительная улыбка. – Разумеется, пойдешь не одна, тебя будет сопровождать Лань Вэй и Минхао.

Вот уж чего я точно хотела бы избежать, так это душного общества кузена. Я хотела возразить, но меня опередил Минхао и впервые за утро поднял взгляд от стола и подал голос:

– С вашего позволения, отец, – тихо, но твердо сказал он, – я хотел бы не тратить время попусту и продолжить заниматься расчетами…

Шэнь Лун резко поставил пиалу с чаем на стол. Несколько капель оросили каменную столешницу.

– Ты мой сын и наследник. Это мне решать, на что ты должен тратить время, а на что нет. Ты и так непозволительно долго пренебрегал своими прямыми обязанностями.

Минхао стоически выдержал вспышку гнева главы рода. Лишь кадык на тонкой шее подростка дернулся, выдавая душевное волнение.

– Как прикажете, отец, – ровно ответил Минхао и вновь потупил взор.

Спрятав руки под столом, я вцепилась в складки платья. Тихонько выдохнула, пытаясь успокоить бешено стучащее сердце.

С регентом спорить бессмысленно, как и идти на открытую конфронтацию. Если я хочу избежать мероприятий, то должна привести веские доводы… С другой стороны, нужно ли мне их избегать? Если хочу изменить судьбу Тяньлин, то должна узнать мир за пределами поместья, а не прятаться в своих покоях.

Предстоящие мероприятия – хорошие возможности, которые ни в коем случае нельзя упускать. Надо выяснить, где находится храм. Может так статься, во время паломничества мне и вовсе удастся сбежать из-под надзора регента.

Шэнь Лун снова наполнил пиалу. Сделал глоток. Поморщился. Взмахнул рукой. Тут же, словно по волшебству, рядом с ним появился слуга.

– Сделай новый чай, – приказал регент.

– Будет исполнено, – поклонился слуга.

Двое других слуг молчаливо и расторопно вытерли расплескавшийся чай со стола и убрали грязную посуду.

– Кстати, про разбойников, – сказала я, когда в беседке мы снова остались одни, – Волчью маску удалось поймать?

– Пока нет. – В глазах регента промелькнуло холодное раздражение.

Предсказуемо. Как говорится, можно было и не спрашивать. Но во мне тлела слабая надежда, что человека в жуткой маске схватили, и кошмара наяву удастся избежать.

– Министр наказаний бьется головой о землю, клянется, что поймает его за три дня… – добавил регент и многозначительно замолчал, позволяя мне домыслить остальное.

Я вспомнила бледное, испуганное лицо министра и сглотнула. Вчера регент отвел ему три дня на поимку Волчьей маски. Поэтический вечер тоже через три дня. А значит, если к мероприятию в Саду белого пиона разбойника все еще не поймают, то министр наказаний в лучшем случае лишится должности, а в худшем… Хотелось верить, что регент пригрозил его казнить лишь для острастки, и никто не будет буквально сдирать кожу с проштрафившегося чиновника.

– Надеюсь на то, – вырвалось у меня.

– Лин-эр, понимаю твое

– Отравить мне пытался не Волчья маска, и на кортеж тогда не он напал…

– Это еще неизвестно. В любом случае, злоумышленников ищут и скоро найдут.

Я медленно кивнула. А что еще мне оставалось делать?

Знать бы, сколько людей желали смерти лично Тяньлин, сколько хотели отомстить регенту, а сколько просто мечтали о падении клана Шэнь. Впрочем, нет, лучше не знать. Тогда не только выходить из покоев, но даже спокойно спать не смогу!

Бесшумно, словно тень, в беседке возник слуга. На бамбуковом подносе дымился новый фарфоровый чайник. Он расставил перед нами нагретые пиалы, затем наполнил первую – регенту. Потом двинулся в сторону Минхао, но в нерешительности замер. Бросил взгляд на меня, перевел на регента. Задрожал, как лист на ветру. Он не знал, кому чай налить следующему – наследнику рода или будущей императрице.

– Моей дочери, – раздался ровный голос регента.

Слуга тут же наполнил мою пиалу, а только потом Минхао. Наследник рода Шэнь не подал вида, что ситуация его задела. Хотя только что отец недвусмысленно показал ему, что в семейной иерархии он стоит после меня.

– Когда Лин-эр вернется из паломничества в храм, – обратился регент к сыну, – проведем церемонию твоего совершеннолетия. Я хочу, чтобы на свадьбе Лин-эр ты стоял рядом со мной, как полноправный мужчина рода. Летом пройдешь императорский экзамен, а уже осенью получишь должность. Время игр закончилось, сын мой.

На шее Минхао снова дернулся кадык.

– Да, отец, – не поднимая глаз, тихо сказал он.

– Лин-эр, займись подготовкой церемонии. Все должно пройти идеально. Церемония совершеннолетия моего сына – станет каноном, на который будут равняться другие роды.

Только не это! Я понятия не имела, как организовывать подобную церемонию!

– Отец, – вскинула голову я, – я и так занята подготовкой к свадьбе! А еще паломничество… Когда успею?..

– Лин-эр, не бери пример с брата и не разочаровывай меня, – прервал меня регент. – Я управляю целой империей и как-то все успеваю.

Как тонко подмечено. И добровольно отказываться от своей власти Шэнь Лун не собирался.

– Сделаю все возможное… – вздохнула я.

– Завтра предоставь мне список гостей.

Я согласно склонила голову. А что мне оставалось делать? Регент явно возражений не примет.

– Тогда позвольте вопрос, отец.

– Спрашивай, – милостиво разрешил он.

– Наш дорогой гость князь Ян вчера беспрепятственно добрался до дома?

На лицо Шэнь Луна набежала тень. Он прищурился, окинул меня внимательным взглядом и спросил:

– Почему тебя интересует этот человек, дочь моя?

– Хочу понять, включать ли его в список гостей, – с невинным видом отозвалась я.

– Включай. Лучше его место будет пустовать, чем он вновь явится без приглашения.

Исчерпывающий ответ. Значит, Ян Нин вчера без происшествий добрался до дома, но Шэнь Лун продолжит пытаться устранить единственного родственника императора.

Я не сомневалась, что князь смог избежать ловушки регента, но все же, получив подтверждение, почувствовала облегчение. Удивительное дело, по идее, наоборот, я должна была бы радоваться, если бы вчера он где-то свернул шею. Но, вопреки всем сложностям наших взаимоотношений, я до сих пор не желала Ян Нину зла. Я хотела, чтобы он продолжал жить… но лучше где-то подальше от меня.

* * *

– Когда у Минхао день рождения? – спросила я у Даи, когда мы шли обратно через сад.

– У молодого господина? Не знаю. Осенью, кажется…

– Точно? Не весной? – переспросила я.

– Полгода назад вы приказали отправить ему подарок. – В голосе Даи сквозила растерянность. То ли потому, что она действительно не знала, когда день рождения у наследника рода Шэнь. То ли потому, что она все больше и больше удивлялась моей забывчивости.

Значит, здесь, как и в древнем Китае, церемония совершеннолетия не была привязана к точной дате, а знаменовала переход в новый статус – ритуал признания родом и принятия взрослых обязанностей.

Вероятно, и император уже давно считался бы совершеннолетним, если бы это не означало для регента потерю власти.

* * *

Я сидела у окна и, прильнув к узкой щели между занавесями, рассматривала улицы Байляня. Экипаж, изредка подпрыгивая на мостовой, неспешно катился в сторону Сада белого пиона. Мы проехали несколько кварталов столичной знати и два моста – один горбатый, сложенный из грубого камня, другой – плоский, с ажурными решетками, а затем свернули на торговую улицу, запруженную народом. Праздные горожане, торговцы всех мастей, ремесленники и стражники – все уступали дорогу и оборачивались вслед кортежу. Кто-то смотрел с интересом, кто-то со страхом и ненавистью, кто-то с подобострастием.

И если в кварталах знати любоваться было особо нечем, только серыми каменными стенами и массивными воротами, у которых несли службу стражники, то теперь вдоль улицы потянулись двух– и трехэтажные дома. Над мостовой нависали деревянные резные балконы, а на первых этажах располагались всевозможные лавки, мастерские и едальни. В глазах рябило от вывесок, товаров на уличных прилавках и красочных нарядов горожан.

Меня буквально обволакивал мерный гул бурлящей толпы и аппетитные запахи, доносившиеся из закусочных. Хотелось остановить экипаж, спуститься на мостовую, раствориться среди людей… или хотя бы просто раздвинуть занавеси и высунуться в окно. Увы, этого я себе позволить не могла. Мне приходилось прятаться от посторонних взглядов и любоваться диковинной архитектурой столицы тайком.

Я не наивная провинциалка, которая впервые приехала в столицу, а дочь самого могущественного человека страны. К тому же не стоило забывать, что в толпе, на балконе или карнизе черепичной крыши мог притаиться очередной убийца с арбалетом…

Если бы рядом была Фань По, то она плотно задвинула бы шторы и пристально следила, чтобы я держалась подальше от окна. Но наставница осталась в поместье. Явиться на молодежное собрание в ее сопровождении значило бы расписаться в собственной несамостоятельности перед всем цветом столичной знати. Для обычной барышни такое поведение было бы простительно, но будущей императрице не пристало все время оглядываться на нянюшку в поисках совета или одобрения.

Вот только я то и дело ловила себя на мысли, что мне было бы гораздо спокойнее, если бы на поэтическом вечере мне составила компанию ворчливая Фань По или даже регент собственной персоной. Я боялась, что допущу какую-то оплошность. Боялась, что этот вечер тоже пойдет не так, как запланировано, и обернется катастрофой… Не готова пока была встретиться с местными стервятниками без регента за спиной или наставлений Фань По.

Удивительно, я мечтала вырваться из-под контроля, но свобода оказалась не так сладка, как думалось. Во рту пересохло, ладони, которыми я цеплялась за складки вышитого алого ханьфу, вспотели, а душу снедала тревога.

Впрочем,

Напротив меня на лавке сидел Минхао. В этот раз он сменил строгое темно-синее ханьфу на одеяние небесно-голубого оттенка, заметно более дорогое и нарядное, украшенное вышитыми облаками и какими-то мифическими животными. На поясе тускло поблескивала нефритовая подвеска с фамильным гербом рода Шэнь.

После того странного завтрака прошло три дня, но с братом я ни разу не виделась. Регент больше семейных застолий не устраивал, а мы с Минхао хотя и жили на территории одного поместья, но, по сути, в разных домах. У каждого были свои слуги и свой двор с садом.

Минхао задумчиво крутил в пальцах деревянные четки. То ли читал молитву, то ли просто пытался успокоиться. За всю дорогу мы не перемолвились ни словом. Минхао не смотрел ни на меня, ни на улицу. Его отсутствующий взгляд был устремлен куда-то в неведомые дали, и мысленно брат находился не здесь.

– Пятьсот восемьдесят семь… – вдруг пробормотал Минхао.

– Что? – Я отвлеклась от мелькающих за окном людей и домов, обернулась к брату.

Он несколько раз моргнул, а потом посмотрел на меня, словно только что увидел.

– Что?.. – переспросил он.

– Ты сказал пятьсот восемьдесят семь.

На его лице отразилось смущение.

– А… я просто считал.

– Что? – спросила я и почувствовала, что губы против воли расползаются в улыбке. – Что ты считал?

– Цзинь[18]!

– Цзинь? – чувствуя себя все более глупо, переспросила я.

– Пятьсот восемьдесят семь цзинь – предельная нагрузка на одно стропило в главном зале. Я заметил, что некоторые из них прогнулись под весом кровли. Недавно была проведена замена черепицы, а карнизы украсили литыми бронзовыми стражами вместо керамических. То есть вес кровли увеличился, а стропила остались прежними. Если зимой будет много снега, то крыша рухнет! – на одном дыхании выпалил Минхао.

– А… вот оно что… – пробормотала я.

Я понятия не имела, что такое это загадочное «цзинь», но логика подсказывала, что это какая-то местная единица веса. Про каких «стражей» говорил Минхао, я тоже не сразу поняла. Но потом догадалась, что он имел в виду причудливые фигурки мифических зверей, которыми украшались карнизы и коньки здешних домов.

– Я занимался измерениями и расчетами последние дни. Но закончил только сейчас… – Он неловко замолчал.

Однако… Я тоже потрясенно молчала. Значит, Минхао бормотал не молитву и не трясся от ужаса – он считал! И, вероятно, использовал четки, как счеты. Даи говорила, что мой брат – ученый, но я думала, что он какой-нибудь философ, который цитирует тексты древних мудрецов по памяти. И мысли не было, что Минхао окажется математиком и инженером.

– Ты сказал об этом… отцу?

Мне все еще сложно было называть регента отцом, притом, как ни странно, с братом и кузеном таких сложностей не возникло.

– Еще в то утро. За завтраком. Но тогда я еще не провел нужных измерений и расчетов… В любом случае, он мне не поверил.

Так значит, вот о чем говорили Шэнь Лун и Минхао, когда я опоздала на завтрак.

– Ты любишь проводить вычисления? – спросила я.

– Всегда любил, – опустив взор, слабо улыбнулся он. – Но отец читает математику блажью…

Я знала, что Минхао разочаровал регента. И, похоже, дело было не только в том, что он некогда высказался в поддержку императора Ли Фэна. Математический склад ума и некоторая отрешенность – не те качества, которые Шэнь Лун желал видеть у единственного сына и наследника. Его преемнику надлежало быть стратегом, а не инженером.

Глава 19

– Сегодня до полуночи все должно решиться! – патетично воскликнула одна из девушек.

– Если этого разбойника еще не поймали, то вряд ли схватят сейчас, – заявила вторая.

– Непременно схватят! Всю стражу подняли! Обыски по всему городу, – возразила третья.

– Волчья маска – это не какой-то разбойник. Говорят, он – демон, а не человек! Поэтому никто не видел его лица… – заговорщицки прошептала четвертая.

Поэтический вечер еще не начинался. Гости постепенно стекались на просторную площадку у входа в Сад белого пиона. По традиции знатная молодежь разделилась – барышни и молодые господа держались отдельно друг от друга.

Стоило мне выйти из экипажа, как меня тут же окружили не меньше десятка разодетых юных аристократок и увлекли в беседку. Теперь каждая из девушек пыталась вовлечь меня в разговор, удостоиться одобрения или хотя бы внимания.

Я всей душой мечтала сбежать от этой душной компании, но перспектива была не лучше – у монументальных садовых ворот с мрачным видом стоял Лань Вэй. Уже не раз кузен пытался вырвать меня из цепких лап девиц, но все его попытки оборачивались неудачей – как бы меня ни тяготило женское общество, с кузеном я хотела общаться еще меньше. Да, нам все еще следовало поговорить, но время и место вновь были неподходящие. К тому же я уже и так неоднократно дала понять Лань Вэю, что наши отношения давно остались в прошлом. Впрочем, возможно, именно поэтому кузен так настойчиво хотел со мной пообщаться. Он был не готов отказаться от роли фаворита будущей императрицы и отца наследника престола.

Минхао я давно потеряла из виду – брат воспользовался суетой и сбежал исследовать сад. Я бы с удовольствием присоединилась к нему – прогулялась по лабиринту извилистых дорожек и мостов и насладилась видом цветущих деревьев в лучах заходящего солнца. Но, увы, мне приходилось сидеть в беседке, слушать сплетни и ждать, пока начнется поэтический вечер.

– В Павильоне нефритового дракона уже три дня принимают ставки, – бросив на меня быстрый взгляд, сказала пятая девушка, чьи волосы были украшены изящной шпилькой с коралловой ветвью. – Поймают Волчью маску или нет? Казнят министра наказаний или просто лишат должности и вышлют из Байляня?..

