Зелье удачи от Михалыча

Глава 1

Что я перво-наперво хочу сказать, так это то, что тот вантуз фирменный, заграничный, находится у меня на даче, в целости и сохранности. Я его вынес случайно, мимодумно и без цели завладения с последующей перепродажей. Но сейчас уже вернуть его я никак не могу и даже готов возместить немалую его стоимость. А теперь по порядку пойдем.

Начнем с того, что я работаю в НИИ ХимМинералИнж уже десять лет и прошел-таки за это время по карьерной лестнице пару ступеней. Глядите сами: от мелкой сошки, тьфу, подсобного рабочего, до главного начальника за всем сантехоборудованием НИИ! А что – солидно! И подчиненный у меня есть – Петька Тракторенко, подсобный рабочий.

Пригляд мой везде нужен - в НИИ этом вода, куда только не подводится: и в лаборатории, и в испытательные цеха, и в шоу рум, и в систему пожаротушения, и на поилки для сотрудников, ну и в сортиры, понятное дело. Ладно, подай воду, это было б полбеды, так еще и отведи! И каждый зачуханный лаборантишка норовит засор вчинить! Кто мелкую пакость в раковине сотворит, а кто и по-крупному в туалете сработает. Бегаешь с вантузом наперевес весь день, нет времени передохнуть, словом-другим с людьми перекинуться.

Вот, сижу я как-то на складе с завхозом, Пал Петровичем, чай пью, о тяготах своих рассказываю, а он мне в ответ и говорит: «Что ж ты со старьем носишься, давай, мы тебе фирменную вещь из Германии выпишем. Надо только коменданту служебку тиснуть, ну и поставить поллитру твоей фирменной. Я её вместо взноса на прошлое 23е февраля представлял, так что ты, как производитель, в наших складских кругах широко известен». Я сразу же Петровичу выговор за болтовню сделал. Сейчас, конечно, за это дело вроде не садят, но я еще с тех времен как-то настороже и не афиширую. И потому гоню по-тихому, выгоняю её родимую и реализую только проверенным товарищам за наши деревянные или по бартеру.

Вот вы говорите капитализм у нас уже давно, спрос, предложение и реклама – двигатель торговли. Хорошо и даже согласен! Но я-то человек из раньшего времени и потому строю индивидуальное светлое будущее только проверенными методами.

Стало быть, пожурил я Петровича за несогласованный маркетинг, но операцию с комендантом одобрил. В короткий срок мы это дельце обстряпали, и мне ДиЭйчЭлем пришло ажно два аппарата. Что тут скажешь – фирма! Что в раковине, что в унитазе засор чистит на отлично, знай насадки меняй. А почему? Потому что хитро сделан – вакуумный принцип, наука! Уровни отсоса промаркированы, литраж указан, всё честь по чести!

Тут как раз крепкая пробка в одной из лабораторий случилась, долгонько пришлось повозиться даже и с импортным струментом. Рабочий день завершается, научная камарилья, нагрузившись за день тяжелыми мыслями, к проходной потянулась, а я всё перед раковиной сижу - профессиональная гордость домой идти не дозволяет.

Победил я трубу уже вечером, устал, а точнее, замудохался, сильно. Инструмент собираю и вдруг слышу из-за стенки крики: «Ура! Аааа! Мамочки!!! Ураа!!! Эгей!! Люююуудии!!! Ура!». Выбегает белый халатик - паренёк лет тридцати пяти - очки с уха свисают, улыбка идиота во все лицо, в руках пробирка, взгляд блуждающий, нездоровый. Оказалось, эксперимент его удался, получил он там какие-то кристаллы чудесные «куда-то там проводниковые». И теперь-то он может еще эксперимент замастырить, о котором он давно мечтал, и который вообще сделает жизнь сладкой и распрекрасной как сахарная вата в детстве. Ну, видно, что не в себе человек, да и я устал. Что тут делать? Конечно, у меня с собой было. Забились мы в кабинетик, подальше от видеокамер, и начали стресс снимать. Сидим хорошо, лаборантик слюной брызжет - об открытии повествует. По ходу рассказа оказалось, что он старший научный сотрудник и, вообще, без пяти минут профессор. Выпили за науку. Показал он мне эти свои кристаллы в пробирке, из-за которых столько слов потратил. Ну что, как говорят на юге, я за них цены не дал бы. На вид ничего интересного - порошок серого цвета. Без углубления в теорию не прочувствуешь, а углубляться-то уже и нечем - походный запас к концу подошел. Значит, пора выдвигаться из кабинетика за добавкой.

