Обложка Жестокий соправитель под заклятием каменного города

Жестокий соправитель под заклятием каменного города

Фотиния Гец

0% прочитано
Стандартный
Фотиния Гец

Жестокий соправитель под заклятием каменного города

Глава 17. Пока рука не схвачена — она чиста!

— То-ю-жжжжжж…! — недовольно возмутился юноша. — Ну, я же сказал, не надо сюда идти! Объясните мне, Антон Андреевич, на кой мне вам врать? Рассказывать сказки и страдать прочей ерундой? Мы с вами взрослые, культурные, хорошо образованные люди, и у нас нет цели заниматься глупостями. Неужели непонятно, что здесь нет лжи? Вы же видели, что по возвращении товарищ лейтенант всю ночь нормально спать не могла. На наших глазах эти злобные варвары убили невинную девушку.

Антон растерянно оглядывался вокруг и не слышал, что к нему обращаются.

— Раньше площадь такой не была… Откуда тут взялся другой город? Жилые старые дома? Куда делся лес? — удивлённо спросил он.

— В прошлый раз мы нашли здесь себе место для ночлега. Надо бы вернуться туда и поспать, — не дав ответа капитану, произнёс Заптарбравитап.

— Мы в прошлом, — добавила Сафира.

Парень пошёл вперёд, и девушка направилась за ним. Фосс начал ходить по площади и всё разглядывать, но потом решил пойти к ребятам. Он быстро догнал их, а после шёл и продолжал вертеть головой по сторонам.

— Ну что? Вы всё ещё считаете, что Тапочкин так может? — спросил рядовой.

— Нет! Это явно не Тапочкин. Однако то, что происходит с нами в реальности, не может быть! Есть только здесь и сейчас, сегодня! Хотя, обучаясь во втором вузе, я проходил, что путешествия теоретически возможны, но на практике ничего не получается, — ответил главный.

Через полчаса путешественники подошли к ночлегу и замерли от увиденного. Андрей сидел возле небольшой палатки и насвистывал песенку, перебирая ветки в руках.

— О‑о‑о‑о‑о‑о! Наконец‑то вы пришли! Я уже думал, вы потерялись. Я принёс вам одежду для этого мира и ещё захватил немного еды. Ох, вы себе не представляете, я еле успел! — ответил он.

Воцарилась тишина. Полминуты молчания — и у капитана нахмурились брови. Пристально глядя на техника, водитель‑пилот спросил:

— А остальные где?

— Спят! Они остались в нашем времени, — ответил прапорщик.

— Только не это! — громко воскликнул мужчина. — Надеюсь, к Василию не вернётся память о вчерашнем! Впрочем, он и без того может полезть в драку с Денизом. Не стоило оставлять их наедине. Передерутся из‑за Анны, а она не сможет их остановить! — сказал Антон и недовольно помотал головой.

— Надо бы сделать ещё пару палаток, моя очень маленькая. Помещается только один, — добавил техник.

Антон огляделся вокруг:

— Отряд, слушай мою команду! Ищите подходящие стволы деревьев для двускатного приставного шалаша. Каждый пусть сделает шалаш себе сам! Чем быстрее создадите себе ночлег, тем раньше уснёте! — отдал команду капитан.

Бойцы принялись за дело. Андрей поспешил на помощь Сафире. Когда всё было сделано, каждый занял свою палатку. Коллектив проспал до двенадцати часов дня.

Так же, как и в своём времени, после пробуждения они нашли место, где привели себя в порядок возле реки, а затем позавтракали. После разговорились и в начале беседы решили, что никакого желания сталкиваться с местными у них не было, лишь Антона мучило любопытство, но ему быстро объяснили, что этого лучше не делать.

Спешить им было некуда. Никаких занятий, кроме рыбалки и охоты, здесь не имелось. Чем мужчины и занялись, чтобы не погибнуть с голоду. Пока они были заняты делом, медик прогуливалась по густой зелёной чаще. Время бежало очень быстро.

Лейтенант зашла достаточно далеко, но её мобильное устройство запомнило дорогу и помогло не заблудиться. Густая листва деревьев закрывала эти места от палящего солнца. Наконец‑то прошла жара, дул лёгкий ветерок, и стало немного прохладно. Впрочем, прохладу почувствовали все бойцы, как только переместились в другое время. Здесь было слышно пение птиц — это радовало и успокаивало одновременно. После странной тишины в заколдованном лесу оказаться в прошлом, живом мире было не так уж и плохо. Тут даже пахло как‑то по‑другому, совсем не так, как в будущем. Князева наслаждалась прогулкой и необыкновенно свежим воздухом. Казалось, этот день обещает быть прекрасным.

— Какая чудесная тут природа! — сказала она после того, как сделала очередной глубокий вдох. В этот момент её лицо светилось от счастья.

Вдруг послышались мужские голоса. Один из них показался ей знакомым. Девушка стала осторожно красться, прячась за деревьями. Когда Сафира очутилась недалеко от говорящих, то, выглядывая из‑под дерева, увидела Хьярзаха и ещё одного юношу, а с левой стороны, в отдалении от них, ехали двое слуг на конях. Соправитель повернулся и пошёл к лошади. Пройдя немного, он услышал крик:

— Подожди! Нельзя её так оставлять! Она расскажет всем!

— А кто поверит? Пока рука не схвачена — она чиста! Незачем. Пусть живёт, — ответил сын царя. Он быстро добрался до коня и, сев на него, помчался вперёд. За ним последовали те самые слуги, которых увидела психолог.

