Зачем украли тигра?!

Глава 1

Эта книга – подарок моим внукам: Малике и Тимуру.

И, конечно, их другу Егору.

Ребята! Мир такой большой и интересный,

не проходите мимо его чудес!

С любовью – бабуля Елена.

Глава 1

Экскурсия, ведущая в никуда...

Целых четыре года мои внуки не приезжали ко мне. Ещё бы, такая пандемия. Но вот уже завтра они прилетают на каникулы. Выросли уже, поди и не узнать. Голос Тимура как у взрослого, какие они сейчас? Наконец, появились в зале прилета. М-да, оба высокие, до своего возраста, естественно, статные, красивые. Не налюбуешься. Багаж в руках, так что мы быстро вышли из аэропорта, взяли такси и отправились домой. Долго болтали, как там у них в Москве, как в гимназии, как друзья, как родители. Ну, ведь надо же поговорить, интересно же. Два дня говорили, а потом я решила, что пришло время активного отдыха.

Долго думали куда ещё поехать, так что выдала моим красавчикам рекламу летних развлечений в Калининграде. Всем троим. Это уже который год здесь у них свой давнишний друг по имени Егор имеется. Мы, так сказать, дружим домами, его мама тоже моя хорошая приятельница. После долгих споров, все трое пришли к однозначному решению: Фестиваль викингов в Каупе (ныне называемый пос. Романово.) Отец Егора заказал микроавтобус, и мы с комфортом отправились развлекаться.

Ну что сказать. Мы действительно попали в деревню[i] викингов.

Реально, мы увидели, как и в каких условиях жили викинги, как одевались, как готовили себе еду, как занимались разными ремёслами, какие носили доспехи. И, разумеется, здешние реконструкторы показали нам какое у викингов было оружие! И, главное, показали на себе, как древние воины им владели, как осваивали воинские дисциплины: стреляли из лука, метали топоры и как воевали – даже разные тактики военных сражений показали.

Вечер. Мы сидим около костра возле своей палатки и обсуждаем, что будем делать завтра. Кроме меня, я точно не пойду в кузницу, и не пойду воевать в боях с мешками на бревне. Малика предложила посмотреть средневековые обряды для влюблённых пар, загадывание желания у дерева духов, чтоб назвал хотя бы имя будущего супруга, и, конечно плетение венков, чтоб донести до будущего любимого, что всё уже определено. Малика у нас девочка хозяйственная и всё делает по плану. Но мы её отговорили пока этим заниматься, пусть хотя бы 16-летия дождется. Согласилась. Умная девочка.

На следующий день, план мы, конечно, не выполнили, так что пришлось заночевать ещё раз. Зато на третий день мы спозаранку, чтоб никто не догнал, пришли к драккару. Довольно спокойно прослушали лекцию о драккарах, а потом... залезли в эту скорлупку. М-да. Никогда такого не чувствовала, не осознавала, и даже не представляла, в каких условия эти викинги завоевывали мир. Видимо, у них было очень голодно на Севере, раз они подписывались на такие морские походы.

Это был другой мир – настоящий, и для настоящих мужчин. Страшно там было до одури, но и восторг был какой-то – невиданный. Как прыжок с парашюта, только тебе ещё и соленые брызги в лицо. Нет, никакой туристический лайнер не сравнится с драккаром. Это другой мир. Только ты и море.

Тут только метров на 20 отошли от берега, так некоторые сразу начали кричать, что уже накатались. Я всё-таки поддержала этих умных товарищей. Действительно было страшно. Видимо, так было постоянно с туристами, так что парни с этой скорлупки, посмеиваясь, пошли к берегу. Зато сразу набрали других ... желающих. После того, как мы всё-таки сумели вылезти из этого драккара, мы пошли подкрепится, а то ведь и сгинем в голодном обмороке.

Боже мой, какая здесь еда, прямо на улице, на кострах и печах! Рыба разная, раки, угорь, свежие овощи с грядки, пиво (это для меня), квас, и какой-то хитрый напиток викингов (если не гм ... не, не обманывают), и все так вкусно. Вечером мы сидели у костра. У нашего, кажется, собрались, все подростки, приехавшие на фестиваль. У нас тут место козырное, и сидеть удобно, бревен много и больших. К тому же наше место на окраине поля, и видно всё, и вроде как от взрослых огородились. К тому наша поляна большая, удобная, сидим просторно. Из надзирателей я и мама Егора, ребята вроде как правильно себя ведут, там чай, печенье, пирог, плюс и другие что-то поднесли. И песни попели под гитару, я уже думала такого среди молодежи не бывает, только всякие телефоны свои песни выводят. Ан нет, есть что-то такое романтическое в темном лесу у костра. Уже все перезнакомились. Короче, нормально сидим.

Мы с Татьяной тоже просто рядом с ними сидим, отдыхаем. И тут слышим, кто-то из взрослых рассказывает о Тевтонском ордене, так по верхам. В основном налегает, какие там замки они строили, какие сокровища привезли, как диких пруссов крестили. Слышу Тимур интересуется:

— А много замков здесь сохранилось?

— Мало. – Кто-то из местных откликнулся. – Примерно 7 или 8. Да и то почти все в руинах.

— Что, ни одного нормального не осталось? Вот в Польше сколько много замков и отлично сохранившихся, между прочим. Там даже всякие рыцарские турниры проводят. Красиво и стильно.

Явно умная девочка говорит, знающая, а по мне так и с придурью. Опять, наша страна – это дерьмо неумытое, а вот Польша – европейская страна, на неё смотреть и равняться надо. А вот историю этой страны эта девочка не очень хорошо знает. Но тут кто-то из более старших ребят взял слово:

— А ты знаешь, что немцы за Пруссию дрались почти как наши за Сталинград? Здесь всё горело и взрывалось. А как наши начали освобождать Польшу, потому как армии у них не было нормальной, да и всё правительство ещё в начале войны в Англию сдернуло.

— Ага. – подтвердил ещё какой-то парнишка. – Мало того, польские банды везде нашим войскам гадили. Убивали втихаря наших офицеров, взрывали склады и технику, короче пакостили как могли. А ведь наше правительство им 2/3 Пруссии подарили, по дружбе, так сказать. Хотя это мы её взяли.

— Вот ещё, это всё сталинская пропаганда. – Слышался голосок умной девочки. – Я точно знаю!

— Что, сама там была, всё видела? – тот же старший парень.

— А ты, что ли, там бывал?

— Я нет, а прадед был. Он успел мне многое что рассказать...

Тут начался спор, а такие споры абсолютно бессмысленны. Каждый будет стоять на своем, тем более, что за умную девочку вступились многие. Так что я вежливо попросила заткнуться и пройти в свои опочивальни. Меня поддержал какой-то сильный и уверенный мужской голос, предварительно как всех прогнать, объявил, что завтра будет выделен специальный автобус для поездки к одному из самых первых замков Тевтонского ордена. Мы на нашем совете решили, что я с младшими экскурсантами отправимся на экскурсию, а отец Егора свободно поотдыхает на этом празднике жизни.

Как ни странно, но автобус был полон, хорошо, что мы перед завтраком купили билеты на первых сиденьях. Даже в переднее панорамное окно возможно было смотреть. Приехали довольно быстро, область наша не такая уж большая, я бы даже, не побоюсь этого слова – маленькая. Экскурсовод начала рассказ в автобусе, а продолжила уже на месте. Кое-что я даже запомнила[ii].

По мне так ничего особенного в этих замках нет, но это первые крепости, которые взяли тевтоны здешней земле. У них, так сказать, всё впереди.

Проехав г. Ладушкин, остановились посмотреть на 800-летний прусский священный дуб, где раньше совершались моления и жертвоприношения пруссов. Дорога, была просто ужасна… наконец, мы подъехали к зачарованному месту: именно здесь начинается древняя, выложенная старинной брусчаткой, дорога, проложенная через огромный холм. Очень узкая, две машины разъезжаются с большим трудом… На бог знает на какой высоте над головой смыкаются вековые деревья, образуя шатер из веток. В конце этой дороги стоял нечто, похожий на вход. Среди ветвей деревьев виден красный кирпич древней стены форбурга. Выйдя из автобуса, мы направились к "мосту" через сохранившийся замковый ров, когда-то, давным-давно, он был очень красивым.

Экскурсовод показала, что и где что находилось, как там жили рыцари, как воевали с пруссами. Под конец рассказала, что уже через год рыцари предприняли второй штурм, но крепость выдерживала все атаки и тогда рыцари Тевтонского Ордена решили взять ее длительной осадой. Не выдержав осады и не жилая смерти своих воинов, прусский вождь Кордуне сдал крепость на милость победителям. Несмотря на это, рыцари никого не оставили в живых... Пруссы, не желающие мириться с рыцарями Ордена, периодически совершали на Бальгу боевые вылазки, благодаря которым деревянные укрепления сильно горели. Плененных рыцарей и священников пруссы приносили в жертву богам, но крепость, по-прежнему, оставалась в руках крестоносцев, постепенно одеваясь в камень. Строительство замка растянулось на десять лет.

Мы уже внимательно посмотрели схему замка и уже собрались пойти на берег, искупаться в заливе, как Татьяна, мама Егора, не увидела сына, который стоял рядом с ней возле этой схемы минуты 3 назад. Мои внуки тоже заозирались вокруг, потому, как только минут пять назад, видели Егора и никак не могли понять, куда делся парень? Татьяна побежала к морю, а я с Тимуром и Маликой пошли искать мальчишку в крепости. Сложностей в поиске не было – везде развалины, всё видно. Только... Тимур закричал на всю площадку:

— Смотрите, там какие-то ворота! Может он туда пошел? Вокруг всё равно никого не видно!

Я оглянулась вокруг, действительно только лес и развалины. А вот там, за аркой (или это бывшие ворота?) что-то виднеется непонятное, темноватое что-то, и вроде двигается. Надо туда идти, вдруг парень поскользнулся, упал, может даже и потерял сознание...

Мы потихоньку, страхуя каждое своё движение, шли дальше. У меня возникло впечатление, что старые стены становились всё выше и выше. Более того, они даже как-то новее выглядят, неужели здесь реставрационные работы проводят. Экскурсовод об этом не говорила. Впрочем, это слишком маленькая площадь бывшей крепости, чтобы хвастаться. Тем более что сейчас рабочие явно отдыхают.

— Так ребята, что мы так тихо идем, как будто яблоки в саду пошли воровать? Давайте покричим, может Егор услышит.

Все приняли это предложение с энтузиазмом.

Егоооор! Егоооор! Егоооор! – с воодушевлением орал Тимур.

— Егор! Ты чего дурака валяешь?! Выходи! – Малика была действительно рассерженна.

— Егор! Тебя мама ищет! Выходи!

— Ну и чего орете? – голос был ... явно не Егора.

И, кажется, его услышала я одна. Мои внуки с энтузиазмом звали своего друга, причем с огромным воодушевлением. Но непонятно было откуда этот голос идет.

— Ну, чего головой вертишь? Не узнала?

Я снова осмотрелась, но снова никого не увидела.

— Да не там смотришь, хозяйка. Голову подними.

Подняла. В проеме бывшего окна сидел мой кот. По имени Кортес. Важный. Пушистый до невозможности, особенно если на хвост посмотреть, огромный. Потому как породы Мейн Кун. Но зато вроде как помолодевший. Шерсть блестит и переливается, золотисто-желтые глаза смотрят на меня не мигая, это у него привычка такая. И совершенно спокойно, без всяких научных приборов, транслирует мне прямо в голову всякие слова.

— Мамочки... – послышался тихий вздох Малики.

Оглянулась – стоят оба моих ребят, и Малика, и Тимур. И кот над их головой. Висит. Это что?! Второй кот, или он туда перепрыгнул?! Повернулась к окну, но там уже было пусто. Повернулась к внукам – висит. Решила продолжить беседу, некультурно ведь на вопросы не отвечать:

— Головой уже не верчу, тебя узнала. Как ты, паршивец, из дома убежал?!

— Просто. Услышал зов друга моих полу-хозяев, в беду этот парнишка тут попал. И не просто так, а через колдовство. Выручать вроде как надо. Хорошо, что он там одну вещь нашел... Ну, он сам расскажет, мне с вами и так говорить трудновато.

— А почему ты со мной дома не говорил?! – я была так зла, что даже про наши важные дела забыла.

— А зачем? Мне и так хорошо жилось. Так, портал скоро потухнет, тогда вашего паренька уже оттуда не вытащить.

Тут я пришла в себя и пошли за котом, который сначала вернулся в окно, а потом уже спрыгнул из него и направился к бывшим воротам. Видимо, именно они и являлись порталом в другой мир. Как только мы подошли к нему метров на три, оттуда вспыхнул свет. Очень яркий, светлый и, почему-то, как мне показалось, очень чистый. Остановились. Но все трое, точнее четверо, понимали: страшно, но идти надо. Но когда мы увидели рюкзак Егора, то сразу и шагнули в этот вход, как в холодную воду. И тут же остановились. Меня сзади кто-то толкнул, и я повернулась, чтобы сказать нахалу несколько слов. И замерла. Возле ног у меня лежали: два рюкзака, Малики и Тимура, естественно; свернутая палатка с нужными для сна вещами; моя сумка с одеждой на три дня и для любой погоды; заплечная сумка-портфель с ноутбуком, электронной книжкой, электронным калькулятором, двумя фонариками. Жалко только, что... Нет, всё в порядке, ну в том смысле, что те две сумки (одна, которую мы привезли из дома – с остатками еды, потому как консервы не ели, и посуды) и вторая сумка (мечта челночника), которую мы здесь купили, потому как на здешним базаре было столько вкусного: копченых рыбы, мяса, колбас и других деликатесов. Ну и немного фруктов, овощей с грядки и некоторое количества булочек, пирожков, пирогов и т.д., и т.п. Я села на рюкзак Малики, там, в основном – одежда, значит и мягко.

Портал погас и стало абсолютно темно. Куда идти – неизвестно.

— Я даже и не верил, что вы сюда придете. А как мама?

— Боже мой, Егорка! Действительно жив! Мама бегает по лагерю, тебя ищет. Судя по всему, к тебе нас привел мой Кортес, он это, оказывается, может. Но почему ты не вышел оттуда, когда открыл портал?!

— Я узнал заклинания только на открытие портала, и вход сюда. Попробовал выйти – не получилось. А как сделать – не знаю, но, видимо, это заклинание другое и его сначала надо найти.

— Понятно. Как же мы тут жить сможем-то. Ты-то, как здесь устроился?

— Давайте сядем, там, за поворотом, комнатка есть, здешние в ней прячутся, когда колдуны с порталом работают.

— Какие колдуны?! Ты чего, с ума сошел?!

— Нет, Малика, не сошел. Сейчас всё расскажу.

Мы прошли за Егором в ту комнату. Темная, только один факел на стене висит в какой-то странной подставке. И ровно так светит. Мы сели на деревянные лавки, и за такой же стол, ноги уже не держали. Кстати, мебель была явно из дуба. Первой не выдержала Малика:

— Ну, так рассказывай, что тут случилось-то.

— Да я сам толком не понимаю. Пришел к этой арке. Сам не знаю почему меня туда потянуло. Увидел проход через неё, вроде как в лес и в какие-то развалины. Но ни такие как здесь, а очень красивые. А цветы какие – не передать. И целое поле земляники.

— Какая земляника?! Как ты её увидел издалека, она ж под листьями прячется! К тому же там сплошные елки, а земляника на светлых полянах растет!

Малика у нас девочка хозяйственная, всё знает о таких вещах.

— А я откуда знаю?! Побежал за ягодой, а оказался в подвале.

Я стояла не дыша, но где-то внутри теплился огонек надежды, что это все нам приснилось. Но Егор его потушил:

— Я несколько шагов-то и прошел, как услышал гулкие такие шаги и отблески света на каменных стенах, и на пол из каменных плит что-то светит. Испугался – жуть. К тому же, тот мужик, который первым шел, он заговорил на немецком, и я его понимал!

— Так ведь твоя мама мне говорила, что ты в школе английский учишь?

— Ну да, я в школе я английский учу! Теть Лена, не поверите, а вот тут всё понимаю. Даже прусский понимаю, представляете?! Сам не знаю, как так вышло. Это меня и спасло.

— Что?!

— Почему?!

— Рассказывай! А вы тише орите, вдруг кто услышит.

— Нет, не услышат. И ничего не случится. Сюда, в подземелья, никто, кроме колдунов, не приходят. А они открыли портал, чтоб снова кого поймать. Этот их портал будет работать здесь, ещё около 4-х часов. Или чуть больше. Вот им и придется здесь сидеть всё это время, они думают, что кто-то попадется. Но нет, ничего у них не получится.

— Почему?!

Это уже я интересуюсь.

— Потому, что портал может пропустить не более 7 человек за раз. Да и только близкой ватагой. Чтоб между людьми или животными, всё равно, но не могло быть больше метра.

— Почему, Егор?!

— Потому, Малика, что восьмого человека портал перережет. Посередине туловища. Они так сказали. А в таких делах они не врут.

— Где сказали?! Что сказали?!!

Но её перебил Тимур:

— Но ведь ещё четыре человека могут пройти?!

— Нет. Кот прошел – уже три осталось. Вы не видели, но он сюда быстро шмыгнул, почти по пятам бежал. Для портала всё равно – человек или животное, главное, чтобы живой.

— А почему твоя мама не сможет сюда попасть? Она ведь где-то здесь бегала, можно же и покричать...

— Малика, она не услышит нас. Мы можем слышать, что ТАМ говорят, и видеть, что там делается. Они – нет, только видят, что за воротами такая же картина, как в том месте. Иначе никто сюда не попал... Да и когда вы прошли сюда, осталось мало времени, мама не смогла бы даже добежать.

А вот тут мне кое-что показалось неясным. Но сначала я хотела понять точную проходимость этого портала.

— Так, но ведь три каких-то живых существа всё же могут ещё пройти сюда?

— В принципе, да. Но в портал нужно заходить не спеша, чтобы портал вас запомнил, и наградил чем-то нужным для жизни здесь. Местными языками, а меня, и кое-какими чародейскими знаниями, и умениями. Но надо помнить, что когда кто-то пройдет, то следующий должен пройти в портал за 4 минуты.

— Так, значит, мы прошли втроем, сразу, как на параде, и взявшись за руки. Егор, подумай внимательно, может портал принять нас за одно существо?

— Не дума... Ой, я вспомнил, как в прошлом году открывали портал где-то у моря. Так вот, там рыбак шел, и на палке там было много живой рыбы и собак тоже прошла... А ведь, действительно, и может...

— Ладно, будем это помнить. Всё равно сегодня никто больше не пройдет...

То, что я хотела сказать, застряло в горле. Потому как слышно было как по коридору с воплями бежали два колдуна, причем орали довольно сильно и с явными признаками паники. Мы переглянулись и тихо приоткрыли дверь. Что касалось колдунов, они уже завернули за угол и их уже было не видно. Но по полу коридора мчались из всех своих силенок две толстые сытые утки, переваливаясь с боку на бок. Мало того, за ними плавно и царственно величаво, перетекала по коридору змея. Гюрза. Одна из самых больших ядовитых змей.

Если не успели – портал захлопнется. между людьми ли, животными ли, Кортес быстро проскользнул, а вместо людей загнал троих мышей. Они сейчас там бегают от кота.

— Значит, есть надежда, что колдуны подумают, что сюда кот бегал за мышами?

— Они точно так подумают. Мы в этой комнате и невидимы, и не ощущаемы.

— Это хорошо, но оказаться за границей, без паспорта, почти без денег, с тремя детьми. А больше всего плохо, мы в другом времени, не зная местных языков, в странной одежде, без денег... Даже не представляю, что делать. Или ждать, когда портал сюда вернется. Других вариантов спасения нет?!

— Не знаю. Но колдуны говорили, что портал открывается по какой-то схеме. Ну, он, портал тот, любит какие места, и там останавливается чаще. Тот старик, который у них главный, тогда говорил, что на этом месте по три раза открывается. А между ними открывается поблизости, в Польше там, или Литве, Латвии, Белой Руси. Только он их как-то по-другому называл. Но я их так понял.

Гюрза́, левантская гадюка. Как её и не называют – железная дубинка, булава. Насколько я помню, она не только одна из самых больших ядовитых змей в Европе. Но в Калининградской области и, соответственно, в бывшей Пруссии, их не должно быть! Но вот же, ползёт! Длина тела вместе с хвостом, кажется, 2 м.! Голова очень крупная и широкая, морда круглая, зрачок и глаза вертикальные. Сверху голова покрыта ребристой чешуёй, окрашена необычно – вся черная и с фиолетовым оттенком. Голова со сложным рисунком в виде дуг и пятен. Я уже хотела закрыть дверь, как змея как-то легко взмахнула хвостом, сбив с ног летящих уток. Повернулась к нам и спросила:

— Ну, чего смотрите? Берите уток, им скоро на гнезда садиться, так что пригодятся. Утиные яйца – это, мур, замечательно. И дверь захлопните тщательно, а тот, что последним бежал, всё время оглядывался. Чего ему надо-то?

Мне даже в голову не пришло ослушаться эту, г-м, просьбу.

— Егор, ты говорил, что здесь ты уже давно. Как ты считаешь, этот ваш, последний, он мог что-нибудь увидеть? Это я про нас говорю.

— Думаю, что нет. Он просто трус, это все знают.

— Тогда понятно. Кстати, хотела тебя спросить. Где же ты прятался, и как ел? Или голодал? И откуда у тебя эта одежда?

— Тут такая история. Меня затащили сюда те самые колдуны, нечаянно.

— Ой, мамочки! Это те, которых ты сейчас слышал и видел?!

— Да, Малика. Они. Ну, не те, что видели, а другие. Но они меня быстро нашли, у них какой-то поисковик имеется. Я подслушал, уже потом.

— И что ты услышал?

— Я, тётя Лена, услышал их разговор, когда они в их тайной комнате убирались.

— А что, у них слуг нет?!

— Да всё у них есть, а если и нет, то это им не надо.

Да, интересная тут жизнь, оказывается. Я снова выглянула в коридор, там даже отблесков факелов на стенах не было. А может прячутся?! Подождала немного, но никаких шумов, шуршаний, а тем более – разговоров, не услышала. Так что закрыла поплотнее дверь и снова начала расспрашивать Егора.

— А что же они с тобой сделали? Как узнали, что ты из портала появился?

— Так ведь этот их поисковик не только открывает портал, но и следит за тем, что в этом портале происходит. Вот и увидели, что я здесь появился. И послали служку, чтоб меня привели. Сначала хотели меня в жертву принести, они это любят делать.

— Что?!

— Как?!

— Так, успокойтесь. Вас же в школе по истории рассказывали, как жили в древности? Так что слушаем Егора. Это важнее, нам надо быстро понять, что делать, чтоб в эти жертвы не попасть. Продолжай.

— Пока я там везде прятался и подслушивал, потому как здешний язык я сразу выучил...

— Как это выучил?! За минуты?! Так не бывает!!! – да, для Малики это серьезная проблема.

— Ну, я имел ввиду, что я в проход прошел, а он, проход, мне этот язык в голову и втиснул.

— А нам?! Это нечестно!

— Малика, не кипятись. Лучше вы попробуйте поговорить на этом языке. Егор, ты и начинай.

Он что-то сказал, и через несколько секунд я поняла, что он говорит. И Тимур улыбнулся, ну а Малика просто расцвела. Такая трудная вещь – а тут как конфетку съели – всё. Егор продолжил свой рассказ. Причем, на древнегерманском.

— Потому и узнал, что эти два идиота, что сегодня пробежали, разговаривали на дежурстве, что они, мол, колдуны, могут или по разным мирам, или по разному времени ходить. И потому, что их главные колдуны имеют некий артефакт, который привезли из Палестины. Даже глава ордена об этом не знает.

— Это как же? Насколько я помню историю средних веков, что всем членам Ордена было запрещено скрывать что-то серьезное от его главы?!

— Я не знаю, Тимур, но думаю, ты прав. Так вот, этот "Открыватель порталов" у колдунов уже давно. Из этих порталов они вытаскивают людей и вещи, но из других времен. И почти никогда не делятся с Тевтонским орденом. Не знаю – почему.

Тут уже я вмешалась в его рассказ:

— И что, рыцари их кормят, одевают, защищают, и все за бесплатно?

— Ну, колдуны эти, Ордену как-то помогают. То раны рыцарям лечат, то крыс из замка выгонят, то от наводнения заслоняют. И ещё чего делают. Я точно не знаю пока.

— Крыс?!!!

— Малика, не бойся! Их только неделю назад травили, так что долго не появятся.

Но тут я перешла на другую тему, а то про крыс можно говорить довольно долго.

— Егор, ты так и не сказал, как к этим колдунам попал. Или они тогда тебя поймали?

— Нет. Как ни странно, они меня не нашли. Видимо, про эту комнату колдуны не знают. Видимо, она как-то защищена, что ли. Я в ней и отсиделся. Эти два дурака тогда много о чем говорили. Вот я и узнал, что им нужен служка, пол там подмести, на базаре что купить, на стол подать. А местные работать у них отказываются. Думаю, бояться очень. Вот они и решили через портал такого служку найти. А вроде никто не появился. Вот они и ругались!

— И что дальше было?

— Я пришел к ним наниматься, ну типа служки-помощника. Они здорово обрадовались. Я стал там работать и их всякие секреты искать. Они ведь думают, что я местный, и немецкого не знаю. Кстати, вы будете понимать язык любого из этого времени, но только когда он начнет говорить. Не знаю почему.

— Да, лучше бы сразу все в голову впихнули...

— А затем тебе язык здешних хазаров, с которыми, надеюсь, ты не встретишься.

— Тимур, Малика, не спорьте. Егор, продолжай.

— Так вот. И когда я убирал у главного колдуна, то нашел артефакт, с помощью которого можно вытащить любого человека из любого времени, лишь бы он (или они) были не более 333 метра от портала.

Вот тут мне стало нехорошо. Если эти (пусть колдуны) узнают, что такая нужная вещь потерялась, они всех на ноги поднимут, а самое главное – найдут, кто украл:

— Егор, ты взял это артефакт?

— Только сегодня. Я проверил, они им редко пользуются. Они его только позавчера вынули, хотели вытащить жертву для чего-то. Но не получилось, они его обратно положили.

— А вдруг найдут? – вмешалась Малика. Она такие ситуации быстро замечает.

— Нет, Малика. Не бойся, они сегодня в какую-то прусскую деревню, так какие-то празднества, и жертв много приготовили.

— Кто?! – спросили сразу и Тимур, и Малика.

— Местные жители, я не видел, но рыцари говорили, что человеческие жертвы. Они говорили, что пруссы всегда и давно людей убивали на всяких праздниках.

— Так, понятно. Но давайте не будем терять время. Егор, ты же знаешь, где этот артефакт находится?

— Да.

— Это помещение охраняется?

— Нет.

— Странно. Но нам же лучше. Пошли, возьмем эту штуку, слава Богу нет этих колдунов, и быстро уйдем домой. Нечего тут нам делать.

— Да.

— Ну, так пошли за артефактом и домой.

— Нет.

— Это ещё почему?! Не наигрался?!!