А куда тут идти? На склад к Петровичу, ясное дело, быть может, он еще не ушел. Двинулись мы споро, усталость моя прошла, в теле легкость, в голове - морской бриз. То состояние, когда хочется делать большие дела, когда ты остроумен и неотразим, и умеешь танцевать любой танец, если рядом есть женщины.

Прекрасного пола рядом не случилось, зато Петрович еще не ушел, сковав тем самым, цепь дальнейших событий. Мы ему объяснили положение дел и нашли у него полную поддержку и полбутыли моей настойки. Как оказалось, он был уже подогрет, в связи с успешным прохождением ревизии. Устроились у него в полутемном закутке между стеллажами, под самодельным плакатом: «В НИИ – Ни-Ни!».

Далее опять пошли научные разговоры. А что? Мы на любые темы могём – только подливай. Без пяти минут профессор показал пробирку Петровичу, и тот её оценил по достоинству, глубокомысленно заключив, что из малого происходит большое. Научник надулся на «малое», но перспективы подтвердил, и мы выпили за прогресс. После пошли личные темы, и выяснилось, что научника зовут Семён Павлович Агнаев и что у него кавказские корни. Выпили за мир на Кавказе. Петрович принес набор пипеток, которые мы вставили резинками вверх в нагрудные карманы лабораторного халата без пяти минут профессора, чтобы получились настоящие кавказские газыря. Для полноты картины не хватало папахи, и мешали свисающие с уха очки. Мы с Петровичем хотели их снять, но оказалось, что они там закреплены специальным крючком - чтоб не потерялись. Это изобретение высоко оценил уже я, и мы выпили за науку прикладную. Бриз в голове сменился тревожным порывистым ветром. Я понял, что если не выйти на свежий воздух, то скоро начнёт штормить, да и полбутылки кончились.

Выдвинулись прочь из НИИ. На проходной мы с Петровичем приняли гордый и независимый вид, а научник почему-то застеснялся и попытался проползти под турникетом незамеченным. К счастью, дежуривший охранник оказался моим постоянным клиентом. Он отнесся к нашим обстоятельствам с пониманием, помог справиться с турникетом и поднял профессора без пяти с пола.

На кратком совещании уже возле дверей мы с Петровичем решили ехать ко мне на дачу, чтобы продолжить общение с использованием проверенного напитка моего производства. Благо ж/д станция недалеко, и ехать до моих пенат всего полчаса. Научник в обсуждении не участвовал и в этом вопросе положился на Петровича, а на его любезно подставленное плечо в вопросе транспортировки.

Поездку на электричке мы перенесли скверно. Без пяти минут профессор взбодрился и вновь поднял тему НТП. В отсутствии дозаправки, его слова стали казаться мне ахинеей. И я ему высказал свое авторитетное мнение в разрезе того, что крючок на дужке очков это дело, а уровень люми... люмининисцен… тьфу, ции его порошка это чушь и баловство.

В итоге мы с ним повздорили. Причем сказались кавказские корни, и когда я, по-дружески и не злобясь, отвесил ему оплеуху, он ответил мне прямым в челюсть. Разнимать нас полез Петрович и тоже получил прямой в челюсть, но уже от меня. Случайно вышло - целеуказание сбилось.

Конфликт прекратили полицейские. Лишь только они появились в противоположном конце вагона, как Петрович, не оборачиваясь и, вообще, почувствовав их каким-то ненаучным, сверхъестественным способом, истошно крикнул: «Менты! Текаем!» и бросился в тамбур. Мы с научником, влекомые инстинктом, последовали за ним. Чудесным образом электричка оказалась в этот момент у перрона, и даже более того - на нашей остановке. Удача.

Пожелав полицейским, посредством популярного жеста, счастливого пути, мы скорым маршем направились ко мне на дачу, чтобы отметить победу человека над слепой Фемидой. По дороге Петрович поделился с нами, что перед каждой ревизией у него-де чувствительность необыкновенная делается в ягодичной области, вот и полицейских он так же ощутил. Научник пообещал по возвращении в НИИ этот феномен исследовать. Беседуя в этом ключе, мы добрались до моего участка.