Парень, оставшийся стоять на месте, некоторое время смотрел ему вслед, а после повернулся назад и сел рядом с лежащей на траве девушкой. Он вытащил кинжал, но лейтенант, находившаяся на расстоянии, не разглядела этого. Послышался громкий женский крик, а через пару секунд злодей быстро подскочил с места, побежав к своей лошади. Раздался топот копыт, и всадник умчался вдаль.

Медик подбежала к девушке, и от увиденного её заколотило.

— Мерзкие твари! Нелюди! — разозлившись, произнесла она и рукой прикрыла губы от ужаса. — Ну ничего… Я знаю, как вас поставить на место. Больше ни на кого рука не поднимется! — произнесла она, глядя на погибшую с перерезанным горлом.

Бедняга немногим отличалась от Жатани — и по внешности, и по тому, как сильно изувечено было её тело, до того как его забросали камнями.

Сафира снова вытащила из кармана мобильник и открыла программу голографии. Она отсканировала погибшую от головы до пальцев ног, а потом пошла обратно. Вернувшись, села возле палатки и начала создавать образ погибшей, подходящий для оживления. Выбрала голос, манеры и создала фразы, которыми предстояло говорить изображению.

— Уже пять часов вечера! Хорошо день мчится быстро. Кстати, хочется есть, — сказал Затар.

— Больше нет еды. Я взял немного галет, а из свежего — только рыба, что мы наловили. Сейчас надо будет готовить, — ответил Андрей.

— Это не самая большая проблема. Хуже то, что в нашем времени у нас еда тоже вот‑вот закончится. В лесу ни души. Только здесь, — ответил Антон.

— Замечательно, будет ещё один повод наведаться к варварам в гости. У них хотя бы лепёшки съедобные есть, — ответила медик. — Лично я пойду сейчас.

— И я хочу, но ведь опасно! — ответил капитан.

— Этрийцы сегодня ещё одну девушку убили! — громко произнесла она, и взоры мужчин устремились на неё. Вокруг воцарилась тишина.

— Если мы намерены их спасти, значит, надо постараться им поменять головы… Это практически невозможно. Есть лишь пара способов, которые кардинально могут поменять человека. Один из них — вызвать бешеный страх за свою жизнь через осознание последствий содеянного ими. Понимаете? Не содеянного ими, потому, что бесполезно, а именно последствий содеянного! И то нет гарантий, что изменятся… Однако я попробую! Жертва была отсканирована мной. Я поработала над образом в программе, и этим вечером Хьярзах будет напуган не на шутку! — ответила Князева.

— Как это ты планируешь сделать подобное? — спросил Фосс.

— В тот момент, когда мы предстанем перед ними, я включу голографию, словно она стоит рядом. Не забывайте, они думают, что я жрица, и наверняка верят, что у таких людей всякое возможно! — ответила психолог.

— Если они не поверили нам в прошлый раз, возможно, не поверят и в этот. Примут тебя за шарлатанку либо ведьму и погубят. Никакая голография не поможет, — ответил Затар.

— Мы должны спасти себя, а это невозможно без снятия магии. Придётся рискнуть. И нам ли бояться? Ведь у нас есть современное оружие, — ответила Сафира.

— Отряд, слушай мою команду! Пойдём перед тем, как начнёт темнеть. Так мы хоть успеем спастись, переместившись в своё время, когда стемнеет, если на нас попытаются напасть, — скомандовал Антон, и все согласились.

Он перевёл взгляд на медика:

— Князева, теперь нам нужна помощь по женской части. Помоги приготовить рыбу.

Глаза девушки округлились.

— Я же не Анна! Я никогда не готовила рыбу такого вида. Только безопасный полуфабрикат, изготовленный под госконтролем! — ответила она.

— Теперь будешь! — скомандовал главный, и все члены отряда занялись чисткой и приготовлением рыбы, а, пожарив её на костре, с аппетитом поели. После бойцы отправились в город.

Выйдя из леса, они прошлись по улицам Этрии, затем по площади и оказались перед дворцом.

— Подождите! У сада мало охраны… Мы можем пройти сбоку, если нас не пустят через парадный вход. Я бы даже сказал, лучше сразу пойти туда. Тем временем Сафира включит голографию, и тогда правители уже никуда не денутся. Кстати, для Кавказа дворец странный — не только по архитектуре, но и по отсутствию высокого ограждения возле него. Обычно они выглядели по-другому, а это здание ближе к римской вилле. Вокруг, кроме высоких кустарников, никаких ограждений, — заметил Заптарбравитап.

— Они могут позвать, и прибежит целая орава. Хотя и правда странно — слишком слабая охрана! — добавил Андрей.

— Пойдём через главный вход! Как положено официальным лицам, — скомандовал капитан и хотел уже пойти вперёд, как вдруг его снова остановили.

— Стоп! У нас по легенде главная — Сафира. Она же наша сестра и римская жрица, служащая в храме Асклепия. А вы — просто очередной член нашей команды, который вырвался из плена злобных захватчиков, напавших на нас по дороге сюда! Лучше сделайте вид, что немы, так как они любят проверять знание латыни, — добавил Рябчиков.

— Да ты как смеешь?! Отставить! Я здесь главный! — вспылил Антон, но, немного подумав, добавил: — Ладно. Раз латынь… Я не знаю латыни. Я говорю только на трёх языках.

— Ого! Только? — машинально воскликнула девушка.