Стараясь сохранять отстраненный вид, я неторопливо обмахивалась веером. Признаться, за всеми хлопотами последних дней история с поимкой Волчьей маски вылетела из головы. Не то чтобы я совсем забыла про нависшую опасность, но передо мной стояли более насущные задачи. Надо было составить список гостей на церемонию совершеннолетия Минхао, проверить, как идут дела в лечебнице и заглянуть в счета, обсудить новый свадебный наряд и грядущее паломничество в храм… Разумеется, все, что могла, я делегировала. Список гостей составляла Фань По, за

– Мэймэй, ты была в павильоне? – ахнула первая девушка.

– И как только осмелилась?! – вторила ей вторая.

– Нет, брат рассказывал… – смутилась пятая.

– Лин-цзе, а ты как думаешь? – аккуратно дотронулась своим веером до рукава моего ханьфу девушка в серебристо-сером наряде. – Господин регент и правда прикажет казнить министра?..

Эту фамильярно обратившуюся ко мне особу я не знала. Вернее, кажется, видела ее три дня назад на банкете в честь возвращения Минхао. Тогда среди гостей я заметила трех аристократок примерно одного возраста со мной. Но я понятия не имела, кем они были: моими дальними родственницами, дочерьми соратников регента или их супругами. Тем вечером пообщаться ни с одной из них не успела, так как сбежала с мероприятия.

Судя по тому, как ко мне обратилась девушка в серебристо-сером, мы были близко знакомы. Возможно, даже дружили… Да и та особа, которая рассказывала про Павильон нефритового дракона, кажется, на банкете Минхао была. И вроде бы на площади во время казни одну из этих девушек я видела…

Черт!..

Веер дрогнул и чуть не выпал из внезапно ослабевших пальцев. Я быстро совладала с собой, поудобнее перехватила ручку веера и вновь продолжила мерно им обмахиваться, как будто весенним вечером страдала от духоты.

Слишком много новых лиц и знакомств! Я не успевала все запомнить, не говоря уже о том, чтобы проанализировать. За прошедшие дни, помимо досье Ян Нина, я изучила и другие. Но, вот беда, сведения имелись только на врагов регента или потенциальных противников, вроде казначея Цзян Хуна и его внучки Суань. Про соратников и родственников информации не было. Да и вряд ли на каждую из вьющихся вокруг меня аристократок кто-то стал бы заводить отдельное досье. Цзян Суань станет наложницей императора и моей соперницей при дворе. Остальные девицы – фигуры куда менее значимые.

Но даже если бы досье были, все равно оставалась другая проблема – большинство характеристик, которые я успела прочесть, пока не ассоциировались с конкретными лицами.

– Лин-цзе?.. – повторила незнакомка, в голосе ее звучала тревога.

Молчать было нельзя.

– Не мне обсуждать решения моего почтенного отца, – продолжая неторопливо обмахиваться веером, произнесла я.

– Тяньлин-цзе, права, ни к чему злословить и предаваться пустым рассуждениям. – С милой улыбкой к беседке подошла внучка казначея. Она легко поклонилась, приветствуя меня, и продолжила: – Дождемся полуночи или завтрашнего утра, тогда все и узнаем.

– Да, давайте не тратить этот чудесный вечер на обсуждение какого-то разбойника! – тут же поддержала Суань одна из юных аристократок.

Другие девушки тоже послушно защебетали.

Внучка казначея еще раз мне легко поклонилась и величаво направилась к садовым воротам, за ней устремились трое девушек из моего окружения. Еще двое замешкались, явно не понимая, как поступить, но потом остались.

Особа в серебристо-сером склонилась к моему уху и, прикрывшись веером, тихо прошептала:

– Цзян Суань на прошлом поэтическом вечере заняла первое место. Она вообще в последние месяцы посещает многие мероприятия и пытается заручиться поддержкой.

Сердце стальными когтями сжала тревога. Я и не подозревала, что сегодня намечалось какое-то соревнование поэтов. В сочинении стихов я была не сильна, произведения местных классиков не знала. Надеюсь, мне не придется ничего декламировать.

В досье Суань не было написано про ее победу на предыдущем поэтическом вечере. Видимо, эту информацию посчитали малозначительной. Вообще сведения оказались весьма скупыми и касались лишь основных этапов жизни и черт характера. Если верить анализу составителя досье, то Суань была талантливой, скромной и послушной барышней – достойной дочерью рода.

– Теперь желающих поддерживать род Цзян поубавится, – фыркнула девушка с коралловой шпилькой в волосах.

– Тише, Тан-тан, – укоризненно посмотрела на нее особа в серебристо-сером. – Это все слухи…

– И ничего не слухи! – возразила Тан-тан. – Должников старика Цзяна теперь явно стало меньше.

– Тише!.. – вновь, как рассерженная кошка, зашипела девушка. Она бросила красноречивый взгляд на других аристократок, которые в беседе не участвовали, но с нескрываемым любопытством прислушивались к разговору.

– Да ладно, – отмахнулась Тан-тан. – Все знают. Даже слуги. Три дня об этом только и говорят.

– Тан-тан, не унижай себя пересказом чужих сплетен. Разве это достойная тема для беседы в обществе Лин-цзе?

– Жосинь, но это не сплетни, а факты… – попыталась возразить Тан-тан.

– Любой факт, поданный без такта, превращается в базарную сплетню, – наставительно выставив перед собой веер, парировала Жосинь. – Думаю, Лин-цзе разделяет мое мнение.

Мне ничего не оставалось, кроме как кивнуть. Хотя очень хотелось узнать, о чем три дня шептались слуги. В отличие от прежней Тяньлин я не брезговала сплетнями, а наоборот, считала, что в пересудах простых людей может содержаться ценная информация.

– Может и нам уже стоит пройти в сад… – задумчиво проговорила я.

– Можно и пойти, – согласилась Жосинь, – но пока дедушка не придет, все равно ничего не начнется. Лучше провести время здесь, чем скучать в саду.

На языке вертелись вопросы, ни один из которых я не могла озвучить вслух.

Вдруг гул голосов у входа в сад стих, сменившись натянутой, почти звенящей тишиной.

На площадь вышел император Ли Фэн и уверенно, не обращая внимания на приветствия и почтительные поклоны, направился к воротам. Следом за ним, отстав на шаг, семенил невысокий полный слуга – скорее всего, евнух. А затем шел князь Ян.

Если император был облачен в парадное ханьфу, расшитое золотом, то Ян Нин вновь не изменил себе – его одежда подошла бы для военного похода, но не для светского мероприятия.

Если Ли Фэн не смотрел по сторонам, то Ян Нин, казалось, видел всех и каждого. На мгновение его взгляд остановился на мне. Глаза чуть прищурились, уголок губ презрительно дернулся, а потом князь Ян отвернулся, словно потерял ко мне всякий интерес.

Они прошли мимо, не замедляя шага, и скрылись в воротах. И только тогда толпа выдохнула и зашумела, заволновалась. Некоторые молодые аристократы тоже поспешили следом за императором и князем.

– Раньше император на поэтические вечера не приходил, – склонившись к моему уху, горячо зашептала Жосинь. – И князь Ян тоже…

Мимо нас к воротам направилась компания аристократов.

– Интересный нас ждет вечер! – воскликнул один из молодых господ.

– Думаешь, Его Величество тоже будет стихи читать? – удивился второй.

– Император Ли? Вряд ли. Не слышал, чтобы у него были таланты в стихосложении, – сказал первый.

– А кто тогда? Этот северный варвар? Я не уверен, что он читать умеет…

– Сдается

За всем этим я пропустила, что прибыл еще один экипаж и на площади появился седой сгорбленный старик в темно-синем шелковом ханьфу. Он выделялся среди молодых аристократов как седой журавль среди стаи ярких попугаев.

Этого старика я видела среди заговорщиков в кабинете регента. Но я не помнила, чтобы он тогда что-то говорил…

– Дедушка! – оживилась особа в серебристо-сером ханьфу и поспешила к старцу.

Они негромко обменялись парой фраз, затем старик оперся на руку Жосинь, и они вместе вошли в ворота. Следом за ними потянулись оставшиеся гости.

Тан-тан сделала несколько шагов, а потом обернулась, нетерпеливо спросила:

– Лин-цзе, ты идешь?

– Подойду позже. Мне надо переговорить со служанкой, – холодно ответила я.

Между бровями девушки пролегла тревожная складка, она неуверенно кивнула и поспешила за гостями.

А я поискала взглядом Даи и жестом ее подозвала. Если говорить языком прежнего мира: мне срочно нужна была пояснительная бригада.

Я положила руку на плечо приближенной служанки и неторопливо, самую малость демонстративно прихрамывая, направилась в сад. Нога уже почти не беспокоила, но лекарь все еще настоятельно советовал избегать нагрузок. Прежняя Тяньлин ни за что бы ни стала выставлять на показ свою слабость, я же, наоборот, предпочитала, чтобы меня недооценивали.

Как ни странно, с некоторых пор я чувствовала себя увереннее, когда рядом была моя несостоявшаяся убийца. Даи оказалась весьма смышленой и расторопной помощницей, а еще она была единственной, кого я могла без стеснения обо всем расспросить.

– Кто этот старик? – тихо спросила я у служанки.

– Императорский наставник. Шэнь Цзымин. Ваш двоюродный дедушка, – так же тихо ответила Даи.

Значит, человек, который отвечал за воспитание и образование императора, приходился дядей регенту. Блестяще, ничего не скажешь! Шэнь Лун окружил императора верными себе людьми. Интересно, есть ли рядом с Ли Фэном хотя бы один истинно преданный ему чиновник, стражник или слуга?..

И раз особа в серебристо-сером сказала, что без ее дедушки ничего не начнется, то Шэнь Цзымин организатор или судья поэтического вечера.

– А Жосинь – это?..

– Единственная внучка императорского наставника и ваша троюродная сестра. А еще… – Даи на мгновение замолчала, а потом продолжила, – Шэнь Жосинь тоже невеста императора.

– Что?.. – Я споткнулась о ступеньку и только чудом вновь не подвернула многострадальную лодыжку.

Остановилась и обернулась к Даи.

– Повтори, что ты сказала.

– Ваша троюродная сестра тоже должна стать наложницей Его Величества, как и Цзян Суань, – шепотом ответила Даи.

Я кивнула и медленно двинулась дальше по тропинке, туда, где в переливах звенящей мелодии слышались голоса. Воздух был густ от аромата цветущих слив и ночного жасмина. Уже зажгли фонари. Их теплый свет дрожал на цветущих ветвях, придавая соцветиям призрачное сияние. Отдельные лепестки, словно случайные мазки, усыпали темные камни дорожки.

Вот только эта умиротворяющая красота не находила отклика в душе.

В сознании назойливо билась мысль: «Еще одна наложница? Да вы издеваетесь!..»

Да, я помнила, что у китайских императоров имелись десятки, а то и сотни наложниц. Притом большинство из них были низкого статуса, благородными супругами величали лишь нескольких.

Выходила замуж я не по любви, так что абсолютно логично, что регент отбирал девушек, чтобы мне в гареме было на кого опереться и не пришлось воевать с Суань в одиночку.

Логично, но от этого не менее мерзко! Ведь, если отринуть политику, выходило, что отец выбирал любовниц зятю.

– А Тан-тан? – подозревая нехорошее, спросила я.

– Ся Сяотан – дочь начальника дворцовой стражи. Молодая госпожа, она тоже ваша… подруга, если можно так сказать.

Надо же, оказывается, у Тяньлин были подруги! Кто бы мог подумать!..

– И… она тоже невеста императора? – внезапно охрипшим голосом спросила я.

– Нет. И я не слышала, чтобы Ся Саотан была помолвлена.

Я тихонько выдохнула. В какой-то миг я испугалась, что все барышни, которые явились на поэтический вечер, окажутся невестами Ли Фэна.

– Даи, напомни, сколько у императора невест?

– Насколько мне известно, три, – без уверенности в голосе произнесла служанка. – Вы, Цзян Суань и Шэнь Жосинь.

– Ну, хоть на этом спасибо, – пробормотала я.

Впрочем, какая разница, сколько именно дев числилось у императора в невестах, все равно выходить за него замуж я не собиралась!

Голоса и звуки музыки стали громче, сквозь ветви деревьев уже проступали очертания ажурного павильона, я же еще не на все вопросы получила ответы.

– Кстати, что за новость про Цзянов, которую все обсуждают?

– Это только слухи…

– Ты же знаешь, теперь я не брезгаю сплетнями. Иногда в них скрывается зерно истины.

– Молодая госпожа, – промолвила служанка, задумавшись на мгновение, – я слышала, что недавно некоторые заемщики получили обратно свои долговые расписки.

– Вот как?.. – удивилась я. – И как же это произошло?

– Никто точно не знает. Долговые записки просто оказались в домах и лавках заемщиков. Словно по волшебству. Кто-то даже начал кричать, что это духи предков помогли. Но они ведь могли помочь всем одновременно, правда?.. – глубокомысленно произнесла Даи. – Поэтому сейчас многие склоняются к версии, что это духи предков рода Цзян наказали казначея за жадность. По слухам, у него раньше половина торговых и знатных родов в должниках была.

Недавно кабинет казначея сгорел, а из тайника что-то пропало. А теперь весьма ценные бумаги вернулись к заемщикам.

Совпадение? Не думаю.

А еще, кажется, вор не преследовал личную выгоду, а был идейным. Иначе он бы сам использовал долговые расписки.

Мне очень многое хотелось обсудить с Даи, но время кончилось. Мы пришли.

Глава 20

Павильон, отведенный для поэтического вечера, напоминал роскошную беседку. Его изогнутую, «летящую» кровлю поддерживали лакированные колонны, покрытые тонкой резьбой, а внутреннее пространство делил надвое неширокий ручей. Через него были перекинуты два изящных мостика с резными перилами, и кое-где лежали плоские камни, чтобы на другой «берег» можно было перейти, не замочив ног.

Вдоль водного потока, друг напротив друга, стояли шесть низких кресел с лаковыми столиками – почетные места. Остальным гостям, судя по всему, предстояло провести вечер на ногах.

Прямо у истока ручья, на низком помосте, уже восседал императорский наставник, а Жосинь, грациозно склонившись, бережно поправляла шелковые подушки за его спиной. Значит, я не ошиблась – Шэнь Цзымин и правда организатор или судья нынешнего вечера.

В противоположном от помоста конце павильона расположились несколько музыкантов, которые услаждали слух собравшихся негромкой мелодией.

По

У одной из колонн стояли Цзян Суань и Ли Фэн и о чем-то мило беседовали. На щеках внучки казначея я заметила легкий румянец, а на губах императора вполне искреннюю улыбку. Остальные гости держались от Ли Фэна и его невесты на расстоянии нескольких шагов, но внимательно следили за парой и прислушивались к разговору.

Император и Суань хорошо смотрелись вместе. Юная прекрасная девушка в ханьфу нежнейшего персикового цвета и худощавый юноша в расшитых золотом одеждах поистине казались парой, созданной на небесах!..

Я замерла на границе света и тени, раздумывая, как поступить. То ли присоединиться к воркующим голубкам и разрушить их демонстративную идиллию, то ли проигнорировать…

– Лин-цзе, наконец-то! – воскликнула Тан-тан и быстро подошла ко мне: – Я уже думала, что-то случилось…

Я чуть в голос не застонала. Ну почему моя новая подруга такая громкая?..

Взоры всех присутствующих тут же, как по команде, обратились в мою сторону.

Захотелось отступить на несколько шагов и скрыться среди деревьев – находиться в центре внимания я никогда не любила. Особенно, когда это внимание сложно было назвать дружелюбным.

– Все в порядке, – позволив себе слабую улыбку, сказала я. – Просто длительные прогулки все еще даются мне нелегко.

– А… – начала Тан-тан, но ее перебил Шэнь Цзымин.

– Раз все в сборе, – двоюродный дедушка бросил в мою сторону мимолетный укоризненный взгляд, – то прошу всех занять места. Мы и так сильно припозднились, – ворчливо закончил он, сухо закашлялся и поправил ворот ханьфу.