Ах, какая у меня прекрасная деляночка! Домик в три комнаты с мансардой, собран частично из круглого бруса, частично из квадратного, местами из пенобетонных блоков, а местами из кирпича - на стройке я одно время разнорабочим халтурил. Дорожка от дома до будки размышлений песочком посыпана, грядки кой-какие, парничок. Конфетка, а не дача.

Коллеги её тоже высоко оценили, заметив, однако, насчет забора, мол, покосился, а опоры знатные. И правда, забор у меня примечательный. По углам участка две глыбы каменные стоят, высокие - метра полтора, клыки напоминают немного. Я между ними заборчик наколотил и на хомуты из стальной проволоки его повесил. Благо не в убыток вышло, а наоборот пару метров с соседнего пустующего участка прибавилось. А в прошлые выходные в левую опору камаз припарковался, ну и завалил её немного вместе с заборчиком. Я подкопать пытался, выпрямить как-то, да куда там – не сдвинуть.

Прошли мы в дом, разлили, выпили, и вроде посветлело сразу. Отметили победу над порядком, обнялись с научником, и я начал экскурсию по производству. Показал куб, манометры, колбы, реторты, трубки, змеевики и прочее. Попутно описываю технологический процесс, журнал партий показываю. Все в чистоте и порядке, образцы в мензурках, исходное сырье – в мешках, тапочки на полочке, халатик на крючке. Профессор без пяти осмотрел и похвалил, говорит - не хуже, чем в лаборатории НИИ. Что сказать, ясно, что не хуже.

Гости начали дегустацию образцов, а я пошел закусь организовать. Глядь, а в холодильнике шаром покати. Ну, поплелся к соседу, пока дозвался, пока ругался, время прошло. Возвращаюсь с сосисками, Петрович уже на лавке дремлет, а научник, гад, вентили в аппарате крутит. Я ему с порога кричу, мать-перемать, настройки собьешь! А он и ухом не ведёт. Ну, я схватил первое, что под руку попалось, прямой-то в челюсть я запомнил, и к нему.

Подбежал и хотел было уже огреть его поперек хребтины, но вижу не так с ним что-то. Стоит, трясется, лицо, как мел белое, дрожащими руками порошок свой драгоценный в дистиллятор засыпает! Хватаю его за шкирку и отбрасываю в угол! Он полежал, очухался и говорит: "Извини, Михалыч, что-то поплохело мне. Голос женский услышал. Говорит молю вас, добрый господин, окуните кристаллы пути в зелье удачи. Нам, говорит, грозит гибель, смерть страшная, лютая."

Ну, думаю, приехали. Это где ж это видано, чтоб на первый же день белочку за хвост хватали. Самому, бывало, невесть что на майских примерещится, но чтоб вот так, круглым счётом, с литровки на троих, это что-то странное.

А тут Петрович с лавки подскакивает и выдает: "Ох, мужики, жопой чую, что-то будет". И едва он это сказал, как за окном ка-ак треснет да ка-ак грохнет! Молнии сверкают! Мы быстро к окну, а там - светопреставление! Разряды прямо в мои каменные опоры бьют, заборчик между ними аж светится, и марево сине-фиолетовое вокруг растекается! Стоим рты раскрывши, а из того марева свет солнечный пробивается, и стены какие-то высоченные проступают! За заборчиком фигуры смутные мерещатся и голос. Ясно слышен голос, но без звука, а прямо в голове. Ну, мы трое переглянулись и начали на пол тихонько оседать. Сначала научник, потом Петрович, да и я за компанию сознания лишился. А что, в таком обществе и в обмороке поваляться не зазорно. Долго ли иль не очень в отключке я пролежал, однако когда очухался, то голоса слышать не перестал. И изображение это, похабное, веру в себя подрывающее, из-за забора не испарилось. И даже, наоборот, отфокусировалось, марево только сомнительное по краям осталось.

Научник, отморозок этакий, в одних тапочках уже у забора трётся, Петрович дрожащей рукой готовую продукцию по стаканам разливает и вполголоса насчет колючих чертей что-то причитает. Я пригляделся и точно, фигуры эти за забором, хотя и с ногами, и с руками, но все в иголках и длинноносы ужасно.

Я Петровичу говорю в том смысле, что не блажи и не сокрушайся раньше времени, научника, гляди вон, не слопали. Пока. Выпили и пошли научника выручать.

Поднесли ему стакан, он и говорит, мол, знакомьтесь, Агнели Ёжи, и рукой на чудо-юдо за забором показывает. Агнели, мол, принцесса народа ежей, она телепат и просит нас помочь им в трудном деле, вся надежда на нас, на героев. Подробнее объяснит король, каковой ожидает нас во дворце.

Пригляделся я и, верно, чудища эти на ежей маленько смахивают, только длинные львиные хвосты не к месту. Среднего роста, если с иголками считать. Мужики целиком почти ими заросли, кроме пуза и груди. Женщины, на примере Агнели, напротив, почти полностью без иголок, только на голове и кончике хвоста. Одеты и те и другие в свободные туники и сандали. У прынцессы голова круглая, вытянутая вперед с длинной, почти человеческой шей. У мужиков шея короткая, а башка треугольная, основанием книзу. Короче, на вид мужики у них явно недоразвитые. Глаза круглые, крупные с белком и зрачком. Маленький рот, полные губы и вытянутый, конусообразный нос на пол-лица. Ох, если б не стакан, не вжись бы к ним не подошел.

Научник взялся нас агитировать, посмотрите, говорит, вот тот пожилой ёж, что к стене привалившись, в пыли лежит, чуть богу душу не отдал, портал для нас открывая. Дедок и впрямь выглядел плохо: дыхание хриплое, глаза закрыты, морда серая.

Дело серьезное, конечно, если просят, значит, надо помочь. Но я всё ж решил уточнить насчет их гастрономических пристрастий, а то мало ли - в суп пустят. А Петрович насчёт каких-то экспериментов забеспокоился, засуетился и глянул на ежиху странным взглядом.

А она нас сразу заверила, что они, почти что, полностью травоядные и в прошлом совершенно к другим видам были толерантны. А насчёт экспериментов, то как можно, а если вдруг и что, то только по обоюдному согласию. И сама, эдак так, в сторону научника глазом - стрельк. А тот от неё взглядом и вовсе не отрывался.

Ну, что делать, пошли. Я за бутылкой сбегал, профессор тапочки переодел и полезли. Агнели нас о межмировом тумане упредила, мол, не дотрагивайтесь до этого марева, может утянуть туда - не знаю куда. Оторвали в одном месте доску и по одному в другой мир стелепунькались. Я, на всякий, фирменный вантуз, которым научника огреть хотел, с собой захватил - он железный, увесистый и уверенности добавляет. А когда лезли, я как-то машинально и даже из озорства в марево концом ткнул и на отсос нажал. Что-то всосалось.

Выбрались мы на ту сторону и оказались во дворе крепости. Булькнули прямо из горла за удачный переход. Вокруг высоченные стены из кирпича песочного цвета, разнокалиберного, но аккуратного, годного такого. Ежи с пиками снуют, и всё пространство забито какими-то телегами с тюками и всяким скарбом. Прошли в башню, потом по лестницам, по узким переходам добрались до дворца. Стены сразу разбежались в стороны, полы, соответственно, расширились, а потолок вверх забрался. Хорошо, что тут нет системы пожаротушения, а то наверх только альпинист залезет. В общем, как надо всё, по богатому.

Но нам оказалось не сюда. Снова пошли переходами и добрались, наконец, до царского помещения, зашли. Ну, что сказать, на контрасте с холлом как-то слабовато смотрится. Ни тебе золота, ни серебра: на полу плитка, на стенах деревянные панели. И тесновато.

Его Величество восседает на троне, чуть ниже жмутся трое. Мы как вошли, так они со своей ступеньки нам поклонились, мы кивнули. Они опять согнулись. Ну, мы снова лицом в пол сделали, они в ответ.

Даже я, человек мирный и незлобивый, начал закипать, и дело могло кончиться дракой, но тут вмешалась Ёжи и остановила болванчиков.

Царь начал говорить, а точнее, в мозг вещать. Выяснилось, что нас ждут уже сто лет. Ну, не прям буквально, но с тех пор как провидец исторг из себя пророчество, примерно столько и прошло.

Как водится, оракул вещал, а записывали кто ни попадя. В результате сообщалось хитро и путано, много и о разном. О королевских носках и внебрачных связях, о ценах на пеньку и здоровье двоюродной тетки короля. Среди прочего затесалось и главное: в самый последний момент, когда силы зла будут готовы смести с лица земли всех ежей, явятся трое героев-иномирян: мудрец, оракул и алхимик. Так вот мы эти самые герои и есть! А времена у них настали самые распоследние. Крайний ихний оплот, столицу, осаждают орды злобной расы лис.

Лисы - аборигены этого мира, а ежи, наоборот - пришлые. Пять веков назад впёрлись они в этот мир через портал, как делали много раз до того. Они, мол, туристы, по мирам шляются - людей смотрят, себя показывают. Однако с этим миром вышла заминка. Сильно он им приглянулся, и внутри их сообщества завелись раскольники. Образовалась партия домоседов, которая бросалась популистскими лозунгами, рисовала светлое будущее и склоняла на свою сторону молодежь.

Итог очевиден, старая власть кончилась и не просто так, а вместе с магами-порталистами, коих развесили на столбах. Заодно и книжки их умные спалили, как вредные и несоответствующие историческому моменту. И за следующие сто лет ежи сильно расплодились и на радостях прилично деградировали.

Лисы в то время были диковаты и хорошо велись на цветные тряпочки. Конечно, их поработили. Не то чтоб напрямую, но надежно. Эксплуатировали их ежи и попутно просвещали. И вот спустя каких-то четыреста лет одомашненные лисы подняли повсеместное восстание на теме национализма и исторической справедливости. Взяли в руки что потяжелее, позвали соседей и давай ежей лупить. И так хорошо это у них получилось, что в один год они привели популяцию гостей к начальной, к тому, то есть, поголовью, каковое в их мир пятьсот лет назад из портала стелепунькалось.

Ежи теперь и рады бы куда-нибудь свинтить, да магов-то нет. Стали искать, вспоминать бабкины сказки и, вообще, активно взялись за дело спасения вида. А если очень захотеть, можно в космос полететь. Вот и они кой-чего полезного накопали. Во-первых, пророчество, во-вторых семью с магическим даром и двумя книжками под кроватью. Семейство магов-диссидентов сделали царями и стали ждать знамения – один из пилонов портала, согласно записанному, должен накрениться, что и произошло совсем недавно.

Портал этот хитрый существует во многих мирах и надо лишь оросить его специальным раствором и прочитать заклинание. В крайнем случае можно не орошать, а рядом зелье подержать, но тогда сил магических нужно много израсходовать, что вредно для здоровья.

Тут снова начинается наша история. Как только научник со своим порошком к моему забору приблизился, так сразу дед-архимаг учуял исторический момент. Но сил у него метро свое в наш мир запустить поначалу не хватило. Что делать? Принюхался дед ещё и продукцию мою в доме ощутил, и даже впитал кой-чего, я так подозреваю. Оказалось, что раньше известна она у них была как зелье удачи, каковое помогает во всех делах. Вот ведь, ежи, а жизнь знают. Варили его ихние маги в стародавние времена, а после революции рецепт был утерян.

Так вот, дед позвал Агнели, а та, поднатужившись, обратилась через пространство к нашему профессору без пяти. Дальше история известна.

Помолчали. Петрович предложил выпить за знакомство. Остаканились. Стали решать кто из нас кто согласно пророчеству. Я было примерил на себя роль мудреца, а что, житейской мудрости у меня – вагон и еще состав в заначке. Три раза женат был – не шутка. Но оказалось, что мудрец должен портал настроить, пока дед-архимаг в отключке, и я свою кандидатуру снял. С книжками возиться – не моё. Да и ответственность высокая, не так что крутанешь или начертишь и - привет.

После этого разобрались быстро, так как совершенно очевидно, что оракул - это Петрович со своей ягодичной областью. Тогда профессор без пяти – мудрец, хотя, как по мне, так молод он слишком, а алхимик это я.

Троица, что у трона ошивалась, сразу к нам сфланировала. Один взял Петровича под локоток и повел в штаб, провидеть, откуда и какими силами лисы следующую атаку начнут. Второй вместе с Агнели к научнику прилепился, ну а третий ко мне - записывать рецепт зелья удачи.

Я поначалу заартачился - коммерческая тайна как-никак. Потом оттаял, не зверь же я - целый вид без выпивки оставлять. Но договор лицензионный мы заключили, чтоб буде появятся они у нас на Земле - никаких продаж на сторону! Мне конкуренты не нужны. Ну, и в названии я себя увековечил: «Зелье удачи от Михалыча». Тут такое благодушие на меня упало, что я к себе на участок сбегал и две полные канистры им бесплатно презентовал.

