Завод Князя Тьмы

Глава 1

Пробуждение было паршивым. В ноздри ударил густой, приторно-сладкий запах старой лаванды, перемешанный с пылью и чем-то неуловимо металлическим — так пахнет кровь или свежезаточенная сталь.

Виктор попытался вздохнуть, но легкие словно наполнились ватой. Вместо привычного утреннего кашля курильщика из груди вырвался какой-то немощный свист. Он на автомате потянулся рукой к тумбочке, чтобы нащупать очки, но пальцы утонули в чем-то пушистом и издевательски мягком.

«Что за…?»

Он рывком сел, и голову тут же прострелило острой болью, как от хорошего удара кувалдой. Мир перед глазами расплывался, но даже сквозь мутную пелену Виктор понял: это не его комната. И это точно не больничная палата.

Над головой колыхался тяжелый балдахин из темного бархата, расшитый какими-то серебристыми нитями, которые в полумраке казались извивающимися червями. Виктор посмотрел на свои руки. Его охватил холодный, расчетливый ужас. Вместо широких, мозолистых ладоней с въевшейся под ногти машинной смазкой и шрамом от сорвавшегося ключа на указательном пальце, он видел тонкие, белые кисти аристократа. Кожа была неестественно бледной, а пальцы — длинными и изящными, словно у пианиста, который в жизни не поднимал ничего тяжелее бокала вина.

— Софт перенесли, а железо не подходит, — прохрипел он.

Голос. Это был не его голос. Высокий, звонкий, почти юношеский альт. Виктор ощупал шею, лицо. Тонкая челюсть, прямой нос, отсутствие даже намека на щетину.

В этот момент массивная дубовая дверь, украшенная железными горгульями, со стоном распахнулась.

— Ваше Темнейшество! Господин Вальдемар! Слава бездне, вы очнулись!

В комнату ввалилось нечто. Существо ростом под два с лишним метра, обтянутое багровой кожей, которая, казалось, была ему на пару размеров велика. Огромные загнутые рога зацепились за косяк, и гигант неуклюже дернулся, едва не снеся дверную раму. На нем был нацеплен панцирь, который явно видел лучшие времена: заклепки вылетели, правый наплечник держался на куске грязной веревки, а по центру зияла вмятина, оставленная чем-то тяжелым и тупым.

Виктор замер, анализируя объект. Демон. Постапокалиптического вида. В состоянии крайней истерики.

— Имя. Должность. Отчет, — отчеканил Виктор.

Демон замер на месте, его желтые глаза с вертикальными зрачками комично расширились. Он ожидал чего угодно — криков, слез, обморока, — но не этого сухого, режущего тона.

— Г-генерал Крулл, ваше темнейшество… — гигант шмыгнул носом, который был размером с хороший баклажан. — Командующий гарнизоном Обсидианового Пика. Отчет… отчет плохой. Совсем плохой.

— Конкретнее, генерал. Я не люблю воду в докладах.

— Священный Альянс… они уже в долине. Десять тысяч пехоты, две тысячи тяжелой кавалерии паладинов. Солнце слепит от их доспехов так, что наши гоблины-лучники отказываются смотреть в ту сторону. Наши маги… — Крулл замялся, ковыряя когтем вмятину на кирасе. — Они истощены. Магический щит Цитадели мерцает и вот-вот схлопнется. Нам осталось часа три, если повезет.

Виктор медленно встал с кровати. Шелк ночной рубашки неприятно холодил кожу. Он подошел к массивному окну и рывком раздвинул тяжелые портьеры.

Вид за окном заставил бы любого другого человека упасть в обморок. Цитадель стояла на вершине базальтового пика, уходящего круто вниз. А внизу, на зеленых лугах, раскинулся идеальный, геометрически выверенный ад. Сотни белых шатров, стройные ряды копейщиков, блестящие на солнце панцири рыцарей. Они разворачивали осадные машины — огромные требушеты из светлого дерева, которые выглядели как чудо инженерной мысли… если бы не были созданы для убийства Виктора.

— Инвентаризация, — произнес Виктор, не оборачиваясь. — Сколько у нас боеспособных единиц?

— Около двух тысяч гоблинов, но они… как бы это сказать… морально не готовы. У них старые тесаки и почти нет щитов. Тридцать демонов-надсмотрщиков, но они уже делят между собой коней в конюшне, чтобы было на чем бежать. Казна пуста. Генерал Грок ушел вчера в сумерках, прихватив все магические кристаллы.

Виктор смотрел на армию внизу и видел не «Светлое воинство», а огромную массу ресурсов, которая скоро придет уничтожать его «предприятие». Ситуация была классической: рейдерский захват при полном попустительстве менеджмента.

— Значит, магии нет, денег нет, армии нет, — резюмировал Виктор. — Прекрасно. Идеальные стартовые условия для кризис-менеджмента.

Он повернулся к Круллу. Тот выглядел так, будто сейчас разрыдается горючими серными слезами.

— Генерал, прежде чем я приму решение о капитуляции или эвакуации, мне нужно осмотреть инфраструктуру. Магия — это переменная, на которую я не могу опираться. Мне нужно что-то более… материальное.

— Инфра… что? — Крулл моргнул.

— Показывай мне замок, Крулл. Все уровни. От чердаков до самых глубоких подвалов. Особенно подвалов.

— Но… господин, паладины скоро начнут обстрел! — взвизгнул демон.

— Тем более. Стены толстые, в подвале безопаснее. Веди. И если я увижу еще одну незакрепленную деталь на твоем доспехе — отправлю на переплавку. Живо!

Спуск на нижние ярусы Цитадели был похож на погружение в жерло остывающего вулкана.

Винтовая лестница, высеченная прямо в черном базальте, казалась бесконечной. Чем ниже они спускались, тем сильнее менялась атмосфера. Верхние этажи замка воняли парадным упадком — пышными, но гниющими гобеленами, сыростью и парфюмерией, которой бывший хозяин тела пытался глушить собственную нечистоплотность.

Здесь же, на глубине пары сотен метров, воздух становился суше и горячее. На стенах исчезла зеленоватая плесень. В ноздри ударил густой, знакомый Виктор до боли запах: смесь окалины, мазута, перегретого металла и легкого оттенка тухлых яиц — серы.

— Генерал, — Виктор остановился на узкой площадке и провел пальцем по стыку между каменными блоками. — Кто строил эту часть замка?

— Г-гномы, ваше темнейшество, — Крулл судорожно перехватил факел, раня копоть на свои и без того грязные плечи. — Лет триста назад. Ваш прадед, Кровожадный Влад III, взял их в плен после третьего похода. Месяцев шесть они тут копали, что-то строили, а потом подняли бунт. Прадед их всех казнил, а цеха запечатал. С тех пор сюда только мусор сбрасывали да провинившихся гоблинов.

Виктор прищурился, разглядывая пальцы. На них остался сухой, серый налет. Не пыль. Сажа.

— Вашему прадеду нужно было оторвать руки и вставить их обратно другим концом, — сухо резюмировал Виктор. — Зацементировано на совесть. Ни трещин, ни усадки. Молодцы гномы.

Они преодолели последний пролет и уперлись в массивные двустворчатые ворота из черного полосового железа. Ворота удерживал засов толщиной с хорошую шпалу.

— Открывай, — скомандовал Виктор.

— Господин, там... там же пауки! И чудовища! И вонь! — попытался заупрямиться демон.

— Кранч, — жестко сказал Виктор. — Не ворота, а свои сопли подбери. Если я через десять секунд не буду внутри, я найду способ запустить в тебя этот засов.

Крулл зарычал, надул губы, но спорить не решился. Он уперся мощным плечом в засов, жилы на его красной шее вздулись, и металл со страшным, душу раздирающим скрежетом пошел вправо. Демон навалился на створку. Ворота поддались с гулким эхом, которое ушло куда-то далеко в темноту, рассекая вековую тишину.

Виктор вырвал из рук Крулла факел и первым сделал шаг за порог.

Пространство за воротами поражало масштабом. Это был не просто подвал. Это был гигантский естественный грот, доработанный проходческими щитами и зубилами. Потолок уходил на высоту десятиэтажного дома, теряясь в непроглядной тьме.

Но главное было не это.

Свет факела выхватил из мрака силуэты настоящих гигантов. В центре зала возвышались три колоссальных стальных цилиндра — котла, укутанных в несколько слоев потемневшей от времени медной обвязки. От них в разные стороны, словно щупальца исполинского спрута, разбегались трубы разного диаметра. Часть из них уходила под потолок, к массивным чугунным балкам, на которых висели ременные передачи и передаточные валы.

Вдоль стен ровными рядами стояли станки: механические молоты на чугунных станинах, сверлильные стойки, прессы и глубокие канавы для отливки.

— Мать твоя нормаль... — тихо, с почти религиозным трепетом прошептал Виктор.

Он подошел к ближайшему котлу.

Забравшись по ржавой технологической лестнице на смотровую площадку, он постучал костяшками пальцев по стенке.

Звук получился чистым, звонким.

— Высокоуглеродистая кованая сталь. Толщина стенки — не меньше сорока миллиметров, — пробормотал Виктор, разглядывая клепаные швы. Швы были выполнены с идеальной геометрической точностью, перекрытия листов идеальные, никаких следов свищей или глубокой коррозии. — Воздушная коррозия минимальна из-за сухой атмосферы.

Он спустился вниз и прошел вдоль линии труб к центру зала, где в полу зиял огромный прямоугольный провал, обнесенный чугунным парапетом.

Из провала шло такое дикое, плотное тепло, что у Виктора мгновенно пересохло в горле, а шелковая рубашка прилипла к спине. На дне провала, метров на двадцать ниже, в темноте пульсировало тяжелое, темно-малиновое свечение. Время от времени оттуда доносилось глубокое, басовитое бульканье.

— Лавовый выход... — прошептал Виктор. — Неужели...

Он всмотрелся в конструкцию под парапетом. Гномы не были дураками. Они не стали подавать воду прямо в лаву — это вызвало бы взрыв. Они проложили сквозь раскаленную массу сложнейший змеевик из жаропрочного сплава. По замкнутому контуру подавался теплоноситель, который разогревал главные котлы.

Геотермальный паровой котел высокого давления с бесконечным источником энергии. Без угля. Без дров. Без магии.

— Крулл! — рявкнул Виктор, да так, что демон подпрыгнул, едва не зацепив рогами низкую балку.

— Я! Ваше... господин!

— Это место не просто работает. Оно заснуло за секунду до того, как его бросили. Вентили заблокированы в закрытом положении, масло в масленках сохнет, но оно есть! Трубы целы!

— Но... но паладины же... — завел свою привычную шарманку демон.

— Да клал я на твоих паладинов с прибором!

Они не знают, Крулл, что они пришли на приемку завода. И задержку сдачи объекта я им устрою со всеми вытекающими.

— Что... что делать, господин? — сглотнув сухую слюну, спросил Крулл.

— Слушай меня внимательно и запоминай с первого раза.

Первое: всех гоблинов, которые умеют отличить молоток от собственной ноги — согнать сюда. Назначить старших.

Второе: найти все запасы серы, древесного угля и селитры. Они должны быть в аптеках или на складах колдунов.

Третье: собрать всех оставшихся магов. Если они не умеют боевую магию — отлично. Пусть работают нагнетателями воздуха и проверяют швы уплотнителями.

Виктор развернулся к главному распределительному щиту и положил бледную ладонь на массивный латунный маховик ввода воды.

— Час на сбор. Через шестьдесят минут здесь должна начаться первая смена. Если кто-то попытается сбежать — вешать на воротах за нарушение трудовой дисциплины. Вопросы есть?

— Н-нет, товарищ... то есть, Ваше Темнейшество! — Крулл вытянулся во фрунт, сам не понимая, почему слушается этого сумасшедшего мальчишку.

— Выполнять!

Демон грохоча сапогами помчался наверх. Виктор остался в цеху один. Он закрыл глаза, вслушиваясь в гулкое, тяжелое дыхание лавового колодца, и впервые за день улыбнулся.

«Ну что, паладины... Посмотрим, как ваши святые доспехи держат бессемеровскую сталь и дальнобойную шрапнель».

Глава 2

Ровно через пятьдесят минут подвальный зал заполнился шумом, который больше напоминал бунт на винно-водочном заводе, чем начало организованного рабочего процесса.

В «Гнездо Железа» согнали около трехсот гоблинов. Они визжали, толкались, цеплялись за выступы стен и судорожно сжимали в тонких лапах ржавые тесаки, лопаты и какие-то дырявые ковши. За ними, помахивая плетьми, шли десяток угрюмых демонов-надсмотрщиков. Замыкали процессию пятеро местных магов — бледных, перепуганных стариков в помятых балдахинах, которые жались друг к другу, словно куры перед закланием.

Виктор стоял на смотровой площадке главного котла, заложив руки за спину. Он внимательно разглядывал свое новое «население».

— «М-да. Техника безопасности здесь и не ночевала», — думал он. — «Ни касок, ни спецобуви, одежда свисает лохмотьями — затянет в маховик, замучаешься кишки с вала выматывать. Организация труда — минус десять из десяти».

— Ти-и-ихо! — взревел Крулл, выходя вперед и сотрясая воздух ударом кулака в чугунную колонну. — Ваше Темнейшество будет говорить! Кто пикнет — отправлю на корм паукам!

Гоблины мгновенно притихли, задрав морды вверх. В их желтых глазах читался глубокий, въевшийся в поколения животный страх. Для них «Тёмный Властелин» всегда ассоциировался с пытками, бессмысленными казнями и отправкой на убой против паладинов.

Виктор сделал шаг к краю платформы. Его бледное лицо в свете багрового отсвета лавового колодца казалось высеченным из камня.

— Слушать сюда, — его голос, усиленный эхом огромного грота, прозвучал неожиданно сухо и четко. — У меня для вас две новости. Первая: паладины стоят у ворот и хотят вырезать нас всех, без разбора на демонов, гоблинов и магов. Для них вы — нечисть, подлежащая утилизации.

По толпе гоблинов прошел испуганный шепоток.

— Новость вторая, — продолжал Виктор. — Умирать за свои старые идеалы я не собираюсь. И вас на убой не отправлю. Сегодня этот замок прекращает быть цитаделью магии и разврата. С этого момента Обсидиановый Пик — это государственное оборонное предприятие. А вы — его рабочая сила.

Гоблины переглянулись. Слово «предприятие» для них звучало как неизвестное проклятие.

— Принцип простой, — Виктор перегнулся через перила. — Кто работает — тот ест. Кто работает хорошо — получает горячую пайку и защиту. Кто саботирует, ворует инструмент или нарушает дисциплину — идет работать на подачу шлака к лавовому колодцу. Вручную. Без лопаты.

Он повернулся к магам, которые пытались спрятаться за спинами демонов:

— Грик!

Из толпы вылез низкорослый, жиластый гоблин. Его левый глаз был закрыт кожаной повязкой, а пальцы на руках были сплошь покрыты старыми ожогами и шрамами. В руках он сжимал тяжелый молот.

— Я... Грик, господин, — прохрипел гоблин. — При прадеде твоем в ковальне сидел.

— Грик, назначаю тебя главным инженером котельного цеха, — четко произнес Виктор. — Твоя задача: взять пятьдесят самых сообразительных слесарей и срочно заняться модернизацией распределительной гребенки над воротами. Нам нужно отлить из жаропрочной шамотной глины сужающиеся конические сопла Лаваля и смонтировать их на концах паровых труб. Будем встречать паладинов силой фазового перехода.

— Из шамота... сопла... — Грик ошарашенно моргнул единственным глазом. — Понял, начальник! Мелюзга, за мной! Тащи глину, формы и паяльные лампы!

Виктор глубоко вздохнул. Напряжение немного спало. Механизм организации начал прокручиваться.

— Крулл! — окликнул он демона. — Пошли к водозабору. Пора заполнять систему.

Они подошли к массивной чугунной задвижке в углу зала, к которой подходила труба из горного ручья. Виктор проверил манометр на линии подачи. Стрелка легла на ноль, но сам механизм был цел.

— Ну, с богом... или с бездной, кто у вас тут главный, — пробормотал Виктор и вцепился обеими руками в чугунный штурвал задвижки. — Крулл, помогай!

Демон навалился всей своей тушей. Металл заскрипел. Столетний слой ржавчины осыпался на пол рыжими хлопьями. Штурвал поддался — сначала на миллиметр, потом с оглушительным щелчком провернулся на четверть оборота.

Внутри труб что-то забурлило, застонало, и глубоко в недрах «Гнезда Железа» раздался первый тяжелый, гулкий гидравлический удар. Вода пошла в раскаленный змеевик лавового колодца.

Каменный коридор, ведущий к тронному залу, вибрировал. Это была не магическая дрожь, от которой закладывает уши, а тяжелая, низкочастотная вибрация работающего промышленного агрегата.

Виктор шел быстрым, размашистым шагом. За ним, едва поспевая и гремя доспехами, трусил двухметровый генерал Крулл.

— Сюда, господин! — Крулл указал когтистым пальцем на массивную чугунную плиту в стене прямо за троном.

Тронный зал Цитадели выглядел нелепо. Позолоченные черепа, бархат, ковры — и прямо посреди этой показной роскоши из стены торчал огромный, покрытый патиной медный стояк диаметром в полметра. Гномы, строившие замок, не заботились об эстетике: они просто проложили тепловую магистраль там, где это было эффективнее всего с точки зрения гидравлики.

Виктор подошел к трубе и приложил ладонь к обшивке. Металл уже обжигал. Внутри стояка что-то гудело и клокотало, словно там заперли разъяренного зверя.

— Вентиль сброса где? — спросил Виктор, оглядывая стену.

— Там, на ярусе надвратной башни, — Крулл указал на винтовую лестницу, уходящую вверх, к оборонительным зубцам. — Там установлена распределительная гребенка. От нее пар расходился по стокам, чтобы растапливать лед на бойницах во время зимних морозов.

— Отлично, — Виктор хищно прищурился. — Инженерный гений гномов до сих пор меня поражает. Они построили идеальную оборонительную систему, а вы использовали её, чтобы сушить портянки.

Они поднялись на надвратную башню. Ветер здесь был ледяным, но Виктору было плевать на холод.

Он посмотрел вниз, через прорезь бойницы.

Картина была эпичной. У подножия главных ворот Цитадели бурлило сияющее море. Паладины в тяжелых латах, украшенных золотым шитьем, уже катили к воротам огромный таран со стальной головой в виде ревущего льва. Чуть позади три десятка боевых магов в белых мантиях выстроились в круг. Они держали в руках светящиеся посохи и хором пели заунывный псалом. Над головами штурмующих разворачивался огромный золотистый купол — «Благословение Солнца», защищающий их от любых стрел и камней.

— Во славу Света! Смерть нечисти! — доносился снизу громовой клич предводителя паладинов.

БУУУМ!

Таран врезался в нижнюю часть ворот. Вековые дубовые створы, скрепленные стальными полосами, вздрогнули. Посыпалась каменная крошка.

— Господин... Ворота выдержат еще максимум три удара! — Крулл схватился за голову. — Их щит не пробить обычными стрелами!

— Их щит защищает от кинетического оружия и стрел, генерал, — Виктор подошел к распределительной гребенке. Здесь Грик со своей бригадой уже смонтировал систему: от чугунного коллектора отходили три трубы, заканчивающиеся массивными раструбами из жаропрочной шамотной керамики, направленными прямо под арку ворот. — Но он не защищает от термодинамики.

Виктор проверил манометр на гребенке. Стрелка уверенно стояла на отметке «8 атмосфер».

— Крулл, навались на второй вентиль! По моей команде открываем на полную. Будем сбрасывать пар через керамические сопла!

БУУУМ!

Второй удар тарана расколол левую створку ворот. В щель уже были видны сияющие шлемы паладинов. Они победно кричали, уверенные, что победа у них в кармане.

— ПУСК! — рявкнул Виктор.

Они одновременно рванули маховики на себя.

Чугунный коллектор взвыл. Давление в 8 атмосфер, накопленное в геотермальных котлах «Гнезда Железа», нашло выход. Из трех массивных керамических сопел, закрепленных над воротами, с оглушительным, сверлящим уши ревáм вырвались мощнейшие струи перегретого пара.

Физика фазового перехода и сверхзвукового расширения в сопле сработала с безупречной жестокостью.

Прозрачный, раскаленный до ста семидесяти градусов пар на выходе из керамики мгновенно расширялся, превращаясь в плотный вал ослепительно-белого тумана.

Паладины под навесом тарана оказались заперты в каменном мешке арки. Металлические латы рыцарей сработали как идеальные тепловые ловушки: горячий конденсат мгновенно оседал на холодной стали, затекая под сочленения доспехов и раскаляя металл до невыносимой температуры.

— А-а-а-а-а! Мой панцирь! Он горит! — истошно закричал первый ряд штурмующих, бросая канаты тарана. Рыцари падали на колени, пытаясь сорвать с себя раскаляющиеся латы.

Но термические ожоги были лишь половиной беды. Огромный объем перегретого пара полностью вытеснил кислород из-под арки. Воздух стал обжигающим, плотным и непригодным для дыхания. Первые ряды начали задыхаться, судорожно хватая раскаленный туман.

— Назад! Отступаем! — хрипел командир штурмовой группы, слепо тычась лицом в каменную стену башни. Его глаза заволокло белой пеленой конденсата. — Ворота прокляты! Там адский котел!

Второй ряд паладинов в ужасе остановился. Они видели, как из-под темной арки ворот, шатаясь и крича от боли, выползают их товарищи, окутанные клубами шипящего пара. Тяжелый пятитонный таран остался стоять под навесом брошенным.

Виктор опустил бинокль. На его лице не отразилось ни тени триумфа — лишь холодная галочка в ментальном блокноте напротив успешно завершенного эксперимента.

— Расход пара — оптимальный. Механические повреждения ворот — минимальные, — тихо произнес он, поворачиваясь к переговорной трубе. — Грик, закрыть вентиль. Перевести котел в режим поддержания давления. Первая атака отбита с нулевыми потерями с нашей стороны. Подготовьте расчеты для утилизации брошенного оборудования противника. Нам нужен этот металл с тарана.

Глава 3

Ветер над долиной все еще кружил ошметки обгоревших белых плащей и запах паленой шерсти, но на стенах Цитадели уже царила суета совсем другого характера.

Гоблины, почуяв отступление «сияющих банок», радостно прыгали по зубцам, корчили рожи в сторону вражеского лагеря и громко орали непристойности на своем каркающем наречии.

— Отставить бабуинские пляски! — рявкнул Виктор так, что ближайшие трое стрелков едва не свалились с парапета в ров.

Он подошел к краю надвратной башни и прищурился. Вся площадка перед разбитыми воротами была усыпана брошенным имуществом Священного Альянса: полированные щиты с гербами в виде золотого солнца, копья с наконечниками из белой стали, кирасы, снятые в панике обожженными паладинами, и, самое главное — обугленные, но целые дубовые брусья разбитого тарана с массивным стальным оголовком.

В глазах гоблинов это была добыча, которую полагалось растащить по норам.

В глазах Виктора это был первоклассный металлолом категории 3А и деловая древесина.

— Генерал Крулл! — позвал Виктор.

Демон, все еще пребывавший в благоговейном шоке после парового взрыва, мгновенно вытянулся в струнку, прижав кулак к помятой кирасе:

— Слушаю, господин Вальдемар! Добить отступающих? Послать отряд нетопырей?

— Каких еще нетопырей? — поморщился Виктор. — Организовать сбор вторичного сырья! Бегом! Формируй три бригады из гоблинов. Первая собирает все стальные элементы — доспехи, мечи, наконечники, заклепки. Складывать штабелями у входа в лифтовую шахту нижнего яруса. Вторая бригада растаскивает остатки тарана — дерево пойдет на крепь для шахты и на уголь. Третья бригада выковыривает шрапнель из грунта. Ни одного грамма цветного или черного металла не должно пропасть!

— Металл?.. — моргнул Крулл. — Но господин, а как же трофеи? Традиция требует насадить головы паладинов на колья, чтобы внушить ужас врагу!

Виктор посмотрел на генерала тяжелым, полным вселенской скорби взглядом главрежа, которому вместо нормальных актеров прислали участников художественной самодеятельности из глухой деревни.

— Крулл, насаженная на кол голова врага имеет нулевую теплопроводность, отрицательную конструкционную прочность и жутко воняет на солнце. А переплавленная кираса паладина — это тридцать заготовок для артиллерийских корпусов или шестьдесят метров арматуры. Ты что выбираешь: попонтоваться тухлым мясом перед лагерем в десять тысяч штыков или отлить еще пару крупнокалиберных стволов к вечеру?

Демон судорожно сглотнул. Желтые глаза его блеснули пониманием.

— В-второе, господин директор...

— Вот и отлично. Выполнять. И объяви по замку: за каждую найденную и доставленную в подвал стальную деталь — внеочередная миска похлебки с мясом. За утерю инструмента — двадцать суток принудительных работ на подаче руды. Время пошло!

Через десять минут пространство перед воротами напоминало разворошенный муравейник.

Сотни тощих зеленокожих гоблинов с визгом и азартом налетели на брошенную экипировку паладинов. Они тащили тяжелые стальные панцири волоком, переругивались за право нести огромный щит и с остервенением разбирали на бревна осадный таран. Система материальной мотивации в виде горячего супа работала в этом мире ничуть не хуже, чем на оборонном заводе под Челябинском.

Сам же Виктор быстрым шагом спускался обратно в «Гнездо Железа». Первый бой дал ему короткую передышку — паладины были деморализованы и не сунутся на стены еще как минимум сутки, пока их жрецы залечивают ожоги, а генералы ломают головы над тем, «какую темную магию применил грешный князь».

Но Виктор знал: второй раз трюк со стояком отопления не пройдет. Альянс подтянет тяжелые требушеты, рассредоточит пехоту и начнет планомерную осаду с дистанции.

Чтобы выжить, Цитадели нужно было оружие массового поражения. А для оружия нужны были работающие станки.

В нижнем цеху стоял густой, тяжелый жар. Все три главных геотермальных котла вышли на номинальный режим работы. Стрелки манометров дрожали на отметке в 6,5 атмосфер. Пар циркулировал по трубам с глухим, мощным урчанием сытого хищника.

У центральной распределительной коробки суетился бригадир Грик. На гоблине теперь была надета обструганная половинка медного котла вместо каски, подвязанная веревкой под подбородком, а из кармана фартука торчал самодельный штангенциркуль из двух костяных пластин.

