Запретная территория

Глава 1

Снег мягко ложился на землю и на пушистые ветки елей. Внизу, под холмом, вдоль замерзшей реки раскинулся небольшой дачный поселок. Свет в окнах горел только в пяти домиках, остальные жилища ждали хозяев весной, с первым наступлением тепла.

В тишине я услышал в морозном воздухе мягкий звук мотора и сразу же приметил выехавшую из-за леса зеленую «Ниву». Машина мягко прошелестела по снегу и остановилась возле высоких ворот крайнего двухэтажного дома.

Когда водитель вылез из кабины и направился к калитке, я вскинул армейский бинокль и слегка присвистнул от удивления:

– Саня, а он и вправду здоровенный.

– Чем больше шкаф – тем громче падает,– усмехнулся напарник Саня Коломин или просто Кол.– Олег, вы так и не сказали толком, за что его разыскивали?

– Две недели назад в баре девчонку подцепил, пообещал ее домой отвезти. По дороге изнасиловал, завез в лес и задушил резинкой от эспандера. Труп девчонки нашли на третий день охотники.

– Даня сказал, этот урод еще и какая-то «шишка».

– Владислав Доронин. Помощник депутата Областной Думы, работает в городской администрации. Но «корочка» его уже точно не спасет.

Я кивнул на двухэтажный дом, в котором уже зажглись огни.

Мы молча одернули маскхалаты и медленно двинули вниз.

Снег мягко хрустел под ногами. Хорошо что в дачном поселке нет горластых собак. Когда приблизились к участку, обнесенному высоким синим профнастилом, я осмотрелся, как можно безопасно проникнуть внутрь.

Неожиданно входная дверь дома приоткрылась и мы одновременно упали на снег. Хозяин дома, весело насвистывая, побрел к калитке, наверняка этот урод что-то забыл в машине.

И вправду здоровенный. Больше двух метров роста, и весом примерно сто двадцать кило. Причем не жирный, а довольно спортивный лось.

Когда он подошел к «Ниве», Саня плавно вскочил и почти подкрался к здоровяку, но тот неожиданно обернулся и резко ударил напарника ногой в живот. Кол явно не ожидал такой прыти, едва удержался на ногах, и тут же бросился на противника.

Здоровяк довольно профессионально отработал двоечкой, в живот и челюсть, но напарник уже был начеку и уйдя в сторону, крепко вмазал противнику в челюсть. Я подбежал с другой стороны и ударил помощника депутата мыском ботинка под колено.

Он немного потерял равновесие и развернувшись, впечатал локтем в лицо, но попал в лоб, я оказался ниже Доронина на голову. Кол, не теряя времени, пару раз пробил ему в корпус, и наконец, своим коронным крюком свалил здоровяка на снег.

– Пошли нахуй,– захрипел Доронин,– пытаясь легнуть Саню огромным ботинком.

Я решил, что на сегодня хватит рукопашного боя, и достав из кармана корейскую «Теслу», приложил к бритому затылку здоровячка, выдав сильный разряд. Доронин дернулся и затих. В зимнем прозрачном воздухе слегка потянуло запахом паленной кожи.

Саня быстро защелкнул наручники на массивных запястьях помощника депутата.

Мы присели на новенькую скамейку возле калитки и слегка отдышались. Кол достал из кармана сигарету и неторопливо закурил.

– Ты же бросить обещал после Нового года?

– Да… с такой работой хер бросишь,– Саня потер покрасневшую щеку,– кажется, этот урод мне зуб выбил.

– Ничего. Ты все равно собирался на днях к стоматологу.

Я достал телефон и отправил Дане смс.

Доронин зашевелился на снегу:

– Пацаны, подойдите…

– Че надо, уебок? – тихо спросил Саня.

– Бабки… я вам бабки хорошие заплачу. Только отпустите.

– Всегда одно и тоже,– хмыкнул напарник.

– Я серьезно. По пять лимонов получите. Нет, по десять.

– Олег, запечатаешь ему ебальник?

Я достал из кармана широкий скотч, медленно подошел к помощнику депутата и отрезав ножиком кусок, запечатал ему рот.

Доронин еще немного помычал, а вскоре совсем заткнулся.

– Как только таких уродов земля носит,– покачал головой Кол и отбросил окурок в снег.

С Саней Коломиным мы учились с пятого класса. Его семья переехала из Казахстана. Сначала нам не понравился крепкий белобрысый пацанчик, отпускающий на уроках скаберзные шуточки, да еще нагло пристающий к нашим недотрогам-одноклассницам. Мы решили малость проучить наглого новичка и однажды выследили его после уроков. В конце парка, через который Коломин ходил домой, мы ждали его втроем: Боксер Толя Балу, Валера Дорофей и я. Толик пообещал нокаутировать новичка с двух ударов.

Саня дрался отчаянно и совсем не собирался сдаваться, он будто вовсе не чувствовал ударов, падал и поднимался вновь.

Боксер Толя Балу разошелся не на шутку, закатав рукава спортивной куртки:

– Все. Пиздец тебе, новенький!

Я посмотрел на разбитое в кровь лицо новичка, он смеялся, шевеля распухшими как вареники губами, и тихо бормотал, сжимая кулаки:

– Ну давай, погнали…

Я резко встал между драчунами:

– Все пацаны. Хватит. Расходимся!

Балу побледнел:

– Отойди-ка, Сокол!

– Я сказал все. Иначе встану за него.

Ошарашенный Балу кивнул долговязому Валере Дорофееву и они молча побрели домой, потирая разбитые кулаки.

Дорофей все же один раз обернулся и крикнул:

– Уебок ты, Сокол!

Вот с того дня мы с Саней и подружились…

Кол медленно приподнялся, расправил могучие плечи и кивнул на приближающуюся машину:

– Кажется, это за нашим клиентом.

Белый джип остановился возле «Нивы». Из машины вылезли два крепких парня в синих спортивных куртках, а следом худощавый седой мужчина в черном пальто.

– Это он?! – вскрикнул мужик.

– Владислав Доронин. Тысяча девятьсот восемьдесят второго года рождения. Точнее быть не может…

Мужик пнул здоровяка ботинком по яйцам. Тот мычал и пытался что-то сказать.

– Сева, оторви ему скотч,– прохрипел Седой.

Угрюмый мордоворот освободил рот Доронина и тот сразу завизжал, как подраненный поросенок:

– Блядью буду, я не хотел… это все синька проклятая!.. Я завтра с повинной пойду. Искуплю…

– Ты уже был в полиции, урод,– мужик сверкнул глазами и достал из кармана пальто пистолет.

– Я вас умоляю… мы же православные…

Выстрелы раздались довольно громко, рассыпавшись протяжным эхом в прозрачной морозной тишине. Сначала Седой стрелял в живот, а последние два патрона выпустил прямо в лицо. Я заметил, что полы его пальто заляпались кровью, а на мертвого помощника депутата я старался вовсе не смотреть.

– Мы… поедем…– тихо сказал Саня.

– Да-да, езжайте ребята. Спасибо вам,– Седой пожал нам руки и мы молча побрели на холм, к своей машине.

Уже по дороге в город, Саня спросил:

– Я так и не понял, Доронина же полицейские взяли на третий день. Почему отпустили?

– Все ты и без меня, Санек, уже понял… рука руку моет, – я вздохнул и отвернулся в окно.

– Сокол, а поехали ко мне. Коньячку выпьем, за жизнь попиздим.