— Тетя Лена, артефакт сейчас разряжен. Им можно пользоваться только 1 раз в три месяца.

— Господи...

— Кроме того, он может открыть портал в эту точку только через три года.

— Боже мой, что твоя мама подумает?!

— Ничего не подумает. Мы выйдем ровно через три минуты, как вы туда вошли.

— Три года?!

А в уме перекатывались мысли: как же мы будем это время здесь жить?! Вряд ли колдуны возьмут нас на работу в своей лаборатории. В этот момент я увидела Кортеса. Он не торопливо, но очень тщательно вылизывал лапы. Точно помню, что когда мы забегали в эту комнату, его здесь не было. Когда все замолчали, разглядывая это чудо, кошак наконец, поднял голову, окинул комнату хозяйским взглядом, и заявил:

— Значит, так. Егор, сколько будут эти колдуны здесь сидеть, мяу!

— Как минимум, часа три. Они после такого колдовства часа 3 отдыхают.

— Здесь, в подвале?! Мяу!

— Да они подняться не могут, сил много теряют.

— Это хорошо, мур-р-р. За это время мы всё сделаем, мур-р-р.

Вот тут у меня не выдержали нервы:

— И что мы сделаем, Ваше Кошачье Величество?!

— Для начала – посмотрим, что у нас в сумках есть, мяу. И что из них нам будет полезно, мяу.

— Да ничего особенного. Накупили всякого барахла и разных сувениров. Кстати, ребята, а вы свои рюкзаки взяли?

— Так они всё время у нас за спиной были. Ты же сама сказала взять все наши вещи, потому как автобус поехал заправляться. А ты?!

Тут я, наконец, сообразила. Я всю жизнь недолюбливала рюкзаки, какими бы они красивыми и удобными были. На экскурсию я прибыла с большим кошельком с долгой цепочкой и довольно удобной и легкой сумкой, тоже на длинной ручке, которую можно носить через плечо. Я туда засунула очень серьезную аптечку (с подростками ехала, от них чего только можно ожидать). Кроме неё я положила купальник, нижнее бельё (всё может случится), сарафан (если жара), халат с ночнушкой (неизвестно где и с кем придется ночевать), теплую кофту (ветер с моря), длинное летнее платье (обещали вечером праздник), тапочки-босоножки, длинный плащ (вдруг дождь), полотенце и 6 легких ярких и цветастых простыней и ти наволочки в комплекте. Нас предупредили, что одеяла и подушки нам дадут, и всё. У ребят в своих рюкзаках одежды было поменьше: купальники, сменное белье и теплая одежда. Уже побегав и порезвились возле костра, на экскурсию взяли свои вещи, потому как после неё отправимся сразу в Калининград. В связи с таким расписанием, внуки положили в свои рюкзаки всё, что они закупили на "древней" ярмарке.

— Это здорово, что вы так много накупили, я был в той одежде. Вот и получились только штаны и рубаха, тапки что-то вроде куртки. Ну, как у здешних людей.

— Стоп. Егор, что всё, что на тебе было одето или ты держал что-то в руках, все эти вещи превратились в местную одежду?!

— Да. Только качество такое, что и здесь, а вот вид – как здешние люди носят. У меня ещё и книга была, детектив, про Шерлока Холмса. (или какой ему понравится).

— И у меня тоже книга есть. И фонарик, чтоб ночью читать было бы можно. И я, бабуля, кинжал на ярмарке купил, на память. – сдался Тимур.

— Посмотри, он как-то изменился или нет?

Он тут же открыл какое-то отделение рюкзака и вытащил ножны. Когда он вытянул его, я онемела. Это был булат, хотя нет, явно дамаск. Даже в этой полутьме он искренне и сказочно переливался. Да, это серьезно.

— У кого-нибудь ещё были подобные вещи?

Я говорила серьезно и без единой ноты раздражения или неудовольствия. Такие вещи нам здесь не просто нужны, это, как я думаю, наша надежда, на то, что мы сможем здесь выжить. Все трое переглянулись и слово взял Егор:

Я тоже купил примерно такой нож. Но он у меня в рюкзаке был. Ещё хороший набор для рыбалки, с леской. Ещё ремень, на котором викинги носили. Там и кресало, и ложка деревянная, раскрашенная. Ножны тоже были. Телефон.

— Так и есть. Каждая вещь, которая у нас была, превратилась в вещь похожую, что есть в этом времени.

Уже легче.

— Ребята, а еда у нас есть?!

— Малика, на кухне еды полно. Так что сначала переоденьтесь все, чтоб на местных походили, тогда и пойдем.

— Погоди-ка пока с кухней, а вдруг кто-то у нас что-нибудь спросит, а мы ни слова здешнего языка не знаем?

— Ой, я забыл вам сказать, так всё навалилось. Тут такое, как только вы прошли через портал, то у вас всех появились знания здешних языков. Как только услышите хоть одно слово, сразу всё и поймете, и заговорите. А сейчас нам надо дойти до старых покоев. Там, конечно, холодно и сыро, но туда никто не пойдет. Там скоро ремонт будут делать. Там мы и пересидим первые дни. Привыкнуть надо.

— Егор, а куда, точнее, мы попали?

— В замок рыцарей Тевтонского ордена.

Приплыли.

Мы вышли из этой странной комнаты и гуськом направились из подземелий в замок. Егор выполнял роль экскурсовода:

— По легенде, в 5 веке на этом месте, сразу на берегу залива, находилась крепость Хонеде, построенная пруссами. Из крепости хорошо просматривался залив. Очень удобно. Рыцари Тевтонского ордена пришли сюда сделать Пруссию христианской. Когда захватили эту крепость, то сразу стали строить более сильную крепость и даже воздвигли здесь огромное здание Конвента.

— А что такое Конвент?

— Это, Малика, что-то типа парламента в их Ордене. А вот название этой крепости они придумали странное – Бальга. Это означает "Болото".

— Фу. Тут действительно вокруг болота?!

— Зато – это было мощное укрепление. – вступил в полемику (разговор) Тимур.

— Егор, что это за замок, в конце концов. Расскажи, кто тут живет, что тут имеется.

— Тевтонцы замок строили из кирпича и камня, потому как пруссы его сделали деревянным. Потому и потеряли. Здесь есть несколько укрепленных казарм, а в середине площади, их руководители живут. Но это не просто замок. Это конвент, то есть "высокий замок". Вот, поглядите в окно.

Мы поглядели. Хоть окна были из кусочков цветного стекла, но кое-что было видно, почти неплохо. Полнолуние. За спиной зашептал Егор:

— Видите, он окружен форбургом, т.е. "предзамком" с высокими толстыми стенами. Вокруг него ров. Даже если враги пройдут через главные (?) стены, то через форбург с наскоку не перепрыгнешь.

— Хорошие укрепления. – согласился Тимур.

— Во, посмотрите! Какая на вон той стене красивая башенка стоит. смотрит прямо в море. Это комнаты магистра?

— Нет, это не комнаты магистра. – хрюкнул Егор. – Это есть, так сказать, санитарная башня под названием Гданиско. А что? И в туалет сходить, и заодно на море врагов можно поискать.

Малика раскраснелась, а я решила немного раскрепостить обстановку.

— Да, замок действительно хорошо вписан на холме, между заливом и оврагами. Трудно подбираться врагам. Мы осмотрели всё вокруг, надо бы побыстрее найти, где мы могли бы спрятаться, пока тут не осмотримся.

Тимур закрыл окно, а Егор взял сумку Малики. Прислушавшись к тишине, осторожно отправились дальше. Попробуем услышать топот ног рыцарей о каменный пол и лязганье доспехов. А вот круглая каменная лестница.

Мы наконец-то, сели и отдышались. Но тут вступил Тимур:

— Егор, а какой сейчас год, ты знаешь?

— Да. Рыцари часто вспоминают разные истории, ну и то, когда они происходили. Сейчас 1238 год от рождества Христова.

— То есть как это 1238 год?! Ведь замок уже полностью построен?!

— Ну, да. И замок построен, и год 1238. А что?

— Егор, погоди, ты знаешь, кто сейчас здесь магистр?

— Конечно. Это граф Дитрих фон Бернхайм, говорят, очень хороший воин.

Я ничего не понимала. Я не плохо знаю историю, тем более той земли, на которой живу. Я точно знала, что замок "Болото" только в 1250 г., по приказу гроссмейстера Тевтонского ордена, начали превращать деревянный замок в каменный. А я вижу своими глазами, что каменное здание Конвента, буквально нависало над заливом на высоте двадцати пяти метров. Да что Конвент, и все остальные здания были тоже каменные или кирпичные. Так куда мы попали?! Я не стала говорить об этом ребятам, но Тимур внимательно посмотрел на меня, но ничего не сказал. А молча отправился за Егором и Маликой.

Через некоторое время я пришла в себя, и снова спросила Егора как и куда мы идем. Он сразу ответил:

— Нам надо очень тихо пройти Конвент, ну, то, куда мы поднимаемся по этой каменной лестнице. То есть, то самое центральное сооружение с донжоном-башней. Но там же ни жить, ни прятаться мы не можем.

— Согласна.

— В богадельню, где доживают свой век престарелые рыцари, нас тоже не пустят. В лазарет, склады-амбары, в постоялый двор для купцов, в казармы для оруженосцев и наемного войска, точно не пустят. Разве что в данцкер (туалет) или в тюрьму? Наверное, впустят.

Тут даже Тимур улыбнулся, а Малика даже хихикнула тихонько.

— А может тут все же найдутся какие-нибудь хозяйственные постройки, где можно спрятаться?

— Да, тетя Лена, есть. Туда и идем. На замковые деревню и хутор смотрит форбург, я уже говорил, это передовое укрепление, а к нему приставлены обводные стены с галереями, дозорной и двумя оборонительными башнями. Но и вот как эти обводные стены соединяли с форбургом, то там как-то стены эти и выдвинулись вперед. Дополнительные стенки пристроили, но только со стороны моря и замкового двора. И так получилось, что там появилась пустота. Один из каменщиков, вроде как для своих из ватаги, 4 отдельные комнаты сделали. Нормальных окон там нет, но такие маленькие окошечки есть. Но зимой там холодно, вот они и отправились жить в деревню. Сейчас весна, так что переживем. Будем спать вдвоем, так что не замерзнем.

Тимур, видно, что-то хотел сказать, но я перебила:

— Так, мы с Маликой отправляемся наверх. Вы оба – под нами. Потом – пустая, где мы будем кушать, и вещи хранить. Во их сколько. Самый низ – прихожая и ведро-туалет. Выносить будем по очереди и только ночью. Там же и наш Кортес будет обретаться.

— Вот ещё. – Соизволил подать голос этот чудовище. – Я с вами, дамы, буду спать. И теплее, и не пихаетесь.

Два дня мы отсыпались и приходили в себя. Психологический стресс был необыкновенно сильный. Малика часто плакала, Тимур как-то замкнулся в себе. Наконец, я взялась дело, а то вообще тут загнемся. Егор днем постоянно пропадал, эти его колдуны следили, чтоб он отработал каждую краюшку хлеба. Для начала, я заставила и себя, и Тимура с Маликой, узнать все, что было в этой крепости. Мы отсыпались днем, а ночью тихо и осторожно ходили по всему замку, казармами мы не интересовались.

Главным помещением замка был Большой Зал. В наши дни его назвали бы трансформером. Только немного переставить мебель, перегородки, канделябры, полки, и много чего имеющегося, зал превращался в трапезную, или зал суда или Конвента, или совета управляющих комтурством. Иногда зал даже становился спальней, особо после хороших пиров, а то и комнатой отдыха после охоты, турниров и поединков. Мне было видно, как любовно и с выдумкой были расписаны фресками. Было много статуй, были даже римские и греческие. Но, а изображения рыцарских турниров и сражений, были главными расписаны по всем свободных стен. Было много и барельефов, и фамильных рыцарских гербов.

Но ещё меня удивляло. Ведь рыцари давали обет бедности, мол, только о христианам только и печемся. Да, даже и здесь есть лекарня и богадельня. Ладно, там фрески и гербы, понятно. Но на стенах не только Зала и кабинета магистра, но и в жилых комнат, и в коридорах, висели восточные ковры и западные шпалеры. Изделия из золота и серебра хранились в янтарных ларцах и шкафчиках. А сколько было изделий из янтаря! А вещей из кости, с золотом и серебром, и с бронзой. Роскошная серебряная и керамическая посуда. А какие буфеты, украшенных богатой резьбой, стояли возле стен. Ну а очень ценные вещи, необыкновенное оружие и золотые предметы хранились в дорогих сейфах и сундуках, окованных цветным металлом. А как охраняли предметы культа! После каждой торжественной службой все необыкновенно красивые и огромно дорогие предметы культа уносили в сокровищницу Замка. И правильно делали. А то желающих отщипнуть от рыцарских богатств было очень много.

Как бы там у них в ордене хорошо шли дела, но я точно помнила, что в 1240 году будет битва на Неве, а в 1242 году – Ледовое побоище. И как там не оценивали наши (и чужие) ученые, но это произойдет.

И прольется кровь. Очень много. А ещё больше – на востоке. К нам придет Бату-хан.

Может мы им чем-нибудь поможем?! Хотя бы информацией. Только вот как? Наверное, что нужно сделать в первую очередь, это стать здешними жителями. Надо придумать и, естественно, создать такую ситуацию, в которую рыцари поверят. И первое, что нам надо – выучить немецкий язык, причем, именно этого времени. А дальше – будем думать. Сегодня вечером я собрала производственное совещание. Присутствовали все из бывшего будущего. Даже Кортес изволил явиться.

Большие необжитые пространства, непогода, плохие дороги вынуждали рыцарей, особенно зимой, оставаться в замке. Любимым развлечением, жизненной необходимостью рыцарей в это время была охота, турниры и поединки. Им то хорошо, а что нам делать?! Как прокормится?!

— Егор, а как ты тут кормишься?

— Пищу готовят на кухне во дворе замка. В глиняных горшках и оловянных кастрюлях.

— А почему на улице?!

— Малика, ну сама подумай, ведь на открытом огне готовят, одна искра – и сразу пожар. На кухне всё деревянное – столы, лавки, шкафы. Там только режут все, что надо, моют, и на тарелки раскладывают. А чтоб пища не остывала при подаче блюд в трапезную, от кухни шел крытый переход.

— Егор, а ты мог бы нам, пока мы тут устроимся, с этой кухни что-нибудь принести поесть. С утра ничего не ели.

— Конечно можно, теть Лена. Сейчас принесу.

— А как же...

— Не бойтесь. Я туда бегаю по десять раз в день. Каждый колдун ест когда ему захочется.

— Но ты же говорил, что они не очень-то ходят по замку?

— Это так. А повара не дураки, они знают кто тут в подвале сидит, и с колдунами не связываются. Как только прибегу, сразу всё свежее накладывают и ничего не спрашивают. А колдуны наши иногда такое блюдо придумают, что повара аж плачут. Но делают, как могут. Ну, я побежал.

— МЯУ!!! – раздался возмущенный вопль.

Мы все переглянулись, но младшая поросль почему-то промолчала. Пришлось отвечать мне:

— Кортес! Как ты мог подумать, что ты останешься голодным. Просто Егор не знает, что там с молоком есть, колдуны его не заказывали, да Егор?

— При мне – никогда.

— Вот видишь. Егор там что-нибудь придумает, правда.

— Да. Ну я побегу, а то точно без еды останетесь.

И быстро шмыгнул за дверь. Но Кортес всё равно крикнул довольно сильный мяв, так, для напоминания. Я оглядела своих путешественников и решила отвлечь их хоть немного, а то минут через 5 Малика вполне могла пустить слезу. Поэтому и заворчала:

— Так, ребята, вот я смочила платочки, вытрите и лицо, и руки. Они у вас все в пыли. Так, тщательнее, говорю, тщательнее. Вот молодцы. И стол протрите, туда еду будут укладывать. И ещё. Очень прошу. Егорка здесь не виноват, это всё колдуны, вы же сами понимаете. Так что едим, что нашел Егор, и благодарим совершенно искренне. А вот и он.

Тут дверь начала потихоньку открываться, и мы увидели...

Глава 2

Крепость тевтонов.

Мы вышли из этой странной комнаты и гуськом направились из подземелий в замок. Егор выполнял роль экскурсовода:

— По легенде, в 5 веке на этом месте, сразу на берегу залива, находилась крепость Хонеде, построенная пруссами. Из крепости хорошо просматривался залив. Очень удобно. Рыцари Тевтонского ордена пришли сюда сделать Пруссию христианской. Когда захватили эту крепость, то сразу стали строить более сильную крепость и даже воздвигли здесь огромное здание Конвента.

— А что такое Конвент?

— Это, Малика, что-то типа парламента в их Ордене. А вот название этой крепости они придумали странное – Бальга. Это означает "Болото".

— Фу. Тут действительно вокруг болота?!

— Зато – это было мощное укрепление. – вступил в полемику (разговор) Тимур.

— Егор, что это за замок, в конце концов. Расскажи, кто тут живет, что тут имеется.

— Тевтонцы замок строили из кирпича и камня, потому как пруссы его сделали деревянным. Потому и потеряли. Здесь есть несколько укрепленных казарм, а в середине площади, их руководители живут. Но это не просто замок. Это конвент, то есть "высокий замок". Вот, поглядите в окно.

Мы поглядели. Хоть окна были из кусочков цветного стекла, но кое-что было видно, почти неплохо.Полнолуние. За спиной зашептал Егор:

— Видите, он окружен форбургом, т.е. "предзамком" с высокими толстыми стенами. Вокруг него ров. Даже если враги пройдут через главные (?) стены, то через форбург с наскоку не перепрыгнешь.

— Хорошие укрепления. – согласился Тимур.

— Во, посмотрите! Какая на вон той стене красивая башенка стоит и смотрит прямо в море. Это комнаты магистра?

— Нет, это не комнаты магистра. – хрюкнул Егор. – Это есть, так сказать, санитарная башня под названием Гданиско. А что? И в туалет сходить, и заодно на море врагов можно поискать.

Малика раскраснелась, а я решила немного раскрепостить обстановку.

— Да, замок действительно хорошо вписан на холме, между заливом и оврагами. Трудно подбираться врагам. Мы осмотрели всё вокруг, надо бы побыстрее найти, где мы могли бы спрятаться, пока тут не осмотримся.

Тимур закрыл окно, а Егор взял сумку Малики. Прислушавшись к тишине, осторожно отправились дальше.

Попробуем услышать топот ног рыцарей о каменный пол и лязганье доспехов.

А вот и круглая каменная лестница.

Тевтонский замок.

— Егор, а какой сейчас год, ты знаешь?

— Да. Рыцари часто вспоминают разные истории, ну и то, когда они происходили. Сейчас 1237 год от рождества Христова.

— То есть как это 1237 год?! Ведь замок уже полностью построен?!

— Ну, да. И замок построен, и год 1237. А что?

— Егор, погоди, ты знаешь, кто сейчас здесь магистр?

— Конечно. Это граф Дитрих фон Бернхайм, говорят, очень хороший воин.

Я ничего не понимала. Я не плохо знаю историю, тем более той земли, на которой живу. Я точно знала, что замок "Болото" только в 1250 г., по приказу гроссмейстера Тевтонского ордена, начали превращать деревянный замок в каменный. А я вижу своими глазами, что каменное здание Конвента, буквально нависало над заливом на высоте двадцати пяти метров. Да что Конвент, и все остальные здания были тоже каменные или кирпичные. Так куда мы попали?! Я не стала говорить об этом ребятам, но Тимур внимательно посмотрел на меня, но ничего не сказал. А молча отправился за Егором и Маликой.

Через некоторое время я пришла в себя, и снова спросила Егора как и куда мы идем. Он сразу ответил:

— Нам надо очень тихо пройти Конвент, ну, то, куда мы поднимаемся по этой каменной лестнице. То есть, то самое центральное сооружение с донжоном-башней. Но там же ни жить, ни прятаться мы не можем.

— Согласна.

— В богадельню, где доживают свой век престарелые рыцари, нас тоже не пустят. В лазарет, склады-амбары, в постоялый двор для купцов, в казармы для оруженосцев и наемного войска, точно не пустят. Разве что в данцкер (туалет) или в тюрьму? Наверное, впустят.

Тут даже Тимур улыбнулся, а Малика даже хихикнула тихонько.

— А может тут все же найдутся какие-нибудь хозяйственные постройки, где можно спрятаться?

— Да, тетя Лена, есть. Туда и идем. На замковые деревню и хутор смотрит форбург, я уже говорил, это передовое укрепление, а к нему приставлены обводные стены с галереями, дозорной и двумя оборонительными башнями. Но и вот как эти обводные стены соединяли с форбургом, то там как-то стены эти и выдвинулись вперед. Дополнительные стенки пристроили, но только со стороны моря и замкового двора. И так получилось, что там появилась пустота. Один из каменщиков, вроде как для своих из ватаги, 4 отдельные комнаты сделали. Нормальных окон там нет, но такие маленькие окошечки есть. Но зимой там холодно, вот они и отправились жить в деревню. Сейчас весна, так что переживем. Будем спать вдвоем, так что не замерзнем.

Тимур, видно, что-то хотел сказать, но я перебила:

— Так, мы с Маликой отправляемся наверх. Вы оба – жить будете под нами. Потом пустая комната, где мы будем кушать, и вещи хранить. Вот их сколько. Самый низ – прихожая и ведро-туалет. Выносить будем по очереди и только ночью. Там же и наш Кортес будет обретаться.

— Вот ещё. – Соизволил подать голос этот чудовище. – Я с вами, дамы, буду спать. И теплее, и не пихаетесь.

Два дня мы отсыпались и приходили в себя. Психологический стресс был необыкновенно сильный. Малика часто плакала, Тимур как-то замкнулся в себе. Наконец, я взялась дело, а то вообще тут загнемся. Егор днем постоянно пропадал, эти его колдуны следили, чтоб он отработал каждую краюшку хлеба. Для начала, я заставила и себя, и Тимура с Маликой, узнать все, что было в этой крепости. Мы отсыпались днем, а ночью тихо и осторожно ходили по всему замку, казармами мы не интересовались.

Главным помещением замка был Большой Зал. В наши дни его назвали бы трансформером. Только немного переставить мебель, перегородки, канделябры, полки, и много чего имеющегося, зал превращался в трапезную, или зал суда или Конвента, или совета управляющих комтурством. Иногда зал даже становился спальней, особо после хороших пиров, а то и комнатой отдыха после охоты, турниров и поединков. Мне было видно, как любовно и с выдумкой были расписаны фресками. Было много статуй, были даже римские и греческие. Но, а изображения рыцарских турниров и сражений, были главными расписаны по всем свободных стен. Было много и барельефов, и фамильных рыцарских гербов.

Но что ещё меня удивляло. Ведь рыцари давали обет бедности, мол, только о христианах только и печемся. Да, даже и здесь есть лекарня и богадельня имеется. Для христиан, конечно. Ладно, там фрески и гербы, понятно. Но на стенах не только Зала и кабинета магистра, но и в жилых комнат, и в коридорах, висели восточные ковры и западные шпалеры. Изделия из золота и серебра хранились в янтарных ларцах и шкафчиках. А сколько было изделий из янтаря! А вещей из кости, с золотом и серебром, и с бронзой. Роскошная серебряная и керамическая посуда. А какие буфеты, украшенные богатой резьбой, стояли возле стен. Ну а слишком чересчур ценные вещи, необыкновенное оружие и золотые предметы, хранились в дорогих сейфах и сундуках, окованных цветным металлом. А как охраняли предметы религиозного культа! После каждой торжественной службой все необыкновенно красивые и огромно дорогие предметы тевтонов уносили в сокровищницу Замка. И правильно делали. А то желающих отщипнуть от рыцарских богатств было очень много.

Как бы там у них в ордене хорошо не шли дела, но я точно помнила, что в 1240 году будет битва на Неве, а в 1242 году – Ледовое побоище. И как там не оценивали наши (и чужие) ученые, мол, правильно или не правильно наши и их предки действовали, но мы, в меру сил, что-нибудь своим предкам подмогнем, подмогнем. нано это произойдет.

Главное в этой ситуации, по моему мнению, Русь в это время была только что не на последнем издыхании. К нам придет Бату-хан, со своими нукерами. И прольется кровь. Очень много. С западными христианами и не сравнить. На востоке встанет кровавая, красная заря.

Можем ли мы чем-нибудь поможем нашим предкам?! Хотя бы информацией. Не знаю. Но очень хочется это сделать. Ребята, как посмотрели на этот замок, их жителей, особенно рабов. Послушали здешние разговоры, там человеколюбием и за пару миллиметров не пахло. Надо что-то делать, только вот как? Долго разговаривали с ребятами, выдвигали разные версии и предложения, спорили, мирились, но наверняка не знали, правы мы или нет. Видимо, жизнь покажет. Но все высказались, что в первую очередь надо войти в эту жизнь.

Другими словами, нам нужно сделать в первую очередь, так это стать здешними жителями. Надо придумать и, естественно, создать такую ситуацию, и так себя повести, что рыцари поверят, что мы точно здешние, а не мимо проходили. И первое, что нам надо сделать – выучить немецкий язык, причем, именно этого времени, а не далекого будущего. А дальше – уже будем думать, как нам здесь легализоваться. В первую очередь, надо было дать нам паспорт, так сказать. Точнее, здешние всякие Пожалованные грамоты на дворянство и тем более, на титул. А как их добыть?! Сегодня вечером, я собрала производственное совещание на тему, "Как мы должны легализоваться?!". Присутствовали все из бывшего будущего. Даже Кортес изволил явиться.

Думали долго. Первым высказался Тимур:

— Надо найти какую-нибудь жалованную грамоту, ведь нельзя же на совершенно новый и чистый пергамент всё заносить. Тем более, бабуля здесь вроде как давно уже живет.

— А разве женщинам дают такие грамоты? – это Малика.

— Скорее всего, крайне редко и только у высокого дворянства – герцоги там, графы и т.п. Думаю, грамоту о передаче мне по наследству какого-нибудь поместья или даже городка будет достаточно.

— А кто вам это поместье подарит?

— Егор, ну, конечно, мой отец.

— А почему?

— Потому что муж будет гораздо более известен, и его приказы и подарки будут знать многие. Но главное здесь то, что ему все земли были или подарены королем, или пришли по наследству. Там посмотрим. А мой батюшка, Вернер I, ландграф Баттенберга и Витгенштейна тоже не мог мне подарить такие угодья, по той же причине, как и у любого высокопоставленного правителя.

— Тогда как ты подаришь себе поместье или что там, когда и что герцог, и что ландграф своими землями не распоряжаются?!

— Малика, ты забыла ещё один вариант.

— И какой же?!

— У бабули была ещё матушка, вот её и впишем.

Я даже знаю, кто это будет. Это Марта, дочь Фольквина II. Он, как я помню, довольно высокопоставленный, и в свое время получил богатое приданное. Разве отец Марты не мог это сделать? Это и озвучила. Все согласились. Но Егор немного сомневался:

— Конечно, он мог это сделать, Тимур. Но тут ситуация ведь как у герцога Баварии.

— Нет, Егор. Герцог Баварии сейчас на слуху, его знает много людей. А Фольквина II кто сейчас помнит? Он дедушка нашей бабушки, таких людей уже просто нет.

А ведь и правда, отличная версия. Теперь уже можно браться за это серьезное дело. Кажется, наш мозговой штурм выполнил свою задачу. Надо только набрать нужные вещи:

— Егор, тебе серьезное задание. Найди у своих колдунов какой-нибудь старый документ. Если сможешь, хорошо соскобли то что написано. Только умоляю, не возьми какой-нибудь важный документ. Возьми испорченные чернила...

— Бабуля, ты что?! Разве такие важные документы пишут на такой гадости, да ещё и такими помоями?!

— Малика, моя ты умница, ну подумай, сколько лет прошло от того, как якобы написан этот документ. И чернила выцвели, и пергамент потрепался, а то и даже дырки крысы проели, или ещё что-нибудь случилось.

— А ведь и правда!

— А я про что?! Так всё обсудили эту тему, давайте сделаем, раз придумали. А про остальных родственников надо ещё измыслить.

Придется думать.

Начали привыкать к замку. Днем сидели возле окон, чтоб получше выучить язык аборигенов, понять их мысли и поступки, запомнить расположение разных строений. Пищу, например, готовили на кухне во дворе замка. В глиняных горшках и оловянных кастрюлях. Кухню отделяли от жилых зданий и хозяйственных построек, видимо, из соображений пожарной безопасности. От кухни шел крытый переход в трапезную. Чтобы пища не остывала, наверно. Рядом с кухней разместили подземную кладовую и погреб для бочек, мешков из шкур и металлических сосудов. Никогда не знала и не думала, что здесь хранили вино и мед в воловьих пузырях. Там же находились пекарня и пивоварня с сушилками для зерна и чанами для размачивания ячменя. Кстати, хлебные и фуражные запасы, из-за частых неурожаев, были рассчитаны на несколько лет.

Гарнизон замка был довольно большой. Рыцарей было много, даже во время перемирий. Ведь не пошлют магистра, комтура или священников без сопровождения при различных выездах? Так что рыцарей было много, и они не бездельничали. Егор, в связи с его постоянными пробежками и по замку, и по окрестностях, эти колдуны его просто загоняли. Но зато он много узнал из жизни местных аборигенов. Однажды он пришел с одного хутора, специальное козье молоко брал для одного колдуна, так потом нам кое-что рассказал.

В этом хозяйстве орденского хутора было 214 жеребцов, 238 кобыл, 220 жеребят и 390 скаковых и рабочих лошадей. Остальное поголовье состояло из 686 голов крупного рогатого скота, 125 телят, 5126 овец и 1108 свиней. Представляете?! А говорили в средневековье было голодно! Да и остальное движимое и недвижимое имелось. Все их богатства пополнялись, как правило, из военных походов, и, разумеется, грабежей и набегов на соседние земли. Налоги, торговля и дары от заискивающих перед орденом, также пополняли запасы казны.

В зимнюю пору к замку отправлялись крестьяне на санях, в которых везли солому, дрова, мороженную рыбу, шли и погонщики скота со своим стадом. К своим требованиям рыцари относились тоже очень серьезно. Не стеснялись вести торговлю, довольно успешно, со слов Егора. Орден продавал, причем в большом количестве, сукно, религиозные предметы, особенно сделанные из янтаря – четки, кресты, изображения святых. Взамен получали необходимый воск, меха, как всегда из Руси. И оружие, которое франки делали.

В мастерских замка примеряли доспехи, чистили и ремонтировали стальные панцири, точили холодное оружие. При этом, разрабатывали новые виды оружия. Терли порох, смазывали луки и ремни салом. Ремонтировали повозки и оковывали колеса, смолили лодки. В вечернее время двор освещался горящими смоляными бочками. Трудились все.

В замке ежедневно проходили занятия. Рыцари сражались на мечах и секирах. Выполнялись упражнения боя пикой и короткого копья. Закованных в броню воинов сбивали с ног и заставляли самостоятельно быстро встать. Рыцарь в тяжелых доспехах тренировался без помощи садиться на коня. Каждый рыцарь обучался конному делу, тренировал тактику боя в спешенном порядке, проходил тренировки по преодолению крепостного рва и оборонительных стен.

Пехотинцы тоже тренировались. Как правило, обучались работой с алебардой, с копьём, у которого был крюк на древке. Крюк позволял в бою цеплять противника за кольчугу и стаскивать с коня на землю. Егор говорил, что один из рыцарей разработал уникальный прием, когда два кнехта с такой комбинированной алебардой цепляли противника за кольчугу с двух разных сторон и удерживали его. Не составляло никакого труда третьему подойти и ударить по голове удерживаемого дубиной, мечом, ткнуть пикой или просто взять в плен.

Замковая тюрьма.

Буквально через несколько дней мы узнали, что в замке был загон для невольников, которые именно в нем ожидали решение о своей судьбы. Загон никогда не был пустым. Во время походов "в поле" орденские рыцари всегда имели в своих повозках цепи и оковы для будущих пленных.

А вот в замковой тюрьме держали, так сказать, политических противников и государственных преступников. Что интересно, их было не очень много. Скорее всего, проигравшие бароны или даже рыцари ордена. Пока не уверена. А вот простых, не дворян, но богатых и зажиточных людей, брали в плен с удовольствием, виноваты они или нет, дело десятое. Тут целью имело место быть – получение выкупа. А иногда происходил обмен, когда взявших в плен, обменивали уже на своих братьев, вроде как случайно (ну там по пьянке, или не на ту дорогу свернул) попавших в плен. Орденцы искренно считали, что слово "честь" стоило очень дорого и много значило, но только рыцаря – рыцарю. Под это слово знатного пленника могли отпустить на волю с обязательством его возвращения или доставки выкупа. Но это абсолютно не касалось русских схизматиков, то есть, почти варваров.

Простых преступников, воришек, пленных противников в тюрьме не держали. Их наказывали штрафом, увечьем или убивали. Вот сегодня такое должно случиться. Почти в середине двора стояла каменная виселица. Перед ней красовался замковый палач. У него была довольно странная униформа: кафтан из невыделанной буйволовой кожи с красным поясом, и полузакрытый зубчатый колпак, спускавшийся на плечи. В этот день казнили прусскую колдунью. Она даже и не пыталась просить милосердия, в рыцарских орденах язычников никогда не выпускают. Их доля – только смерть. Мы посмотрели начало, так сказать, заседание суда, и быстро спрятались в наших хоромах. Мало ли кто нас заметит. Ведь мы не смогли бы выглядеть как здешние радостные товарищи.

Мы уже хорошо знали замок и окрестности, выучили старо-немецкий язык. В свое время мы говорили об этом. Так что можно было подумывать выходить на волю. Не сидеть же в этой башне все 3 года?!

Что делать?!

Мы собрались на очередное заседание. Фактически, сегодня мы примем судьбоносное решение.

— Егор, ты сейчас у нас самый главный работник. В том смысле, что ты можешь свободно ходить по замку. Ребята, как вы считаете, что надо сделать в первую очередь?

— А мы будем жить здесь?

— Да, Тимур. Мы не ведаем куда нам надо ехать, и когда можно уехать отсюда, к кому – мы не знаем, сам понимаешь.

— Значит, надо нормально здесь всё обустроить. Так жить нельзя.

— Нет, Малика. Мы будем жить в замке, но не в этих норах. Мы не можем прятаться здесь все 3 года. Или ты собираешься жить здесь всю жизнь?

— Да что ты говоришь, бабуля! Конечно, нет!

— Но для этого нужно знать здешний язык и письменность. Егор, как ты так быстро всё это изучил?

— У колдунов есть такой магический обруч. Его одевают на человека, и вслух говорят обручу, чтоб он должен научить, этого человека такому-то языку, или письменности, или ремеслу. Ему даешь задание – он это сделает.

Я немного подумала, что это очень хорошая вещь, жаль нельзя её украсть навсегда. Стоп. Надо выяснить, каков КПД[i] этого девайса:

— А как он работает? Я имею ввиду, сколько человек может обслужить? Сколько информации может внести и какой?

— Довольно просто, я раз видел, как колдуны человек 40 так обработали. Немецкий язык для крестьян вносили. А одному важному такому мужчине арабский язык, причем полный, внесли. Наверное, шпиона к арабам отправляли.

— Тогда давайте серьезно планировать и осуществлять наши дела. Самые первые и самые насущные. Какие, как вам кажется, самые важные для нас?

Спорили мы долго, но всё же пришли почти к единому мнению. Самые первые и главнейшие были:

– Сделать себя дворянами.

Вот так вот. Тимур и Малика сразу же видны для всех, как брат и сестра, да и я как-то на них немного похожа, то есть, они на меня. К тому же, я не выглядела средневековой крестьянкой, с таким-то маникюром и кожей – без оспин и всяких болячек. Да и ребята тоже городскими детьми были. К сожалению, Егора уже нельзя назвать моим сыном или там внуком. Он уже представился неизвестно кем, потому как ничего не помнит. Колдуны знали, что он из другого мира. Так что подумали, что на него портал так сработал. Всякое бывает, тем более парень вроде как что-то вспоминает, хоть и медленно. Поэтому и прощают всякие нестыковки, даже довольны, вдруг что интересное вспомнит. Но что-нибудь придумаем и в этом случае.

– Нарисовать документы, подтверждающие наше дворянство.

Это я взяла на себя, только попросила пергамент и чернила. Писать я могу и красиво, и без ошибок. Только попросила Егора принести сюда этот артефакт, благо им редко пользуются. Принес. Ну, с таким-то золотым пером чего только не напишешь. Все наши документы будут лучше здешних, настоящих, как у того самого Попандопуло[ii].

– Пошить соответствующую одежду для нас.

Егор сказал, что знает, где пошивочные мастерские, так что всё сделаем. Тем более, он видел у колдунов и пошивочный артефакт. Тогда и за день справимся. За этим проследит Малика, она отлично разбирается в таких вещах. Да и Егор расскажет ей про здешнюю моду. Только материалу надо набрать, хорошего, достойного дворянской семьи.

– Выучить наизусть всех королей и императоров главных королевств, имена Пап, которые вставали на Святой престол Римской католической церкви, главных или очень известных архиепископов и всяких епископов. И все известные европейские династии. И все города Германии, плюс столицы основных европейских держав. Ну и, разумеется, их короли, королевы, принцы, принцессы и, главное, кто там по-настоящему королевством распоряжается.

Господи, если бы не артефакт колдунов – никогда мы это не смогли. Ну и спалились бы на раз-два. И последнее.

– Придумать свой род, свое место жительства, свою историю, в которой говориться – как мы здесь появились.

Вот мы и занялись серьезной работой. Нам здесь 3 года жить. Если получится. Такой вот была повседневная жизнь замка Бальга. В полночь сторожевой колокол подавал сигнал братьям на молитву. Они шли в церковь, как положено. На башнях стража окриками удостоверялась, всё ли в порядке, так сказать, проявляла бдительность. Да, пора спать.

Завтра мы начинаем операцию "Вы?"

[i]- Коэффициент полезного действия.

[ii] - Герой из к/ф "Свадьба в Малиновке".

Глава 3

Охота.

Ещё на первых лучах рассвета, мы, переодевшись в крестьянах, и усевшись на что-то, напоминающую современную нам телегу, выехали из ворот замка. Предлог – сбор грибов. Лисички уже появились. Нормальная картина – женщина и двое пацанов. Малику мы спрятали под корзинами, мало ли. Мы уже несколько дней спорили, как мы выйдем на свет. Но наконец, мы все почти переругались, но всё же выработали план. Потом, однажды вечером, Егор каким-то образом, взял какую-то штуку у своих колдунов, которая могла, как я поняла, отводить глаз. Вот мы и отвели страже у швейных мастерских. Зашли, набрали нужной нам материи, ниток, шнурков, тесьмы, иголок, хотя последние брать не стоило, слишком толстые. Вообще называть их иголками – это врать самим себе. Шило это, а не иголка. Но нам смертельно необходимо сшить себе платья, как женские, так и мужские. И это было очень важно.

В это время аристократы, тем более женщины, одевались в дорогие ткани, такие как шёлк, атлас, парча. Было введено ограничение на ношение золотой одежды и из пурпурного шёлка всем подданным, кроме членов королевской семьи. А тут в мастерской оказался небольшой кусок пурпурного шелка. Я взяла кусочек шелка пурпурного цвета. И это – почти преступление. Наряды, которые носили знать и богатые торговцы, была изящной и украшенной драгоценностями. Также отличались и рукава. На одеяниях рыцарей был изображён их фамильный герб. Но в этом жутком Средневековье в одежде наличествовали простые формы. Платья были широкими, с вышитым подолом. Это было бы проблемой, так как я могла шить, но не вышивать. А вот Малика это умела. Линии платьев были прямыми. Все тело должно быть наглухо закрыто. Только запястья и лицо выставлялось на обозрение. К платью была приспособлена туника.

Замужние женщины носили плотные головные уборы и сетки на волосах. Мне накидку юной девушки ну никак нельзя одеть, засмеют. Тут мне Тимур помог, сделал из серебряной проволоки сетку для волос. Под ней была нечто легкого платка, волосы я заплела в косу. Нормально. Верхнюю одежду сшила из хорошей шерсти, ведь в дорогу идем. Впервые кроеная одежда появилась на Востоке. Однако западная Европа научилась кроить материал совсем недавно. Теперь появилась трехшовная одежда. Это когда у платья – есть 2 боковых и 1 средний шов на спине. Наличие этих швов позволяло подгонять по фигуре верхнюю часть лифа. Тогда нижняя часть, нечто вроде юбки, при этом вставляла треугольные клинья от линии бедра. И так расширяла подол платья. Для соединения вырезов, что были на уровне талии с боков, использовалась шнуровка. Кто как худой или наоборот. Так что мы подготовились довольно основательно к нашему появлению в замке Бальга.

Наше появление.

В здешних окрестных лесах водились кабаны, зубры, медведи, туры, олени, лоси, лисы, волки и зайцы. На звериные облавы собирали сотни загонщиков. Охота была не только развлечением и массовым убоем животных. Кормить большое количество обитателей замка, не истощая его запасов можно было только с помощью охотничьих добыч. Поэтому довольно часто рыцари выезжали на охоту. Но в этом замке не было больших свор охотничьих собак. Недавно, можно сказать, в этот замок заселились. Так что сами, сами. Мы забрались в лес довольно от дороги. Надо было спокойно и тщательно переодеться, и погрузиться в ... карету, точнее – возок.

М-да. Этот возок, который Егор с огромными трудностями нашел на замковом хуторе, когда-то на нем ездил здешний лекарь. Его вез всего лишь один коняга, больше и не надо. Эта, так сказать, карета была совершенно не похожа ни какую карету, которые я видела в кино и в музеях. Скорее всего, это была некая повозка, как наиболее общее собирательное название различных транспортных средств, приводимых в движение мускульной силой животных, вне зависимости от особенностей конструкции, области и целей применения. Да, где-то так.

Довольно четко было видно, что в неё можно запихнуть 2-3 человека и пару сумок или мешков, всё остальное – только на колени пассажиров. Хорошо, что мы не были обременены тяжелой поклажей. Наверное, крепкий ящик из палок, к которым каким-то чудом привязали какую-то шкуру, чтоб она выдавала себя за потолок этой кареты. Она стояла на двух колесах (потому как одноосная), хотя было бы лучше поставить её на полозья. Почти похожий на карету "ящик", балансирующий на двух шестах, передние и задние концы которых были прикреплены к сбруям лошадей, которых обучили ходить с одинаковой скоростью. Спасибо этим добрым людям, кто бы они ни были. Егор как можно лучше замаскировал его разными мехами, что бы он хоть немного смотрелся как карета баронессы, а не дорожной попрошайкой. Он предусмотрел всё.

В это время особого прогресса в путешествиях не было. По суше надо тащиться пешком, если дворянин, тогда езжай верхом или на повозке. Примерно такой, как у меня. Как повезем свой багаж? Скорее всего, упакуем вещи в мешки и перебросим их через спины двух мулов. Всё. Именно так и путешествовали дамы.

Мы разместились в этой "карете". Переодетый кучером Егор (даже небольшую бороденку приклеил) сел спереди нашей колымаги, и взялся за вожжи. Начиналась самая главная часть нашего представления. Мы были готовы, нанятые статисты – тоже, и скоро появятся зрители. Очень серьезные, основательные и чрезвычайно опасные. Именно здесь и будет развертываться наша комедия, которая может стать и трагедией.

Дело в том, что недалеко от замка было небольшое поместье, в котором жил бывший пфлегер, т.е. управляющий, замка. Кстати, построенное на его деньги. Все знали, что он довольно болен и поэтому написал своей младший сестре, чтоб она приехала к нему. Фридер фон Келлер (в переводе – Спокойный фон Убежище), именно так переводились его имя и фамилия, получил ответное письмо, в котором говорилось, что она с удовольствием приедет к нему, так как её двоюродные племянники остались сиротами. Фридер фон Келлер был счастлив. Так как он по законом ордена не мог жениться и обзавести потомство, а теперь он мог отдать поместье своему племяннику. В роли которого должен станет Тимур.

Мы не боялись его разоблачения. Потому что фон Келлер три дня как скончался. И этому была причина. Новый управляющий решил прикарманить такое хорошо устроенное поместье. Только вот, не в то время он начал обогащаться. Поместье было под контролем. Дело в том, что у каждого рыцаря было несколько слуг, а у такого важного рыцаря их было почти 40 человек. И все они были из той местности где родился Фридер. Это была, фактически, сплоченная военная семья. Да, они были не молоды, за некоторыми исключениями, но были крепки, хорошо вооружены, отлично обучены как воевать, так и вести хозяйство. И весь отряд истово ненавидел этого Бодэн фон Эссер, что означало (Земля, Почва фон Едок). Кто и как только не изгалялся над его именами и фамилией. Совершенно не подходящие имя и фамилия для рыцаря Тевтонского ордена.

Но не за это его ненавидели. Все знали, что на той охоте, несколько оруженосцев, случайно спрятались в буреломе, чтоб не бегать за каждым зайцем, видели, как он пустил стрелу прямо в спину фон Келлера. И тут же сбежал. Да и оруженосцы тоже сиганули в разные стороны, заверив друг друга, что никому и никогда ничего не скажут. Но на их беду, там был слуга, которого в свое время спас Фридер. Вот он и рассказал рыцарю Трей фон Гагену (Верность фон Крепость) как погиб их предводитель и хозяин. Так что фон Гагену было всё равно, кто приедет в поместье, лишь бы оно не досталось фон Эссеру. И когда пришло письмо, буквально в тот же день, как состоялась большая охота. Типа такой:

Рога трубят, рога трубят, И птицы щебечут в лесу, А Гарри Восьмой с охоты домой Везет королеве лису[i].

Мы стояли, полностью экипированные и ждали, когда можно было бы спасаться от разбойников. Таковыми считались несколько парней, кое как сидят на лошадях и вроде как гонятся за нами. Наконец мы увидели в бинокль, что Бодэн фон Эссер начал выбираться из чащи. Егор ударил нашу бедную лошадь, и вырвался на простор дороги. Я с Маликой истово визжали, Тимур кричал нечто грозное и размахивал шпагой. Я, в добавок к визгу, орала, что на нас напали разбойники, и что мы, родичи фон Келлера, и громко просила нас защитить. Рыцари особенно не кидались нас защищать. А вот фон Эссер услышал наши крики, ринулся к нам. Но ему не повезло. Из леса выходил со своими воинами фон Гаген. Как только он услышал, что я родственница его мертвого хозяина, то сразу же помчался к нам, схватил за уздечку и остановил коняшку. Егора на облучке уже не было. Он уже бежал короткой дорогой в замок. Нет, на нас никто не нападал, каждый занимался своим делом. Но фон Гаген со товарищами от нас не отходили. Я повалилась на сиденье в позе умирающей, и попросила учтивого рыцаря довести как-нибудь до дома моего родича, к которому я приехала. Что он и сделал.

Когда мы приехали, я сразу же сказалась больной, как, впрочем, и Малика. Пока распрягали лошадь, вытаскивали мешки и корзины, она решила прейти в себя. И занеся мне ковш воды из реки, который я использовала для того, чтобы немного освежиться, а не пить эту грязную воду. Вода питьевая у меня была в бутылки из-под кваса.

К нам пришли посыльные из замка, но я их отправила назад, под предлогом моей усталости и стресса, а также из-за нападения разбойников. И тихо так, спокойно, внушила Трею фон Гагену, что разбойники были какие-то непонятные. К тому же мы прошли много дорог, и никто на нас не нападал, ведь мы благоразумно ехали только днем. К тому же, эти разбойники появились так близко к замку самих тамплиеров! Как так можно! Я обязательно сообщу об этом самого комтуру! Но тут вышел на сцену Трей фон Гаген. Он четко рассказал, какие тут странные дела творятся. И попросил, пока промолчать. Такие вещи можно сказать в нужную минуту, а её, эту самую минуту, узнать довольно тяжело. Я с ним полностью согласилась. И в этот момент я увидела кое-что интересное.

Открылась калитка, и во двор вошли два рыцаря с четырьмя оруженосцами. И с очень надменными видом лица. У обоих. Не успели они сказать и слова, как на крыльцо вышла Малика. Местные жители, даже воины, были довольно маленького роста, а Тимур и Малика пошли в папину родню. Высокие, стройные, тренированные. Малика и плавать, и на велосипеде кататься, и на ксилофоне играть, и на коньках фигурное катание знает, и в волейбол играет. Но этого было мало. Рыцари были ростом до её плеч, ну или до середины шеи. Тут сложно сказать. Спасало их немного только то ведро, которое они надели на голову ради знакомства с нами. Малика с интересом, но и с неким удивлением, разглядывала этих полу-рыцарей. Видимо, в своих девичьих мечтах она рыцарей видела в другом свете и, главное, в более крупном и высоком варианте. Но тут уж ничего не сделаешь, в это время люди, даже рыцари, были не очень высокие. Но драться они умели.

Наконец, Малика ещё раз окинула взглядом этих посланцев доброй воли (от местного магистра Тевтонского ордена), развернулась к ним спиной и ушла на кухню. Я ей дала задание проверить, как тут пищу готовят, и, заодно, научить руки мыть и посуду тоже. Я представилась рыцарям, но видно они не очень прислушивались к моим словам, потому как оба их ведра на голове, с просмотровым окном были направлены на кухню. Я покашляла. Они всё равно смотрели на кухню. Может всё-таки голодные? Ещё раз покашляла. Мимо. Наконец громко и четко спросила, как их зовут. Тут они, кажется, пришли в себя, представились, но не поворачивая головы от кухни:

— Стром фон Эбер (Течение фон Кабан), рыцарь Тевтонского Ордена.

— Оскар фон Ранк (Божье копье фон Гибкий), рыцарь Тевтонского Ордена.

Тут эти славные рыцари попросили водицы попить, я было, открыла рот, чтобы принесли кубки с водой, но эти рыцари слаженно, как на параде, в ногу, отправились пить воду прямо на кухню.

Мне было интересно, через сколько минут... Но тут с кухни раздался довольно уверенный и грозный окрик, потом что-то железное ударило об железо, потом кто-то или что-то завизжал, из двери вывалились три поваренка, за ними слуга, который приносит дрова, потом две посудомойки и, наконец, рыцари Тевтонского Ордена. Оба уже были без головных уборов, но с "фонарями". У Строма был у левого глаза, а у Оскара – у правого. Мне было интересно, что они дальше будут делать.

Они строем и в ногу, подошли ко мне.

— Мы извиняемся, что не представились раньше и исправляем эту чудовищную ошибку. Меня зовут Оскар фон Ранк, рыцарь Тевтонского Ордена. А это – мой друг, Стром фон Эбер, рыцарь Тевтонского Ордена. Как вам угодно представится?

— Кратко. Я баронесса Алина фон Арло (Скала), двоюродная сестра Фридера фон Келлер, бывшего управляющего этого прекрасного Замка. Здесь со мной, мои внуки, а, вот и они. Так что, представляю вам моего внука, Тимур (Железный) фон Арло и мою внучку Малика (Царица) фон Арло.

Вообще-то, значение этого имени Арло, более широкое. Точный смысл этого слова – "Скала, которая не дает врагам проникнуть в общину". Интересные нам придумал Егор имена.

— Мы только что приехали в этот край, по приглашению моего кузена, и вдруг узнаю, что он скоропостижно скончался. Прямо так, можно сказать, в самом Замке. Очень интересно. В связи с такими обстоятельствами, мне придется задержаться с визитами в Замок. Мы должны прийти в себя, отдохнуть, привести себя и дом в порядок. Оказывается, его пытались обокрасть. Сразу после кончины. Надеюсь, вы четко изложите мои слова комтуру. О возможности и времени визита я сообщу. Всего хорошего.

Я сразу заметила, что Кортес быстро, за спиной этих рыцарей, перепрыгнул забор (что ему эти огромные стены!) и где-то пропал. По моим ощущениям, он пошел на разведку. Даже я, совершенно мирная женщина, понимала, что с этими рыцарями что-то не то. Нет, они не подозревали меня как жительницу России, да ещё и третьего тысячелетия. Наоборот, они, судя по всему, считали нас именно правоверными немцами и, что самое главное, наследниками этого отличного (по их меркам) поместья. Но за него я буду драться как львица, нам здесь три года где-то надо жить, не в хижине же, или в том пустом проходе между стен. Тем более, фон Гаген с его ветеранами, был явно за нас. Ладно, посмотрим.

Видимо, с этими тевтонами редко так разговаривали, поэтому рыцари просто низко поклонились, переглянулись, повернулись как по команде "Кругом!" и, четко печатая шаг отправились в замок. Я облегченно вздохнула. Нервы – ни к черту. И только сейчас увидела, что Трей фон Гаген, бывший соратник и главный помощник нашего, так сказать, кузена, не только близко стоит к нашей компании. Но и как-то интересно расставил своих ветеранов. И по их лицах явно читалось огромное удивление. Я сначала даже не поняла, с чего бы это? Но фон Гаген объяснил всё четко и бескомпромиссно:

— Какая у вас замечательная внучка!!!

Я аж поперхнулась. Нет, Малика девочка весьма симпатичная, но ещё подросток, который ещё не вошел в пору своего цветения. К тому же, между мальчиками говоря, характер у неё очень крутой. Спорить с ней спокойно могла только я. И тут такой ажиотаж. Но видимо, её сила (как воли, так и мускулов) произвела на рыцарей и всех, кто здесь находился, очень и очень огромное впечатление. Так что я отправила её на кухню, ужин надо готовить, еда спешки не терпит. И вот тут снова сюрприз.

По дороге шел Егор. Он не спешил, и по сторонам не оглядывался. Но, кажется, за обстановкой следил очень внимательно. Я тут же встряла:

— А что это за мальчик? И лицо такое – сосредоточенное, и одет не понятно.

— Это служка наших, к-хм, ну, тут как, в общем, какие-то уж больно ученые люди, они тут за звездами следят.

— А зачем они за ними следят? Они же к небу прикреплены, не убегут?!

— Да я сам не знаю, зачем. И вы правы, моя госпожа, эти звезды никому не мешают и никому не нужны. Но что-то полезное же они делают, раз комтур их содержит.

— Зря, зря тратить деньги на каких-то... А мальчик что?

— Да на посылках. Они не любят выходить к людям.

— Понятно. Эй, парень! Подойди сюда!

Трей фон Гаген чуть не упал, хотя и стоял довольно уверенно. Но я не обратила на него внимания. Зато Егор подошел без всяких ужимок и недовольного ворчания.

— Слушаю, госпожа.

— Тут такое дело, молодой человек. Мы только приехали, никого здесь не знаем, но вот этот господин говорит, что ты у знатных ученых работаешь.

— Это так?

— Да, госпожа.

— Тогда попросите у них хорошей мази, или там какой настой, чтоб раны залечить. Они не страшные, но их много. Я заплачу.

— Я обязательно передам, госпожа.

— Ну и отлично. Буду тебя ждать к обеду, заодно и покормлю. Мальчики, когда растут, всегда хотят есть. Я завтра плов сварю, очень вкусная еда, поверь мне.

— Разумеется, госпожа. Буду к обеду.

И, не теряя своей гордости как слуге колдунов, спокойно пошел дальше. Все во дворе смотрели на меня как на героя. Пришлось пояснять:

— Ну что смотрите?! Да меня сам Генрих VII Гогенштауфен побаивался.

— Вы говорите о старшем сыне императора Фридрихе II?

— Конечно, а ещё о ком? К тому же сам могущественный Людвиг I, герцог Баварии, тоже пытался уйти в другие двери, как только видел меня. А как вы думаете? Ему дали поручение учить и воспитывать Фридриха, а сами делали не знаю что. Вот и говорила, что думала.

— Вы знакомы с герцогом Баварским?!

— Это он со мной знаком. Представляете, ему дали фактическую власть в стране, чтоб он учил и воспитывал принца Генриха, а он совершенно им не занимался. В результате Генрих вырос порочным и распущенным, большую часть времени он проводил в обществе собутыльников, любовниц, охотников и миннезингеров, не занимаясь государственными делами.

— Вот как оно было, а мы-то, что думали-то.

— А что тут думать-то?! Вы знаете, что было с его женитьбой?!

— Нет, конечно.

— Сейчас расскажу.

Тут я удобно уселась, протянула серебряный бокал, мне налили белого вина. Я судорожно вспоминала, что там было с этим Генрихом. Мне надо было как-то заставить всех присутствующих, что я хорошо знаю королевский двор. Наверняка, всё, что я расскажу, будет передано всем остальным здешним рыцарям. Так что надо напрячь память, и я вспомнила, что там произошло. Видимо, портал мне память полечил. Тут ведь как. Если ты никогда не читала и не слышала о чем-то, то хоть ходить по порталу и днем, и ночью, но ничего не расскажешь. А вот если ты читал или слышал, то да. Я ведь историко-филологический закончила, а там мы проходили с миллиона от нашей эры, так что про Генриха VII нам точно рассказывали.

— Вот, например, история женитьбы Генриха. Сначала он был помолвлен с Агнессой Чешской, очень хорошая партия. Сколько серебра есть в из горах! Очень богатая невеста. Но Энгельберт воспротивился этому браку, желая женить короля на дочери английского короля Джона.

— А кто такой король Джон, госпожа?

— Никто. Самый худший правитель Англии. Как она смогла остаться, как страна, не понимаю. Так вот. Так вот, по настоянию отца Генрих женился на Маргарите, дочери австрийского герцога Леопольда. А она, между прочим, была старше своего мужа на 8 лет. Да ещё и приданное не получил. Наверняка, его воспитатели всё себе заграбастали. Как я над ней издевалась, как издевалась. Не скрою, но ко мне Генрих относился хорошо, и мужа мне нашел.

— Вы так и остались при дворе?

— Нет. После свадьбы мы с мужем уехали в свой замок. Он и так захирел без хозяина. Но управляющий от меня не ушел, нет, не ушел. Я из него всё вытрясла.

— А как муж? Он у меня как правило, был на войне. И как правило, привозил неплохую добычу. Но давайте перейдем к здешним делам... но сначала пообедаем, а то в дороге разве чего вкусного приготовишь?

Вечером, после ужина, я предложила пройти на обрыв, который довольно большой петлей окружает река. Надо будет понять, что здесь происходит, и как нам тут придется выживать. Мы разожгли костер, расселись вокруг огня и немного отдали должное окружающего миру. Бросили в костер краюшку хлеба, плеснули немного вина, вроде как жертва. Посидели, помолчали. Рыцари тоже не воспротивились. Встала Луна, звезды рассыпались по небосклону. И тут все ощутимо вздрогнули:

— Уважаемая госпожа! Я принес вам эту мазь, она очень хорошо лечит раны.

— А, это ты! Спасибо за лекарство. Садись, вот кусочки курицы уже поспели, угощайся.

Так, прибежал Егор, в мы об этой встречи не договаривались. Вот как Тимур подобрался, брови хмурит, что-то, видимо его волнует. Хорошо, что Малика, занятая готовкой, не обратила внимание на его приход. Ведь могла и спросить, типа: чего пришел, ведь не договаривались? Егор это понимает и сразу же юркнул за мою спину с той стороны, где сидел Тимур.

— Спасибо, уважаемая госпожа. Вам просил передать управляющий замка, что после завтра, в воскресенье, вас будут ждать к мессе[ii].

— Обязательно будем. А пока посидим, отдохнем. И послушаем, что нам расскажет Трей фон Гаген, человек верности и чести. Прошу вас, расскажите что произошло с моим кузеном[iii].

Да, история была неприглядная. Мой, так сказать, кузен, был довольно порядочным человеком, если не считать здешних феодалов с их заморочками. Мол, мы самые-самые, а все вокруг – вообще не люди. Особенно пруссы, и особенно – язычники. Русских к ним тоже иногда приравнивать стали, почти, хоть они и христиане. А Фридер фон Келлер, будучи управляющим Замком Тевтонского Ордена, относился к местным жителям довольно хорошо. И вокруг замка никаких восстаний и мелких пакостей от местных жителей не было.

Но у фон Келлера были серьезные недостатки: он был стар и выглядел на все свои года, поэтому был немного суетлив, везде заглядывал, мол, что тут делается? К тому же был довольно скуп, молодым рыцарям лишнего бочонка никогда не даст. Он вообще не любил пьянок, а на тренировках считал, кто не приходит на занятия. Да много чего такого за ним возилось. И вот, из-за этих мелких недостатков его недолюбливали многие рыцари, особенно молодые, как уже говорилось. И именно этими недостатками воспользовался Бодэн фон Эссер, имя которого можно было перевести как " Земля, Почва фон Едо́к". Конечно все знали, что такими именами даже самые захудалые дворяне не называли своих детей, а уж про фамилию – и не говорить. Какой рыцарь так себя назовет на поле боя?! Засмеют. Потому этот Бодэн всегда работал по хозяйственной части и на боевые подвиги не напрашивался. Поэтому даже молодые рыцари не пытались заменить очень знатного воина, пусть и в прошлом, каким-то прощелыгой. Но тут он немного замешкался:

— Господин Келлер был тогда дома и я, случайно...

— Да, я понимаю, конечно, случайно.

— Да, так вот, это было неделю назад, поздно вечером, я уже всю охрану проверил, и хотел доложить хозяину. А посланцем был тот самый Стром фон Эбер, что сегодня со своим дружком приходил.

Вот тут я действительно удивилась.

— Вот как? И для чего он приходил? Только пригласить на мессу и всё?! Для этого можно и простого посыльного достаточно.

— Разумеется, госпожа. Но ему и его другу было, как мне кажется, дано какое-то поручение, но тут их Малика отвлекла.

— И ничего я не отвлекала! И не говорила ничего такого! Они полезли никуда не надо, а я что?! Молчать должна?!

— Нет, нет, моя хорошая, ты всё сделала правильно, а то ходят тут всякие... Стром, продолжайте ваш рассказ. Хм, вы не против, если я буду называть вас по имени?

— Разумеется, госпожа, это для меня честь. Так вот. Я действительно случайно услышал, что говорил посланец. Вроде ничего такого. Мол, он принес Фридеру фон Келлеру записку за подписью Магистра, что необходимо отправиться в Кенигсберг. Мол…

Тут фон Гаген замолчал, чувствовалось, что ему тяжело говорить. Но мы тихо сидели и ждали продолжения рассказа. Наконец, он пришел в себя и продолжил рассказ:

— Вроде как Римский папа Григорий прислал буллу нашему Ордену, что мол, разрешает нам завоевать Пруссию и взять её под нашу руку. Это была действительно важная задача.

Но тут вступил Тимур:

— А правда, что Папа уточнил, что это разрешил, но только при условии, что третья часть этих земель будет передана церкви?

Фон Гаген аж вздрогнул и дико оглянулся на Тимура. Я за это время показала ему кулак и потрясла им довольно интенсивно. Малика хихикнула, а Егор спрятал лицо в коленях. Ну вот интересно всё парню, вот он и разные книги читает, и всё интересное запоминает. Это я про Тимура. Но сейчас он можем вспомнить такое, что нас сразу на костер потащат. И ведь предупреждала. Тут фон Гаген повернулся ко мне лицом, на котором был написан большой знак вопроса:

— Фон Гаген, ну что вы удивляетесь. Я же говорила, что знаю многих феодалов и даже герцогов и пару королей. И, разумеется, я немного знакома с Папским легатом Вильгельмом фон Моденом. Он и повезет, как мне говорили, некий документ здешнему магистру.

— Вот как...

А в это время ко мне подполз Кортес и тихо промурчал, что только что подползли те два рыцари, которые сегодня приходили, улеглись недалеко, в траве, и стали слушать. Ну, тут ничего не поделаешь. Если их, так сказать, взять на "горячем", будет только скандал и не в нашу пользу. А вот вбросить некие нужные нам сведения для них – это будет неплохо. Поэтому я, погладив кота, снова повернулась к фон Гагену:

— Трей, тут ведь какая загадка имеется. Там действительно идет спор о земле, но я просто женщина, и не понимаю все эти дела. – фон Гаген как-то скептически глянул на меня. Но промолчал, молодец. – Но, когда я уезжала сюда, фон Моден только ехал в Рим, чтобы взять окончательный вариант письма. И, по его словам, это было написано то, о чем проболтался Тимур. Так откуда он, этот самый тогда ещё даже не управляющий замка, всё это знает?!

— Вот это я сказать не могу, моя госпожа.

Я в это время шепотом и быстро спросила Егора:

— Ты что-нибудь знаешь об этом?

— Нет.

— Тогда завтра слушай, внимай, даже стены прослушивай. Думаю, разговоры об этом будут у многих.

— Хорошо, тётя Лена.

— Алина! Алина, Егор!

— А я как сказал?! Алина.

[i] - С.Я.Маршак.

[ii] - Ме́сса (лат. Missa — «отпуст», «послание», «назначение», «миссия» и др.) — (у православных – обедня) основная литургическая служба в латинском обряде Римско-католической церкви. Состоит из начальных обрядов, Литургии Слова, Евхаристической Литургии и заключительных обрядов. Во время Евхаристической Литургии, согласно учению церкви, происходит пресуществление: хлеб и вино становятся Телом и Кровью Иисуса Христа.

[iii] Кузен – в Европе называют двоюродных братьев.

Глава 4

Не романтика, а эпоха страданий.

Католическая месса по воскресеньям начинается в 7 часов утра. Хорошо, что в 6 утра бьет колокол церкви, еле встали. Хотя здесь вообще встают рано, как только появится солнечный луч. Понятно же, электричества-то нет. А мы с нашими привычками смотреть телик, читать книгу, гулять с друзьями.

Эпоха рыцарей – это время страданий и лишений. Точно говорю, хоть всего здесь мы только пару дней. Засухи, неурожаи, суровые зимы – вызывали голод, от которого вымирали целыми деревнями. Рыцарские хроники сообщают о множествах болезней, как правило превращались в страшные эпидемии, в первую очередь от чумы. Понятно, скученность городов и даже деревень. Это не наши российские просторы. Кстати, в те времена, ещё до того, как высокородная знать начала покупать на Востоке кошек, на Руси крыс и мышей ловили домашние ласки и ужи. Сильные эпидемии уничтожали каждого четвертого человека в Европе. Раза два-три в столетие. Для меня, в своё время, стало диким откровением, что противопоставление эпидемии чумы от разносчиков заболевания, была трещотка. Не вру. Деревянное приспособление, с помощью которого подавался характерный сигнал. Закутанный в глухой плащ человек, ходил и трещал. Здоровые люди, услышав этот звук, разбегались кто куда.

К чему это я? Ибо в первую очередь, надо создать чистоту и порядок в нашем новом жилище. Думаю, Малика с этим справится. Она с детства была хозяйственной и аккуратной, к тому же может и взрослого заставить сделать, что что ей надобно. Но сегодня – особый день. Мы идем на мессу, о которой мы ничего не знаем. Первое. Там много людей и некоторые из них больные, тут и к гадалке не ходить. Так что я намазала под носом каждого из нас "звездочкой", всё же кое-какая защита. Перед входом помажем эфирным маслом эвкалипта, это хороший уничтожитель всяких зараз. Да и запах приятный, в отличии у соседей.

Второе. Надо по быстренькому хоть что-то узнать, как там всё происходит. Это я про то, там надо делать и говорить. Я и в русские храмы ходила, как правило, на экскурсии. Нравилась мне их чистота и высота. А тут католики. Мне говорили, что разница служб большая. У нас священники говорят на русском, всё понятно даже если и что-то по старославянски скажут. А здесь – только латынь. Только что Егор рассказал, хоть и поверхностно, как проходит это мероприятие. Ну, от женщин мало что требуется, так что попробуем сидеть молча и открывать рот, когда это делают остальные. Вот я и какими-то шпионскими штучками выспрашивала всё, что только можно и передавала знания внукам. Молодцы они у меня, всё четко понимали и без капризов всё учили и делали. Тут не покапризничаешь. Третье. Сначала надо представится Магистру. Вон стоит и явно меня выглядывает. Вот, уже увидел, принял важную позу, но краем глаза следит за нашем приближением. С ним просто так не поговоришь за жизнь. Волчара ещё тот.

[i]

Да, было на что посмотреть. Это я про костёл (или Храм?). Ладно, лишь бы пустили. Для Тимура Егор достал нормальные штаны, которые, правда, мы еле отстирали, хотя у меня был кусок хозяйственного мыла. Белая футболка с длинными рукавами, наверх – нечто похожее на жилетку, почти до колен, но зато серую. Это было как-то мрачно. Но что поделать. В магазине были только детские костюмы и взрослые. Может там и было что-то подходящее, но мы пока не смогли всё это перевезти. Надо что-то придумать, как всё это взять. А то найдут, и своруют. Зато подпоясала парня его же кожаным поясом с разными заклепками и яркой пряжкой. И теперь с этой пряжки прыгали солнечные зайчики. Теперь все прохожие смотрели не на Тимура, хотя он со всех сторон очень красивый парень, а на его платок, пояс и черные с серебром кроссовки.

Что касалось Малики... Я решила пожертвовать ей свою новую ночную рубашку, редкого и милого палевого цвета. Тем более, она с длинными рукавами. Иначе девчонку нельзя было выпускать на улицу, с голыми-то руками, церковь такое не разрешала. Я, в своем будущем, часто ездила в Египет, и всегда покупала там по нескольку отличных платьев из хлопка, настоящего. Покупала в нормальных магазинах, а не на улице, поэтому они очень долго мне служили. К тому же на них были изумительные вышивки. Такой хлопок в здешней Европе не знали вообще, к тому же лиф платья был умело расшит переливающимися бусинками. Правда, я накинула на её наряд нечто, похожее на плащ-накидку. Нельзя, чтобы она выступила в таком наряде в храме. Никто проповедь не будет слушать.

Что касается одежды для меня – её было найти труднее всего. Я, естественно, не брала с собой длинные платья, ведь на природу ехали. Но тут я вспомнила про мой халат, который я взяла, потому как даже летом у нас у моря ночью довольно прохладно. Он мне очень нравился, темно-синий, но с какими-то отблесками, вроде как даже переливающийся, а на спине – птица Феникс[ii] во всей своей красе нарисована. Широкие рукава достигали середины кисти рук, и были обшиты золотой и алой нитью обшлаги рукавов, низ подола, ну и пояс, конечно. Из золотистых колец с какими-то висюльками. Красота – неописуемая, как говорила в детстве Малика. Так что накинула на этот халат быстро перешитый плащ бывшего управляющего, прикроет эту красоту. По улице пройти смогу. Сойдет.

Вот и Храм. Не то, чтобы мы всей семьёй выглядели как "Глюк'OZA" (кстати, одна из певиц, которая может стильно и со вкусом одеваться). Но откуда же я знала, что в это время женщинам нельзя даже красиво одеться, к тому же очень скрупулёзно прятать волосы под платком или шапочкой. Нет, я когда-то читала об этом, но тут и так стрессов полно, чтобы ещё о шляпах задумываться. Но когда я подходила к храму и увидела, что все женщины закутаны в платки и надели ещё сверху серьезные шляпы, из-за которых и лица не видать, то я сразу вспомнила европейскую женскую моду. Сразу. Нашему Егору было до фонаря с этой женской манерой одежды, потому и не предупредил, что тут так странно одеваются. Хорошо ещё что я, вопреки моде, много лет ношу косу, так что волосы – тьфу, тьфу, тьфу, были аккуратно заплетены в простую русскую косу, а на голову, как по наитию, я одела летнюю кепку с длинным козырьком, тоже синюю. Хоть теперь можно было спорить, правильно ли я одеваюсь. А тут ещё и Малика одела бейсболку, слава богам, хоть затылок и лоб прикрывающей. Довольно яркую, из шелка, с козырьком, расшитым искусственным жемчугом и бабочкой из прозрачного шелка, обшитой стеклянными "бриллиантами". Женщины, да и мужчины в храме, смотрели на эту, можно сказать, корону с вожделением, ибо за такое количества камней и жемчуга, можно в это время можно было купить огромное богатое поместье. У каждого из присутствующих на лице была сидела одна мысль – сколько же это стоит?!

Когда мы прошли в храм, нас сразу пропустили в первый ряд прихожан, самых важных. Видимо, везде встречают по одежке. Думала, что мы просто отсидимся, у католиков во время службы можно сидеть на скамейках. Но тут служба была какая-то особая. Я ничего не знала и не понимала, ведь родилась в Советском Союзе, в семье морского офицера, так что о христианских службах только в книгах читала. А тут ещё и католическая... Так что мы с внуками решили просто открывать рот, и делать то, что делали остальные. Бедные мои ребята, встали в такую рань, не выспались, но тут уж ничего не поделаешь, будем кланяться пониже, как только зевать захочется. Как мы это вытерпели, даже и не знаю. Егору повезло, колдуны в Храм не ходят, да и его не пускают. Повезло ему, ещё раз говорю. Но зато мы все выучили латынь. Разговорную. Письменность, вероятно, станет понятна, когда возьмем книгу на латыни. Так что на двор вышли, буквально, на автомате. Я уже хотела повернуть к нашему поместью, как ко мне пошел какой-то рыцарь.

— Госпожа, Магистр приглашает вас в его кабинет.

— Нет.

— Что "Нет"?!

— Я не госпожа. Я Ваша светлость, вам что, не сказали?!

— Нет. Прошу прощения, Ваша светлость. Магистр приглашает вас в его кабинет.

— Благодарствую. Приду сейчас же, только прическу поправлю.

Рыцарь, кажется, ошалел. Магистр зовет, а эта ... волосы будет расчесывать. Но я не стала ждать его слов, а сразу направилась к туалетам. По дороге, я дала распоряжения фон Гагену:

— Трей, возьми всех своих рыцарей и оруженосцев, и отправь Малику и Тимура в поместье. Если вдруг прибежит служка ваших кол..., служка Егор и скажет, что надо уходить, как можно дальше, то возьмите всё, что легче, но дорогое, одежду, еду, всех лошадей. Только ты сможешь их спасти.

— Кого?!

— Моих внуков. Но, думаю, всё будет хорошо. Не должны они про моего кузена помнить.

— Понятно.

— А через 3 года, Тимур сделает то, что положено. Ты понял, внук?

— Да.

— Исполнишь?

— Да.

— Трей, твоя клятва. За себя и за своих людей. И быстро.

— Клянусь, моя госпожа, сделаю всё, что велели.

— Отлично. Ступайте.

— Бабуля...

— Стоп. Тимур, ты теряешь время. Но думаю, что всё пройдет по плану. Егор, постарайся остаться в замке.

— Да, тётя Лена.

— Вот и отлично. Ступайте.

Как говорят, долгие проводы – горькие слезы. Так что я повернулась "кругом!" и пошла за провожатым. Я не думала, что произойдет, что либо ужасное. Проверить мою легенду так быстро они не могут, так что...

"Иду на Вы!"

К магистру.

Пошли мы с моим провожатым не спеша, потому как я с этим длинным платьем (в моем случае – халат) пока явно не сроднилась. Видимо, рыцари давно уже привыкли к походке здешних дам, так что идущий впереди посланец шел медленно и величаво. Шла и я медленно, но не только по причине одежды, но и здешние замковые строения меня действительно интересовали. Дорогу надо хорошо запомнить. Кстати, этот замок один из первых, построенных здесь тевтонами.

Вообще, у этих рыцарей много всяких придумок имелось. Как правило, они захватывали некую землю. И не важно, есть ли на ней бывшие племена, или осталась просто земля. Всё равно гребли под себя. Вот, например. Эту прусскую землю, на которой мы сейчас находимся, разделили на комтурства, типа наших областей и районов. Но, конечно, в меньших масштабах. И вот эти области являлись центрами военной и экономической организации Ордена. Возглавлял эту область комтур, вместе с ковентом[iii] рыцарей. И у них, естественно, домом и резиденцией являлся, конечно, замок. Вот я и сподоблюсь увидеть и узнать, какой там у рыцарей был этот замок.

— Сэр рыцарь! Вы не могли бы мне кратко рассказать про ваш замок?

— Разумеется, мадам. Наш замок имеет 4 флигеля, видите, они как бы ставят дополнительные стены в форме замкнутого четырёхугольника.

— Чтоб, значит, мышь не проскочила?

— Ха-ха-ха-ха-ха! Как вы интересно разговариваете, мадам! Именно так. Можно сказать, вторая стена.

— А где комната магистра?

— Основным этажом в замке считается второй, так его кабинет. Мы туда и идем. Кстати, можно и с этого, внутреннего двора, подняться и пройти через крытую галерею. А можно по круглой лестнице. Что вы выбираете?

— Разумеется, через галерею.

— Отлично. Вот здесь капелла (по-нашему – часовня), а за ней – зал капитула.

— А точнее?

— Ну, это зал для собрания орденских братьев.

— А как вы зимой отапливаете такие огромные помещения?!

— Да просто. Накаливанием камни, там, в подвале, и тёплый воздух поднимался по воздуш­ным каналам, через отверстия в полу. Вот здесь – столовая, а дальше – дормиториум, спальни для братьев.

— А ...

— А данцкер (как вы поняли – это так туалет называется), в самом конце коридора, рядом со спальнями, в той красивой башне.

Рыцарь, с гордо поднятой головой, продолжать говорить о хозяйственных помещениях, сколько много у них в подвалах еды и питья, и другие, разные необходимые для обороны вещи и оружие. Но что меня удивило, так это хлебный амбар, который расположили на 3 этаже. Зачем? Мне не понять.

— По периметру 3-го этажа, под крышей, находятся военный ход и бойницы для обстрела как наружу, так и во двор.

Нет, мне явно приставили отличную находку для шпиона. Рыцарь удивительно деликатно потащил меня за плечо (явно будет синяк!) и снова взял для себя роль чичероне[iv]

— Вот ещё, мадам, видите во внутреннем дворе обязательно имелся колодец. Сам двор был вымощен камнем, и чтобы не застаивалась дождевая вода, имел наклонный вид с отводом воды в колодец. Ни у кого в Палестине такого нет!

Да, не поспоришь. После дождя воду в колодец спускать. Скупердяи, ни капли не проронят. Но честно говоря, по этим временам, замок был не просто укрепление, а весьма и весьма укреплённый комплекс. Есть чем гордиться. Наконец мы дошли до кабинета магистра. Рыцарь прошел первым, и это не плохое ко мне отношение. Просто в это время мужчины всегда проходили и в дом, и в дверь, и даже в карету. Просто они проверяли собой нет ли тут или там какой-нибудь враг. Поэтому он, как только я вошла, осмотрелся, увидел, что всё хорошо, врагов нет, и вышел в коридор.

— Добрый день, фрау! Я ...

— Нет.

А вот тут я его самым бесцеремонным образом перебила... Мало того, что я не любила немецкие названия, точнее, обращения к женскому полу (фрау, фройлян), так он меня своим "фрау" в простолюдинке записал. Не позволю!

— Что значит нет?!

— Я не "фрау", как вы изволите сказать.

Конечно, я прекрасно понимала, что он знает только то, что у его бывшего управляющего замка фон Келлера, вроде как ни великого титула, ни серьезной родни. Обычный рыцарь, причем не вассал какого-либо феодала, а орденский. Он, так сказать, своей работой заслужил все почести. А тут приезжает какая-то тетка... А вот тут его немного тряхнуло. Ибо вот только сейчас он посмотрел на моё одеяние. Такой роскоши он даже на богатой Палестине ни у кого не видел.

— Более того. Вы, рыцарь и магистр этого замка, не представились незнакомой даме, и позволяете себе разговаривать со мной в таком тоне.

Дитрих фон Ванхейм – маршал Тевтонского ордена, стоял с открытым ртом и никак не мог и слова сказать. Вообще-то, он не был в чести в Ордене, но его хвалили за воинские достижения, даже назначили маршалом. Фактически, он отвечал за всю военную сферу Ордена на Прусской земле. Во время походов и военных кампаний, на него возлагалось командование войском и ведение военных операций. Не знаю, почему он выбрал своей резиденцией именно это Болото. А может он попал сюда не по своей воле? Надо бы узнать. Вообще-то, он, кажется, погибнет в сражении у озера Рензен, в 1243 г., вскоре после битвы на Чудском озере.

Семья.

— Я дочь Вернера I, ландграфа Баттенберга и Витгенштейна, и его жены Марты, дочери Фольквина II. Надеюсь, вы помните, ландграфы были прямыми вассалами короля и имели эти владения, переданные в лен непосредственно королем?

— Разумеется, графиня.

— Разумеется. Но вы не совсем правы. Я дочь Вернера I, но сейчас я – вдова Людвига I Кельгеймского, герцога Баварского.

— А как звать матушку вашего супруга?

— Агнес ван Лооз, если вы не знали.

— Подзабыл, подзабыл. Прошу прощения.

Да, подзабыл он, как же. Здесь, в Европах, детей с 3-х лет начинают запоминать все титулы и должностные лица королевства, а потом – уже и Европы. Иначе тебя никто и никогда не примет за дворянина, тем более такого высокого ранга. Девочек это тоже касается. Дальше пошел допрос по всем родичам, но это уже было не так сложно. Я и древние фамилии других стран вспомнила с перепугу. Слава богам, что первая моя книга по истории была по дворянским фамилиям Европы.

— Не стоит. Вы так много работаете на благо Ордена, так что дела мирские вам совершенно не нужны.

— Ваша правда, моя госпожа. Но я краем уха слышал, что он в 1204 г. женился на Людмиле Чеш...

— Извините, что прерываю ваш допрос, но сегодня был объявлен бал в связи с приездом из Кёнигсберга Магистра вашего ордена. Говорят, что он приедет со своей родственницей. Мне надо подготовится, ведь мы только приехали.

— Разумеется, разумеется. Не смею вас задерживать.

— Благодарю. Встретимся в Большом зале.

Выйдя из этой почти ловушки, я, разумеется, закрыла дверь, но не плотно. У меня, вроде как, что-то в туфельку попала. Пока я её вытряхивала, услышала довольно странную фразу маршала:

— Насколько я знаю, что с сестрой Магистра приехала довольно знатная дама: вдова баварского графа Адальберта фон Боген. Но зачем таким знатным дамам ехать в такую глушь?!

Действительно, почему?

Но тут есть нюанс. Все благородные очень хорошо знали не только свою родословную, но и всех остальных дворян, от короля до простого рыцаря. Так что самое главное для меня на этот момент, было вбить в головы моих внуков хотя бы треть знаний про высший свет Германии. И заодно научить их некоторыми фразами обрывать не приятный или неизвестный им разговор. Так что снова в сопровождении здешнего рыцаря спустилась во двор и быстро направилась к своим людям. Фон Гаген с парой наших рыцарей уже ждали меня у ворот. Отлично. Так что я быстро направилась в поместье.

Разумеется, ни о какой-то серьезной подготовке к балу не было. Я обратилась к фрау Идане {Трудолюбивая}, главной экономке и бывшей подруге хозяина поместья. Но что мне в ней было приятно видеть, что она очень любила детей. Своих у неё не было, так что со всем пылом она стала заботиться о моих внуках. И явно все их безобразия закрывала своей большой фигурой. Но мне не трудно было найти этих детей, ладно, не будем придумывать им прозвищ, есть дела и посерьёзнее. Я быстро прошла на их любимую поляну. Шла быстро, но тихо. Не хотела привлекать к себе внимание. Не то чтобы я хотела подслушать их разговор, других дел полно. Но пора их научить нормальной конспирации. Так что я тихонько, стараясь не шуршать ногами на лесных тропинках и прячась за стволами деревьев, приблизилась к моим ребятам. Не то чтобы я хотела узнать их секреты, нет. Я и так их неплохо знала. А вот их разговор начал меня серьезно напрягать.

— Я видела, как бабушку уводили в замок под смотром какого-то рыцаря. Он шел сзади, чтоб за ней смотреть, чтоб не убежала.

— Зачем ей куда-то бежать? Всё ж было тихо и спокойно.

— Тимур, ну подумай, не просто так только одну даму пригласили к магистру?!

— Я и подумал. Она же здесь новенькая, вот он и захотел узнать, кто тут к нему прилетел.

— Ага! На крыльях любви! Ну что ты говоришь, разве так с дамами разговаривают (...?)?

— А как с ними тут разговаривают? Егор, а ты знаешь, как тут с ними беседуют?

— Откуда мне знать. Я больше с колдунами ихними разговариваю. А им до дам и девок вообще дела нет. Даже когда служанки у них коридоры моют, так и морщатся, так и морщатся глядя на них. Я же говорил, что у них даже уборку в комнатах и стирку только слуги-мужчины делают.

— Вот! Так зачем этот магистр бабулю к себе позвал? Мантию свою постирать?!

— Малика! Успокойся. Если бы что-то случилось, то Кортес бы нас предупредил.

— Предупреждаю, мяу!

— Что?!

— Почему я не знаю, ведь только из замка пришел?!

— Я же говорила! Ничего вы не понимаете!

— Так, стоп. Кортес, ты нас о чем предупредил-то? Мы не поняли.

— Что тут не понять, мяу. Хозяйка моя пришла, мяу. За липой стоит, мяу. Вашу дурь слушает, мяу.

Пришлось выходить. Подошла к костру, села. Малика уже воздуху набрала, чтоб высказать всё, что она чувствует. Я перебранку устраивать не хотела. Поэтому просто попросила:

— Устала сильно, ребята. Малика, дай попить, пожалуйста.

Малика девочка очень живая, энергичная, но добрая. Налила из котелка чаю, положила туда меда и протянула мне. Даже не прокомментировала, видела, что я действительно устала. Пока я пила чай, все молчали. Тишину нарушил, как ни странно, Кортес:

— И что там вам Маршал наговорил, мяу?

— Ничего хорошего.

— А точнее, мяу?

— Он проверял мои верительные грамоты.

— Что?!! Проверял?!!!

— Какие грамоты?! Их и у колдунов нет.

— Ты же взяла паузу, мол, что грамоты у тебя дома лежат? Их же не носят на мессу?

— Конечно, Тимур. Но он просто начал расспрашивать, кто мы и что мы, кого мы знаем, кого нет. Пригласил на бал. Наверняка, каких-нибудь дам попросил узнать о нас и у нас самих.

— Может не пойдем на этот бал? Тем более у нас красивых нарядов нет.

Я вздохнула. Не пойти туда можно, только если все мы умрем, быстро и безболезненно.

— Нельзя, Малика, самое страшное в дворянской среде, это узнать, что человек назвался дворянином, тем более титулованным. У мужчин – сразу смерть, причем не почетная, а страшная. Но а женщин... тоже ничего хорошего. Тут, что судье в голову взбредет.

— Так что же делать?!

— Малика, успокойся. Кортес, иди сюда. Сейчас мы начнем заучивать всю нашу, так сказать, подноготную, так что помогай ребятам запоминать.

— Мяу.

— Отлично. Начинаем.

Мы сдвинулись ещё ближе. Я достала свою электронную книгу, там у меня вся информация была вбита, не только по средним векам, но и очень древних государств, типа Шумера и Египта. Поисковик у меня хороший, так что быстро нашла то, что надо было. Посмотрела и прослезилась. Чтоб просто узнать о некоторых королевских и высших дворянских родов, надо читать недели две, не меньше. Но делать нечего, так что я зачитывала то, что нужно знать необходимо срочно, остальную информацию оставили не потом.

— Итак. Ваш дедушка – это Людвиг I Кельгеймский, родился 23.12.1173., герцог Баварии и умер в 1238г. Или не умрет, если мы его подлечим. Болезнь у него была пустяковая.

— А зачем его лечить или что-то там делать, если он отлично знает, что мы не его внуки?!

— Успокойся, Малика. Никто его не собирается лечить или что-то подобное делать. Нам надо тихо и мирно прожить эти 3 года и уйти домой.

— В ту сторону или наоборот?

— Не перебивай. Тимур, это очень серьезно. Из-за маленькой оплошности, мы можем потерять головы.

— Бабуля, ну извини. Больше не буду.

— Так вот. Людвиг I, ну и вроде как и вы тоже, из династии Виттельсбахов. Младший сын герцога Оттона I и Агнес ван Лооз.

— Бабуль, я вроде читал, что этот наш дедушка в каком-то заговоре участвовал?

— Как же без этого. Серьезные люди, типа герцоги и графы, были недовольны здешним императором Оттоном. Во главе этой партии стояли король Чехии Отакар I. Они открыто восстали против императора Оттона. Летом к ним и присоединился наш герцог Людвиг I. В сентябре они собрались в Нюрнберге, где состоялись выборы нового короля Германии. Выбор пал на короля Сицилии Фридриха II Гогенштауфена.

— Бабуль, что-то в этом городе, это я про Нюрнберг, много важных для Германии решений принимали, тебе не кажется?

— А тебе не кажется, что если вы не выучите вашу родословную, то важные для нас решения примут здешние рыцари Тевтонского Ордена?

— Извини, бабуль.

— Ладно. Теперь слушайте внимательно. В 1214г. умер Генрих VI, герцог Пфальца. Остались две его дочери. Наш отец, любимый сын дедушки, Оттон II, получил не только герцогство Пфальц, но и женился на Агнессе, младшей из сестёр Генриха VI. Но это не помешало ему получить не только Пфальц, но и огромное приданное. Старшей сестре дали какую-то мелочь. Позже дед вместе с кролем выкупили у маркграфа Германа V, мужа старшей из сестёр, права на её часть наследства. Тоже за копейки.

— А правда, что ... наш дедушка...

— Извини, что перебила, но хотела сказать, что ты молодец. С этой секунды вы все будете говорить об этих людях, как будто они действительно наши родственники. Продолжай.

— Так вот. Он, дедушка, мой, значит, он действительно ходил в Пятый крестовый поход в Египет?

— Действительно, в 1221году. Но Людвиг в августе попал в плен к султану аль-Камилю, у которого был позже выкуплен своим сыном, вашим отцом. Так что покомандовал не очень. Но ходили слухи, что его сдали свои.

— Вон значит, как. Теперь понятно.

— Что именно понятно, Егор?

— Да колдуны наши про нас, то есть, про вас, говорили.

— И что говорили?!

— Вроде как недавно был убит регент Германии при малолетнем короле Генрихе, в то время как император, кажется, Фридрих II, находился в Сицилии. Все духовные князья отказались от поста регента.

— А почему отказались? Вроде должность и почетная, и денежная.

Ну, Малика! Очень практичная девочка.

— Не знаю. Но только наш, то есть ваш, дед Людвиг решился принять этот пост.

Так вот почему так тщательно расспрашивал меня здешний маршал! Хорошо, что я не очень много ему рассказала. Так, по верхам. Но он явно от меня не отстанет, да и остальные гости тоже. Ну да ладно, как-нибудь справимся.

Стратегии брака.

Но тут вмешалась Малика. Видимо, семейные устои для неё были довольно интересны. Даже очень.

— Бабуль, а как же ты смогла выйти замуж за этого герцога, нашего дедушки?!

— А что тебя смущает?

— Но ведь ты – сестра всего лишь бывшего управляющего орденского замка. А он – обычный рыцарь, и только.

— Твоя правда. Только тут история довольно интересная вышла. Один простой рыцарь женился на простой баронессе, очень страшной на лицо, надо сказать. К тому же ей уже много лет было. Зато богатая была дама. На удивление всем, она смогла родить сына, который смог бы принять баронский титул её отца. Но этот уважаемый отец барон умер на банкете по празднования рождения внука. Так что вскоре этот титул получил её муж-рыцарь. Простой, даже я бы сказала, очень простой рыцарь. Но вскоре женщина умерла. Родильная горячка. С кем не бывает. Никто из соседей и друзей совершенно не удивились. Такое часто бывает.

— А как же полиция?!

— Малика, до появления полиции ещё несколько веков надо ждать.

— А эти, самые, там короли и герцоги?!

— А что с ними?

— Ну, ведь они были самые главные в этих городах и странах. Они и войны вели, и в своих поместьях и селах за порядком следили.

— Опять твоя правда. Но за кого их сюзерен будет волноваться: за старого жадного барона или молодого, который мог воевать за своего сюзерена?

— Малика, отстань ты от бабушки, ну что тут не понятно? Это же средневековье, а не наше государство. Тут порядка нет и долго не будет. Бабуль, рассказывай дальше.

Я немного помолчала, чтоб значит слушать будут более внимательно, а то они беседы беседуют. Не понимают, что эти знания им нужны как воздух. Все дворяне знали кто, когда и где родился, на ком женился, кому морду набил, кого на поединке убил, с кем воевал. Это знали и дети, телевизора здесь нет, поэтому за общим столом все слушали новости, которые рассказывали гости или менестрели. За то их и ценили. Они знали всё и всех.

— Так как и наследство, и баронство бросились прямо в руки бывшего бедного рыцаря, то он не очень долго горевал по своей жене. В их герцогстве (как и в большинство других) требовался брак с женщиной высокого социального статуса, если дворянин хотел (и мог) передать титулы, привилегии и доходы от земли, своим детям. Так что здесь исключались браки с женщинами из низших социальных классов. А вот высшее дворянство, если не было дальних невест для своих наследниках, то, в основном, продолжало вступать в браки между собой. Восходящие немецкие семьи обычно следовали брачным стратегиям, предполагающим, что мужчины более низкого ранга женятся на женщинах более высокого статуса, которые принесли большое приданое. Так что и этот красивый рыцарь после гибели старой жены, взял уже молодую красавицу, тоже дочь барона, даже с приданным, но не таким богатым. У неё отца, барона, было 2 сына и 3 дочерей. Так что приданное было скромным. Зажили счастливо. Остальное вы знаете.

— Бабуль, а для чего ты эту историю рассказала?

— Молодец, что спросил. А теперь внимание. Мы сейчас пойдем готовится к балу, и не лениться! Кортес, проверь каждого, а то они сразу начнут филонить, а это вопрос жизни и смерти. Если что, позови на помощь Дэзи. Это относится к Тимуру, Малика сделает всё, как полагается.

— Не бойся, хозяйка, прослежу. Выучат всё, как миленькие.

— Ну, вот и отлично.

— Но главное вы должны запомнить намертво. На этом балу вас не только будут спрашивать вашу родословную, вас попробуют втянуть в какую-нибудь ситуацию, чтобы вас сделали женихом и невестой. Такое здесь делается очень часто. Малика, танцуй только с рыцарями, избегай обычных дворян. Тимур, вообще не танцуй, только хоровод и один раз.

— Конечно!!!

— Разговаривай как можно реже, уходи от вопросов, особенно взрослые дамы тебе задают. Можешь довольно резко оборвать разговор, твой титул это позволяет. Ладно, идем.

[i]

https://zen.yandex.ru/media/rubez/tevtonskii-orden-rycarei-iznutri-kak-vse-bylo-ustroeno-5ce5baed04e7d900b36c52b8

[ii] Фе́никс — мифологическая долгоживущая птица, возрождающаяся после гибели. В античной – связана с символом солнца. Схожая с орлом, но с ярко-красным или золотисто-красным оперением. Предвидя свою смерть, феникс сам сжигал себя, после чего проявлялся вновь из пепла. Считалось, что феникс – единственная особь среди птиц. Древние считали, что феникс – символ вечного обновления, почти бессмертия.

9 Ковент - Название выборных органов с особыми законодательными полномочиями.

[iv] Чичероне - Проводник, дающий объяснения при осмотре достопримечательностей, музеев и т.п.

Глава 5

Бал и не только.

Танцы.

М-да. Бал здесь, как оказалось, проходит странным образом. Во-первых, все сидят за столами. Хорошо, что нас посадили за главный стол, здесь еды и побольше, и повкуснее. Весь свет этого анклава были одеты так пестро, что в глазах рябило. Дамы и кавалеры высшего общества были одеты в яркие и наряды. Женщины платья из шелка и шерсти. Некоторые женские танцевальные костюмы были без бретелей, очень экстравагантно. Но в большинстве были более длинные рукава. Женщины же под костюмы надевали корсеты и сильно плиссированные юбки, чтобы сформировать округлые формы нижней части платья. Также костюмы отличались тем, что в них использовались различные виды кружев, причем как женщинами, так и мужчинами. А уж какие были головные уборы – блеск! Некоторые немного недотягивали до метра, ну только чуть-чуть. Видимо, эта часть одежды четко говорила про их принадлежности к высшему обществу.

Мужчины не отставали от дам, кроме рыцарей, разумеется.Довольно смелые цветные туники, украшенные их родовыми гербами. Некоторые даже цепляли на пояс мечи. Интересно, здесь принято во время застолья вызывать своего врага на поединок? Посмотрим. Но меховые шляпы в разгар лета – это через чур. К тому же столько брошей и цепочек. Ну, да ладно, придираюсь, конечно. Нервы на пределе. А вот Малика совершенно спокойна. Сидящая рядом с ней дама буквально каждые 5 минут задавала вопросы про нашу семью. Но та или совершенно игнорировала её вопросы, или задавала свои, в основном, про кулинарию. Тимур, сидевший по мою правую руку, спокойно ел, изредка отвечая молодой и довольно привлекательной соседке. В основном "Да, ага, нет, угу, не знаю, может быть." Бедняжка, она уже даже не знала, как расшевелить этого молчуна. А что? Если много врать, то можно запутаться, а это нам надо? Но тут распорядитель этого праздника вышел на середину зала, как раз между столами, три раза стукнул посохом по полу и громогласно заявил:

— Хоровод, дамы и господа!

Видимо, наконец, начался сам бал. Потом посмотрел вокруг и добавил:

— Кавалеры приглашают дам!

Зал был освещён – ещё бы, через каждые два метра на стене висел факел. Но лица почти видно. Понятно, свечи были очень дороги. И это – у богатых рыцарей. Теперь я понимала, почему так европейские страны, как один, и любыми путями, шли на Русь. В наших лесах было много пчел, а в Европе уж тогда больших лесов и тем более, чащоб, не было. Так что свечи шли, как правило, в храмы. Так, а что здесь сейчас происходит?

Вышел оркестр и начал играть. Музыка была великолепна. Музыкантов было трое: барабан, лютня и рожок. Так что, вся, так сказать (или считать…) молодежь, ринулась на пол, присыпанный соломой. Тимур выказал серьезную сноровку: как только он услышал этот призыв, то сразу ухватил довольно большую баранью ногу и впился в неё зубами, как будто неделю не ел. Я не стала его останавливать. А вот Малике не очень повезло. Какой-то довольно симпатичный рыцарь, видимо по просьбе маршала, где-то прятался за какой-то занавеской, или в ближайшем проходе, потому так быстро оказаться у стула Малики было иначе невозможно. Ибо мы сидели почти в середине стола, пойди, обойди его так скоро. Так что пришлось ей выходить на люди.

Но и Тимур был побежден. К нам подплыла та важная гостья, Хедвига фон Адельхард, если не ошибаюсь, о которой так много говорили местные жительницы. Важная гостя из Эльбинга, там было жило настоящее начальство ордена. Родственница здешнего маршала/магистра, она, ничтоже сумняшеся, пригласила Тимура в хоровод. Мой умный мальчик прекрасно понял ситуацию и, кивнув мне, протянул руку этой старухе и повел к ступенькам подиума. Она даже не поняла, почему все уставились на парня. А ларчик просто открывался, как говорят у нас на родине. Просто я повязала ему на шею мой золотистый, переливающийся золотыми искорками, газовый платок. Теперь все гости смотрели не на Тимура, хотя он со всех сторон очень красивый парень, а на этот самый платок и черные с серебром кроссовки.

Через пару минут на этих же ступеньках появилась Малика. Её, так сказать, шляпку с бабочкой, рассматривали во время пира, все гости, и про Тимура, естественно, забыли. Хотя тут к тому же огромный баран с золотистыми рогами перед ним поставили, вот он и закрывал некоторые черты и одежду внука. Но когда начала спускаться Малика, в моей розовой ночной рубашке, расшитой золотистыми и переливающимися бусинками, все остановили глаза на неё. Разумеется, как я говорила потом всем на этом празднике, что это платье было расшито серебряными нитями и драгоценными камнями. Так как таких платьев никто не видели, то, видимо, верили.

Хоровод, вероятно, у всех народов, является самым старым видом средневекового танца. А может быть и раньше. На самом деле, хороводы были у всех народов, как только люди изобрели танец.

Танцевать их довольно просто, а радости приносит много. Простые действия, которые состояли из шагов на носочках, прыжков и нескольких реверансов. Как я потом узнала, наиболее распространенными здешними танцами были бассе, алман, черная лошадка и рафти-тафти. Я с удовольствием смотрела за танцорами. Только вот Тимур мучился серьезно. Не потому, что танцы сложные, наоборот. Только с такой тушей, не замолкавшую на секунду, танец действительно становился пыткой. Наконец хоровод кончился. Все направились к своим местам, потому как после таких серьезных упражнений, гостям надо было и сходить кое-куда, и поболтать, и выпить, и закусить. Мой мальчик проводил свою щебечущую подругу и с ясным лицом отправился к столу. Тут началось нашествие очень интересующих лиц, желающих узнать наши истории. Вопросы посыпались со всех сторон:

Разговоры за столом.

— Это правда, что в 1228 г. король Генрих поссорился с Людвигом, после чего тот был вынужден оставить свой пост? – дама слева.

— Да, мадам.

— А что произошло в сентябре 1229 г., дорогая? Говорят, что была какая-то дуэль?! – магистр.

— Ничего особенного, просто король Генрих напал на любимого дедушку, разбив его.

— И ваш супруг в этом участвовал?! – дама справа.

— А ваш?

— Говорят, что во время своего правления Людвиг смог утвердится в Баварии как наследственный правитель и укрепить центральную власть. Как у него это получилось?

— Ему удалось одержать верх над могущественными епископами.

— Но как?!

— С умом.

— Но все говорят, что 15 сентября 1231 г. Людвиг был убит неизвестными на Кельгеймском мосту, в сердце своего герцогства.

— А ещё говорят, что в убийстве герцога обвиняли семью Гогенштауфенов. Судя по вашему гербу, вы принадлежите к этой семейке?

— Да как вы…

— Не нервничайте, юноша. Вы повышаете голос за столом, баронет[i]. Разве вас не учили хорошим манерам?!

— Да я…

— Да, вы.

— Простите, что перебиваю, – заговорил самый старый сидящий за верхним столом, рыцарь. –А кто наследовал герцогский титул Баварии?

Как будто не знает:

— Его сын Оттон II. От его первой жены. Тоже умный мальчик.

— И как вы…

— Извините, что перебиваю, но мой супруг был великим человеком, умным и честным, только очень доверчивым. Он передал принесенным в приданном титул ландграфа Баттенберга, каковой и получил мой внук Тимур. У Малики титул ланд графини и баронессы г. Циген. Приданное очень хорошее.

Тут все начали рассматривать и высказывать свое правильное мнение по количеству земли и крестьян в этих поместьях, сколько людей и торговцев в городе, сколько мастерских и базаров, и т.д., и т.п. наконец-то можно было покушать.

Через ещё одну перемену, с различной птицей, наступила вторая очередь танцев. К нашей троице направлялось несколько желающих не только поплясать, но и поговорить. Нашу необычную пару юных, но богатых наследников, ангажировали чуть ли не первыми, но и к моей личности начали примериваться. Немолодые дворяне и члены высоких семей внимательно к нам присматривались. Кстати, эта категория гостей, обычно исполняли медленные танцы по кругу. Так что таких высокопоставленных гостей, как я, особенно не тревожили. Но сейчас… Ко мне направились ровно шесть претендентов на танец со мной. Было забавно. Забег выиграл маршал Дитрих фон Бернхейм и магистра замка Бальга. Он сидел за высоким столом и ближе всех ко мне. Он встал, закинул голову так высоко, что чуть ли носом не уткнулся в потолок. Вот теперь я и раскрылась, так сказать, во всей красе.

Феникс.

Переодеться после аудиенции с магистром, я не успела, слишком долго разговаривали. Потом мы все занимались изучением нашей родословной. Но это и к лучшему. Мне не пришлось придумывать другое платье. Тем более, не все смогли осмотреть мой наряд, да и то, только спереди, спину плащ закрывал. Но для меня важно было представить Малику здешним кумушкам. Нам здесь три года жить, так что надо сразу поставить все по местам. И мое платье было здесь в тему. А уж когда они это увидели… Да это был фурор.

Сначала ко мне подошел магистр Бернхейм и возвестил:

— Уважаемая герцогиня! – после этого я отключила слух, потому как он начал перечислять все мои титулы, а это надолго. – Разрешите пригласить вас на тур медленного хоровода.

— Уважаемый маршал Тевтонского Ордена и магистр замка Бальга фон Бернхейм, я с удовольствием принимаю ваше предложение.

После этого спича встала и сняла накидку-плащ. Кстати в этих каменных замках даже летом было холодновато и сыро. Так что сидеть за столом в накидках и плащах было совершенно обычно. Но для танцев это было неуместно. И вот этот магистр берет меня за руку и выводит в танцевальный зал, так сказать. Если говорить точно, это просто свободное пространство между столов. Причем, посыпанный соломой, довольно трухлявой. Но тут ничего не поделаешь. Только вот пары, которые вышли в этот хоровод, начали оступаться, о чем-то говорить-разговаривать, совершенно забыв, что они вышли танцевать. Зато магистр, взяв кончики моих пальцев, начал вести меня по кругу, рассказывая о подвигах рыцарей Тевтонского ордена, которые я знала лучше его. А я смотрела на реакцию гостей.

Мой халат мне очень нравился, темно-синий, но с какими-то необычными отблесками, вроде эта ткань переливалась с бегущими волнами при каждом движении хозяйки. Широкие рукава достигали середины кисти рук, и были обшиты золотой и алой нитью обшлаги рукавов, низ подола, ну и пояс, конечно. На этих художественных вышивках мелькали жемчужные и красные переливающие бусины, искусственные, естественно. Но главное в этом костюме был вышивка на спине. Там летел в высь возрожденный из огня священный, сгораемый и возрожденный Феникс[ii]. Во всей своей красе. А точнее, это был герб. На спине. У женщины.

Тут ведь как это было … не точно, не правильным или под запретом. Нет. Это было очень редко. Придется что-то придумывать. Иду, так сказать, "на Вы". Вообще-то, в 12-13вв. право на герб благородный человек получал в трёх случаях: по наследству, с получением нового феода (посредством брака или дарения) и по пожалованию от знатного сеньора или короля. Всё. Сначала я немного растерялась, но сейчас собралась. Я уже поняла, что пришедшие в другое измерение или что-то там люди, как-то поддерживаются здешними и природой, и людьми, и, возможно, магией. Вот, например. Чтобы мы людям не говорили – нам верили. Более того. Это всё происходило. Так что на вопросы этой полячке мы всей семьей рассказывали в унисон. Вообще, герб это не просто картинка на щите, это гораздо серьезнее.

Родовой герб стал символом родовитости и чести. Рыцарю жаловали герб при посвящении. Гербы имели не только люди, но и государства, и города, и сообщества людей (гильдии, ордены). Но для меня самое главное было то, что и женщины имели право пользоваться родовым гербом. В это время появились и женские гербы, но не на щите, разумеется, это было просто неуместно. Для женщин придумали рисовать герб на ромбе, символизирующем огранённый алмаз.

Итак.

— Если я правильно понимаю, вы хотите знать, кто и по какому поводу наградил меня гербом?

— Совершенно верно, мадам.

— Да, это не очень распространялось среди дворян, слишком было всё это серьезно. Вы знаете, что положение Людвига в Баварии, было не очень прочным. Более того, в 1192 г. произошло восстание баварской знати.

— А каковы были причины этого мятежа?

— Корыстные.

— Это понятно. Но всё же?

Я сделала изящный пируэт, немного взбив с магистра желание вытащить из меня все секреты. Но этим много нельзя часто пользоваться.

— В Баварии было много сторонников Генриха Льва, лишённого баварского герцогства в 1180 г. Такое не прощают. Первое время, благодаря поддержке императора Генриха VI, Людвиг сохранил свои владения и вступил в самостоятельное управление герцогством. В 1204 г. женился на Людмиле Чешской, вдове одного из своих противников, баварского графа Адальберта IV фон Боген. Представляете?!

— М-да. Жениться на женщине, которая была женой твоего самого сильного врага... Да о чем он думал?!

— А как вы считаете? Людмила была необыкновенно красива. Это все признавали.

— Это точно. О ней сказания и песни сочиняли.

— Жаль, что не сказывали, что он взял опеку над сыновьями Людмилы – Бертольдом и Адальбертом. А ведь у него до этой свадьбы детей не было. Кое-кто считал, что у него их и не будет.

— Да... Но погодите, ведь после смерти Людмилы он женился на вас?!

— Да.

— И у вас родился сын?

— Да. Фридрих.

— Он женился очень рано, кажется?

— Да. К тому же его жена стала сразу же непраздной.

— И?!

— Родился Тимур.

— А дальше что было?!

— Он ушел с отцом. Там они как-то непонятно попали в плен к султану аль-Камилю. И если бы я не поехала туда и не сама не провела с ним переговоры, то они из плена никогда бы не ушли.

— Почему вы так думаете, мадам?

Я внимательно посмотрела на магистра плюс маршала. Он не мог не знать о пленении Людвига I Баварского, очень уж значимая фигура. И все эти маневры перед султаном... Как мне кажется, на той горячей земле, практически все решали свои не только религиозные, а скорее всего – финансовые и престолонаследия.

— А вы сами подумайте. Людвиг Баварский не возвращается из похода. Крестового. Пржемысл Отакар I, король Чехии – не простой титул, не правда ли?

— Разумеется.

Но тут я закончила дозволенные речи. Потому как хоровод закончился. Мы снова сидим за столом, я делаю вид, что кушаю, и никто, естественно, меня не тревожит. Как и нашего хозяина. Тут ко мне подошла Малика и довольно громко сообщила, что у неё прическа растрепалась. И добавила:

— Бабуля, ну помоги же мне, я сама не могу! Да как я ещё без камеристки здесь дальше буду?!

Я посмотрела на её плотно заплетенную косу, сама её заплетала, и, естественно, сильно высказала свое мнение, что в замке рыцарей вряд ли мы не найдем не только камеристку, но даже и посудомойку. Так что я встала из-за стола и направилась вместе с Маликой к дамской комнате. К сожалению, комната была заполнена женщинами. Пришлось сделать всё, что делали здесь высокородные дамы. Только мы делали это скромнее и без комментариев по поводу испражнений. Вот никак не могу понять, для чего все эти естественные дела нужно постоянно упоминать?! Ну сделал дело, помой руки и иди дальше по своим делам. Но тут вообще стало невыносимо. Оказывается, что у них, абсолютно всех, не было нижнего белья.

А вот у нас было. К тому же у Малики плавки были украшены бабочкой-огневкой. Довольно милой. С учетом её бейсболки – наши дамы начали понимать, что больше кого и чего любит Малика наносить на свою одежду. Но все дамы были в шоке. Такой красоты они никогда и не у кого не видели.

Это хорошо, что хотя бы для дам соорудили уборную, потому как мужская часть гостей и хозяев, не успевали добежать во двор, к туалетам, так что делали свои большие и маленькие дела, где их прихватывало. Иногда они делали это и в зале, хотя магистр и морщился. Судя по всему, он своим рыцарям привел некоторые хорошие восточные привычки, а вот гости, к сожалению, такие порядки игнорировали.

Удостоверясь, что и здесь мы не сможем нормально поговорить, мы вышли на лестницу. Чтобы не привлекать к себе внимание, мы медленно, очень медленно шли в направлении бального зала, если его можно так назвать. И Малика начала свой рассказ:

— Бабуля, что делать?!

— Давай поточнее сформулируй свой вопрос.

— Попробую. Сейчас. Так вот. Меня пригласили четыре парня.

— Малика, так рыцарей не называют.

— Да я знаю. Кстати, рыцарь был один.

— Ты танцевала с одним рыцарем все танцы?! Я же тебя предупреждала, что такое явление показывает гостям, что у вас близкие отношения. А он рыцарь Ордена и жениться не может! Куда смотрел Тимур?!

— На меня! Глаз не спускал! Ты всё не поняла. Я говорю, что из всех кавалерах только он один был рыцарем. А остальные – разные баронеты, бароны и виконт. И все сразу же объяснились мне в любви и попросили поговорить на эту тему с моей бабушкой.

— Вот как...

— А то. Я сразу их предупредила, что не стоит к тебе подходить по этому вопросу, но, кажется, они мне не поверили.

— Понятно, милая. Пошли в зал, не можем же сидеть в этой, дамской, г-хм, комнате.

Как только мы с Маликой вошли в зал, ко мне, буквально тараном, пошел магистр. Но мне было не до него. А посмотрела вокруг, Тимур был на месте и внимательно смотрел на меня. Так, он всё знает и всё понимает. Отлично. Чтобы не попасть в лапы здешнего магистра я повернула к Хедвиге фон Адельхард. Её окружала приличная толпа здешних дам, с разными, самыми маленькими подробностями, рассказывали ей сценку в дамской комнате. Графиня, увидев меня, тут же начала махать мне, предлагая подойти к их маленькой компании.

Подошла. Причем быстро. И вот тут она развернулась. Столько вопросов я в университете на экзаменах не слышала. Но я не была в обиде. За пустой болтовней всё серьезное как-то стиралось. Тут и Малика вошла в разговор, давая мне возможность передышки. Вот мы и направились к столу, продолжая такой увлекательный разговор. Когда мы разобрались с проблемой нижнего белья, в котором я педалировала, что эти девайсы нам привез мой супруг, герцог Людвиг I Баварский, из Крестового похода. А точнее, из дворца султана, где его наложницы умели их делать. Повздыхали дамы, повздыхали, но с просьбами продать такие изумительные вещи, всё же ко мне не пристали. Но тут одна из мелких баронесс, тетка какого-то рыцаря, вдруг резко задала мне вопрос:

— А скажите, мадам, сколько вам лет?

Я на автомате ответила:

— 65 лет.

За столом наступила тишина. Мертвая тишина. Все, даже ближайшие мужчины, замолчали и уставились на меня. Мы с Маликой переглянулись, ничего не понимая. Я же не врала. Но тут вступил в беседу Тимур. Он довольно молчаливый со взрослыми, но соображает быстро и точно.

— Дело в том, что женщины нашего рода всегда старились очень долго. И в 40 лет выглядели как в 25. Моя мама говорила, что наша бабуля смолоду употребляет какую-то косметику. Не знаю, что это такое. Она говорила, что её прадед, принес из первого крестового похода кроме разного добра, ещё и какую-то косметику, которая делает женщину и красивой, и молодой.

— И что же он привез, Тимур?

— Понятия не имею. Это надо у бабули спрашивать, я не причем.

Все повернулись ко мне. Пришлось импровизировать.

— Эти секреты хранились в нашем роду больше двух столетий. И я не могу просто так раздавать их налево и направо.. Вы же так же поступили бы, даже с подругами. Не правда ли? Их правдивое молчание подтвердило мои слова.

Стандарты красоты и косметика.

Уже с одного этого праздника, мы с Маликой отлично поняли, какие здесь каноны красоты. Самая красивая женщина на этом балу, как мне сказали, обладала овальным лицом с высоким рахитичным лбом, оооочень тонкими бровями, выдернутыми из них волосок за волоском. Эта дама хвасталась буквально прозрачными веками без ресниц, светлыми, чуть желтоватыми волосами. Видимо, брови выщипывали, а вот ресницы опаляли. Огнем. Видимо, если здесь рахит не одолевал даму, ей приходилось брить лоб в угоду здешней моде. Кстати, несколько здешних дам даже брили затылки. Когда я спросила зачем они это делали, ответ был прост:

— Чтобы волосы не отрастали быстро, кожу после бритья надо было мазать кровью летучих мышей, лягушек, плюс – смесью золы и уксуса. Волосы тогда не росли. Ещё бы. Но надо следить за дозой, ибо вместе с ними нередко исчезала и кожа ...

Потом пошли озвучивать разные мнения:

— Женщина должна была иметь бледную кожу.

— Но иногда можно немного румян положить на щёки, особенно летом.

— Вот в нашей семье выбеляли кожу с помощью чудо-состава, например, белил со свинцом.

— А у нас – мышьяком.

— А как вы, мадам, так выразительно показываете свои глаза?!

— Тенями. Накладываю те, что сочетаются со своим нарядом.

Все запереглядывались. Видимо, тени здесь оказались не в почете. Но что-то они что-то делали с глазами. Так вот эти дамы придумали капать в глаза сок белладонны, чтобы зрачки расширялись и глаза сияли. И даже не знали, почему глаза стали хуже видеть. Возможно, потом многие теряли зрение. Кстати, католическая церковь считала макияж большим грехом. Но несмотря на запреты, женщины всё равно делали маски для лица, красили и завивали волосы.

В качестве губной помады здесь использовали смесь из ягод и лимонный сок. Естественно, о макияже задумывали только дамы с некоторым статусом – простым женщинам было не до этого. Забавно, но аристократки должны были иметь плохие зубы с кариесом. Видите ли, белые зубы – это удел бедняков, которые питались грубой пищей. А вот кариес – это красиво! Представляете?! Я была в шоке. Думала, что уже всё закончилось, но нет.

Но тут я сделала ошибку. Я не проследила за Маликой. Она девочка воспитанная, но и доверчивая. Вот она и спросила, а почему эти дамы так воняют? И что тут началось! Со всех сторон на меня накинулись с вопросами, устала уклонятся и переспрашивать. Но зато выяснила, что тут здесь есть и почем.

Гигиена Всё таки, рыцари на Востоке многому чему научились. Наверное, многие слышали о пренебрежении европейцев к собственной гигиене. Некоторые жители Европы купались всего пару раз в своей жизни, другие вообще отказывались от банных процедур. Этот тот самый бал мне много об этом рассказал. Так было не всегда. В далекую эпоху Античности, традиция заботы о чистоте тела была развита не на шутку. У раннего Средневековья люди еще нормально относились к личной гигиены. Говорят, что многие горожане ещё принимали ванны по утрам в огромных деревянных бадьях, а то и в ваннах. Или хотя бы умывались. В больших городах даже были бани, где мылись менее состоятельные граждане, которые не могли позволить себе иметь ванны дома. Ханс Бок, Общественные бани (Швейцария), холст, масло, Художественная галерея Базеля.

Однако с полной победой христианства в Европе ситуация поменялась. Дело всё в том, что бани были общественные, то есть мылись там и мужчины, и женщины, вместе. И, разумеется, церковь усмотрела в этом факте нарушение всех допустимых норм морали. лидеры христианства решили, что негоже людям оголяться в общественных банях — это стыд и срам! Даже после родов женщинам не было позволено нормально помыться. Далее придумали новую отговорку, что, купаясь, человек с себя смывает святую воду, в которой он находился при крещении. Что говорить, если испанская королева Изабелла Кастильская, говорила, что она за свою жизнь купалась лишь дважды – когда родилась и выходила замуж.

Бани были объявлены вне закона и закрыты.

Естественно, воняли люди страшно. В том числе и королевские особы. Да, они носили мешочки с травами, которые хоть как-то должны были отбивать запах, но помогало это очень. Хорошо хоть, можно было иногда обтирать свою тело тканью, смоченной розовой водой, или наносить ароматическую пудру. Надо сказать, мероприятия так себе. Богатые дамы тоже могли себе позволить часто менять одежду, якобы впитывавшую грязь. Остальные не только не мылись, но и одежду, не меняли. Не было второй, запасной. Вот и простые люди жили в полной грязи.

Очевидно, что при таком отношении к телу люди страдали от многих заболеваний. Вши, блохи. Это самые "безобидные". Я в ужас пришла, что вшей считали "жемчужинами" королевских особ, с ними не боролись. Изящно и культурно их убирали с лица приятной дамы её кавалер. Куртуазно, так сказать. Блох у дам отлавливал специальный лакей, в качестве орудия поимки использовались палочки-чесалочки. Я всегда думала, что балдахины у кроватей были для красоты. Ан нет. Они защищали спящих от падающих клопов.

Нечистоплотность возводилась в ранг добродетели. Потихоньку-полегоньку вырабатывается предубеждение против мытья. Священнослужителям Церковь разрешала омовение только в двух случаях: когда он совершенно испачкался полностью и целиком; либо с целью очищения накануне принятия великих таинств. А что? Видимо, вполне хватало для жизни.

И вот всю эту красоту и запахи мы с ребятами должны были терпеть. Мы уже как-то привыкли, что орденские рыцари довольно часто принимали водные процедуры, но сейчас, как приехали гости со всех сторон великой Германии, мы и узнали эти порядки. Как вытерпим – не знаю. Слав богам, мы сидели рядом с руководством Ордена и здешнего замка, так что эти жуткие "ароматы" доносились до нас уже немного излившись в разные стороны.

Я уже привыкла к здешним порядкам и "чистоте", так что знакомилась с людьми. Тем более на этом пиру танцев уже не было. Начальство не разрешило. Но как теперь мы тут будем жить с такими законами и порядками?

Жутко.

[i] Баронет – самый младший дворянский титул.

[ii] Фе́никс — мифологическая долгоживущая птица, возрождающаяся после гибели. В античной – связана с символом солнца. Схожая с орлом, но с ярко-красным или золотисто-красным оперением. Предвидя свою смерть, феникс сам сжигал себя, после чего проявлялся вновь из пепла. Считалось, что феникс – единственная особь среди птиц. Древние считали, что феникс – символ вечного обновления, почти бессмертия.

В связи с тем, что не имея коммерческого статуса, я даже не мечтаю его здесь получить. Поэтому, если вас эта книга "зацепила", то вы можете прочитать её полностью на следующих сайтах:

https://litnet.com/ru/book/iz-shumera-s-lyubovyu-b409975

https://prodaman.ru/Alchevskaya-Elena/books?d6e3ae04-8e51-4777-992f-7d285f0f0302

https://litmarket.ru/alchevskaya-elena-p81962

Я буду очень рада.

Глава 6

Турнир.

После того Большого Бала магистр решил сделать ещё одно дело, которое неплохо было бы подняло престиж Тевтонского ордена. Обычно такие мероприятия рекламируют довольно долго и много. Но в этом месте может всякое случится. Вот возьмет вдова герцога Людвига I Кельгеймского, и отправится куда подальше. Потому как здесь ничего привлекательного для неё нет. Так что на следующий день после бала он сразу отправил во все замки Ордена с приглашением на Турнир. Узнала я об этой новости на следующий день к обеду. Не помню, как его назвали, и какие награды там будут раздавать. Не до того было. Хорошо, что назначили этот турнир на начало осени, так что можно хоть немного подготовиться.

Дело в том, что бал и турнир – две большие разницы. Если на бал мог прийти только тот, которого конкретно и письменно пригласили, а на турнир может приехать кто хочет. И я там буду с моими внуками, как "Три богатыря" художника В. Васнецова, если кто помнит. Туда приедет много дворян и даже аристократов, и я там, под зонтиком. Его ещё никто не видел. Надо показать, чтоб церковь ко мне более внимательно пригляделась. К тому же надо найти, где спрятан тот самый артефакт, который открывает окно в другой мир. Мы и так уже здесь всем и разным показали, всё что только можно. Остались только мелочи.

Я сидела дома, так сказать, и делала вид, что я проверяю финансы этого убого поместья, как прибежал Егор.

— Что случилось, Егор?

— Сегодня, после обеда, все колдуны отправились куда-то.

— Почему?! Не знаешь?!

— Слышал, как самый главный их говорил, что с этим турниром всё стронулось. Мол, на это празднество приедет много святош, и, возможно, кто-то им про них скажет.

— Интересно. А как же тогда священники будут искать колдунов? Тем более в рыцарском замке?

— Не знаю. Но они замуруют свои комнаты, а рядом сделают комнаты, в которых мыло будут варить.

— Интересно. Неужели священники так маловерны?

— Не знаю.

— Да, понятно.

Но тут взял слово Тимур:

— Егор, а мы не сможем пройти в их покои?

— Это как?!

— Подумай, они ключами замки закрывают, или колдовством?

Егор замолчал. Вспоминал сравнительно долго, но потом довольно радостно ответил:

— Нет, как и у всех – замками. Я вспомнил, главный говорил, что надо сделать дубликат ключей, а то только один комплект имеется. Вдруг что случится, никто и не пройдет. А потом, когда все разбежались по своим комнатам, тот, который самый главный, своему другану и говорит, мол нам с тобой все ключи иметь.

— Вот как. Егор, ты сможешь узнать, куда они оставляемый комплект?

— А я и так знаю. Месяц назад случайно увидел, как он их прятал.

— Замечательно. Как они уедут, так мы и начнем потихоньку все комнаты проверять. Нам это жизненно необходимо.

Проверяли серьезно. В основном, по ночам. Днем за нами смотрели очень внимательно, слишком сильно мы отличались от остального народа. Особенно, дети. Умные, свободные, здравомыслящие, вольные, независимые. Особенно это было видно по Малике. Тут и взрослые дамы так себя не ведут, а тут девочка. Мы немного спали перед операцией. Так что мы, каждый вечер, в полночь, выползали через небольшой лаз, который выходил в небольшой овраг. Потом мы попадали в рощу, огибали крепостные стены до места, куда через специальное отверстие тёк в бассейн ручей. Конечно, в платье или в латах, в такую дыру пролезть невозможно, а вот в купальнике – вполне.

Вот уже неделю мы прочесывали лаборатории колдунов, осталась только одна большая зала. Они там свои песнопения и праздничные застолья проводили. Мы его на последок оставили, как-то непродуманно хранить такое сокровище в таком людном месте. Сюда даже слуг пускали. Общественное место. Мы ещё только обдумывали с какого конца начинать поиски, как Тимур застыл на несколько минут и тут же сообщил новость:

— Сюда идут. Двое. Какой-то рыцарь, не могу понять – кто. И какой-то старикашка покашливает. Похоже из ваших, Егор. Послушай.

— Точно. Это заместитель главного. А рыцаря пока не узнаю.

Мне аж сердце чуть ли не остановилось. Но время не ждет:

— Так. Они приближаются, уже и я слышу. Егор, где можно спрятаться?

— Не знаю. Здесь вокруг или сундуки, или полки, а шкафы не глубокие.

— Понятно. Тогда давайте под стол, и быстро!

Никогда ещё мои внуки так резво не выполняли мой приказ. Ласточками влетели под стол, прикрытый на наше счастье, длинной скатертью. Даже я не подкачала, и залезла довольно проворно, если считать мои годы. Тут завозился ключ в огромном замке, и мы все сразу замолчали. Вошли, действительно, двое. Старик хрипло выругался, видимо, что-то были проблемы со замком. Рыцарь, естественно, заинтересовался:

— Что тут у тебя?

Ого, это, оказывается, Бодэн фон Эссер, тот самый новый управляющий замка, который очень хочет взять себе поместье моего родича. Но только я ему пока мешаю. Но что он тут с колдунами-то связался-то?

— Не видишь, замок совсем заржавел, вот я и поцарапался.

— Ну, так залечи быстренько, ты ж колдун.

— Я не по лечению. Я звездами занимаюсь.

—И ещё по хозяйству тут шуршишь. Так ведь?

— Знаете ли, фон Эссер, или всё-таки просто Эссер? Как это хорошо звучит – фон "Едок".

— Ты! Ты у меня ещё поговоришь!

— А вы на меня не наезжайте, фон. Пусть я не так силен в магии, но кое-что с вами могу сделать неприятное. И давайте займемся делом, а то вам скоро охрану надо проверять.

— А как он выглядит, этот пробой в другие миры?

— Не знаю. Я о нем почти ничего не знаю. Только, что он раз в три года открывает поход в другой мир. И что оттуда можно чего только не принести.

— Так, давайте работать.

— А может ваш главный забрал это ... с собой?

— Нет. Это, как сказать, часть этого старинного, ещё до римлян и греков, замка. Его Бог знает, когда его построили, но он всегда здесь стоял. Сжигали, но потом строили. По камешку разбирали, но потом строили. Море заливало, но отходило быстро, но потом строили. Так что ищи.

И тут начался такой поиск, о котором мы и не мечтали. Более трёх часов они выискивали в этом зале. Из их разговоров, что они уже половину покоев и лабораторий они уже просмотрели. Как мы с ними не столкнулись, даже не понимаю. Видимо, здесь хорошая звукоизоляция, как не кричи, а в соседней комнате ничего не слышно. Но повезло нам, очень повезло. Очень.

Это был Тимур. Я, как мама-клушка, периодически осматривала своих подопечных. За это время, ребята так настрадались, что уснули, кроме Тимура. Ну и меня. Я вся была на нервах, какой тут сон. Следить надо за этими следопытами. Хорошо, что они столом не интересовались. А вот Тимур, он может довольно долго рассматривать что-то для него интересное, обдумывать какие-то ситуации, что-то придумывать и сочинять. Более того, он может увидеть то, на что другие даже глазом не поведут. А он не только увидит, но даст этому оценку, придумает, нужно это или нет. А если надо – то даже план быстро составит, что надо делать. Я смотрела на него с нежностью. Люблю я своих внуков. Он лежал на спине и что-то обдумывал. Я тихонько прошептала ему в ухо:

— Поспи пока, они долго возиться будут.

— Нет, вдруг уснешь, а некому будет разбудить. Лучше вдвоем, не просто так у военных охранники парой ходят. Друг другу поможем.

Вот уже часа два, как эти поисковики проверяют каждую полку, каждый ящик, каждую шкатулку, каждый кувшин. А мы с Тимуром просто лежали и слушали препирательства этих кладоискателей. Посмотрела на Тимура. Его взгляд перемещался по крышке стола, так сказать, изнутри. Да, явно парню не спалось. Вдруг он напрягся и уставился на какую-то точку на столешнице. Вроде ничего такого. Но он смотрел так упорно, что я тоже начала рассматривать то место, но, с другой стороны. И тут мы оба увидели что-то, напоминающую небольшую шкатулку. Как мы не заорали, даже сама не понимаю. Мы тут же переглянулись и сразу же прикусили губы, синхронно. Но даже не дотронулись до этой находки. Егор говорил, что её надо брать в руки только в перчатках и с определенными словами. Их Егор выучил, когда их главный чистил этот прибор. Оказывается, он должен быть раз в месяц принимать, так сказать, солнечные ванны. Вообще он активируется только на солнце и с этими словами. Как хорошо, что у Егора такая хорошая память. Наконец эти не очень умные люди выдохлись и отправились к себе. Мы тоже.

Только когда они ушли, мы, наконец, со всеми нужными словами, сняли коробочку от столешницы, спрятали в бархатный мешочек, на всякий случай положили в целлофановый пакет, в ручье мокро, и отправились домой. Самое главное мы сделали – нашли артефакт переноса и узнали, как с ним надо обращаться. Не так уж и сложно. Теперь его надо перепрятать, потому как это – самое главное. Мы должны вернуться домой. Должны. Иначе никак.

Турнир.

Наступил день турнира. Честно говоря, мы уже еле дождались. Наконец, запели боевые рога, это в церкви закончилась месса, без которой никак. Это было обязательно, перед таким важным событием. Людей пришло – не протолкнуться. Из ворот замка начали выезжать рыцари, нарядно одетые, на новых попонах, по два всадника, а за ними – оруженосцы. Впереди выступал сам маршал, плюс распорядитель турнира Дитрих фон Ванхейм. Его сопровождали герольды, судьи турнира и оруженосец со знаменем Тевтонского Ордена. За ним двигались рыцари-крестоносцы. В белых плащах с черными крестами. Все суровые, но довольные. Такая потеха скоро начнется.

На поле их ожидали светские рыцари – искатели приключений, которые с огромными надеждами приехали на этот турнир. Все знали, что на таких мероприятиях маршал тевтонцев Дитрих фон Ванхейм никогда не скаредничал. Призы здесь были дорогие. Так что вполне можно озолотится, особенно за счет неудачников. А вот насчет их одеяний, тут по-разному. Кто показал себя богато. Дорогие платья и накидки, цветные, из шерсти, а не льна.

Лошади с роскошными попонами, а вот сами они – так себе. Это я про лошадей. Мелковаты. Хотя уже у некоторых были и арабские скакуны. Но это как раз у рыцарей-тевтонов, они их из Палестины привезли. На шлемах красовались необычные плюмажи, даже из павлиньих перьях. Щиты с геральдическими гербами, сверкали медью, а в их глазах сияли надежды на победу. Наши дамы, с которыми я познакомилась на балу, были, как мне сказали, родственницы здешних рыцарей. Так это или не так, я не расспрашивала. Приехали и приехали. А теперь ещё их полку прибыло. Мне сказали, что во время турниров за монашеским Тевтонским орденом, то есть, за рыцарями, которые будут бороться на ристалище, не следовали дамы, даже родственницы. Я этот приказ проигнорировала. Мне никто про это не сказал, что так нельзя, вот теперь и делайте, что хотите. Поэтому я, вместе с Маликой и Тимуром, нагло отправилась на ристалище на коне и никто не смог меня удержать. Видя такое, меня тут же поддержали ещё несколько дам. Тем более им очень хотелось поближе посмотреть наше с Маликой туалеты. Ничего, посмотрят на ристалище, так что потерпят.

Но тут была ещё одна особая строка, которую из песни не выкинут. Оказывается, что в таких орденских турнирах, победители не получают ничего. Даже лошади побежденного. Но я решила сделать ход конем. Мы не стали прятаться от общественности. Тем более, что здесь, в это время, есть очень интересный обычай. На балу ли, на турнире ли, на празднике ли, дама могла присутствовать под маской. И называть она могла себя, как хотела. Называла она себя Кристина, хотя все знали, что это Мария. Все вокруг, при этом, вежливо называли её как она представилась и более того, чтобы она не делала, все говорили, что эта какая-то незнакомка Мария так себя нехорошо ведет. Интересная тут, оказывается, жизнь и правила.

Наконец мы дошли до турнирного поля и спешились. Вот тут-то и начались некоторые новшества в распорядках турнира. Для начала мы с Маликой слезли с лошади, каждая со своей, если кто не понял. Тимур помог Малике, мне – Трей фон Гаген, управляющий моим поместьем. Но это ещё не всё. Только сейчас все заметили, что мы с внучкой сидели на лошади по-мужски. Этого никто не заметил, потому как такая толпа вокруг была. Если честно, мы с Маликой только так и могли ездить. Но когда общественность увидела наши джинсы, замолчал весь стадион, то есть, турнирное поле. Оплаченный заранее герольд, провозгласил приезд вдовствующей герцогини N, с внуками. Я прошла в главную ложу, села в кресло, посадила внуков по бокам и попросила бокал вина. Мне его подали за пару секунд. Я пила вино, а внуки – чистый ягодный напиток, воду здесь пить просто так – разумеется, нельзя.

Как только герольды закончили кричать правила турнира, я спросила своих соседей по ложе:

— А почему вы не награждаете победителей?

Этот вопрос как-то повис в воздухе. Во всех турнирах принято или брать у поверженного противника, или хозяин турнира дарит победителю что-то ценное. Слово взял Дитрих фон Ванхейм, маршал и магистр:

— Мы не светский Орден, а религиозный.

— И что? Вон, тамплиеры, всегда поощряют победителей.

Вокруг нашей ложи все уже давно замолчали, внимательно слушая наш разговор.

— У нас такие традиции.

— Да? Очень жаль. Вот мой супруг был и очень замечательным щедрым сыном нашей Церкви, и не менее щедрым к своим рыцарям. И на наших турнирах он всегда награждал победителей. Это даже Церковь поощряет.

Маршал несколько раз что-то хотел сказать, но у него как-то не получалось. Я всё же сжалилась над ним и передала эстафету Малике:

— А можно мне просто наградить некоторых победителей? Ведь это не запрещено? Не так ли?

— Да.

Малика быстро сориентировалась.

— Тогда позовите, пожалуйста, вашего герольда.

Дитрих махнул рукой. Герольд выступал важно и величественно, но быстро. Когда он пришел в нашу, так сказать, ложу, а услышав такой приказ, как-то побледнел и скукожился, но вышел на поле вполне прилично. Зычным голосом, он довел до сведения, что герцогиня N в единоборстве "воин на воина", она дарит победителю небольшой подарок, каковой вручит её внучка. Все довольно загалдели, даже украшенный вышивкой платочек, уже будет предметом хвастовства на пирушке.

Даже из-за отсутствия призов за победу, никто из тех искателей приключений, из Польши, Венгрии, Франции и т.д., по призыву маршала Дитриха фон Ванхейма не отказался от участия в турнире. Это было равнозначно признанию в трусости или низости.

Не знаю почему, но один рыцарь привлек мое внимание. Нет, здесь любовной линией и не пахло. В мои то годы. Но его боевой конь не обладал ни горделивой статью, ни развитыми грудными мышцами, ни злобным характером, присущим рыцарским жеребцам, которые в сече били врагов копытами, грызлись и кусались, как дикие звери. Зато у него была пышная грива и такой же замечательный хвост. Обычно рыцари их хорошо подстригали. Хотя, он очень был похож на аргамаках, а это уже серьезно. Даже если у него была капля крови тех скакунов, то этот красавец имел большую скорость, стойкость и двужильность. Вроде простой конь мог нести хозяина с утра до вечера. Я попросила Тимура посмотреть, что это за рыцарь, с ним что-то явно не так.

Цост[i]. Началось. Герольд стал представлять рыцарей, участников турнира:

— Благородный рыцарь, брат такой-то – выкрикивал герольд после выхода бронированного тевтонца. И после каждого выходившего на середину поля и дул в боевой рог.

После тевтонцев начали выезжать рыцари других стран. Герольд снова представлял цвет европейских стран:

— Рыцари из Польши!

— Рыцари из Венгрии!

— Рыцари из Новгорода!

— Рыцари из Словении!

— Рыцари из Франков!

Наконец он замолчал. Вышла первая пара. Герольд что-то там говорил, но рога ревели сильнее. Его помощники-судьи разделили рыцарей на две стороны поля, и те начали разъезжаться. Разумеется, в одной стороне, находился рыцарь Тевтонского ордена, а в другой – из гостей. Оба заняли свои места, поклялись перед судьями, что не будут прибегать ни к каким непозволенным уловкам и приемам. Ожидание сигнала было невыносимо. Но вот Дитрих фон Ванхейм встал и вскинул руку. Все замерли. Прозвучал горн и маршальский жезл брошен вниз. Началось!

Первая пара меня удивила. Именно в ней был тот рыцарь, который чем-то меня задел. Не помню, как звали рыцаря Тевтонского Ордена, но я никогда нигде не читала, что на турнирах боролись и славянский рыцари. А в данный момент, против тевтона вышел на бой тот самый Баско (Красавчик) II Веселый из Померании. Кстати, если мне зрение не изменяет, он действительно, красив, не отнять. Но посмотрим, как он будет в бою.

Горяча своих коней, эти странные и злые рыцари в одну минуту пришли в движение, и как я предполагала, столкнулись друг с другом посреди ристалища. Кажется, что эти какие-то счеты между ними были очень важны и серьёзны. Слишком резво и настойчиво они рвались друг к другу. Новые турнирные копья сломались уже в течение одной минуты, треск и звон мечей доходили до конюшен. На поле возник дикий хаос, всего от двух человек. Хотя кони тоже вносили серьезную лепту, они реально дрались между собой! Ржанье лошадей выдавало их тесное знакомство и кусали они друг друга как-то явно в нужные места. Сильные удары оружия о щиты противников, звенели как-то неистово. Крики гостей поднимались до небес. Видимо, такие бои были довольно редки. Глашатай прокричал перерыв. Рыцари разъехались. Тут высказал свое мнение Тимур:

— А ведь они ненавидят друг друга.

Точно. – вклинилась Малика.

— Более того, это не из-за женщины.

А вот тут я удивилась, Малика тоже.

— Почему ты так решил?!

— Ни тот, ни другой не завязал себе на руку там платок, или подвязку. Кстати, бабуль, что это такое – подвязка.

— Здесь чулки перевязывают ленточками, чтоб не спадали, потому как ни пояса с застежками для чулок, ни колготок, здесь нет.

— Понятно. Они ненавидят друг друга, я их лица хорошо видел, когда они клялись, что будут честно сражаться.

Минуты отдыха закончились. И снова бой... Звук рога. Без малейшей задержки рыцари бросились друг к другу. Вообще, они неслись во весь опор с одной целью – выбить своего противника из седла и затоптать. К гадалке не ходи. И сделать это надо очень ловко, не задев ни седла, ни ноги противника. Иначе этого плохого товарища снимут с поединка. При удачном ударе побежденный рыцарь часто падал навзничь в полном вооружении, и бывали случаи, весьма нередкие, когда подобные падения причиняли моментальную смерть, несмотря на мягкое покрытие ристалища. Песка там насыпано было много.

Тевтонец, с которым сразился, оказался немного неповоротливым. А еще его здорово подвел конь. Вошедший в азарт боевой жеребец тевтона, попытался укусить померанца. Тевтонец, похоже, решил действовать исподтишка, так сказать, зубами жеребца. Но не срослось. А довольно страшный по силе удар, который должен был превратить рыцаря в лепешку, попал в пустоту, и кони рыцарей столкнулись. Страшный по силе удар выдернул тевтона из седла, как Малика вытаскивает из супа вареный лук. Все видели, как он запорхал над ристалищем, словно курица над колодой с топором. Ну, что ж. В поединке этот померанец был действительно хорош. Победа была за ним. Честная.

Потом всё было обычно. Рыцари, особенно поляки, показывали всякие пируэты и подскоки, накидывались друг на друга, как молодые петушки. Красовались. Ничего особенного, если говорить правду. Но мы это не делали. Мы восхищались.

Наконец-то, взревели рога, и турнирные поединки закончились. Изрядно потрепанные, потные и запыленные участники этой игрушки здешних мужчин, покинули арену. Им дали полчаса на умыться и переодеться. Тут же на поле ринулись здешние крестьяне и слуги. Ещё бы, на поле брани валялись поломанное оружие, части доспехов и кусочки дорогой ткани, случайно оторванной от костюма во время свалки. Иногда некоторые счастливчики находили кусочки золота и серебра. Это могло свалиться только с богатых одеяний польских и венгерских рыцарей, именно они чаще всего хвастались своим богатством. а судьи принялись считать набранные двумя отрядами очки, чтобы определить, кто победил в групповом состязании.

Наступило время награды. Никто не ждал чуда. Мне уже говорили, что среди рыцарей ходят шутки, что герцогиня одарит победителей платочками. И то спасибо, хоть что-то можно будет подарить прелестной даме. Но тут рыцари ошиблись дважды.

Во-первых, я не собиралась ради этих ... рыцарей вставать, и под жарким солнцем дарить им мои кровные подарки. Во-вторых, мне было их жалко. Не рыцарей, конечно, а подарки. Дело в том, что на этой Каупской ярмарке я много чего купила, в том числе и изделия из янтаря. Мои родственники и подруги попросили купить разных изделий из этого солнечного камня. Во-первых, это не магазинный ширпотреб, а во-вторых, эти изделия гораздо дешевле, чем в магазинах города. Недаром же, в Калининграде добывают 90% всего мирового янтаря. А тут эти мелкие рыцари меня обсмеивают. Хамство. Поэтому я не вышла награждать этих ..., короче этих. Просто отправила Тимура и Малику на помост герольда. Для начала, они показали свои одежды. Особенно бабочка из переливающихся камешков. Ну и новое шикарное одеянье из джинсов. Тимур был одет попроще, но на заднем кармане была вышита мордочка черно-белого кота, точнее, котенка. Все, кто стоял за моим внукам, говорили только об этих необыкновенных штанах. В руках он держал не очень большую шкатулку. Сплетня про платочки стала распространяться быстрее. Даже послышались смешки.

Тут очнулся герольд. Зычным голосом он протрубил, что начинается поздравление. Начали с последнего места. Я не слушала имена и титулы этого прожигателя жизни, мне не было к нему интереса. Когда герольд закончил, Малика открыла шкатулку и, не глядя, достала первый перстень. Близлежащие гости ахнули, а рыцарь споткнулся.

Вообще-то, мне казалось, что крестоносцы пришли в Пруссию только из-за янтаря. А что?! Неплохая версия. Ведь завоевав Прибалтику, Орден сразу установили монополию на добычу и торговлю солнечным камнем. И принял серьезные законы – никто не имеет права работать с этим камнем. А если случайно нашел, то сразу же беги и отдавай камень тевтонам. Орден запретил все камнерезные работы, то, что испокон веков было в Прибалтике основным делом. Янтарь следовало отправлять в специальные хранилища или цеха далеко от Балтики. Весь добываемый янтарь шёл теперь на продажу, а крестоносцы получали баснословные барыши. Так это было. Как правило, в Европе делали из янтаря четки и вещи для храмов и церквей.

На данный момент, Малика начала церемонию награждений.

Первой тройки были подарены перстни из "пенистого" янтаря, прозрачного, как будто из морской пены, но напоминающий внешне морскую пену, с разнообразными пустотами. Вторая тройка победителей получили перстни из "костяного" янтаря, непрозрачного, напоминающего по цвету слоновую кость. Третья группа победителей получили перстни из "облачного" янтаря, нежного, полупрозрачного, почти без полостей внутри.

А вот главные победители ристалища, Баско II Веселый и Агнес Хогот, получили не только перстень, " прозрачный", без пустот и высшего качества, но и в комплекте медальон на широкой цепочке. Такого же отличного и редкого янтаря.

Я оглядела гостей турнира. Вот теперь никто не смеялся.

Малика, очень серьезно подходит к любой работе. Очень внимательная и ответственная. Назначили её распорядителем подарков, так она их разложила, как полагается, чтоб каждому, так сказать, по способностям. Но всё же немного сжульничала. По её мнению, как она мне потом рассказала, что единственной женщине-воину, надо было побольше янтаря дать. Поэтому она добавила от себя и честно озвучила эту позицию. Небольшая брошь пополнила подарок замечательной женщины. Я не препятствовала. Потому как считала это дело правильным. Как наши и приезжие дамы завидовали тем, у кого были рыцари-призеры. А вот не надо на людей наговаривать. Это я про Агнес Хогот.

Эта молодая женщина была очень неординарна. Я не знала ничего о её жизни, но видела, как она боролась за неё. Её не пригласили на пир, который затеяли рыцари Ордена. Вроде как не нашли её в палатке. Вот ведь. Понятное дело, она победила одного из лучших мечников Тевтонов. И кто тут виноват?! Я пригласила её к себе в поместье, где и предложила ей пойти на пир, на правах моей подруги и компаньонки. Пришли. Сели за стол. Никто ничего не понимает, все вроде как положено. Но её никто не узнал ещё и по той причине, что она в первые в жизни воспользоваться косметикой, причем, моей. У неё с собой что-то было, но я ЭТО просто отобрала.

Средневековая красота.

Она здесь была. Косметика, как я полагаю. В её составе были только натуральные ингредиенты. У нас бы так, в будущем. Готовили их только аптекари и врачи. Вот только что они готовили – это надо видеть. В Европе часто вспыхивали эпидемии оспы. Естественно, лица уродовали болезненные оспины. Но это ещё не всё. Здесь, как я вижу, имеются особые каноны красоты. Прекрасная дама должна иметь высокий лоб, длинную шею и бледное лицо, почти без бровей. Роскошные волосы – это грех. Так церковь говорит. Чего только бедные женщины надевали на свою голову, только чтобы скрыть свои волосы. Но это не помогало. Мужчинам эти грехи всё же нравились. Но женщины смертно боролись за свою душу. Чтобы добиться высокого лба, следовало избавиться от линии роста волос. Действуя по принципу, чем выше, тем лучше, женщины применяли большие дозы уксуса или негашёной извести. Нередко после подобных процедур исчезали не только волосы, но даже кожа.

Запретный плод всегда сладок, поэтому женские волосы в Средние века являлись едва ли не главным признаком красоты, особенной популярностью пользовались светловолосые дамы. Как известно, красок для волос тогда не было, поэтому женщины ухитрялись для осветления употреблять шафран, луковую шелуху, несвежую овечью мочу или же проводили на солнце столько времени, что волосы попросту выгорали. Веснушки, родинки и другие пятна на коже воспринимались, как метки дьявола и подлежали полному удалению. Для этого существовало несколько приёмов: • избавиться от пятен на кожных покровах позволял аметист, камень нужно было послюнявить и потереть им проблемные участки; • от веснушек помогала смесь прокипячённых вместе овсянки и уксуса, в некоторых случаях допускалась замена каши на кровь быка или зайца; • покраснение хорошо снимали сок огурца или клубники; • солнечный ожоги лечили с помощью выжатого сока водяной лилии. Чтобы усилить действие таких мазей в Средние века использовался своеобразный пластырь, который получали из овечьей кожи.

Прежде всего, женщина должна краситься, чтобы нравиться своему мужу, что убережёт его от греха прелюбодеяния. Но при этом она не должна переступить грань дозволенного и не соблазнить чужого мужчину, искушая его своей красотой. Как говорилось выше, в средневековье приветствовался бледный цвет лица. Объясняется это тем, что дамы из высокого сословия никогда не работали на открытом воздухе, поэтому смуглая кожа считалась признаком крестьян, простого народа. Чтобы достичь аристократической бледности требовалась специальная основа. Нередко её готовили на основе свинцовых белил или муки. В некоторых случаях в состав такого средства попадал мышьяк, что приводило к неоднократным смертям как самих прекрасных дам, так и их кавалеров.

Турнирные выступления.

Агнес Хогот – её история меня поразила. Сразу после окончания 1-го дня турнира, я сразу пригласила в свой дом. В замок её не пустили, женщина ведь. Даже в орденскую гостиницу не пустили, мол, в мужской одежде. Захотела быть рыцарем, так что и живи как они. А у неё даже палатки не было, в плаще спала на земле. Так что я быстро к ней подошла и предложила погостить в моем доме на время турнира. Я, конечно, могу и обознаться, но мне показалось, что у неё в глазах слезинка сверкнула. Девушка куртуазно поклонилась и в самых лестных словах поблагодарила за гостеприимство.

Я сообщила ей, что сегодня в замке будет пир, и я приглашена. Со свитой. Надеюсь, что она войдет в неё, так как мне было бы приятно поговорить с такой неординарной девушкой.

— Только, умоляю, вымойтесь. Вот вам баночка с мазью, намажьте голову, подмышки и пах. Так вы убьете всех этих зверей.

— Но церковь?!

— А вы что, туда идете? Кажется, сегодня утром, вас не допустили в храм?

— ...

— Молчите? Правильно делаете. Я не люблю грязи. Я не люблю, когда от меня пахнет самым большим свинарником. Я не люблю, когда по мне ползают вши, которые кусаются как собаки. А вам это нравится?

— Нет, конечно. Всё тело чешется, жуть.

— Ну, вот. Так что поднимайтесь наверх, комнату покажет эта служанка. Там платье лежит, не очень красивое, но вы сами понимаете, где я здесь так быстро найду?

Я немного лукавила. В сундуках бывшего хозяина мы нашли несколько хороших отрезов шерстяной материи и два отреза шелка. И три мотка кружев. Из шерстяных мы с внучкой сшили обычные, а для торжественных случаев – из шелка. Так что теперь у неё будет шелковое платье, нежного палевого цвета. Очень не простой. Даже не могу понять, где Фридер фон Келлер нашел такую красоту. Бледно-желтый, с легким оттенком пастели, очень приятный глазу, между светлого хаки и кожи буйвола. Так называют этот цвет серьезные модельеры. Но в то же время этот цвет запоминающийся и уникальный. В природе такой тон можно встретить только в окрасе собак – лабрадоров, той-терьеров, некоторых болонок и пуделей. И всё.

Часа через два, Агнес всё же вышла из ванны. Я посмотрела на неё, усадила за стол, быстро накормила и отправила спать. Девушка на ногах не стояла. Мне очень хотелось узнать её историю. Но здоровье дороже. Ну, ничего. Завтра она мне всё расскажет. Она и рассказала. Но эту повесть мне надо обдумать.

Польский шпион женщина? Колдунья?!

Всё произошло случайно. Я вышла из особой палатки, где женщины справлялись со своими потребностями. Тут я увидела, что запачкала свою туфлю, левую. В шатре было темновато. Я уже повернулась, чтобы снова пройти в шатер, как услышала знакомый голос. Это был тот колдун, который не уехал со всеми своими подельниками. И именно он искал тот амулет, который открывает портал в другие миры. Но самое главное, он говорил по-польски. Я этот язык знаю довольно прилично, в Калининграде живу, мы по этой Польше где только не были. Чего только не видели. Я остановилась, буквально, не дыша. Черт с ней, с туфлей. Тут какие-то непонятные встречи происходят. Послушаем:

Колдун:

— Вы сами виноваты. Ваш Конрад Мазовецкий создал рыцарский Орден Добжиньских братьев. И что они вам сделали?! Помогли чем?! Этих полу-рыцарей разбили в первом же сражении с пруссами! С пруссами! С дикарями, моя милая!

Женщина:

— Да, то так. Пан понимает, что мы позвали Тевтонский орден, чтобы он изничтожили пруссов.

Колдун:

— И что? Изничтожил?!

Женщина:

— Нет. Но я предложила панну королю план. И он согласился.

Колдун:

— И каков этот ваш план, пани?

Женщина:

— Сегодня в замок Бальга приехали все самые главные фигуры этого рыцарского Ордена. Будет огромный пир. Я тоже приглашена. У меня с собой медленный яд.

Колдун:

— Какой?

Женщина:

— Выжимка из Вороньего глаза. Много. Отравление как бы слабое, мол, съел что-нибудь. Тошнота, понос, рвота. Ну сходят в туалет, а пиво и вино все пьют. Но через некоторое время сжимает сердце – и смерть. Вылечить невозможно.

Колдун:

— И кто эту водичку подольет и в вино, и в пиво? Да такое только женщина может придумать и совершить.

Женщина:

— Да. Моя служанка. Она это сможет, поверьте. Так, сюда идут. Эти здешние дамы, смотреть не на что. Кобылы с хвостом. Пойдемте быстрее.

Видимо, колдун хмыкнул, но отправился за ней. Ему действительно нельзя быть на виду, тем более, рядом с женщиной. Да ещё полячкой. С Польшей у Ордена были весьма натянутые отношения. Есть с чего. Великие, так сказать, польские князья враждовали между собой из-за земельных владений и, разумеется, пытались захватить земли соседей. Но Польша маленькая, так что удельный князь Конрад Мазовецкий вел довольно длительную борьбу, надеясь захватить земли пруссов, хотя бы к востоку от нижнего течения Вислы. Но пока ничего не удавалось. Вот он и пригласил на эти земли всех голодных рыцарей Европы, создав некий самостийный польский Орден под названием "Добжиньские братья".

Он их приодел, помог с оружием, что нашлось в его замках, и даже передал им Добжиньскую землю. На ней нищие пришельцы построили замок, как-то обустроили, отдохнули, и князь направил их на прусскую землю. Ну, что тут сказать? Всем было понятно, кроме князя, разумеется, что рыцари появились здесь не за князя умирать, а честно и вдумчиво искать легкой наживы. Так что думающие люди не удивились, когда в первом же сражении, эти Братья потеряли 1/3 погибшими и ранеными, 1/3 убежала обратно в Европу, 1/3 кинулись к Мазовецкому, видимо, бежать было некуда. Фактически, Добжиньские братья были полностью разбиты.

Но тут Конрад Мазовецкий, запихнув свою гордость куда-то далеко, призвал в эти земли Ливонский Орден. А вот здесь состояли совершенно другие люди. Поэтому Ливонские рыцари таки помогли польскому князю. Стоит только посмотреть на карты Польши Х и ХIII веков.[ii] Разница весьма велика. Но тут произошла метаморфоза. Ливонский орден слился с Тевтонским, в подчинённом варианте, разумеется. И Польша не смогла возглавить этот военный союз. Тевтоны начали работать на себя. Вообще-то, обычно так и делается.

Видимо, что эта польская пани приехала сюда не просто так. Ходит без служанки, не говоря о паже. Встречается с какими-то непонятными мужчинами, а то и с колдуном. Интересно, что она будет делать на пиру. Так что я дала знак Егору. Он прятался, но смотрел за всех и всегда, благо бинокль имеется. Специально у отца взял, чтоб всё на празднике (ярмарки) разглядеть. Так, все сейчас расходятся по своим жилищам, надо отдохнуть и переодеться перед пиром, он долго будет длиться. Мы тоже пошли домой. Как оказалось – вовремя. Бедный Трей фон Гаген, он уже близок к истерике, оказывается, как только мы с ребятами отправились в замок, к нашему поместью начали приходить одиночки и целые толпы, по хамски заявляя, что я гостеприимно пригласила их в свой дом на время турнира. Сначала Трей не сообразил, что здесь что-то не так. Такое радушие бывает во время таких серьезных праздников. Но, как правило, у высокопоставленных вельмож, гостей приглашали письменно. А тут.

Он уже почти поверил, но тот рыцарь, изъяснялся как птица Говорун, но не обладал её умом и сообразительностью. Он не спросил у здешних мой статус и по простоте душевной даже не подумал, что здесь будут целые, настоящие герцогини. Так что, когда сообщил, что Её Милость, баронесса пригласила в свой дом... Трей фон Гаген сладострастно направил на этого хамского молокососа свой увесистый кулак в перчатке, латной, естественно, отбросил куда-то на середину улицы. Остальным нахлебникам, которые приходили с той же сказкой, то...

Он просто не открывал ворота.

Глава 7Пир на весь мир

Пока девушка спала, я всё время обдумывала её рассказ. Странная у неё была жизнь. Недаром герб её Дома Дадли изображает женщину в боевом шлеме, чьи волосы выбиваются наружу, и чья грудь выпирает вперед, служа напоминанием о женщине-победительнице. Как она мне говорила, что в начале начал, этот род создала женщина. Не знаю, может быть. Но весьма вероятно. Подробностей она мне не дала, но по выражению лица – явно не врала.

Отец Агнес Хогот поссорился с одним из Рингздейлов, которые имели земли рядом с ними, по поводу прав на какой-то мелкий кусок земли. Они порешили встретиться на спорной земле и решить дело в одном бою. В день, назначенный для стычки на ристалище, сэра Джон Хогот заболел, без обмана. У неё, кстати, были серьезные основания, что этот нехороший барон чем-то наслал на отца болезнь. Думаю, что некий яд. В то трудное время люди часто использовали такие методы. Тогда Агнес, прежде, чем земля могла быть потеряна, вооружилась с головы до ног и, оседлав лошадь отца, поехала на встречу Рингздейлу. Своего противника она выбила из седла после упорного, но не долгого, состязания. Когда он распростерся на земле, она ослабила застежки на горле, подняла забрало своего шлема и позволила своим волосам рассыпаться по плечам, раскрывая ее пол.

Нельзя сказать, насколько часто женщины сражались на турнирах и поединках в то время. Благодаря телевидению, а некоторые даже из книг получили такую информацию, мы довольно хорошо знакомы по сказаниям о рыцарях и воинственных девицах. Одна вещь была несомненна: некоторые девушки были иногда рыцарями, и Агнес была не единственным примером. Турнирные упражнения не были быть предметом первой необходимости. В основном, аристократки чаще занимались соколиной и псовой охотами, конными упражнениями, что серьезно поощрялось в средние века. К тому же на охотах молодые люди встречались, влюблялись. А что? Лето, лес, любовь... А отсюда недалеко и до турниров. Но у неё было немного не так.

Родич Рингздейла, конечно был рад получить баронство, но за убитого, тем более женщиной, надо было отомстить. Вот и придумал, как это сделать. Тут же подоспела охота графа N, которых он и пригласил. Лес и звери, весело и радостно, все наслаждаются чудесной погодой, заодно мечтают чего-нибудь подстрелить. Агнес обожала охоту, так что приняла приглашение с радостью. Все помчались за каким-то зверем, то ли за зайцем, то ли за лисой, не важно. Она его (или её) застрелила, что не понравилось уже графу. И когда к ней подкатил некий баронет, очень красивый (если не смазливый) и начал петь ей любовные куплеты, она и растаяла. Долго пел и говорил. Они вышли из леса, только услышав звуки рога, созывавших гостей. Так что, когда новый Рингздейл стал намекать, что юная Агнес слишком долго не выходит из леса, мол, не потерялась ли? Но когда она вышла на поляну сбора, а её попутчик раздувался как индюк, что все подумали нечто не приличное. Так нормальную и добрую девушку оболгали, как только могли. Разные бывают люди. Вот теперь и приходится драться на турнирах, чтоб хоть немного заработать.

Но вот и вечер настал. Мы собрались и направились в замок.

С высокого стола я видела, как некий менестрель пробирался среди толпы, видимо, чтоб найти места получше и посытнее. Для этой цели он встал за спину какого-то святого отца, который с важным видом шел по залу и благословлял собравшихся по случаю рыцарского турнира. А народ, понятно и естественно, принимал благословение, почтительно расступались или вставали из-за стола, продолжая орать, смеяться, пить и жевать. Менестрель дошел до главного стола, видимо, этот человек что-то значит, так как его поприветствовал сам маршал.

Турнир, устроенный маршалом Тевтонского ордена, мало напоминал то, что и как проходили такие события в Центральной Европе. Ещё бы. Ристалище не было празднично убрано знаменами, флагами и гобеленами. Трибуны для судей грубо сколоченные на скорую руку, вроде помоста, на котором цирюльники зубы у болезных зубы выдирают. Скамейки для зрителей даже не думали ставить, только уж для очень знатных – как представители Ордена и высокопоставленные, которые были выставленные мною и моими внуками. А уж про особые отгороженные галереи для знатных дам, обычно богато украшенные тканями и говорить нечего. Даже не подумали навес от солнца поставить. Хотя их, прекрасных дам, если кто не понял, было так мало, что и стараться не стоило.

Просто к большому сожалению рыцарей, на турнире не было высокородных дам, почти. Некоторые появились. Вообще-то, женщины на турнире находились в мизерном количестве, если не считать разных маркитанток, жен крестьян и ремесленников, их за дам не принимали. Ну и другие, разные. Но что касается рыцарских флагов и геральдических гербов, все было правильно. На турнир записались искатели приключений почти со всей Европы. Вот сейчас и празднуют.