— Русский, немецкий и английский. Нет, ещё, конечно, технический язык, азбука Морзе, ну и прочие, нужные для моей работы. Мало, конечно, но лучше, чем ничего, — скромно ответил капитан.

Сослуживцы рассмеялись.

— Обычно дальше русского у многих дело не идёт! — снова добавил техник.

Они пошли вперёд. Стоявший у входа во дворец человек их узнал и, подбежав к ним, поклонился.

— О, благородные граждане Рима! Мы просим простить нас. Царь сильно переживает из‑за того, что вы были неправильно поняты им и приняты за обманщиков. Владыка сейчас во дворце. Прошу нас простить и пройти за мной, — сказал он.

Члены отряда А-20-90 ЯР21 настороженно переглянулись. В их взглядах читалось недоверие к словам говорившего, однако надо было идти за тем, за чем пришли.

Мужчина провёл их через внутреннюю часть здания прямо в сад, где на скамейке сидели правитель и его сын.

Бойцы склонили головы перед монархами, а те, встав, поклонились им в ответ.

— О великие граждане Рима! Прошу нас извинить, ибо по глупости своей и неведению мы не поверили вам, — сказал царь.

При виде соправителя Сафиру стала пробирать дрожь, а к горлу подступала тошнота. Внутри неё бушевала буря эмоций, но внешне она была абсолютно спокойна. Психолог сделала пару шагов вперёд и подошла поближе к Хьярзаху. Лицо её в этот момент выражало сильную душевную боль. Она заговорила:

— Господин соправитель, мы ни за что не побеспокоили бы вас, если бы к нам не пришла… — голос оборвался, и повисла тишина, в которой было слышно лишь дыхание только что говорившей.

И тут из-за спины жрицы появилась та самая погибшая девушка. Она робко сделала шаг в сторону, и весь её образ предстал перед своим мучителем. Бедняга выглядела точно так же, как и в момент сканирования: глаза ещё не успели побелеть и были тёмно-карими, всё тело и лицо — побиты и расцарапаны, волосы длинные, растрёпанные; перерезанная шея, разорванная одежда.

Конечно, психолог постаралась над образом на славу! Казалось, что волосы призрака развеиваются на ветру, а из пореза на шее тонкими струйками при каждом слове жертвы текла кровь.

— Пусть тот, кто погубил меня, взяв в руки тело моё, явится на площадь и публично признается в том, что совершил, иначе вы все погибните! — Внезапно её глаза побелели, голос захрипел, а тело замерцало...

Правители закричали от страха. Джавах вытащил меч и попытался сразить духа. Он бегал вокруг галаграфии, размахивая оружием, а жертва, глядя на его бессмысленные усилия, рассмеялась. Её смех звучал всё громче и громче, а после начал расслаиваться, пока не стал совсем жутким.

Сработала программа автоответа, заложенная в мобильном устройстве и подстроенная под ситуацию вокруг персонажа:

— Выполни, что говорю, или погибнешь! — Глаза засветились белым светом, и стало очень жутко.

Перепуганный мужчина отскочил и взглянул на стоящих вокруг слуг и сына. Тот побледнел и с открытым ртом смотрел на происходящее, прячась за высокого слугу — такого же, как и сам. Сафира, понаблюдав за правителями, заговорила:

— Душа жертвы не может врать и взывает о помощи и мести. Прогневанные духи очень опасны, и в Риме их боятся. Они могут погубить целые семьи: не проходит и года, как иссякает весь род. Не рискуйте собой. Если на вас действительно есть вина, признайте её.

Царь посмотрел на сына:

— Ты сделал это с ней? — спросил он громко.

Хьярзах испуганно помотал головой:

— Нет! Я — нет! Я не желал ей зла и велел Лашу не убивать её, — проговорился парень.

Владыко закипел от гнева, глядя на своего преемника:

— Да как ты посмел?! — воскликнул он и дал звонкую пощёчину нерадивому соправителю. — Сколько раз я тебе говорил: добром это не закончится. Этрийцы — свободный народ! Они выскажутся против тебя, и ты потеряешь всё! Изгонят с позором, и это в лучшем случае, а ведь могут и убить! — Он повернулся в сторону галаграфии и поклонился изображению. — Прости. Виновный сделает так, как ты говоришь.

После этих слов дух исчез. Правители выдохнули. Однако Хьярзаха затрясло от страха перед отцом.

— Клянусь вам, я не желал ей смерти! Я говорю правду! Лаша не первый раз так поступает, — продолжал оправдываться молодой человек.

Джавах, не обращая внимания на слова сына, позвал нескольких слуг, которые были одеты как римские солдаты и вооружены мечами. Он приказал им:

— Ступайте вместе с господином-соправителем. Найдите виновника убийства — Лашу из благородного дома Шакан. Заставьте мужчину принести тело погибшей на площадь и сознаться перед народом в преступлении. Скажите ему: «Если ты не выполнишь мой приказ, то ты и вся твоя семья будете убиты».

Так всё и случилось. Злодей отпирался, но слуги, схватив его под руки, заставили выполнить приказ владыки. Преступника повели в лес. Теперь уже было не до смеха, но Лаша, привыкший к тому, что всё ему сходит с рук, ещё не осознавал этого.