– Не, Кол, я домой…

После школы мы вместе поступали в Строительный институт, но Сашка неуспешно сдал экзамены и вскоре загремел в армию. Он попал в ВДВ и служил в Северной Осетии, под Владикавказом. После срочной службы Коломин остался по контракту, женился на осетинке, купил большой дом. Но однажды что-то не поделил с местным дельцом, его даже пару раз пытались убить, пришлось несколько лет назад с семьей возвращаться в родной Дивногорск.

Я хорошо знал упрямый характер друга. Саня всегда любил до конца отстаивать правду и справедливость, высказываться напрямую, не тая ничего за душой. Я был уверен на сто процентов, что в Осетии Саня наверняка перешел дорогу влиятельному человеку из преступного клана. Возможно, он бы пошел и на маленькую войнушку, но теперь Саню сдерживала семья.

Вскоре Коломин устроился охранником в частную фирму, иногда мы пересекались по выходным попить пивка, и я видел, что друг очень сильно скучает по военной службе. Два года назад он завербовался в ЧВК «Вагнер» и улетел на пол года в Сирию. Вернулся Сашка оттуда злой как собака, и две недели бухал, почти не вылезая из квартиры. С женой Ритой чуть до развода не дошло. А спустя немного времени успокоился и устроился в фирму по сопровождению ценных грузов по России.

Меня в отличие от Сани никогда не тянуло к военной службе. Хотя я всегда активно занимался спортом, особенно любил восточные единоборства: тхеквандо, каратэ-до, но до черного пояса все же малость не дотянул. После института год оттрубил в ракетных войсках, а когда вернулся – устроился на стройку, вскоре дорос до мастера участка и не заметил, как быстро пролетели семь лет и стукнул тридцатник.

За это время я успел жениться на Марине, обзавелся двумя крохами, пятилетним Мишей и трехлетней Олечкой.

В прошлом году меня повысили до прораба, зарплата существенно прибавилась, мы сделали ремонт в квартире, и наконец, съездили отдохнуть на море. Но все хорошее, как говорится – быстро заканчивается.

Шеф Игорь Степанович вывел из актива фирмы почти все деньги и улизнул в неизвестном направлении вместе со своей дражайшей супругой.

Но это еще пол беды. Проклятые западные санкции докатились и до нашего провинциального городка. Строительные объекты закрывались один за одним, людей сокращали, зарплаты падали… и в один прекрасный день пришлось увольняться с фирмы, которой я отдал семь лет жизни. Я сколотил небольшую строительную бригаду. Мы шабашили и занимались ремонтами квартир. Но вскоре таких шабашников в городке оказалось больше, чем грибов в лесу после обильных дождей. Конкуренция стала огромная, и соответственно снижались расценки на работы.

И тогда я всерьез подумывал рвануть вахтовиком на Крайний Север.

Но все изменил Его Величество Случай. Однажды осенним погожим деньком я закупал стройматериал в магазине и вдруг случайно столкнулся с Данилой Поляковым, он учился в параллельном классе и тоже посещал секцию тхеквандо. Еще в восьмом классе Данила увлекся компьютерными программами. Пока мы использовали компьютеры, чтобы зависать в шутерах и стрельбе по монстрам из плазменных пушек, Даня уже разрабатывал первые программы и делал сайты. В одиннадцатом классе на заработанные деньги он купил почти новую «девятку».

– Олег, лет пять тебя не видел! – улыбнулся Поляков.– Где пропадал?

Вот же, блин… над ним будто совсем годы не подвластны. Такой же небольшой, щупленький, с хитрой улыбкой и озорным взглядом, будто мужику не четвертый десяток, а семнадцать лет…

– Да все так же: дом, семья, работа… а мне говорили, ты в Москву свинтил…

– Нехер там делать сейчас. Если башка есть, нормальные бабки можно и здесь поднимать.

Даня вдруг серьезно взглянул на меня:

– Олег, я тут над одной темой работаю. Мне нужны два надежных помощника. Ты как, со спортом не завязал еще?

– Да какой там спорт, – махнул я рукой,– так, два раза в неделю выбираюсь в спортзал, чистоформу поддержать…

Поляков быстро посмотрел на часы:

– У тебя сейчас минут двадцать свободных есть?

Я кивнул:

– Сейчас только ящик с метизами в « Газель» брошу.

Данил заинтриговал меня, и я знал, что с пустым предложением он точно не обратится. Пока я отнес ящик в машину, Поляков купил какую-то мелочевку и ждал меня на скамейке у магазина.

– Олег, я сразу перейду к делу. Меня тут недавно заинтересовала одна тема. Но нужны нормальные и проверенные спортивные пацаны. Я вчера весь вечер перебирал своих знакомых, но понял, что никто точно не потянет. А сегодня случайно встретил тебя – и меня как громом ударило.

– На криминал не подпишусь. Это без вариантов.

– Да тут, скорее, наоборот,– усмехнулся Поляков,– вроде как добровольные помощники Органам, но за хорошее бабло. Слышал о хедхантерах?

– Охотники за головами?

– Да. Олег, кроме интернета, к которому ты привык, всяким развлекухам, торрентам и соцсетям, существует еще внутренний, Черный интернет. Я уже второй год там зависаю. Там есть практически все. Торговля оружием, наркотиками, продажа секс-рабов, незаконные операции с недвижимостью и прочая хрень… А еще есть подпольная биржа по поиску особо опасных преступников, террористов, маньяков… Знаешь какие там расценки?

– Лажа это все. Как можно конкурировать с полицией и ФСБ?

– Послушай, Олег. Если все время ныть – то ни хера не получится. Сколько ты сейчас за месяц подымаешь?

– Ну… шестьдесят. Иногда чуть больше.

– В рублях?

– Конечно… нашими деревянными.

Даня удивленно покачал головой:

– Средняя цена за пойманного преступника от пятидесяти до двухсот тысяч евро. Ощущаешь разницу?

– Согласен. Бабки нормальные.

– К тому же фактическим поиском буду заниматься я. Имеются кое-какие подвязки в полиции и Конторе. Мне просто нужна штурмовая группа из двух- трех человек, для захвата преступника и передачи заказчику.

Поляков внимательно посмотрел на меня:

– С ответом не торопись. Но и не тяни долго,– он протянул желтую визитку,– утром позвонишь.

– А почему бы и не попробовать? – пожал я плечами,– просто захват отморозков, без всякого криминала?

Даня кивнул:

– У тебя есть еще кто-нибудь на примете?

– Саня Коломин.

– Так он сейчас в городе? – удивился Поляков.

– Уже третий год.

– Вот и отлично. Скоро я тебе позвоню, – Даня пожал руку и направился к своей новенькой иномарке…

Ночью, после захвата помощника депутата Доронина, я спал херово. Вчера в первый раз заказчик на наших глазах расправился с преступником. И хотя я далеко не наивный теленок и понимал, что происходит с нашими клиентами после того, как мы сдавали их заказчикам, но на душе все равно было муторно. Как будто откуда из глубины сознания поднималась встревоженная совесть и кричала: « Они преступники, их должен судить по закону…»

Но какой на хер, Суд… если убийцу выпустили на свободу уже на третий день…

Я невольно вспомнил наше первое дело. Поимка полуденного налетчика Кости Жихаря. Этот урод находил богатые хаты и когда дома оставалась жена богатенького бизнесмена, он под видом работника «Горгаза» или водопроводчика проникал в хату, хладнокровно убивал хозяйку, и под завязку загружался золотишком и деньгами. Трудно поверить, но в наш век электронных денег граждане хранят дома горы налички и драгоценностей. Не все, конечно, но отдельные индивидуумы. Причем еще и активно выкладывают богатую обстановку дома на фото в соцсетях.