Похоже, этого пожилого человека тяготила навязанная ему роль и он предпочел бы провести вечер в теплой постели, а не присматривая за политическими игрищами молодежи.

Рядом со мной, словно по волшебству, возник слуга и указал путь. Однако, когда я проследовала за ним к почетному креслу у самого помоста, то обнаружила, что оно уже занято – на нем горделиво восседала Суань.

Я перевела взгляд. Напротив, через ручей, в этот момент в кресло опустился император Ли Фэн, а за его спиной молчаливой тенью замер евнух.

Определенно, Суань только что заняла место, предназначенное будущей императрице, – мое место!

Не то чтобы я возражала, но… кажется, меня прямо-таки провоцировали на конфликт. Прежняя Тяньлин подобного отношения к себе не стерпела бы.

В павильоне воцарилась тишина, даже музыканты застыли, как изваяния. Лишь ручей продолжал журчать.

– Молодая госпожа Цзян, пожалуйста, пересядьте… – дрожащим голосом проговорил слуга.

Суань изящным жестом остановила слугу и посмотрела на меня.

– Тяньлин-цзе, прости, – смущенно улыбнулась она. – Наверное, я и правда поспешила.

При этом внучка казначея даже не попыталась подняться с кресла.

– Да, молодая госпожа Цзян, вы поспешили, – устало проворчал Шэнь Цзымин. – Займите, будьте так добры, второе место.

Я напряженно раздумывала и молчала. Внезапно я угадила в ловушку. Какое бы решение не приняла, как бы не поступила – будут последствия, и они мне точно не понравятся.

– Наставник, – ровно прозвучал голос Ли Фэна, – раз молодая госпожа Цзян уже заняла место, то пусть останется.

– Ваше Величество, есть протокол, – поджал тонкие губы старец. – Никто не может просто усесться там, где ему заблагорассудится.

– Даже я? – спросил Ян Нин.

Он ловко, отстранив неведомого мне молодого вельможу, уселся на кресло рядом с императором. Аристократ хотел было возмутиться, но натолкнувшись на острый, как лезвие, взгляд Ян Нина, передумал, попятился и скрылся среди гостей.

– С вами, князь Ян, другой разговор, – скривился императорский наставник, а потом под нос себе пробормотал: – Вас вообще не должно было здесь быть…

Последние слова Шэнь Цзымина прекрасно расслышала не только я, но и Ян Нин. В ответ князь лишь хищно усмехнулся, наполнил пиалу из небольшого графина и молчаливо отсалютовал императорскому наставнику.

Я судорожно вздохнула. Слишком громко. Взоры всех присутствующих вновь обратились ко мне.

Если бы я имела право решать, то с удовольствием уступила бы внучке казначея не только стул, но и императора. Вот только пока я все еще была вынуждена играть навязанную роль.

Больше всего мне хотелось развернуться и уйти с этого сборища интриганов, но этого я сделать не могла. Промолчать и сделать вид, что ничего не происходит, тоже было нельзя.

Я вновь вздохнула, собираясь с духом, и пару раз лениво взмахнула веером.

– Суань-мэй, это всего лишь кресло в саду. Если тебе так важно сидеть именно здесь, я не стану спорить о… пустяках, – произнесла я и одарила внучку казначея снисходительным взглядом.

Я очень надеялась, что мне удалось сыграть нужные эмоции. Наверное, не мешало бы начать репетировать перед зеркалом и добавить изучение актерского мастерства в бесконечный список жизненно необходимых дел.

Удар попал в цель. Лицо Суань пошло красными пятнами, губы дрогнули и она пролепетала:

– Благодарю, Тяньлин-цзе.

А что она могла ответить? Или принять мою милость. Или подняться и уступить место.

Снова зашептались, заволновались – словно деревья на ветру, – остальные гости.

Удерживая спину идеально прямой, я опустилась в соседнее кресло. То самое кресло, которое изначально должна была занять Суань, напротив которого через ручей сидел Ян Нин.

Князь вскинул бровь, его красивое лицо исказилось в гротескной усмешке. В отличие от меня, Ян Нин находил ситуацию забавной. Вот же гад!..

Императорский наставник ударил ладонью по столу, привлекая внимание.

– Раз вопрос решен, прошу остальных тоже занять места, – проскрипел он, а затем обратился к Жосинь: – Моя девочка, ты тоже иди.

Когда внучка Шэнь Цзямина направлялась своему креслу, третьему от помоста, она на мгновение склонилась ко мне и шепнула:

– Изящный ход, цзецзе.

Мои пальцы сжались, цепляясь за складки ханьфу. И, кажется, этот нервный жест не укрылся от бдительного взора Ян Нина.

Что если я вновь повела себя, как и прежняя Тяньлин? Ведь дочь регента, которую с младенчества готовили в императрицы, не стала бы вести себя как базарная девка и устраивать скандал. Она, как истинная змея, ужалила бы тонко и метко. Так, как и поступила я…

Наконец одни гости заняли кресла, а другие участники вечера, которым кресел не нашлось, распределились по павильону: кто-то замер у колонны, кто-то рядом с местами почетных гостей. Притом, как я и думала, молодые господа собрались по одну сторону ручья, а барышни – по другую.

Последним в кресло опустился Минхао, за его спиной встал Лань Вэй. Во время представления, устроенного Суань, ни родного брата, ни двоюродного, я не видела. Не удивлюсь, если они пропустили его, потому что Лань Вэю пришлось разыскивать Минхао

А затем потянулся сам поэтический вечер. Участники, сменяя друг друга, декламировали стихи. Из-за отсутствия классического для этого мира образования я не могла понять, они читали старинные поэмы или собственные сочинения. Мелькающие имена и названия были для меня пустым звуком. Я не могла уловить тонких метафор, в которых, вероятно, скрывалась политическая подоплека.

В общем, было красиво, но скучно. Шэнь Цзымин монотонно-сонным голосом критиковал практически каждого выступающего. Добрых слов удостоились лишь несколько человек, среди которых оказались Суань и Жосинь. Первая прочитала восторженно-весеннее стихотворение про цветущий сад и порхающих бабочек, вторая – про стаю журавлей, летящих на запад.

Судейство явно не вызывало у императорского наставника ни малейшего интереса, и он периодически, прикрываясь широким рукавом, зевал.

Император тоже скучал, но некоторых участников все же выделял – кивал им или одаривал легкой улыбкой, а пара молодых аристократов и Цзян Суань даже удостоились теплых слов. Меня Ли Фэн словно притык не замечал, хотя я сидела практически напротив, всего в нескольких шагах. Конечно, поведение императора сразу же стало пищей для пересудов, и весь вечер я слышала шепотки девушек за спиной…

Ян Нин, наоборот, казалось, не спускал с меня глаз – то и дело я натыкалась на его колючий, насмешливо-презрительный взгляд. Князь, развалившись в кресле, пил вино. Уже дважды молчаливый слуга приносил новый графин. Впрочем, судя по тому, с какой демонстративностью Ян Нин опрокидывал пиалу за пиалой, он должен был выпить уже не пару крошечных, почти игрушечных графинов, а целый десяток.

– Раз все, кто хотел скрасить этот вечер… – с трудом подавил очередной зевок Шэнь Цзымин, – прочитали свои, без сомнения, чудесные стихотворения, то самое время…

– Позвольте перебить вас, – вскинул руку Ян Нин. – Уверен, многие, как и я, явились в этот сад, чтобы послушать всех певчих птиц, а не только некоторых из них. – И он выразительно указал на меня.

Черт…

– Молодая госпожа Шэнь, прошу вас, почтите нас!.. – раздался чей-то голос.

– Да, прочитайте!.. – поддержали его остальные.

А я так надеялась, что этот вечер вот-вот закончится!.. И ведь далеко не все присутствующие выступали! Ни император, ни Ян Нин, ни мои братья… не прочитали ни строчки!

Да, мне было что представить местной взыскательной публике. Пока скучала и вполуха слушала других поэтов, я перевела стихотворение Пушкина на местный язык. Или я могла бы прочитать строки Лермонтова, Есенина, еще кого-то из бессмертных русских классиков, но был ли в этом смысл?

Во-первых, я присвоила бы себе чужое достояние и талант, которым не обладала. А во-вторых, убедила бы всех в незаурядности Шэнь Тяньлин. Ни первое, ни второе мне совершенно не нужно.

Вот только вновь промолчать я не могла.

Пауза затягивалась.

Помощь пришла, откуда ее не ждали:

– Моя сестра недавно травмировала горло, и наш лекарь наказал ей по возможности меньше говорить, – раздался звонкий голос Минхао. – Надеюсь, почтенная публика не станет возражать, если я прочитаю вместо сестры?

Публика не возражала и с некоторым удивлением взирала на худощавого юношу.

Некоторые гости обменивались взволнованными шепотками, словно только сейчас заметили наследника рода Шэнь.

– Молодой господин Минхао, конечно же, на все пойдет ради семьи, да? – величаво повернув голову в его сторону, проронил император.

Мне показалось, что Минхао вздрогнул, как от удара. Губы его сжались, а потом он выдавил:

– Семья священна. Долг брата помогать сестре, долг сына – отцу.

Ян Нин усмехнулся и с хрустом вгрызся в яблоко.

– Семья священна, да… – протянул Ли Фэн.

Если в прошлом между моим братом и императором и была дружба, то теперь ни следа ее не осталось.

– Ладно, не будем затягивать, – махнул рукой Шэнь Цзымин. – Пусть мой дорогой внук прочитает, что хотел, и закончим на этом.

Первые несколько слов Минхао прозвучали тихо, даже робко, но потом его голос окреп и зазвенел на весь павильон. Глаза юноши горели внутренним огнем, взгляд был устремлен куда-то вдаль, и казалось, в этот миг он забыл и о колючих словах императора, и о насмешках Ян Нина, и вообще обо всех присутствующих.

По мере того как Минхао читал стихотворение, выражение лица Шэнь Цзымина менялось. Под конец с него слетела всякая сонливость и, выпрямившись в кресле, наставник слушал внучатого племянника с живым интересом.

Невольно я тоже заслушалась. У брата явно талант. Он читал что-то удивительное – на стыке философии и математики. Это была настоящая поэма о лотосе, чьи изгибы таили божественную пропорцию, а строение сравнивалось с удивительной числовой последовательностью… У человека, написавшего эти строки, был незаурядный ум, и я ничуть не сомневалась, что это стихи самого Минхао.

Вот только, чем дальше, тем сильнее сердце сжималось от тревоги, пытаясь защитить меня, брат подставил себя под удар. Никто из присутствующих на вечере не посмотрит, что Минхао еще почти ребенок, и не будет беречь его самолюбие.

– Какое интересное и образное произведение! – сказал императорский наставник, как Минхао закончил читать. – Внук мой, кто автор этих чудесных строк?

– Я… написал их несколько месяцев назад, – ответил Минхао.

– Превосходно! Превосходно! – воскликнул, привстав с кресла, Шэнь Цзымин. – В таком юном возрасте и такой талант!.. Думаю, победитель этого вечера ни у кого не вызывает сомнения!

Павильон отозвался согласным гулом.

– Наставник, молодая госпожа Цзян тоже обладает весьма незаурядными способностями. – Император тепло улыбнулся Суань, а потом вежливо кивнул Жосинь: – Иэтамолодая госпожа Шэнь тоже.

Я сидела между внучкой главного казначея и внучкой императорского наставника, но меня – официальную невесту – император не удостоил даже тени взгляда. Мало того, он не просто пренебрег, но и унизил при всех, подчеркнув, что другая барышня из рода Шэнь лучше.

В павильоне повисла мертвая тишина.

Ян Нин медленно приподнял бровь. Его усмешка стала еще ядовитее, а в глазах читался немой вопрос: «Ну, что теперь будешь делать, Лин-шэ?»

Я выдержала взгляд, не показав, что слова императора меня хоть сколько-то задели. Только пальцы, которые держали веер, чуть сильнее сжались, а ногти впились в кожу.

Как бы повела себя прежняя Тяньлин? Я понятия не имела.

Поэтический вечер оказался ловушкой – регент явно недооценил юного императора.

Мне очень хотелось вспылить или просто сбежать. Но я сидела и молчала. Пыталась убедить себя, что подобное отношение императора мне выгодно. Быть может, если отойду в сторону, Ли Фэн сумеет расторгнуть помолвку и сделает императрицей Суань?..

Да, наивно.

– Хотя, не буду отрицать, – продолжил император, – наследник регента весьма талантлив в изощренности… метафор.

На этот раз на лице Минхао не дрогнул ни один мускул, брат словно обратился в статую.

Шэнь Цзымин растерянно смотрел на Суань, меня и Жосинь.

– Да, безусловно, барышни хорошо воспитаны и одарены от природы, – согласился он. – И я уверен, Шэнь Тяньлин в следующий раз усладит наш слух блестящим произведением…

– Надеюсь на это, – скривил губы император. – Будущей императрице полезно больше проводить времени в обществе таких талантливых особ.

– Да-да, конечно, – закивал Шэнь Цзымин.

– Но до свадьбы так мало времени… – задумчиво проговорил император. – Пожалуй, будет разумно, если барышни Шэнь и Суань составят компанию моей будущей императрице во время поездки в храм. Наставник, вы и сами согласились, что Шэнь Тяньлин полезно побыть в обществе таких талантов.

– Паломничество? – нахмурился Шэнь Цзымин. – Но традиции предписывают…

– Вашаединственнаявнучка – тоже невеста Его Величества, – перебил императорского наставника Ян Нин. – Неужели вы не желаете ей счастливого брака и здорового потомства?..

Слово «единственная» князь особо выделил голосом, подчеркивая, что только Жосинь в действительности приходилась внучкой Шэнь Цзымину, а мы с Минхао были лишь внучатыми племянниками.

Императорский наставник растерянно открывал и закрывал рот. Он понимал, что угодил в хитроумную ловушку, но не видел выхода из нее – не мог при всех отречься от единственной внучки.

Затаив дыхание, я наблюдала за происходящим – Ли Фэн и Ян Нин мастерски разыграли партию.

На губах Суань блуждала довольная улыбка, а Жосинь казалась напряженной и то и дело бросала в мою сторону тревожные взгляды. Но ни одна из девушек не смела ничего сказать, как и никто из гостей. Пусть власть Ли Фэна и была в империи чисто номинальной, но этим вечером ни один молодой аристократ не мог ему перечить.

Вот только чего император хотел добиться? Почему ему так важно, чтобы все три невесты отправились вместе в храм? Это попытка язвить самолюбие регента и его дочери? Или он так хочет выделить и приблизить к себе Суань?..

Понять бы еще, милая внучка казначея и правда запала Ли Фэну в душу или это лишь тонкая партия в его политической игре…

– Значит, решено, – хлопнул в ладоши юный император, а потом лучезарно улыбнулся и обратился к своему брату: – Нин-гэ, ты мой единственный родственник и только тебе я могу доверить охрану моих драгоценных невест.

– Позвольте, Ваше Величество, – вскричал, вскакивая с подушек, Шэнь Цзымин, – но это недопустимо! Князь Ян только вернулся и!..

– Думаю, небольшая прогулка в приятной компании пойдет моему брату только на пользу, – перебил наставника Ли Фэн.

– Князь Ян, при всех его заслугах, крайне неподходящая кандидатура! Ваше Вели!.. – Шэнь Цзымин вдруг побледнел, схватился за сердце и осел на подушки.

Жосинь тут же бросилась к дедушке.

Лань Вэй сделал шаг вперед, выходя из-за кресла Минхао.

– Ваше Величество, именно я отвечаю за охрану Шэнь Тяньлин, – сказал племянник регента с самоуверенностью, граничащей с наглостью. – Его Светлость регент ни за что не доверит безопасность дочери человеку, который только вернулся из ссылки!

В павильоне воцарилась тишина, еще более гнетущая, чем прежде. Придворные замерли, затаив дыхание. Это был уже не спор о поэзии или этикете, а прямое столкновение императора и сторонников регента.

Усмешка спала с лица Ян Нина. В мгновение ока князь неуловимо изменился и стал похож на хищника, готового броситься в атаку. Он повернулся к императору и медленно покачал головой. Вот только император не видел ничего. Его взгляд полыхал от ненависти, ноздри широко раздувались.

– Пес регента осмелился перебивать императора?! – Ли Фэн поднялся с кресла, и его худощавая фигура вдруг показалась неестественно высокой.

Я заметила, что несколько придворных попятились и бесшумно растворились в ночной темноте сада.

Они не желали становиться свидетелями расправы? Или поспешили сообщить об инциденте регенту, главному казначею – еще кому-то, кто мог урезонить вышедшего из себя правителя?

– Ваше Величество… – тихо взмолился евнух, который все это время молчаливой тенью стоял за креслом императора.

– Князь Ян. – Император повернулся к своему кузену, и в его глазах вспыхнул холодный огонь. – Этот человек забыл о субординации! Напомните, как принято наказывать зарвавшихся слуг?..

Тихо ахнула Суань.

Ян Нин на мгновение прикрыл глаза и что-то пробормотал сквозь зубы. Кажется, это было ругательство.

Я чувствовала, еще немного, и случится что-то непоправимое. Император пересечет рубеж, и назад пути не будет.

Вот только, не уверена, что Ли Фэн был готов к этому шагу. Не так. Не сейчас. И Ян Нин понимал это.

Ли Фэн блестяще вел себя весь вечер, показал себя талантливым стратегом и хитрым интриганом, который мастерски умеет держать лицо. И я даже забыла, что Ли Фэн, по сути, еще мальчишка, притом мальчишка с травмированной психикой. Стоило ненависти застить ему глаза, как он тут же потерял контроль.

Если Ли Фэна так передергивает, когда он слышит про регента, то в будущем он действительно может отправить весь клан Шэнь на плаху…

Нужно спасать ситуацию. Притом так, чтобы не уронить достоинства императора и не поступиться честью рода Шэнь. Иначе катастрофы не избежать и этот вечер закончится кровопролитием.

Помощи ждать было неоткуда.

Над Шэнь Цзымином хлопотали лекарь и Жосинь, а никто из молодых аристократов не осмеливался вмешаться в разрастающийся конфликт.

Я бросила веер на лаковый столик, привлекая внимание, и поднялась с кресла.

– Ваше Величество, у меня есть решение, которое устроит всех, – мой голос дрожал от напряжения.

Впервые за этот вечер император взглянул на меня. Его губы ощерились в безумной улыбке.

– Неужели дочь регента тоже осмелилась перечить императору?

Все внутри меня сжалось. Проклятье, почему я не промолчала?..

– Ваше Величество, давайте выслушаем, что скажетэтамолодая госпожа Шэнь, – неожиданно пришел мне на помощь Ян Нин. – Вдруг у вашей невесты и правда есть решение, которое устроит всех. Даже меня. – Он преувеличенно громко рассмеялся.

Князь опять играл роль шута и пытался разрядить напряжение.

Я сглотнула.

– Раз в паломничество отправляются сразу три невесты, то и охрана, разумеется, требуется особая. Лань Вэй может отвечать за мою безопасность, а князь Ян защищать Цзян Суань и Шэнь Жосинь.

– Ваше Величество, это прекрасная идея! – прошептал евнух.

– Да, прекрасная… – прищурившись, медленно кивнул император. Безумная ярость покинула его взор, и на меня смотрел не вспыльчивый подросток, а мудрый правитель.

Лань Вэй хмурился. Минхао глядел на меня с восхищением. А во взгляде, который бросил в мою сторону Ян Нин, я уловила удивление и благодарность. Хотя нет, последнее, наверное, мне показалось.

Я тихонько выдохнула. Неужели

Впрочем, через пару дней я точно пожалею, что вмешалась. И это если еще разговор с регентом переживу…

Вдруг в павильон быстрым шагом вошел воин в потертых кожаных доспехах. Он скользнул взглядом по императору и наставнику, который еще не пришел в себя, и решительно направился к Лань Вэю.

– Господин Лань, – почтительно склонившись, сказал он, – позвольте доложить.

– Дозволяю, – сухо произнес Лань Вэй.

По лицу императора пробежала тень, губы побелели, но в этот раз он совладал с эмоциями и не дал гневу вырваться наружу.

– Волчью маску выследили в Портовом квартале. Живым взять не удалось.

– Он мертв?.. – вырвалось у меня.

Воин посмотрел на меня и, поклонившись, произнес:

– Да, молодая госпожа Шэнь. Теперь город в безопасности.

У меня подкосились ноги, и я упала обратно в кресло. Мысли путались. Человек, который преследовал меня в кошмарах, не мог погибнуть так быстро и нелепо.

– Вот как. И как вовремя. Интересно… – пробормотал Ян Нин и громко сказал: – Да, очень интересно, кем же был этот печально известный Волчья маска? Но это не та тема, которую стоит обсуждать на поэтическом вечере в столь прекрасном обществе. – Князь растянул губы в издевательской улыбке.

– Думаю, вечер уже подошел к завершению, – ровно произнес император, а потом обратился: – Молодая госпожа Шэнь…

Я вздрогнула, а потом поняла, что слова императора предназначались вовсе не мне, а Жосинь.

– …Надеюсь, вашему дедушке скоро станет лучше, и послезавтра вы присоединитесь к паломничеству.

– Да-да, конечно, – бросив неуверенный взгляд на меня, закивала Жосинь.

– Молодая госпожа Суань, – голос Ли Фэна внезапно смягчился, – я буду ждать вашего возвращения из храма. Берегите себя.

– Да, Ваше Величество, – зардевшись, поклонилась внучка казначея.

Император, не удостоив больше никого взглядом, направился к выходу из павильона, по пятам за ним семенил молчаливый евнух. Ян Нин, подхватив со столика графин с недопитым вином, нетвердой походкой двинулся вслед – кажется, этим вечером князь решил отыграть свою роль до конца…

Перед тем как скрыться среди деревьев, Ян Нин обернулся. Бросил оценивающий взгляд на меня, потом на Лань Вэя и с горькой усмешкой скрылся в ночи.

Глава 21

– Идиот!

Кулак регента впечатался Лань Вэю в солнечное сплетение. Кузен сложился от боли пополам и с хрипом осел на пол.

– О чем ты только думал? Ты чуть все не разрушил!

Лань Вэй, скрючившись, хватал ртом воздух, а над ним непоколебимой скалой возвышался его дядя.

Я и раньше знала, что отец Тяньлин – чудовище, но прежде не видела, чтобы он выходил из себя. Мне был противен Лань Вэй, я мечтала, чтобы он навсегда исчез из моей жизни, но то, что сейчас происходило, было неправильно.

Сжавшись, я замерла в углу кабинета. Рядом застыл бледный, как полотно, Минхао.

Лань Вэй – опытный и сильный воин. Он мог парировать удар или увернуться от него, но даже не попытался, словно признавал, что старший родственник в своем праве. Не удивлюсь, если Шэнь Лун и раньше подобным образом воспитывал племянника. Да и Минхао три года назад он высек кнутом…

А бил ли прежде регент свою дочь?.. Я не знала. Синяков, застарелых шрамов или травм на теле я не видела.

Но бить ведь можно так, чтобы не оставлять следов.

Или бить другого, а ты будешь понимать, что в любой момент можешь оказаться на его месте, что его избили тебе в назидание. Или, того хуже, убили…

В поместье мы вернулись глубоко за полночь, и нас сразу же пригласили в кабинет. Конечно же, регент уже знал обо всем, что произошло на поэтическом вечере.

– Племянник, ты понял, в чем была твоя ошибка? – наконец спросил Шэнь Лун.

Он поправил ворот своего ханьфу цвета темного золота, стряхнул несуществующие пылинки с рукава и степенно опустился в кресло, похожее на трон. Его лицо превратилось в каменную маску – суровые черты застыли, губы сжались в тонкую нить, а взгляд стал пронзительно-холодным.

Лань Вэй, морщась от боли, тяжело поднялся с пола.

– Я не должен был допустить, чтобы эта девица Цзян…

– Вижу, не понял, – покачал головой регент. – Ты при всех бросил ему вызов. Император чуть не уничтожил тебя. Ты не просчитал последствия.

– Он бы не посмел…

– Раньше – да. Но мальчишка вырос. И теперь рядом с ним этот северный варвар. Кто бы встал на пути Ян Нина, если бы он надумал тебя убить?

– Он бы не…

– Да, племянник, скорее всего, Ян Нин тебя бы не убил. Он избил бы тебя при всех. Или отрезал наглый язык. А ты, напоминаю, моя правая рука. Урон твоей чести – это мой урон. И формально император был вправе наказать тебя.

Кузен побледнел. До него дошел весь ужас ситуации. Превозмогая боль, он опустился на колени.

– Простите, дядя, – опустив голову, хрипло проговорил он. – Я подвел вас. Позволил гневу и гордыне затмить разум. Больше этого не повторится.

– Кроме того, подобный конфликт с семьей невесты – прекрасный повод отложить свадьбу!.. – повысив голос, прорычал регент, и глаза его яростно полыхнули. Он тут же взял себя в руки и гораздо спокойнее сказал: – Конечно, я бы ему этого не позволил. Но тобой пришлось бы пожертвовать…

Вот оно что! Я думала, что Ли Фэн повел себя как обиженный мальчишка, а он импровизировал на ходу. Император хотел не только унизить род Шэнь, но и лишить регента самого верного сторонника, а заодно сорвать свадьбу.

Рискованно, но могло получиться. Вот только Ян Нин игру не поддержал. Он понимал, если бы регенту пришлось пожертвовать племянником, то императору – кузеном. Шэнь Лун объявил бы, что князь Ян превысил полномочия и отправил его обратно на север.

И вот вопрос: император и правда готов был пожертвовать Ян Нином? Или был уверен, что сможет его защитить? Или он тоже не успел просчитать ситуацию на несколько ходов вперед?

– Я… я не учел последствия, – не поднимая глаз, прошептал Лань Вэй.

– Поднимись. И благодари Тяньлин, это она тебя спасла.

Если сегодня я и спасла кузена, то только потому, что Ян Нин позволил это сделать. Похоже, князь единственный просчитал все последствия и понял, что ни он сам, ни император к войне пока не готовы.

Лань Вэй, держась за бок, медленно поднялся. Повернулся ко мне и поклонился.

– Спасибо, Лин-эр, – слабо улыбнулся он.

Я сдержанно кивнула в ответ.

Мне было не по себе, лучше бы регент отчитал племянника за закрытыми дверями, а не так публично.

Казалось, за эти десять дней я должна была

Но все же видеть подобное на экране – это одно, а стать частью подобного общества – совсем другое. Я особенно остро ощутила, насколько чужая в этом мире. Я не знала, как очнуться от этого затянувшегося кошмара, как сбежать из него…

Лань Вэй выпрямил спину, на его лице не осталось ни тени унижения, и обернулся к регенту:

– Я промолчал, когда император настоял взять в паломничество Жосинь и внучку старика Цзяна. Но я не мог допустить, чтобы охрану доверили Ян Нину. Эта поездка и так большой риск – Лин-эр попытаются убить. Ян Нин сделает что угодно, лишь бы она не вернулась в столицу. И не только он, – многозначительно закончил Лань Вэй.

И ведь точно! Ледяной озноб пробежал по спине. Еще недавно поездка в храм казалась мне хорошей возможностью, но сейчас я в этом была не уверена.

– А я могу не ездить в храм?..

Я тут же пожалела о сказанном, но было поздно – регент обратил свой пронзительный взор на меня.

– Нет, Тяньлин, ты не можешь не ездить в храм, – с усталым снисхождением проговорил он. – Из поколения в поколение будущие императрицы отправляются в паломничество, чтобы испросить благословения на рождение наследников. Это обязательная часть ритуала, которую никак нельзя избежать. Удивительно, что я должен объяснять тебе такие вещи. Только хотел похвалить тебя за рассудительность, но, видимо, зря.

Я сглотнула и кивнула:

– Спасибо за науку, отец. Я подумала, традиции рано или поздно меняются…

– Нет, – отрезал Шэнь Лун. – Я понимаю твои опасения и, уверяю, ты возьмешь с собой такую охрану, что с тобой в принципе ничего не сможет произойти. У твоего брака с Ли Фэном и так много противников, а министр ритуалов – ставленник Цзян Хуна. Мы не можем нарушить традиции и дать им повод для критики.

Значит, чтобы сорвать свадьбу, мне нужно стараться максимально нарушить все ритуалы, но при этом не вызвать гнев регента. Задачка со звездочкой, как говорится.

Регент вновь посмотрел на Лань Вэя.

– Вы не видите всей картины целиком. Наоборот, сложившаяся ситуация для нас крайне удачна. И да, одна из невест не должна вернуться из паломничества, но это не Лин-эр, а…

– Суань, – выдохнула я, и тут же закрыла рот рукой.

– Правильно, дочь моя.

Регент не стал ругать, что я его перебила, но все же в его глазах я заметила тень неудовольствия.

– Император открыто симпатизирует внучке этого старого лиса, – продолжил он. – На последнем заседании Ли Фэн даже поднял вопрос о достоинствах будущей императрицы. Осторожно, но слова упали в благодатную почву и казначей тут же за них уцепился. Он спит и видит, чтобы стать зятем императора, а потом и новым регентом. Считает, что у рода Шэнь слишком много власти. А потому Суань должна умереть.

Мне хотелось закрыть глаза, уши и не слышать, как регент хладнокровно размышлял об убийстве юной девушки.

Я почти не знала Суань. При первой встрече она показалась милой и скромной барышней, при второй – уже пыталась интриговать, но не особо умело. Суань была жертвой системы и достойной дщерью рода Цзян, она играла ту роль, которую от нее ждали старшие.

И вот теперь она должна была умереть, чтобы ничего не препятствовало моему становлению императрицей.

– Зачем убивать Суань? – выдохнула я. – Можно похитить или скомпрометировать…

Я замолчала, натолкнувшись на удивленный взгляд регента.

– Дочь моя, потому что проще всего именно убить. Такую возможность нельзя терять… Признаться, я думал, ты специально предложила разделить стражу, чтобы к внучке Цзяна было легче подобраться. Чтобы потом никто не мог обвинить Лань Вэя. Хотел даже похвалить тебя за рассудительность и предусмотрительность. – Он скривился и покачал головой.

Ах, вот оно что! Я даже не думала об этом – я просто попыталась выступить миротворцем и предложила компромисс, который мог устроить всех. А со стороны выглядело так, словно я сделала политический ход… Уверена, последствия моего предложения просчитал не только регент. Как же плохо, когда у тебя репутация злодейки!

Мало того, у этой ситуации имелась и обратная сторона. Если что-то случится с Суань, нельзя будет обвинить Лань Вэя, но если что-то случится со мной – вина не падет на Ян Нина, ведь это не он отвечал за мою охрану.

Теперь я понимала, почему князь поддержал меня на поэтическом вечере.

– Значит, союз с родом Цзян расторгнут? – спросил Лань Вэй.

– И нет, и да. Мы по-прежнему сотрудничаем по многим вопросам, союз длиною в двадцать лет не разорвать в одночасье. Поэтому важно, чтобы даже тень подозрения в случившемся с Суань, не пала на клан Шэнь.

– Понимаю, – склонил голову Лань Вэй. – Как мы не можем доказать, что люди казначея напали на кортеж или пытались отравить Лин-эр, так и они ничего не должны найти. Нужно убрать претендентку, но не допустить войны кланов.

– Именно, – величаво кивнул регент, а потом вновь обратил внимание на меня: – И еще одно. Лин-эр, ни у кого не должно возникнуть сомнений в твоей чистоте, – сказал он и перевел внимательный взгляд на Лань Вэя.

И я поняла, Шэнь Лун знал! Точно знал! Или хотя бы догадывался, что его дочь и племянника связывают не только родственные отношения.