Затем подробно описал весь процесс изготовления, с рисунками и цифрами. Потом описал процесс употребления, с практикой. Студент мой уже после второго тоста скис, что по первому разу вполне понятно.

Стало скучновато, и я заглянул к научнику. Тот сидел около накренившегося пилона, обложившись фолиантами, и что-то химичил: вынул пипетки из газырей и раствор кристаллов ими отмерял. Короче, был занят. Деда-архимага так у портала и оставили лежать, а то, мало ли, унесешь, и дверка закроется.

Тогда я собрался к Петровичу, но тут раздался страшный треск и грохот. Оказалось, лисы пробили внешнюю стену крепости и идут на штурм. Стоять в стороне я не мог и взошел на стену - поглядеть.

Жуткое дело творилось. Лисы лезли с лестницами и осадными башнями с разных сторон, а откуда-то издалека прилетали огромные валуны. Они-то и обрушили часть стены в одном месте, где сразу же началась ожесточенная рубка.

Постоял я, оценил тактическую обстановку и уже обратно хотел сходить, как вижу, лестница прямо рядом со мной на стену ложится, и конец её уже дрожит от поднимающихся бойцов. У меня под рукой ничего нет окромя фирменного вантуза, а он хоть и железный, но в таком деле едва ли пригодится.

Собрался я деру дать, но сзади что-то ка-ак бахнет! Меня вперед бросило да об пол приложило, а верхушка стены, по которой я сюда пришел, обрушилась.

Едва встал да очухался - на стену влезли первые лисы. Огляделись, меня заметили и замерли. Я на них тоже во все глаза таращусь. Немая сцена. На вид они классические лисы, только покрупнее, размером с волка, на задних лапах ходят, и спины согнуты как перед рывком на стометровку. Одеты в какие-то кожи, в руках серпы. Ой, как мне те серпы не понравились, я аж присел. Они, углядев мою реакцию, вздрогнули, оскалились, что-то прокаркали и ко мне.

Я, признаться, запаниковал. Что делать? Орать, что, мол, я иностранный посол-землянин, бесполезно - телепатить в мозг, как ежи делают, не умею. Назад нельзя - разобьешься, а впереди так орудия колхозника сверкают, что колени не держат.

Дрожа всем телом, я направил на них вантуз и нажал реверс. Целил в морду, мало ли попаду этим маревом, так охолонут, но добился другого эффекта. Из вантуза вылетело нечто белёсое, непрозрачное. Раскинуло рваные отростки в воздухе и над землей зависло. На вид огроменный комок тряпья, будто сшитого вместе, с отдельными кусками, торчащими в разные стороны, и острыми краями. Через секунду раздался визг на вроде поросячьего, но еще повыше, и эти тряпки на лис накинулись. Дальнейшее описывать не стану, скажу только, что ценный лисий мех после этого лоскутами по всей стене валялся. А чудище междумирья, отобедав, истаяло. Да уж, повезло так повезло.

Оставшиеся на стене лисы к такому повороту оказались не готовы и бежали обратно по своим же лестницам. А вскоре показались ежи вместе с Петровичем и подняли меня на ноги. Оракул, так его итить, извинялся и каялся, что эту атаку проворонил. В нужнике сидел, засранец.

Мы спустились во двор, где нас ждал научник. Он всё подготовил и настроил. Осталось только раствор куда надо налить и заклинание прочитать. А это значит, что пора домой.

Стали прощаться. Агнели нашего профессора за руку держит, что-то ему инкогнито в мозг телепатит. Глаза у обоих на мокром месте. Петрович взгляд отводит и уже лезть через забор порывается. Мне что-то тоже взгрустнулось.

Присели на дорожку и домой. Последним шел научник, и едва он ступил второй ногой на мой участок, как с той стороны грянул гром, ударила молния. Опора моя сама собой выровнялась и портал схлопнулся. Говорить не хотелось, поэтому мы выпили молча и пошли спать.

Наутро я некоторое время сомневался в произошедших вчера событиях, но выйдя по нужде, обнаружил, что забор стоит ровно, и значит, все было взаправду.

С тех пор прошло несколько недель, и как-то вечером ко мне на дачу приехал Семён, научник, с просьбой пожить да поэкспериментировать с порталом. Я, конечно, разрешил. А еще через неделю он пропал.

Мы с Петровичем думаем, что он к Агнели за забор ушел. Мне от этого делается тепло на душе, а Петрович грустит.