Замуж без свиданий

Глава 1

«Я люблю свою работу!» — для меня это не лозунг, не мантра, дабы смириться с вынужденной необходимостью, а искреннее признание в сильных тёплых чувствах делу, которое является смыслом моей жизни. Особенно сегодня после успешной презентации маркетинговой стратегии для нового ресторана одной популярной сети. Заказчик остался доволен и уже перечислил аванс в размере половины итоговой стоимости услуг.

Вернувшись из зала совещаний в кабинет, я первым делом сбрасываю туфли на безумно высокой шпильке. Вот за что люблю брючные костюмы, так это за возможность закинуть ноги на стол, не опасаясь сверкнуть нижним бельём, а то в мой кабинет вечно врываются без стука. Командую умной колонке включить энергичную композицию в стиле победного марша и закрываю глаза.

Ура! Я это сделала! Теперь можно немного выдохнуть и взяться за новый проект…

Громкая музыка играет со мной злую шутку. Я не слышу приближающихся шагов и вздрагиваю от неожиданного прикосновения к лицу чьей-то руки. Невероятным усилием воли сохраняю спокойствие, медленно открываю глаза и вижу нависающего надо мной Глеба. Вернее, Глеба Викторовича — директора нашего агентства. Его пальцы мягко обхватывают мой подбородок, подушечка большого провокационно, с лёгким нажимом скользит по губам.

— Какая же ты красивая, — шепчет мужчина, наклоняясь ниже.

Скептически выслушиваю комплимент и в последний момент отворачиваюсь, избегая поцелуя.

Я подозревала, что так и будет, отчаянно надеялась, что пронесёт, и всё-таки вляпалась.

Пытаюсь встать, однако Глеб кладёт ладони на мои плечи и вдавливает обратно в спинку кресла.

— Отпустите, — прошу я. Пока по-хорошему.

Мужчина улыбается, железобетонно уверенный в своей неотразимости. Я, по его мнению, попросту набиваю себе цену вот уже несколько дней подряд, в течение которых этот гад пытается зажать меня при любом удобном случае. Поначалу я не верила в серьёзность его намерений, полагала, что скоро эта ерунда пройдёт — любвеобильный Глеб сменит объект вожделения и оставит меня в покое. Однако игра в кошки-мышки затянулась. Причём кошкой, согласно аббревиатуре моих имени-отчества-фамилии, должна быть я — Кристина Игоревна Савина-Авдеева. За глаза меня так и называют: Киса. Сейчас я кое-кому покажу, что помимо красивой шёрстки у меня имеются острые коготки.

Но, прежде чем это делаю, в кабинет врывается Полина — жена блудливого директора и по совместительству моя лучшая подруга. Полька издаёт нечленораздельный звук, которого вполне хватает для её идентификации. Глеб меняется в лице и ловко переобувается в жертву.

— Кристина, нет! Отпустите меня! — он оборачивается к Полине и показательно ослабляет галстук, который перед этим сам же затянул до предела, дабы супруга подумала, что я попыталась насильно поцеловать бедняжечку, удерживая его за сей предмет одежды.

Закатываю глаза. Неужели подруга поверит?

— В чём дело? Что здесь происходит? Глеб… Почему ты…

— Милая… — начинает было пойманный на горячем сластолюбец.

— Это именно то, что ты думаешь, — подсказываю я, убирая ноги со стола и выпрямляясь. — Причём происходит не в первые.

— Вот именно! — подхватывает Глеб в попытке вывернуться из щекотливой ситуации с минимальными потерями. — Твоя подруга давно меня домогается. Я попытался ей объяснить, что больше так продолжаться не может, а она…

Нахальное словоблудие прерывает хлёсткая пощёчина.

Я одобрительно поднимаю большой палец вверх и подхожу ближе. Губы у Полины дрожат, голубые глаза наполнены слезами. Вот-вот прольются. Нашла из-за кого…

— Уволена! — кричит она, срываясь на визг.

Ошеломлённо замираю на месте. Без каблуков я ниже приятельницы на добрые полголовы. Рост у меня средний, это у Полинки — по всем параметрам внешность подиумной модели.

— Поль…

— Убирайся!

Да у неё форменная истерика.

Секретаря в приёмной нет. Конец трудового дня случился полчаса назад. Переработки я не приветствую. Тем лучше, нелепая сцена обошлась без свидетелей.

Глеб приносит жене воды, продолжает настойчиво убеждать в своей невиновности.

Я, понимая, что сейчас доказывать что-либо бесполезно, выключаю музыку, собираю личные вещи, обуваюсь и, кидая через плечо: «Позвони, когда успокоишься», — выхожу из кабинета.

В лифте устало прислоняюсь спиной к стенке кабины. Из зеркала напротив на меня смотрит тридцатипятилетняя женщина в элегантном брючном костюме. Молочно-белый цвет одежды красиво оттеняет бронзовый загар, ради которого я месяц назад на недельку смоталась на море. Формально это был отпуск, по факту — работа на удалёнке.

Задумчиво провожу рукой по слегка вьющимся волосам цвета тёмной карамели с золотистыми переливами. Панику разводить рано, и всё-таки, если уволят, что делать дальше: искать новую работу или как следует отдохнуть? Подаюсь вперёд, чтобы рассмотреть тщательно замаскированные тени под серо-зелёными миндалевидной формы глазами. Досадливо прикусываю губу — следы усталости заметны даже сквозь макияж. Вот что бывает, когда спишь по пять часов в сутки. Пора завязывать отдаваться работе с подобной страстью. «Угу. Лучше найди для этого мужика», — едко комментирует внутренний голос. Передёргиваю плечами, вспоминая Глеба. Нет уж, увольте. «Уже!», — снова сама себе отвечаю и судорожно сглатываю. Работа занимает настолько огромную часть моей жизни, что без неё мне действительно будет одиноко.

Отношения с семьёй у меня весьма прохладные. Родители развелись, когда мне исполнилось десять лет, после чего бессовестно использовали единственную дочь для сведения счётов. Каких только гадостей я не наслушалась от них друг о друге за это время. Потом оба отвлеклись на новых партнёров и от меня отстали. Примеры семейной жизни прочих родственников тоже не вдохновляли на создание первичной ячейки общества. Двоюродные сёстры и братья все без исключения развелись, кто-то отправился на второй круг, но уже без захода в загс, кто-то, как и я, предпочёл свободу.

Безбрачие — свобода это или одиночество? — вот в чём вопрос.