Жихаря никто не знал в криминальных кругах. Он вообще оказался словно призрак. Делал один скачок раз в пол года и плотно садился на дно. Особо нигде не рисовался. Работал ублюдок в южных городах: Краснодаре и Ростове, и каждое ограбление обязательно сопровождалось убийством. Но однажды Жихарь просчитался, удар ножа прошел чуть ниже сердца и хозяйка чудом выжила. В больнице составили фоторобот преступника и разослали по всем отделениям. Фоторобот вскоре попал и к Дане. Я не знаю, как ему удалось быстро вычислить Жихаря, но мы взяли худощавого паренька в спецовке «Горгаз», прямо возле шикарной квартиры в центре Ростова. Молодчик оказался жидким на расплату. Саня успел сломать ему только один палец и Жихарь во всем признался, с точностью описав все свои преступления за два года. Мы продержали его в вагончике-фургоне за городом, а после Жихаря забрали мрачные парни на «гелеке»

На следующий день, в утренних новостях, мы увидели репортаж о пьяном парне, свалившемся с крыши шестнадцатиэтажного дома в Ростове. По промелькнувшему эпизоду, я сразу узнал нашего клиента…

Утром супруга Марина отвела детишек в садик, а я решил еще немного подремать. Вдруг зазвонила мобила и на экране высветилось небритая физиономия Сани.

– Доброе утро, Олег Васильевич!

– Доброе,– пробурчал я,– ты до сих пор квасишь?

– Даня звонил. Есть срочное дело.

– А он случайно не охренел?

Обычно после удачно завершенной операции, Поляков неделю нас не беспокоил. А мы в это время успокаивали совесть и восстанавливали, как могли, свою расшатанную нервную систему.

– Сказал дело очень срочное и довольно пустяковое. Заказчик сильно обеспокоен и платит по тройному тарифу. Когда будешь готов?

– Только кофейку попью. Подъезжай через пол часа.

– Добро, – рявкнул Саня и тут же отключился.

Глава 2

Ровно через полчаса я сидел на переднем сидении Сашкиного «Ховера».

– Ну давай, рассказывай.

Коломин показал на экране телефона фото неприметного мужика средних лет:

– Сегодня нужно за этим кадром проследить. Снимает квартиру на Новокузнецкой, дом двенадцать, квартира четыре. Появился в городе совсем недавно. Каждый день, ровно в десять утра, он выходит из дома. Шарахается по городу, фотографирует заброшенные заводы, пару раз его видели возле «Оборонстроя».

– Шпион? Так пусть им Контора и занимается…

Саня завел двигатель и медленно выехал на центральный проспект.

– Сокол, какая нам разница… главное, что заказчик прилично платит за простую слежку…

– Мутное какое-то это дело. Как бы в говно не вляпаться…

Коломин усмехнулся, объезжая неторопливого мудака на старой ржавой «копейке».

Подъехав к дому клиента, Саня припарковался на площадке под старым вязом:

– Олег, предлагаю следить по очереди. Будем меняться через час, чтобы не спалится. А вон, кстати, он и выходит.

Из подъезда старенькой хрущовки пружинистым шагом вышел невысокий мужик в теплой куртке и серой кепке.

– По выправке похож на военного…

– Я тоже сразу так подумал,– усмехнулся Саня.– Ну давай, иди за ним, только близко не приближайся.

Когда мужик вышел в арку, я вылез из машины и неторопливо побрел следом.

Незнакомец вел себя довольно странно. Медленно прошелся вдоль городского парка, остановился возле городской администрации и даже незаметно сделал несколько фотоснимков.

«Точно не шпион и не террорист… скорее всего сдвинутый на голову дядя, помешанный на шпионских штучках…» – задумался я.

Незнакомец еще немного побродил по городу, сфотографировал двор школы и старинное здание купца Демякина, где сейчас располагалась контора «Водостроя». Здесь меня сменил Саня, а я побрел уже на почтительном расстоянии от напарника, стараясь не упускать его из виду.

Спустившись на три квартала, наш клиент зачем-то быстро поплелся в промзону, к развалинам старого завода «Сельхозтехника». Понурые серые цеха с выбитыми окнами, печально дожидались сноса уже несколько лет. Наши местные аборигены постепенно начали своими силами разваливать кирпичный забор и здание бывшей сторожки.

Саня ждал меня возле разлома в заборе.

– Он за каким-то хером в большой цех поперся.

– Зря мы за ним следим,– пожал я плечами,– такое ощущение, что у него с головой не в порядке. Бродит по городу, фотографирует все подряд, будто сам себя шпионом возомнил.

– Ладно. Пойдем к цеху. Только аккуратно.

– Пойдем. Что-то у меня хреновые предчувствия.

Пройдя по следам на снегу, мы осторожно заглянули в пустой цех. Незнакомец исчез, будто растворился в воздухе, но второй выход с противоположной стороны был закрыт тяжелыми высокими воротами.

– Куда же делся этот придурок? – удивился Саня.

Мы удивленно прошлись по цеху, где когда-то стояли промышленные станки. Что-то неожиданно затрещало сверху, мы даже вздрогнули, но оказалось, что это просто небольшой кусок фанеры застрял в раме и трепыхается от порывов ветра. Большие окна находились на высоте шести метров и через них незнакомец наверняка тоже не смог бы улизнуть…

– Он же не Дэвид Коперфильд,– озадаченно почесал затылок Коломин.

– Смотри!– я заметил у противоположной стены вход в подвал.

Мы приблизились и увидели металлическую лестницу вниз. По бетонному полу, где заканчивалась лестница, пробежала здоровенная крыса с длинным хвостом.

– Ненавижу этих тварей…– сморщил нос напарник,– что делать-то будем?

– Нам приказано следить. Значит подождем мужика снаружи. Не полезем же в этот мрачный подвал.

– Тогда пойдем на улицу,– кивнул Саня.

Мы вернулись на улицу. Саня заметно нервничал, даже выкурил две сигареты подряд.

– Что-то он долго в этом подвале…– задумался я. – А вдруг этот клоун там ногу сломал или за оголенный провод рукой дотронулся.

– Пойдем проверим, только насчет электропровода ты погорячился. Тут местные бомжи еще лет пять назад всю электропроводку поснимали.

Мы спустились в подвал и посветив фонариком, прошли по узкому коридору. По обе стороны оказались небольшие помещения со сломанными досками, кирпичами и пустыми пивными бутылками на полу. Вскоре уткнулись в металлическую дверь с надписью «электрощитовая». В двери оказался кодовый цифровой замок.

– Он наверняка туда зашел,– пробормотал Саня и пару раз стукнул по двери.

Но нам ответила только глухая тишина.

– Надо попытаться проникнуть внутрь.

– Ага. Тут вариантов кода около трехсот тысяч, за три дня хрен подберешь.

Не знаю даже, что за светлая мысль меня посетила, но я решил попробовать сегодняшнее число и ввел: 200222. Замок тут же мягко щелкнул и дверь приветливо приоткрылась.

Коломин только удивленно покачал головой.

Внутри оказалось небольшое помещение с электрощитом и дизельным генератором. Но наше внимание сразу привлекла большая металлическая решетка возле стены. Раньше она явно закрывала вход в вентиляционный короб.

Мы переглянулись и на корточках полезли по пыльному металлическому коробу, и вскоре оказались в просторной светлой комнате. На потолке ярко светилась светодиодная круглая лампа.