Когда они туда пришли, темнота поглотила всё вокруг; лишь тусклый свет факелов, которые держали люди из сопровождения, освещал это место. На траве, в окружении роя летающих мух, лежала бездыханная девушка. Смрад, идущий от тела, распространялся повсюду. Лаша сморщился и повязал платок на лицо. Нехотя он наклонился и дрожащими руками поднял погибшую, а затем понёс её на площадь. За преступником шли слуги с мечами, которые подгоняли его, и Хьярзах. Мухи продолжали летать вокруг, и это раздражало всех идущих. Хотя все эти мужчины раньше воевали, сейчас им было жутко, и их начало тошнить.

В этом вечернем воздухе перемешались трупный запах и запах ужаса перед предстоящим признанием.

Соправителя стало трясти ещё сильнее, чем когда он увидел голографического духа. Соучастник боялся, что вместе с другом толпа разъярённых граждан убьёт и его. Каждый шаг растягивался во времени, которое невыносимо медленно шло, хотя двигались они быстро. Идущие прошли по лесу, потом по городу и вышли на площадь.

Лаша, надеясь, что удастся выкрутиться и кто-нибудь прикроет его родовитую богатую персону, обернулся назад:

— Хьярзах, они же убьют меня. Я просто скажу, что мы нашли её в лесу. Скажу, что виновного отыщут и накажут. Царь выдаст им кого-нибудь, и дело с концом.

— Нет, Лаша. Её душа говорила с нами. Мы все погибнем, если ты не признаешься, что убил её. Признайся — и твоя семья будет спасена. Прими вину: ведь это ты убийца. Ты ослушался моего приказа и лишил её жизни, — ответил Хьярзах.

— Но ведь и ты убивал, — упрекнул друг.

— Однажды, по ошибке. Я толкнул её, а она… Дурацкая ссора… — ответил мужчина.

— Ну да. А остальные? Пусть не твоими руками, но по приказу другие погибли — прилюдно.

— Нет, я не приказывал убивать, а то, что вышло, произошло случайно. — Соправитель знал свою вину и по обыкновению оправдывал себя. Недовольный упрёком, он крикнул на друга: — Скорее, мы ждём. Не гневи царя, иначе будет хуже. Не сделаешь — и он убьёт весь твой род у тебя на глазах. — Хьярзах принялся угрожать.

У Лаши были жена и дети. Не сказать, что он любил их: скорее, он относился к ним словно к вещам и не особо дорожил ими, но в этот момент он понимал, что его по-любому убьют. Лучше уж признаться, чтобы дети остались живы, чем если убьют всю семью.

Всё произошло очень неожиданно. Парень не думал, что последствия его дел приведут к такому финалу. Он не собирался умирать так рано. Сколько бы ни было на его счёту невинных душ, был уверен: всё сойдёт с рук.

— Помилуй, Хьярзах, ведь ты мой друг! Моему старшему сыну всего десять лет. Что будет с моей семьёй? — со слезами на глазах взывал Лаша. — Умоляю, придумай что-нибудь. Ну, найдём мы способ задобрить этого духа. Я одарю семью девушки большими деньгами.

— Деньгами? По закону всё имущество твоего рода теперь перейдёт семье погибшей. Они не станут молчать, им захочется мести и выгоды. Если же ты умрёшь, то царь смилостивится над твоей женой и детьми, дав им кров и еду, чтобы они не погибли с голоду. Владыка Джавах уже приказал солдатам: если ты не признаешься, они уничтожат весь твой род. Не останется никого, даже детей.

Лаше совсем стало дурно. Сердце бешено заколотилось, так что стук отдавался в голове. Щёки загорелись огнём, а по телу пошла сильная дрожь. Весь дрожа, он отпрянул от друга и громко закричал:

— Я совершил двойную скверну. Я виновен.

Этот громкий крик побудил немногочисленное количество людей, стоявших на площади, погрузившейся в ночную темноту, обернуться в сторону кричащего.

— Словно неведомая чёрная магия овладела мной, и я не понимал, что творю. Меня околдовали, но я признаю свою вину. Я не смог сопротивляться магии. — Он пытался себя оправдать. — Эта девушка была ведьмой. Обманом она заманила меня в лес и заставила овладеть ею. Я ничего не помню. Я был безумен, а когда прозрел, то увидел, что она мертва.

— Этот человек виновен! Он совершил ужасное и признаётся в этом. Соберитесь, этрийский народ! Будьте свидетелями происходящего! — воскликнул Хьярзах.

Люди отозвались на голос соправителя. Один за другим они стали выглядывать из окон ближайших домов. Слуги начали громко кричать, зазывая людей, а виновник снова повторил:

— Я совершил двойную скверну. Я виновен. Словно магия овладела мной, и я не понимал, что творю. Меня околдовали, но я признаю свою вину. Я не смог сопротивляться магии.

Он стоял в самом центре площади, продолжая держать тело девушки. По его глазам текли слёзы. Вместе со всем телом от страха задрожала челюсть, и из-за этого слова получалось выговаривать с трудом. Лаша уже и сам был не рад, что он так поступил. Однако надежда умирает последней, и мужчина надеялся на помилование.

Народ стал выходить из домов и сходиться туда, куда их звали. Набежало много слуг с факелами, чтобы как можно лучше освятить самую центральную часть города. Следом и царь явился на площадь в окружении множества вооружённых слуг. Часть из них тут же подошла к его сыну, чтобы обеспечить безопасность второго по значимости человека в стране.