– Племянник, я знаю, что ты всегда поддержишь Лин-эр, на все пойдешь ради нее. Но сейчас ты должен быть предельно осторожен. Во время паломничества за Лин-эр будут наблюдать десятки глаз. Этот старый лис Цзян уцепится за любую возможность сделать свою драгоценную внучку императрицей.

Нет, регент не просто знал, а даже поощрял… От осознания данного факта у меня перехватило дыхание. Вот тебе и высокие отношения! Вот тебе и истинная любовь отца к дочери!.. Для Шэнь Луна я – всего лишь шахматная фигура. Всего лишь тело, которое вскорости после свадьбы должно воспроизвести наследника. Но император ни за что добровольно не разделит со мной ложе. И тогда в игру должен вступить племянник регента. Как родственник, он сможет спокойно посещать императрицу, а если потом ребенок окажется не очень похож на императора, то всегда можно сказать, что он унаследовал фамильные черты

– Может, тогда доверить мою охрану кому-то другому? – спросила я.

– Нет! – одновременно ответили регент и кузен.

А потом Шэнь Лун добавил:

– Лань Вэй – моя правая рука, лишь ему я могу поручить такое важное дело. А кроме того, сейчас уже все согласовано и нельзя ничего изменить.

– А что будет… если заподозрят, что я неверна императору?.. – сглотнула я. – Свадьбу отменят?

Не то чтобы я собиралась изменять Ли Фэну с Лань Вэем, мне даже от мыслей, что кузен снова может прикоснуться ко мне, становилось дурно, но…

Между бровей регента пролегла складка, он поджал губы, а потом снисходительно, будто вынужден объяснять прописные истины неразумному ребенку, произнес:

– Лин-эр, неужели ты забыла, что измена императору – это государственное преступление, и оно карается смертью. Если тебя, дочь моя, действительно уличат в неверности, то в лучшем случае в качестве великой милости преподнесут чашу с ядом, а в худшем – казнь может быть публичной. И, разумеется, тяжесть твоего преступления падет на весь род.

Значит, и любовника должны казнить, притом наверняка самым изощренным и мучительным способом.

Кто в здравом уме, осознавая последствия, подойдет к невесте императора, не говоря уже об императрице? Разве что кузен, которому статус родственника и доверенного лица регента даровал некоторую свободу. Лань Вэй сильно рисковал, но, видимо, надеялся, что в будущем станет отцом наследника престола и фаворитом вдовствующей императрицы.

Как же я была наивна, когда думала, что если на моей репутации появится пятно, то свадьбы удастся избежать… Когда несколько дней назад Ян Нин спас меня, а после воины регента попытались его убить, я посчитала это дикостью и чудовищной неблагодарностью. Но теперь я понимала, что так они защищали меня. Понимала, почему Ян Нин никому не обмолвился об инциденте – он был не готов справиться с политическими последствиями. Понимала, почему, узнав о моих особых отношениях с Лань Вэем, он возжаждал меня убить.

– О времена, о нравы… – пробормотала я.

– Что ты там шепчешь? – нахмурился регент.

– Ничего, отец, – заставила себя улыбнуться я, – размышляю о грядущих днях.

– Это хорошо, – кивнул он, а затем вдруг посмотрел за мое плечо и сказал: – Минхао, с завтрашнего дня ты уходишь в уединение, чтобы подготовиться к церемонии совершеннолетия.

Услышав имя брата, я вздрогнула. Признаться, я и забыла, что он тоже находился в кабинете. Минхао никакого участия в разговоре не принимал и все это время тихо стоял в углу. Он заслуженно стал лучшим на поэтическом вечере, но успеха сына и наследника регент будто не заметил.

– Да, отец, – отозвался брат.

– Ладно, дети, уже поздно, идите отдыхать… Племянник, а ты останься.

Первым, быстрым шагом, словно хотел сбежать, к выходу направился Минхао. Я направилась за ним, но потом обернулась и задала вопрос, который весь вечер крутился на языке:

– Отец, Волчью маску правда поймали?

– А ты как думаешь? – Регент посмотрел на Лань Вэя.

– Я еще не видел тела, – осторожно отозвался кузен. – Но что-то в этой истории не сходится…

– Вот и мне кажутся некоторые детали подозрительными, – склонил голову регент. – Правда ли Волчьей маской покончено или нет, скоро узнаем. Но если министр наказаний посмел меня обмануть, то я не посмотрю на старые заслуги – он потеряет не только должность, но и голову. – Шэнь Лун криво улыбнулся, а его взгляд был красноречивее любых слов.

* * *

Заснуть не получалось – слишком много мыслей роилось в голове.

Мертв Волчья маска или скрывается где-то в темноте? Как мне отменить свадьбу, избежать навязчивого внимания кузена и не навлечь на себя гнев регента?..

Если уличенной в неверности невесте грозила смерть, то страшно представить, чтобы ждало бы императрицу. Может ли быть так, что в будущем весь клан Шэнь казнили, потому что император узнал об измене Тяньлин?..

Мне было жарко. Душно. Тошно. Да что там, я банально задыхалась… и скидывала с себя одеяло, чтобы через мгновение закутаться в него с головой, потому что начинала дрожать от ледяного озноба.

Ночной разговор в кабинете оказался наглядным уроком для меня и Минхао, а еще демонстрацией власти регента – он специально отчитал и наказал Лань Вэя у нас на глазах. Сказанное сегодня прояснило картину мира, позволило на многое взглянуть иначе… и сильнее осознать ужас своего положения.

Каждый раз, когда я закрывала глаза, передо мной всплывало изображение бледной испуганной Суань – и я вздрагивала, подскакивала на постели. Думать о том, что сейчас регент и Лань Вэй хладнокровно планировали убийство, было невыносимо. Всего несколько часов назад эта девушка неловко интриговала, мило улыбалась и смущенно краснела под взглядом императора, но уже в ближайшие дни ее жизнь должна оборваться…

Или же я видела Ян Нина. Его мрачное скульптурно-красивое лицо, глаза, в которых плескались ненависть и презрение. А потом эта напряженная маска вдруг расползалась в гротескной, почти безумной усмешке, чтобы мгновение спустя снова взглянуть на меня с холодной ненавистью. И я не могла понять, какое из этих лиц было настоящим…

Глава 22

Мерно покачивался экипаж. Я сидела, прислонившись к шелковым подушкам, и чувствовала себя фарфоровой куклой в коробке. А ведь это еще не свадебный паланкин, а всего лишь паломничество…

Несколько часов дороги утомили. За все время была лишь одна короткая, чисто бытовая остановка на постоялом дворе. Даже ноги толком размять не получилось, а потом мы снова двинулись в путь.

Рядом со мной на подушках лежали несколько свитков. Я думала, что в дороге удастся почитать, но при тусклом, периодически мерцающем свете фонаря это оказалось сделать невозможно. Я даже нормально поговорить с Даи не могла, ибо не знала, кто может нас услышать. По бокам от экипажа следовали пешие стражники и слуги. И оставалось только гадать, все ли они в действительности мне верны…

Шторы на всем протяжении пути были плотно задернуты, так что я оказалась лишена и естественного источника освещения, и возможности любоваться окрестностями.

Лань Вэй перед отбытием из поместья тщательно проинструктировал меня и напомнил, чтобы я лишний раз носа из экипажа не показывала. И мне пришлось с ним согласиться. Как бы ни хотелось лучше узнать столицу и мир за пределами городских стен, но удовлетворять любопытство – сейчас не время.

Я знала, сегодня или завтра меня обязательно попытаются убить.

Быть может, даже не один раз…

И теперь нервно крутила в руках веер, борясь с желанием дотронуться до шпильки в волосах – моего оружия последнего шанса.

Увы, отравленную шпильку, которую пыталась вонзить

Рядом со мной вновь ехала Даи. Я очень надеялась, что наше соглашение в силе, и она не попытается снова меня убить. А вот Фань По осталась в поместье. Старая наставница тоже рвалась в паломничество, но я смогла убедить ее продолжить подготовку к свадьбе. Да, возможно, в пути мне пригодилась бы помощь Фань По. Она гораздо лучше Даи разбиралась в этикете и традициях, все про всех знала. Но меня душила забота чопорной нянюшки. Я устала притворяться и врать, боялась, что случайно выдам себя. Фань По и так уже заметила, что ее подопечная слишком изменилась…

Как бы это странно ни звучало, но рядом с девушкой, которая меня чуть не убила, я могла хотя бы немного расслабиться, а рядом с бесконечно преданной мне наставницей приходилось все время быть начеку.

За моим экипажем следовали еще два, в которых ехали Цзян Суань и Шэнь Жосинь, каждую так же окружало кольцо стражников и слуг. Вообще людей в нашем караване оказалось неожиданно много.

Регент сдержал обещание и выделил для моей охраны три десятка опытных воинов. Но Цзян Хун не смог уступить политическому противнику, и его внучку тоже сопровождали три десятка стражников под руководством Цзян Жуя – дяди Суань. Формально эти воины должны были подчиняться Ян Нину, но на деле все оказалось не совсем так. И наконец, с Ян Нином пришли десять императорских гвардейцев…

Итого семь десятков воинов. А если добавить слуг, поваров, конюхов, то количество оказывалось под сотню человек.

Эту информацию мне шепотом поведала Даи. В отличие от меня, она не была заперта в золотой клетке экипажа и время от времени выбиралась, чтобы пройтись вместе с другими слугами или выполнить какое-то мое поручение. Даи стала моими глазами и ушами в этом паломничестве. Как и ее брат Дайцзюнь, который ехал рядом с возницей.

– Даи, узнай, как скоро остановка на обед, – попросила я.

Приближенная служанка молча склонила голову, отодвинула тяжелую занавесь и ловко спрыгнула на дорогу. Я осталась одна в душной полутьме, прислушиваясь к доносящимся обрывкам фраз, скрипу колес и собственному тревожному сердцу.

Вскоре занавесь снова шевельнулась, и служанка вернулась на свое место. Она даже не запыхалась. Даи могла отправить с поручением брата, но предпочла размяться сама – ее тоже тяготило путешествие в закрытом экипаже.

– Господин Лань сказал, что постоялый двор уже скоро, – ровным голосом произнесла она. – Где-то через две чашки чая.

– Две чашки чая?.. – пробормотала я. – Точно?..

С местным определением времени у меня все еще были проблемы. Я разобралась в зодиакальных часах – всех этих крысах, быках, драконах, но с меньшими временными промежутками еще путалась.

Даи нахмурилась, а потом тихо сказала:

– Два кэ[19], молодая госпожа. Как раз прогорит палочка благовоний.

Я кивнула. Теперь понятно. Значит, привал через полчаса.

Вдруг послышались какие-то крики. Испуганное ржание лошадей. Наш экипаж дернулся и замер.

Мы с Даи переглянулись. Неужели началось?..

Служанка приоткрыла слуховое окошко, которое вело на площадку, где сидели возница и ее брат.

– Что случилось? – спросила она.

– Колесо у экипажа молодой госпожи Цзян соскочило с оси! – тут же отозвался Дайцзюнь. – Кажется, ось треснула.

Я вцепилась в складки ханьфу. Как говорится, нет ничего хуже неизвестности. И сейчас я могла лишь гадать, что происходит. Начал действовать Лань Вэй или в игру вступил кто-то другой? Или все это – просто досадная случайность?..

– Молодая госпожа Цзян пока продолжит путь с молодой госпожой Шэнь, – произнес Дайцзюнь и тут же поправился: – Совтороймолодой госпожой Шэнь. Ее экипаж принято решение дотащить до постоялого двора. Тут уже недалеко.

– Молодая госпожа, – раздался грубоватый голос возницы, – держитесь. Сейчас тронемся.

Экипаж дернулся, а потом, мерно покачиваясь, покатился по дороге, как будто ничего не случилось.

Я тихо выдохнула.

Однако интересно, что Суань теперь едет с Жосинь. С другой стороны, все логично. Они обе присоединились к моему паломничеству по воле императора, за их безопасность отвечает один человек, да и статус у невест одинаковый.

Вот только почему мне кажется, что поломка не случайна?..

* * *

Я еще сильнее уверилась в своих подозрениях, когда встретилась с Суань.

Нам подали обед в просторной комнате, отделанной темным деревом. Стены украшали шелковые свитки с изображениями горных пейзажей, а за окнами колыхались стебли бамбука, отбрасывая узорчатые тени на полированный пол. В центре стоял низкий лаковый стол. Я заняла место во главе, Суань села по правую руку, а Жосинь ничего не осталось, как опуститься по левую.

Всю трапезу Суань со скорбным видом вздыхала и благодарила Жосинь, что та не только пустила ее в свой экипаж, но и уступила лучшее место. В ответ Жосинь вежливо кивала, но я чувствовала, что ей тоже некомфортно в обществе внучки казначея.

Чем дальше, тем больше Суань казалась мне лицемерной интриганкой. В силу возраста мастерства ей еще недоставало, но задатки были впечатляющие. Хотя, если притворство внучки казначея так быстро раскусила я, то вряд ли оно осталось незамеченным другими.

А вот относительно Жосинь я пока во мнении не определилась. Вернее, это мнение совсем не изменилось с первой встречи – внучка императорского наставника все еще производила впечатление спокойной и рассудительной особы. Но оставался открытым вопрос: троюродная сестра Тяньлин и правда такая, какой хочет казаться, или просто более талантливая актриса, чем Суань. Быть может, стоит мне только довериться Жосинь, и она воткнет мне в спину нож?..

Надо ли говорить, что как только трапеза подошла к концу, я сбежала во двор, подышать свежим воздухом.

Увы, насладиться покоем и тишиной мне было не суждено.

Под цветущей сливой спорили Лань Вэй и плотный мужчина среднего роста, в котором я признала дядюшку Суань – Цзян Жуя. Поверх темно-красного парчового ханьфу он носил кожаный доспех с накладными позолоченными пластинами, которые сверкали на солнце и звенели при движении. Дорого, красиво, но я сомневалась, что функционально. Цзян Жуй скорее походил на преуспевающего ростовщика или купца, чем на воина. И сейчас он яростно жестикулировал, то и дело повышая голос, а Лань Вэй стоял, скрестив руки на груди, и снисходительно улыбался.

– Моя племянница не может ютиться в чужой повозке! – брызгая

По всему выходило, что после поломки экипажа ютиться пришлось как раз Жосинь, ведь она не только пустила к себе еще одну девушку, но и уступила гостье более удобное место. Вот только Жосинь с философским спокойствием стерпела эти неудобства и даже не роптала.

– Я уже отправил за новым колесом! – продолжил наседать Цзян Жуй на Лань Вэя. – Через несколько часов экипаж починят, и мы сможем тронуться в путь. В крайнем случае, можно заночевать здесь…

– Господин Цзян, это неприемлемо, – покачал головой Лань Вэй.

– Да, здесь не достает для всех комнат и обстановка оставляет желать лучшего, – закивал Цзян Жуй. – Но главное – это разместить барышень в безопасности и хотя бы с относительными удобствами. А мы с вами можем и в одних покоях переночевать. Остальные же как-нибудь устроятся, – махнул рукой он, а потом мерзко и нервно хихикнул: – Князю Яну не привыкать терпеть лишения и ночевать под открытым небом.

– Нет.

– Господин Лань, если хотите, то можете уступить кровать герою севера, – вновь хихикнул Цзян Жуй.

Я нервно повела плечами. Какой же дядюшка Суань въедливый и противный тип! Но уходить не спешила, тема беседы оказалась весьма любопытна. К тому же собеседники пока меня не заметили. Во всяком случае, Цзян Жуй, насчет кузена я уверена не была.

– Нет, – повторил Лань Вэй. – У вас время только до часа Овцы. Если не успеете починить, что ж, есть выбор. Или молодой госпоже Цзян придется и дальше делить экипаж с моей сестрицей Жосинь. Если, конечно, Жосинь согласится терпеть неудобства… Или же задержаться здесь, пока все починят. В конце концов, Цзян Суань вовсе не обязательно принимать участие в этом паломничестве. Она может вернуться в столицу. Или посетить храм позднее…

– Это недопустимо! Это нарушение императорского приказа! – вскричал Цзян Жуй. Его ноздри раздувались, а пухлое, изъеденное оспинами лицо покраснело от гнева.

– Старина Жуй, только не говори, что ты и правда опасаешься гнева императора, – вскинул брови Лань Вэй. – Быть может, тогда потом ты лично объяснишь Его Величеству, почему кортеж его невесты не прибыл в храм в назначенное время? Не многовато ли чести задерживать кортеж будущей императрицы из-за того, что какой-то кандидатке в наложницы немного неудобно?

Лицо Цзян Жуя пошло пятнами. Он в бессильной злобе прошипел:

– Шэнь Тяньлин еще не императрица…

– Да, но ее очень скоро провозгласят императрицей! А твоя дорогая племянница в лучшем случае удостоится статуса благородной супруги, и то не сразу… У вас время до часа Овцы.

Дядя Суань развернулся на пятках и быстрым шагом вышел со двора.

Я подошла к Лань Вэю.

– Что происходит? – тихо спросила я.

Он обернулся и усмехнулся:

– О, Лин-эр, теперь ты хочешь со мной говорить.

Его голос сочился ядом, а во взгляде я уловила обиду и уязвленное самолюбие.

– Что происходит? – повторила я.

– Ничего. Просто избавляюсь от одной надоедливой пташки.

– Значит, починить экипаж не успеют, – кивнула я. – Суань должна остаться на постоялом дворе или поступиться гордостью и…

– Нет. План гораздо изящнее, – самодовольно улыбнулся кузен и зловещим шепотом произнес: – Пока этот чурбан Цзян Жуй будет бегать вокруг колеса, его драгоценная племянница отправится на свидание с князем.

– С Ян Нином? Зачем ей это?

– Потому что ей передали записку от князя. Он очень хочет переговорить с ней. Рассказать, что именно ее Ли Фэн желает видеть своей императрицей.

Я похолодела.

– Разумеется, Ян Нин никакой записки не передавал, но получил записку от Суань, что та очень хочет встретиться… – пробормотала я. – А зачем Ян Нину встречаться с Суань?

– Потому что у нее есть информация, что дело против его рода было сфабриковано.

Я медленно кивнула. Да, на такую наживку Ян Нин может клюнуть. Он пойдет на встречу, даже если будет подозревать, что это ловушка.

– Значит, их застанут наедине. Репутация Суань будет скомпрометирована…

– Нет, Лин-эр, я же сказал, план гораздо изящнее. Если Цзян Суань сбежит, чтобы просто побеседовать с Ян Нином наедине, то ничего особенного не произойдет. В конце концов, князь – ближайший сторонник и родственник императора, он отвечает за ее охрану… А вот если эта пташка умрет, отправившись на встречу с князем, это изменит все… – многозначительно закончил он.

Я с ужасом смотрела на Лань Вэя. И правда, изящное решение проблемы. Во время суматохи несложно было передать Суань записку, а сейчас, пока все заняты проблемой с колесом, выманить девушку, убить ее и подставить Ян Нина, которого тоже потом убить. Идеально!

Регент и Лань Вэй вне подозрений. Моя соперница устранена, ближайший сторонник императора тоже, а казначей потерял ключевую фигуру своей игры, так что вынужден и дальше поддерживать регента.

* * *

Когда я вернулась, за столом сидела и неторопливо пила чай только Жосинь. Ни Суань, ни ее приближенной служанки в комнате не было.

– А где Суань? – спросила я.

– Не знаю. Ушла куда-то, – грациозно повела плечами Жосинь.

– Черт… – прошептала я по-русски. – Все-таки опоздала.

Между бровей Жосинь пролегла складка, она поставила пиалу на стол и с тревогой спросила:

– Лин-цзе, что-то случилось?

Я покачала головой.

– Пока нет…

– Что происходит? Я могу чем-то помочь?

Я не знала, насколько могла доверять Жосинь. Не знала, что вообще делать в данной ситуации…

Впрочем, нет. Знала.

Мне не нравилась Суань, но я не могла допустить, чтобы она погибла из-за меня. И чтобы Ян Нин оказался в ловушке тоже.

– Оставайся здесь, – распорядилась я. – Если Суань вернется, то под любым предлогом задержи ее. До отправления кортежа она не должна выходить из комнаты.

А потом я обернулась к Даи и скомандовала:

– За мной.

Мы быстро пересекли внутренний двор и вышли за ворота, на просторный внешний. В иные времена, вероятно, это затерянное среди предгорий поместье принимало много гостей, но сейчас оно оказалось полностью в распоряжении нашего кортежа.

Если внутренний двор представлял собой тихий сад, куда не допускались посторонние, то во внешнем кипела жизнь. В воздухе висела пыль, смешанная с запахом конского пота. Стоял нестройный гул, в котором ржание лошадей смешивалось со скрипом колес, звоном упряжи и людскими голосами; деловито сновали слуги и конюхи.

Люди регента в черных лакированных доспехах разделились: одни, сняв шлемы, отдыхали в тени, другие несли охрану, как и немногочисленные императорские гвардейцы в белых плащах. А люди казначея в серых с позолотой доспехах сгрудились вокруг сломанного экипажа.

Высокой фигуры в темно-сером ханьфу нигде не было. Я вообще князя видела только утром, перед тем как кортеж тронулся в путь, да и то мельком.

– Молодая госпожа, вы что-то хотели? – ко мне обратился грузный стражник средних

Этот человек был мне знаком – именно его люди пытались убить тогда Ян Нина, именно он отправил меня в забытье, использовав приемы акупунктуры. И даже имя пришло на память – Гуй Цзя, десятник регента.

– Где князь Ян? – спросила я. – Мне нужно с ним переговорить.

– Молодая госпожа, не дело вам одной здесь…

– Не тебе мне указывать, – резко осекла его я. – Где князь Ян?

Гуй Цзя окинул цепким взглядом внешний двор. Нахмурился. Придержал проходившего мимо молодого воина за рукав и спросил:

– Северного варвара не видел?

Воин поклонился и неуверенно ответил:

– Кажется, он к водопаду пошел.

– А тут есть водопад?.. – удивилась я.

– Молодая госпожа, это известное место, – сказал Гуй Цзя. – Сюда специально из-за водопада приезжают. Сразу за постоялым двором начинается удобная тропа. Там недолго пройти, всего несколько минут. Если желаете, я могу вас сопроводить… Хотя лучше не стоит. Сейчас это может быть небезопасно.

Я обернулась. Над летящими крышами постоялого двора возвышались лесистые скалы. Вокруг был весьма живописный пейзаж, но вряд ли князю после нескольких часов в седле вдруг нестерпимо захотелось прогуляться и насладиться красотой природы.

– Ты прав, – сдержанно улыбнулась я. – Сейчас это может быть небезопасно.

Я вновь опоздала.

Но, кажется, теперь я знала, где должны встретиться Ян Нин и Суань.

* * *

– Ты знаешь, где начинается эта тропа? – спросила я Даи.

– Молодая госпожа, вы же не собираетесь идти к водопаду?.. – округлила глаза она.

Велик был соблазн послать вместо себя служанку. Но ее не станут слушать ни Суань, ни Ян Нин, ни люди клана Шэнь, которые где-то прячутся. Даи просто убьют, как ненужного свидетеля.

Только я могла остановить это безумие.

– У меня выхода нет, – ответила я.

Главное, чтобы мне не помешал кузен или кто-то из его людей.

* * *

Калитка нашлась в самом глухом углу поместья, там, где высокая каменная ограда примыкала к глухой стене кухонного флигеля.

Ни одного стражника у калитки не было.

Лань Вэй временами мог показаться несколько самоуверенным, но беспечным он не был и точно не оставил бы ни один проход на постоялый двор без охраны. Скорее всего, стражу убрали специально, чтобы пташка Суань смогла улететь из клетки на встречу с северным варваром.

Я отворила калитку и увидела выложенную гладкими камнями тропинку, которая терялась в бамбуковой роще. Стоило мне только ступить на нее, как я краем глаза заметила какое-то движение. Резко развернулась.

Справа от входа замерла испуганная девушка в простом светло-розовом ханьфу. Невыразительные, но миловидные черты лица. Изящные, но скромные украшения. Она выглядела как идеальная служанка, готовая безропотно следовать за госпожой и, если потребуется, отдать за нее жизнь. Эту девушку я узнала. Она была приближенной служанкой Суань.

– Где твоя госпожа? – спросила я.

Служанка молчала.

Я сделала шаг вперед, и девушка тут же метнулась и преградила мне путь.

– Это ловушка, – сказала я. – Я хочу спасти Суань.

– Бестолочь, уйди! – прошипела из-за моей спины Даи.

На лице служанки отразилось сомнение, но уступать нам дорогу она не спешила.

И тут со стороны двора послышался голос Гуй Цзя:

– Молодая госпожа, вы все-таки решили прогуляться до водопада?!

Я резко обернулась. Приоткрытая калитка скрывала меня от взора десятника, но Даи он, несомненно, заметил.

Махнула рукой Даи. Та поняла меня без слов, вернулась во двор и чинно ответила десятнику:

– Моя молодая госпожа прилегла отдохнуть. А я решила нарвать свежих трав для чая.

– Да?.. Кажется, я слышал ее голос.

– Господин десятник, вам показалось, – ответила Даи, а затем позвала: – Цюй!..

Служанка Суань бросила недоверчивый взгляд на меня, а потом быстро наклонилась, сорвала несколько стеблей и тоже вышла из-за калитки.

Я не стала слушать, что будет дальше, и, подобрав полы ханьфу, направилась по извилистой тропе, уходящей вглубь бамбуковой рощи.

* * *

Тропа, петляя между замшелыми валунами и невысокими скальными выступами, пошла в гору. Бамбуковая роща осталась позади, сменившись зарослями кедров, папоротников и кустарников.

Поначалу я шла быстро. Практически бежала. Но с каждым шагом двигалась все медленнее, пока совсем не остановилась. В нерешительности обернулась.

Может, стоит вернуться?

Первоначальный запал угас. Впервые я оказалась одна в лесу. За мной не гнались убийцы. Меня не окружали слуги и воины. Вот только, вырвавшись из-за стен, я не ощутила пьянящего чувства свободы. Мне стало страшно.

Над головой перекрикивались незнакомые птицы. Откуда-то доносилось журчание горной реки. В зарослях папоротника что-то зашуршало, мелькнула пятнистая шкура – промчался мелкий хищник. А ведь где-то здесь должны водиться и крупные! Как и ядовитые змеи, растения, насекомые… Я все еще практически ничего не знала про этот мир.

Наверное, я сошла с ума.

Куда я бегу? Зачем? Что в силах сделать?.. Да я сейчас могу банально запутаться в длинном одеянии, подвернуть ногу и раскроить голову о камень. Не говоря уже о встрече с хищниками в зверином или человеческом обличии.

Лучше и правда вернуться…

Над головой противно каркнула местная разновидность вороны. А следом где-то далеко раздался слабый женский крик.

Сомнения испарились. Вновь подобрав полы ханьфу, я стремглав бросилась вперед.

Обогнув очередной скальный выступ, я выбежала на узкий карниз, вьющийся над бурлящей рекой. С одной стороны нависала скала, с другой зияла пропасть, в которую низвергались пенные воды небольшого водопада.

Двое убийц в темной одежде с закрытыми лицами теснили к обрыву Суань. Еще трое, вооруженных арбалетами, зорко смотрели по сторонам, выискивая опасность.

Персиковое ханьфу Суань было порвано у плеча, лицо залито слезами.

Один из убийц сразу же заметил меня, его рука с арбалетом дернулась. Глаза удивленно расширились.

– Прочь! – что есть мочи закричала я.

От страха желудок сжался, а сердце ухнуло куда-то в пятки.

Запоздало мелькнула мысль, а что, если они не послушаются?

Убийцы могут не знать меня в лицо, не ведать, что я драгоценная дщерь их господина. Они могут рассудить: одной барышней больше, одной меньше – какая разница!

– Цзецзе! Помоги мне! – жалобно воскликнула Суань.

Сжав кулаки и молясь, чтобы не дрогнул голос, выкрикнула:

– Я Шэнь Тяньлин, и я вам приказываю! Убирайтесь отсюда!

Воины переглянулись.

– Прочь! – повторила я.

– Но, молод…

– Убирайтесь! – закричала я.

Убийцы еще раз переглянулись, а потом один из них, видимо, старший, кивнул. Они медленно обошли меня и скрылись на тропе.

Я тихо выдохнула и подбежала к Суань. Девушка, сжавшись, так и стояла неподвижно у самого обрыва.

– Ты как? – спросила я.

Она жалобно всхлипнула. Подняла взор на меня, и в один миг ее наивное заплаканное лицо исказилось злобной гримасой.

– Думала,

И Суань столкнула меня в пропасть.

Глава 23

Мир перевернулся. Дыхание перехватило. Я полетела вниз.

Отчаянно попыталась за что-то уцепиться – пальцы схватили пустоту. А потом, ломая ногти, царапнули шероховатый уступ. Тщетно. И лишь в последний момент я каким-то чудом ухватилась за узловатый корень.

Рука взорвалась болью, из горла вырвался крик. Я повисла на корне сосны, беспомощно раскачиваясь над бездной. Вверх вела почти отвесная скала, гладкая и мокрая от брызг.

Внизу бушевал стремительный поток горной реки. Лететь до него было недалеко – метров пятнадцать. Но даже если не разобьюсь при падении, то изломаюсь так, что смерть покажется избавлением.

– Эй!.. – раздался голос сверху.

Подняла голову.

Свесившись с карниза, мне протягивал руку Ян Нин.

Чуть-чуть поднапрячься. Подтянуться. И я ухвачусь за его ладонь.

Вот только вытащит ли он меня или посмеется и сбросит в пропасть?.. Но есть ли у меня выбор? Самой точно не вылезти!..

– Ты так и будешь висеть? – с раздражением спросил князь.

В его темных глазах не было ни насмешки, ни ненависти и презрения. Лишь непонятная тревога.

Из последних сил я подтянулась и схватилась второй рукой за корень, но дальше двинуться не могла. Руки предательски слабели. Пальцы немели. Я чувствовала, еще немного и сорвусь.

Почему мне досталось такое слабое тело?!

– Не могу… – выдохнула я.

Ян Нин все понял. Прошипел что-то сквозь зубы, а затем отрывисто приказал:

– Доверься.

Придерживаясь за корни и еле заметные неровности, он соскользнул вниз и схватил меня за запястье. И я доверилась – разжала пальцы, отпустила спасительный корень.

На долю мгновения показалось, что мы вместе рухнем в бездну. Инстинктивно зажмурилась… Я почувствовала резкий рывок, короткий миг невесомости, от которого сжалось сердце, а потом вдруг ощутила твердь под ногами и распахнула глаза…

Я вновь стояла на каменном карнизе. Тело дрожало от напряжения. Мысли путались.

Ян Нин только что совершил невозможное! Как он меня вытащил?! Неужели опять этот загадочный цингун, который позволяет презреть законы физики?.. Впрочем, думать об этом точно не время.

Напротив меня стоял князь. Он даже не запыхался. Лишь капли пота на висках свидетельствовали о том, что вытащить меня из пропасти ему далось нелегко. Да, Ян Нин буквально вытащил меня с того света. Второй раз.

Я поискала взглядом Суань. Предательницы нигде не было видно.

– А где?.. – Голос сорвался, и я замолчала.

– Убежала. Даже не посмотрела, насколько удачно ты упала.

Вот почему я тоже сразу не сбежала, а бросилась спасать эту неблагодарную гадину?!

– И, возможно, все было бы проще, если бы сегодня ты действительно упала в пропасть, – криво усмехнувшись, добавил князь. К нему вернулась привычная, издевательски-циничная манера общения.

– Ты уверен, что хочешь, чтобы Суань стала императрицей?

Он бросил взгляд на тропинку, которая вела к постоялому двору.

– Лин-шэ, тут ты права. Внучка казначея – истинная гадюка. Такого… даже я не ожидал.

Ян Нин не перестал считать меня змеей, но, кажется, рассудил, что я – менее ядовитая, чем Суань.

– Спасибо, что вытащил меня. – Я сглотнула.

– Скажешь кому-то хотя бы слово, даже намекнешь – пожалеешь.

Я судорожно кивнула.

Он шагнул вперед, и я невольно попятилась. Камень подвернулся под ногу, я начала заваливаться назад. Взмахнула руками, пытаясь поймать равновесие…

Ян Нин схватил меня за локоть, притянул к себе, так что я оказалась в непозволительной близости. Прижалась щекой к его груди, уловила терпкую горечь полыни и запах кожи.

– Осторожно. Второй раз тебе так не повезет, – внезапно охрипшим голосом прошептал мне он.

От его горячего дыхания по шее побежали мурашки.

И понимай, как хочешь! Мне повезло, потому что я смогла уцепиться и удержаться за корень? Или что князь, руководствуясь неведомыми причинами, меня вытащил?..

Остановил бы он Суань, если бы знал, что она собирается меня столкнуть?

Даже если спрошу, все равно он правды не скажет.

Сердце глухо билось в груди. Ноги подкашивались. То ли из-за всего пережитого, то ли из-за близости князя.

Я подняла взгляд. Встретилась с хищными темно-карими глазами. В их глубине промелькнуло что-то, чему я не могла дать названия.

– Спасибо, – облизав внезапно пересохшие губы, прошептала я.

Ян Нин первый разорвал зрительный контакт. Отступил.

– Почему ты вмешалась?

– А что, не надо было? – с вызовом спросила я.

Князь усмехнулся, покачал головой. На меня он все еще не смотрел. Кажется, любоваться низвергающимся водопадом ему было гораздо приятнее.

– Я не понимаю, зачем ты это сделала, Лин-шэ. Для тебя все тоже стало бы гораздо проще, если бы Цзян Суань сорвалась в пропасть.

– Я уже говорила, что не хочу становиться императрицей. Не хочу, чтобы из-за меня погибали другие люди: Суань, ты…

– Вот как? – Он наконец встретился со мной насмешливым взглядом. – Значит, ты так спешила, чтобы спасти меня?

От яда в его голосе мне сделалось не по себе. Все они тут коварные, изворотливые, неблагодарные гады!

Конечно же, Ян Нин ни в каком спасении не нуждался. Он не глупец, чтобы попадаться в такую нелепую ловушку.

– И правда!.. – рассмеялся Ян Нин. Встряхнул головой, костяные бусины на тонких косах беззвучно ударились друг о друга.

Я чувствовала себя до ужаса неловко. Хотелось сквозь каменистую твердь провалиться, лишь бы не видеть этого издевательского взгляда.

– Почему ты спас меня?

Ян Нин вскинул скульптурно очерченную бровь, чуть наклонил голову набок и спросил:

– А ты как думаешь?

Неужели потому, что Суань проявила свою истинную сущность? Или была еще какая-то причина?..

Озвучить вопрос я не успела. Князь вдруг неуловимо переменился в лице, саркастическая маска исчезла, он вновь стал собранным и пугающе серьезным.

– Скоро сюда пожалует твой возлюбленный… кузен, – сказал он.

И как только понял? Узнал? Помимо искусства «легкого шага» князь обладает еще и феноменальным слухом? Или пришел не один, и за тропой к водопаду присматривают его верные люди?

– Помни, ни слова, – произнес Ян Нин и, скривив губы, добавил: – Мне очень интересно, что ты будешь делать дальше, Лин-шэ.

С невероятной ловкостью он взлетел вверх по скале, и через пару мгновений я потеряла его из виду.

Очень хотелось последовать за спасителем и избежать неприятного разговора с Лань Вэем, но, увы, воительницей цзянху я не была.

– Мне тоже интересно…

Когда я побежала спасать Суань и Ян Нина, то не подумала о последствиях. А зря.

Впрочем, одно теперь знала точно – нельзя допустить, чтобы Суань стала императрицей. Иначе она, мило улыбаясь, отправит и бывшую соперницу, и весь клан Шэнь на плаху.

* * *

– Лин-эр!

По пятам за племянником регента бежали несколько воинов в одеждах клана Шэнь. Их лица на этот раз были открыты, так что осталось только гадать, те ли это воины, что не так давно чуть не столкнули Суань в пропасть, или другие.

– Ты в порядке?.. Что ты здесь делаешь?! – встревоженно вскричал Лань Вэй.

Он схватил меня за плечо, и я тут же зашипела от боли. В отличие от Ян Нина, кузен дотронулся до другой руки – той самой, которую я потянула при падении. Сразу же засаднили сбитые пальцы, про которые я уже и думать забыла.

Лань Вэй шагнул назад и окинул меня взглядом с ног до головы.

– Что случилось? Лин-эр, ты ранена?

– Упала… неудачно.

На самом деле я упала как раз очень удачно, но об этом рассказать не могла.

– Что вообще произошло?.. – Он скосил взгляд на своих молчаливых сопровождающих и спросил: – Скажи, ты видела кого-то кроме Цзян Суань?..

Покачала головой.

Я не сомневалась, что Ян Нин пристально наблюдал за мной из укрытия. Но, как бы то ни было, ни сейчас, ни потом не собиралась рассказывать, что он меня спас. Кажется, молчать о наших встречах у меня входило в привычку.

– Ладно, – выдохнул сквозь сжатые зубы Лань Вэй. – Позже поговорим. Нужно вернуться, пока никто не заметил.

Как ни печально признавать, но кузен прав. Если моя репутация окажется под вопросом, то я могу оказаться на плахе раньше времени. Больше никаких необдуманных сумасбродных поступков!

– Мне нужен плащ, – сказала я и указала на воинов клана. – Никто не должен меня видеть. Особенно никто из Цзянов.

Во взгляде Лань Вэя мелькнуло удивление. Наверное, прежней Тяньлин и в голову бы не пришло надеть пыльный солдатский плащ. А если бы ей предложили подобное, то она устроила бы сцену.

Кузен выбрал самый чистый плащ и накинул его мне на плечи. Тяжелые складки скрыли меня до самых пят. Когда я опускала на голову капюшон, то невольно поморщилась – плотный запах чужого пота въелся в ткань.

Если бы у меня был иной выбор, я бы и сама этот плащ никогда не надела.

* * *

Путь от водопада занял гораздо больше времени. Шли не спеша. Лань Вэй придерживал меня за здоровую руку. В этот раз я не стала отталкивать кузена. Никаких неприятных поглаживаний и иных поползновений в мою сторону он не предпринимал, просто помогал. Иначе я непременно упала бы. Ноги слушались с трудом, я чувствовала невероятную усталость и какое-то опустошение. Хотелось скорее спуститься к постоялому двору, добраться до отведенных мне покоев и упасть на кровать.

Лань Вэю явно не терпелось обсудить произошедшее, и пару раз он начинал разговор, но потом замолкал – понимал, что лучше высказать мне все, когда рядом не будет посторонних ушей.

Стоило первому воину пройти через калитку и оказаться на территории постоялого двора, как он замер, так что идущий следом чуть не налетел на него. А затем стража расступилась, и я наконец увидела то, что заставило их остановиться в недоумении.

В углу у кухонного флигеля, разложив нехитрую снедь, обедали двое имперских гвардейцев. Рядом, пристроив под голову седло, с соломинкой в зубах дремал Ян Нин.

– Эй, господин Лань, – крикнул один из гвардейцев, – откуда это вы таким отрядом?

– Не твое дело, – отмахнулся Лань Вэй.

Ян Нин сел. Выплюнул соломинку. Демонстративно потянулся и зевнул.

На миг его цепкий взгляд остановился на мне. Ни глубокий капюшон, ни длинный плащ, скрывающий яркое ханьфу, князя не обманули. Уголок его губ дернулся в подобии улыбки.

– Надолго мы тут застряли, Вэй? – спросил Ян Нин.

Мне показалось, что кузен скрипнул зубами. В иной ситуации он не стерпел бы столь фамильярного обращения, но сейчас вынужден был проглотить обиду.

– Князь Ян, – голос его сочился ядом, – как только экипаж барышни Цзян починят, мы сразу двинемся в путь.

– Ну, то есть можно еще вздремнуть, – зевнул Ян Нин.

Он снова улегся на седло, лениво закинул ногу на ногу и устремил взгляд на низко плывущие облака. Не глядя, нащупал в траве сухую былинку, подцепил и привычным движением зажал в зубах. Казалось, о нашем существовании князь тут же и думать забыл.

Вот только я знала – наша встреча не случайна, как и место для отдыха, которое выбрал Ян Нин. Оно не просматривалось по дороге к водопаду, этот угол между флигелями открывался взору только на обратном пути. И я не сомневалась, императорские гвардейцы готовы поклясться, что лично видели, как последний час князь Ян спал, словно младенец.

* * *

Лекарь Ван истыкал меня иглами, чтобы снять мышечный спазм, и обработал содранные в кровь пальцы. Затем Даи помогла мне переодеться в чистый наряд и вручила пиалу с любимым успокаивающим отваром. А потом слуги ушли, и в комнату зашел Лань Вэй, плотно прикрыл за собой дверь.

– Милая моя Лин-эр, сегодня ты меня неприятно удивила, – тихим, вкрадчивым голосом произнес он. – Поздравляю, твоя детская выходка разрушила все.

Право, лучше бы он на меня накричал.

Я поставила пиалу с недопитым отваром и спрятала руки под столом. Дрожащие пальцы могли меня выдать.

Отпустить Даи было плохой идеей, не стоило оставаться с кузеном наедине. Впрочем, если Лань Вэй что-то вознамерится со мной сделать, то служанка его не остановит, а лишь станет первой жертвой.

– Ты ведь понимаешь, что подвела не только меня, но и отца? Регент будет в восторге, когда услышит эту историю!.. О чем ты только думала, Лин-эр? – нависнув надо мной, прошипел Лань Вэй.

Он тоже боялся. Притом не только гнева регента, но и того, что из-за моей выходки его распланированная жизнь окажется под угрозой. Если прежде я думала, что у Лань Вэя имелась хотя бы крохотная привязанность к своей кузине, то теперь всякие сомнения испарились.

– Когда ты рассказал про план, я себе места не находила, – быстро начала говорить я. – Бродила по двору и… увидела спящего князя. Поняла, что все пошло прахом! Если бы сейчас погибла Суань, то князю пришлось бы отвечать лишь за то, что не справился с обязанностями. Но в ее убийстве обвинили бы тебя, дорогой кузен! – проникновенно сказала я и встретилась с ним взглядом. – Или меня. Ведь кому выгодна смерть Суань? Точно не Ян Нину.

К счастью, князь удачно попался мне на глаза и тем самым подсказал выход из ситуации.

– Хорошо, – выдохнул Лань

– Не было времени тебя искать. Я думала, успею поймать Суань по дороге.

– Могла хотя бы служанку отправить, – проворчал он.

– Я и отправила. Но к ней прицепилась эта девица, что ходит за Суань.

Кузен хмурил брови и молчал.

– Вэй-гэ, прости, – прошептала я и покаянно опустила голову. – Я заволновалась. Поспешила. Не подумала.

Я не знала, как прежде Тяньлин ласково обращалась к своему возлюбленному кузену. Могла только надеяться, что, назвав его старшим братом, не допустила ошибки.

Лань Вэй вздохнул.

– Ну же, милая моя Лин-эр, ты хотела как лучше. – Он нежно дотронулся до моего запястья.

Я кивнула и еле сдержалась, чтобы не отдернуть руку.

– Как ты поранились?

– Суань вместо благодарности за спасение столкнула меня в пропасть, – позволила себе усмехнуться я. – К счастью, она сразу сбежала и не посмотрела, куда я упала. Мне повезло, я зацепилась за дерево и смогла выбраться.

– Вот как?! Столкнула тебя?.. – вскочил Лань Вэй. – Это отродье рода Цзян?!

– Да, – вновь кивнула я. – Поэтому я и не хотела, чтобы кто-то меня видел. Стоит понаблюдать, пусть лучше род Цзян сделает первый шаг.

Лань Вэй прошелся по комнате. Сначала в одну сторону, потом в другую.

– Умно, – наконец, остановившись, изрек он. – Если Цзяны будут думать, что ты, милая моя Лин-эр, мертва, то не станут сразу обвинять нас в нападении…

* * *

– Господин Лань! – раздался голос из-за двери. – К вам господин Цзян, просит срочно принять его. Говорит, у него новости про молодую госпожу Шэнь.

Мы с кузеном переглянулись. Я подхватила со столика пиалу с недопитым отваром и удалилась за ширму, за которой недавно переодевалась.

В комнату вбежал Цзян Жуй, за ним быстро семенила Суань. Разумеется, она успела подумать о приличиях и поверх порванного ханьфу накинула плащ.

– Господин Лань, беда! – всплеснув руками, вскричал Цзян Жуй. – Ваша кузина в опасности!

– Что случилось? – звенящим от тревоги голосом спросил Лань Вэй.

Суань вышла вперед. Откинула капюшон, позволила увидеть ее растрепанную прическу и заплаканное лицо.

– Я… Мы с Тяньлин-цзе решили прогуляться к водопаду, – срывающимся голосом начала она. – Я не хотела, но не могла отказать будущей императрице… – всхлипнула Суань.

Я чуть зубами не заскрипела от досады.

Надо же, а я эту лицемерную гадину еще жалела. Вот же дура!

– Суань-эр, – тихо одернул свою племянницу Цзян Жуй.

Она судорожно вздохнула, сглатывая слезы, и продолжила:

– Когда мы были у водопада, на нас набросились какие-то головорезы с князем Яном во главе. Я смогла вырваться и убежать, а цзецзе… Я не знаю, что с ней сделал этот северный варвар! – зарыдала внучка казначея.

Я покачала головой. Еще утром меня бы убедила актерская игра Суань, но теперь я знала цену ее словам.

– Господин Цзян, конечно, вы уже отправили солдат к водопаду?! – спросил Лань Вэй.

– А?.. Нет, – растерялся дядя Суань. – Посчитал, что нужно сначала вам сообщить.

– И правильно сделали, – сказала я, выходя из-за ширмы.

Суань мгновенно переменилась в лице, побледнела и теперь с ужасом, как на выходца с того света, взирала на меня. Пухлое лицо Цзян Жуя пошло красными пятнами, он бросил полный злобы взгляд на племянницу.

– Цзецзе… – прошептала Суань.

– Как видишь, со мной все в порядке. Но ты так быстро бежала, что я не успела за тобой. Поскользнулась, упала… – Я со скорбным видом вздохнула и продемонстрировала травмированную руку. – К счастью, упала удачно. Ничего серьезного.

Суань мгновенно просветлела лицом, захлопала ресницами.

– Значит, князь Ян ничего с тобой не сделал?..

– Дорогая моя сестрица, – улыбнулась я. – Князь Ян все это время отдыхал в обществе императорских гвардейцев. Возводить напраслину на ближайшего родственника императора я бы тебе не советовала.

Удивительно, как схоже мыслили Цзяны и Лань Вэй, и как же они заблуждались, считая Ян Нина идиотом и идеальным козлом отпущения.

– О! – Рот девушки умильным образом приоткрылся, глаза округлились от ужаса. – Значит, я обозналась? Те люди…

– Это были какие-то разбойники, – подсказала я. – Они испугались имени моего почтенного отца и не рискнули связываться с кланом Шэнь.

Разговор не затянулся. Цзян Жуй откланялся, сказав, что ему нужно проверить, как продвигается починка колеса. Суань тоже ушла вместе с ним, ей нужно было привести себя в порядок. Но, конечно, перед уходом они дружно выразили радость от того, что их будущая императрица после прогулки к водопаду осталась жива и практически невредима.