– А ты говорил электричества нет! – упрекнул я напарника.

– Ничего не понятно…– пробурчал Саня.

Я заметил в углу белую деревянную дверь. Мы приоткрыли ее вышли наружу.

Сверху послышался странный шум работающих механизмов. Поднявшись по бетонным ступенькам, мы вошли в цех и замерли. Здесь во всю кипела работа. Мужики гнули арматуру на станках, резали металлические трубы, варили электросваркой большие металлоконструкции. На нас даже никто не обратил внимания.

В цеху оказалось довольно шумно.

– Что еще за подпольное производство? – крикнул мне на ухо Саня.

Крепкий мордастый мужик в синей спецовке, неторопливо проходил мимо и бросил на нас колючий взгляд.

– Пойдем лучше на улицу,– толкнул я приятеля.

Мы вышли из цеха и обомлели.

Двор бывшего завода оказался в образцовом порядке. Вокруг широкие асфальтовые дорожки, белые бордюры и новенькие просторные цеха. По дороге медленно проезжали грузовые электрокары, которые перевозили профиля и трубы.

К нам подошла высокая красивая женщина в светло-сером пальто:

– Господа, вы кого-то ищете?

– Извините, мы находимся на территории завода «Сельхозтехника»? – вежливо спросил Саня.

– Нет, вы ошиблись. Это артель Кузнецова.

– Мы вообще в Дивногорске? – поинтересовался я.

– Конечно,– пожала плечами женщина, внимательно осмотрев нас с головы до ног. – А откуда вы, позвольте спросить, прибыли?

– Из столицы,– соврал Саня.

– Из самого Санкт-Петербурга? – удивилась незнакомка. – А что у вас за дела в нашем городке?

Мы изумленно переглянулись.

– Это коммерческая тайна,– улыбнулся приятель.– Простите, как выйти с территории завода?

Незнакомка молча показала на желтую кирпичную сторожку и пока мы шли, я прямо спиной чувствовал, что она буравит нас удивленным взглядом.

Мы минули проходную и полусонного дедушку в овчинном полушубке, а когда вышли – оказались на широкой городской улице. Я обомлел, увидев небольшие двух и трехэтажные домики, напоминающие хрущовки, но больше всего поразили странные вывески:«Цирюльня»,«Гастрономъ», «Оружейный Дом Злыднева». По дороге ездили странные машины, напоминающие старые « Зисы» и « Москвичи». Прохожие одеты серо и неприметно, многие озирались на нас. Я заметил, что даже молодые девушки нарядились в длинные старомодные пальто, полушубки и вязанные шапочки-беретки.

– Похоже в нашем городе сегодня послевоенное кино снимают,– усмехнулся Коломин.

– Я ни хера не понимаю, Сань… Артель… улица эта странная,– я показал на старинный пузатый трамвай, проехавший вдалеке.

Мы подошли к лотку с газетами. Сверху над лотком бережно натянули брезентовый полог. Мальчишка в моряцком черном бушлате хитро подмигнул:

– Иностранцы?

– С чего ты взял?

– Шмотки у вас импортные. Вы из Прибалтики?

Я мельком взглянул на витрину с названиями газет: «Колоколъ», «Монархистъ», « Глас народа».

На всякий случай пригляделся к числам выпуска газет: на всех стояло сегодняшнее число « 20. 02. 2022.»

– Газетку хотите купить? – усмехнулся малец.

– Слушай, пацан. Хватит уже прикалываться! – нахмурился Саня.– Признавайся, где тут у вас стоит скрытая камера? Программа «Розыгрыш» в город приехала?

Мальчик удивленно посмотрел на нас и кивнул на тротуар.

Я обернулся и толкнул напарника: к нам медленно приближались два настоящих жандарма.

В голопузом детстве меня частенько оставляли дома с дедушкой. На все мои требования включить мультики, глуховатый дед Степан совершенно не реагировал. Он любил смотреть футбольные матчи или старые фильмы о войне и дореволюционной России. В моей памяти почему-то навсегда отпечатался эпизод из старинного кино, где здоровенный пучеглазый жандарм в папахе и шинели, с лихо закрученными усами, тащил в участок двоих субтильных жуликов.

Именно такой русский богатырь-жандарм, пышущий здоровьем, медленно подходил к нам неторопливой медвежьей походкой. Его напарник семенил сзади, маленький и невзрачный, он едва достигал гиганту до груди, и я почему-то подумал, что коллеги наверняка называют их «Штепсель и Тарапулька».

Богатырь окинул нас глубокомысленным взглядом и пробубнил:

– Ефрейтор Пантелеев. А позвольте, господа хорошие, взглянуть на ваши документики?

Коломин чуть не прыснул от смеха, но все же медленно достал из кармана водительское удостоверение и протянул жандарму. Я вспомнил, что у меня с собой абсолютно ни каких документов.

Представитель власти покрутил водительские права в огромных ручищах, несколько раз перевернул и даже понюхал.

– Пойдемте, мои хорошие…– здоровяк кивнул на желтое двухэтажное здание на углу.

– Мужики, давайте заканчивайте свой цирк,– усмехнулся Санек,– мы вообще-то на работе.

– Ступай, тебе сказали! – взвизгнул мелкий жандарм. – Не перечь представителям власти!

Мы пожали плечами и поплелись вслед за богатырем. Сзади настороженно брел мелкий сопровождающий, насвистывая что-то под нос.

Я на секунду подумал, если бы не странные автомобили на улицах, можно было действительно подумать что мы попали в дореволюционную Россию. Мимо прошли две девушки в строгих суконных шинелях с блестящими медными пуговицами, они вылупились на нас, будто на заморскую диковинку.

– Сокол, я тут одну хохму вспомнил,– улыбнулся Коломин,– пару дней назад в Сети прочитал. В Екатеринбурге открыли новый вид экстремального туризма. Ты подписываешь договор, платишь бабки, а после тебя ведут в участок, допрашивают, прессуют… конечно, в пределах разумного. Просят подписать признание, а после везут в лес и заставляют копать яму под оружейными стволами…

– Читаешь всякую хрень…

– Да я к тому, а не попали случайно и мы под такой замес… нет у тебя богатых недоброжелателей, устроивших весь этот спектакль?

– Саня… ты что, так ничего и не понял? – нахмурился я.

– А что…

– А ну хватит языками молоть! – истерично взвизгнул мелкий жандарм.

Возле входа в желтое здание, где над входом висела большая серая вывеска:

«Дивногорский участок жандармерии», на ступеньках стояли три высоких бородача в папахах с красным околышем, бурках, и кинжалами на ремнях.

– Гляди, Каримов, – усмехнулся горбоносый бородач,– никак Пантелеев шпионов отловил.

– В участке разберемся, что за супчики…– пробурчал богатырь.

Жандармы провели нас по полутемному коридору и приоткрыли высокие двери в просторное светлое помещение. Примерно треть комнаты была отделена решеткой. Взаперти сидели два худощавых небритых мужика в грязных полушубках, похожие друг на друга как две капли воды.

На черном кожаном диванчике у стены восседал бравый черноусый жандарм в сером кителе, а за большим столом что-то быстро писал в толстом журнале пожилой лысый мужчина в гражданском костюме. На столе большой старинный монитор, а внизу компьютер, наверняка такие были еще у моего бати в школе. У окна висел большой портрет в золотистой рамке. Неизвестный художник изобразил красивого темноволосого мужчину в камзоле, с перевязанной алой лентой.

Писарь за столом отложил ручку и удивленно взглянул на нас.

– Господин штабс-капитан, двоих подозрительных супчиков на проспекте взяли,– пробухтел здоровяк-ефрейтор.– Документов нет, суют под нос какие-то фантики…

Он осторожно положил на стол водительское удостоверение Сани.

– Карпухин, обыщи их,– нахмурился писарь, оказавшийся штабс-капитаном.

Черноусый офицер неторопливо привстал с дивана, лениво потянулся и резко гаркнул:

– А ну, вынимай все из карманов!

Я медленно достал сотовый телефон и бумажник, больше ничего не было. Все это имущество положил на край стола и придвину штабс-капитану.

А Саня неожиданно заартачился:

– А кто вы вообще такие? С хера ли я вам должен карманы выворачивать?

Черноусый неожиданно огрел Сашку тяжелым кулаком по загривку, и четкой подсечкой сбил с ног. Коломин попытался привстать, но офицер навалился всем телом и выкрутил ему руки, а мелкий жандарм быстро подлетел и защелкнул наручники на Саниных запястьях.

Я открыл рот, собираясь выразить недовольство, но богатырь Пантелеев незаметно подошел сзади, и быстро обхватив мои руки, тоже заковал в наручники.

Черноусый и Мелкий подняли на ноги Саню, встряхнули, и быстро обшарили карманы, достав мобилу, бумажник и травматический пистолет.

– Вы еще ответите… уроды…– пробурчал Коломин.

Штабс-капитан удивленно покрутил в руках травмат и отодвинул в сторону. Больше всего его почему-то привлекли телефоны. Он долго рассматривал мой сотовый и наконец, медленно прочитал на крышке:

– Мэйд ин чина…

– Шпионы… как пить дать…– пробормотал черноусый.

– Карпухин, позови Зосимову, пусть пальчики откатает,– тихо попросил штабс-капитан.

Когда его подручный удалился, в комнате с минуту стояла тягучая тишина. Богатырь Пантелеев пыхтел как паровоз и переминался с ноги на ногу. Его мелкий пакостный напарник обжигал нас ненавидящим взглядом. Штабс-капитан постучал ручкой по столу и внимательно уставился на нас:

– Итак, я вас слушаю, молодые люди.

– А что вы хотите услышать? – вежливо спросил я.

– Вы или форменные дураки или циничные профессионалы,– чуть повысил голос офицер. – Сами же понимаете, что сегодня же вас расстреляют. Зачем отпираться?

– Расстреляют? И за что же, позвольте узнать?

Штабс-капитан резко ударил ладонью по столешнице:

– Хватит валять дурака! Я смотрю, плохо вас натаскивали в вашей разведшколе…

Мы с Саней переглянулись, и я заметил что щеки друга покрылись мелкими багровыми пятнами, а это очень нехороший признак, скоро Коломин точно придет в ярость, а в таком состоянии его не остановят даже трое таких богатырей, как ефрейтор Пантелеев.

– Мы из немецкой диверсионной школы. Наше задание – приехать в Москву и разбомбить Кремль из Царь-пушки,– неожиданно произнес Саня и усмехнулся.

Штабс-капитан обернулся и посмотрел на здоровяка Пантелеева. Богатырь только удивленно пожал плечами:

– Я сразу подумал, что они не в себе. Дурные какие-то, малахольные…

Он еще хотел что-то добавить, наверняка крепкое русское словцо, но в комнату вошла красивая худенькая брюнетка с небольшим саквояжиком, следом черноусый Карпухин. Девушка даже не удостоила нас взглядом, и продефилировав на каблучках к столу, достала из саквояжа две небольшие плоские коробочки.

– Вперед, орлы…– кивнул штабс-капитан.

Я подошел к столу и Карпухин тут же отстегнул наручники, грозно пробубнив в ухо:

– Только дернись у меня, сразу пристрелю!

Я вспомнил, что мне снимали отпечатки пальцев лет десять назад. В институте какой-то придурок залез в сейф декана и стащил пачку с чистыми дипломами. Все студенты поголовно прошли процедуру дактилоскопии, но насколько я знаю, преступника тогда так и не нашли.

Девушка старательно откатала наши пальчики, и сложив образцы в прозрачный файлик, прихватила саквояж и быстро удалилась, так не проронив ни слова.

Карпухин опять нацепил на нас наручники.

– Итак,– задумался штабс-капитан и посмотрел на Саню,– ваше имя, фамилия, отчество.

– Пушкин Александр Сергеевич. Русский поэт-сказочник.

Обычно Саня всегда скуп на шутки, но сегодня его явно понесло не в ту степь. Я уже догадался, что шутить в этом месте не стоит.

Штабс-капитан достал белоснежный платок и протер гладкую лысину:

– Карпухин, отведи-ка этого шутника к господину Мясоедову. Он по- моложе и у него нервы покрепче.

Офицер лениво зевнул и посмотрел на наших сопровождающих жандармов:

– А вы, господа, можете идти и продолжать нести службу.

Богатырь Пантелеев кивнул и сразу вышел, а мелкий шнырь еще постоял, буравя нас злобным взглядом, но вскоре тоже удалился

Следом офицер Карпухин увел и Сашку.

– Дружок твой какой-то озлобленный,– усмехнулся штабс-капитан,–Мясоедов его малость осадит, он у нас профи…

Штабс-капитан достал из ящика стола чистый лист бумаги и опять постучав ручкой по столешнице, тихо произнес:

– Фамилия. Имя. Отчество. Дата рождения.

– Соколов Олег Васильевич. Десятое января тысяча девятьсот девяносто первого.

Штабс-капитан кивнул:

– Где родились?

– Город Дивногорск Краснодарского Края.

Офицер помрачнел:

– Нет на карте России такого Края. Есть Кубанская Губерния.

Я ошеломленно замолчал.

– Мы вроде неплохо с вами начали…– пробурчал штабс-капитан,– вы могли бы все чистосердечно рассказать, а я бы ходатайствовал о замене расстрела на пятнадцатилетнюю каторгу. Вам же всего тридцать один год, к пятидесяти вновь станете свободным…

– Я так понял, что вы принимаете нас за шпионов.

– Конечно,– офицер аккуратно почесал ногтем щеку.

– Ну и на кого, по-вашему, мы работаем?

– А вот это, друзья мои, вы должны сами рассказать. Чистосердечно.

– У вас в участке есть детектор лжи?

– Конечно. В техническом отделе.

– Так прикажете принести его, и сразу узнаете, что мы говорим чистую правду. Мы такие же россияне, но только… очевидно попали в другую реальность.

– Россияне,– усмехнулся офицер,– в импортных шмотках, с китайскими телефонами и поддельными ксивами… А наши детекторы вы давно научились обманывать. Не ты первый мне это предложил, голубчик…

Я решил немного сыграть на честолюбии штабс-капитана.

– Вы же профессионал. Неужели думаете, если бы мы и вправду были шпионами или диверсантами, то так легко сдались?

Офицер задумался и тут же достал из ящика стола связку ключей.

– Вставай-ка, парень. Посиди пока в клетке. И подумай, наконец, о своей горькой судьбе.

Штабс-капитан звякнул связкой, открыл дверь в клетку и легонько подтолкнул меня внутрь.

Один из сидельцев, со всклоченными сальными волосами, слегка оживился, бросив на меня удивленный взгляд; а второй сидел в одной позе, уныло уронив голову на большие темные ладони. Оба узника тоже были в наручниках. Замок звонко щелкнул, штабс-капитан вернулся к столу и невозмутимо продолжил что-то писать.

– Мужики, а вас за что взяли? – поинтересовался я.

– Мы братья Семеновы. Не слышал разве? – помятый сиделец придвинулся поближе.

– Не слышал…

– Не местный что-ли? Не губернский?

– Послушай,– я показал на портрет в золотистой рамке,– а кто этот деятель?

Сиделец удивленно приоткрыл слегка узковатые хитрые глазенки:

– Ты что, парень, дурачком решил прикинуться? Это российский император Александр Миловатов.

Опа! Вот это поворот…

Я, в принципе, уже догадался, что мы попали в иную реальность. Понял это почти сразу, как только мы вышли с территории завода на городскую улицу. Не знаю почему Саня еще до сих не въехал…

Никакие бутафорские декорации и даже профессиональные актеры не смогли бы настолько естественно изобразить иную реальность. Мы попали в другую Россию. Возможно, история здесь развивалась совершенно другим путем. Отсюда и эти странности – артель, жандармы, столица Санкт-Петербург, а тут еще и император всея Руси Александр Миловатов.

Я никогда не был сторонником теории заговоров, не верил в экстрасенсов, магию, и чудеса. Но твердо знал, что иногда в жизни все же случаются мистические явления. Несколько раз я слышал об этом, и однажды даже оказался свидетелем странного случая.

Это произошло, когда я служил в воинской части под Калугой. Наше подразделение находилось в десяти километрах от небольшого городка Халино. Солдат вовсе не страшило это расстояние и что короткая дорога вела через дремучий лес. По выходным отличившиеся на службе бойцы брали увольнительные и бегали в городок на дискотеку, пощупать местных девчонок, а если повезет, трахнуть в кустах какую-нибудь пьяненькую бабенку, в городке полно было разведенок.

В один августовский вечерок мой сослуживец Дима Гришин ушел в увольнение. Он изрядно принял на грудь на дискотеке, а возвращаясь в часть, заплутал в лесу и не явился вовремя. Майор Дерябин, дежурный по части, поднял тревогу в полночь и отправил две батареи прочесывать лес и искать залетчика. Мы нашли Димку в трех километрах от воинской части, недалеко от дороги. Он сидел под старым деревом, бледный как мел, и с безумным опустошенным взглядом.

Позже Дима рассказал, что встретил в лесу огромных трехметровых людей с длинными конечностями и маленькими головами, они ругались и твердили, что он вообще не должен был их встретить.

После того случая мы стали замечать, что Гришин начал вести себя очень странно. Иногда он что-то бормотал, смеялся, а однажды в карауле выпустил почти целый магазин в белый пакет, зависший на колючей проволоке. Диму перестали пускать в караул и не назначали дневальным, не доверяя ему даже штык-нож. Но вскоре с Гришиным проявилась еще одна странность. Парнишка начал удивительно быстро стареть. За три месяца он полностью поседел, осунулся и сморщился, из цветущего девятнадцатилетнего паренька превратился в сорокалетнего мужика. Дима уже почти ни с кем не разговаривал и часто уединялся на скамейке за спортплощадкой.

Пару раз Димку посылали в окружной госпиталь, но военные врачи обследовали его и только разводили руками. Никаких отклонений не наблюдалось, а парнишка день за днем продолжал стареть. За месяц до дембеля Гришина все же комиссовали от греха подальше и про его дальнейшую судьбу я больше ничего не знал. Но этот мистический случай потряс всех бойцов до глубины души. Парни даже на время перестали бегать в город на дискотеку, а кто и ходил – только не через этот странный лес…

Погрузившись в свои думки, я даже не заметил, как из комнаты вышел штабс-капитан.

Растрепанный сиделец осторожно толкнул меня по плечу:

– Слышишь, браток, когти рвать надо. Расстреляют они и нас, и вас до кучи.

– Как бежать, когда даже руки связаны? – покачал я головой.– Да и не зачем нам бежать… скоро во всем разберутся.

– Идиот…– пробормотал второй узник, приподняв голову.– Со шпионами у них разговор короткий…

Глава 3

Двери широко распахнулись. В комнату вошел штабс-капитан, следом офицер Карпухин завел Саню. Правый глаз у друга заплыл, а из распухшей губы сочилась кровь. Коломин что-то бормотал, но уже не пытался шутить.

– В клетку его? – пробурчал Карпухин.

Штабс-капитан покачал головой:

– Сейчас Самохвалов придет, пусть сам и решает.

– Я вам морды порасшибаю…– пробурчал Коломин,– наручники снимите, уроды!

– С трудом забрал его у Мясоедова,– усмехнулся Карпухин.– У него со шпионами разговор короткий.

– Так ни в чем и не признался? – хмыкнул штабс-капитан.

– Молчал как глухонемой. Но хотя бы хамить перестал.

В комнату медленно вошел худой военный в очках, с золотистыми эполетами на кителе, сзади его сопровождали двое крепких молодых жандармов. Один рыжий как морковка, а второй с лихим казачьим чубом, торчащим из-под черной папахи. Очкарик-военный немного прихрамывал, вытягивая вперед ногу. Его жидкие темно-русые волосы едва прикрывали проплешину на маленькой голове, но несмотря на несуразный вид, я сразу же догадался – этот тип у них старший.

– Господин полковник. Вот эти субъекты,– кивнул штабс-капитан на меня и Саню.– Дактилоскопия ничего не показала. Нет их пальчиков в базе. При задержанных найдены китайские сотовые телефоны, неизвестная валюта и поддельные документы.

– Расстрелять вместе с братьями Семеновыми. Немедленно! – произнес полковник и вышел из комнаты. Дюжие хлопчики, пришедшие вместе с ним, остались возле двери. Наверняка задержались по нашу душу.

Меня и узников вывели из клетки, с Сани не спускал глаз Карпухин. Всю нашу компанию провели через заднюю дверь и во внутреннем дворе посадили в автозак. В кабину рядом с водителем подсел дед в кепке с бородкой клинышком, он держал саквояж с наклейкой красного креста. В передней отсек, за сетчатой перегородкой, сели дюжие молодцы – Рыжий и Чубатый, а следом двое чернобородых, которых мы встретили возле входа в участок. В руках они держали «калаши».

Саня недовольно пробурчал:

– Олег, представляешь, эта сука в кабинете стала меня натурально прессовать. Низенький такой толстячок, а бьет с размаха, со всей силы… Блядь, если потом его встречу – торец расшибу.

– Саня…– прошептал я,– нас же реально на расстрел везут. У бородатых автоматы, если что – их нужно попытаться вырубить первыми. У тех двоих пистолеты, но они хоть и крепкие с виду – думаю, обычные валухи…

– Херня это, Олег. Разводилово. Беспредел в участке я еще могу понять. Но на мочилово они точно не пойдут.

– Да проснись ты, осел! Еще не понял, куда попал?

– Заткнитесь там! – гаркнул один из бородачей и ткнул на нас дулом автомата,– а то прямо здесь завалю!

Я посмотрел на братьев Семеновых: они совсем склеились, усевшись на грязный пол и опустив головы.

Автомобиль ехал медленно, трясясь на дорожных ухабах, похоже и здесь проблемы с хорошим асфальтовым покрытием. Но дорога оказалась совсем недолгой. Когда остановились, я взглянул в узенькое зарешеченное окошко, и понял, что мы где-то на окраине городка.

Дверь со скрипом приоткрылась.

– Выходим! – гаркнул чернобородый.– Сначала братья Семеновы.

Парни переглянулись, спокойно приподнялись и вышли из будки.

Мы привстали с рундука и молча наблюдали в окошко. Братьев подвели к развалинам старой мельницы. Рыжий расстегнул им наручники:

– Молитесь. Две минуты.

Но братья вместо молитвы обняли друг друга и разрыдались.

– Что происходит…– прошептал Саня и в этот момент раздались хлопки одиночных автоматных выстрелов. Братья вскрикнули и оба завалились на бок, расцепив руки. К расстрелянным подошел Чубатый и достав из кобуры пистолет, сделал еще по выстрелу каждому в голову.

– Охуеть…– открыл рот Саня,– что творят падлы…

На улице послышались тяжелые шаги.

Двери автозака с противным скрипом приоткрылись:

– А теперь вы, шпионы! – бородатый презрительно смотрел на нас, как на насекомых. – Выходи, кому сказано!

Я осторожно толкнул друга в плечо и шепнул:

– Саня, как снимут наручники – рвем когти в развалины!

Мы медленно вышли из автозака. Я мельком взглянул на убитых братьев и мои ноги предательски подкосились. Пожалуй, действительно трудно держать себя в руках, зная, что через три минуты ты получишь пулю в голову. Интересно посмотреть в таких ситуациях на умников-психоаналитиков, у которых миллион способов борьбы со стрессом, а на каждую сложную жизненную ситуацию всегда имеется готовое решение…

Саня сначала растерялся. Пот катил по его большому лбу крупными ручьями, хотя на улице стоял легкий морозец. Коломин наверняка только сейчас осознал всю серьезность ситуации. Целый Мир, с печалями и радостями, со взлетами и падениями, а главное, с любимыми и близкими людьми – мог вскоре неотвратимо исчезнуть… навсегда исчезнуть.

Нужно отдать должное моему другу – он быстро принимал решения, исходя изменяющейся обстановки.

– Парни, нам-то наручники снимете? – с деланным испугом спросил Коломин.

Чубатый жандарм подвел нас к мертвым братьям. Я прикинул – до развалин оставалось еще целых тридцать шагов, а до палачей-стрелков – не больше пятнадцати. И тут я заметил, что Чубатый не застегнул кобуру, и от Сани тоже не ускользнула эта деталь.

Сначала палач освободил мои руки, и я с удовольствием потер покрасневшие запястья. Как только Чубатый освободил Саню, он успел сделать только шаг в сторону. Коломин резко примкнул к Чубатому, быстро развернул его и выхватил из кобуры пистолет. Левой рукой он зажал шею жандарму, а правой приставил пистолет к его виску:

– Бросайте оружие, иначе я ему башню продырявлю!

Бородачи опешили и растерялись, а я сделал чемпионский рывок, вбив одному из стрелков ногой в грудь потрясающий маэ-гири. Автоматчик пролетел назад добрые пять метров и ударился затылком об бетонный бордюр. Второй автоматчик уже вскинул оружие, но я сделал еще шаг и достал его боковым ударом кулака в челюсть, бородач ослабил хватку, и я легко, как у ребенка, выхватил его автомат.

Рыжий возле будки успел достать пистолет, но Саня опередил его на долю секунды, выстрелив точно в бедро. Тот застонал и упал, обхватив кровоточащую рану. Я подбежал и подобрал выпавший пистолет. Бородач, столкнувшийся с бордюром, начал медленно приподниматься и даже успел передернуть затвор на «калаше». Саня отшвырнул Чубатого прямо на него, но бородач все же успел полоснуть короткой очередью и попасть по своему сослуживцу. Чубатый взвизгнул и закрутился волчком, заваливаясь на снег. Он дико заорал. Коломин в два прыжка оказался рядом с автоматчиком, вырвал оружие, и с размаху ударил стрелка тяжелым прикладом по башке. Все это произошло за пару минут, а может и меньше.

Я подбежал к кабине и резко распахнул дверцы:

– Быстро вылезайте!

Старичок-доктор поднял руки и медленно вылез из кабины. Толстяк-водитель приоткрыл двери с другой стороны и тоже выпрыгнул.

– Оружие есть? – грозно спросил я.

Толстяк побледнел и покачал головой.

– И у меня нет оружия,– пробормотал доктор.

– Посмотри что с тем…– я кивнул на Чубатого.

Врач подошел, бегло осмотрел жандарма и ощупал пульс:

– Ему в больницу нужно.

– Вот и уебывайте отсюда! – грозно прорычал Саня.

Водитель и доктор помогли стрелкам погрузиться в будку автозака, тяжелораненому Чубатому и Рыжему расстелили на полу мягкие тюфяки.

Вскоре машина с жандармами уехала в город.

Саня покосился на тела убитых братьев и поправил лямку автомата:

– Ну что , Сокол, погнали!

–Хотелось бы знать куда….

– Для начала в лес,– усмехнулся Саня, показав на чащу за развалинами мельницы. – Чем дальше в лес – тем толще партизаны…

Мы пробирались по лесу молча, желая побыстрее отойти от развалин мельницы, где произошла жуткая расправа над братьями Семеновыми. Когда прошли довольно приличное расстояние, Саня кивнул на два толстых пенька и присел:

– Херово что снег. По следам они нас быстро найдут.

– Похоже у них здесь от вынесения приговора до исполнения – время совсем недолго тянется.

– Куда мы вообще попали, Олег? Что это за место?

– Это Россия. Но только в другой реальности. Хотя… есть кое-что и схожее.

– Пока я только автомат Калашникова из схожего увидел,– усмехнулся Саня.

– Надо где-то заныкаться и обдумать наше положение. А автоматы лучше в лесу оставить. С оружием мы как два лесных головореза.

– Тише! Слышишь?

Я услышал в соседней чаще одиночные стуки топора.

Мы спрятали автоматы в дупло старого дуба, но пистолеты решили все же оставить. Осторожно пройдя небольшую заснеженную опушку, мы приметили невысокого мужичка, он рубил валежник и складывал в сани.

– В лесу раздавался топор дровосека…– усмехнулся Коломин.

Стараясь сильно не шуметь, мы незаметно подкрались к мужику, и дровосек неожиданно обернулся. Я приоткрыл рот, а Саня даже слегка присвистнули от удивления: это оказалась крепкая бабенка в полушубке, ватных штанах и шапке- ушанке.

– Че смотрите?! – усмехнулась незнакомка.– Лучше помогите дрова в повозку накидать, раз все равно тут шатаетесь.

Мы усмехнулись и помогли женщине покидать в телегу сухой валежник.

– А ты откуда, красавица? – улыбнулся Кол.

– Знамо дело, из Выселок. Там в округе все деревья вырубили. Приходится сюда за дровами ездить.

– И далеко твои Выселки? – поинтересовался я.

– Почти семь верст будет. А вы чего, не местные?

– Мы топогеодезисты. В командировке. А что, в вашей деревушке на постой пускают?

– Так давайте к нам. У нас во дворе один дом пустует. Возьмем, если не пьющие и руки не распускаете,– бабенка усмехнулась и поправила завязки на шапке.

– А мужик твой против не будет? – осторожно спросил Коломин.

– Так вдова я. Живу с отцом и дочкой. Поехали, или раздумали уже?

Мы осторожно влезли на повозку. Бойкая бабенка запрыгнула следом и натянула вожжи:

– А ну, Зорька, пошла!

Пегая лошадка кивнула и выпустив пар из ноздрей, медленно потащила повозку по лесной проталине.

Деревушка и вправду напоминала выселки, отдаленность от городской цивилизации (если местный Дивногорск можно назвать цивилизацией). Проехав лес, мы увидели пол сотни стареньких деревянных домиков, обнесенных покосившимися плетнями. Выселки притаились между небольшим пологим холмом и узкой речушкой, покрытой зеркальцем серебристого льда.

Но несмотря на глухомань, к деревушке ровным строем тянулись электрические столбы и линия связи, стояла кирпичная трансформаторная будка.

Лошадка медленно, устало фыркая, подвела повозку к высоким зеленым воротам. Внутри двора стоял добротный домик со стареньким шифером, покрытым мхом. С краю притаилась саманная кухня с малюсенькими окошками.

– Как тебя зовут-то, хозяйка? – хитро улыбнулся Саня.

– Зоя Степановна,– солидно ответила женщина, хотя наверняка старше нас всего лет на пять.

Она медленно слезла с повозки и скомандовала:

– Ну чего сидим? Ворота открывайте!

Мы спрыгнули и распахнули тяжелые деревянные створки, удивляясь, как же бабенка справляется одна. Повозка въехала внутрь двора и остановилась возле бревенчатого сарая. Лошадь энергично потрясла гривой, наверняка радуясь, что на сегодня ее работа уже закончилась.

Из избы медленно вышел невысокий носатый старик в телогрейке, опираясь на деревянный бадик:

– Зойка, ты что за бандитов на двор притащила?

– Батя, идите лучше в дом,– отрезала хозяйка.– Это не вашего ума дело.

Но старик даже и не думал слушаться. Он медленно спустился со ступенек и встал у завалинки. Вздохнув, дедок достал папироску, закурил, и пуская сизый дымок, внимательно осмотрел нас с ног до головы.

Мы быстро разгрузили повозку, и Зоя Степановна показала на саманную кухню:

– Там можете пока пожить. Печка быстро, за час протопится. Дрова в сенях, а удобства во дворе.

– Хозяйка, нам бы пожрать чего…– пробубнил Саня.

Женщина улыбнулась и сняла шапку, встряхнув густыми темно-каштановыми волосами. Без шапки она оказалась почти красавицей. Такой настоящей русской бабенкой: коня на скаку остановит, в горящую избу войдет… в общем, кровь с молоком.

– Ужин вам дочь Иришка принесет. Чуть попозже. Идите пока печь топите.

Мы приоткрыли старые дубовые двери и чуть пригнувшись, вошли через низенький дверной проем в хижину. Посреди небольшой комнаты с зелеными крашенными стенами, стояла круглая печь « голландка». По углам растянулись две старые армейские кровати, а у маленького окошка сиротливо прижался небольшой столик.

Саня принес из сеней поленья и ножом деловито настругал лучины. Затем сложил щепочки внизу, а сверху сложил шалашиком поленья по толще. По-хозяйски приоткрыв дымоход и дверцу поддувала, он затопил печку. Дрова вскоре разгорелись и затрещали внутри топки, создавая домашний уют и ауру комфорта.

Мы нашли в хижине невысокие, но крепкие табуретки и присели возле печки.

– Чего делать-то будем, Олег? – вздохнул Коломин.–Похоже, влипли мы крепко…

– Знаешь, Санька, о чем я думаю… Что чаще всего убивало людей на войне или путешественников, попавших в экстремальные ситуации?

– И что же?

– Страх. Обыкновенный страх. Человек всегда страшится неизведанного. Того, что не может объяснить. Сейчас страх – это наш первый враг.

Коломин усмехнулся:

– Только не говори мне, что там, на мельнице, очко у тебя не сузилось до размера игольного ушка.

– Да, я действительно испугался… и не скрываю этого. Не каждый день перед твоим лицом стволом размахивают. Знаешь, Сань… думаю там нам просто повезло. Они никак не ожидали от нас такой прыти.

– Слушай, Олег, а почему в городе заправляют жандармы, а не полиция?

– Так жандармы это и есть полиция. Только военная, насколько я помню историю. И конечно, они ловят не обычных преступников, а тех, кто посягнул на безопасность Империи. Да и шпионов заодно. Нас же наверняка приняли за шпионов или диверсантов.

– Ладно. Допустим мы и вправду оказались в иной реальности. В другой России. Но сам подумай, как такое возможно? Хрень полная…

– Я пока сам не знаю, что произошло. Возможно, мы нашли на заводе Портал… Но сейчас меня больше беспокоит, что нас наверняка уже объявили здесь во всероссийский розыск. А судя по хватке местных жандармов, найдут они нас довольно быстро…

– Вечер скоро. Переночуем и будем дальше когти рвать.

– Бесполезно. Даже если мы во Владивосток на поезде уедем, нас и там отыщут…

– И что ты предлагаешь?

– Помнишь, фильм про попаданцев показывали? Там четверо парней купались в озере и неожиданно очутились в 1942 году?

– Я такие фильмы не смотрю. Не люблю фантастику,– покачал головой Коломин.

– Так вот, после долгих мытарств и приключений, они попали назад в свое время опять через это же озеро. Улавливаешь мысль?

– Точно,– Саня хлопнул по коленке,– нам на завод нужно попасть.

– Конечно… с одной стороны интересно здесь осмотреться, но учитывая обстоятельства, и то, что нас приняли за шпионов – руки в ноги и нужно как можно быстрее валить отсюда… и двигаться надо опять на тот завод…

– Может ночью и свалим?

– Ночью в городе наверняка патрули и завод этот охраняется. Давай и вправду переночуем здесь, все лучше, чем в лесу. А утром, на свежую голову, еще раз подумаем как нам лучше действовать...

В двери осторожно постучали и вошла худенькая голубоглазая девочка в теплой курточке и пуховом платочке. В руках она держала широкий поднос с двумя маленькими кастрюльками и фарфоровыми тарелками.

– Мама ужин передала,– улыбнулась девочка и по-хозяйски поставила кастрюльки на стол.

– Так тебя Иришка зовут? – улыбнулся я.– В каком классе учишься?

– В шестом. Мама еще просила передать, если дед пожалует – не пускайте его. Он малость контуженный после войны. А как выпьет – дурковать начинает…

– Так он после какой войны…– задумался Саня,– «афганец» что-ли?

– После Кавказской. А еще он тюремщик. Заключение в Сибири отбывал.

– Подожди, Иришка,– я внимательно посмотрел на девочку,– а когда эта Кавказская война была?

– Давно. Еще в девяностых годах прошлого века,– она усмехнулась.– Вы историю, что ли, не знаете?

– А ты… можешь нам учебник истории России принести?

– Мы сейчас Зарубежную в школе учим. Историю России в седьмом классе проходят,– пожала плечами Иришка.

– Постой-ка. А война с немцами была? Великая Отечественная?

– Да. А еще с англичанами воевали и с китайцами…

Девочка удивленно посмотрела на нас:

– Ладно… пойду я, а посуду через час заберу.

Когда Иришка вышла, мы подвинули табуретки ближе к столу. В комнатке уже потеплело. Печка действительно быстро обогрела помещение.

Мы сняли куртки и бросили на кровати.

Я приоткрыл крышки на кастрюльках: в одной оказалась горячая вареная картошечка, еще дымящаяся веселым легким парком, а в другой кастрюльке лежали аккуратно нарезанные аппетитные кусочки селедки и квашенная капуста.

– Эх… еще водочки не хватает…– довольно потер ладони Саня.

– Вот и я говорю – селедку жрать без первача – считай, харчи напрасно переводить.

Мы резко обернулись – перед нами стоял пожилой хозяин дома, держа в руках большую бутыль с мутной жидкостью.