Увидев, что люди активно сходятся, Лаша буквально взвыл:

— Помилуйте меня, ведь все мы люди. Ну, с кем не бывает. Я обещаю, что никогда больше так не поступлю и попрошу главную жрицу снять с меня колдовство. Я готов отдать всё своё имущество семье погибшей. У меня семья, дети. Они не виноваты в том, что произошло. Они погибнут без меня. О великий этрийский народ, прояви своё сострадание и доброту. Тогда злые духи увидят, что они не могут погубить человека и больше не будут никого околдовывать.

В ответ послышалось недовольное многоголосье:

— Уууууууууууууууууууууу.

Фраза «Ну, с кем не бывает!» ещё больше разозлила людей, находившихся вокруг.

— Совершивший двойную скверну, сам осквернён. Народ Этрии пусть судит тебя. Ты относился к роду достойных людей, которые много поколений верой и правдой служили царской семье. Один недостойный поступок погубил весь твой род, покрыв его позором. По законам гор твоя семья будет лишена всех почестей. Всё имущество и земли будут переданы семье пострадавшей, — во всеуслышанье произнёс Джавах. Закон был именно таким. В подобных случаях так происходило, и это очень сильно удерживало людей от преступления.

Народ загудел. Хьярзах с сопровождением сдвинулся с места и поспешил подойти поближе к отцу. Ещё немного — и толпа окружила Лашу. Они так громко шумели, что почти заглушили дикие крики злодея. Их руки и ноги нещадно колотили его. Они были готовы стереть убийцу в муку.

Когда толпа разошлась, перед Хьярзахом предстала ужасная картина, а в его ухо вместе с тёплым ветерком, исходящим из уст царя, влетела тихая, еле слышная фраза:

— Так будет и с тобой, если не прекратишь!

У соправителя полились из глаз слёзы:

— Ты отомщена! — прокричал он для народа так громко, что чуть не охрип, и внутри у него всё словно переворачивалось от болезненного осознания гибели лучшего друга. С виду казалось, что молодой человек ужаснулся жестокости и ему стало жаль девушку, но на самом деле в этот момент он горевал о Лаше и очень сильно испугался за себя. В эти минуты соправитель ненавидел всех: Сафиру, которая пришла, показав ему духа, слуг, выполнявших приказ царя, этрийцев, посмевших исполнить мщение, погибшую как главную виновницу, хотя она была лишь жертвой и в конце концов отца.

Нет. У него не было чувства вины. Так, лёгкое сожаление — и не более того. Своя шкура дороже всего на свете. Внутренний голос всегда говорил: «Я! Я здесь важнее всех!» — а сейчас к этому добавилось: «Они не выживут без царя и я им нужен. И всё-таки, если вдруг эти дурни так же обрушатся на меня? Из-за какой-то очередной девки, как эта? Нет! Мне, конечно, её жаль, ведь она никому не мешала. Даже если бы она осталась жива и попыталась кому-то рассказать, то её бы быстро заткнули, не убивая».

Толпа радостно взревела. Каждый плевал в сторону погибшего, демонстрируя этим своё презрение, а после уходил с площади.

Хьярзах вернулся во дворец и почувствовал себя так ужасно, как никогда до этого. Все события этого дня, начиная с погони за девушкой, заканчивая превратившимся в месиво Лашой, стояли у него перед глазами. Хотя мужчина не раз видел убийства, терял друзей и ранее участвовал в сражении, всё же сейчас ему было дурно. Ситуация пугала и снова возвращала к мыслям: «Не война! Обычный народный суд! А если однажды и меня не пощадят?» — Однако горделивая мысль, возникшая в его голове, настойчиво начала переубеждать:

— Нет! Я соправитель, и меня не поймают. Меня не обвинят. Свидетели будут убиты, а я оправдан. Я всемогущ, и мне можно всё.

А, что же наши бойцы? Они не увидели происходящего на площади. После ухода из главного зала Хьярзаха Сафира сделала вид, что ей плохо, и отряд удалился в выделенные им покои. Стоило темноте опуститься на город, как они снова оказались в своём времени.

После очередной повторяющейся вечерней череды событий наши бойцы направились спать в палатку. По пути в лес их догнал соправитель.

— Лаша наказан, как велел дух. Убит на народном суде, — воскликнул он.

Психолог повернула голову в его сторону:

— И?

— В прошлом меня это сильно разозлило, и я вас винил. Будьте осторожны. Ещё вы должны знать: завтра состоится вечер, на котором я представлю всем Ситкеру как свою невесту, — сказал молодой человек.

— Понятно. Позвольте нам отдохнуть, мы устали за день. По вашей милости я снова не высплюсь из-за кошмаров. Это вы можете спокойно убивать и жить с этим дальше. Есть, спать и радоваться так, словно в вашей жизни произошло что-то прекрасное, а другим от этого плохо, — недовольно выпалила Сафира и, отвернувшись от него, ускорила шаг.

— Это не так! — возмутился Хьярзах, но ему уже никто не отвечал. Он остановился и подумал: «Для них это произошло только что, а для меня — так давно, что если бы не магия, то я бы напрочь забыл события тех дней».

Князева продолжала идти, и в её голове уже созрел план действий на завтрашний день. За ней следовали все вернувшиеся из прошлого члены отряда.

Когда они вошли в палатку, там был Василий. Он поздоровался с сослуживцами. Лицо его светилось от счастья, словно подсказывая всем окружающим, что сегодня произошло что-то очень хорошее и очень важное.

— Ну, Василий, рассказывай, как прошёл день? — увидев его, спросил капитан.

Глава. 18. Разоблачение Ситкеры.