Поднимаясь по лестнице, мы уже слышали звуки, так сказать, музыки. В дни торжеств она была особенно громкая. У музыкантов были духовые инструменты: флейты, волынки, рога и рожки, трубы. Из ударных инструментов был понятен и известен барабан из высушенной шкуры, натянутой на горшок. А у другого – вообще на пустотелое бревно.

Наш приход был встречен, как и в прошлый раз. Здешние жители уже привыкли, но новые, естественно, ещё такого не видели. Мы спокойно сели на прежние места и нам троим, наш же слуга, поставил наш комплект посуды. В этот раз мы не стали стесняться. То, что у нас был комплект посуды, это нормально. Мы же ехали на природу. Так что у каждого было по 3 тарелки (глубокой, мелкой, но большой, и блюдце), высокий стакан, чашка (их мы не принесли), хлебница, и два блюда. Разумеется, они были пластмассовыми, зато разрисованные. На донышках был нарисован кораблик с алыми парусами, а на полях тарелок нарисован компас. И золотой ободок на каждой тарелке. Особый шок вызвали приборы – ложка, вилка и нож. Видимо в этом пространстве обеденная посуда появится гораздо раньше. Ну и хорошо. Хотя, как сказать. Зависть, это самая сильная эмоция, как мне кажется. Надо быть на стороже.

В этот раз было гораздо скучнее. Тот странный менестрель, который полз за спиной отца-бенедиктинца, мне не понравился. Слишком скользкий и склизкий. Интересно, какой у него голос. Вот, начинает править что-то похожее на мандолину. Маршал махнул рукой и этот, так сказать певец, начал петь. Точнее, орать. Громко. Но к музыке его игра на этой мандолине совершенно не касалась. Я этого слушать не могла, внуки тоже. Мы переглянулись, и уже стали приподниматься, чтоб идти домой, как пиршественный зал огласил дикий, исступленный, сумасшедший крик. Вот тут мы вскочили. Агнес вытащила откуда-то толи полу-меч, толи полу-кинжал. Мы вертели головами, пытаясь найти источник такого страха, но ничего не видели. Но вот в конце нашего высокого стола я увидела женщину, которая упала на пол и орала на весь зал. Довольно страшно.

Роды.

— Малика, быстро беги домой и принеси нашу аптечку, а также то, что мы здесь сделали.

— Да, бабуля.

— Стоп. Тимур, беги с ней. Поможешь принести простыни и полотенца. Много.

— И подушку?

— Это ни к чему. Быстрее. Трей у ворот, он вас с охранниками проводит, туда и обратно. Хотя...

— Что, бабуля?!

— Вон он, у дверей. Бегите, мне надо заняться этой женщиной. Расскажите ему всё по дороге.

В те времена большинство детей умирали в младенчестве, а роженицы умирали при родах ещё чаще. Церковь приучала человека постоянно думать о смерти и загробных муках. Я узнала эту женщину. Это была сестра комтура, приехала к нему, чтобы роды были удачные. Ведь святое место. Но нет. Лучше я ей помогу, а то точно умрет. Или от грязи, или от своего рахитичного сложения, или доброты местных дам. Так что я быстро подошла к комтуру:

— Уважаемый, вы что, не видите, что творится?!

— А что я могу?!

— Быстро заставьте слуг взять её, положить на вон тот щит, он большой, и отнесут в какую-нибудь близкую пустую комнату. Пусть принесут из кухни ведро кипятка и ведро холодной. Ещё нужно много тряпок и чистых простынок.

— Но они же запачкаются!

— А если она умрет?!

— Почему?!

— Кровью истечет.

Народ тут ... странный. Конечно, ткани, даже самые простые, довольно дороги, но жадничать для своей сестры, тем более уж этот Орден очень даже не беден. Я бы даже сказал, очень богатый.

— Так что ты стоишь?! Хочешь, чтоб у тебя сестра умерла?!

Слава богам, начал шевелиться. Женщину, наконец уложили на этот треклятый щит и понесли в какую-то комнату. Я поставила около двери Агнес, чтоб никого не впускала, только слуг с нужными вещами. А то слишком много дам захотелось посмотреть, что тут происходит. Не помочь, а именно посмотреть, что я буду делать. И несколько мужчин тоже захотели помочь. Своим перегаром, наверное. Пока мы с её служанкой, довольно крепкой женщиной, раздели роженицу, обтерли влажной тряпкой, сравнительно чистой. Схватки шли довольно редко, так что мы не потеряли время. Лишь бы она могла всё это произвести, ведь этой даме лет пятнадцать, наверняка. Я отправила служанку за настоем от кровотечения и присела на табурет. Переведу дух в спокойной минутке. Тут я выпрямилась и увидела, как та самая панненка, которую я встретила на ристалище, пытается войти в комнату.

— Что вам надо, мадам?

Не знаю почему, я обратилась к ней на немецком. Как будто кто в ухо нашептал. Она не растерялась:

— Я хочу помочь. Я очень много раз помогала при родах. Думаю, что я вам пригожусь.

— Благодарю, но я с незнакомыми дамами такие дела не провожу. Может вы на неё порчу наведёте. Агнес!

— Да, мадам?

— Я же сказала, что никого не пускать!

— Но она сказала, что вы её позвали.

— Она врет! – заорала посетительница.

— Вот как? Нет, не врет. А ты – да. Точно хотела порчу навести! Хватайте её и в подвал, в наш, в поместье. А то она тут слишком хорошо и свободно себя ведёт. Возьми её!

Я ещё не закончила фразу, как эта фурия ринулась к Малике, прижав её к себе левой рукой, а правой прижала нож к её горлу. Но она не знала Малику. Всё-таки гораздо моложе, по здешним меркам она должна уметь работать по дому. А вот шпионские приемы никак не могла знать. Не учат здесь женщин становится шпионом, это одна такая на всю Польшу, как мне кажется. Так что Малика совсем не испугалась, а быстрым движением локтя ударила её в живот. Тимур тоже не подвел. Подумаешь, тетка, хоть и красивая, но на его сестру нож подняла?! Так что он быстро завернул руки за спину, перевязал их какой-то веревкой, и совершенно спокойно спросил:

— А что сейчас делать будем? Её ведь действительно надо к нам отвести, но её как-то при этом надо спрятать. Точнее, укрыть. А чем?

Я оглянулась вокруг. На спинке кресла висел плащ. Даже два – женский и мужской. И судя по взгляду этой дамы, дамский плащ был её. Под крики роженицы я направилась к креслу. Вот тут эта полячка и задергалась. Даже зашипела, как гадюка:

— Это мой плащ. Вы не можете его украсть!

— Я его и не краду. Вы сами мне его дали. Вот ребята тоже это скажут.

— Это воровство!

— Да? А мне показалось, что вы его у меня украли, я его только сегодня на ярмарке купила.

— Вы... вы...

— Да я. Держи её крепче, Тимур. Малика, проверь, нет ли у неё ещё оружия или чего-то интересного.

Обыскали её тщательно, но ничего не нашли. Нет, не может быть, чтоб у неё только один кинжал имелся. Шпионы так не ходят. Так что надо бы обыск повторить.

— Тимур, хорошо проверь как у неё связаны руки. Заодно, свяжи ещё и выше локтей.

— Так хорошо?

— Да, крепко. Теперь подведи к столу. Хорошо, подними её руки. Малика, я отодвину левую ногу, а ты держи правую.

А отодвинула эту самую левую, и привязала её к ножке стола. Ножки у столов тут такие, что слона можно к ним привязать, и пусть попробует убежать. Потом я сделала тоже с самой с правой. М-да, не думала, что такая поза появится у дамы, но внуки переживали этот сюжет, и эту даму особо не разглядывали. Тут как раз вошла служанка с лекарством. Она оторопела, увидев такую картину, но я сразу же пояснила ситуацию:

— Эта какая-то колдунья, хотела, видно, младенца унести. Увидела, что мои внуки ушли в поместье, и служанка на кухню убежала. Подумала, что никого нет, а может быть решила, что со мной легко справится. Так, давай-ка заткни ей рот этой тряпицей, чтоб не мешала. А вот этот старый гобелен набрось на неё, если кто войдет, может что-то плохое подумает. Вот, опять схватки начались.

Все бросились за более важным делом.

Когда всё закончилось, и счастливый дядюшка ещё двести десятый раз поблагодарил нас за спасение сестры, я начала действовать. Эту панненку, хотя скорее панну, перенесли, точнее перевели в наш дом. Там, как и у всех уважаемых дворян, был особый подвал, для заключенных. Мы его, кстати, сразу же проверили, но старый управляющий действительно отошел от здешних игр. Туда мы её и оттащили. Сразу, как только мы сняли с неё плащ и другие тряпки, она сразу же заорала. Зря. Здесь подвалы серьезные. Да даже если кто и услышал, то и ухом не повел, ибо здесь каждый в своем доме хозяин.

Польский вопрос.

Мы с Тимуром прошли в подвал. Я эту панненку резать не собиралась, но девочке и малому пацану здесь не место. Хотела и Тимура отправить, но он уже парень взрослый, а мне нужен помощник, которому я могла доверять. Зато Малику направила в кухню, чтобы кое-что сварить. Так что мы пошли в пыточную (я правильно сказала, не оговорилась) с Тимуром. С нами направился и здешний конюх. Он у Келлера, по совместительству, работал палачом. Так как у него был вырезан язык, а писать он не умел, то здешнее дело будет хорошо скрыто от чужих ушей.

Даму привязали к дыбе, тут я решила не смягчать положение, не люблю шпионов. Разведчиков уважаю, а шпионов – нет.

— Тимур, садись за стол и записывай всё важное. Мои вопросы не записывай.

— Хорошо. А ты что, её пытать будешь?

— Зачем?!

— А ты что думаешь, она тебе все свои тайны расскажет?!

— Конечно.

— Бабуль, ты чего глупости-то, говоришь. На такой работе слабаков не держат.

— Конечно. Тут сейчас всё от Малики зависит. Если тот ещё грог всё правильно сделает, то всё пройдет как по маслу...

— А на каком языке вы говорите? Что-то польское мелькает, славянское, даже английское что-то мелькнуло. Вы кто?!

Вот настоящая шпионка, посмотрите на неё. На дыбе весит, а всё равно собирает информацию для своего хозяина.

— А вот это не ваше соба..., гм, так вот, не ваше польское дело. И не раздражайте меня, по-доброму прошу. Вам же будет хуже.

Тут, наконец, пришла Малика с кувшином и кружкой. В кувшине было разбавленное вино (это для меня), и кружка с соответственным запахом, это уже для нашей гости. Малика было попробовала спрятаться в углу, но я её отправила. Ни к чему ей здесь сидеть.

— Ну что, прекрасная панна или панненка? Хотя вряд ли, на такой-то работе. Разумеется, панна. Что ищем в этом тевтонском замке?

— А вам какое дело, мадам?! Г-е-р-ц-о-г-и-н-я! Что вы в жизни понимаете?! Ели-пили на золоте и серебре, шелка и кружева носили, в расшитых туфельках ходили, в драгоценностях на горшок садились! И ты меня тут будешь срамотить?!

М-да, видимо моё замечание сильно её задело. И сразу же пошел народный говор, более подходящий для поденщицы. Я ещё раз спросила о некоторых польских проблемах, но она только ругалась. Тимур смотрел на неё брезгливо. Парень он красивый, с девушками уже хороводится, и тут такие грязныеметаморфозы.[iii] Но панна этого не замечала, да не до этого ей было. Она прекрасно знала, что делают палачи в застенках дворянских замков. Вот и обливала нас грязью, чтоб заставить разозлиться, потерять внимание и спокойствие. Мне это было неприятно, но так как я на половину её не понимала, и не вслушивалась в её истерику, то особо и не слышала, как она меня там называла. Наконец до дамы дошло, что мы не то что не злимся, а просто занимаемся своими делами. Я остужала отвар, а Тимур втихаря читал какую-то огромную книгу. Он у нас книгочей. То, что он взял с собой на природу, он уже прочитал. Теперь пытается найти что-то интересное в здешних книгах. Кстати, в это время ещё не сжигали книги на кострах, так что у нашего управляющего была очень приличная библиотека. Но пора заняться делом.

Я подошла к "прекрасной панненке", запрокинула ей голову (она даже пыталась меня укусить!) и начала выливать всю кружку в её горло. Тихо, спокойно, без эксцессов. Да, конопля, это сила. Вы сразу же подумали о наркотике? Не стесняйтесь. А я вот о другом.

Русская конопля.

На Руси на коноплю только что не молились. Растение "каннабис сатива" (переводится как "конопля полезная") – одно из самых удивительных растений. Именно оно может дать человеку всё, что необходимо для выживания. Из него наши предки делали бумагу, возможно ещё раньше китайцев. Пусть не такая белая, но на ней писали. Из неё делали ткани, верёвки, канаты, рыболовные снасти, мешки, брезент, холст и парусину. Конопляное волокно отличается необыкновенной крепостью, стойкостью против гниения при длительном пребывании в воде и именно поэтому вся Европа закупала конопляные корабельные снасти именно на Руси. Конопляное волокно в 10 раз прочнее хлопка и из неё можно любую одежду. Ткань из конопли гораздо полезнее для кожи, чем хлопок.

Более того, она и лечит. Чего только нет в этих маленьких семечках! Цинк, железо, кальций, марганец, фосфор, калий, сера. Имеется витамин B8, который регулирует уровень холестерина в крови; фитин, обладающий предотвращением ожирения печени. Поэтому довольно хорошо лечат рассеянный склероз, рак, глаукому, депрессию, мигрень, астму, сильные боли, дистонию, расстройства сна и множество менее серьёзных заболеваний. И в то время, я уже начну работать с этим растением. Впереди столько дел, так что надо и поберечься.

А если вспомнить о будущим, то знайте, что из конопли можно получать уголь, древесный спирт, метан и бензин, при сгорании которых не будет выделяться сера, вызывающая кислотные дожди, и химические вещества, загрязняющие воздух. Я вот честно не понимаю, на наших просторах посадить товарную коноплю (Не путать с индийской, которую выращивают в горах Афганистана или где там!) и можно получить ещё и альтернативное горючее. Так почему её не культивируют?! Попробуйте догадаться.

Так, кажется наша гостья вошла в соответствующее состояние. Начинаем разговор:

— Как вас звать, пани? Имя при крещении и сегодняшний ваш статус.

— Я из семьи слуг князя Мазовецкого. Нарекли Марией, дочь конюха Вацлава. Ещё с детства была умна, толкова, хитра, лукава и готова на всё, чтобы выбиться в люди. Князь заметил меня и начал воспитывал. Я училась хорошо, да ещё и красива. Так что все работы я выполняла очень хорошо. Сейчас меня зовут Дура и я ...

Я и Тимур вздрогнули, переглянулись и захохотали. Долго это длилось, долго и сладко. Кажется, этот смех как-то раскрепостил нас. Под дверью хихикала Малика, вот ведь безобразница. Но я не сердилась, видимо пришло время хоть как-то и искренно раскрыть наши болевые точки. Смириться с этим переходом в другой мир. Я поняла, что мы не просто так попали в этот мир, а значит, всё идет чередом. Всхлипнув последний раз, я повернулась к этой шпионке и еле-еле начала разговор вновь:

— Что означает ваше имя, точнее, прозвище?

— Если я не забыла, это старославянское имя. Означает "Полый, полость, отверстие".

— Кто вас так назвал и почему?

— Князь, разумеется. Не понимаю, что вас так удивило. "Полый, полость" – как будто я и не существую в тварном[iv] мире.

Но было видно, что она ничего не понимала в этой сцене. И как-то сразу начала перечислять всякие варианты своего имени. Я не прекращала этот поток слов, потому что сама собиралась к допросу:

— О ваших подвигах ты расскажешь подробно, но позже. Меня интересуют сегодняшний день.

— Какой?

— Завтрашний. Понедельник. Когда будет созван быстро конклав[v].

— А я причем?! Я его не созывала?!!

— Разумеется. Но почему именно этот Конклав вас так встревожил? Расскажи бабушке.

— Вы просто не понимаете! – На глазах женщины показались настоящие слезы. – на Конклаве должно будет принять решение, куда пойдут воевать собранные здесь рыцари.

— Вот как?!

— Да! Как мы случайно узнали, что есть три варианта похода. Первый – на пруссов. Его даже Римский Папа поддерживает. Второй – на север, на Новгород. Третий ...

— На Польшу.

— Вы тоже знаете?!

Я не ответила на этот вопрос. Для меня важно было, чтобы эта действительно большая и хорошо вооруженная рать не пошла на Новгород. Там ещё нет Александра, пока ещё не Невского. Вернее, он туда пришел княжить ещё в прошлом году, а теперь выгнали, характер, видите ли у Александра крутой. И если вдруг Орден пойдет на Новгород, ничего даже предложить нельзя. Ведь все знают, что Папа буллу дал на завоевание пруссов.

Так, берем себя в руки и размышляем:

— Тимур, когда на Северо-Восточную Русь татары, которые монголы, пришли?

— Вроде как в следующем году, в 1238.

— Отец Александра, уже в этом году Александра в Новгород княжить?

— Да.

— А сколько лет ему сейчас? – это Малика решила присоединиться к разговору.

— 37 – 21, значит, уже сейчас ему 16. Взрослый мужчина по их меркам.

— Так мало?!

— Малика, здесь парни быстро взрослеют. Они ведь не сидят часами возле телевизора и компьютера, они с дружиной с 9-10 лет уже не только на охоту, но и на войну ходят.

— Какая ещё тут война?! Татары ещё не пришли.

— Придут. В следующим году.

Да, придут. И более двух третей людей русских погибнут. На войне. А потом и голод, и болезни. Так, об этом пока не думаем, сначала здешней орешек надо разгрызть.

— Значит, милая пани, вы хотели сделать так, чтобы Орден направился или на пруссов, или на Русь. Так?

— Да, госпожа.

— И как вы собирались это сделать?

— Во-первых, украсть у здешних колдунов этот Талисман.

— Какой талисман? Поподробнее, пожалуйста. Вот, глотните чайку из этой кружке. Вот и хорошо, вот и ладненько. Вкусно?

— Очень. Внучка моя меда не пожалела.

— Бабуля, как мне кажется, надо предупредить Александра и о татарах, и о конвенте.

— Хорошо бы, только я не знаю – как.

— А я знаю.

Мы с Тимуром переглянулись и уставились на нашу хозяюшку. Интересно. По дому она так шуршит – что все вокруг разбегаются. У неё за это время все слуги и рабы на цыпочках ходят, а как что прикажет, так бегут, как будто за ними кто-то страшный гонится. А чистота какая в доме – не передать. И готовит великолепно. Слуги прямо дерутся за ту еду, что за нашим столом. Она плавно вышла на середину темницы, повернулась спиной к красавице полячке, и спокойно заявила:

— Тут на ярмарке, пару дней назад, я увидела купца из Новгорода. Какими-то веревками, причем, разного размера и длины. Я ещё про себя посмеялась, кому такой товар нужен. Оказывается, нужен и очень. Я даже засмотрелась, как у него товар разлетался.

— Ты бы меньше засматривалась на мужчин, тем более, купцов. Всё же из герцогской семьи.

— Вот ничего не буду тебе говорить, Тимка, тогда узнаешь!

— Да ладно тебе, это я понарошку. Шучу.

— Малика, продолжай, вопрос серьезный. Ты вообще молодец, раз заметила такого интересного человека. А ты Тимур, не заводи её.

— Угу.

— Ладно, прощаю. Так вот. Он своему вознице, у них две телеги было, сказал, что завтра расторгуемся, а сейчас не торгуй, а то на завтра товара не хватит.

— Это как же купец товар свой зажимает?!

— Вот и я так подумала! Не простой этот купец.

Права Малика, ох, права.

— А что дальше-то, было, моя хорошая?

— Купец сказал, ты, мол, быстро всё собери и иди на новгородскую сторону, там все наши стоят. По дороге купи еды себе, а я, мол, поем в таверне. Приду к середине луны. Вот.

Можно сказать, что мы нашли человека, который может рассказать, Новгороду, что тут намечается. Но поверит ли он нам? Ведь мы вроде как не русичи, с чего бы это мы им помогали.

А с другой стороны.

Польские магнаты.

Ещё в 1211 г. венгерский король Андрей II для защиты от половцев, пригласил тевтонских рыцарей в Венгрию и поселил их в Трансильвании. Но немецкие рыцари оказались плохими защитниками, и как обычно, начали захваты венгерские земли. Разве им нужны были потери от каких-то кочевников, им земли и деньги нужны были, не голодать ведь. Понятно, что Андрей II, несмотря на протесты папы, изгнал Тевтонский орден из страны. Любой правитель так бы сделал.

Тогда очень умный Конрад Мазовецкий заключил с великим магистром Тевтонского ордена Германом фон Зальца договор о совместной борьбе с пруссами. Он даже сам передал Ордену землю на Нижней Висле. Чтобы они устроились там с комфортом. Герман фон Зальца, хитрюга, начал двойную игру. Тайно получил от германского императора Фридриха II в лен все земли пруссов, которые ему не принадлежали, к тому же их еще предстояло завоевать… Но рыцари готовы на подвиги, тем более здесь не было так жарко, как в Палестине. Латы не нагревались. К тому же родина рядом, семьи и всё такое. Так что Фридрих II им верил. Но он тоже боролся против римского папы (естественно, из-за земли и добычи), и было далеко не ясно, кто в этой борьбе возьмет верх. Так что ловкий магистр Ордена на всякий случай заручился и грамотой папы Григория IX что мол, прусская земля – только для Ордена.

Так что злейшие враги Польши – немецкие рыцари Тевтонского ордена – вполне удобно обосновались на польской земле. Появления немецких рыцарей на Нижней Висле сыграло роковую роль для этой страны. Через пару лет построили на захваченных землях пруссов замки Кульм, Торн, Мариенбург, Эльбинг и т.д. На захваченные земли из Германии переселялись немецкие крестьяне. Целыми деревнями. А иногда и городками. Понятное дело, земли в Европе не так уж и много, а каждая женщина приносила не менее пяти детей (которые выжили). Если не умирала. Даже высокопоставленные дамы рожали много. Жизнь сурова, а наследники должны были приумножать построенные предками богатые поместья.

Призывы к переселению в Прибалтику находили широкий отклик у немецких крестьян. Ещё бы, на родине их опутали такими повинностями, что только оставалось немного на поесть. А ещё и голодные годы, когда им приходилось есть древесную кору и траву. К тому же ещё страдали от постоянных местных баронских войн. Так что прусская земля казалась этим несчастным почти обетованной. Кстати, с течением времени немецкие крестьяне попали в кабалу и подвергались тяжелой эксплуатации, почти наравне с покоренными пруссами. Так что польские магнаты имели полноценные данные о деяний Тевтонского Ордена. И точно знали, что добра от него ждать не стоит. Так что...

— Малика, ты уже довольно много отняла у нас времени. Дай нам, пожалуйста, поговорить с этой приятной пани. И отправь кого-нибудь из слуг, чтобы они сходили на кухню и попросили побольше еды. И у колдунов – немного настойки от боли в голове.

— Зачем?! Я же готовлю! Всё скоро поспеет!!!

— Милая моя, у тебя немного плохо с памятью. Ты же знаешь, что если нам нужен Егор, то надо попросить эту настойку. Не бойся, пить я её не буду.

— Ой, забыла.

— И скажи, чтоб нашу одежду тоже взял, а то ведь свиснут, у них это просто.

— Да ладно тебе, Тим.

— "Не да ладно", а надо забрать. Я уже сколько раз видел, как там по одежде нашей шарились. Хорошо ещё, что не украли. Где мы здесь нормальную одежду найдем?

— Хорошо, хорошо, скажу.

— Вот иди и отправляй слугу, скоро волшебный чай свои возможности потеряют.

— А вот в этом ты абсолютно прав. Малика, иди, нам работать надо. Да, ещё. Принеси что-нибудь поесть, побыстрее, в замке мы ничего не ели, так, притворялись.

— Хорошо.

Мы с Тимуром снова заняли свои места. Я встала перед этой панной, и не теряя времени, спросила:

— Что за вещь вы дали тому страшному колдуну, там, на ристалище?

Этого я не ожидала. Панна резко выгнулась, запрокинув голову чуть ли не на 90°, из горла донесся какой-то хрип, глаза выпучились, а потом закатились под веки, но самое страшное, что она стала грызть свой язык.

— Тим, вылей на неё воду!

Что он и сделал, почти моментально. А я, благо раньше, надела на руки кожаные перчатки, так что сразу же открыла её рот, сунула туда руку, а потом и ручку деревянного молотка.

— Тим, возьми пояс с её платья, намотай его на ручку молотка, так, чтоб он всё время держал её рот открытым.

— Зачем?!

— Она себе язык отгрызает.

— Бабуль, ты что?!!

— Сам посмотри. Она пытается отгрызть свой язык, видимо, её как здесь говорят, заколдовали. Точнее, её загипнотизировали. Сам посмотри. Особенно глаза. В них ни одной мысли человеческой нет! Пустота!

— Что будем делать?

— Я её сейчас ударю по голове, так, тихонько, чтоб сознание потеряла.

— Зачем?!

— Чтоб руки на себя не наложила, как раньше говорили. Пусть в обмороке полежит, зато ничего с собой не сделает. Она нам ещё нужна. Вот так. Пусть полежит. Ты хорошо её свяжи, но чтоб отеков не будет, а то придем, а у неё рука отмерла. Не знаю, как мы в замке пробудем. Позови Трея, и побыстрее.

Трей пришел быстро, как будто за дверью стоял. Я посмотрела на Тимура, тот показал, что да, за дверью, но не этой, а за той, что на двор. Службу понимает.

— Трей, ты эту даму видел когда-нибудь?

— Да, на ристалище. Много где ходила, много с кем разговаривала, явно из Польши.

— Правильно. Она меня хотела ограбить сначала, а потом решила отравить. Не получилось.

— Что делать мне?

— Пока всё это сторожить. Мы с Тимуром идем в замок, ведь там ещё гуляют?

— До рассвета будут пить.

— Отлично. Жди, мне там надо кое-кого найти.

— А ...

— Не бойся. Мы с Тимуром кота возьмем и Дэзи, так что...

— Понятно. Хорошей охоты.

— Сплюнь.

Мы вышли с Тимуром из этого каземата и направились в замок. Сейчас решиться если не всё, то многое.

Поборемся.

[i] Цост (Tjost) – это рыцарский поединок на лошадях с копьем. Турнир (Turnier) в узком смысле проводился между двумя группами рыцарей, вооруженных копьем, участники которых сами выбирали себе противника, чтобы ударом выбить его из седла и самому уклонится от такой участи. Бухурт (Buhurt) – это также построенный на рыцарском мастерстве вид турнира, но с большим количеством участвующих и притупленным оружием.

[ii] Карта Польши Х века.

[iii] Метаморфозы – это превращение одной формы чего-либо в другую; видоизменение; изменение кого-либо или чего-либо.; превращение.

[iv] Тварный – вещественный, материальный. Противоположное по смыслу слово – духовный.

[v] Конклав – конкла́в (лат. conclave – запертая комната) – собрание кардиналов, созываемое после смерти папы римского для избрания нового, а также само это помещение. В рыцарских орденах также проходит Конклав в изолированном от внешнего мира помещении, хоть и без Папы.