– А кто сломал колесо? – спросила я у Лань Вэя, когда мы снова остались одни.

– Случайность. Я решил воспользоваться удачной возможностью. Изначально планировалось провернуться все вечером, но тогда Цзян Жуй ожидал бы подвоха, а так… – Он поморщился и вздохнул. – Ладно, паломничество еще только началось…

Нет, поломка колеса – это тоже не случайность, а диверсия, которую устроил Ян Нин.

Теперь я знала, почему император настоял, чтобы Суань отправилась в паломничество вместе со мной. Он хотел стравить кланы регента и казначея. Если Шэнь Лун и Цзян Хун вцепятся друг другу в глотки, то, кто бы ни победил в итоге, выиграет император.

Если так подумать, то сегодня я сорвала не только план Лань Вэя, но и план Ян Нина.

Впрочем, князь как раз добился своей цели: отношения между кланами Шэнь и Цзян обострились до предела. Ни о каком доверии не могло быть и речи. До прямого столкновения не дошло лишь потому, что ни одна из сторон не была к этому готова, да и весомых доказательств ни у кого не нашлось – лишь мое слово против слова Суань.

Зато теперь все увидели истинное лицо внучки казначея. Внезапно у нас с Ян Нином оказалось нечто общее – мы не могли допустить, чтобы Цзян Суань стала императрицей.

Глава 24

На постоялом дворе мы в итоге задержались. Цзяны воспользовались отпущенным временем с лихвой и смогли починить колесо, так что Суань продолжила путь в своем экипаже.

В следующий постоялый двор, где нам надлежало заночевать, мы прибыли уже затемно. Это оказалось большое поместье, знаменитое своими горячими источниками. Его территорию пронизывала сложная сеть каналов и прудов. Деревянные галереи, освещенные бумажными фонарями, тянулись между павильонами с изогнутыми крышами, очертания которых терялись в густом паре, поднимавшемся с поверхности воды.

Маршрут паломничества был продуман заранее, поэтому в этом райском месте тоже не оказалось посторонних – ничто не должно было тревожить покой императорских невест.

Ужин накрыли в беседке, нависающей над самым большим прудом. Даже прохладным весенним вечером здесь было тепло

Суань мило улыбалась и вела себя так, словно ничего не произошло, и несколько часов назад она не столкнула меня в пропасть. Внучка казначея звонко щебетала, восторгаясь видами поместья и атмосферой вечера. Разговор поддерживал только ее дядя Цзян Жуй, остальные молчали. Лань Вэй с холодной усмешкой наблюдал за этим представлением. Жосинь с невозмутимым видом пробовала блюда, будто не замечая напряжения.

Выдержке и наглости Суань оставалось только позавидовать.

Неожиданно я поймала себя на мысли, что мне стало абсолютно все равно, попытается Лань Вэй снова ее убить или нет. От этой мысли сделалось жутко. Как там говорится: с волками жить – по-волчьи выть? Так я и правда превращусь в злодейку! Но, как бы то ни было, спасать Суань я больше не собиралась. Впрочем, как и участвовать в ее убийстве…

Лань Вэй и Цзян Жуй с видимым удовольствием налегали на всевозможные яства, от которых ломился стол, а Суань и Жосинь ели изящно и понемногу – как и пристало благородным барышням. И только моя тарелка пустовала.

– Тяньлин-цзе, попробуй эти рисовые пирожные! Они восхитительные! – в очередной раз воскликнула Суань и указала на нежные пирожные в бамбуковой паровой корзинке.

– Благодарю за заботу, но у меня нет аппетита, – покачала головой я.

Я была вымотана, и физически, и морально. Мне было тошно. Все, о чем я мечтала, чтобы этот ужин скорее закончился, и я смогла сбежать от этого душного общества.

– Может, в знак примирения, цзецзе выпьет хотя бы чай?.. – Суань привстала, ее пальцы потянулись к фарфоровому чайнику, расписанному пионами.

Жосинь вопросительно вскинула тонкие брови. Она единственная была не в курсе произошедшего.

– Нет. – Мой голос прозвучал резче, чем хотелось, и я добавила: – Пить чай на ночь – не лучшая идея. Прошу простить меня, но я вынуждена покинуть вас.

Я поднялась из-за стола, обозначила легкий поклон и удалилась.

* * *

– Молодая госпожа, все для вашего омовения готово, – сказала Даи.

Я вздохнула и тоской посмотрела на кровать – подушки так и манили. Ладно, принять ванну – не такая уж плохая идея. После сегодняшних приключений мне просто необходимо смыть дорожную пыль и хотя бы немного расслабиться. Правда, не уверена, что последнее смогу сделать в такой обстановке.

Следом за Даи я прошла по деревянной галерее в павильон, построенный над одним из горячих источников. На почтительном расстоянии от нас следовали пятеро воинов клана Шэнь под предводительством моего старого знакомого Гуй Цзя. После случившегося мне было строжайше запрещено куда-либо ходить без охраны. Хорошо хоть в саму купальню стражники за мной не пошли, а встали в молчаливый караул.

Резная дверь бесшумно отворилась, впуская нас в просторное помещение. Стены из темного дерева украшены еле различимой резьбой. В центре павильона, под открытым небом, зиял естественный бассейн, обрамленный черными отполированными камнями. Свет луны и нескольких бумажных фонарей падал на воду, подсвечивая легкий пар, клубящийся над поверхностью. Вода была темной, почти черной, и казалась бездонной. Откуда-то со дна медленно, почти лениво поднимались пузырьки воздуха, нарушая зеркальную гладь.

Даже воздух в павильоне оказался иным – более густым, влажным, наполненным легким цветочным ароматом, от которого слегка кружилась голова.

Даи помогла мне раздеться. Сначала вынула нефритовые шпильки, освобождая тяжелые пряди волос. Потом развязала пояс, украшенный золотой вышивкой. Один за другим соскользнули верхнее ханьфу, нижнее платье, последняя шелковая рубашка… Наконец, я стояла нагая на теплых камнях.

– Вам помочь, молодая госпожа? – тихо спросила Даи.

Я не стала отказываться от помощи и, придерживаясь за руку девушки, медленно опустилась в горячий источник по плечи.

Кончики пальцев, которые я содрала о скалу, слегка засаднило. Неприятно, но не более того. Из-за пары царапин я не лишу себя возможности понежиться в горячей минеральной воде.

Шаг, другой, третий… я сделала неловкое движение руками и неуклюже поплыла. Это тело не умело плавать, но другая я помнила, как надо вести себя в водной стихии.

Если бы я оказалась в пресном водоеме, не говоря уже про стремительную горную реку, то, вероятно, уже пошла бы ко дну. Но соленая минеральная вода держала. Да и до дна было неглубоко.

Наконец, раскинув руки, я легла на спину по центру горячего источника. Опустила голову в воду, позволила волосам свободно, как водорослям, струиться вокруг.

Как же хорошо! Как же мне этого не хватало! В поместье я уже принимала ванну, но то была обычная деревянная бадья. Вокруг сновали служанки, которые подливали горячую воду и помогали мне совершить омовение, а над душой стояла Фань По, и конечно же ей даже в такой момент приспичило обсудить дела. Ни покоя, ни уединения, ни столь необходимого расслабления.

Не то что сейчас.

Очертания павильона терялись в клубах пара. Я видела только незнакомое звездное небо над головой.

Впрочем, почему незнакомое? Я уже начала привыкать…

Не знаю, сколько я так лежала. Не думала ни о чем – просто парила в невесомости, созерцая звездный небосвод.

– Молодая госпожа, с вами все в порядке? – раздался встревоженный голос Даи.

Моргнула. Надо же, я почти заснула.

– Да, сейчас, – отозвалась я и с некоторым трудом приняла в воде вертикальное положение.

Голова кружилась. Мне показалось, что цветочный аромат, наполнявший купальню, стал более выраженным и каким-то вязким. Он словно лип к коже и волосам.

Наверное, я перегрелась, а может, просто слишком утомилась.

* * *

На свежем воздухе мне стало лучше. Легкий ночной ветерок охлаждал разгоряченную кожу, рассеивая дурманящую сладость цветочного аромата.

Поверх ночной сорочки я набросила только халат из темно-синего струящегося шелка. Даи уложила влажные волосы в простой узел, закрепив его единственной шпилькой. В приличном обществе в таком виде, конечно, не покажешься…

Когда я вышла из купален, ни один из стражников в мою сторону не взглянул. На обратном пути воины держались от меня на еще более почтительном расстоянии.

Я даже отчасти сочувствовала им – непросто нести службу, когда соблюдение приличий становится важнее заботы о безопасности.

Мы с Даи уже подходили к отведенному мне павильону, когда сзади раздался шум. Обернувшись, я увидела, что стражники держали под руки щуплого мужчину в простом коричневом одеянии слуги.

– Что случилось? – спросила я.

– Пустяки, молодая госпожа, не стоящие вашего внимания, – ответил Гуй Цзя.

– Это уже мне решать, – осекла

Стражник отпустил слугу и тот рухнул на колени. Сбиваясь, начал говорить:

– Молодая госпожа… на кухне беда! Младший брат вашей служанки опрокинул на себя котелок с кипятком.

Кровь резко отлила от лица Даи, а глаза ее округлились от ужаса.

– Молодая госпожа… – прошептала она.

Я вздохнула.

– Иди.

– Но разве можно вас одну оставить, – неуверенно проговорила девушка.

Она хотела со всех ног броситься к любимому брату, но пренебречь обязанностями не могла.

– Иди, – слабо улыбнулась я. – Даи, я уже большая девочка и смогу сама подготовиться ко сну… Если Дайцзюнь сильно ошпарился, обратись за помощью к лекарю Вану. Скажешь, что я приказала.

Бедовый у Даи брат. Только от яда вылечился и снова напасть приключилась. Оставалось надеяться, что слуга от страха все преувеличил, и Дайцзюнь обжегся несильно.

– Спасибо, молодая госпожа! – воскликнула Даи, быстро поклонилась и убежала.

* * *

В отведенных мне покоях было темно. Горели лишь два масляных светильника, но они не разгоняли густую темноту.

В нерешительности я замерла у входа. Может, все-таки позвать кого-то?..

И тут же сама на себя разозлилась. Неужели за эти дни настолько изнежилась, что не могу ничего сделать без посторонней помощи?.. И ладно снять непривычное многослойное церемониальное ханьфу, развязать множество тесемочек, вынуть десятки заколок и шпилек из прически. Но сейчас на мне и одежды почти нет.

Надо наслаждаться мгновениями свободы и одиночества.

Я скинула шелковый халат и направилась вглубь покоев – туда, где возвышалась кровать, похожая на отдельный миниатюрный павильон с балдахином из шелкового газа. Глаза привыкли к скудному освещению, и теперь темнота не казалась такой всепоглощающей.

Присела на край ложа. Зевнула, уже собралась улечься, как вдруг в ворохе подушек и одеял мне почудилось какое-то движение…

А ведь и правда, когда я уходила в купальню, постель была заправлена, подушки аккуратно лежали, а не то что сейчас.

Я резко вскочила.

И так же стремительно с моей кровати поднялся… Ян Нин.

Он покачнулся и схватился за резной столбик балдахина. Князь встряхнул головой, будто пытался прогнать дурман, а потом недоверчиво посмотрел на меня. Осоловело моргнул.

– Лин-шэ?.. Что ты здесь делаешь?..

– Я делаю? – прошипела я. – Ты в моей комнате!

Неужели он так увлекся игрой, что в этот раз действительно перебрал и перепутал покои?..

– Что?! – Князь сделал шаг вперед и снова пошатнулся. Схватился за мое плечо, чтобы не упасть. Его пальцы обожгли мою кожу сквозь тонкую ткань ночной сорочки.

Ян Нин замер. Крылья его носа раздувались, будто он уловил какой-то аромат. Даже в скупом свете масляного светильника я видела, что его зрачки неестественно расширились, поглотили весь цвет радужки и теперь горели черным огнем. В них не осталось ни насмешки, ни ненависти, ни холодного расчета – лишь животная первобытная страсть и ужас осознания, от которого у меня перехватило дыхание.

– Беги… – хрипло выдохнул Ян Нин. – Уходи сейчас же! Я… я не могу контролировать себя…

Он не сказал, но я и так поняла – его чем-то опоили. Князь вовсе неслучайно оказался в моих покоях.

Я сбросила его руку, метнулась к двери…

И тут за окном кто-то заиграл на флейте. Пронзительная мелодия завибрировала в воздухе, будоража кровь и поднимая что-то темное и запретное в душе.

В следующее мгновение Ян Нин настиг меня, развернул и прижал к себе. Я попыталась вырваться, оттолкнуть его, но это было все равно, что бороться со скалой. Его требовательные губы нашли мои. И в поцелуе смешались сладостная горечь и отчаяние, безумная страсть и всепрощающая нежность.

В какой-то миг я почти уступила этому сумасшедшему натиску. Мои руки перестали отталкивать Ян Нина. Колени подкосились, тело предательски откликнулось на его ярость дрожью, которая не имела ничего общего со страхом. В ушах гудела кровь, смешиваясь с проклятой мелодией флейты, завораживающей, гипнотической.

А потом за дверью раздались приглушенные голоса…

Конец 1-й книги

notes

Примечания

1

Эрху– китайский двухструнный смычковый инструмент с пронзительным, печальным звуком. Часто используется в трагических сценах.

В данном случае обращение«молодая госпожа»соответствует китайскому «да сяоцзе» (старшая дочь, старшая молодая госпожа).

2

Ханьфу– традиционное китайское платье (женское или мужское), обычно с запахивающимся воротом и широкими рукавами.

3

Ци– в традиционной китайской медицине жизненная энергия, циркулирующая в теле. Физическое и ментальное здоровье считается следствием ее гармоничного и беспрепятственного течения.

4

Акупунктура– традиционная китайская методика воздействия на особые точки тела. Помимо лечебного применения, она также легла в основу боевых техник, где точечные удары или нажатия используются для быстрого обездвиживания, причинения боли или потери сознания.

5

Пипа– китайская лютня с резким, звонким тембром.

6

Гуцинь– древний китайский щипковый инструмент. Звук тихий, медитативный.

7

Цзянху– романтизированный мир боевых искусств, тайных кланов и странствующих героев, существующий параллельно официальной власти. Широко используется в китайской литературе (уся), дорамах, фильмах и видеоиграх как символ вольного духа и приключений.

8

Менять обращение – значит менять отношение. «Лин-мэй» (досл. «сестренка Лин») звучало почти по-дружески, пока не сменилось на«Лин-шэ»– «змея Лин». «Младшая сестренка» стала «гадюкой».

9

В древнем Китае сутки делились на 12«часов»по два часа каждый, названных по животным зодиака.

10

Западная Чжоу(1046–771 до н. э.) – ранний период династии Чжоу.

11

Восточная Чжоу(771–256 до н. э.) – поздний период династии Чжоу.

12

Период Весны и Осени(771–476 до н. э.) – эпоха междоусобиц и расцвета философских школ.

13

Период Сражающихся царств(475–221 до н. э.) – время войн между семью крупными государствами перед объединением Китая под властью династии Цинь.

14

Чанъань– столица в периоды правления более поздних династий, крупнейший город древнего мира, политический и культурный центр Восточной Азии.

15

Лоян– столица Восточной Чжоу.

16

Ямэнь– административное учреждение, выполнявшее судебные и полицейские функции.

17

Цингун– китайское боевое искусство легкого перемещения. Включает прыжки, бесшумную ходьбу, балансирование на тонких поверхностях. Техники цингун требуют многолетних тренировок.

18

Цзинь– китайская единица измерения массы.

19

Кэ– традиционная китайская единица времени, равная 15 минутам.

«Чашка чая»– бытовая мера времени, описывающая промежуток около 15 минут.

«Палочка благовоний»– еще одна бытовая мера, составляющая около 30 минут.