— Как, как! Я проснулся в палатке совсем один. Вокруг ни души! Начал искать людей, а здесь только каменные. Я уж было решил, что Тапочкин совсем озверел! Но потом появилась Анна и сказала, что Дениз пошёл гулять по лесу перед завтраком. После часа через пол он объявился. Ну мы все пошли к реке с рюкзаками. Там и позавтракали. Еды почти нет. Приходится есть понемногу… Весь день в желудке урчит.

А ещё я решил, что надо брать всё в свои руки. Таракан проворный слишком. Больно уж её обхаживает. Я сделал ей предложение. Бабы они такие… Без контроля всё не в ту степь пойдёт! Аня, конечно, ломается — «не знаю» — говорит. Я пообещал, что кольцо подарю, как в город приедем. Сказал, что квартиру заработаю. Я уверен, у нас всё будет. Товарищ капитан, ну однушку-то уж точно семейным дадут?! — поведал Василий.

— Смотря, насколько боец окажется настойчив. Если будешь добиваться, дадут. А Дениз, что? — спросил Антон, улыбаясь.

— Так я ж не при нём говорил. Я её в красивое место отвёл. Там цветы цветут. — ответил парень.

— Понятно. А сейчас, где Дениз? — спросил он.

— Перед вашим появлением был недалеко от нас. Рядом тут ходил. — ответил Иванов.

Пахлаван и Анна вошли в палатку и сели на свои места. Все члены отряда продолжили общение.

Перед рассветом ребята начали просыпаться. Главнокомандующий объявил, что теперь в прошлое отправится весь состав.

Василий не верил в происходившее, а Анна боялась.

Андрей успел попросить у царя ещё одежды для бойцов, и ему её предоставили. На этот раз все были собраны, как положено. Когда солнце стало подниматься, напуганная Семидорогая громко крикнула:

— Нет! — и расплакалась.

Город снова увеличился, а лес исчез.

— Что за ужас! Мы же все погибнем! — с заплаканным лицом воскликнула девушка.

— Без паники, это лишь в твоей голове! Реальность совсем другая. Несколько раз сюда попадали и возвращались. Не бойся, мы не погибнем. Мы перемещаемся и возвращаемся ровно в то место, на котором стоим. — Она посмотрела в сторону Антона. — Кстати, товарищ капитан, здесь нам будет проще выбраться из леса. Не через наше время, а через прошлое, — сказала Сафира.

— Молодец, товарищ лейтенант! — Это хорошая идея! — сказал Антон.

— Сафира права. Я заметил одно интересное различие между современным миром и прошлым: в нашем времени куда ни смотри, солнце со всех сторон, а здесь такого нет. Это значит: здесь есть выход и всё ещё не действует магия Ситкеры. Скорее всего, как только мы выйдем из зоны, в которой находились в будущем, мы автоматом переместимся в своё время, но уже в другое место. А этрийцам лучше не помогать и больше не вмешиваться. Пусть всё остаётся как есть. Спасая их, мы можем сами не родиться. В лучшем случае попадём в другой мир, но какой — это вопрос. — сказал Затар.

Отряд направился в лес, на своё место ночлега. На этот раз при них были рюкзаки. Проснувшись, сходили к реке, помылись и поели. Запас еды закончился.

— Товарищ капитан, предлагаю так же, как и вчера, наловить побольше рыбы и поесть. — сказал Андрей.

— Будьте готовы к тому, что на войне вы можете несколько дней быть без еды. И поверьте, вам там будет не до рыбалки. А иногда рыбачить негде. Либо в вас будет так лететь, что вы из окопов побоитесь выбираться. Переносите голод стойко и не жалуйтесь. Я в подобной ситуации был. Сейчас мы вспомним, как ходили по лесу раньше, и будем искать выход здесь. Несмотря на то, что он в эти времена был другой: деревья, кустарники, тропинки. Нам всё равно. Главное — выйти из заколдованной зоны. Самое важное на сегодня — уйти как можно дальше отсюда. Не имеет смысла куда. В своём времени разберёмся. Одно но: для безопасности на всякий случай поверх своих костюмов наденем их одежду. Так, в случае встречи с местными, мы никого не напугаем и не столкнёмся с опасностью. До темна столько времени, что можно не один город пешком обойти. Одеваемся и за мной! — скомандовал Фосс.

Никто не стал возражать. Желания Антона совпадали с желаниями всех бойцов. Они отправились в путь.

Через полчаса они услышали крик:

— Стойте! Остановитесь! Великий владыка Этрии зовёт вас! — позвал их сидящий на коне мужчина, одетый в военную форму, как у римлянина.

— Кажется, один из воинов или слуг царя, — пояснил Затар.

— Хоть что! Я хочу как можно скорее убраться отсюда. Хотя… Они ведь дают еду. Мы можем запастись едой — это нас спасёт! — вслух подумал Антон.

Когда всадник был совсем близко, капитан ответил, подняв руки кверху:

— О! Слава богам, вы появились! А мы уж думали, не выберемся отсюда. Заблудились!

— Наши леса небезопасны, по ним без проводников лучше не ходить. Никто не видел, как вы вышли из дворца.

— Да, мы вышли рано, когда ещё все спали. Надо было найти ещё двух наших пропавших людей, и мы нашли. Это последний, кто уцелел: все остальные мертвы… — ответил он и тяжело вздохнул.