Сегодня я задумалась об этом впервые…

***

На подъезде к жилому комплексу, в котором я относительно недавно приобрела квартиру, меня поджидал неприятный сюрприз: внезапно под колёса автомобиля с обочины сиганула кошка. Я едва успела затормозить. Выходить проверять обошлось или нет — совершенно не хотелось. Моросящий с утра дождь к вечеру усилился, а зонтика у меня с собой не было. Тем не менее жалость к дурной животинке пересилила, и я, прикрывая глаза ладонью, выскочила наружу.

— Кис-кис! — позвала, чувствуя почему-то себя крайне глупо.

Из-под капота раздалось жалобное «мяу».

Я присела на корточки, безжалостно пачкая подол кожаного тренча, и «ласково» попросила:

— Выходи, подлый трус.

Котэ ответил оскорблённым утробным рычанием.

— Простите, Ваше величество, в темноте не признала, — хмыкнула я, выпрямляясь. — А если так?

Наклонилась к рулевому колесу и вдавила клаксон. Громкий резкий звук даже меня не оставил равнодушной, хотя я в принципе была к нему готова. Слишком пронзительно прозвучал он в тишине дождливого вечера.

Кот выскочил из-под машины, однако убегать не торопился. Присел возле колеса, поджимая переднюю правую лапу. Грязный, мокрый, жалкий, со свежепорванным ухом.

Я снова опустилась на корточки и задумчиво вопросила:

— Что же мне с тобой делать, Твоё величество?

— Мрр-мяу! — внёс предложение мохнатый.

— Окей, — непонятно с чем согласилась я, протягивая руку. Кот приподнялся и небрежно мазнул по ребру ладони мокрой щекой.

Я ещё самую малость посомневалась и всё-таки предложила:

— Поедешь со мной?

Про себя подумала: запрыгнет в машину сам — возьму, нет — пачкать руки не буду.

Вместо рук мне испачкали салон.

Удивительно, но усатый-полосатый, будто верная собачонка, плёлся за мной всю дорогу от парковки до подъезда. Жила я на втором этаже, поэтому подъём по лестнице труда не составил. Возле порога я всё-таки подхватила котейку на руки и отнесла в ванную. Настроила едва тёплую, ближе к прохладной воду и принялась мыть, не обращая внимания на недовольные вопли. Царапался умница-кот вполсилы, иначе я бы его не удержала. В процессе выяснилось, что это всё-таки кошка — крупная, голубовато-дымчатого окраса с пронзительным взглядом ярко-зелёных глаз.

— Не Король, а Королева, — вздохнула я, обрабатывая ссадину на кошачьей лапке.

Что ж, за кличкой дело не стало. Теперь надо решить вопрос с ужином.

Заказав доставку продуктов на дом, в том числе кошачий корм, я приняла душ, переоделась в любимую пижаму из розового плюша, щедро плеснула в бокал виски и с ногами забралась на диван проверить соцсети. В некоторых из них Полина от меня уже отписалась. Чёртов Глеб!

Не заметила, как выхлебала довольно приличную порцию спиртного на голодный желудок. Рядом вспрыгнула успевшая подсохнуть кошка, понюхала пустой бокал, брезгливо чихнула. В отсутствие других собеседников я принялась втолковывать ей о независимости и самодостаточности свободной женщины. Королева щурила зелёные глаза и время от времени чесала за ухом. Надо будет обработать её от всех имеющихся и потенциальных паразитов.

Доставка задерживалась. Я включила для фона романтическую комедию, однако на экран практически не смотрела, варилась в собственных мыслях и машинально наглаживала перебравшуюся на колени кошку.

В конце концов, это нечестно! Я первая познакомилась с Полиной, знаю её больше десяти лет. А Глеб нарисовался только в прошлом году, влюбил в себя наивную подругу чуть ли не с первого взгляда, быстро заделался в зятья владельцу рекламного агентства и подсидел директора. Теперь вот и от меня избавился, а то, не ровен час, сдала бы его жене со всеми потрохами, то есть любовницами. Кстати, до сегодняшнего дня Глеб вёл себя осторожно. Может, его тоже эйфорией от нашего успеха накрыло?

Я горестно вздохнула. Эх, Полька…

Кошка, до сих пор расслабленно мурчащая, вдруг напряглась, навострила уши, вскочила и принялась яростно вылизывать плечо в попытке дотянуться до загривка. Видать, блоха укусила.

— Давай почешу, — благодушно предложила я и коснулась густой мягкой шёрстки. Кончики пальцев пощекотало слабым разрядом тока, что вовсе не походило на ощущения, которые возникают при эффекте статического электричества. Я нахмурилась и снова погладила. Меня цапнуло ещё больнее. Королева недовольно заурчала. В попытке успокоить обняла кошку и прижала к себе. Это стало фатальной ошибкой, о которой я узнала гораздо позднее. А пока лишь темнота, звон в ушах и тошнотворное головокружение.

***

Прихожу в себя в странном месте, похожем на футуристическую научную лабораторию. Причём сама я вместе с Королевой сижу в большой стеклянной колбе под прицелами десятка пар глаз одетых в белые халаты людей. Они смотрят на меня с не меньшим изумлением, чем я на них. Ощущаю себя героиней старого фантастического фильма и точно также упираюсь ладонями в стекло, широко растопырив пальцы, наклоняюсь вперёд, смотрю исподлобья и плотоядно улыбаюсь. Бойтесь меня, кем бы вы ни были. Солидарно моему настрою Королева выгибает дугой спину и угрожающе шипит. Окей, бойтесь НАС!

Вот что бывает, когда потребляешь на пустой желудок крепкий алкоголь…

Люди начинают переглядываться, переговариваться, некультурно тыкать в меня пальцем. Молчание и спокойствие сохраняет только один — высокий брюнет с необычного фиолетового цвета глазами. Он стоит, скрестив руки на груди, и смотрит на «подопытную зверюшку» испытующим взглядом, решая — провести эксперимент или усыпить. Вместо белого халата на нём какое-то подобие брони, облепившей тело как вторая кожа. Материал с виду тонкий, гибкий, но явно прочный с лёгким металлическим блеском. Он то ли прорисовывает мышцы, то ли создаёт их фактурную видимость. В любом случае широкие плечи и узкие бёдра у брюнета свои. Под его тяжёлым, изучающим взглядом становится не по себе. И не мне одной. Судя по лицам «белых халатов», они его тоже побаиваются. Картина маслом на тему «К нам приехал ревизор», не иначе.

Стучу указательным пальцем по стеклу, дабы привлечь внимание того, кто стоит к «колбе» ближе всех, знаками даю понять, что хочу выйти. «Белые халаты» переглядываются, смотрят на меня, на приборы, снова на меня. Брюнет им что-то говорит, они смущённо отвечают. Наконец, один из них нажимает заветную кнопочку, и стеклянные стенки с тихим шипением поднимаются.

Первой на пол спрыгивает кошка, по-хозяйски обнюхивается. Я пока только спускаю ноги с платформы, на которой сижу, и выжидательно смотрю на окружающих меня людей. В голове полная каша. До кучи ещё и подташнивает.

— Добро пожаловать, мадам. Вы меня понимаете? — набирается смелости пожилой мужчина в очках, скорее защитных, чем корригирующих.

Очень даже понимаю! Не родной, но всё-таки хорошо знакомый английский язык!

— Да, — на всякий случай дополнительно киваю.

— Как вы себя чувствуете?

Прислушиваюсь к ощущениям. Как-как… Как в сказке. Или во сне. Потому что-то, что я вижу, не может быть адекватной реальностью.

— Где я?!

— Гхм, — прежде чем ответить, мужчина откашливается. — В ходе эксперимента по перемещению живого объекта в параллельный мир и обратно вы случайно вошли с подопытным в близкий контакт и появились здесь.

— Всего-то? — усмехаюсь я, радуясь, что благодаря воздействию алкоголя, нахожусь в приподнятом настроении, иначе бы давно ударилась в панику. Или не ударилась, но смотрела бы на мир гораздо мрачнее. — Что ж, верните туда, откуда взяли, и я даже не буду задавать дурацких вопросов, например, почему понимаю ваш язык. Или почему вы использовали бедную кошку, которая чуть не попала под колёса моей машины? А если бы попала, эксперимент бы провалился? Или вас устроил бы любой исход, в том числе летальный?

Мужчины растерянно переглядываются, а единственная в их команде девушка подхватывает Королеву на руки и ласково прижимает к груди.

— И что вы будете с этим делать? — вдруг спрашивает брюнет. Голос звучит равнодушно, но мне почему-то чудится угроза.

Мой собеседник в очках начинает оправдываться:

— Мы не можем сейчас вернуть её обратно. Для этого нам не хватит энергии. Для выработки необходимого количества понадобится не менее двух лет.

— Тогда утилизируйте, — небрежно махает рукой в мою сторону брюнет.

— В смысле? — испуганно округляет глаза «белый халат».

«Нет тела — нет дела», — примерно так я перевожу следующую фразу, прозвучавшую в ответ, и чертыхаюсь сквозь зубы, поскольку мне даже нечем мстительно запустить в практичного гада. Вот была бы я в тапках, а ещё лучше в лодочках на шпильках…

Глава 2

Дальше начался галдёж, который я толком не успевала для себя переводить. Одно дело, когда говорят по очереди, и совсем другое – когда в складчину. Кое-что я, конечно, уловила. Порадовало, что здешний народ оказался довольно гуманным и с «утилизацией» большинством голосов не согласился. Правда, закрадывалось ощущение, что некоторые индивидуумы проявили сострадание исключительно из-за нецелесообразности озвученного выхода из сложившейся ситуации. Один из них так и вовсе предложил, как следует меня изучить, а потом пустить в разведение. То есть взять всяческие анализы, поставить некоторые опыты и попробовать получить потомство.

– Представляете, – возбуждённо делился он идеей, – ребёнок от родителей из двух разных миров!

Брюнет снисходительно слушал, изредка на меня поглядывая. А я… Я икала. То ли от страха, то ли от голода. Королеву куда-то унесли, и мне стало совсем одиноко. Волны отчаяния ещё не захлестнули меня с головой, но уже вовсю подкатывали к самому горлу.

Ой! Кажется, меня сейчас стошнит.

Я прижала ладонь ко рту в попытке сдержаться. Почему-то показалось жутко унизительным, если меня вывернет наизнанку при всём честном народе. Брюнет правильно оценил моё состояние, схватил с ближайшего стола какой-то контейнер (надеюсь, с чем-то ценным) и сунул его мне под нос. От подобного приглашения я не смогла отказаться. Всё то время, пока прочищала желудок, мужчина стоял рядом и, более того, заботливо придерживал мои волосы, чтобы они случайно не испачкались. Наконец всё закончилось и мне сунули в руки салфетку.

– Я выслушал ваши предложения. Решение приму сегодня чуть позже, а пока проведите общее обследование, – прозвучал над моей по-прежнему склонённой головой всё тот же равнодушный голос.

– Это, должно быть, последствия переноса, – пробормотал седой мужчина в очках, забирая из моих дрожащих рук контейнер.

– Мои образцы… – трагически провыл кто-то.

***

– Пожалуй, это было чересчур, – неодобрительно покачал головой руководитель исследовательской группы с пафосным названием «Интеграция миров» Солт Нитуш.

– Что именно? – уточнил его собеседник Брендон Келлар – офицер службы безопасности, командированный на космическую станцию «Сиенция» для проверки её деятельности.

Мужчины сидели в рабочем кабинете Нитуша и безбожно кусочничали бутербродами с чаем, несмотря на скорое приближение ужина.

– Зачем вы сказали про утилизацию?

– Хотел проверить её стрессоустойчивость.

– Жестоко.

– Не более чем ваше «пустить в разведение».

– Это не я!

– Какая теперь уж разница, – отмахнулся Брендон. – В любом случае данное предложение – самое дельное.

Нитуш едва не подавился и поспешно отложил надкушенный бутерброд обратно на тарелку.

– Кажется, я снова не совсем правильно вас понимаю, гард Келлар, – осторожно заметил он.

– Выдадим замуж, пристроим в семью, – с усмешкой пояснил Брендон. – Как бы вам не хотелось пустить иномирянку на опыты, я этого не позволю, не упрашивайте.

– Да что вы такое говорите! – всплеснул руками словно крыльями его собеседник. – Какие могут быть опыты над живым человеком?!

– Тайные, – невозмутимо предложил вариант Келлар. – Однако, как водится, всё тайное рано или поздно становится явным. У нас выборы президента на носу. Нельзя допустить скандала.

– Замуж? Просто замуж? Но ведь это такой уникальный случай! Мы бы сами ещё долго не решились отправить ТУДА человека! А теперь у нас есть ОНА! От НЕЁ мы можем многое узнать о параллельной реальности!

– И что? В чём целесообразность этих знаний? Судя по ранее полученным сведениям, тот мир намного отстаёт от нашего в общественном развитии. Нам нечему у них учиться и уж тем более незачем учить их.

– Тогда почему бы просто не оставить иномирянку здесь на станции и через два года отправить назад? – не сдавался Нитуш.

– Никто не собирается отправлять её назад, – снисходительно усмехнулся Келлар. – Это слишком накладно. Впрочем, если докажете, что от вашего проекта есть практическая польза, возможно передумаю. Пока же я вижу лишь нерациональное расходование бюджетных средств, что и зафиксирую в своём отчёте.

– И кто? Кто согласится взять её замуж? – попробовал зайти с другой стороны Солт Нитуш.

– Само собой кто-нибудь из посвящённых.

– Боюсь, в моей команде не найдётся желающих, – проворчал учёный, ставя локти на стол и растирая лоб кончиками длинных сухих пальцев.

– Не найдётся – назначу, – многозначительно пообещал Брендон. – Некоторым вашим умникам пора начать размножаться.

– А вот с этого места, пожалуйста, поподробнее! – неожиданно раздался за спиной женский голос.

Келлар вздрогнул и обернулся. Сквозь щель между переборкой и створкой двери внутрь отсека, служившего Нитушу кабинетом, заглядывала иномирянка. Оставалось только догадываться, как она здесь оказалась и сколько времени простояла никем не замеченная.

Брендон перевёл негодующий взгляд на Солта. Учёный виновато потупился и начал невнятно оправдываться:

– Гм, створку иногда заедает – до конца не закрывается.

– Можно войти? – нахально поинтересовалась подслушивающая их разговор любопытная особа.

Мужчины снова переглянулись. Келлар продолжал недовольно хмуриться, Нитуш смущённо что-то мямлить про необходимость своевременного ремонта и свою вечную рассеянность, затем всё-таки коснулся нужной кнопки на встроенной в стол сенсорной панели, чтобы впустить иномирянку.

– О! Еда, – первым делом обрадовалась она и тут же пожаловалась: – Ваши изверги меня не накормили. Разрешили только зубы почистить. Видимо, не захотели дышать перегаром. Сказали скоро ужин и куда-то ушли, а я, голодная, осталась. Вот и решила прогуляться.

Девица болтала без умолку и под шумок складировала к себе в тарелку всё съестное, что оставалось на столе. Затем обернулась в поисках, куда бы присесть. Вот только в кабинете Нитуша с сидячими местами было туго. По наблюдениям Солта рабочие совещания проходили гораздо быстрее, если их участники оставались на ногах.

Иномирянка, недолго думая, устроилась прямо на полу возле стены, скрестив ноги. Что-то в её движениях и взгляде показалось Брендону подозрительным. Похоже, как бы отчаянно женщина не храбрилась, она была на грани нервного срыва.

– Как твоё имя? – спросил он, чтобы привлечь её внимание, целиком и полностью отданное еде.

Попаданка подняла серо-зелёные глаза. Так и есть – они были полны слёз.

– Кристина.

Тем не менее голос звучал спокойно и уверенно. Она будто бы держала истерику на крепком поводке, признавая её наличие, но до поры до времени не давая воли.

На Кристине по-прежнему была розовая пижама. Рядом стояли белые пластиковые шлёпанцы, которые она принесла в руках. Видимо сняла, когда подкрадывалась к двери, чтобы никто не услышал её шагов. Просто поразительное попустительство со стороны коллег Нитуша! Отпустили гулять на все четыре стороны, как какую-то кошку, хотя даже последнюю лучше было бы держать в клетке. Мало ли какие «образцы» она попытается сожрать?

– Так что там по поводу моей дальнейшей судьбы? – спросила попаданка, глядя Келлару глаза в глаза.

Под конец фразы её голос всё-таки дрогнул, и Брендон почувствовал лёгкий укол совести. Он осознал, что перед ним не просто живой объект, случайно прихваченный из параллельного мира, а человек, личность. Вполне вероятно у этой Кристины была семья, муж и дети, наполненная своим особым смыслом жизнь, какие-то планы, стремления. Внезапно всего лишиться – тот ещё стресс. А подслушав разговор, она потеряла последнее – надежду. Что если бы на её месте была его младшая сестра?

– К сожалению, мы не можем в ближайшее время вернуть тебя обратно, – гораздо мягче, чем прежде, произнёс Келлар. – Придётся подождать минимум два года.

– Или остаться здесь навсегда? Говорите правду, как вы делали это раньше, – попросила Кристина, судорожно сглотнув. Она отставила тарелку в сторону и подтянула коленки к груди. В этой позе молодая женщина выглядела настолько хрупкой, беззащитной и ранимой, что Брендону стало не по себе. Неприятное чувство.

– Скорее всего, да – тебе придётся остаться, – решил впредь не лукавить мужчина.

– И выйти замуж? Зачем? – похоже, она держалась из последних сил: поставив локти на колени и обхватив ладонями лицо, попаданка кончиками пальцев стирала из уголков глаз накатывающие одна за другой слезинки.

– В нашем обществе семья – наивысшая ценность. Она даёт защиту, поддержку, уверенность – то, в чём ты остро нуждаешься, чтобы безопасно и комфортно устроиться в новом мире. Понимаю, для адаптации потребуется время, и я позабочусь, чтобы оно у тебя было.

Вдохновенную тираду Келлара прервали громкие размеренные аплодисменты.

– Великолепная речь, Рен. Особенно впечатляет подача: поза, жесты, тон голоса, а также своевременность и уместность.

Брендон поморщился и бросил Нитушу выразительный взгляд: что за проходной двор вы тут устроили? Учёный виновато пожал плечами. О том, чтобы закрыть дверь, после того как вошла попаданка, он забыл, увлечённый наблюдением за её нестандартным поведением.

– Рад тебя видеть, Эйден, – развернулся лицом к старшему брату Келлар. – Мне сказали, ты работаешь во внешней лаборатории и вернёшься только через несколько дней.

– Обстоятельства изменились, – холодно бросил Эйден, подходя к Кристине и протягивая ей руку.

Несколько секунд молодая женщина растерянно на него смотрела, а потом всё-таки вложила тонкие пальчики в крепкую мужскую ладонь. Ден не только помог иномирянке подняться, но и зачем-то подхватил её на руки. Кристина охнула, однако возражать не стала, наоборот обняла мужчину за шею и спрятала лицо у него на плече.

Брендон проводил парочку задумчивым взглядом, затем повернулся к Нитушу и с лёгкой, непонятно чем вызванной досадой предположил:

– Полагаю, проблема решена – иномирянка пристроена.

***

В нашем агентстве частенько проводили различные психологические тестирования и тренинги. Полина то ли от скуки, то ли действительно по призванию (разобраться я так и не смогла) дистанционно получила диплом столичного вуза по психологии и вовсю испытывала приобретённые навыки на сотрудниках компании отца. Помнится, по результатам тестов у меня регулярно выявляли высокий уровень адаптивности, хорошую стрессоустойчивость и стабильный эмоциональный самоконтроль. Однако всего этого оказалось недостаточно, чтобы в столь неординарной ситуации я смогла сохранить достойное взрослой умной женщины самообладание.

То, что никто из беседующих в кабинете мужчин не уступит мне стул, было вполне предсказуемо, а потому не обидно. Они не видели во мне женщину, лишь досадную помеху, от которой не так-то просто избавиться. Поэтому я без каких-либо стеснений устроилась на полу. Жутко хотелось есть. Когда стрессую, всегда просыпается зверский аппетит.

Глаза наполнились слезами против воли. Я вдруг подумала, что, если останусь здесь навсегда (а судя по услышанному, так и будет), в родной реальности по мне долго горевать не станут. Родственники, когда придёт время, с удовольствием поделят моё имущество и накопления между собой. В нашей семье я на данный момент являлась самой успешной и обеспеченной, причём по стойкому убеждению большинства родных именно потому, что была одинока.

Скрывать слёзы я не пыталась. Как ни странно, в таком случае с ними легче справиться. Потекут, потекут и перестанут.

Брюнет спросил моё имя. Я назвала его полную версию, хотя в своё время родители разбили мне пополам не только сердце. Мама предпочитала претенциозное Крис, папа – более мягкое Тина. В школе пытались обзывать Крыской, но недолго. А потом кто-то из смекалистых одноклассников составил аббревиатуру из моих ФИО и ко мне приклеилось КИСА.

Окончательно из колеи меня выбило внезапное появление ещё одного местного представителя сильного пола, с порога вступившего в язвительный диалог с брюнетом. Первым в глаза бросилась его седина. Мужчина не выглядел намного старше меня, возможно, он являлся моим ровесником. Тем не менее его густые, живописно встрёпанные волосы были абсолютно белыми и вряд ли крашеными, ведь даже у корней не проглядывалось хоть сколько-нибудь другого цвета.

Лицо Эйдена выражало гораздо больше возмущения происходящим, чем сочувствия, но, когда он подошёл и протянул руку, я испытала какое-то новое, не ведомое доселе желание целиком и полностью довериться. Я не совсем понимала, чего мужчина от меня хочет, и никак не ожидала, что окажусь у него на руках. В тот момент я почувствовала себя настолько слабой и зависимой от действий окружающих, что не придумала ничего лучше, как уткнуться Эйдену в плечо и знатно намочить слезами его серую толстовку. Впрочем, я довольно быстро успокоилась, затем внимательно огляделась и деловито поинтересовалась:

– Куда мы?

– В мою каюту, где ты сможешь нормально отдохнуть.

После подобного ответа ощущение, что меня ментально приложили дубинкой по темечку и теперь волокут к себе в пещеру, усилилось.

Несли меня, кстати, по коридору, интерактивные стены которого транслировали картинку красивого парка – настолько реалистичную, что, казалось, я вот-вот почувствую аромат цветов и дуновение ветра. Судя по освещению, явно подстроенному под биологические часы местного населения, день начал клониться к вечеру.

– Я могу идти сама, – попробовала возобновить разговор.

– У тебя нет обуви, – сухо заметил мужчина.

Мне кажется или он уже крепко пожалел о своём спонтанном проявлении доброты?

– Пол тут, вроде бы, чистый.

– Хорошо. – Меня тут же поставили на ноги.

Эйден оказался выше на добрые полголовы. В отличие от брюнета глаза у него были обычные серые без малейшей примеси голубого или зелёного – чистая сталь. На лице – популярная нынче трёхдневная щетина, вот только вряд ли он добивался её появления намеренно, скорее всего, просто некогда было побриться.

Мы прошли ещё с десяток метров и остановились у дверей лифта, вместе с порталом замаскированных под грот.

«Вот и пещера», – усмехнулась я про себя, а вслух представилась:

– Я – Кристина, – секунду подумала и добавила: – Можно просто Крис.

– У меня нет проблем с памятью, – по-прежнему безэмоционально отозвался мужчина.

– А с юмором? – не удержалась я от дурацкого ёрничанья. Голова до сих пор шла кругом от происходящего. Пока меня обследовали, я, конечно, успела попривыкнуть к футуристической обстановке, но никак не могла признать её своей новой реальностью, отчаянно надеясь, что мне просто снится фантастический сон.

Мы переступили порог лифтовой кабины, на боковой стенке которой там, где обычно располагаются кнопки, мерцало маленькое изображение чего-то похожего на микросхему. Эйден коснулся её указательным пальцем, и она развернулась в полупрозрачную голограмму. Мужчина соединил между собой две точки, и картинка снова уменьшилась, а лифт начал двигаться, причём по ощущениям, сначала совсем немного вверх, а потом куда более продолжительное время – в сторону.

– Почему мы идём в вашу комнату? – предприняла я новую попытку наладить контакт.

– Потому что своей у тебя пока нет.

– А будет?

В ответ Эйден неопределённо пожал плечами.

Исчерпывающе…

Двери лифта открылись, и мы вышли в широкий коридор, стены которого изображали городскую улицу. Засмотревшись по сторонам, я с опозданием заметила идущего нам навстречу монстра. А как ещё назвать существо ростом под два метра с серой бугристой кожей, верхними конечностями ниже колен, и головой, заметно вытянутой в задней части? У монстра были большие чёрные навыкате глаза, треугольной формы лицо без носа, хотя ноздри всё-таки имелись, и очень подвижные челюсти, между которыми юрко сновал по-змеиному узкий и длинный чёрный язык. Вместо одежды тело существа, словно доспехи, покрывали плотные роговые пластины зеленовато-коричневого цвета. Лысую голову украшали два похожих на антенны отростка. Когда существо заговорило, раздались щелчки и потрескивания, от которых мне почему-то стало так жутко, что я обхватила руку Эйдена повыше локтя и прижалась к его плечу.

– Нет, Сарнаах, это не моя пара, – возразил мужчина, по всей видимости отвечая на заданный монстром вопрос.

Как они друг друга понимали, разговаривая каждый на своём языке, для меня пока оставалось большой загадкой.

Существо разразилось ещё более зловещими звуками, и я, не отдавая себе отчёта в том, что делаю, от страха прикусила ткань мужской толстовки. И, видимо, не только её, поскольку Эйден ощутимо вздрогнул, ладно хоть отталкивать от себя не стал.

– Извини, – шепнула я, сама делая шаг в сторону.

– Ладно, пусть будет невеста, – между тем пошёл на некие уступки Эйден, беря меня за руку и переплетая наши пальцы.

Я удивлённо на него посмотрела, а существо напевно заурчало, похоже, полностью удовлетворённое ответом. Тут взгляд больших чёрных глаз опустился вниз и явно заприметил что-то возмутительное, поскольку Сарнаах снова отрывисто заклекотал и защёлкал. Чертыхнувшись, я вырвала свою руку у Эйдена и закрыла ладонями уши, поэтому ответ мужчины не услышала. Тем неожиданнее стал его поступок – Эйден в очередной раз подхватил меня на руки и быстрым шагом пошёл прочь от монстра.

– Это кто? Комендант мужского общежития? – простонала я, до сих пор дезориентированная неприятными ощущениями после общения с инопланетным чудищем.

– Нет, – бледно, но всё-таки улыбнулся Эйден. – Сарнаах – наш коллега с Лауртана.

– Почему он такой страшный? – Сама того не замечая, я теснее прижалась к мужской груди.

– Он не страшный, он – другой, – снисходительно пояснил Эйден. – У речи лауртан есть интересная особенность: она пугает, когда ты не понимаешь её смысла.

– А как ты его понимаешь? И он тебя? Вы же каждый разговаривали на своём языке?

– Благодаря встроенному в мозг микрочипу, который выполняет роль переводчика. Кстати, Сарнаах – первый лауртанин, которому провели подобную операцию.

– О! Так он подопытный кролик, – хмыкнула я. – Чем этот кролик был так не доволен?

– Отсутствием у тебя обуви.

Я изумлённо округлила глаза:

– Ему-то какая разница?

– Сарнаах имеет научную степень по ксенопсихологии. Специализируется на людях, и сейчас как раз пишет диссертацию на тему семейных ценностей террян.

– Ты поэтому назвал меня своей невестой?

– Пришлось. Он заявил, что мы идеально подходим друг другу, – с лёгкой заминкой пояснил Эйден.

– Каков сводник. – Я заметила, что вот уже несколько секунд мы стоим возле двери, и спросила: – Пришли?

Эйден кивнул и опустил меня на пол. Дверь бесшумно отъехала в сторону, открывая обзор на небольшую каюту, самым интересным в которой оказался встроенный в стену дисплей в форме окна с интерактивным изображением будто бы плещущегося снаружи океана.

– Проходи. Я позову Клэр. Она принесёт одежду и поможет освоиться на новом месте.

– А ты куда? – поинтересовалась я прежде, чем подумала, как собственнически это прозвучало. Плевать! В конце концов, никто не просил его хватать и нести меня в свою берлогу, таким образом взяв на себя ответственность за мою жизнь, безопасность, комфорт и так далее. И даже если наши мнения по данному вопросу разнятся, ничто не помешает мне настаивать на своей версии. И не таких медведей, то есть упрямцев уламывала.

Эйден в немом недоумении приподнял левую бровь, в отличие от волос, тёмную – подкрашивает, наверное.

– Зачем тебе я? – задал он странный вопрос.

– А зачем мне Клэр? – ответила в том же духе и добавила: – Если есть ты. Кстати, эта Клэр, она хотя бы человек?

– Да. А ещё женщина, с которой тебе будет проще общаться.

– Не уверена, – закусила я губу, вспоминая Полину и её истерику из-за Глеба.

– Вот и убедишься в этом прямо сейчас. – Эйден взглянул куда-то поверх моей головы и приветливо помахал рукой.

Я обернулась и увидела симпатичную кудрявую блондинку в серебристом форменном комбинезоне и белых кедах. Взгляд девушки заскользил между нашими лицами, и в нём промелькнуло до боли знакомое чувство – банальная женская ревность.

Глава 3

Клэр была моложе меня, причём значительно – лет на десять, не меньше. И дело вовсе не во внешних возрастных признаках, а в самом поведении, мышлении, проявлении эмоций. Судя по короткому, но содержательному разговору, что состоялся между блондинкой и Эйденом, девушка являлась научным сотрудником местного НИИ, то есть была не только красавицей, но и умницей. А вот проницательности и опыта межличностных отношений ей явно недоставало.

Люди везде одинаковы, даже, как быстро выяснилось, в других, тем более параллельных, мирах. Да, наука и технологии шагнули тут далеко вперёд, но само человечество осталось прежним, с теми же основными потребностями, ценностями и мотивацией. Поведение Клэр стало бесспорным тому доказательством.

Блондинка всячески выказывала своё превосходство над босоногой попаданкой в розовой пижаме. Она кичилась знаниями и принадлежностью к миру, куда более продвинутому, чем мой родной. Когда Клэр вручила мне так называемый коммуникатор – узкую полоску из гибкого материала, который я не смогла отнести ни к одной известной мне разновидности веществ, я почувствовала себя столетней бабушкой, пытающейся с лёту освоить навороченный смартфон. Поначалу ничего не выходило. Потом я заподозрила, что дело не в тупости ученика, а в несовершенстве преподавания. И хотя до поры до времени я не обращала внимания на грубоватую манеру поведения своего вынужденного помощника по адаптации, куда больше интересуясь информацией, чем её подачей, настало время что-то менять.

– Принеси мне подходящую одежду и воду для питья, – попросила я деловым тоном голоса, которым обычно обращалась к своему секретарю.

Клэр запнулась на полуслове и непонимающе на меня уставилась.

Я повторила гораздо медленнее и чётче. Прозвучало издевательски, но она сама напросилась.

Блондинка фыркнула и вышла из каюты. Она тут же попыталась мне отомстить тем, что очень долго не возвращалась, вот только не учла одного: я уже получила гостевой доступ к терминалу, а через него к местному интернету. Добыть из сети интересующую меня информацию труда не составило. Я даже воду нашла без посторонней помощи.

Санузла в каюте не было, а вся техника и мебель оказалась не только встроенной, но и спрятанной в стенах и полу, из-за чего окружающую обстановку было легко менять и приспосабливать под актуальные потребности. Захотел поспать – выдвинул кровать, посидеть – стул, кресло или табурет. На своём месте неизменно оставался лишь терминал, с которого осуществлялось управление. Вот и источник воды обнаружился в одной из скрытых в стене ниш. Так что кое в чём я обошлась без помощи Клэр с её сомнительными воспитательными методами. Когда блондинка вернулась, я вовсю изучала план-схему космической станции.

В отношении одежды Клэр привередничать не стала. Принесла не только белый комбинезон, который сел на мне как влитой к явной досаде блондинки – ибо выяснилось, что фигура у меня не хуже, чем у неё, – но и чёрную майку со встроенным бюстгальтером, которая позволила оставить молнию комбинезона неофициально расстёгнутой до середины груди. Но самым чудесным были белые кеды с самозатягивающейся шнуровкой.

Вопросов к вынужденной опекунше у меня по-прежнему было очень много, а её волновал только один: почему вдруг Эйден Келлар проникся ко мне столь деятельным участием. Когда я сказала, что причиной, по утверждениям местных ксенопсихологов, является наша идеальная совместимость, девицу прорвало, и я узнала то, о чём мне бы вряд ли рассказали при других обстоятельствах.

Прежде всего Клэр утверждала, что за действиями Эйдена стоит всё что угодно, но только не мужской интерес, потому что он до сих пор любит погибшую четыре года назад жену. Правда блондинка тут же принялась сама себе противоречить, посетовав, что времени прошло уже достаточно, чтобы боль поутихла, пелена тоски развеялась и позволила увидеть новые горизонты, на которых давно маячит она – любящая и заботливая Клэр. Дальше девушка предположила, что всё дело в неприязни, которую Эйден испытывает к младшему брату – Брендону, причастному к гибели Изольды, поскольку именно он отдал распоряжение о консервации лаборатории, в которой на тот момент до сих пор находились живые люди.

Изольда и её коллеги в ходе исследований заразились смертельно-опасным вирусом. Чтобы не допустить утечки, было принято решение изолировать больных на месте заражения. Эйден был в курсе работы жены и её команды и уверял, что они стояли на пороге великого открытия. Единственное несовершенство созданного ими лекарственного препарата было в том, что действующее вещество хоть и разрушало вирус, но не успевало справиться с ним до конца из-за собственной нестабильной формулы. По просьбе Изольды Эйден привёз с Терры компонент, который якобы мог продлить действие лекарства и настаивал, чтобы его пустили в лабораторию, однако Брендон отказался нарушать протокол. Дальнейшие исследования показали, что Изи ошиблась – компонент не сработал ожидаемым образом, но отношения между братьями всё равно оказались безнадёжно испорчены. Трагичности добавляло то, что накануне смерти жены Эйден узнал о её беременности.

– Это ужасно, – с искренним сочувствием произнесла я, внимательно выслушав не на шутку разоткровенничавшуюся Клэр.

Блондинка растерянно моргнула, запоздало сообразив, что сболтнула лишнего.

– Суть в том, – поспешила исправиться Клэр, – что с тех пор Рен и Ден не ладят друг с другом, а ты просто оказалась подходящей причиной для начала очередного противостояния.

– Или Эйден созрел для новых отношений, – невинно предположила я. – Четыре года – приличный срок.

– Нет! – воскликнула блондинка. – Ден никогда не предаст память жены.

– Но тогда и у тебя нет шанса, – резонно заметила я.

Клэр озадаченно замолчала, а я, пользуясь паузой в разговоре, повернулась обратно к терминалу, ткнула пальцем в трёхмерную модель станции и спросила:

– Могу я подняться на верхнюю палубу?

– Да, но… – девушка хотела что-то добавить, однако быстро передумала. – Ладно, иди. Хотя постой. Дай, я кое-что проверю.

Она сняла с моей руки коммуникатор, вызвала виртуальное меню и принялась в нём копаться. Удивительно, но со своего ракурса, несмотря на прозрачность «картинки», я не могла разобрать, что именно Клэр делает. Наверное, срабатывала какая-то защита от посторонних взглядов.

– Готово. Я загрузила план-схему станции в твой комм. Ты найдёшь её в главном меню, – расплылась в подозрительно сладкой улыбке блондинка, отдавая браслет обратно, и даже пожелала на прощание: – Приятной прогулки.

Вот так я в очередной раз оказалась предоставленной самой себе в пределах стратегического объекта. Сначала меня проворонили после обследования, слишком увлёкшись его результатами и не заметив, как подопытная покинула «процедурный кабинет», теперь вот сами отпустили и чуть ли не в спину подпихнули. Я же в том состоянии, в котором сейчас пребывала, не могла сидеть на одном месте. Необходимо было вывести избыток гормонов стресса, а лучший способ для этого – двигаться. Вот я и двинула наверх – на обзорную площадку под прозрачным куполом.

Это было просторное круглое помещение, лишённое какого-либо убранства. Отсюда открывался панорамный вид на бескрайний космос, и именно здесь я чётко осознала, что дорога домой мне закрыта надолго, если не навсегда. Медленно двигаясь по периметру, я складывала разрозненные кусочки мозаики случайно полученных знаний в общую картину. Мир, в котором я очутилась, был не просто иным, а так называемым параллельным – одним из вариантов сценария, прописанного для нашей Вселенной, и все эти варианты существовали одновременно, до поры до времени не соприкасаясь друг с другом. Но вот в одну заумную голову пришла идея построить мостик перехода, а просчитать последствия никто не удосужился. В результате отдуваться за чужие опасные эксперименты приходится мне.

Посторонний звук, оповестивший, что кто-то нарушил моё уединение, заставил стремительно обернуться. Увидев источник шума, я резко отступила назад и ударилась затылком в стекло, вернее похожий на него по своей прозрачности и твёрдости материал, из которого был выполнен накрывающий обзорную площадку купол. Передо мной стоял Сарнаах или скорее кто-то из его сородичей, поскольку, присмотревшись, я заметила некоторые различия. Этот лауртанин был ниже ростом, а защищающие его тело роговые пластины покрывал лёгкий белёсый налёт. Но звуки он производил не менее жуткие, чем его товарищ.

Я поздно вспомнила про встроенный в коммуникатор переводчик, когда практически уже потеряла сознание от охватившей меня неконтролируемой паники. Вскинув руку в жесте «Стоп! Хватит!», вызвала меню и принялась поспешно искать необходимую мне опцию. Лауртанин вежливо молчал и, к моему огромному облегчению, стоял на месте.

– Доброго времени суток. Меня зовут Кристина. Я тут просто гуляю, – наконец смогла я сумбурно представиться. Дышать сразу стало легче. Сдавивший грудь железный обруч страха начал медленно но верно ослабевать.

– Киса? – причудливо сократил то ли сам собеседник, то ли переводчик, исправно работающий в обе стороны.

Я задумалась, насколько мне принципиально слышать своё имя в правильном исполнении, и кивнула. Пусть будет Киса.

– Тарлетаах, – представился в свою очередь лауртанин.

Теперь, когда я понимала, о чём он говорит, было не так страшно, хотя по телу продолжали маршировать мурашки, а волосы самопроизвольно дыбиться у корней.

– Тарл? – в качестве ответной «любезности» предложила я удобный мне вариант сокращения чужого имени.