— Начальник! — радостно проскрипел Грик, увидев Виктора. — Давление держим! Пар не травит! Малые клапаны притерли салом, как ты велел!

— Молодец, Грик. Защитный головной убор одобряю, — скупо улыбнулся Виктор, постучав костяшкой по импровизированной каске гоблина. — Теперь самое сложное. Нам нужно оживить механический цех. Пар есть. Теперь нужно превратить его во вращательный момент. Где главный приводной поршень?

Грик помрачнел и повел Виктора в дальний угол грота, скрытый за массивными чугунными колоннами.

Там, наполовину покрытый засохшей смазкой и пылью, покоился гигантский паровой агрегат. Цилиндр диаметром больше метра, полированный шток толщиной со ствол векового дуба и исполинский литой маховик весом тонн в пятнадцать, от которого через систему шкивов под потолок уходили широкие кожаные приводные ремни.

— Вот он, родимый... — вздохнул Грик. — «Гномье сердце». Дед рассказывал, когда его запускали, весь Пик ходуном ходил. Но золотниковый клапан заклинило, когда гномов... ну, того. Рубанули топором по тяге управления.

Виктор залез на станину. Достал из кармана засаленный платок, протер латунный распределительный узел и внимательно осмотрел повреждение.

— Делов на два часа с перекуром, — вынес он вердикт, спрыгивая на каменный пол. — Тягу выгнуть на горячую, золотник разобрать, зачистить от нагара наждачным камнем, промыть керосином или спиртом.

Он повернулся к столпившимся гоблинам-слесарям, которые во все глаза смотрели на своего «Темнейшества».

— Слушай боевую задачу, бригада. Сегодня к вечеру этот маховик должен крутиться со скоростью шестьдесят оборотов в минуту. Запустим вал — оживут механические молоты, заработают токарные станки и вентиляторы принудительного дутья в плавильных печах. А если оживут печи — завтра утром мы начнем отливать наши первые пушечные стволы.

Гоблины замерли, переглядываясь.

Для них слово «пушечные стволы» было пустым звуком, но в глазах этого странного юноши в черной перепачканной рубашке была такая несокрушимая, железная уверенность, что даже самые трусливые из них невольно расправляли кривые плечи.

— За инструмент, черти! — гаркнул бригадир Грик, замахиваясь тяжелым ключом. — Кто запорет золотник — лично в лавовый колодец скину! Смена пошла!

Грот наполнился звоном зубил, скрежетом металла и первыми матерными тирадами на гоблинском диалекте — верным признаком того, что на объекте начался нормальный рабочий процесс.

Погнали! Наращиваем обороты: запускаем механическое сердце завода, дрессируем магов под нужды металлургии и готовим первый технологический сюрприз для паладинов.

Через три часа в «Гнезде Железа» стоял такой грохот, будто в подземельях Цитадели проснулся выводок очень злых и очень нетерпеливых каменных великанов.

Виктор, закатав рукава шелковой рубашки по самые локти и густо перемазавшись графитовой смазкой, лично стоял у золотникового распределителя. Руки в тонких пальцах ныли от непривычной тяжести инструментов, но инженерная память тела вела движения безошибочно.

— Грик! Ключ на пятьдесят четыре! — скомандовал он, не глядя протягивая руку назад.

В ладонь с глухим стуком лег тяжелый кованый монстр.

— Держи, начальник! Тягу выправили, нагрели на лаве и в масле закалили, как велел! — одноглазый гоблин сиял, как начищенный медный таз. На его импровизированной каске из котла уже красовалась нарисованная мелом кривая шестеренка — первый логотип заводского ОТК.

Виктор вставил золотник в посадочное гнездо. Деталь вошла с приятным, плотным щелчком — гномы делали пазы с микронной точностью, до которой земным станкам девятнадцатого века было еще расти и расти. Он затянул прижимные болты крест-накрест, выравнивая напряжение на фланце, и вытер пот со лба тыльной стороной ладони, оставив на щеке черную полосу мазута.

— Сальники набиты? — спросил Виктор, спрыгивая со станины.

— Набиты! Конским волосом с топленым салом, туго сидят! — отрапортовал гоблин-подручный.

— Масленки заправлены?

— Под завязку!

Виктор подошел к главному паровому вентилю высокого давления, который соединял геотермальный котел с цилиндром исполинской паровой машины. Глубоко вдохнул. В этот момент он чувствовал себя генеральным конструктором на космодроме перед пуском ракеты.

— Крулл, разогнать всех из зоны вращения маховика! Если ремень лопнет — разрежет пополам и не заметит! Всем отойти за чугунные колонны!

Демон-генерал, который к этому моменту уже безропотно исполнял обязанности начальника службы безопасности, зычно гаркнул на подчиненных. Гоблины брызнули в стороны, как тараканы, вжимаясь в каменные стены и с благоговейным ужасом глядя на пятнадцатитонное литое колесо маховика.

— Ну, с богом... или с термодинамикой, — тихо произнес Виктор и налег на рычаг подачи пара.

ПШ-Ш-Ш-Ш-Ш-Х-Х-Х!

Белая струя перегретого пара со свистом ударила в сальники. Цилиндр содрогнулся. Чугунная станина застонала, передавая вибрацию в базальтовую породу пола. Поршень диаметром в метр лениво, словно нехотя преодолевая столетний сон, сдвинулся на пару сантиметров.

Затем раздался глухой, утробный металлический вздох:

УУУХ-ТАХ!

Шток дернулся вперед. Кривошип провернул тяжеленный маховик на четверть оборота.

ПШИК-ТАХ! УУУХ-ТАХ!

Второй цикл пошел быстрее. Огромное колесо, преодолев чудовищную инерцию покоя, начало вращаться. Сначала медленно, со скрипом кожаных передач, затем всё ровнее, быстрее, увереннее, пока не вышло на стабильный, бархатный, убаюкивающий гул.

УХ-ТАХ-ТАХ... УХ-ТАХ-ТАХ...

Широкие приводные ремни под потолком натянулись, как струны гигантской арфы. Главный трансмиссионный вал, протянутый через весь гигантский грот, закрутился, поднимая вековую пыль.

И следом за ним, один за другим, словно по взмаху дирижерской палочки, начали оживать станки: заклацали эксцентрики механических молотов, зажужжали шпиндели сверлильных стоек, тяжело заворочались жернова угледробилок, а в вентиляционных каналах плавильных печей взвыли воздуходувки принудительного дутья.

Мертвый завод ожил. По его венам потекла механическая кровь.

Гоблины смотрели на крутящиеся валы и летающие поршни с открытыми ртами. Ни один из них за всю свою короткую жизнь не видел ничего подобного. Это не было похоже на хаотичную, капризную магию, требующую жертвоприношений и пафосных заклинаний. Это был чистый, упорядоченный, механический порядок.

— Оно... крутится само... — прошептал Грик, благоговейно касаясь теплой станины молота. — Без магии... Железо само дышит!

— Оно не дышит, оно работает, — Виктор хлопнул гоблина по плечу. — И нам пора. Где наш «научный отдел»? Пошли проверим, как там дела у магов.

«Научный отдел» обнаружился у плавильных печей. Пятеро стариков-колдунов выглядели жалко: мантии в саже, бороды подвязаны грязными веревками, чтобы не попали в огонь, на носах — защитные очки из мутного слюдяного стекла, которые им выдал Виктор.

Но в глазах старшего мага, магистра Элроя, вместо прежнего парализующего страха горело странное, фанатичное любопытство.

— Ваше... товарищ Директор! — маг подбежал к Виктору, сжимая в закопченных руках глиняный тигель. — Вы были правы! Мы перетерли серу и селитру деревянными пестами, увлажнили, просушили в пластах... Оно горит ровно, без копоти! Мы провели испытание малой щепоткой — деревянную доску пробило медным шариком насквозь!

— Это хорошо, Элрой. С порохом базовый вопрос закрыт, — Виктор заглянул в плавильную печь. Благодаря включенным воздуходувкам температура в топке поднялась до ослепительно-белого каления. — А теперь задача номер два. Металлургия. Сверху приволокли трофейное железо паладинов?

— Так точно! — Крулл махнул рукой в сторону грузового подъемника.

Там уже высилась внушительная гора трофеев: сотни разрубленных и помятых доспехов, щиты с золотыми солнцами, обломки мечей и наконечники копий.

— Отлично, — Виктор повернулся к магам. — Слушайте технологию. Этот металл — хорошая ковкая сталь, но в ней слишком много примесей и неравномерный углерод. Если мы просто переплавим её в тигле, стволы наших будущих орудий разорвет от первого же выстрела. Нам нужен процесс рафинирования.

Маги переглянулись.

— Рафи... чего?

— Очистки от шлака и углерода, — терпеливо объяснил Виктор, взяв кусок мела и прямо на железном кожухе печи начав рисовать схему конвертера. — Мы загружаем лом в эту печь. Плавим. А затем вы, маги, делаете то, ради чего вас кормили все эти годы.

Он ткнул пальцем в стариков:

— Мне не нужны ваши молнии и проклятия. Мне нужен ваш контроль воздушной стихии. Вы будете подавать тонкую, управляемую струю чистого кислорода прямо в расплавленный металл через керамические трубки. Нужно выжечь излишки углерода и кремния. Температура подскочит до двух тысяч градусов. Справитесь?

Маги уставились на чертеж. Магистр Элрой провел скрюченным пальцем по меловым линиям. Как человек, отдавший жизнь изучению стихийных взаимодействий, он мгновенно понял суть идеи.

— Продувка расплава дыханием воздуха... — пробормотал старик, и его глаза расширились.

— Огонь пожрет скверну металла изнутри... Металл станет чистым, как слеза девственницы!

— Без девственниц обойдемся, у нас производство, а не бордель, — хмыкнул Виктор. — Металл станет высокопрочной конструкционной сталью марки сорок-Х.

Он повернулся к Грику:

— Бригадир! Готовьте формы для литья! Начнем с малого калибра. Нужны толстостенные гладкие трубы с внутренним диаметром три дюйма — семьдесят шесть миллиметров. Толщина стенок — не меньше сорока миллиметров в казенной части. Длина — полтора метра. Задняя часть глухая, с затравочным отверстием под фитиль в два миллиметра.

— Пушки? — догадался Крулл, чьи демонические инстинкты безошибочно почуяли запах скорой бойни.

— Нет, Крулл, — Виктор хищно оскалился в свете пылающей печи. — Пушки — это для осады городов. А для десяти тысяч самоуверенных рыцарей в долине мы сделаем кое-что повеселее. Мы сделаем первые в этом мире скорострельные картечницы на лафетах. В народе это ласково называют «мясорубкой».

Виктор посмотрел на часы на стене (старые гномьи водяные куранты, которые он тоже заставил идти).

— До рассвета осталось восемь часов. На первую плавку — пошли! Загружай печь!

Глава 4

К четырём часам утра воздух в «Гнезде Железа» прогрелся настолько, что даже рогатые демоны поснимали свои ржавые нагрудники, оставшись в одних набедренных повязках. По всему цеху стоял непрерывный грохот: механические молоты плющили горячие заготовки, шпиндели токарных станков визжали, снимая сизую стружку с бронзовых втулок, а в дальнем углу сотня гоблинов методично перетирала древесный уголь в мелкую однородную пудру.

Виктор стоял у конвертерной печи. Лицо его покрылось плотным слоем графитовой пыли, но взгляд оставался предельно сосредоточенным. В руках он держал кусок силикатного стекла, через который наблюдал за процессом продувки.

— Элрой, угол атаки воздушной струи держи тридцать градусов! — перекрывая гул пламени, крикнул Виктор. — Не заглубляй сопла в расплав, иначе керамику сорвёт давлением!

Старый маг, уперевшись босыми пятками в каменный пол, судорожно сжимал пальцы. Из его ладоней в керамическую фурму вливался плотный поток сконцентрированного кислорода. Внутри печи бурлил жидкий металл — бывшие кирасы, щиты и мечи паладинов. Под воздействием чистого газа ванна с железом буквально закипала ослепительно-белым светом. Шлак хлопьями всплывал на поверхность, отделяясь от очищенной стали.

— Выгорает углерод! — прохрипел Элрой, захлёбываясь жаром. — Пламя меняет цвет с жёлтого на фиолетовый!

— Добавить раскислитель! Грик, давай марганцевую руду и кварцевый песок! — скомандовал Виктор.

Одноглазый гоблин ловко орудовал длинным стальным ковшом, засыпая порционные добавки прямо в горловину печи. Металл отозвался глухим хлопком, пламя на мгновение осело, превратившись в ровное, ослепительно-чистое сияние.

— Готово! Наклон ковша! Разливка по формам!

Тяжёлая цепная таль, приводимая в движение трансмиссионным валом от паровой машины, скрипнула. Огромный глиняно-графитовый ковш с жидкой сталью медленно поплыл над литейной канавой. Там, в утрамбованном кварцевом песке, уже были заготовлены шесть толстостенных форм для будущих орудийных стволов.

Жидкий металл хлынул в литники с шипением и снопом золотых искр. Гоблины-литейщики, одетые в фартуки из сыромятной воловьей кожи, длинными деревянными шестами пробивали газоотводные каналы, не давая пузырям воздуха испортить структуру отливки.

— Шесть стволов первой серии, — пробормотал Виктор, следя за заполнением последней опоки. — Калибр семьдесят шесть миллиметров. Внутренний сердечник вытаскивать через двадцать минут, пока металл не схватился намертво. Затем — нормализация и медленное остывание в золе.

— Начальник, а лафеты? — подбежал Грик, вытирая пот со лба рукавом. — Плотники из дубового тарана сколотили рамы, но как эти пушки удерживать при отдаче? Дед рассказывал, гномьи бомбарды после выстрела на пять шагов назад улетали и расчёты калечили!

Виктор подошел к верстаку, взял кусок угля и прямо на гладкой дубовой доске набросал схему.

— Гномы стреляли с жестких станков. Мы сделаем противооткатные устройства. Вот сюда, под люльку ствола, ставим два поршневых цилиндра. Внутрь — густое машинное масло и витые пружины из трофейной рессорной стали. Выстрел — ствол откатывается по направляющим назад, сжимая масло и пружину, затем плавно возвращается на место. Лафет остаётся неподвижным. Это закон Гука и элементарная гидравлика, Грик.

Наводка не сбивается, скорострельность вырастает втрое.

Гоблин долго смотрел на чертеж, шевеля губами и сгибая узловатые пальцы, затем восторженно стукнул себя кулаком по медной каске.

— Дроссель с пружиной! Ствол на салазках! Да ты голова, начальник! Парни на токарных станках за два часа цилиндры выточат!

— Работай, Грик. Через четыре часа все шесть орудий должны стоять на верхней платформе надвратного барбакана.

В этот момент на лестнице показался генерал Крулл. Демон выглядел встревоженным. Его загнутые рога то и дело задевали низкий свод коридора, высекая сноп пыли, а когтистые пальцы нервно барабанили по рукояти палаша.

— Господин Вальдемар, дозорные докладывают: у паладинов движение. К ним подошли тяжелые обозы с юга. Прибыли осадные инженеры Ордена Святого Горна. Они выгружают камнемёты и... — Крулл запнулся, шумно втянув серный воздух цеха. — И разворачивают мобильные алтари. Жрецы готовят ритуал «Гнев Небес». Собираются снести наши башни с дистанции в полкилометра.

Виктор хладнокровно посмотрел на остывающие опоки в литейной канаве. Металл уже перестал светиться белым, сменив цвет на плотный, матовый вишневый оттенок.

— Полкилометра, говоришь? Значит, их требушеты бьют максимум на четыреста метров, а сами они встанут на безопасной, как им кажется, дистанции в пятьсот.

— Так точно. На таком расстоянии ни один лук и ни один арбалет до них не достанет. А наши катапульты прадед продал ещё двадцать лет назад, чтобы купить эльфийских танцовщиц, — виновато буркнул генерал.

— Луки и катапульты пусть оставят себе любители антиквариата, — Виктор вытер руки чистой ветошью и повернулся к ящикам с готовым порохом. — При длине ствола в двадцать калибров и навеске пороха в полтора фунта наша гладкоствольная пушка картечным зарядом накроет площадь в двести квадратных метров на дистанции до шестисот шагов. А сплошным чугунным ядром — пробьёт их деревянный алтарь на дистанции в километр.

Он подошел к Круллу и постучал костяшкой пальца по его нагрудной пластине.

— Собирай расчёты, генерал. По четыре гоблина на орудие. Один банник, один зарядный, один наводчик, один подносчик боеприпасов. Будем проводить тактические учения по ускоренной программе. До рассвета паладины должны понять, что дистанция безопасности на этой войне теперь устанавливается исключительно моим конструкторским бюро.

Через два часа верхний ярус надвратного барбакана напоминал артиллерийскую батарею эпохи наполеоновских войн, с поправкой на контингент.

Шесть массивных серых стволов, еще хранивших тепло конвертерной печи, хищно смотрели в ночную мглу через амбразуры. Литье вышло грубым, без гравировок и геральдических излишеств, но стенки орудий внушали уважение своей толщиной. Под каждым стволом поблескивали свежим маслом цилиндры противооткатных устройств.

Виктор лично обходил расчеты, проверяя готовность.

Гоблины дрожали мелкой дрожью, но уже не от страха, а от дикого, пьянящего чувства обладания непонятной, чудовищной силой.

Бригадир Грик расставил своих бойцов строго по инструкции директора: в деревянных ведрах стояла вода для смачивания банников, в плетеных коробах лежали картузы с порохом — шелковые мешочки, сшитые из распоротых штор тронного зала, — а рядом штабелями высились тяжелые мешки с картечью. В качестве картечи пошли рубленые звенья паладинских кольчуг, болты и обрезки арматуры.

— Начальник, рассветает, — тихо прошептал Грик, указывая на восток.

Тьма над долиной начала редеть, наливаясь холодным свинцовым светом. Из тумана один за другим проявлялись ряды белых шатров Священного Альянса.

Они не прятались. Напротив, в пятистах метрах от крепостной стены выстроились три исполинских осадных камнемета, собранных из корабельной сосны. Рядом с ними, на возвышении, тридцать жрецов в сияющих золотом ризах завели громкую молитву. Перед ними стоял хрустальный шар на треноге, внутри которого кружился ослепительный шар чистой небесной ярости. Они были уверены, что находятся вне досягаемости.

— Они думают, что мы будем сидеть под щитом и молить о пощаде, — глухо усмехнулся Крулл, сжимая в руке зажженный фитиль на длинном древке.

Виктор подошел к головному орудию, наклонился к прицельной планке и прищурил глаз. Взял деревянный клин, подбил его молотком под казенник, задавая угол возвышения в восемь градусов.

— Цель — центральный алтарь жрецов. Заряжай сплошным чугунным.

Гоблины засуетились, как слаженный часовой механизм. Зарядный вогнал картуз с порохом в жерло, банник с глухим стуком дослал его до упора, следом пошел пыж из конского волоса и литое семикилограммовое ядро.

— Заряд в каморе! — пискнул наводчик.

— Проколоть картуз через затравку. Засыпать затравочный порох, — скомандовал Виктор.

Он выпрямился, окинул взглядом горизонт, где уже поднималось холодное утреннее солнце, и тихо произнес:

— Ну что, святые отцы. Давайте сверим часы. Батарея... ОГОНЬ!

Глава 5

Шесть фитилей одновременно коснулись затравочных отверстий.

Доли секунды ничего не происходило — лишь тонкие струйки сизого дыма с шипением устремились вглубь казенников. А затем пространство надвратного барбакана разорвало на куски.

ГХА-А-А-У-У-М-М!

Это был не сухой треск магической молнии и не глухой хлопок файербола. Это был слитный, низкий, утробный удар чудовищной силы, от которого задрожали вековые базальтовые плиты башни. Воздушная волна мгновенно выбила остатки витражей в тронном зале позади, а гоблинов из расчетов прижало к полу, сорвав с нескольких самодельные каски.

Но чудо инженерной мысли сработало безупречно.

Вместо того чтобы разлететься на куски или сорвать лафеты с креплений, стволы с глухим шипением плавно скользнули назад по стальным направляющим. Масляные демпферы приняли на себя чудовищную кинетическую отдачу, витые пружины сжались до предела, поглотив импульс, и через полсекунды мягко вернули раскаленные трубы в исходное положение.

Лафеты даже не шелохнулись. Наводка не сбилась ни на миллиметр.

— Сработало… — ошеломленно прошептал бригадир Грик, вылезая из-за деревянного щита и глядя на шипящие маслом цилиндры. — Салазки удержали! Они даже не прыгнули!

— А ты сомневался? — Виктор стоял прямо, заложив руки за спину и не моргая глядя в утреннюю долину. — Смотри в поле, Грик. Сейчас начнется физика.

Семь килограммов высокоуглеродистого литого чугуна, разогнанные пороховыми газами до трехсот метров в секунду, преодолели пятисотметровую дистанцию за неполные две секунды.

В лагере Священного Альянса верховный архиепископ как раз воздел руки к небесам, выводя кульминационную ноту очищающего гимна. Хрустальный накопитель на треноге налился слепящим золотым сиянием, готовый обрушить на стены Цитадели карающий луч божественного гнева. Жрецы вокруг пали ниц. Осадные инженеры с благоговением взирали на чудо веры.

И в этот момент в центр алтарной группы прибыла посылка весом в семь килограммов.

Чугунное ядро головного орудия вошло точно в основание хрустального шара.

Священный магический щит, рассчитанный на отражение огненных стрел и проклятий тьмы, кинетическую болванку плотностью семь целых восемь десятых грамма на кубический сантиметр просто «не заметил». Магическое поле схлопнулось от механического удара.

Хрустальный накопитель взорвался мириадами острых, как бритва, осколков, высвобождая наружу всю накопленную энергию небесного ритуала.

КА-А-А-БУ-У-У-М!

На месте возвышения жрецов взметнулся столб золотисто-белого пламени вперемешку с землей, обломками треноги и ритуальными ризами.

Следом за первым ядром в порядки осадных инженеров ударили остальные пять стволов батареи.

Второе и третье ядра насквозь прошили массивные дубовые стойки головного требушета. Деревянная махина высотой с четырехэтажный дом, лишившись опорной балки, с оглушительным треском переломилась пополам. Многотонный противовес из каменных блоков рухнул прямо на расчет камнемета, превратив расчет в лепешки.

Оставшиеся три орудия, заряженные рубленой стальной картечью, раскрылись широкими конусами смерти прямо над плотными рядами тяжелой пехоты Альянса.

Тысячи граненых стальных звеньев, обрезков болтов и гвоздей на сверхзвуковой скорости врезались в стройные шеренги паладинов.

Полированные щиты с золотыми солнцами пробивало насквозь вместе с латами и их владельцами. В долине поднялся истошный, захлебывающийся крик сотен людей.

Строй Священного Альянса, секунду назад сиявший чистотой и непоколебимой верой, смешало в кровавую кашу на площади в триста квадратных метров.

Над долиной повисла звенящая, мертвая тишина, нарушаемая лишь треском горящих обломков требушета.

Надвратная башня Цитадели замерла. Демоны-надсмотрщики опустили челюсти до самой груди. Генерал Крулл медленно стянул с головы помятый шлем, глядя на дымящиеся воронки в полукилометре от стен, и перекрестился бы, если бы не был порождением бездны.

— Один залп... — хрипло выдохнул демон. — Алтарь стерт. Осадный парк уничтожен. Главный жрец... кажется, улетел в сторону леса.

Виктор достал из кармана латунный секундомер, щелкнул крышкой и спокойно посмотрел на застывших гоблинов:

— Время подлета — одна целая и восемь десятых секунды. Отклонение по горизонту — полтора метра вправо из-за бокового ветра. Недолет по третьему орудию — десять метров.

Он повернулся к расчетам и повысил голос:

— Чего рты разинули?! Банники в воду! Прочистить каналы стволов! Исправить прицел третьего орудия на два оборота маховика вверх! Заряжай картечью по бегущей пехоте! Норматив перезарядки — сорок пять секунд! Время пошло, шевелитесь, работяги!

Окрик Виктора подействовал лучше любого заклинания ужаса. Гоблины, до этого момента парализованные масштабом сотворённого ими погрома, засуетились с отчаянной, почти механической яростью.

Шипела вода в ведрах. Мокрые войлочные банники со свистом влетали в раскалённые жерла, гася тлеющие остатки шелковых картузов и вымывая серый пороховой нагар.

— Пыж пошел! — визжал зарядный второго расчета, повиснув на шомполе всем своим тощим телом.

— Картуз в каморе!

— Накол затравки готов!

Бригадир Грик лично стоял у третьего орудия. Его единственный глаз бешено вращался, а руки с мозолистыми кривыми пальцами лихорадочно крутили латунный винт вертикальной наводки, поднимая казенник на заданные Виктором два оборота.

— Сорок две секунды, начальник! — прохрипел Грик, отскакивая в сторону и взмахивая тлеющим фитилем. — Батарея готова!

В долине тем временем царил хаос, переходящий в религиозный психоз.

Паладины Священного Альянса были готовы к встрече с драконами, ядовитыми миазмами или полчищами голодной нежити. К этому их готовили в академиях света. Но против куска чугуна, летящего со скоростью звука из обычной железной трубы, у рыцарей не нашлось ни молитвы, ни подходящего догмата.

— Стройся! Во имя Первородного Света, сомкнуть ряды! — на взмыленном белом жеребце вдоль разбитых шеренг метался великий маршал де Валье. Его сияющий серебряный панцирь был забрызган комьями черной земли, а на лице читалась смесь дикой ярости и непонимания. — Это демонская иллюзия! Они не смогут повторить колдовство без перезарядки накопителей! Кавалерия, рысью на штурм! Вперед!

Две тысячи тяжелых всадников — элита Альянса, закованная в зачарованную сталь от шпор до конских налобников — синхронно опустили трехметровые пики. Земля задрожала. Монолитная масса конницы тронулась с места, быстро набирая ход. Через пару сотен метров этот таран должен был превратиться в лавину, способную снести любые ворота.

Виктор наблюдал за этим маневром через медную подзорную трубу с абсолютным, почти скучающим спокойствием инженера, смотрящего на движение детали по конвейеру.

— Плотный строй. Фронт шестьдесят метров, глубина в восемь рядов. Скорость движения — около двадцати пяти километров в час, — вслух производил он расчеты. — Генерал Крулл.

— Да, Ваше Темнейшество?! — демон вытянулся рядом, готовый зубами грызть камень по первому слову.

— Залп по кавалерии. Дистанция триста пятьдесят метров. Веером по фронту. Пусть они почувствуют, что такое плотность огня.