Бойцы отправились за слугой и через час с небольшим оказались во дворце. Оставив свои ранцы в выделенных им покоях, они направились в трапезную. Перед выходом Сафира захватила с собой пару медицинских перчаток и несколько крошечных спиртовых медицинских салфеток, спрятав их в карман костюма, прикрытого платьем. Радостные, они позавтракали, сидя в главном зале рядом с трёхклинием. Теперь уже жёсткие лепёшки с землистым вкусом и глиняный стакан воды были в радость. Мясо, пусть и тоже жёсткое, пошло в ход. О безопасности питания не могло быть и речи. Либо смерть от голода, либо есть что дают. Иммунной системе оставалось пожелать удачи…

— Надо бы пойти людей полечить, — через некоторое время после еды сказала Сафира.Члены отряда вопросительно посмотрели на неё.

— Тхи, — сказал Василий. — Что?

— Ну я же здесь с этой целью. Мы прибыли сюда из Рима по приказу нашего царя и по воле бога Асклепия. Мне было велено ходить по здешним землям и лечить всех нуждающихся. Я прошу, как и прежде, пойти со мной — ответила она.

Сидевший рядом Андрей притянул Иванова к себе и тихо шепнул:

— Молчи, слуги вокруг. Выдашь нас — и нам крышка. Наш медик и здесь в своём амплуа. Это всем выгодно.

— Ааааааааааа! — протяжно произнёс он и затих.

Ребята встали и направились к выходу. За ними побежал слуга:

— Куда вы? Без сопровождения небезопасно! — воскликнул он.

Служащий попросил подождать, и через пару минут к ним вышли несколько мужчин, одетых в доспехи.

— Это господин Берджах — великий воин Этрии. Его знает каждый житель города. Он и ещё несколько воинов будут сопровождать вас. Они обеспечат вашу безопасность.

Все члены отряда вместе с выделенными им людьми вышли на площадь. Воин Берджах произнёс:

— О, великий этрийский народ, боги смилостивились над нами и послали к нам одного из лучших врачей Рима. Кто из вас болен, может получить помощь этой благословенной женщины, — он указал рукой на лейтенанта.

Народ зашумел. Первым подошёл мужчина, который сильно хромал и поведал о своей беде с ногой.

— Надо осмотреть! Приподнимите штанину. — И движением рук она изобразила, что надо делать.

Мужчина нехотя замотал головой.

— Если я не увижу, что именно с вашей ногой, то как мне вам помочь? Врачи Рима — это не боги, а просто люди, которые много учились у тех, кто знал больше, и получили от богов способность лечить. Мы перенимали опыт предыдущих поколений. — Сафира окинула его взглядом и продолжила: — При вашем скудном питании у вас может быть много проблем со здоровьем. Вам нужно больше есть.

Мужчина всё-таки несмело поднял одну штанину. Первое, что бросилось в глаза, — это гнойная незаживающая рана. Медик посмотрела на главного воина и произнесла:

— Может ли царь выделить мне помещение и женщин-помощниц, которые помогут мне в лечебном деле? Для того чтобы вылечить этого мужчину, надо получше осмотреть его. В ране есть инородное тело: его надо оттуда убрать, обработать это место вином, затем наложить мёд и перевязать чистыми тканями. Он выздоровеет и будет здоров.

Мужчина посмотрел на воина, стоявшего рядом, и приказал доложить царю.

— Надо действовать быстрее, иначе бедняга может потерять ногу или даже жизнь, — поторопила Князева.

Больной побледнел от услышанного.

Его попросили отойти в сторону и подождать. Медик начала опрашивать следующих пациентов. Через некоторое время ей выделили помещение, где она продолжила работу. Несколько девушек, а также Анна, принялись ей помогать.

В пять часов вечера работа была перенесена на следующий день по приказу правителя. Через несколько часов должен был начаться приём знати. Праздничный вечер требовал, чтобы гости из Рима присутствовали.

Отряд отправился отдыхать в свои покои. Подходя к комнатам, Сафира задержала сослуживца и с волнением в голосе шепнула ему на ухо:

— Затар, я боюсь, что нас могут раскрыть, если вдруг здесь кто-нибудь появится из Рима.

— Не бойся. Рим в эти времена — это большое государство. Большая часть его граждан говорили на разных языках и не были в столице. Что бы ни было, запутаем и обманем их так же, как царя и его сына. К тому же ты лечишь людей. Скоро пойдут положительные отзывы о лечении, и в народе начнут тебя прославлять. Раньше оценивали по результату труда, а не как у нас: расхвалят, а он или она на деле ничего из себя не представляют. — прошептал он в ответ.

Мужчины расположились в комнате, находящейся неподалёку от женской. Девушки были вдвоём. Сафира и Анна подустали. Они прилегли на кровати, и сон в одно мгновение захватил их.

Через час громкий голос объявил:

— Господин соправитель!

Это разбудило их. Красавицы сели на кроватях и увидели, как Хьярзах в сопровождении служанки вошёл к ним в комнату. Он сделал небольшой поклон и заговорил:

— Гости вот-вот соберутся. Неужели вы уснули, зная, что вам предстоит быть сегодня вечером на приёме в главном зале?

— Простите, господин соправитель. Мы устали и прилегли на пару минут, но от усталости не заметили, как уснули. Лечить людей совсем непросто. Если неправильно установить болезнь, ошибиться, то больной может погибнуть! Это очень серьёзно, — ответила медик.