Кожа на лице инопланетянина собралась причудливыми складками, безгубый рот открылся, обнажая острые мелкие зубы. Надеюсь, это улыбка?

Отступать было некуда. Я по-прежнему упиралась затылком в стену купола. Поэтому, сложив руки на груди, постаралась принять спокойный и уверенный вид.

– Тарле, – поправил меня лауртанин.

Я с облегчением перевела дух.

– Ты невеста Дена?

Далеко не сразу сообразив, кого имеет в виду любопытный новый знакомый, с заминкой кивнула. Внутри я уже настроилась держаться Эйдена ради собственного благополучия в чужом мире, так что согласиться с данным заблуждением на наш счёт труда не составило.

– Это хорошо, – одобрительно пророкотал инопланетянин.

– Почему? – машинально поинтересовалась я, привыкшая прояснять любую касающуюся меня ситуацию до конца.

– Сарнаах сказал, что ты заявила на него права, и Ден не возражал.

– Права? – переспросила я с задумчивым видом, намеренно гася внешние проявления чрезмерного удивления и замешательства. – Вы бы могли объяснить, как я это сделала – заявила права на Эйдена? Дело в том, что я прилетела сюда из глухой провинции, где туго с хорошим образованием. Поэтому многого не знаю и не понимаю.

Надеюсь, переводчик верно передал мои слова. Как бы хороша я не была в английском, в столь продвинутом обществе знакомый мне вариант языка мог сильно устареть.

Лауртанин внимательно выслушал и снова сморщился. Наверное, это всё-таки улыбка.

– Присядем, – предложил собеседник и, прежде чем я спросила куда, ткнул длинным пальцем с заметным утолщением на конце в висящую в воздухе мерцающую точку, которую я до сих пор старательно обходила, вызвал виртуальное меню и, как заправский волшебник, вырастил прямо из пола необходимую мебель – два удобных кресла.

А я-то думала, что слабо светящиеся круги на полу – это своеобразный дизайн.

Моё кресло оказалось невероятно удобным, ещё и с выдвижной подставкой для ног. Я не отказала себе в удовольствии расположиться в нём с максимальным комфортом. Даже столь короткий разговор изрядно меня утомил.

Между тем Тарле без лишних предисловий ответил на мой вопрос:

– Ты его укусила.

Вот хорошо, что я уже сидела, иначе бы упала, а так лишь глаза прикрыла, справляясь с сильными эмоциями.

– Вообще-то, у людей это не принято. Ты поступила по нашему обычаю. Сарнаах высоко оценил жест уважения к традициям лауртан, но, судя по всему, он ошибся, ведь ничего подобного не имелось в виду. Я прав?

– Да, – честно ответила я и с улыбкой (надеюсь, она не показалась инопланетянину такой же страшной, как мне его чудные гримасы) добавила: – Но мы можем не говорить вашему коллеге о его заблуждении. Не лишать удовольствия от безобидного и столь приятного самообмана.

На какое-то время Тарле замолчал, то ли осмысляя услышанное, то ли в принципе пытаясь понять, о чём идёт речь. Я вежливо ждала.

– Ты – интересный человек, – вдруг сделал мне комплимент лауртанин. – Хорошо, что Эйден нашёл свою новую пару и период его скорби закончился.

Я перевела взгляд с лица собеседника на пейзаж за «окном». Бескрайняя чернота космоса с вкраплениями далёких и близких звёзд одновременно манила и пугала. Надеюсь, я не ошиблась с выбором. В любом случае мне придётся выживать здесь как минимум два года. Будет лучше сделать это с минимальными психофизическими потерями. Вполне хватило короткого знакомства, чтобы понять: Эйден – надёжный человек. А его безутешная, по словам Клэр, скорбь по жене мне только на руку – можно не опасаться повышенного мужского интереса. Полагаю, с Эйденом мы сумеем договориться о приятном сосуществовании хотя бы на время моей адаптации. Дальше посмотрим. Не хочу загадывать слишком далеко – «для каждого дня достаточно своих тревог».

Определившись с моим статусом, мы с Тарле продолжили общаться. Лауртанин увлечённо рассказывал о своих исследованиях в области ксенопсихологии. Многое я не поняла, но слушала с неослабевающим интересом. Правда, чем дальше, тем сильнее у меня болела голова, а тело наливалось свинцовой тяжестью. Очевидно, к общению с лауртанами надо привыкнуть, и лучше делать это постепенно, маленькими порциями. Поэтому я даже обрадовалась, когда нашу беседу неожиданно прервали.

Моим спасителем от мучительной мигрени стал никто иной, как Брендон Келлар. Оказывается, по станционному времени была уже глубокая ночь, и мужчина пребывал в полной уверенности, что попаданка видит десятый сон причём в постели его старшего брата, пока этот самый брат не соизволил поинтересоваться куда, собственно говоря, пропала отданная ему на попечение девица. Он, дескать, вернулся за полночь в каюту, а её там нет. До кучи мой коммуникатор почему-то перестал отслеживаться. Я догадывалась почему, но озвучивать вслух блондинистую причину не стала, просто стояла, привалившись к стенке лифта и с выражением «да когда же ты угомонишься, деточка» смотрела в аметистовые глаза напротив. Наше прощание с Тарле вышло скомканным, а общение с Келларом слишком нервным. Зачем, спрашивается, отправился на поиски? Послал бы кого-нибудь из подчинённых.

В общем, меня проводили до нужной каюты. Сама бы я не дошла, уснула бы в лифте или ещё где-нибудь по дороге. А так меня то и дело тормошили словесно и телесно.

Вот Эйден – молодец: озадачил решением проблемы младшего брата, а сам дрыхнет без задних ног.

Я переоделась в любимую розовую пижаму, и отвоевала себе часть ложа, бесцеремонно отпихнув в сторону чужие конечности. С наслаждением вытянувшись на своей половине и укрывшись тонким покрывалом, попросила искин погасить все источники света, даже бледную ненавязчивую нижнюю подсветку периметра. В голове по-прежнему шумело, виски кололо. Неприятные ощущения мешали провалиться в желанное забытьё. Ещё и Эйден начал шевелиться во сне. Повернувшись на бок, он нащупал меня и, явно сочтя за подушку-обнимушку, притиснул к себе. Хотела было вывернуться-освободиться, однако, почувствовав исходящее от мужчины уютное тепло, передумала. В каюте было довольно прохладно. Менять настройки температуры вредный искин отказался. Да и сами властные объятия, в которых я вдруг очутилась, успокаивали, как успокаивает новорождённого ребёнка пеленание.