Крулл оскалил частокол острых зубов:

— Батарея... ЦЕЛЬСЯ!

Рыцари приближались с пугающей быстротой. Уже были видны искаженные яростью лица под поднятыми забралами, блеск наконечников пик и развевающиеся золотые вымпелы. Триста пятьдесят метров. Триста...

— ОГОНЬ!

Шесть стволов рявкнули почти синхронно. Грохот слился в один сплошной раскат грома, а над барбаканом выросло плотное облако едкого белого дыма.

В этот раз пушки стреляли не ядрами. Из жерл вырвался свинцово-стальной шторм.

Тысячи граненых кусков металла, обрезков каленых паладинских мечей и кованых гвоздей накрыли наступающую лавину кавалерии сплошной косой.

Звук попадания картечи в бронированную конницу напоминал треск сотен ломающихся сухих веток, многократно усиленный эхом.

Первые три ряда всадников просто перестали существовать. Лошадей и рыцарей сминало, пробивало насквозь, швыряло на землю под ноги идущим следом. Задние ряды на полном скаку налетали на груды тел, спотыкались, кувыркались и ломали шеи.

Атака захлебнулась за две секунды. Лавина превратилась в судорожно бьющееся месиво из металла, конских тел и кричащих от боли людей.

Великий маршал де Валье, чью лошадь срезало осколком в грудь, с трудом выбрался из-под мертвого скакуна. Его шлем слетел, правая рука висела плетью. Он посмотрел на стену Цитадели, где сквозь редеющий дым снова блестели жерла шести орудий, вокруг которых методично, как муравьи, работали гоблины с ведрами и шомполами.

— Отступать... — прохрипел маршал, пятясь назад и спотыкаясь о щиты своих солдат. — Трубите отход! Это не магия... Это адские машины! НАЗАД!

В лагере Альянса запели панические рожки. Десятитысячная армия, ещё утром уверенная в скорой и легкой победе, в панике побежала, бросая обозы, палатки, раненых и запасы провизии.

На стене повисла тишина. Лишь дымились стволы орудий, да пахло сгоревшим порохом и оружейным салом.

Виктор опустил подзорную трубу, достал платок и брезгливо вытер сажу с латунного корпуса.

— Ну вот и всё. Первый этап полевых испытаний успешно завершен.

Гоблины переглянулись. Затем бригадир Грик сорвал с головы свой медный котел, бросил его на каменные плиты и издал такой пронзительный, торжествующий вопль, что эхо отозвалось в самых глубоких ущельях Пика. В следующую секунду вся башня взорвалась ликующим ревом. Гоблины обнимались, демоны колотили кулаками по парапетам, а старые маги прыгали, путаясь в подолах закопченных мантий.

— Тишина на объекте! — оборвал празднество ледяной голос Виктора.

Обитатели Цитадели мгновенно замолчали, глядя на своего юного повелителя.

— Рано радоваться. Мы выиграли бой, но не закончили модернизацию предприятия, — Виктор повернулся спиной к долине и зашагал к лестнице в цеха. — Крулл! Сформировать трофейные команды. Собрать всё брошенное оружие, коней, провизию и обозное железо. Металл — в переплавку, дерево — на уголь. Грик!

— Я, начальник! — вытянулся гоблин.

— Стволам дать остыть естественным путем, никакой воды, иначе пойдут микротрещины. После остывания — прочистить керосином и смазать жиром. А затем дуй в «Гнездо Железа». Нам пора переходить от гладкоствольного литья к нарезному оружию.

Виктор на секунду остановился на пороге башни, посмотрел на солнце, поднимающееся над горами, и усмехнулся:

— Хватит стрелять по площадям. Пора выходить на промышленную точность. За работу! Вторая смена пошла!

Глава 6

К полудню долина перед Обсидиановым Пиком была зачищена до последнего ржавого гвоздя.

Дисциплинированные перспективой горячей мясной похлёбки и подгоняемые зычным басом генерала Крулла, две тысячи гоблинов совершили логистическое чудо. В подземелья замка перекочевало сорок тонн первоклассного броневого металла, двести шестьдесят обозных повозок с зерном, солониной и сухарями, три сотни уцелевших боевых коней и — главная жемчужина трофеев — полевая палатка самого маршала де Валье, битком набитая стратегическими картами и запасами золотых монет на жалование войску.

Виктор сидел за массивным дубовым столом в глубине «Гнезда Железа». Шёлковая ночная рубашка окончательно уступила место фартуку из толстой воловьей кожи, на груди висел латунный штангенциркуль, а перед глазами лежал чистый лист плотного пергамента, расчерченный ровными рядами таблиц.

— Итак, — Виктор постучал торцом угольного карандаша по столу. — Подведём промежуточный баланс предприятия. Крулл, докладывай.

Демон, сияя начищенной до блеска кирасой (на которой вместо сорванного наплечника теперь красовалась добротная стальная заплатка на двух болтах), бодро вытянулся:

— Враг отброшен на тридцать лиг к югу, господин директор! Разведчики на нетопырях доносят: остатки Альянса заперлись в пограничной крепости Белый Оплот. Они в полнейшем шоке. Жрецы кричат, что мы призвали древнего бога кузнечного горна, а рыцари отказываются садиться на коней, пока им не выдадут зачарованные от грома щиты!

— На их молитвы у нас пока нет времени, — сухо оборвал его Виктор. — Что с ресурсами?

— Провианта хватит гарнизону на три месяца автономной работы. В обозах нашли сорок бочонков очищенного лампового масла — механики Грика уже залили его в гидросистему откатных устройств. Золота хватит, чтобы нанять наёмников в вольных городах, если прикажете.

— Наёмников? — Виктор поморщился, как от зубной боли. — Зачем мне наёмники? Наёмники — это низкая производственная культура, пьянство, текучка кадров и нулевая лояльность к бренду. Мы пустим золото на закупку меди, серы и олова через нейтральных контрабандистов. А воевать будет наша штатная рабочая сила, вооружённая по последнему слову заводской науки.

Он повернулся к бригадиру Грику и магистру Элрою, скромно переминавшимся с ноги на ногу у верстака.

— Переходим ко второму этапу модернизации. Гладкоствольная артиллерия решила задачу обороны ближнего периметра. Но нам нужно личное стрелковое оружие для пехоты. Пушки на стены гоблин на плече не утащит.

Грик оживился, сверкнув единственным глазом:

— Ручницы? Малые пищали с фитилями, начальник? Мы можем накрутить из полосового железа сотню стволов за два дня!

— За полосовое железо и сварку кузнечным молотом на глазок я тебя лично оштрафую на месячный оклад, — холодно осадил его Виктор. — Никаких фитилей. Фитиль в дождь гаснет, ночью светится, а время готовности к выстрелу никуда не годится. Мы будем делать штуцера с нарезным стволом и капсюльным замком.

Магистр Элрой нервно поправил слюдяные очки:

— На... нарезной? Это как винт? Но зачем портить гладкую внутренность трубы царапинами? Ядро же застрянет!

Виктор вздохнул, взял со стола деревянную чурку и ловким движением бросил её через верстак. Чурка кувыркалась в воздухе хаотично.

Затем он взял короткое копьё, закрутил его кистью вдоль продольной оси и метнул в мишень у стены. Остриё вонзилось точно в центр с сухим щелчком.

— Гироскопическая стабилизация, Элрой. Вращающаяся в полёте пуля конической формы не кувыркается, летит в четыре раза дальше круглого ядра и сохраняет убойную силу на дистанции до пятисот метров.

Виктор встал и подошёл к токарному станку, соединённому ремнём с крутящимся трансмиссионным валом.

— Слушай технологический процесс, Грик. Стволы сверлим из цельной стальной поковки марки 40Х. Затем делаем нарезку методом протяжки. Берём калёный резец с четырьмя спиральными зубьями — дорн. Шаг нареза — один оборот на двадцать два дюйма длины. Протягиваем через канал ствола под давлением гидравлического пресса с подачей масла.

Гоблин благоговейно провёл пальцем по шпинделю станка:

— И сколько таких нарезов делать?

— Ровно четыре. Калибр — одиннадцать миллиметров. И самое главное! — Виктор поднял палец, обведя взглядом всю компанию. — Вводится строжайшая стандартизация. Никакой «индивидуальной подгонки по месту». Если гоблин уронит свой штуцер в грязь и возьмёт затвор от оружия соседа — затвор обязан подойти с зазором не более двух десятых миллиметра. Каждую деталь проверять калибрами-пробками. Брак — немедленно в переплавку.

— А чем воспламенять заряд, если фитили под запретом? — подал голос маг.

Виктор хищно прищурился:

— А вот это, господа химики, ваша курсовая работа. Нам нужна ударная смесь. Грик, выдай магам три фунта ртути из старых запасов алхимиков, азотную кислоту и винный спирт.

Элрой побелел:

— Ртуть с кислотой?! Она же шипит и норовит растворить чашу!

— Растворять в охлаждаемом глиняном чане. На выходе получите серые кристаллы — гремучую ртуть, фульминат. От малейшего удара бойка по медной чашечке эта штука даёт мгновенную вспышку огня без всякого фитиля.

Виктор положил руки на плечи мага и гоблина, слегка сжав пальцы:

— Через двое суток я хочу держать в руках первый опытный образец пехотной винтовки и сотню унитарных бумажных патронов с капсюлями. Время пошло. Запускайте фрезерную группу!

Всё в порядке, не извивайся! Эксперименты — это святое дело, всегда интересно попробовать сделать иначе. Но раз в исходном темпе и ритме тебе нравилось больше — возвращаемся к нашей привычной, динамичной подаче.

Продолжаем с того момента, на котором остановились, без лишней воды и замедлений.

Ровно через сорок восемь часов на том же дубовом столе перед Виктором лежало изделие, вид которого заставил бы любого армейского приемщика пустить скупую ностальгическую слезу.

Это была пехотная винтовка образца «Обсидиановый Пик».

Длина ствола — восемьсот миллиметров. Восемь нарезов, вытянутых с идеальным шагом. Оксидированная в оружейном масле сталь благородно поблескивала матовой чернотой, не давая демаскирующих бликов. Ложа из плотного мореного дуба сидела в руках как влитая. Никакой лишней резьбы, никаких позолоченных вензелей — чистая, суровая, функциональная эргономика.

Рядом в деревянном коробле лежали патроны: бумажная гильза, пропитанная воском, с пушкой Минье внутри и медным капсюлем с фульминатом ртути на донышке.

Вся верстачная группа цеха — Грик, Элрой и пара демонов-подсобников — замерла в ожидании вердикта директора.

Виктор взял винтовку, привычным движением откинул затвор, заложил патрон в патронник, дослал до щелчка и взвел курок. Механизм сработал с мягким, сухим звуком швейцарского хронометра.

— Проверим кучность, — Виктор прищурился, глядя на мишень в дальнем конце подземного тира — тяжелую чугунную плиту толщиной в три пальца.

Он припал щекой к прикладу, поймал мушку в прорези целика и плавно выжал спуск.

ХЛОП!

Сухой, резкий оружейный щелчок, легкая отдача в плечо — и в чугунной плите на расстоянии шестисот шагов высекло яркую искру. Пуля оставила на броне глубокую воронку, сплющившись в лепешку.

Грик с воплем подскочил к плите, провел пальцем по вмятине и восторженно завыл:

— В центр! Ровно в центр! На пятистах шагах! Без порохового дыма перед глазами!

— На трехстах метрах эта пуля пробивает стандартную кавалерийскую кирасу навылет вместе с конем, — спокойно произнес Виктор, возвращая винтовку на стойку. — Элрой, капсюли стабильны? Осечек при тряске нет?

Маг-химик, утирая со лба пот, гордо выпятил грудь:

— Ни одной осечки на сотню штук, Ваше Темнейшество! Мы добавили в гремучую ртуть немного бертолетовой соли для чувствительности. Бьет — как молния!

— Отлично. Снимайте чертежи в копировальное бюро. Нам нужна потоковая линия. К утру первая тысяча таких винтовок должна лежать на складе готовой продукции, — Виктор снял кожаный фартук и швырнул его на стул. — А теперь перейдем к логистике.

Он повернулся к генералу Круллу, который уже привычно ждал указаний у входа в цех.

— Генерал. Белый Оплот, говоришь? Сколько там до них по карте?

— Тридцать лиг, господин. Это примерно сто двадцать верст на юг, за горным перевалом. Гарнизон у них потрепанный, но стены старые, каменные, толстые. Их жрецы сейчас вовсю литье крестов затеяли и молятся о новом «божественном щите».

Виктор подошел к стене, на которой висел трофейный штабной план маршала де Валье, и обвел пальцем кружок крепости.

— Они думают, что за горами и толстыми стенами они в безопасности.

Они рассчитывают на классическую позиционную осаду, которая продлится полгода, — губы Виктора тронула хищная, жесткая улыбка. — Мы не будем осаждать Белый Оплот. Мы сделаем им... репатриацию.

Крулл озадаченно моргал:

— Это как, начальник?

— Это значит, что завтра утром мы выкатываем из цеха не батарею, а мобильный экспедиционный корпус. Загружаем наши новые штуцеры, боеприпасы и четыре легкие горные пушки на рессорные повозки. Через сорок часов мы будем под стенами Белого Оплота. Без объявления войны, без предварительных ласк и затяжных переговоров.

Виктор посмотрел на часы.

— Смена закончена. Всем четыре часа на сон. Ровно в ноль-ноль-ноль пусковой комплекс переводится в походный режим.

Глава 7

Ровно в полночь Обсидиановый Пик перестал быть замком и окончательно превратился в отлаженный военный механизм.

Внутренний двор Цитадели, обычно погружённый в хаотичный сон, теперь заливал ровный свет факелов, установленных в стальные держатели. Под команды генерала Крулла на площадь выкатывались повозки — не те скрипучие телеги, что были захвачены у паладинов, а модернизированные платформы. Виктор лично заставил Грика перековать трофейные кавалерийские сабли в листы для многослойных рессор. Теперь повозки не грохотали на каждом камне, а мягко покачивались, оберегая точные механизмы горных пушек и ящики с капсюльными патронами от тряски.

— Доложить о готовности экспедиционного корпуса! — голос Виктора прозвучал над двором сухо и отчетливо.

Он стоял на ступенях главного входа, одетый в походный сюртук из плотной черной ткани, высокие сапоги и кожаные перчатки. На поясе вместо меча висела кобура с опытным образцом шестизарядного капсюльного револьвера — его личная разработка, собранная вручную за последние несколько часов.

Крулл, чей облик теперь дополнял широкий кожаный ремень с подсумками для инструментов, ударил кулаком в грудь:

— Первый пехотный батальон гоблинов — триста штыков! Каждый вооружен винтовкой и запасом в шестьдесят патронов. Все одеты в единообразные серые куртки из трофейного сукна. Моральное состояние — рабочее!

— Артиллерия? — Виктор перевел взгляд на Грика.

— Четыре легкие горные пушки на скоростных лафетах, начальник! — гордо отрапортовал гоблин. — Боезапас — по пятьдесят ящиков на ствол. Кони подкованы, оси смазаны гусиным жиром с графитом. Катимся как по маслу!

Виктор кивнул. Он видел, как изменились его подданные. Это больше не была банда дикарей, готовых разбежаться при виде первого светлого знамени. Это были рабочие войны. В их глазах вместо слепого ужаса появилось спокойное понимание своей задачи и, что важнее, доверие к инструменту в своих руках.

— План марша: перевал Облачного Клыка проходим в сумерках, — Виктор развернул карту прямо на капоте головной повозки. — Идем без барабанов и факелов. Скорость — шесть километров в час. На привалах — только холодный паек и проверка затворов.

Он посмотрел на магистра Элроя, который со своим отрядом магов-химиков теперь выполнял функции полевой ремонтной мастерской и пожарной охраны:

— Элрой, твое отделение идет в арьергарде. Следите за сохранностью пороховых ящиков. Если хоть один картуз промокнет — в Белом Оплоте будете сами стены зубами грызть.

— Всё будет в лучшем виде, господин Директор! — старик суетливо поправил очки, в которых отражалось пламя факелов. — Мы загерметизировали стыки ящиков воском, как вы учили.

Виктор окинул взглядом свою маленькую стальную армию. В небе над пиком кружили дозорные нетопыри, докладывая о чистоте маршрута.

— Цель нашей поездки — не просто захватить крепость, — негромко произнес Виктор, и его голос разнесся в тишине двора. — Наша цель — показать этому миру, что эпоха героев в сверкающих доспехах закончилась. Наступает эпоха технологий и массового производства. Белый Оплот станет нашей первой рекламной площадкой.

Он поднял руку, указывая на распахнутые ворота.

— Завод в поход! Шагом... МАРШ!

Тяжелые кованые колеса, подпружиненные рессорами, мягко покатились по каменному мосту. Триста гоблинов, чеканя шаг (чему Виктор лично обучал их последние сутки), двинулись в темноту перевала. Тишину ночи нарушал лишь мерный ритм подошв и негромкое шипение пара из предохранительного клапана передвижной полевой кухни, которую Грик по личной инициативе собрал из старого пивного котла.

Промышленная революция выдвинулась на встречу со средневековьем. И шансов у последнего было немного.

Перевал Облачного Клыка встретил экспедиционный корпус пронизывающим ледяным ветром и колючим снегом, срывающимся с острых пиков.

В прежние времена такой переход стоил бы гарнизону Обсидианового Пика половины личного состава: гоблины мёрзли бы в рьяных лохмотьях, лошади падали от усталости, а демоны проклинали бы всё на свете. Но сейчас колонна шла слаженно, как швейцарский механизм.

Виктор ехал в голове колонны на сильном вороном коне, доставшемся в трофеи от штаба паладинов. Руки в кожаных перчатках уверенно лежали на поводьях, а за спиной за плечом покачивался брезентовый чехол с новым штуцером. Он то и дело поглядывал на термометр, который приспособил на приборную доску головной повозки: минус восемь по Цельсию. Для затворов и смазки — нормальный рабочий диапазон, но масло в откатниках орудий могло загустеть.

— Грик! — окликнул Виктор бригадира, шагавшего рядом с первой горной пушкой. — Проверь вязкость масла на гидравлике. На перевале подморозило. Если затворы начнет прихватывать — добавь в цилиндры по сто грамм спирта.

— Сделаем, начальник! — Грик отдал шутливую воинскую честь, вытащил из кармана маслёнку и принялся методично инспектировать штоки орудия. — Гоблины! Шире шаг! Не спать на ходу, лапти сухие перебираем!

Перевал преодолели за рекордные четыре часа. Ни один человек не отстал, ни одна ось не скрипнула. Технический контроль на выходе из замка давал о себе знать: каждая гайка была затянута динамометрическим ключом, каждая деталь смазана.

К утру колонна вышла из-за серых скалистых отрогов и залегла в глубоком овраге, поросшем редким кустарником.

Перед ними, на пологом холме посреди заснеженной долины, во всей своей средневековой красе возвышался Белый Оплот.

Это была классическая пограничная крепость Ордена Святого Горна: массивные стены из белого тесаного камня высотой с пятиэтажный дом, зубчатые башни, ощетинившиеся баллистами, глубокий ров и подъемный мост. Над главной цитаделью развевался бело-золотой флаг с изображением пламенеющего меча.

— Охрана на стенах есть, но расслабленная, — шепотом доложил подлетевший сверху дозорный нетопырь, усаживаясь на плечо генералу Круллу. — Они ждут подкрепления из столицы, а не гостей с севера. Ворота заперты, на подъемном мосту цепи ослаблены.

Виктор поднес к глазам подзорную трубу.

На зубцах стен действительно прохаживались несколько стражников в серебряных кирасах. Время от времени они прикладывались к фляжкам и зябко кутались в белые плащи — утренний мороз пробирал до костей. Чуть дальше, во внутреннем дворе крепости, виднелись крыши казарм и высокие конусы палаток.

— Классика фортификации тринадцатого века, — тихо хмыкнул Виктор, опуская трубу. — Стены толщиной в полтора метра, известковый раствор, бутовая кладка. Против тарана и катапульт — идеальная защита. Но они явно не читали свежие методички по артиллерийскому баллистическому расчету.

Он повернулся к Круллу и Грику. Лицо его было спокойным, сосредоточенным и совершенно будничным — так инженер перед началом смены распределяет задачи на участке.

— План такой. Мы не штурмуем ворота в лоб. Мы проведем демонстрационные стрельбы с закрытой позиции.

Виктор указал на каменистый уступ метрах в четырехстах от крепостных стен, возвышавшийся как раз напротив главных ворот.

— Грик, разворачивай всю батарею на том уступе. Маскируйте стволы еловыми ветками, чтобы со стен не заметили раньше времени.

— Понял, начальник! Парни, живо за работу! — Грик замахал руками, и расчеты бесшумно, без единого металлического лязга, потащили легкие горные пушки на позицию.

— Крулл, — Виктор посмотрел на демона. — Твой батальон рассыпается цепью вдоль опушки леса. Как только орудия снесут ворота и комендант попытается выгнать гарнизон на перехват — вы берете их в плотное кольцо из новых винтовок. Никакого рукопашного геройства. Работать на дистанции. На каждый шаг врага к нам — три выстрела в ответ.

— Сделаем в лучшем виде, господин директор! — оскалился Крулл, с щелканьем передергивая затвор своего штуцера.

Через пятнадцать минут батарея из четырех горных пушек заняла позицию на уступе. Расчеты лежали на снегу, укрытые маскировочными сетками и ветками. Затворы закрыты. В патронниках — фугасно-осколочные снаряды нового образца, начинённые мелкими стальными шариками.

Виктор лег на колено рядом с наводчиком головного орудия. Прильнул к оптическому прицелу (еще одному чуду местной оптики, собранному магами под его руководством). Перекрестие четко легло на деревянное полотно главных ворот Белого Оплота.

Над стеной крепости звякнул колокол, возвещая о наступлении полудня. Стражник на башне зевнул, потянулся и собирался уже крикнуть смену, когда...

— Батарея... — тихо скомандовал Виктор, поднимая руку. — ОГОНЬ!

Четыре орудия грянули одновременно.

На этот раз грохот был настолько плотным и слитным, что снег на склоне уступа сорвало целым пластом, обнажив чёрную землю.

Четыре стальных фугасных снаряда на сверхзвуковой скорости прочертили воздух над заснеженной долиной. Долетели они меньше чем за полтора секунды.

Целью были даже не сами ворота — Виктор целился в стык между массивными дубовыми створами и каменной аркой главного портала, куда уходили железобетонные (по местным меркам) запорные брусья.

КРАХ-БУ-У-У-М!

Стена из белого тесаного камня толщиной в полтора метра разлетелась вдребезги, словно сделанная из прессованного пряника. Мощнейшая детонация вбила оба дубовых створа внутрь крепостного двора, превратив их в щепки и груду искорёженного железа. В облаке каменной крошки, дыма и снежной пыли образовался идеальный проход шириной метров в десять.

Стражник на надвратной башне, охваченный ужасом, даже не успел вскрикнуть — взрывной волной его сбросило вниз, прямо на булыжники внутреннего двора.

В Белом Оплоте воцарилась парализующая, мёртвая тишина. На секунду показалось, что гарнизон просто испарился. А затем из казарм повалили перепуганные солдаты в белых сюртуках и с мечами наголо. Они выбегали на площадь с остекленевшими глазами, не понимая, что именно произошло: землетрясение? Божественная кара? Падение метеорита?

— Перезарядка! Картечь! — чётко скомандовал Виктор, отводя затвор своего штуцера. — Орудиям — вести огонь по расчётам на баллистах. Пехоте — занять позиции у опушки!

Гоблины работали как заведённые часики. Снаряд в ствол, щелчок затвора, наводка.

Прежде чем ошеломлённый комендант крепости успел выбежать из штаба в разорванном мундире, батарея совершила второй залп. На этот раз над внутренним двором Белого Оплота раскрылся смертоносный зонт из тысяч стальных шариков. Опорные башни с баллистами мгновенно умолкли, посеченные осколками вместе с расчётами.

— ВНИМАНИЕ! — громовой бас генерала Крулла пронёсся над лесом. — Гарнизон Белого Оплота! Вы окружены силами Обсидианового Пика! Сопротивление бесполезно и технологически нецелесообразно! Бросить оружие и лечь лицами в снег! Кто встанет — получит пулю в колено!

Солдаты Ордена Святого Горна, глядя на дымящиеся развалины главных ворот и понимая, что их неприступные стены пробили с четырёхсот шагов даже без использования осадных башен, не стали проверять крепость своих лат.

Первый же испуганный новобранец уронил меч на брусчатку и рухнул в сугроб. Вслед за ним, словно по команде, на снег начали опускаться сотни других. Офицеры пытались кричать что-то про «честь ордена и священный долг», но когда рядом с ними в стену впечаталась пуля нового штуцера, выбив сноп искр, аргументы улетучились. Они тоже аккуратно опустились на колени, поднимая руки.

Вся операция от первого выстрела до полной капитуляции гарнизона заняла ровно три минуты и сорок секунд.

Виктор неторопливо шагал через зияющий проём разрушенных ворот. За его спиной катились повозки экспедиционного корпуса, а по бокам шли бойцы первого пехотного батальона — безупречно одетые, с чистыми стволами винтовок на плечах, уверенные и спокойные.

Уцелевший комендант крепости — седой ветеран с орденом на груди — стоял посреди двора, опустив голову.

В его глазах читалось абсолютное опустошение.

— Кто... кто вы? — хрипло спросил он, когда Виктор остановился перед ним. — Какая тёмная магия позволила вам разрушить стены святой обители без единого заклинания?

Виктор снял перчатку, достал из кармана маленький металлический штангенциркуль, задумчиво повертел его в пальцах и посмотрел на старого вояку с лёгкой, почти отеческой улыбкой:

— Никакой магии, командир. Чистая физика, баллистика и сопромат. Добро пожаловать в новую реальность. Сдавай ключи от арсенала. У нас много работы, нужно перестраивать вашу богадельню под нормальное производственное предприятие.

Глава 7.1

(От лица коменданта Белого Оплота, сэра Аларика)

— ...Сдавай ключи от арсенала. У нас много работы, нужно перестраивать вашу богадельню под нормальное производственное предприятие.

Сэр Аларик замер, тяжело сглотнув вязкую слюну. Он прослужил в Ордене тридцать лет, прошёл с мечом в руках полконтинента, видел сгоревшие города и армии нежити, но такого не встречал никогда.

Ещё полчаса назад он пил утренний взвар, глядя из окна штаба на незыблемые стены Белого Оплота. Пятнадцать лет он командовал этой крепостью. Три ряда освящённой кладки, баллисты, способные пробить шкуру медведя, и гарнизон из лучших сынов Ордена. Мир был понятным, твёрдым и предсказуемым.

А потом воздух раскололся сухим, страшным грохотом.

Аларик даже не успел поставить чашку на стол. Огромное здание штаба содрогнулось, с полок посыпались карты. А снаружи донёсся грохот обрушившегося камня. Выскочив на крыльцо, комендант оцепенел: главных ворот не было. В проломе шириной в десять метров клубилась едкая гарь, а от массивных дубовых створов осталась лишь горстка щепок.

А затем началось нечто за гранью понимания.

Над башнями противника не было видно ни катапульт, ни колдунов. Но невидимая, безжалостная сила методично и хладнокровно крошила их оборонительные сооружения. Деревянные брусья баллист разлетались в щепу вместе с расчётами. Какое-то сверхбыстрое, злое железо рвало железо и плоть на дистанции в полкилометра, игнорируя щиты и святые молитвы. Это была не магия. Это была чистая, механическая бойня.

Когда пыль осела, в руины вошли они.

Гоблины. Существа, которых Аларик привык считать грязью под ногами, шли ровными шеренгами, чеканя шаг. На их плечах лежали странные длинные палки из тёмного дерева и вороненой стали. Они не визжали и не кидались на людей — они шли холодно и деловито, как палачи на работу.

А впереди них шагал он.

Юноша. Совсем мальчишка с бледным лицом и прозрачными, невероятно цепкими глазами. Ни лат, ни мантии. Просто чёрный сюртук и тёмные перчатки. Он шёл по руинам так спокойно, будто проверял отчётность в купеческой лавке.

Аларик чувствовал, как подкашиваются колени. Не от страха смерти — он не раз смотрел в глаза врагам на поле боя. А от жуткого осознания: весь его мир, его кодекс, его великий Орден только что превратились в пыль за три минуты. Стены, строившиеся веками, рухнули от того, кто даже не обнажил меч.

Юноша остановился перед ним. Комендант ждал проклятий, криков или высокомерного триумфа.

Но мальчишка лишь достал из кармана маленький металлический прибор — какую-то раздвижную линейку — прищурился, замеряя толщину уцелевшей балки, и негромко бросил стоящему рядом огромному красному демону:

— Плотность кладки ниже проектной на пятнадцать процентов. А известь пережгли ещё при замесе. Халтура, Крулл. Нам придётся здесь всё перестраивать.

Затем он перевёл холодный, оценивающий взгляд на Аларика и чуть заметно кивнул, словно статский советник, принимающий дела у нерадивого управляющего:

— Сдавай ключи, командир. И распорядись, чтобы в казармах прибрались. У нас плотный график, к вечеру здесь должен начаться монтаж первой линии сборки.

Сэр Аларик медленно, дрожащими пальцами протянул тяжёлую связку. В этот момент он понял окончательно: Свет не покинул их. Свет просто стал неактуален.

Наступала Эра чёрного железа и пара

Глава 8

Белый Оплот перестал существовать как военный объект спустя всего шесть часов после капитуляции. Теперь это был «Производственный участок №2».

Виктор шёл по центральной площади крепости, и его каблуки ритмично стучали по брусчатке. За ним, едва поспевая и постоянно что-то записывая в блокнот из пергамента, трусил Крулл.

— Эти казармы — снести к чертям, — бросал Виктор через плечо, указывая на длинные приземистые здания у восточной стены. — Перекрытия гнилые, шаг балок не выдержит установки станков. Расчистить площадку под литейный цех малого цикла. Арсенал переоборудовать под склад готовой продукции и инструменталку.

— А людей куда, господин директор? — Крулл кивнул на пятьсот бывших солдат Ордена, которые сидели в центре площади под присмотром гоблинов со штуцерами.

Виктор остановился и посмотрел на пленных. Те сидели тихо, в глазах — смесь ужаса и глубокого когнитивного диссонанса. Для них мир рухнул, и теперь они ждали либо плахи, либо рабских кандалов.

— Люди — это ценный биоресурс с развитой мелкой моторикой, — произнёс Виктор так, будто говорил о сорте древесины. — Рабство — крайне неэффективная экономическая модель. Высокий процент саботажа, низкая мотивация, огромные расходы на охрану. Нет, Крулл, мы пойдём другим путём. Мы предложим им трудовые контракты.

Он вышел на середину площади и встал перед пленными. Гоблины-охранники синхронно выпрямились.

— Слушайте внимательно, — голос Виктора разнёсся по двору, усиленный эхом каменных стен. — Я не инквизитор и не некромант. Мне не нужны ваши души или ваши страдания. Мне нужны ваши руки и ваша дисциплина.

Солдаты зашевелились, переглядываясь.

— У вас есть два варианта. Первый: вы остаётесь военнопленными и идёте на тяжёлые земляные работы в горы — копать породу за миску пустой баланды. Второй вариант: вы проходите переобучение и становитесь вольнонаёмными рабочими предприятия «Обсидиановый Пик».

Виктор поднял руку, пресекая начавшийся ропот.

— График — двенадцать часов. Горячее питание трижды в день. Медицинское обслуживание от магистров-алхимиков. Зарплата — три серебряных в неделю на испытательном сроке. Те, кто проявит смекалку и овладеет станком — получат премии и право поселения в рабочем квартале.

— А если мы откажемся работать на врага веры? — хрипло выкрикнул один из сержантов, пряча взгляд.

— Вера — личное дело каждого, пока она не мешает производственному циклу, — спокойно ответил Виктор. — Но учтите: молитва не кормит, а законы физики работают одинаково и для грешников, и для святых. Кто выбирает контракт — шаг вперёд.

Тишина длилась долго. А затем сэр Аларик, бывший комендант, медленно поднялся с земли, отряхнул пыль с разбитых колен и первым сделал шаг к Виктору. За ним, неуверенно, но массово, потянулись остальные. Жрать хотелось всем, а перспектива работать на «чудо-машины», которые так легко снесли их стены, вызывала у профессиональных вояк жгучее, почти болезненное любопытство.

— Правильный выбор, — кивнул Виктор. — Крулл, распределить их по бригадам. Грик обучит их первичным навыкам обращения с токарными группами. А теперь — к главному.

Он развернулся и зашагал к самой высокой башне Белого Оплота.

— Нам нужна связь, — бросил Виктор Грику, который уже ждал у подножия башни с катушками медной проволоки и странными стеклянными банками. — Управлять двумя заводами через курьеров на лошадях — это девятнадцатый век. Мы построим первый в этом мире электрический телеграф.

Грик почесал затылок:

— Начальник, проволоку мы вытянули, как ты просил. Но где взять молнию, чтобы она бегала по нитке из Пика сюда, за тридцать лиг?

Виктор остановился на вершине башни, откуда открывался вид на далекие заснеженные вершины, где скрывался их основной завод.

— Молния нам не нужна, Грик. Нам нужна разность потенциалов. Мы будем использовать гальванические элементы. Маги Элроя уже варят серную кислоту и отливают цинковые пластины.

Виктор посмотрел на свои руки. Пальцы едва заметно дрожали от предвкушения.

— Как только мы протянем линию и ударим по ключу здесь — игла в Обсидиановом Пике отклонится. Информация будет передаваться со скоростью мысли. И когда Империя решит прислать сюда свою основную армию... мы узнаем об этом раньше, чем их кавалерия успеет оседлать коней.

Он хищно улыбнулся:

— Начинайте монтаж изоляторов на соснах вдоль перевала. Промышленная сеть должна объединиться

Работа в Белом Оплоте закипела с такой интенсивностью, что видавшие виды ветераны Ордена Святого Горна только диву давались.

Там, где раньше месяцами тянулись религиозные процессии и неспешные совещания капитула, теперь стоял непрерывный лязгающий, стучащий и гудящий ритм индустриальной зоны. Бывшие рыцари и сержанты, переодевшиеся в грубые рабочие фартуки, под руководством одноглазого гоблина Грика осваивали азы материаловедения.

Виктор лично контролировал монтаж телеграфной линии на вершине главной башни.

— Элрой! — крикнул он магу, возившемуся с банками из обожженной глины у подножия импровизированной мачты. — Как с электролитом? Медный купорос полностью растворился?

Старик-алхимик вытер руки о фартук и с гордостью кивнул:

— Так точно, Ваше Темнейшество! Мы сварили раствор по вашим пропорциям. Цинк и медь дают устойчивую разность потенциалов в полтора вольта на элемент. Батарея из двадцати банок готова выдать тридцать вольт!

— Отлично, — Виктор затянул последний крепеж на латунном ключе Морзе, прикрученном к дубовой дощечке. — Соединяйте последовательно.

Он протянул тонкий медный провод, покрытый защитным слоем воска и просмоленной ткани, к клеммам аппарата. Рядом на столе стояла аналогичная принимающая катушка с легкой стрелкой из намагниченной иголки, подвешенной на шелковой нити.

— Грик! — крикнул Виктор в рупор связисту, который дежурил на промежуточной ретрансляционной станции у подножия перевала. — Прием! Слышишь меня?

Прошло секунд пять. И вдруг на дальнем конце стола судорожно щелкнуло электромагнитное реле. Тонкая иголка качнулась влево, затем дважды вправо.

— Начальник! — вбежал на башню запыхавшийся гоблин-посыльный, держа в руках расшифровку. — Станция на перевале докладывает: «Линия работает! Сопротивление в норме, утечки нет!»

Элрой восторженно всплеснул руками, а бывший комендант сэр Аларик, молча стоявший в углу башни и наблюдавший за процессом, лишь тяжело вздохнул, качая головой. Для старого солдата это выглядело существенным колдовством, хотя молодой директор упрямо называл это «физикой седьмого класса».

— Прекрасно, — Виктор удовлетворенно хлопнул в ладоши. — Теперь у нас есть мгновенная связь с головным предприятием. Империя еще не знает, что их гарнизон пал, а мы уже объединили сеть в единый контур.

В этот момент внизу, во дворе крепости, раздался резкий свисток и встревоженный окрик часового:

— Воздух! Дозорный нетопырь с юга! Тревога!

Виктор мгновенно оказался у зубца стены, вытаскивая из кармана подзорную трубу.

Над южным горизонтом, там, где горная дорога выходила из лесного массива в долину, поднимался густой столб серой пыли. Полотно дороги дрожало под копытами сотен лошадей.

В полевой бинокль Виктор отчетливо разглядел колонну тяжелой кавалерии под багряно-золотыми штандартами Имперского Гвардейского Корпуса. Несколько сотен рыцарей в полных латах шли быстрым маршем, явно рассчитывая застать гарнизон Белого Оплота врасплох и усилить его перед лицом «мифической угрозы с севера».

Они опоздали всего на полдня.

Крулл, материализовавшийся на башне за пару секунд, зло оскалил клыки:

— Имперская гвардия, начальник! Элита императора. Человек триста тяжеляков, не меньше. Прикажешь выдвигать пехотный батальон?

Виктор опустил подзорную трубу. На его лице не было ни тени испуга — лишь холодный, расчетливый блеск инженера, которому привезли долгожданный материал для краш-теста новой продукции.

— Зачем пехоту гонять? — спокойно возразил он. — У нас во дворе стоят четыре горные пушки, заботливо почищенные и смазанные Гриком. А на стенах — взвод бывших паладинов, которым нужно доказать свою профпригодность на новом рабочем месте.

Он развернулся и зашагал к лестнице:

— Объявляй учебную тревогу, генерал. Посмотрим, как работает наша артиллерия по движущимся целям на дистанции в километр. Смена открывается раньше расписания. Империя делает заказ — мы оформляем экспресс-доставку.

Глава 9

Колонна Имперской гвардии двигалась по тракту с ленивой уверенностью хозяев жизни.

Впереди на массивном вороном жеребце ехал трибунал-командор Варис — человек с высеченным из камня лицом, шрамом во всю левую щеку и репутацией безжалостного палача еретиков. Его гвардейцы не были сбродом из ополчения, как те несчастные рыцари, что сгорели под стенами Обсидианового Пика. Это были профессионалы, прошедшие дюжину кровавых кампаний, закованные в вороненую сталь с золотым тиснением, с длинными кавалерийскими пиками наперевес.

Варис презрительно сплювил в сугроб.

— Говорят, этот выскочка-самозванец с Севера уничтожил авангард де Валье какой-то чёрной некромантией, — бросил он адъютанту, не оборачиваясь. — Глупцы. Уж чего-чего, а сноровки жечь нечисть у наших жрецов хватит. Завтра от них останется только пепел.

До Белого Оплота оставалось меньше километра. Заснеженная дорога как раз делала широкий, пологий поворот у подножия холма, когда в тишине зимнего утра раздался странный звук.

Не грохот молнии. А сухой, слитный металлический хлопок, за которым последовал свист рассекаемого воздуха.

— Ложись! — взревел трибунал-командор, инстинктивно втягивая голову в плечи.

Но приказ запоздал.

Четыре фугасных снаряда, выпущенные расчётами с крепостной стены Белого Оплота, преодолели расстояние в девятьсот метров за считанные секунды.

Первый снаряд разорвался прямо перед головным отрядом гвардейцев. Взрывной волной и тучей раскалённых осколков выкосило сразу десяток всадников вместе с лошадями. Второй снаряд угодил в середину колонны, разметав фургоны с боеприпасами. Третий и четвёртый легли в хвост, заперев отступающих в узком горле дороги меж каменных утёсов.

Колонна мгновенно превратилась в смятенный, ревущий муравейник.

— Враг! Нападение! — орал трибунал-командор, пытаясь удержать взбесившегося коня. — Где засада?! Развернуть строи!

Варис вскинул подзорную трубу к глазам и замер.

Стены Белого Оплота, которые по всем донесениям должны были удерживать гарнизон Ордена Святого Горна, зияли огромной свежей брешью. А на зубцах крепости, совершенно не прячась, стояли... люди в рабочих фартуках и под руководством рогатого демона деловито протирали стволы четырёх лёгких пушек.

— Это... это невозможно, — прошептал имперец, бледнея. — Они захватили Оплот за считанные часы? Без катапульт?

На стене крепости Виктор опустил бинокль и повернулся к сэру Аларику, бывшему коменданту, который теперь стоял рядом в новеньком сером рабочем сюртуке с гаечным ключом за поясом.

— Ну что, сэр Аларик, — чуть улыбнувшись, произнёс Виктор. — Вашим бывшим коллегам по службе явно не хватает производственной культуры. Думаю, трех минут огневого подавления им хватит, чтобы пересмотреть свои карьерные планы.

Он поднёс к губам полевой рупор, соединённый с телеграфной линией:

— Батарея, темп огня — два выстрела в минуту. Осколочно-фугасным. Работаем по плановым квадратам. Смена продолжается.

— Темп — два выстрела в минуту! Осколочно-фугасным! — повторил команду Грик, взмахивая рукой.

Расчеты бывших паладинов, ещё неделю назад читавшие молитвы перед выходом в бой, теперь действовали с механической точностью заводских роботов. Один гоблин сбросил замок, второй ловко подхватил гильзу, третий дослал новый снаряд. Лязг металла слился с мерным постукиванием гидравлики на лафетах.

ХЛОП-ХЛОП-ХЛОП-ХЛОП!

Четыре новых разрыва взметнули черные фонтаны земли и снега прямо посреди имперского авангарда.

Трибунал-командор Варис едва успел выскочить из-под рухнувшего на дорогу валуна, который осколком снаряда срезало с уступа. Его шикарный вороной конь лежал бездыханным, придавленный тяжелым седлом. Лицо имперца было покрыто кровью и сажей, а парадный мундир превратился в грязные лохмотья.

— Командор! Нас расстреливают как мишени в тире! Мы даже не видим противника! — надрывался адъютант, оттаскивая командира за каменный зубец придорожной канавы. — Что делать?! Прикажете отступать?!

— Назад дороги нет! Сзади завал! — взревел Варис, вытирая окровавленный лоб тыльной стороной ладони. — В атаку! Вперед, в лобовую! До стен всего триста шагов! Если мы преодолеем это расстояние до следующего залпа, они не успеют перезарядиться!

Отчаянный призыв командира услышали. Оставшиеся в живых полтораста гвардейцев, бросив попытки развернуть испуганных коней, с диким криком сорвались с мест. Бросив повозки и обозы, пригнувшись к конским гривам, они неслись на штурм крепости единым клином.

Три сотни метров для тяжелой кавалерии на галопе — это меньше минуты пути.

На стене Белого Оплота Виктор спокойно наблюдал за приближающейся лавиной в оптический прицел своего штуцера.

— Идут в лоб. Классический кавалерийский чардж, — сухо констатировал он. — Грик, переключай орудия на картечь. С дистанции в двести метров начнем точечный отстрел.

— Есть картечь! — гаркнул бригадир.

Но стрелять из пушек по одиночным бегущим целям на близкой дистанции уже не потребовалось.

Из-за заснеженных валунов у дороги, прямо во фланге мчавшейся имперской кавалерии, внезапно ожила земля.

— ОГОНЬ! — прозвучал над долиной зычный бас генерала Крулла.

Триста пехотинцев первого батальона, укрытых за маскировочными сетями, синхронно вскинули к плечам новые нарезные винтовки.

ТРЕСК-ТРЕСК-ТРЕСК-ТРЕСК!

Вместо единого пушечного грохота над дорогой раздался сухой, зловещий треск сотен швейных машинок, умноженный на сто. Капсюльные штуцеры не давали густого белого дыма, поэтому поле боя оставалось идеально чистым.

Эффект превзошел все ожидания.

Пули Минье калибра 11 миллиметров на дистанции в двести шагов прошивали вороненую имперскую сталь, как картон. Кавалерийский клин захлебнулся кровью в одно мгновение. Впереди идущие кони падали подкошенные, выбрасывая седоков в сугробы. Задние ряды налетали на них, сбивая строй.

Трибунал-командор Варис, поднявшись на колено с обломком пики в руке, потрясенно смотрел, как элитная имперская гвардия — гордость и стальной кулак императора — тает за считанные секунды под методичным, спокойным огнем людей в серых рабочих куртках.

Никакого геройства. Никаких красивых поединков на мечах. Только чистая, безжалостная баллистика.

Через три минуты на дороге у стен Белого Оплота больше не было ни одного стоящего на ногах имперца.

Тишину нарушал лишь стон раненых да тихое шипение остывающих стволов на крепостной стене.

Виктор опустил штуцер, достал из кармана портсигар, щелкнул крышкой и закурил тонкую сигарету. Он посмотрел на Крулла, который уже выходил из засады с отрядом гоблинов для сбора трофеев и пленных.

— Ну вот, — выдохнув тонкую струйку сизого дыма, сказал Виктор. — Тест-драйв пехотного вооружения прошел на отлично. Записывай в отчет: кучность высокая, останавливающее действие избыточное, расход боеприпасов экономичный.

Он повернулся к сэру Аларику:

— Иди, командир, встречай новых сотрудников. У нас на заводе теперь вакансии на погрузочных работах освободились. Империя прислала отличные кадры.

Глава 10

Спустя час во внутреннем дворе Белого Оплота выстроились пленные имперские гвардейцы.

Из трёхсот человек боеспособными осталась едва ли сотня — остальные лежали в лазарете или на дороге с осколочными ранениями. Трибунал-командор Варис стоял в первой шеренге, придерживая рукой перевязанное окровавленным бинтом плечо. Его парадный мундир был безнадежно испорчен грязью и пороховой гарью, но спину он держал прямо, отказываясь сгибаться перед «мятежными дикарями».

Виктор спустился со стены в сопровождении генерала Крулла и сэра Аларика. Он шёл неторопливо, поигрывая в пальцах латунным штангенциркулем.

— Ну-с, — Виктор остановился прямо перед имперским командором. В его голосе не было злорадства — только сухой, деловой интерес. — Трибунал-командор Варис, верно? Личная гвардия императора. Элита.

Варис презрительно сплюнул на брусчатку у сапог директора:

— Сдавайся, выскочка. Ты разбил передовой отряд, но за нами стоит вся Империя. Легионы уже выступают из столицы. Тебя и твоих уродцев повесят на зубцах собственных стен, а замок сровняют с землей!

Виктор вздохнул, достал из кармана маленький блокнот и чернильный карандаш.

— «Легионы выступают из столицы», — вслух повторил он, делая пометку на бумаге. — Записываем: расстояние от столицы до перевала — около пятисот вёрст. Пеший марш тяжелой пехоты с обозами займет минимум две недели. Конница придет на четыре дня раньше, но без осадной артиллерии она для нас — просто движущийся тир. Спасибо за ценную информацию, командир.

Лицо Вариса перекосилось от бессильной ярости:

— Ты... ты смеешься над нами?! Мы — воины Священной Империи! Мы не рабочие твоей каторжной артели!

— Воины? — Виктор поднял бровь. — Давайте проведем небольшой экономический аудит, господин командор. Ваша конная лавина стоила императорской казне целое состояние: племенные кони по тысяче золотых за голову, полные латы ручной работы, зачарованная сталь, мечи с драгоценными камнями. И что осталось от этой инвестиции через три минуты боя?

Виктор обвел рукой заснеженный двор, где гоблины уже методично составляли опись трофеев, складывая уцелевшие кирасы в аккуратные штабеля.

— Ноль целых, хрен десятых эффективности, — продолжил он. — Доспехи пробиваются дешевой одиннадцатимиллиметровой пулей из стали марки 40Х. Тактика лобового удара безнадежно устарела. Вы вкладываетесь в пафос, а мы — в массовое производство и баллистику. Ваша армия экономически несостоятельна, Варис. Вы банкроты.

— Заткнись! — взревел имперец, делая шаг вперед, но двое гоблинов-охранников тут же упёрли стволы штуцеров ему в грудь.

— Не кипятитесь. Адреналин сейчас вреден для ваших ран, — мягко осадил его Виктор. — Кстати, о кадрах. Сэр Аларик!

Бывший комендант тут же шагнул из-за спины директора:

— Я здесь, господин директор!

— Переведите командора и его офицеров в категорию инженерно-технического персонала. Пусть займытся разборкой трофейного оружия и сортировкой металла для плавильной печи. Им полезно будет на практике изучить разницу между качественным прокатом и парадным железом. А рядовых бойцов распределите по строительным бригадам. Нам нужно расширить подъездные пути к телеграфной линии.

Варис пошатнулся. Не от ранения — от унижения. Элитного имперского командира, грозу еретиков, приговорили не к казни, а к сортировке металлолома.

— Ты пожалеешь об этом... — прошипел Варис, когда двое гоблинов повели его к мастерским. — Император не простит такого позора!

— Передайте императору привет и счёт за утилизацию его гвардии, — бросил вслед Виктор и повернулся к Круллу. — Генерал, сколько у нас времени до подхода основных сил Империи?

— Две недели, как ты и сказал, начальник. Ну, может, дней десять, если они погонят пехоту в три смены.

— Отлично. Десять дней — огромный срок для модернизации, — Виктор посмотрел на заснеженные вершины гор, за которыми лежала враждебная Империя. — Перебрось сюда из Обсидианового Пика еще два пушечных расчета и триста винтовок. И передай Элрою: пусть ускорит работу над новым порохом. Нам понадобятся не просто штуцера. Нам нужны легкие миномёты.

Он зашагал к штабу, на ходу расстёгивая походный сюртук.

— Империя хочет объявить нам войну? Прекрасно. Мы подготовимся.

Спустя три дня после разгрома кавалерийского авангарда Белый Оплот превратился в ощетинившийся штыками и антеннами бастион.

Вдоль крепостной стены теперь тянулись провода полевого телеграфа, уходящие тонкой нитью за перевал — прямая линия связи с Обсидиановым Пиком. В мастерских под руководством бывших имперских офицеров, превращенных суровой рабочей необходимостью в квалифицированных мастеров цеха, на конвейер встала сборка капсюльных патронов с бездымным порохом.

Виктор стоял у телеграфного аппарата в штабе, когда лента реле резко защелкала, отбивая короткие и длинные импулсы.

Дежурный гоблин-телеграфист быстро задиктовывал:

— Сообщение... из... центра... Пика... «Котлы... держат... девять... атмосфер... Станки... выдают... норму... Ждем... гостей...»

Виктор улыбнулся, снял с крючка трубку полевого телефона (еще одно недавнее изобретение из медных проволок и угольных мембран) и отдал приказ:

— Передай наверх: «У нас всё готово. Начинаем испытания минометного расчета».

Он вышел во внутренний двор. Там, посреди заснеженной площади, уже стоял тот самый стодвадцатимиллиметровый гладкоствольный миномет, собранный Гриком.

Вокруг него столпились бывшие имперские солдаты и офицеры. Теперь они были одеты в одинаковые рабочие тужурки без знаков различия, но их лица выражали не уныние рабов, а чисто профессиональное, инженерное любопытство. Люди с военным образованием быстро поняли: этот странный юноша в черном сюртуке изобретает не колдовство, а новую военную науку, против которой их мечи и латы бессильны.

— Сэр Аларик! — позвал Виктор бывшего коменданта.

Тот подошел строевым шагом, в руках у него была таблица баллистических поправок, которую они составили накануне.

— Я здесь, господин директор. Расчет назначен. Угол возвышения выставлен по вашему указанию — сорок пять градусов. Мина снаряжена пироксилиновым зарядом.

— Отлично, — Виктор кивнул на тяжелую чугунную болванку с хвостовиком. — Проверим дальность и точность по квадрату номер три — заброшенный овраг за северным холмом.

Аларик скомандовал расчету. Двое рабочих аккуратно опустили мину в ствол. Глухой стук бойка, сухой хлопок выстрела — и тяжелый снаряд ушел в серое небо с характерным свистом, от которого у бывших гвардейцев невольно побежали мурашки по спине.

Через пару секунд вдали, за холмом, глухо ухнул разрыв.

Аларик заглянул в дальномерную трубу:

— Точно в цель, господин директор! Перелет от расчетной точки всего на два метра! Поправочные таблицы работают безупречно!

Виктор окинул взглядом двор: телеграфные провода, ряды станков под навесами, обученных бывших врагов, ставших дисциплинированными рабочими, и ряды готовых минометов у стен арсенала.

Империя двигалась к ним по тракту двумя легионами пехоты и тяжелой кавалерией. Они несли с собой знамена, молитвы и веру в непобедимость своего оружия.

Но Виктор знал то, чего не знали они.

Война больше не была искусством героев. Война стала математикой, логистикой и качеством металла. И в этой дисциплине у Империи не было ни единого шанса сдать экзамен.

— Заканчивайте перекур, — спокойно бросил Виктор рабочим, застёгивая перчатки. — Завтра у нас генеральная репетиция встречи имперской делегации. Все по рабочим местам! Смена продолжается.

Глава 11

Десять дней — это вечность, если у тебя есть мотивированные гоблины, пленные имперцы и начальник, знающий толк в научной организации труда.

Белый Оплот изменился до неузнаваемости. Вокруг крепости, на расстоянии пятисот метров, Виктор приказал выкопать сеть глубоких траншей полного профиля.

— Зачем мы зарываемся в землю, господин директор? — недоумевал сэр Аларик, поправляя на рукаве повязку «бригадира земляных работ». — Стены Оплота всё еще стоят, они надежны!

Виктор, стоя на бруствере свежевырытого окопа, лениво чертил каблуком сапога на земле.

— Стены — это неподвижная мишень для тяжелой магии и требушетов, Аларик. А траншея — это геометрический парадокс. Её нельзя разрушить, потому что она уже разрушена. Попадание ядра в землю лишь добавит нам бруствера.

Он указал на мотки колючей проволоки, которую гоблины в три смены вытягивали на доработанных волочильных станках в подвале.

— И самое главное. Видишь эти колючие нити? Мы опутаем ими подступы в пять рядов. Тяжелая кавалерия в ней запутается, а пехота станет идеальной мишенью для наших минометчиков.

В этот момент на башне защелкал телеграф. Через минуту прибежал посыльный гоблин:

— Начальник! Сообщение из Пика! Грик докладывает: «Первая партия „Самоваров“ отгружена. Шесть минометов и тысяча мин в пути на рессорных подводах. Будут к утру».

— Отлично, — кивнул Виктор. — Значит, к приходу легионов у нас будет чем их угостить.

На горизонте, со стороны южного тракта, уже поднимались столбы пыли. Империя не стала ждать двух недель. Император, взбешенный разгромом своей гвардии, приказал гнать войска марш-бросками.

Первым в долину вошел авангард Пятого Легиона «Железный Гриф». Пять тысяч пехотинцев в тяжелых доспехах, с огромными прямоугольными щитами.

За ними тянулись обозы с огромными баллистами и — что заставило Виктора прищуриться — два десятка паланкинов, задрапированных фиолетовым шелком.

— Маги... — пробормотал Крулл, стоя рядом. — Боевой синод Империи. Эти ребята умеют вызывать огненный дождь и превращать камень в песок.

— Магия — это всего лишь форма передачи энергии, — спокойно отозвался Виктор. — А у любой энергии есть свой предел насыщения. Крулл, прикажи пехоте занять траншеи. Орудиям на стенах — огонь не открывать до моего личного приказа. Мы дадим им подойти поближе.

Имперские легионы разворачивались в боевой порядок с пугающей четкостью. Они не бежали в атаку, как авангард Вариса. Они строились «черепахой», выставляя стену щитов. Маги в фиолетовых робах вышли вперед и начали заунывное пение, над рядами солдат начал медленно раздуваться полупрозрачный переливчатый купол — магический щит высшего уровня.

— Они думают, что их купол спасет от ядер, — Виктор хищно улыбнулся. — Но они еще не знают, что мы подготовили для них «инженерный сюрприз».

Он повернулся к Элрою:

— Магистр, ваши «заряды-глушилки» готовы?

— Так точно, господин директор! — Элрой похлопал по ящику со странными снарядами, наконечники которых были оплетены медной проволокой и наполнены нестабильными магическими кристаллами из старой казны. — Как только они ударят в их щит, возникнет резонансный пробой. Физика магических колебаний, как вы и предсказывали.

— Начинаем презентацию, — Виктор поднял руку. — Батарея минометов! Цель — паланкины магов. Осколочно-резонансными... ОГОНЬ!

Шесть стодвадцатимиллиметровых миномётов, укрытых в глубоких аппарелях за бруствером, рявкнули почти беззвучно по сравнению с пушками. Лишь сухое ХХХ-УХ! прокатилось по траншеям, и тупые чугунные мины взмыли вертикально в серое небо.

Маги Боевого Синода Империи продолжали свой ритуал. Фиолетовое поле над строем легионеров наливалось плотным, зеркальным блеском. Верховный маг Синода, старец в парчовой мантии, с высоты своего паланкина победоносно взирал на вражеские укрепления. В его глазах читалось глубокое профессиональное превосходство: этот купол выдерживал прямые удары стенобитных таранов и огненных шаров. Ничто не могло проникнуть внутрь.

Он лишь не знал, что подлетающие снаряды не пытались пробить щит снаружи за счёт кинетической силы.

Мины, наведённые по крутой параболе, упали на купол сверху. В момент касания сработал головной детонатор. Наконечники, оплетённые медной проволокой и начинённые измельчёнными кристаллами иссохшего источника, сдетонировали.

Вместо обычного взрыва воздух над строем имперцев содрогнулся от оглушительного визга.

Произошел физический резонанс: волна высокой частоты, высвобожденная разрушением кристаллов, вошла в противофазу с частотой поля магов. Переливчатый фиолетовый купол на долю секунды ярко вспыхнул, надулся гигантским пузырем... и с гулким, хрустальным треском рассыпался на мириады искр.

Обратная маго-электрическая волна ударила прямо по цепи колдунов. Тридцать магов в фиолетовых робах одновременно схватились за головы, забившись в судорогах на своих паланкинах — их собственная закольцованная энергия вернулась обратно в нервную систему.

— Щит снят! — рявкнул Виктор в рупор. — Батарея, беглый огонь осколочно-фугасными по расчищенному квадрату! Пехота — беглый огонь из траншей!

Легионеры «Железного Грифа» даже не успели понять, почему их непреодолимый магический заслон мгновенно испарился.

В следующую секунду над их плотными шеренгами наступил ад.

Чугунные мины, падая вертикально сверху, пробивали прямоугольные щиты-скутумы насквозь и рвались прямо в гуще строя. Взрывы пироксилина разрывали чугунные корпуса на тысячи грабленых осколков. Одновременно с этим из брустверов траншей, расположенных всего в двухстах метрах от них, застрекотали три сотни штуцеров.

Пятый Легион, гордость Империи, не успел даже дойти до линии колючей проволоки.

Винтовочные пули Минье срезали первые ряды, а минометные мины методично перепахивали середину и хвостовые колонны. Традиционная имперская тактика «фаланги» сыграла с ними злую шутку: чем плотнее стояли солдаты, тем больше урона наносил каждый взрыв.

— Назад! Назад к лесу! — заверещал легат Пятого Легиона, едва выбравшись из-под обломков собственного паланкина. — Они погасили магию! У них проклятые трубы!

Спустя всего семь минут от начала боя Пятый Легион побежал. Пять тысяч профессиональных солдат, не сделав ни единого выстрела из своих баллист и не нанеся ни одного удара мечом, в панике бросали доспехи, тяжелые щиты и раненых, устремляясь обратно к южному тракту.

На бруствере первой траншеи стоял генерал Крулл, держа в руках штуцер. Демон посмотрел на убегающую элиту Империи, затем на Виктора, который спокойно записывал что-то в планшет.

— Ваше Темнейшество... — прошептал Крулл, стягивая шлем.

— Вы сдали им вводный курс по волновой физике за семь минут.

Виктор опустил карандаш, посмотрел на дымящееся поле перед окопами и сухо ответил:

— Это были не экзамены, Крулл. Это были просто лабораторные испытания нового типа боеприпасов. Передай Грику: резонансные головки работают отлично, запускаем в серию. И отправляй трофейные бригады. У нас на поле лежит около пятидесяти тонн высококачественной меди из их мантий и доспехов. Заводу требуется сырье.

Глава 12

Разгром Пятого Легиона окончательно сломал традиционную военную доктрину Империи.

В ставке верховного командования в сорока верстах к югу царила паника, граничащая с безумием. Тридцать тысяч солдат — Шестой и Восьмой легионы, отряды наёмников из южных бароний и выжившие маги Боевого Синода — встали лагерем у границы горных проходов. Подступать к Белому Оплоту ближе чем на два километра генералы категорически отказывались: воспоминания о невидимых «стальных градах», падающих прямо с неба, были слишком свежи.

Имперцы решили сменить тактику и застрять в традиционной блокаде.

— Они пытаются перекрыть горные тропы и заморить нас голодом, — генерал Крулл развернул карту на капоте штабного парового тягача, который Грик собран на базе тяжелой повозки. — Обложили все выходы из долины. Думают, у нас кончится угля и провизия.

Виктор, стоя под навесом новой механической мастерской Белого Оплота, спокойно пил горячий цикорий из медной кружки. На нем был чистый рабочий комбинезон, а в кармане привычно поблескивал микрометр.

— Заморить голодом заводы, у которых есть прямое геотермальное питание и трехлетний запас зерна в складах? — Виктор чуть улыбнулся. — Имперский генштаб явно не изучил курс «Основы промышленной логистики». Они думают, что блокада — это когда ты сидишь в сугробе и ждешь, пока у врага кончится хлеб. Они не понимают, что блокада — это обоюдоострый процесс.

Он поставил кружку на верстак и ткнул пальцем в карту:

— У Империи в поле стоит тридцать тысяч ртов. Каждому солдату нужно в день минимум два фунта хлеба, полфунта мяса и овёс для лошадей. Это шестьдесят тонн груза ежедневно. Их обоз растянулся по южному тракту на пятьдесят верст. Обозы идут по узкой грязи, подтягивая провизию из глубокого тыла.

— И что мы сделаем, начальник? Нападем на обозы? — глаза Крулла азартно вспыхнули.

— Зачем рисковать людьми? Мы перережем их снабжение с помощью технологического превосходства, — Виктор повернулся к Грику, который с гордостью вытирал промасленной ветошью детали нового агрегата. — Грик, как успехи с укладкой рельсового пути через перевал?

Одноглазый гоблин сиял, как новый пятачок:

— Проложили четыре версты узкоколейки, начальник! Двутавровый стальной прокат из трофейных доспехов — вещь! Полотно ровное, шпалы из пропитанной смолой сосны держат мёртво! Наш первый паровоз «Бригадир» вчера прошел обкатку с пятью гружёными вагонами!

— Отлично, — Виктор надел кожаные защитные перчатки. — Наш паровой бронепоезд готов. Устанавливаем на первую платформу два нарезных орудия калибра сто миллиметров и миномётный расчет. Начинаем регулярные рейды по тыловым коммуникациям Империи.

Он посмотрел на сэра Аларика, который теперь отвечал за разведку и службу движения:

— Аларик, твой отряд телеграфистов разворачивает мобильные посты вдоль южного тракта. Как только видишь имперский обоз с провиантом — отбиваешь координаты на бронепоезд.

— Назовем этот этап «операция „Сухой паёк“», — добавил Виктор с легкой иронией. — Устроим тридцатитысячной армии Империи вынужденную диету. Посмотрим, сколько дней продержится их боевой дух на пустой воде.

Туманное утро над южным трактом было пропитано сыростью, бранью и скрипом сотен несмазанных деревянных колёс.

Обоз Восьмого Имперского Легиона растянулся по горному карнизу почти на три версты. Семьдесят тяжелых фургонов, груженных мешками с мукой, бочками с солониной и тюками с овсом, медленно увязали в глубокой грязи. Возы охраняли две сотни закованных в сталь наёмников из южных бароний. Их командир, вальяжный барон де ла Круа, зябко кутался в лисий мех и проклинал тот день, когда согласился на этот контракт.

— Ускорить шаг! — орал барон, помахивая плетью. — Если мы не доставим хлеб в лагерь к полудню, легат спустит с нас шкуру!

В этот момент со стороны скалистого отрога, где ещё неделю назад гулял только дикий ветер, донёсся странный, небывалый звук.

Это не был конский топот и не шум обвала. Это был ритмичный, низкий, металлический дыхательный гул, сопровождаемый звонким частым стуком:

ЧУХ-ЧУХ-ЧУХ-ТАХ... ЧУХ-ЧУХ-ЧУХ-ТАХ...

Из заснеженной лощины, рассекая туман слепящим лучом прожектора на дуговом разряде (ещё одна разработка электротехнической группы мага Элроя), насыпь прорезало нечто чудовищное.

Бронепоезд «Бригадир».

Состав состоял из паровоза с массивным путеочистителем-тараном из пятидесятимиллиметровой стали и трёх бронированных вагонов, обшитых трофейными кирасами. Из казематов головного вагона хищно выставлялись стволы двух нарезных стомиллиметровых орудий, а на открытой центральной площадке возвышался расчёт миномёта.

— Ч-что это за дракон из железа?! — заорал барон де ла Круа, выхватывая меч. — К бою! Занять оборону!

Но обороняться от бронированного состава на рельсах было так же бессмысленно, как пытаться зарезать мечом ледник.

На крыше бронепоезда, в наблюдательной башенке с бронестеклами, стоял Виктор. В руках у него лежал хронометр, а на коленях — планшет с координатами, переданными по телеграфу отрядом сэра Аларика.

— Скорость движения — двадцать километров в час. Дистантирование до головной повозки обоза — триста метров, — спокойно произнёс Виктор в переговорную трубу. — Орудийной башне: беглый огонь по хвосту и голове колонны. Отрезать путь отхода.

ХЛОП-ХЛОП!

Два стомиллиметровых орудия рявкнули прямо на ходу.

Благодаря тяжелой станине вагонов и низкому центру тяжести узкоколейной платформы отдача почти не сказалась на ходе поезда. Первые два фургона обоза и замыкающие телеги взлетели на воздух в снопе пламени и обломков. Путь для обоза был блокирован с обеих сторон: с одной стороны — крутой скальный обрыв, с другой — наглухо забитая горящими обломками дорога.

Наёмники барона де ла Круа в панике метались по узкой полосе грязи.

А затем с бронированных бортов «Бригадира» откинулись стальные бойницы. Пятьдесят гоблинов из первого батальона открыли шквальный огонь из нарезных штуцеров. С расстояния в пятьдесят метров пули пробивали деревянные борта телег и доспехи наёмников насквозь.

— При прекращении сопротивления — огонь прекратить! — скомандовал Виктор через громкоговоритель на крыше состава. — Сдать провизию и транспортные средства!

Через четыре минуты всё было кончено.

Наёмники, бросив оружие, удрали по крутому склону в лес.

Потери имперского обоза составили ноль человек со стороны заготовительного отряда Виктора и семьдесят фургонов с мукой, мясом и фуражом, аккуратно заблокированных на дороге.

Гоблины-заготовители под командованием Крулла с гиканьем и присказками быстро перецепляли уцелевшие фургоны к крюкам бронепоезда и выгружали зерно в крытые вагоны.

Виктор спустился из башенки на насыпь, подошел к брошенному фургону барона и взял из ящика круг сухого сыра. Отломил кусочек, попробовал, кивнул.

— Качество среднее, но для заводской столовой пойдет, — сказал он Круллу. — Забираем всё зерно, солонину и масло. Пустые телеги — сжечь, а мост через ущелье за нами — взорвать пироксилиновой шашкой.

— Есть, начальник! — оскалился демон. — Имперский лагерь за горой сегодня остался без обеда и ужина!

— Не только сегодня, Крулл, — Виктор посмотрел на часы. — Это был лишь первый рейс по расписанию. С завтрашнего дня наш бронепоезд будет ходить по южному тракту дважды в сутки. Мы превратим их снабжение в отрицательную величину.

Через полчаса «Бригадир», давая громкий, победный паровозный гудок, давний эхом в горах, дал задний ход и увлек за собой составы с трофейным провиантом обратно к Белому Оплоту.

А в тридцатитысячном лагере Империи за горой в этот вечер впервые зазвучали не приказы о наступлении, а голодные бунты солдат, которым вместо хлеба выдали воду из замерзшего ручья.

Глава 12.1

(От лица трибунал-командора Вариса)

Стук тяжёлых металлических колёс о стальные рельсы отдавался в ушах Вариса глухой, настойчивой дробью.

Трибунал-командор Империи, человек, который ещё неделю назад отдавал приказы целым легионам и судил еретиков по всей строгости имперского закона, сейчас стоял на разгрузочной площадке Белого Оплота в замазанной машинным маслом серой рабочей куртке. На рукаве у него красовалась бирка с личным номером, а в руках он держал тяжёлый амбарный блокнот и химический карандаш.

Рядом с ним, пыхтя паром и стравливая избыточное давление через предохранительный клапан, замирал чёрный бронепоезд «Бригадир».

— Эй, пленный старшина! — гаркнул со ступеней головного вагона один из гоблинов-кондукторов, нагло попыхивая самокруткой. — Принимай груз! Семьдесят фургонов муки, масла и овса! По описи всё сошлось, если не хочешь снова в хвост печи угодить — шевели поршнями!

Варис молча сжал челюсти так, что заскрипели зубы. Он хотел ответить привычным командирским рыком, пригрозить трибуналом, каторгой, костром инквизиции... но вовремя вспомнил, чем это кончится. Его не повесят и не четвертуют. Его просто заставят ещё три часа сортировать гофрированный металл для миномётных стабилизаторов.

Самым унизительным было даже не это. Самым страшным для Вариса оказалось то, что эта проклятая система работала.

Когда его и других пленных офицеров заставили разбирать трофейное оружие, Варис ждал бунта или массового голода. Вместо этого им выдали инструмент, объяснили норму выработки, назначили трёхразовое горячее питание и... зарплату. Настоящую серебряную монету за смену. Бывшие элитные гвардейцы Империи, сперва потрясённые поражением, через пару дней увлеченно спорили о том, какой шаг нарезки ствола даёт меньшее рассеивание пуль.

— Командор, — тихо произнес подошедший сэр Аларик. Бывший комендант тоже носил рабочую форму, но держался с достоинством человека, который наконец-то понял правила игры. — Подписывай накладную. Скоро вторая смена, начальник цеха не любит задержек по отчётности.

Варис взял карандаш. Рука, привыкшая держать тяжелый рыцарский меч, теперь выводила ровные строчки в ведомости учёта продовольствия.

— Ты с ума сошёл, Аларик? — так же тихо, сквозь зубы, прошипел имперец, не поднимая головы. — Мы работаем на них. Мы помогаем этому мальчишке ковать железо для уничтожения нашей собственной родины. Император идёт сюда с тридцатью тысячами...

— Император идёт с армией из прошлого века, Варис, — перебил его Аларик беззлобно, но очень твердо. Он кивнул на бронепоезд, из которого гоблины шустро выкатывали мешки с мукой. — Ты видел, как они разнесли Пятый легион? Без магии. Без молитв. С помощью чистой математики и этой железной штуки, которая ездит по рельсам.

В этот момент со стороны главных ворот посмертным эхом разнесся перестук сапог. По двору шел сам Виктор. На нем не было парадных мундиров — лишь простой сюртук, а на шее висел неизменный штангенциркуль. Директор завода остановился у разгрузочной платформы, бросил короткий взгляд на горы трофейного зерна, а затем перевел глаза на Вариса.

Командор напрягся, ожидая едкой шутки или очередного «экономического аудита».

Но Виктор лишь чуть приподнял краешек кепки:

— Как идет приемка, командор? Укладываемся в нормативы?

Варис сглотнул вязкую слюну. Гордость внутри него билась в истерике, но разум — тот самый разум профессионального военного инженера, который не мог отрицать фактов — заставил его ответить:

— Груз принят без потерь, господин директор. Потери на транспортировку — ноль процентов.

— Разумно, — кивнул Виктор. — Передайте бригаде грузчиков: после смены выдать двойной паек масла. Работать стали быстрее.

Он развернулся и пошел дальше, в сторону телеграфной башни, обсуждая на ходу с Круллом качество укладки шпал на новом участке узкоколейки.

Варис проводил его долгим взглядом. В его голове рушился последний оплот веры в старый мир. Это был не жестокий тиран-некромант из страшных сказок. Это был безжалостный, безупречно эффективный конструктор, который строил империю нового типа — холодную, металлическую и абсолютно неуязвимую для старых богов.

Командор вздохнул, поставил размашистую подпись в ведомости и крикнул гоблину-кондуктору:

— Эй! Веди следующий состав! У нас план по разгрузке горит!

Глава 13

Блокада Империи продержалась ровно восемь дней.

На девятый день в тридцатитысячном лагере легионов начали резать последних лошадей, а среди наемников вспыхнула дизентерия. Солдаты, еще недавно мечтавшие о славе и добыче, теперь угрюмо сидели у пустых котлов, глядя на север, где над Белым Оплотом круглосуточно поднимались уютные дымки полевых кухонь.

Виктор стоял на перроне вокзала Белого Оплота, наблюдая, как гоблины грузят в вагоны «Бригадира» не ящики с минами, а огромные корзины со свежевыпеченным хлебом.

— Господин директор, я всё понимаю: баллистика, логистика, миномёты... — Крулл озадаченно почесал рог. — Но кормить врага? Мы же их только что из пушек расстреливали!

— Крулл, ты мыслишь категориями войны на истребление, а это невыгодно, — Виктор поправил воротник сюртука. — Мертвый солдат — это просто гнилая плоть. Голодный и злой солдат — это угроза. А накормленный и сомневающийся солдат — это будущий лояльный сотрудник или, как минимум, дезертир, который расскажет в тылу, что «у Тёмного Властелина кормят лучше, чем у Императора».

— Мы открываем «полевой филиал выездной торговли», — добавил Виктор с легкой усмешкой. — Аларик!

Бывший комендант, теперь ответственный за внешние связи, шагнул вперед:

— Да, господин директор?

— Телеграфируй на посты у границы лагеря. Пусть вывесят белые флаги и объявят: сегодня в два часа дня на нейтральной полосе, у разрушенного моста, открывается ярмарка. Мы будем обменивать хлеб и солонину на личное оружие, доспехи и амуницию по установленному курсу.

Аларик опешил:

— Вы хотите... покупать их снаряжение за еду?

— Именно. Один меч — две буханки хлеба. Кольчуга — головка сыра. Полный комплект лат — мешок муки и ящик тушенки. Посмотрим, что выберет обычный легионер: святую присягу на пустой желудок или горячий ужин ценой бесполезной железки, которая всё равно не спасает от пули.

Через два часа бронепоезд «Бригадир» медленно подкатил к взорванному мосту. На той стороне оврага, за колючей проволокой, уже стояла толпа из сотен имперских солдат. Они смотрели на состав не с ненавистью, а с животным вожделением. Запах свежего хлеба, который Виктор приказал специально вентилировать из вагонов с помощью паровых насосов, разносился над долиной на километры.

Виктор вышел на открытую платформу, взял громкоговоритель и обратился к замершей толпе:

— Солдаты Империи! Ваше командование забыло, что воинам нужно есть. Мой завод об этом помнит. Нам нужен металлолом, вам нужна еда. Сделка честная, без магии и обмана. Первый подошедший получает бонусную порцию масла!

Тишина длилась секунд десять. А затем один из наемников, плюнув под ноги стоящему рядом офицеру, сорвал с пояса кинжал в ножнах и первым шагнул на мостки.

— Да пошло оно всё! — рявкнул он. — Жрать охота больше, чем воевать! Принимай железо, кочерга!

Гоблин-приемщик на весах ловко подхватил кинжал и протянул наемнику две теплые, пахнущие домом буханки.

Это был момент, когда Империя проиграла войну окончательно.

Сознание солдат сломалось быстрее, чем каменные стены

К вечеру горы «вторичного сырья» на платформе бронепоезда выросли до уровня крыши.

Виктор наблюдал за процессом из бронебашенки. Сцены внизу напоминали не войну, а огромную, сюрреалистичную барахолку. Имперские офицеры поначалу пытались навести порядок и даже выхватывали мечи, чтобы остановить дезертирство, но когда сотня гоблинов на крыше поезда демонстративно щелкнула затворами винтовок, «командиры» быстро осознали тщетность усилий. Некоторые из них сами, прикрыв лица плащами, потянулись к весам, сдавая парадное оружие за кусок копченого окорока.

— Записывай, Крулл, — негромко сказал Виктор. — Принято: четыреста мечей, двести щитов, около восьмидесяти нагрудников. Выдано: две тонны хлебобулочных изделий. Рентабельность операции — триста процентов.

— А что, если они наедятся и завтра снова пойдут в атаку? — спросил демон, глядя, как очередной легионер жадно вгрызается в буханку прямо у рельсов.

— Без оружия? — Виктор поднял бровь. — Они сдали инструмент своей профессии. Теперь они — просто толпа гражданских в грязной форме. Завтра императорским генералам придется решать задачу: как заставить тридцать тысяч голодных и безоружных людей идти на пулеметы, когда те же самые «монстры» предлагают им хлеб.

Он обернулся к магу Элрою, который сегодня тоже был здесь, но занимался не химией.

— Магистр, листовки готовы?

— Так точно, господин директор! — Элрой вытащил пачку листков, отпечатанных на первом в мире гектографе (самодельном печатном станке на желатиновой основе).

Текст на листовках был кратким и бил в самую суть: «Солдат! Твой панцирь стоит мешка зерна. Твой меч — две буханки. Твоя жизнь — бесценна. Завод Обсидианового Пика гарантирует работу и сытость каждому, кто выберет мир и прогресс. Приходи без оружия — и ты станешь Человеком Труда».

— Раздавайте их вместе с хлебом, — приказал Виктор. — Пусть несут в лагерь. Нам нужно, чтобы эта информация разошлась по всем палаткам до рассвета.

Когда «Бригадир» дал прощальный гудок и начал медленно отходить назад, забирая с собой тонны высококачественного металла, имперский лагерь за его спиной провожал его молчанием. Это не было молчание врага. Это было молчание людей, чья картина мира только что была уничтожена обычной пекарней на колесах.

Вернувшись в Белый Оплот, Виктор зашел в диспетчерскую телеграфа.

— Сообщение в Пик, — продиктовал он связисту. — «Операция по демилитаризации региона проходит успешно. Потребность в боеприпасах снижена, потребность в муке и масле возросла. Ускорить запуск второй пекарной линии. Готовимся к приему большой партии новых сотрудников».

Он вышел на балкон башни, глядя на звезды.

— Ну вот, — тихо сказал Виктор самому себе. — Моральный износ армии завершен. Завтра Императору придется либо сдаваться, либо пытаться совершить какую-то чудовищную глупость.

Он знал: скорее всего, будет второе. Гордыня — плохой советчик для экономики, но отличный повод для финального аккорда первого тома.

— Смена закончена, — Виктор закрыл глаза. — Но завтра завод должен работать ещё быстрее

Глава 14

Гуманитарная акция с обменом оружия на хлеб сработала эффективнее любого артиллерийского обстрела. К исходу восьмого дня блокады тридцатитысячная группа имперских войск под стенами Белого Оплота фактически перестала существовать как организованная боевая единица.

Солдаты и наёмники, привлечённые запахом горячего хлеба и гарантированной безопасностью, целыми отделениями бросали позиции. На нейтральной полосе у сгоревшего моста выросли терриконы из сданных мечей, кирас, шлемов и пик. Имперские офицеры, пытавшиеся помешать сдаче имущества, сталкивались с угрюмым и глухим сопротивлением собственных подчиненных: когда желудок пуст уже четвертые сутки, а из заснеженной долины веет запахом копченого сала и свежей выпечки, религиозные догматы и присяга Императору улетучиваются с удивительной быстротой.

Виктор стоял на верхней платформе надвратной башни, опираясь руками на чугунный парапет. Рядом с ним находился сэр Аларик. Бывший комендант Белого Оплота теперь выглядел иначе: вместо тяжелого панциря на нем был удобный шерстяной сюртук с эмблемой Завода, а в руках он держал листок с вечерней сводкой.

— За сегодняшнюю смену принят металлолом от шестисот тридцати человек, — доложил Аларик, сверяясь с записями. — В основном наёмники из южных бароний и пехотинцы Пятого легиона. Сдали четыре сотни мечей, пятьдесят два комплекта лат и три полевые баллисты. Завтра, если темп сохранится, лагерь противника опустеет наполовину.

— Они не дадут ему опустеть, — спокойно произнес Виктор, не отрывая взгляда от южного тракта через оптику бинокля. — Посмотри на перевал, Аларик. Снабжение к ним так и не пришло, зато пришла новая администрация.

Аларик припал к окулярам зрительной трубы.

На дальнем отроге горной дороги, пробиваясь сквозь глубокий снег, двинулась новая колонна. Впереди шли не обозы с мукой. Это были заградительные отряды Инквизиции — сотня всадников в черных плащах поверх вороненой стали, а за ними суетились расчеты тяжелых осадных катапульт и требушетов.

Возглавлял колонну пожилой, сухой мужчина на высоком белом коне. Его парадный мундир был расшит золотыми дубовыми листьями, а на груди поблескивал массивный орден Святого Горна первой степени с бриллиантовой звездой.

— Фельдмаршал фон Штейн... — тихо, с ощутимым позором в голосе прошептал Аларик. — Старый пес Императора. Человек, не знающий слова «компромисс». Если его прислали из столицы, значит, они в панике.

— Паника — плохой советчик в вопросах кризис-менеджмента, — заметил Виктор. — Что он собирается делать с тридцатью тысячами голодных дезертиров?

Ответ на вопрос директора последовал через полчаса, и он заставил замолчать даже гоблинов на стенах.

Штейн не стал разворачивать артиллерию в сторону Белого Оплота.

Он приказал поставить осадные требушеты прямо на высоком холме, откуда открывался идеальный вид на имперский лагерь, и зарядить их зажигательными снарядами — бочками с горючей смолой и «святым огнем».

— К бою! — донесся с холма суховей, разносящийся по морозному воздуху командный голос. — Изменники и трусы, предавшие присягу ради куска хлеба нечестивцев, не имеют права ходить по земле! Огонь по нижнему лагерю!

Снаряды взмыли в серое небо, оставляя за собой густые хвосты черного дыма.

Через несколько секунд в самом центре стихийного палаточного городка, где тысячи деморализованных и безоружных солдат грелись у костров, расцвели гигантские огненные вспышки. Смола закипела, разливаясь по сухой ткани палаток. В долине поднялся истошный, ужасающий вопль. Людей, попытавшихся выбежать из горящего лагеря в сторону южного тракта, встретил плотный шквал стрел и арбалетных болтов заградительного отряда фон Штейна.

Аларик вцепился в камень парапета так, что на его пальцах побелели костяшки.

— Они жгут... они же жгут своих же людей! — задохнулся бывший комендант. — Тех, кто просто ждал хлеба! Без суда, без разбирательств!

— Это логика умирающей феодальной системы, Аларик, — Виктор даже не вздрогнул, хотя его взгляд стал ледяным и плотным, как закаленная сталь. — Когда управленец не умеет выстраивать цепочки снабжения и мотивации, он начинает уничтожать собственный ресурс, чтобы тот не достался конкуренту. С точки зрения эффективности — это окончательный и бесповоротный дефолт власти.

— Мы должны их спасти! — Аларик повернулся к Виктору. — Наша пехота может совершить вылазку!

— И попасть под огонь их заградотрядов? Нет. Мы не будем рисковать обученными рабочими ради хаотичной спасательной операции, — отрезал Виктор. — Но мы остановим фон Штейна. Технологично и без лишних пафосных жертв.

В этот момент за спиной директора громко и часто защелкал аппарат полевого телеграфа. Гоблин-связист мгновенно списал ленту и протянул её Виктору:

— Начальник! Сообщение из Обсидианового Пика от магистра Элроя и бригадира Грика! «Задание выполнено. Головная динам-машина заложена на платформу. Напряжение в системе — сорок тысяч вольт при постоянном токе. Конденсаторные батареи заправлены. Ждем указаний».

Виктор перечитал ленту, и его губы тронула сухая, расчетливая улыбка инженера, получившего в руки идеальный инструмент.

— Время пришло, — сказал Виктор. — Фон Штейн решил сыграть в средневековую жестокость и карательные акции. Мы ответим ему силами физики девятнадцатого века.

Он повернулся к Круллу:

— Генерал, объявь по заводу сбор первой роты и поездного расчета. Наш бронепоезд «Бригадир» выходит на специальный рейс. Нам нужно смонтировать головную платформу с генераторным вагоном и подтянуть рельсы к холму фон Штейна.

— А что это за оружие, Ваше Темнейшество? — спросил Крулл, передернув плечами от доносящихся из долины криков. — Опять минометы?

— Нет, Крулл. Минометы — это химический взрыв. А сегодня мы покажем имперскому дворянству, что такое индукция, катушка Теслы и направленный электромагнитный разряд высокого напряжения. Пошли в депо. У нас много работы по изоляции кабелей.

Глава 15

Ночь опустилась на заснеженное ущелье плотным, тяжелым покрывалом. Метель, вспыхнувшая к полуночи, заносила свежим снегом обожженную черную землю нижнего лагеря, где еще недавно горели палатки имперцев.

В железнодорожном депо Белого Оплота стоял густой запах разогретого машинного масла, озона и свежей сосновой стружки.

Виктор проверял монтаж силовых кабелей на открытой платформе бронепоезда «Бригадир». На нем был надев плотный кожаный фартук, пропитанный слоем парафина, а в руках он держал латунный мегаомметр — прибор, собранный магом Элроем по строгому руководству директора для измерения сопротивления изоляции.

— Элрой, зазор между коллекторными пластинами генератора прочистил? — не поворачивая головы, спросил Виктор, прикладывая Щупы к обмотке высоковольтной катушки.

— Прочистил, господин директор! — старый алхимик, вытирая замасленный нос рукавом, суетился у глиняных банок-конденсаторов. — Слюдяные пластины проложены в три слоя, залиты смолой. Никакого пробоя на корпус не будет!

— На корпус бронепоезда пробой — это наша мгновенная смерть, Элрой, — сухо напомнил Виктор. — Если сорок тысяч вольт уедут в стальную станину вагона, нас тут всех превратит в угольки за долю секунды. Проверь заземляющую цепь. Две медные шины с тяжелыми стальными бабками должны забиваться в грунт перед каждым пуском установки.

Бригадир Грик, висевший на стропах у паровой турбины, вылез из сплетения медных трубок и гордо стукнул себя кулаком по каске:

— Начальник! Турбину с главным валом сцепили! Паровой клапан высокого давления от второго котла подвели! Как только машинист даст пар — эта медная баба на платформе закрутится со скоростью четыре тысячи оборотов в минуту!

— Отлично, — Виктор поднялся на ноги и посмотрел на сэра Аларика, который стоял у края платформы, держа в руках карту высот. — Аларик, как продвигается укладка пути?

— Путейцы Грика работают бесшумно, — ответил бывший комендант. — Идут по теневой стороне ущелья. Рельсовые звенья укладывают прямо на снежную подушку, болты стягивают через промасленные кожаные прокладки, чтобы не было металлического звона. До холма фон Штейна осталось не больше полуверсты. К трем часам ночи рельсы будут готовы.

Виктор подошел к краю вагона и посмотрел в темноту.

На возвышающемся в центре долины холме горели факелы. Фельдмаршал фон Штейн чувствовал себя в абсолютной безопасности. Его заградительный отряд из тысячи элитных гвардейцев заперся на вершине за кольцом из острого частокола и глубоких волчьих ям. По периметру лагеря дежурили тридцать магов Инквизиции. Их защитный контур светился в ночи мягким, пульсирующим фиолетовым светом, обещавшим испепелить любого, кто попытается подобраться к холму на бросок копья.

— Они думают категориями пространственной фортификации, — тихо произнес Виктор. — Высокий холм, частокол, магический купол. В тринадцатом веке это была неприступная позиция. Но они не понимали и не понимают, что поле боя теперь измеряется не высотой холма, а физическими параметрами среды.

Он повернулся к стоящему в тени генералу Круллу:

— Крулл, твоя рота идет вторым эшелоном. Оружие держать на предохранителях. Никакой стрельбы до полного окончания работы генератора. После разряда — поднимаетесь на холм и вяжете всех, кто подает признаки жизни.

Вопросы есть?

— Ниникаких, Ваше Темнейшество! — оскалился демон. — Перчатками резиновыми парни снабжены, как велел. В железо руками не вцепляться, за уши не хвастать.

— По местам, — скомандовал Виктор. — Запускаем состав.

Поезд «Бригадир» двигался в темноте подобно исполинскому стальному призраку. Топку паровоза занавесили мокрыми брезентовыми матами, чтобы ни одна искра не вылетела из трубы. Паровой поршень работал на малом ходу, стравливая избыток пара через подводные глушители в снежные сугробы вдоль насыпи.

К трем часам ночи состав замер на конце свежеуложенной рельсовой ветки — ровно в трехстах метрах от подножия холма фон Штейна.

В воздухе пахло свежим снегом, хвоей и горелой смолой из нижнего лагеря.

Виктор поднялся на открытую платформу вагона-генератора. В руках у него был плотный резиновый штурвал переключателя. Рядом, затаив дыхание, замерли Элрой и Аларик.

— Подать пар на турбину, — тихо прошел приказ по переговорной трубе.

Глубоко в недрах паровоза зашипело. Тяжелый стальной вал медленно проволонулся, и через секунду передаточный ремень превратился в сплошную серую полосу. Главная динам-машина отозвалась низким, нарастающим свистом, переходящим в тонкий, сверлящий уши ультразвук.

На вершине двухметровой медной катушки, установленной в центре платформы, зашевелились первые синеватые нити. Воздух вокруг вагона мгновенно наполнился сухим, трескучим электростатическим зарядом. Волосы на голове Аларика встали дыбом даже под шерстяной шапкой, а во рту появился четкий, металлический вкус озона.

— Напряжение растет! — шепотом докладывал Элрой, следя за фосфоресцирующей стрелкой вольтметра. — Двадцать киловольт... тридцать... сорок! Конденсаторная батарея полностью заряжена!

На холме имперские маги внезапно забеспокоились. По защитному фиолетовому куполу пошли странные, хаотичные волны, словно по поверхности пруда от брошенного камня.

— Что это за чары?! — донесся с вершины панический крик дежурного инквизитора. — Руны греются! Чужая магия в воздухе!

— Это не магия, идиоты, — прошептал Виктор, глядя на приборы. — Это электрический потенциал.

Он взялся за рукоять главного разрядного рубильника. Рука в толстой каучуковой перчатке легла на холодный бакелит.

— Внимание... Сброс энергии!

Виктор с силой опустил рычаг.

КРА-А-А-А-Х-Х-Х-Х-Х-Х-Г-Г-Г!

Ночную тьму ущелья разорвала ослепительная, гигантская электрическая дуга. Сноп чистого, фиолетово-белого пламени толщиной с хорошую сосну вырвался с латунного шара мачты и ударил прямо в вершину холма.

Звук был настолько оглушительным, что снег с деревьев в радиусе полуверсты осыпался на землю единым пластом.

Физика сработала с идеальной, безжалостной точностью.

Элитная гвардия фон Штейна, находившаяся на холме, была закована в полированные стальные латы. Каждый рыцарь представлял собой идеальный, высокопроводимый контур. Когда сорок пять тысяч вольт при огромной силе тока пронеслись по холму, доспехи сработали как нагревательные элементы. Вторичные токи Фуко за доли секунды разогрели металл кирас до ожоговой температуры, а мощнейший электромагнитный импульс буквально парализовал ЦНС людей.

Тысяча гвардейцев упала на землю одновременно, без единого выстрела или удара меча, содрогаясь в судорожных спазмах от сокращения мышц.

А защитный контур Инквизиции пережил настоящий катастрофический резонанс. Магические кристаллы, забитые нестабильной маной, под воздействием электромагнитного поля высокого напряжения начали детонировать один за другим. Набалдашники посохов взрывались с сухим треском, ослепляя и оглушая своих владельцев.

Вся оборона холма, строившаяся на вере, стали и магии, была полностью нейтрализована за три целых и две десятых секунды.

Пока на вершине вился лёгкий сизый дымок от сгоревшей шелковой палатки фельдмаршала, Виктор спокойно повернулся к переключателю и раззомкнул цепь.

— Напряжение снято, — произнёс он, вытирая платочком пот со лба. — Генератор на охлаждение. Крулл, твоя смена. Собрать «инженерный состав» противника и доставить ко мне в вагон.

Спустя два часа в штабном вагоне «Бригадира» горела латунная масляная лампа.

За дубовым столом сидел Виктор. Он неторопливо пил горячий цикорий из фарфоровой чашки, перед ним лежал чистый лист пергамента и бланки актов капитуляции.

Напротив него, на железном стуле, сидел фельдмаршал фон Штейн.

Старый имперский военачальник выглядел жалко. С его мундира сорвали сгоревшие золотые эполеты, правая рука была перевязана бинтом из-за ожога от собственной орденской цепи, а в глазах вместо прежнего спесивого величия застыл глубокий, каторжный шок. По бокам от него молча стояли два двухметровых демона-охраника.

— Вы... вы применили проклятие молний... — хрипло выговорил фон Штейн, глядя на Виктора снизу вверх. — Вы призвали демонов небесного огня... Это нечестно... Это вопреки законам войны!

Виктор поставл чашку на блюдечко. Звук получился чистым и сухим.

— «Нечестно» — это термин из детских игр на площадке, фельдмаршал, — спокойно ответил Виктор. — На производстве есть другие термины: «эффективность», «энергозатраты» и «себестоимость операции». Вы потратили три тысячи золотых монет и сожгли собственный лагерь, чтобы заставить людей воевать за вашу гордыню. Я потратил двадцать килограммов угля, три литра серной кислоты и сорок минут работы паровой турбины.

Виктор пододвинул к имперцу пергамент и чернильную ручку.

— Подписывайте, фон Штейн. Акт полной и безоговорочной капитуляции южной группы войск Империи.

— Никогда! — прошипел старик, пытаясь выпрямить спину. — Император не признает эту бумажку! За мной идут новые легионы! Мы выжжем ваше «Гнездо» до основания!

Виктор вздохнул, достал из стола латунный штангенциркуль и начал задумчиво вертеть его в пальцах.

— Вы так и не поняли, с чем столкнулись, командир, — с легким сожалением произнес Виктор. — Вы думаете, что воюете с мятежным князем или темным колдуном. Но я не колдун. Я — главный инженер. И вы воюете не со мной. Вы воюете с Вторым законом термодинамики и прогрессом.

Он наклонился ближе к фельдмаршалу, и его прозрачные, аналитические глаза сверкнули холодом:

— Ваши легионы идут пешком со скоростью тридцать верст в день. Мой бронепоезд проходит двести верст за сутки. Ваши кузнецы ковают один меч три дня. Мой токарный цех вытачивает десять винтовочных стволов в час. Вы тратите ресурсы на пафос, а я — на стандартизацию. У вас нет шансов, Штейн. Физику нельзя приговорить к казни за измену Императору.

Фон Штейн долго смотрел на перо, затем на бледное, невозмутимое лицо юноши, в котором не было ни капли ненависти — только железная, математическая правота.

Рука фельдмаршала задрожала. Он взял перо, обмакнул его в чернила и поставил кривую, рваную подпись внизу пергамента.

— Что... что вы со мной сделаете? — тихо спросил он, роняя перо на стол. — Отправите на плаху?

— Зачем? Проливать кровь квалифицированного кадры — это разбазаривание ресурсов, — Виктор забрал подписанный акт и аккуратно продул чернила. — У вас отличное академическое образование и знание топографии южных провинций. С завтрашнего дня вы назначаетесь начальником отдела геодезии и картографии Завода. Зарплата — пять серебряных в неделю. Рабочий день — с восьми утра

Виктор встал и поправил сюртук:

— Наведите порядок на холме, фельдмаршал. Завтра к нам прибывает делегация подпольных гильдий гномов-шахтеров. Нам нужны контракты на поставку угля и железной руды. Начинается новый финансовый квартал.

Глава 16

Кабинет коменданта Белого Оплота перестал напоминать штаб-квартиру военного гарнизона. Теперь это был мозг огромного, пульсирующего организма. На месте гобеленов с ликами святых висели гигантские планшеты с графиками Ганта, ведомостями расхода кокса и чертежами высокого давления. Воздух здесь был особенным: в нём смешивался запах дорогого табака, свежих чернил и едва уловимый, но вездесущий аромат машинного масла и металлической пыли.

Виктор сидел за массивным дубовым столом, рассматривая через ювелирную лупу поверхность стального шарика для подшипника. Его лицо выражало ту степень сосредоточенности, которую обычно приписывают великим мастерам магии перед сотворением сложнейшего заклятия.

Дверь скрипнула. В кабинет вошёл Крулл, его рога едва не задели косяк.

— Прибыли, начальник. Мастера Подгорной Гильдии. Злые, как голодные тролли, и подозрительные, как налоговые инспекторы Капитула. Ждут в приёмной, отказываются снимать топоры.

Виктор отложил лупу и мягко улыбнулся. Его улыбка была спокойной и располагающей — улыбка человека, который точно знает, что предложит сделку, от которой невозможно отказаться.

— Зови, Крулл. И вели принести наш лучший цикорий и те самые медовые пряники, что испекли вчера в третьей смене. Гномы ценят не только сталь, но и гостеприимство.

Делегация гномов вошла тяжело, чеканя шаг подбитыми железом сапогами. Их было трое. Впереди — Торвальд Железный Вздох, легендарный мастер-рудокоп, чья борода была седой, как кварцевая жила, и перехвачена тремя тяжелыми кольцами из вольфрамовой стали. За ним двое молодых подмастерьев, тащивших тяжелые кожаные кофры с образцами руды.

Торвальд остановился посреди кабинета, оперся на свой двусторонний топор и единственным глазом (второй он потерял при обвале шахты сорок лет назад) впился в Виктора.

— Значит, это ты — тот самый юнец, что переполошил все горы своими «адскими трубами»? — голос гнома напоминал рокот камней в дробилке. — Мы шли сюда, ожидая увидеть чудовище в короне из костей. А видим... конторского служащего. Ты хоть раз держал в руках кайло, человечек?

Виктор плавно поднялся из-за стола. Он не стал демонстрировать власть или магическую силу. Он просто подошел к гному и протянул ему свою ладонь.

— Я держал в руках штангенциркуль и микрометр, мастер Торвальд. Это инструменты, которые позволяют кайлу работать в десять раз эффективнее. Присаживайтесь. У нас много общих тем, и главная из них — это не война, а ресурсная база.

Гномы с недоверием расселись на усиленных дубовых табуретах. Виктор собственноручно разлил горячий, ароматный напиток по тяжелым медным кружкам.

— Давайте сразу к делу, — начал Виктор, возвращаясь на свое место. — Ваша Гильдия контролирует Клыкастые горы. Девяносто процентов добычи антрацита и марганцевой руды в этом регионе. Но ваши показатели за прошлый квартал упали на сорок два процента. Я прав?

Торвальд поперхнулся цикорием, его борода дернулась.

— Откуда тебе известны наши цифры, парень? Это тайна Гильдии!

— Это не тайна, это логика, — Виктор постучал пальцем по чертежу.

— Ваши разведки ушли на глубину ниже трехсот метров. Там начинаются водоносные горизонты. Ваши ручные помпы и цепи ведер, приводимые в движение мулами, физически не справляются с притоком воды. Вы теряете людей при обвалах и затапливаете самые богатые жилы. Вы в тупике, мастер. И Империя вам не поможет — им нужны ваши мечи, а не ваши проблемы.

Гном угрюмо замолчал, уставившись в свою кружку. То то, что сказал «мальчишка», было горькой правдой. Подгорное королевство медленно задыхалось, захлебываясь в подземных водах.

— Я предлагаю вам выход, — Виктор достал из шкатулки ту самую горсть болтов и гаек, о которых мы говорили раньше. — Но сначала посмотрите на это. Попробуйте накрутить. Любую на любую.

Гном с профессиональным скептицизмом взял болт. Его пальцы, привыкшие к грубой работе, бережно коснулись чистой, зеркальной резьбы.

— Ну и что? — буркнул он, закручивая гайку. — Качественная работа. Но у меня в мастерских сотни таких.

— Ошибка, — мягко перебил его Виктор. — У вас в мастерских каждый болт делается под свою гайку. Если вы их перепутаете — ничего не выйдет. А мои — взаимозаменяемы. Мы ввели Стандарт. Один шаг резьбы, один диаметр, одна твердость металла. Это позволяет собирать механизмы из тысяч деталей в разных концах страны, и они всегда подойдут друг к другу. Это основа прогресса. Пойдемте, я покажу вам сердце нашего Завода.

Они спустились в механический цех. Гномы замерли на пороге. Ритмичный стук трансмиссионных валов, шипение пара и ровный визг резцов, снимающих стружку, подействовали на них гипнотически.

Виктор подвел Торвальда к токарному станку, где гоблин-подмастерье как раз вытачивал деталь для насоса.

— Смотри, мастер, — Виктор взял в руки калибр-пробку (стальной цилиндр с идеальным диаметром). — Видишь этот инструмент? Если деталь не проходит в этот калибр — она идет в переплавку. Никакой «подгонки по месту». Только точность до сотой доли миллиметра.

— Гоблин... работает с такой точностью? — прошептал Торвальд, глядя, как зеленокожий рабочий уверенно пользуется лимбом подачи. — Это... это против природы.

— Это в природе вещей, если дать существу нормальный инструмент и обучение, — Виктор повернулся к гномам. — А теперь — главное. Проект «Водолей».

Он развернул на верстаке огромный чертеж. Гномы облепили его, как муравьи — сахарную голову.

— Это паровой атмосферный насос системы Ньюкомена-Виктора, — начал объяснять Виктор, водя пальцем по деталям. — Вот здесь — котел. Здесь — главный цилиндр диаметром один метр. Когда пар заходит в цилиндр, он толкает поршень вверх. Затем мы впрыскиваем порцию холодной воды, пар конденсируется, создается вакуум, и атмосферное давление с чудовищной силой тянет поршень вниз. Этот балансир передает движение на штангу насоса в шахте.

— Пар толкает... вакуум тянет... — Торвальд судорожно потирал подбородок. — Какая мощность?

— Пятьдесят лошадиных сил, — четко ответил Виктор. — Она будет качать воду круглосуточно. Ей не нужен отдых, ей не нужна овсянка. Ей нужен только ваш уголь.

Виктор наклонился к самому уху гнома:

— Мастер, я дам вам эти машины. Я пришлю инженеров, которые смонтируют их в ваших нижних штреках. Мы осушим ваши шахты за месяц. Вы снова начнете добывать золото, хром и антрацит в тех объемах, о которых ваши деды только мечтали.

Торвальд выпрямился, его взгляд стал жестким и оценивающим.

— А взамен? Ты хочешь стать хозяином Клыкастых гор?

Виктор рассмеялся, и в его смехе не было ни капли издевки.

— Торвальд, мне не нужны ваши горы. Я не хочу ими править. Я хочу быть вашим главным покупателем. Мне нужен антрацит — много, постоянно, по фиксированной цене. Мне нужен марганец для легирования стали. И мне нужно, чтобы через ваши земли беспрепятственно проходила моя железная дорога.

Гном долго молчал. Он смотрел на чертеж насоса, на работающие станки, на спокойное лицо юноши.

— Ты хитер, человек, — наконец сказал Торвальд. — Ты даешь нам жизнь, чтобы мы кормили твой Завод. Это петля, но это золотая петля. Впервые за тысячи лет кто-то предложил нам не войну, а... как ты это назвал?

— Партнерство, мастер Торвальд. Взаимовыгодное сотрудничество.

Гном протянул свою руку, похожую на кусок гранита. Виктор крепко сжал её.

— По рукам, Директор. Завтра мои лоббисты в Гильдии проголосуют за твой контракт. Если эта железная баба выкачает воду из «Золотой Жилы» — мы станем твоим самым надежным тылом.

Когда гномы ушли, Виктор вернулся к своему столу. Крулл, стоявший в дверях, недоуменно покачал головой.

— Вы отдали им чертежи насоса просто так, начальник? Они же могут сами его построить через пару лет!

Виктор сел в кресло и откинулся на спинку, глядя на потолок.

— Пусть строят, Крулл. Чтобы построить такой насос, им нужны будут мои станки. Чтобы смазать его, им нужно будет моё масло. А чтобы починить — мои стандартные запчасти.

Он хитро прищурился:

— Самая крепкая цепь — это не кандалы. Это технологическая зависимость. Теперь гномы — часть нашей производственной цепочки. И когда Император прикажет им прекратить поставки угля... они вспомнят, кто держит их шахты сухими.

Виктор взял со стола стальную гайку и легким щелчком отправил её в коробку.

— Первый контракт подписан. Передай в отдел логистики: начинаем подготовку к прокладке Южной Ветки. Завод должен расти.

Глава 17

Удар пятиколограммовой кузнечной кувалды о старинную чугунную станину городских весов разорвал утреннюю тишину Белого Оплота сочным, басовитым звоном.

Символ купеческой власти — массивные весы Гильдии Пяти Золотых, чей балансир за столетия был источен пальцами хитрых приказчиков, а латунные гири тайно высверлены снизу для недовеса — разлетелся на куски. Осколки серого чугуна с тихим шорохом покатились по булыжной мостовой, замирая у сапог собравшейся толпы.

Виктор опустил кувалду, уперев её рукоять в землю, и неторопливо вытер лоб тыльной стороной кожаной перчатки. На его лице не было ярости — лишь спокойное, будничное удовлетворение человека, демонтировавшего неисправный и вредный узел механизма.

Вокруг площади, затаив дыхание, стояли сотни людей и гоблинов. Бывшие имперские пехотинцы, наёмники в поношенных бригантинах, гоблины-литейщики из первой смены Обсидианового Пика и пленные гвардейцы Вариса. Все они теперь носили серые суконные куртки Завода, но мысли в их головах всё ещё принадлежали старому, раздробленному миру.

— Эти весы, — Виктор указал носком сапога на расколотую чашу, — измеряли вес в «королевских фунтах». Вот только в столице этот фунт равен четыремстам граммам, у местных торговцев — триста восьмидесяти, а при сдаче десятины церкви он внезапно вырастал до полукилограмма. Это не торговля и не экономика. Это хаос, маскирующий системный грабёж.

Он повернулся к установленной рядом деревянной треноге, на которой покачивался тяжёлый свинцовый шар, подвешенный на тонкой стальной проволоке. Под шаром была закреплена медная шкала с делениями.

— Отныне на всех объектах Концерна вводится единый стандарт физических величин, — Виктор мягко качнул маятник. Шар пошёл по дуге с ровным, убаюкивающим шипением разрезаемого воздуха. — Длина этой проволоки — ровно девяносто девять целых и четыре десятых сантиметра. Это секундный маятник. Время одного его колебания от края до края — ровно одна секунда. На основе этой константы мы рассчитали Метр — единый стандарт длины для всех чертежей, резьб и калибров.

Он достал из деревянного футляра блестящую стальную полосу с глубокими, точными рисками.

— Единица массы — килограмм, равный весу одного кубического дециметра чистой воды при температуре её максимальной плотности. Все старые линейки, локти и фунты изымаются. Каждый мастер получит личный штангенциркуль и набор калибров, сверенных по Палате мер и весов. Брак из-за неверного инструмента отныне будет расцениваться как техническая неграмотность и халатность.

Толпа молчала, переваривая услышанное. Гоблины-инструментальщики первыми понимающе закивали — они уже успели намучиться в Обсидиановом Пике, пытаясь совместить детали, выточенные по «пальцам» разных мастеров. Люди же смотрели на маятник с суеверным почтением, словно на новый, абсолютно честный прибор божественного порядка.

Но если с металлом и мерами Виктор мог разобраться одним ударом кувалды, то с человеческим фактором всё было гораздо сложнее.

Спустя два часа, когда Директор вместе с сэром Алариком обходил слесарно-сборочный пролёт бывшего арсенала, из глубины помещения донёсся сухой, хлёсткий звук удара и яростный рёв.

— Убери свои зелёные грабли, недомерок!

— надрывался рослый имперский пехотинец по имени Бранд, прижимая к груди тяжёлую стальную заготовку ствольной коробки. Его лицо шло багровыми пятнами от гнева. — Ты мне специально подсунул просаженный паз! Хочешь, чтобы у меня винтовку в руках разорвало, когда я на огневой рубеж выйду?!

Напротив него, уцепившись тонкими когтистыми пальцами за край верстака, стоял молодой гоблин-инструментальщик. Его длинные уши были испуганно прижаты к затылку, но в единственном глазу горела злая, упрямая гордость ремесленника.

— Мой калибр — пробка! — верещал гоблин, тыча в сторону Бранда шлифованным стальным цилиндром. — Он не лжёт! Это ты, тупая человечина, зажал деталь в тиски с перекосом! Ты сам согнул направляющие, когда драл их личным напильником!

Вокруг верстака мгновенно образовалась пустота, которая начала стремительно заполняться хмурыми людьми и гоблинами. Бывшие легионеры медленно перехватывали тяжёлые слесарные молотки, а гоблины-арматурщики начали стягиваться из соседнего пролёта, держа в руках стальные ломики и заготовки шомполов. Вековая расовая ненависть, притупленная общим страхом перед пушками, была готова вспыхнуть от малейшей искры.

— Назад! Разойтись по рабочим местам! — попытался вмешаться Аларик, но его голос утонул в нарастающем гуле голосов.

Виктор молча прошёл сквозь толпу. Рабочие расступались перед ним не из-за страха наказания, а из-за того самого ледяного, аналитического спокойствия, которое от него исходило.

Директор подошёл к верстаку, взял со стола погнутую затворную коробку, осмотрел её внутренний паз через часовую лупу, а затем аккуратно положил её на наковальню.

— Бранд, — тихо, но отчётливо произнёс Виктор. — Каков допуск на ширину этого паза по чертежу?

Солдат растерянно моргнул, его ярость мгновенно сменилась замешательством ученика перед строгим учителем:

— Э... две сотых... две сотых сантиметра, господин директор.

— Две десятых миллиметра, — поправил его Виктор. — А каков фактический зазор здесь?

Бранд молчал, уставившись в пол.

Виктор взял микрометр, зажал деталь и повернул шкалу прибора к рабочим:

— Три десятых миллиметра в избытке. Деталь действительно бракованная. Но брак произошел не потому, что мастер-гоблин ленив или глуп, и не потому, что ты, Бранд, криво зажал тиски.

Он указал рукой вверх — на потолок, где под вековыми сводами каменного арсенала тянулся длинный трансмиссионный вал, приводимый в движение паровой машиной через кожаные приводные ремни.

— На улице мороз под десять градусов. Ночью цех не отапливался, и длинный кожаный ремень привода этого токарного станка сжался и натянулся. Утром, когда мы дали пар, ремень нагрелся от трения, растянулся и начал проскальзывать на шкиве. Обороты шпинделя упали, резец пошёл медленнее, возник вибрационный резонанс — и станок срезал лишнюю десятую долю миллиметра. Это физика теплового расширения материалов и упругости кожи, а не происки «зелёной нечисти» или «тупого человека».

В цеху повисла мёртвая тишина. Рабочие ошарашенно переглядывались. Сложное, почти мистическое событие — порча оружия — на их глазах превратилось в простую, понятную формулу натяжения ремня и температуры воздуха.

Виктор поднялся на пустой деревянный ящик из-под метизов, чтобы его видели все триста человек, застывших в пролёте.

— Тысячу лет ваши правители, епископы и бароны внушали вам, что ваши враги — те, у кого другая кожа, другие уши или другие боги. Им было выгодно, чтобы вы ненавидели друг друга. Потому что пока вы заняты резнёй, вы не замечаете, как они забирают у вас последнее зерно и гонят умирать в сырых канавах за их золотые троны. Но на моём Заводе этот дешёвый цирк закончен.

Он обвёл взглядом лица рабочих.

— Чугуну наплевать, кто подбрасывает уголь в топку. Винтовке наплевать, кто нажимает на спуск — гоблин, человек или демон. Металлу нужна точность, тепло и смазка. Здесь вы больше не рабы, не господа и не враги. Здесь вы — Коллеги. Вы детали одного огромного механизма. И если одна деталь начинает жрать другую, я списываю обе в металлолом.

Виктор достал из папки лист плотной бумаги с отпечатанным текстом:

— С сегодняшнего дня в Оплоте создаётся первая первичная организация Профессионального Союза Рабочих. Мы убираем расовые и сословные барьеры. Отныне все внутренние споры решает выборный комитет Профсоюза, состоящий из равного количества людей и гоблинов. И мы вводим новый Устав труда:

1. Железный двенадцатичасовой рабочий день. С двумя гарантированными перерывами на питание. Никакой работы от рассвета до заката до полного изнеможения.

2. Техника безопасности. Завод бесплатно выдаёт каждому плавильщику и заточному мастеру защитные очки с тонкими пластинами слюды и плотные кожаные фартуки. За работу без очков — штраф. Мне не нужны слепые инвалиды, мне нужны квалифицированные специалисты.

3. Социальная компенсация. Если рабочий получает травму на производстве не по причине пьянства, Завод берёт на себя его полное лечение у лучших алхимиков и выплачивает половину его оклада семье на весь период восстановления.

4. Сдельная оплата труда. Вы получаете деньги не за то, кем вы родились, а за количество выточенных деталей, прошедших ОТК без брака.

По рядам рабочих прокатился тихий, ошеломлённый гул. Люди смотрели на бумагу в руках директора как на величайшее откровение. В мире, где жизнь простого человека стоила дешевле почтовой лошади, эти пункты звучали как нечто запредельное.

— Но взамен, — Виктор понизил голос, и в его тоне проступил тот самый тяжёлый, плотный свинец, — я требую абсолютной дисциплины. Пьянство на смене — увольнение без права возвращения. Драка в цеху — перевод на ручную очистку шлаковых ям. Саботаж оборудования — трибунал. Мы строим новое общество, товарищи. И это общество будет стоять на прочном фундаменте взаимного уважения и точного расчёта.

Он сошёл с ящика и кивнул Бранду:

— Натяжение ремня на твоём станке уже отрегулировано. Возьми новую заготовку и сделай её так, чтобы калибр вошёл без люфта.

Рослый легионер молча посмотрел на свои огромные ладони, затем повернулся к гоблину-инструментальщику и протянул ему руку. Гоблин, забавно моргнув своим единственным глазом, осторожно пожал её своими тонкими пальцами.

По цеху прокатился первый, робкий хлопок. А через секунду весь пролёт взорвался таким оглушительным, искренним рёвом и аплодисментами, что с потолочных балок посыпалась вековая пыль.

Аларик, шедший следом за Виктором в сторону телеграфной башни, тихо покачал головой:

— Господин директор... Вы сделали то, что наши молитвы не могли сделать веками. Вы дали им общую цель.

— Молитвы обещали им мир после смерти, Аларик, — спокойно ответил Виктор, не сбавляя шага. — А я предложил им стабильность, сытость и уважение при жизни. Экономический интерес и общая безопасность — гораздо более прочный цемент для общества, чем любая идеология. А теперь — к приборам. Из Пика передают экстренную депешу. Империя стягивает силы к нашим границам.

Глава 18

В тронном зале Священной Империи, раскинувшемся под сводами из белого каррарского мрамора и задрапированном золотой парчой, пахло не ладаном. Там пахло холодным, липким страхом.

Огромные витражные окна высотой в три человеческих роста пропускали внутрь бледные лучи зимнего солнца, которые дробились на золоченых орнаментах колонн. На массивном троне, вырезанном из цельного куска мореного дуба и украшенном бриллиантовыми звездами, восседал Император Сигизмунд III. Его бледное, холеное лицо с тонкими, судорожно сжатыми губами казалось восковой маской. Правая рука правителя, усыпанная перстнями-печатями, нервно выстукивала рваный, тревожный ритм по подлокотнику в виде орлиной лапы.

Перед ним на коленях, уткнувшись лбами в холодные плиты пола, стояли три уцелевших офицера разгромленного Пятого легиона. Их доспехи были покрыты копотью, а на плащах не осталось и следа прежнего блеска. Чуть поодаль, опершись на тяжелый серебряный посох, стоял верховный инквизитор Капитула, кардинал Малахия — человек с лицом, похожим на сухой пергамент, и безумным, лихорадочным блеском в глубоко посаженных глазах.

— Расскажите мне еще раз, — тихо, но так, что у присутствующих министров и лордов мороз пошел по коже, произнес Сигизмунд III. — Как моя лучшая армия... тридцать тысяч профессиональных воинов, закованных в каленый стальной прокат, освященная лучшими клириками государства, превратилась в толпу оборванцев за восемь дней? Без генерального сражения. Без штурма.

Старший из офицеров, капитан Дега, не поднимая головы, хрипло заговорил:

— Ваше Величество... Это не люди. Это адские машины. Их черные поезда летают по горам со скоростью ветра, изрыгая огонь и сталь. У них нет рыцарей, но их пехота стреляет из труб, которые пробивают латы насквозь на расстоянии в триста шагов. А когда наши маги попытались возвести святой купол, они ударили по нам грозовым разрядом такой силы, что доспехи гвардейцев разогрелись докрасна прямо на телах... Мы не могли воевать с молниями, государь!

— Молнии! Демоны! Адские машины! — Малахия с силой ударил посохом по мрамору. — Это ересь! Наглый, богомерзкий вызов небесному порядку! Этот юнец, называющий себя Директором, осквернил святые земли Оплота. Он плавит наши мечи в своих грязных печах и заставляет честных христиан работать бок о бок с нечистыми гоблинами! Его нужно предать анафеме, а его заводы засыпать солью!

Император медленно поднялся с трона. Тяжелая парчовая мантия, подбитая горностаем, глухо зашуршала по ступеням постамента. Он подошел к огромному окну, глядя на сияющие золотом купола столицы, но его мысли были далеко на севере.

— Замолчите, Малахия, — ледяным тоном оборвал инквизитора Сигизмунд. — Мои шпионы из Белого Оплота докладывают совсем другие вещи. Этот Виктор не читает заклинаний. Он не приносит жертв темным богам. Он делает нечто гораздо более опасное.

Он платит моим солдатам серебряную монету за то, что они сдают оружие. Он кормит их трижды в день, лечит их раны за счет своей казны и гарантирует им безопасность, если они будут крутить ручки на его станках.

Император повернулся, и в его глазах блеснул жесткий, расчетливый ум правителя, который правил государством не силой веры, а силой контроля:

— Этот мальчишка уничтожает не наши легионы. Он уничтожает основы империи. Если мои крестьяне и солдаты поймут, что на Севере они могут быть сытыми, защищенными и получать плату за свой труд, а не умирать в грязи за веру и трон... Кто завтра пойдет в мои рекрутские наборы? Кто будет гнуть спину на полях баронов? Эта «промышленность» — вирус. И если мы не выжжем его сейчас, завтра наши собственные подданные откроют ему ворота столицы.

Канцлер, старый сгорбленный граф, шурша гербовыми свитками, сделал шаг вперед:

— Но государь... Наша казна истощена. Легионы на южной границе отказываются идти на север. Они шепчутся, что против стальных пушек Виктора их мечи — просто бесполезные игрушки. Моральный дух армии сломлен.

— Если люди боятся, мы пошлем тех, у кого вместо страха — слепая ярость, — Сигизмунд III подошел к карте и прижал ладонь к заснеженному перевалу Облачного Клыка. — Объявите Великий Поход. Призовите рыцарей Ордена Золотого Рассвета. Направьте к Оплоту наших лучших боевых алхимиков. И... откройте седьмой подвал Капитула. Достаньте «Слезу Солнца».

При упоминании этого имени в зале повисла такая тишина, что стало слышно, как на улице воет зимний ветер. Даже безумный инквизитор Малахия побледнел и невольно перекрестился.

«Слеза Солнца» была древней реликвией ушедшей эпохи богов. Огромный, пульсирующий багровым светом кристалл, внутри которого была запечатана нестабильная тепловая энергия первозданного хаоса. В исторических хрониках упоминалось, что один такой кристалл, будучи активирован, за несколько секунд превратил цветущий оазис южного царства в мертвую, покрытую жидким стеклом пустыню на три лиги вокруг. Это было оружие абсолютного уничтожения, не знающее пощады.

— Но Ваше Величество! — ахнул канцлер. — «Слеза Солнца» выжжет всю долину! Там погибнут не только мятежники, но и наши собственные земли!

— Земли остынут через десять лет, — жестоко отрезал Император. — А вот если эта ересь под названием «прогресс» распространится по моей стране, я потеряю трон через год. Готовьте артефакт. Алхимики должны поместить его в свинцовый саркофаг и доставить к Оплоту под охраной пяти тысяч фанатиков Ордена. Если этот Виктор верит в свои законы механики... мы столкнем его с чистым, неконтролируемым гневом стихии, который плавит саму материю!

В Белом Оплоте, глубоко под землей, в помещении бывшей винной службы, ныне переоборудованной под центральный узел связи, ровно и ритмично постукивал аппарат телеграфа.

Виктор стоял у стола, на котором лежали чертежи новой поршневой группы. Рядом с ним дежурил гоблин-телеграфист, чьи тонкие пальцы быстро перебирали бумажную ленту, выходящую из латунного приемника. С каждой секундой лицо гоблина становилось всё бледнее, а его длинные уши мелко подрагивали.

— Начальник... — хрипло прошептал связист, протягивая Виктору расшифровку депеши. — Наши шпионы в столичном Капитуле... Они передают... Император подписал указ о Великом Походе.

К нам везут «Слезу Солнца». Это древний тепловой накопитель. Алхимики хотят активировать его в пяти верстах от наших стен. Он сожжет всё. Камень потечет, как вода.

Виктор взял узкую бумажную ленту, спокойно пробежал глазами по строчкам и аккуратно сложил её в карман своего рабочего комбинезона. На его лице не отразилось ни тени паники — лишь легкое, профессиональное любопытство инженера, перед которым поставили сложную, но крайне интересную задачу.

— Тепловой накопитель колоссальной мощности, — негромко произнес Виктор, словно рассуждая сам с собой. — Интересно. А каков примерный эквивалент выделяемой энергии в гигакалориях?

— В чём? — опешил стоящий рядом генерал Крулл. Демон выглядел не просто встревоженным — его рога мелко подрагивали от подсознательного страха перед древним артефактом. — Господин Директор, эта штука испаряет крепости! Мой дед рассказывал, что в древности один такой кристалл расплавил целую армию демонов Бездны вместе с их броней! Против этого нет щитов!

— Щитов — возможно, и нет, — согласился Виктор, садясь за стол и беря в руки чистый лист плотного ватмана и остро заточенный карандаш. — Но щиты — это пассивная, тупиковая ветвь обороны. Зачем пытаться отражать энергию, если её можно... утилизировать?

Сэр Аларик, зашедший в радиорубку с отчетом по Профсоюзу, замер у порога:

— Утилизировать? «Слезу Солнца»? Господин директор, вы хотите переработать божественный гнев в... в пользу?

— Именно, Аларик. Любой взрыв, любой тепловой выброс — это просто хаотичное выделение кинетической и тепловой энергии. Закон сохранения энергии гласит: она не может возникнуть из ничего и не может исчезнуть в никуда. Она просто переходит из одной формы в другую. Если имперцы везут нам гигантский котел с бесплатным теплом... Было бы верхом расточительности позволить ему взорваться без пользы для нашего производства.

Виктор начал быстро, уверенными штрихами набрасывать схему на ватмане. Под его карандашом рождались контуры колоссальной конструкции: гигантский, уходящий глубоко под землю стальной конус, облицованный изнутри тяжелыми графитовыми плитами и оплетенный сетью толстостенных медных труб.

— Проект «Громоотвод-2», — Виктор постучал карандашом по чертежу. — Мы построим закрытый геотермальный конденсатор-утилизатор. Смысл в следующем: когда алхимики активируют свой кристалл, волна тепла ударит по нашему стальному конусу. Графитовая облицовка поглотит тепловой удар, не плавясь — графит держит температуру до трех тысяч градусов.

Он показал пальцем на систему труб:

— По этим трубам мы пустим жидкий натрий в качестве теплоносителя. Он мгновенно заберет это тепло и передаст его в наши подземные резервуары с водой. Вода мгновенно превратится в перегретый пар сверхвысокого давления — около ста атмосфер. И этот пар пойдет на наши новые турбины, которые мы как раз монтируем в третьем цеху.

Крулл ошеломленно переводил взгляд с чертежа на спокойное лицо Виктора:

— То есть... вы хотите использовать их супероружие как... как гигантскую кочегарку?

— Именно, Крулл, — Виктор хитро прищурился, и его глаза за стеклами очков блеснули азартным огоньком. — Император тратит миллионы золотых монет, чтобы доставить нам бесплатный энергоресурс прямо к порогу завода. Нам даже не придется платить за транспортировку угля!

Мы просто обязаны принять этот подарок с должным уважением.

Он встал, аккуратно свернул чертеж и передал его Аларику:

— Срочно передай Грику: мобилизовать все строительные бригады Профсоюза. Работать в три смены. Нам нужно отлить графитовые блоки и проложить медный контур охлаждения за четыре дня. Времени мало, но это наш шанс запустить энергосеть завода на полную мощность без затрат на антрацит.

Виктор подошел к выходу из кабинета, на ходу надевая свои рабочие перчатки:

— Империя думает, что они везут нам смерть. Мы покажем им, что в мире машин даже божественный гнев — это просто сырье для нашего технологического процесса. За работу, господа! Нас ждет великий пуск!

Глава 19

Четыре дня на реализацию проекта «Громоотвод-2» в нормальных условиях показались бы любому инженеру приговором к расстрелу за срыв сроков. Но Завод больше не жил по нормальным законам. Завод жил по законам непрерывного технологического потока, где каждый час был расписан по минутам, а люди и гоблины спали урывками прямо в цехах — на рулонах войлока под мерный гул работающих трансмиссий.

Долина перед разрушенными внешними воротами Белого Оплота превратилась в гигантский кратер рукотворной стройки.

В мерцающем свете десятков электрических дуговых прожекторов, питаемых от бронепоезда «Бригадир», копошились тысячи рабочих. Земля гудела от ударов пневматических трамбовок, которые Грик со слесарями собрал за одну ночь на базе отбойных молотков для шахт. С гор непрерывным потоком шли платформы узкоколейки: гномы Торвальда сдержали слово — составы везли чистейший графит из глубинных пластов и легированную марганцем сталь.

Виктор стоял на краю котлована глубиной в пятнадцать метров. На нем был тяжелый промасленный брезентовый плащ, каска с налобным фонарем и толстые кожаные рукавицы. Лицо осунулось от четырех суток почти непрерывной работы, под глазами залегли тени, но взгляд оставался кристально ясным и собранным.

— Швы на третьем поясе проварили? — спросил он в переговорную трубу, опущенную в чрево гигантской стальной воронки.

Из глубины металлического конуса, пахнущего жженым флюсом и окалиной, донесся глухой, простуженный голос бригадира Грика:

— Заканчиваем, начальник! Шов кладем в два прохода с присадкой вольфрама, как велел! Керосином на мел проверили — ни одной поры, держит намертво! Гоблины-сварщики лапы обожгли, но норматив перекрыли на четверть!

Виктор заглянул вниз.

Конструкция поражала воображение своим циклопическим прагматизмом. Это была гигантская направленная ловушка для взрывной волны — колоссальный конус из трехслойной броневой стали диаметром сорок метров, расширяющийся в сторону южного ущелья и сужающийся вглубь скального массива. Изнутри конус был выложен тяжелыми графитовыми блоками толщиной в полметра.

Графит — уникальный материал. В мире мечей и магии его считали бесполезным черным камнем, пачкающим руки. Виктор же знал, что графит не плавится даже при температурах, в которых сталь закипает и превращается в пар; он лишь медленно сублимирует при фантастических трех с половиной тысячах градусов Цельсия, поглощая колоссальное количество тепловой энергии.

За графитовой броней змеился первичный контур теплообменника: сотни метров толстостенных медных труб диаметром в руку взрослого мужчины.

— Элрой! — Виктор повернулся к палатке химической лаборатории, развернутой прямо у бруствера. — Что с теплоносителем?

Старый маг выскочил из клубов белесого пара, держа в руках мерную колбу. Его мантия была прожжена кислотой в дюжине мест, а на носу красовалось темное пятно сажи.

— Натрий расплавлен и закачан в буферные цистерны, Ваше Темнейшество! — восторженно доложил алхимик. — Температура плавления ровно девяносто восемь градусов. Жидкий как ртуть, текучесть изумительная! Вторичный водяной контур заполнен деаэрированной водой под давлением в двадцать атмосфер. Предохранительные клапаны с отрегулированными пружинами взведены.

Если тепловой удар пойдет — натрий снимет температуру со стенок за доли секунды и вгонит воду в сверхкритическое состояние!

— Главное — не допустить контакта жидкого натрия с водой, Элрой, — напомнил Виктор жестким, въедливым тоном. — Если контуры разгерметизируются и натрий встретится с водой, мы устроим здесь такой водородный фейерверк, что «Слеза Солнца» покажется детской хлопушкой. Толщину стенок теплообменника проверяли ультразвуком от магических резонаторов?

— Трижды, господин директор! Лично каждый дюйм простучал! — прижал руку к груди маг.

Сверху по склону торопливо спустился сэр Аларик. Бывший комендант был в боевом снаряжении — поверх серой профсоюзной куртки на нем висела легкая кираса, а на боку покачивался армейский револьвер завода.

— Они вышли из ущелья, — тихо произнес Аларик, стягивая запотевшие защитные очки. — Пять тысяч тяжелой пехоты Ордена Золотого Рассвета. Фанатики. Идут строем, поют псалмы очищения. В центре колонны — восьмиосная платформа, которую волокут двенадцать пар тяжелых мамонтоподобных тягловых ящеров. Саркофаг из черного свинца на ней. От него даже на расстоянии версты снег тает и превращается в пар.

Виктор достал из кармана латунный хронометр, нажал на кнопку. Стрелка мерно пошла по кругу.

— Дистанция до расчетной точки?

— Три километра. Разворачивают полевой алтарь на высоком плато прямо напротив нашей воронки. Они уверены, что рельеф ущелья сработает как фокусирующая труба и направит весь огонь прямо в ворота Белого Оплота. Они не видят наш котлован — мы замаскировали бруствер деревянными щитами и снегом.

— Они и не должны его видеть, — Виктор спрятал часы. — Крулл!

Огромный демон возник за спиной директора бесшумно, словно сотканный из ночной тени. На его массивном плече лежал тяжелый нарезной штуцер калибра четырнадцать миллиметров с оптическим прицелом.

— Весь персонал, не задействованный в обслуживании турбин, — в подземные убежища глубокого заложения, — скомандовал Виктор. — Задраить гермодвери на три запора. Вентиляционные шахты перевести на замкнутый цикл рециркуляции через угольные фильтры. На позиции остаются только операторы паровых турбин, расчет главного клапана и я.

Крулл нахмурился, его желтые глаза с вертикальными зрачками расширились:

— Начальник, вы с ума сошли? Если расчет ошибся хотя бы в одном коэффициенте теплопроводности... от вас на этом мостике даже пепла не останется!

— Главный инженер всегда стоит на испытаниях головного образца рядом с пусковым рубильником, Крулл. Это золотое правило техники безопасности и профессиональной чести, — Виктор спокойно застегнул воротник плаща до самого подбородка и поправил ремешок защитной каски. — Если создатель машины боится своего детища, он не имеет права требовать доверия от рабочих. Выполняй приказ, генерал. Убежища. Живо.

Крулл замер на секунду, затем приложил кулак к груди — жест, который у демонов означал высшую степень преданности — и рявкнул в сторону траншей:

— Всем в норы! По комендантскому часу! Пошел, пошел, пошевеливайся!

Через десять минут строительный кратер опустел. Погасли прожекторы. Единственным источником света в долине остался тяжелый, угрожающий багровый всполох, разгоравшийся на южном плато в трех километрах от Оплота.

Там, среди заснеженных скал, разворачивался финал старого мира

Пять тысяч рыцарей Золотого Рассвета в сияющих золоченых латах стояли на коленях, сжимая двуручные мечи рукоятями вверх, образуя живой крест. Вокруг огромного черного саркофага кружили сорок высших клириков в алых мантиях, расшитых рунами огня. Их заунывное пение, усиленное магией, отражалось от скал, заставляя дрожать мелкие камни на осыпях.

Тяжелые свинцовые плиты саркофага медленно раздвинулись с помощью цепных воротов.

Воздух над долиной задрожал, как над раскаленной сковородой. Из глубин свинцового гроба поднялся кристалл величиной с человеческий торс. Он не просто светился — он пульсировал ослепительным, ядовито-желтым светом, в котором было больно смотреть даже сквозь темные стекла. Снег вокруг помоста мгновенно вскипел, обращаясь в свистящие струи пара. Скалы под помостом начали багроветь, трескаться и оседать, превращаясь в жидкий базальт.

— Да очистится скверна железная! — разнесся над ущельем громовой вопль Верховного Иерарха. — Да вернется мир в объятия Первородного Света!

Клирики одновременно вонзили свои ритуальные кинжалы в основания удерживающих рунных скоб.

Кристалл дрогнул. Пульсация сменилась ровным, оглушающим низким ревом, от которого заложило уши. Поверхность артефакта покрылась паутиной ослепительно-белых трещин.

В этот момент на наблюдательном пункте Оплота Виктор опустил защитный щиток из толстого затемненного кварцевого стекла, закрывавший лицо. Рука в толстой асбестовой перчатке легла на полированный стальной рычаг главного перепускного коллектора.

Рядом, вперившись взглядами в манометры, замерли побелевшие от напряжения Элрой и Грик.

Стрелка первичного термометра на стенке воронки дрогнула и медленно поползла вверх.

— Триста градусов... четыреста... — сухими губами шептал Элрой. — Волна пошла!

— Нагнетатели натрия — пуск, — ледяным, неестественно спокойным голосом скомандовал Виктор. — Открыть приемные заслонки воронки. Посмотрим, сколько калорий в вашем «божественном гневе», господа клирики.

За горизонтом беззвучно, страшно и ослепительно вспыхнуло второе солнце.

Глава 19.1

Генерал Крулл ненавидел бункеры.

Для демона, привыкшего чувствовать направление ветра, движение туч по ущелью и гул открытого пространства, трехметровый слой армированного бетона и броневой стали над головой ощущался как могильная плита.

Воздух здесь, в глубоком скальном убежище под турбинным залом, был сухим, пахнущим угольной пылью, машинным маслом и кисловатым потом полусотни гоблинов-операторов, запершихся наглухо по приказу директора. Гермодвери с тремя рядами гидравлических клиньев были задраены намертво. Система рециркуляции гнала воздух через угольные фильтры, но тревогу в груди демона ни один фильтр убрать не мог.

Рядом, вперив единственный глаз в стрелочный манометр главного коллектора, сидел Грик. Одноглазый гоблин не выпускал из рук гаечный ключ, сжимая его так сильно, что костяшки пальцев побелели.

— Ты уверен, что эта штука выдержит, одноглазый? — басом проворчал Крулл, нервно постукивая когтями по колену. — Императорские алхимики притащили «Слезу Солнца». Мой дед рассказывал, что в Третью Эпоху этот кристалл стер с лица земли целое княжество. Камень плавится от одного его взгляда! Твой стальной конус — это просто жестянка для них!

Грик тяжело сглотнул, но ответил с упрямством прирожденного цехового мастера:

— Начальник сам рассчитывал толщину стенок. И конус не железный, Крулл. Там полметра чистейшего графита. Графит... он огонь не боится, он сам из огня родился.

В этот момент в глубине скалы что-то глухо, утробно охнуло.

Это был не звук взрыва. Это был низкочастотный, сейсмический толчок, прошедший сквозь тысячетонную толщу горы. Земля под ногами качнулась так резко, что несколько гоблинов попадали со скамеек.

На распределительном щите замигали и погасли красные лампы аварийного питания. Вспыхнул тусклый свет аккумуляторных фонарей.

— Началось... — прошептал Грик, вскакивая на ноги.

В ту же секунду мир снаружи перестал существовать.

Звук, который ударил по защитным перекрытиям бункера, невозможно было описать человеческим или демоническим языком. Это был сплошной, монолитный рев умирающей материи — такой силы, что бетонные стены начали сыпать мелкой каменной крошкой, а у всех присутствующих одновременно заложило уши так, будто головы зажали в тиски.

Через датчики внешнего обзора (простые толстые стекла из кварца, выведенные в толщу скалы) в бункер хлынул свет.

Это не был свет дня. Это был ослепительный, чужеродный, ядерно-желтый блеск, от которого слезились глаза даже через защитные фильтры. На один короткий миг ночь в долине превратилась в суперинтенсивный ад.

Вспышка «Слезы Солнца» ударила по воронке «Громоотвода-2» с кинетической и тепловой мощностью упавшего с небес метеорита.

— Давление в первичном контуре! Смотри на манометр! — взревел Крулл, перекрывая грохот снаружи.

Стрелка главного манометра сорвалась с места. Она не ползла — она металась по шкале, пролетая красную зону быстрее, чем пуля: десять атмосфер... двадцать... сорок... восемьдесят!

— Предохранительные клапаны! Срывает сопли! — завопил один из гоблинов-операторов, пытаясь удержать огромный рычаг аварийного сброса, который трясся от вибрации. — Натрий кипит! Теплообменник перегружен!

Крулл в два прыжка пересек зал, оттолкнул перепуганного гоблина и всей своей демонической массой навалился на рычаг, вгоняя его в пазы до хруста металла.

— Держать контур, сволочи! — рычал демон, чувствуя, как раскаленный воздух обжигает легкие сквозь фильтры. — Директор на поверхности! Если мы накосячим — сгорать будем вместе!

Снаружи, прямо над их головами, колоссальный стальной конус принял на себя удар тридцати тысяч градусов. Графитовые блоки внутри воронки мгновенно раскалились до ослепительно-белого свечения, сублимируя и поглощая колоссальную энергию распада. Жидкий натрий в медных трубах за секунду заполнил весь внутренний объем системы, забирая колоссальный жар и с бешеной скоростью перенаправляя его в подземные резервуары с водой.

Вода в котлах испарилась мгновенно, превратившись в сверхкритический пар сумасшедшего давления.

Массивные турбины в соседнем машинном зале взвыли на ультразвуковой частоте. Валы закрутились с такой скоростью, что казалось, будто сталь сейчас расплавится от трения. Амперметры на главных щитах уперлись в правые ограничители, а провода в коробах запели тонким, звенящим голосом, удерживая гигантский разряд.

Завод не просто выстоял. Завод проглотил божественный удар Империи, переварил его за доли секунды и превратил в чистые, послушные

Свечение за кварцевыми стеклами датчиков начало медленно блекнуть.

Адский желто-белый шторм схлынул так же внезапно, как и начался. Ослепительная вспышка уступила место багровому, затухающему зареву. Тяжелая вибрация скального массива сменилась ровной, мощной и глубокой пульсацией турбин — три гигантских агрегата в машинном зале вошли в штатный режим, перемалывая колоссальный объем пара в электрический ток.

В бункере повисла звенящая, оглушенная тишина, нарушаемая лишь шипением стравливаемых клапанов и тяжелым дыханием людей и гоблинов.

Крулл медленно разжал руки, отпрянув от главного рычага. Его перчатки были прожжены, а на ладонях выступил пот. Он оглянулся на манометры.

Стрелка основного контура, долетев до отметки «девяносто», медленно и уверенно поползла назад, фиксируясь в безопасной зеленой зоне. Система сбросила избыток давления через буферные турбины. Всё работало. Завод не просто выжил — он захлебывался от переизбытка энергии.

— Живы... — выдохнул Грик, опускаясь на колени и вытирая сажу с лица. — Мы живы... Эта железная воронка... она проглотила солнце!

Крулл молча утер лоб и шагнул к тяжелой гермодвери.

— Эй, отмыкай клинья! — гаркнул он на гоблинов-операторов. — Надо проверить, что там на поверхности. Живо!

Тяжелые винтовые замки заскрежетали, гидравлика стравила остаточное давление, и гермодвери с глухим стуком подались наружу.

В нос ударил плотный, удушливый запах озона, паленой слюды и раскаленного металла. Но воздух был чистым — угольные фильтры справились безупречно.

Крулл выскочил наверх, к наблюдательной площадке воронки, и замер, ошеломленный увиденным.

Земля перед Белым Оплотом изменилась до неузнаваемости.

Там, где еще час назад были заснеженные склоны и пологие холмы, теперь зиял идеальный, оплавленный полукруг радиусом в несколько сотен метров. Почва спеклась в сплошную корку из черного вулканического стекла, которое еще дымилось, остывая под холодным ветром. От самого мощного артефакта Империи не осталось даже воронки — вся энергия удара ушла в приемный конус «Громоотвода-2».

А прямо посередине этой стеклянной пустыни возвышался монументальный стальной конус воронки. Его графитовая облицовка раскалилась до вишнево-красного свечения, медленно остывая и излучая мягкое, ровное тепло, словно гигантская печь.

В этот момент на южном гребне холма, там, где располагался алтарь Ордена Золотого Рассвета, появились фигуры.

Это были разведчики и передовой отряд фанатиков во главе с кардиналом Малахией. Они шли по застывшему стеклу, держа в руках мечи и ожидая увидеть лишь обугленные руины, дымящиеся воронки и груды пепла, оставшиеся от «проклятого завода».

Малахия остановился у самого края оплавленного плато. Его иссохшее лицо посерело, а глаза вылезли из орбит.

Перед ними не было пепла.

Белый Оплот стоял невредимым. Над его зубцами поднимался ровный, белый пар. А из новеньких труб Индустриального городка в ночное небо били мощные лучи прожекторов на дуговом разряде, освещая цеха, где уже вовсю горел свет и работали станки.

Словно издеваясь над ними, где-то вдали протяжно, уверенно и победно гуднул тяжелый электровоз, отправляя состав по новой ветке рельсов.

Малахия уронил свой серебряный посох на стекло. Губы инквизитора беззвучно зашевелились в ужасе:

— Обя... Обязательное разрушение... Они приняли удар бога... и превратили его в свет... Что это за демоны?..

Крулл, стоя на вершине башни, тяжело оперелся на перила, закинул голову назад и издал раскатистый, триумфальный демонический хохот, который эхом прокатился по всей долине.

Завод принял вызов Империи. И ответил ему вольтами, амперами и сталью.

Глава 20

Окрестности Белого Оплота больше не напоминали поле боя, заваленное обломками и остывающим шлаком — теперь это была гигантская, кипящая стройплощадка, где само время, казалось, подчинилось новому графику производственных смен.

Виктор стоял на балконе восстановленной центральной башни Оплота. Камень под его руками всё ещё хранил следы копоти от прошлых осад, но теперь его поверхность была очищена и покрыта тонким слоем защитного лака. С этой высоты открывался вид, способный вызвать инфаркт у любого имперского картографа.

Внизу, в долине, где ещё месяц назад полыхали палатки легионеров, теперь раскинулся «Индустриальный городок №2». Это был триумф геометрии и логистики: идеально ровные улицы, засыпанные мелкофракционным гравием, кварталы стандартных модульных бараков для рабочих, возведенных из пропитанной антисептиком сосны, и паутина телеграфных проводов, гудящих на ветру. Но доминантой пейзажа было величественное здание новой паротурбинной станции. Её стены, сложенные из тяжелого серого бетона — еще одного изобретения Виктора, — уходили ввысь на тридцать метров, а из четырех циклопических труб в небо бил не черный копотный дым, а чистый, ослепительно-белый пар.

Виктор развернул свежий, еще пахнущий едкой типографской краской номер «Заводской Правды». Газета была отпечатана на ротационной машине его собственной конструкции — первой в этом мире, использовавшей наборные шрифты из свинцово-оловянного сплава.

На передовице красовался заголовок, набранный жирным гротеском: «ЭНЕРГИЯ СОЛНЦА — НА СЛУЖБУ ТРУДУ! ПЯТИЛЕТНИЙ ПЛАН ЭЛЕКТРИФИКАЦИИ ПРИНЯТ ОБЩИМ СОБРАНИЕМ».

— Господин Директор, — голос Аларика заставил Виктора обернуться.

Бывший комендант шел к нему по балкону, и его шаги по камню звучали уверенно. На Аларике была новая форма Концерна: китель из плотной темно-синей шерсти с серебряными шестеренками на петлицах. В руках он сжимал увесистую папку из телячьей кожи, пухлую от документов.

— У нас на главном КПП столпотворение, — доложил Аларик, поправляя очки в тонкой стальной оправе. — Прибыли представители еще пяти южных бароний. Раньше они называли нас «порождением бездны», а теперь привезли верительные грамоты и... корзины с деликатесами. Они больше не требуют нашей капитуляции. Они требуют концессий.

Виктор взял из папки прошение барона фон Грюна — человека, который еще две недели назад лично благословлял катапульты, стрелявшие по Оплоту.

— «...Нижайше просим рассмотреть возможность прокладки ответвления Железного Пути к нашим медным рудникам и поставки пяти тысяч стандартных керосиновых ламп для освещения городских улиц», — вслух прочитал Виктор, и на его губах заиграла сухая, бесстрастная улыбка. — Как быстро пафос рыцарской чести испаряется под воздействием дефицита осветительных приборов и перспектив дешевой логистики.

— Что прикажете ответить? — спросил Аларик.

— Они готовы платить золотом по весу.

— Золото — это пассивный капитал, Аларик. Мне не нужны их сундуки. Мне нужны их недра и рынки сбыта, — Виктор вернул бумагу в папку. — Передай им наш типовой Концессионный Договор. Стандарт №14. Мы строим им дорогу и освещение за свой счет, но взамен получаем право эксклюзивной добычи ресурсов на их территории в течение пятидесяти лет и освобождение от всех внутренних пошлин. Они подпишут всё, лишь бы получить доступ к нашим гвоздям и мануфактуре. Стандартизация — вот наш главный дипломат. Если у всех баронов будут наши болты и лампы, они физически не смогут воевать друг с другом без наших запчастей.

Аларик сделал пометку в блокноте.

— Понял. Экономический аншлюс в действии. Но есть и тревожная сводка. Служба радиоэлектронного контроля — те ребята, которых обучал магистр Элрой — засекли странные аномалии.

Виктор мгновенно подобрался. Его расслабленная поза сменилась жесткой собранностью инженера, услышавшего фальшивую ноту в работе турбины.

— Опиши подробно.

— Восточный сектор, Гнилые Клыки, — Аларик указал рукой на далекие, вечно окутанные фиолетовым туманом пики, считавшиеся проклятыми. — Наши резонансные антенны поймали цикличные импульсы в магическом спектре. Частота — около трехсот Гц с модуляцией на высоких обертонах. Это не естественный фон земли. Это направленное сканирование. Кто-то прощупывает нашу энергосеть. Проверяет емкость наших конденсаторов и частоту тока.

Виктор достал из внутреннего кармана маленький блокнот с логарифмической разметкой и быстро набросал график затухающих колебаний.

— Значит, шум о том, что мы приручили «Слезу Солнца», дошел до тех, кто веками считал энергию своей исключительной привилегией, — пробормотал Виктор. — Это не Империя. У них нет оборудования для такого тонкого анализа. Это либо Анклавы Высших, либо нечто, что долго спало в Гнилых Клыках.

Он поднял взгляд на Аларика:

— Передай Элрою: пусть немедленно развернет на Южной Башне направленный экран-глушитель. И подготовьте разведывательную дрезину. Установите на неё наш новый радиопеленгатор с магическим фильтром. Если кто-то пытается «взломать» нашу систему, мы должны знать их координаты раньше, чем они поймут, как работают наши предохранители.

В этот момент снизу, со стороны вокзала, донесся протяжный, вибрирующий гул. Это подал голос локомотив «Виктор-1» — сорокатонный стальной монстр, из трубы которого вырывались искры и плотный пар. Состав из двадцати вагонов, груженных первой серийной партией стальных плугов и механических жаток, медленно тронулся в путь, разрезая морозный воздух победным свистом.

Виктор проводил поезд взглядом.

— Они думали, что это война за престолы и молитвы, — тихо сказал он. — Но это была война за право устанавливать физические константы этого мира. И теперь эти константы диктует мой Завод.

Глубоко в недрах Обсидианового Пика, в зале, который когда-то служил хранилищем для проклятых артефактов, теперь царил оглушительный, ровный гул Прогресса.

Здесь работал проект «Громоотвод-2» — сердце новой энергосистемы. Виктор вошел в зал, и его сразу обдало сухим жаром и характерным запахом озона. Посреди зала, на массивных стальных фундаментах, гасивших вибрацию, стояли три спаренные паровые турбины.

Их валы, выточенные из специальной легированной стали с добавлением марганца, вращались со скоростью три тысячи оборотов в минуту, сливаясь в серое марево.

К нему подбежал Грик. Гоблин-инженер выглядел как настоящий цеховой мастер: кожаный фартук с карманами для микрометров, защитные очки на лбу и замасленные ветоши в руках.

— Начальник! Работает! — проорал Грик, пытаясь перекрыть гул турбин. — Давление в первичном натриевом контуре — десять атмосфер! Температура в теплообменнике стабильна, графитовые плиты даже не покраснели! «Слеза Солнца» выдает столько тепла, что мы можем обогреть весь Север и еще останется на выплавку брони для нового бронепоезда!

Виктор подошел к главному распределительному щиту. Это была монументальная панель из черного эбонита, утыканная латунными переключателями и стрелочными приборами в дубовых корпусах. Амперметры показывали колоссальные значения.

— Как ведут себя генераторы, Грик? Подшипники не греются?

— Смазываем гусиным жиром с графитовой пудрой по твоей методике, начальник! Идут мягко, как по маслу! Но есть проблема — у нас избыток мощности! — гоблин указал на стрелку, которая нервно дрожала у красной зоны. — Мы запитали все цеха, все станки, дали свет в казармы, а «Слеза» только-только начала разгораться! Медные шины гудят, как растревоженный улей! Если не сбросим нагрузку или не найдем, куда девать ток — обмотки начнут плавиться!

Виктор положил руку на массивный рубильник главного ввода. Металл ощутимо вибрировал от проходящей сквозь него невидимой мощи.

— Значит, пора переходить к следующему этапу нашего технологического цикла, — произнес Виктор, и в его голосе прозвучало предвкушение чего-то грандиозного. — Если у нас есть лишняя электроэнергия, мы не будем её выбрасывать. Мы начнем проект «Электролиз». Грик, готовь ванны для получения чистого алюминия и хлора. Нам нужен легкий металл для авиации и химия для новых порохов.

Он повернулся к выходу, поправив воротник сюртука.

— И подготовь площадку на восточном склоне. Мы начинаем строительство первой линии ЛЭП. Мы не просто дадим людям свет, Грик. Мы опутаем этот мир проводами так плотно, что магии в нем просто не останется места.

Помещение нового электролизного цеха, расположенное в бывших казематах нижнего уровня, напоминало преддверие индустриального ада, но Виктора этот пейзаж наполнял глубоким удовлетворением.

Здесь не было открытого пламени печей. Вместо него воздух дрожал от гула огромных медных шин, толщиной в мужское бедро, по которым тёк колоссальный ток от турбин «Слезы Солнца». Вдоль стен тянулись ряды футерованных графитом ванн, наполненных расплавом криолита и глинозёма. Над ваннами висел тяжелый, сладковато-металлический запах фтора и хлора, а поверхность расплава бурлила, испуская ослепительно-белые искры.

— Осторожнее с анодами, остолопы! — Грик руководил группой гоблинов, которые с помощью цепных талей опускали в ванны тяжелые угольные блоки. — Если закоротите на корпус — испаритесь вместе с тапочками!

Виктор подошел к краю первой ванны, защитив глаза темными стеклами очков. На дне, под слоем раскаленной соли, медленно скапливался жидкий, блестящий, как ртуть, металл.

— Алюминий... — негромко произнес Виктор, завороженно глядя на процесс. — Металл, который в Империи ценится дороже золота и считается «серебром из глины», доступным лишь высшим алхимикам. А у нас он будет литься тоннами.

— Начальник, этот алюминий легкий, как дерево, но прочный, как дрянное железо! — Грик подбежал к директору, вытирая пот со лба. — Мы уже отлили пробную секцию каркаса для дирижабля и поршни для новых скоростных двигателей. Это же... это же революция в весе! Наши бронепоезда смогут летать по рельсам, а не ползать!

— Вес — это наш главный враг, Грик. И теперь мы его победили, — Виктор перевел взгляд на массивные кабели, уходящие сквозь стену в сторону восточного склона. — Но сейчас нас больше интересует экспорт энергии. Как продвигается строительство Первой Линии?

— Гоблины-высотники уже вбили опоры до самого Черного Ущелья! — Грик с гордостью указал на схему. — Стальные решетчатые мачты на бетонных фундаментах. Изоляторы из обожженного фарфора держат сорок киловольт мертвой хваткой. Завтра утром дадим первый ток на дальние рудники гномов. Торвальд уже прислал гонца — они там от радости бороды в узлы завязывают, ждут наши отбойные молотки!

Виктор кивнул, но его мысли уже были далеко от алюминиевых ванн. Он направился к выходу, где его ждал Аларик с тревожным донесением.

На вершине Южной Башни Оплота было холодно. Ветер срывал крошку льда с зубцов, но здесь, вокруг огромной стальной мачты радиопеленгатора, снег таял, не долетая до камней. Воздух буквально вибрировал от невидимого напряжения.

Магистр Элрой суетился у приборной панели, на которой в такт невидимым импульсам вспыхивали неоновые лампы-индикаторы.

— Господин Директор! Оно приближается! — Элрой указал на осциллограф — стеклянную трубку с бегающей зеленой точкой. — Сигнал с Востока стал плотным. Это не просто сканирование. Это... это сообщение. Но оно закодировано на таких частотах, которые наш разум не воспринимает напрямую.

Виктор надел наушники, соединенные с медным приемником.

Сначала был только статический шум, похожий на шелест сухого песка. Но затем сквозь треск разрядов прорвался звук. Это был не голос. Это был гармонический гул, напоминающий звучание тысячи органных труб, слитых в одну угрожающую ноту.

В ту же секунду на горизонте, над острыми пиками Гнилых Клыков, небо на мгновение раскололось. Фиолетовая вспышка, яркая и холодная, как свет мертвой звезды, ударила в зенит.

— «Технологические выскочки...» — внезапно прошептал Элрой, его глаза закатились, а голос стал чужим, монотонным. — «Вы украли огонь, который вам не принадлежит. Вы осквернили тишину мира гулом своих машин. Вы сочли себя равными силам творения. Приготовьтесь к Аудиту Реальности. Мы идем вернуть долги».

Элрой рухнул на руки подбежавшему Аларику. Лампы на приборной панели лопнули одна за другой с сухим хрустом.

В долине, на мгновение, все электрические огни мигнули и погасли, прежде чем резервные генераторы с гулом подхватили нагрузку.

— Что это было? — прошептал Аларик, глядя на побледневшего мага. — Анклав Высших Эльфов? Древние Стражи?

Виктор снял наушники и медленно, очень аккуратно положил их на столик. Его руки не дрожали, но лицо стало каменным, а в глазах зажегся тот самый ледяной огонь, который появлялся в моменты величайших вызовов.

— Это были те, кто привык считать себя хозяевами этого мира, Аларик. Те, кто веками держал человечество в средневековом стойле, выдавая крохи магии за божественную благодать. И им очень не нравится, что мы открыли источник бесконечной энергии и начали строить мир на законах логики, а не на их капризах.

Виктор подошел к краю башни и посмотрел на свой Завод. Внизу снова вспыхнули дуговые фонари, освещая работающие цеха, дымящие трубы и уходящие в темноту нити железных дорог. Мощный, ритмичный пульс станков и турбин казался ему ответом на угрозу из пустоты.

— «Аудит реальности», значит? — Виктор холодно усмехнулся. — Что ж. У меня для них плохая новость. Бухгалтерия Завода уже начала встречную проверку. И по моим расчетам, время их господства — это невозвратный убыток, который подлежит немедленному списанию.

Он повернулся к Аларику и Круллу, который уже стоял на лестнице, сжимая в руках свой штуцер.

— Генерал! Объявляй по всему Концерну осадное положение первой категории. Грик! Удвоить выпуск зенитных орудий и начать монтаж тяжелых катушек на всех ключевых высотах. Элрой, когда придешь в себя — мне нужны расчеты по экранированию сознания рабочих от внешних суггестивных атак.

Виктор поправил воротник своего черного сюртука, словно застегивал броню перед решающим боем.

— Первая фаза нашей индустриализации закончена. Мы построили базу. Теперь начинается вторая фаза: Оборона Прогресса. Если эльфы или их «боги» хотят войны с машинами... Мы дадим им эту войну. И это будет самая эффективная, высокотехнологичная и безжалостная война в истории этого мира.

Он посмотрел на восток, где над Гнилыми Клыками медленно гасло фиолетовое зарево.

— Завтра утром, — добавил Виктор, — мы начинаем строительство первого радара. Я хочу видеть этих «святош» за сто миль до того, как они решат открыть свои рты. Конец смены. Всем спать по графику. Завтра нам понадобится много свежих мозгов.

Виктор шел по ночному заводу один. Мерные удары паровых молотов в кузнечном цеху звучали как удары сердца нового мира.

Он знал, что впереди — самое сложное. Но когда он проходил мимо открытых дверей столовой, где гоблины и люди сидели за одним столом, обсуждая новую норму выработки за кружкой горячего чая, он понял: он уже победил.

Потому что он дал им не просто станки. Он дал им Смысл. И этот смысл был прочнее любой магии.

Конец первого тома