— Вряд ли вы можете хоть кому-то помочь. После вашего появления возникло много проблем! Вы говорили — Ситкера ведьма, но я вам не верю. Из-за вас отец обвинил меня в гибели Жатани, а после случая с Лашей сильно на меня обозлился. Дух погибшей явился вчера не просто так. Вы служите не Асклепию, а злым силам. Ни разу души умерших не появлялись здесь, однако с вашим приходом всё изменилось. Вы сами призвали её, чтобы обвинить меня в преступлении! — гневно сказал он.

От этой фразы психологу стало дурно. Перед ней стоял человек, которого невозможно было исправить. Он нагло обвинял её и заявлял о своей невиновности, словно ничего не осознавал. Сафира почувствовала внутри себя нарастающую злость, но сдержалась, чтобы не крикнуть на него.

— Нет, я здесь ни при чём. Жатани и всё, что с ней происходило, мы увидели случайно, и свидетель тут не только я. А вчера я и знать не знала, что происходило в вашей жизни. Мне и моим людям явился дух и начал настаивать, чтобы мы шли во дворец. Погибшая буквально гнала нас туда, требуя справедливости и мщения. А Ситкера, кажется, ваша невеста. Сегодня вы узнаете, что она простая швея, и разгневаетесь на неё. Для вас окажется позором прилюдно выдать за свою невесту девушку не из знатной семьи, — ответила лейтенант, сохраняя спокойствие в голосе.

Парень усмехнулся:

— Никто ещё не слышал, что у меня есть невеста. Признайтесь. Возможно, кто-то так решил? Кто-то из противников рода этой благородной девушки заплатил вам, чтобы вы оболгали её? — спросил он, пристально глядя на лейтенанта прищуренными глазами.

— Ваши друзья сегодня увидят её и подтвердят вам, что она швея. Поэтому не спешите представлять её как невесту. Прежде спросите у них, знакома ли им девушка. Недоверяете мне, но им-то поверите? — спросила психолог.

— Поверю. Заодно и проверю, врёте вы мне или нет! — сказал соправитель.

— Пожалуйста, запомните кое-что важное. Когда узнаете правду о Ситкере, ни в коем случае не пытайтесь её убить. Расстаньтесь с ней мирно. Она из ведьминого рода. Если вы мне не поверите, даже когда друзья расскажут вам о ней, то сегодня же вечером я докажу вам свою правоту так, что у вас больше не останется и капли сомнения! — ответила Князева.

В этот момент наблюдавшая за происходящим Анна громко чихнула. Хьярзах перевёл на неё взгляд.

— А она кто? Я не видел её до сегодняшнего дня, — спросил молодой человек.

— Сегодня мы нашли ещё двух людей, ехавших сюда с нами. Это последние, кто остался в живых. Анна — моя родственница и тоже хочет посвятить свою жизнь служению Асклепию. Однако её родители против и хотят выдать сестру за одного знатного старика. Пока нам удаётся этого избежать, — ответила лейтенант.

— В Этрии непослушание родителей приводит к плохим последствиям, — произнёс он.

— И у нас так же, но тут особый случай. Жених одержим злыми духами. В приступе гнева он убил пятерых жён. Нежелание родителей понять, что такой брак грозит ей гибелью, ни к чему хорошему не приведёт. Как старшая сестра, я считаю себя обязанной её защитить, — соврала Сафира.

— В таком случае и правда лучше выбрать служение, — ответил соправитель.

— Вставайте. Пора идти. Гости уже прибыли, — приказал он и вышел из спальни.

Девушки последовали за ним.

Через несколько минут весь состав отряда стоял в главном зале.Триклиний был полон яств, и от такого разнообразия у гостей разбегались глаза. На этот раз бойцы ели всё, что им хотелось. Час спустя ужин был окончен, и начались серьёзные беседы. Поднялся сильный шум от громких мужских голосов, но после нескольких тем внезапно наступила тишина. Хьярзах устремил свой взгляд на восточную девицу, сидевшую достаточно далеко от него. Она была одета в дорогую красную тунику с длинными рукавами, такую же, как носили в Риме. Мода у знати здесь отличалась от римской лишь цветом. В Этрии не считалось дурным тоном надевать красный. Наоборот, для богатых особ женского пола в любом статусе это приветствовалось, в то время как в империи принято было носить белое. Голова девушки была покрыта, а уши украшали серьги.

После этого молодой человек посмотрел на стоявшего рядом слугу и что-то шепнул ему. Тот поклонился и направился к девушке. Подойдя к ней, он попросил её встать и следовать за ним. Они вышли на середину зала, и мужчина громко заговорил:

— Господин соправитель просит всех присутствующих внимательней присмотреться к этой девушке. Если она кому-то из вас знакома, расскажите, что вам известно о ней.

Кареглазая красавица побледнела и с испуганными глазами оглядела всех присутствующих. Голос юноши, заговорившего первым, зазвенел у неё в ушах.

— Да, кто же не знает, господин соправитель? Это же Ситкера! Дочь ремесленника Умабия. Лучшая швея в нашем городе. Она шьёт одежду для моей семьи, — ответил парень.

— Правда, господин, лучшая. Если вам нужна хорошая швея, то даю слово, во всей Этрии вы не найдёте лучше! — подтвердил достаточно взрослый мужчина лет тридцати пяти в дорогих одеждах.

Снова поднялся гул, и гости принялись хвалить девушку.

Лицо Хьярзаха вытянулось. Он тоже побледнел. До самого конца парень надеялся, что слова Сафиры — ложь. Теперь, когда надежда рухнула, а неприятная правда открылась, соправитель уже ничего не слышал, лишь непонятный шум в ушах. Он посидел с минуту, а после встал.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге